Свой путь

Глава 1

1

Моё имя Андрей. В свои тридцать пять лет, я сформировался как успешный человек. Я являюсь директором крупной корпорации, охватывающей своими филиалами чуть ли не половину страны. Не обману, если скажу, что моя система, выстраиваемая многие годы кропотливого труда, является наиболее эффективной, потому и вытеснила остальных конкурентов из основных сфер деятельности, став практически монопольной. Что я произвожу? Ничего. Почему же во мне нуждаются? Потому, что я даю людям то, что им необходимо. Топливо для заправок, без которого ни тронется с места, ни один автомобиль, электроэнергия, поставляемая в каждый дом, продукты питания и много чего ещё. Я окончательно смог разделить производителя и потребителя, это касалось всего жизненно важного. Получилось сделать "прослойку", которая приносит мне и тем, кто принял правильную сторону – то есть мою, безбедную жизнь. В общем, я не даю покупать и продавать напрямую, торговля идёт только согласно принятым стандартам, всё было разложено по полочкам, по моим полочкам. Сделал ли я это единолично? Конечно, нет, я не смог бы всё успеть и за всю свою жизнь, но постепенно собрал воедино, все более или менее крупные компании, направив этот единый поток в нужную сторону. Не всегда честными методами пробивал я себе дорогу, но кто сказал, что жизнь справедлива? Где-то достаточно было дать определённую сумму, где-то небольшую должность, ну а кому-то предложить стать моим компаньоном, в итоге, я был над всем этим. Кто не присоединялся, тот со временем и "по совершенно случайным" обстоятельствам, выпадал. Я всегда мог найти подход к человеку, видя его слабые и сильные стороны. То, что я имею – добился сам, вкладывая в это дело всё своё время и силы. Я смог создать неплохой симбионт, собрав вокруг себя как преступные круги, "сидевшие" на неплохом пайке, так и "прикормленных" служителей закона, обеспечивающих мне в совокупности защиту и постоянную возможность улаживать возникающие проблемы. В чём причина моего успеха? Наверное, я не смогу ответить на этот вопрос, даже самому себе. Возможно, когда в жизни происходит серьёзная встряска и тяжёлые события, меняющие всё, человек начинает искать себе занятие, которое утянет его с головой в пучину забытья. Кто-то пить, кто-то находить утешение в иллюзии наркотиков, а кто-то, как например я, без остатка отдавать всего себя поставленной цели. Но, так или иначе, память не обмануть, она хранит в себе всё, от чего ты бежал, что хотел стереть, напоминая об этом самым странным образом и в самые неподходящие моменты.

Утро моё началось как обычно, ничего нового или того, к чему бы я ни успел привыкнуть. Я направлялся, в центральный офис для урегулирования текущих вопросов, так как не мог терпеть затянувшихся дел, они меня раздражали и не давали покоя. Из окна машины виднелась ничем не приметная картина будней большого города. Люди постоянно куда-то спешат, такое чувство, что все играют наперегонки со временем, не зная о том, что они заочно обречены на поражение. Жалко, что человек научился только измерять время, а не контролировать. Вообще, время для меня стало понятием не точным, далёким, каким-то чужим. После определённого момента в моей жизни, время я не воспринимаю как таковое.

– Остановись здесь, – сказал я водителю, видя, что ближе к назначенному месту подъехать не получится, по причине пробки.

Пробки – это, пожалуй, одно из тех явлений города, с которым нельзя было не считаться, они возникают планово в час пик или стихийно, но обязательно по чьей-то вине, внося свои коррективы в события дня.

– Вы уверены? – спросил водитель, глядя через плечо.

– Вполне. Дальше я немного пройдусь, – ответил я на вопрос и вышел из машины.

Следом припарковалась чёрная машина охраны, и моё сопровождение последовало за мной. Людей на улице было много. Я часто обращаю внимание на то, что происходит вокруг меня. Смотря на проходящий мимо меня живой поток, я понимал, что мы находимся по разные стороны, хотя и идём рядом или навстречу друг другу. Я видел тех, кто спешит на работу, где от их усидчивости и отдачи, с большой вероятностью не любимому делу, зависела их зарплата и возможный карьерный рост, но все они были где-то далеко ниже меня. Мне удалось взобраться на свой Эверест и с высоты проделанного пути, взирать на тех, кто упорно ползёт вверх или, срываясь, падает на самое дно. Когда есть всё или почти всё и позволить ты можешь себе многое, становится скучно, так как цель жизни размывается, человек расслабляется, начинает лениться, глупить и в итоге падает или ему помогают упасть более хваткие. Но я был из другого числа, находясь в тени, имел многое и не расслаблялся, всегда ставил перед собой чёткую цель, которую старался достичь, того же требовал и от остальных. Хотя, в какие-то моменты, когда я оставался один и был полностью отдан размышлениям и далёким воспоминаниям, понимал, что возможно в этой бешеной жизненной гонке, мог упустить нечто важное. Но я не хотел ворошить прошлое, закрыв всё на "железную" дверь, с огромным замком и тяжёлым ключом, который был запрятан в самом тёмном углу.

– Ты пришёл. Я уверен, ты будешь в этом месте.

Не знаю почему, но я услышал тот голос среди всего прочего шума и уличной болтовни, хотя даже и не вслушивался в чей-то конкретный разговор. Остановившись, я начал искать человека.

– Идти нам надо. Торопиться. Оставь это. Я знаю куда нам.

Я поймал взглядом того, кто говорил. Он стоял у колонны, что упиралась в козырёк магазина с дорогой одеждой. Человек невысокого роста, лет шестидесяти, одет был в неброскую поношенную одежду, но, по всей видимости, следящего за собою. По выражению его лица, было видно, что он чем-то озабочен. Удивительно, но этот человек заинтересовал меня, нет, не из чувства жалости или сострадания, которое должно возникать при виде подобных людей. Я заговорил с ним, не зная для чего, наверное, попытался понять.

– Извините, вы это мне?– произнёс я.

Моё сопровождение как будто бы его не заметило и, остановившись рядом, люди озирались по сторонам, лишь потому, что остановился я, охраняемый ими объект.

– Идти. Нам туда. Там твоё. Назад вернуться и всё будет по-другому, я могу сделать для тебя.

Я не понимал, что хотел сказать этот человек, а возможно и попросить. Говорил он быстро, я чётко слышал его слова, словно бы в наступившей тишине звучала только его речь.

– Может дать денег? Я могу тебе помочь. Скажи, что нужно? – я действительно был готов помочь и выслушать его просьбу, попутно уже запуская руку во внутренний карман, где лежал бумажник.

Нет, я не занимался благотворительностью, считая, что деньги нужно уметь зарабатывать и это я понял очень рано. Я не уважал тех людей, которые клянчили деньги. Но в этом человеке было нечто, чего я не мог объяснить, притом, что мне зачастую хватало беглого взгляда, чтобы оценить собеседника.

– Деньги коварство. Твоё сердце не для них. Ты свой путь должен найти. Я вижу дорогу, нам нужно выходить.

– Ты знаешь, кто я? – пытаясь хоть как-то намекнуть своему собеседнику о своей значимости и занимаемом положении, хотя и не понимал, для чего это вообще делаю.

Но ответа не последовало, он лишь смотрел на меня взглядом ребёнка, искренне верящего в чудо, которое вот-вот случится. Понимая, что я напрасно теряю время, продолжил движение. В след мне направилась и охрана. Я поймал себя на мысли о том, для чего я вообще начал этот разговор? Разве у меня нет других дел? За спиной не переставали доноситься слова, слова того невзрачного, ни молодого, ни занимающего, по всей видимости, никакого статуса в обществе, человека.

– Они ждут тебя, там, где ты должен быть. Оставь всё. Поторопись. Я тут и другой, тоже где-то рядом. Они говорили тебе:

Корабль в порт приходит утром.

С него отважный капитан.

Взглядом гордым и бесстрашным.

Что отражает океан...

Это был отрывок из стихотворения, что читали почти каждое утро родители, приходя меня будить. Слова, как будто бы ударили ножом по сердцу, заставив резко остановиться. Невольно, я вспомнил то, от чего бежал, прятался, всячески пытался забыть, но сейчас это вернулось в прозвучавшем отрывке стиха. На мгновенье, знакомые строки перенесли меня назад, напоминая о беззаботном мальчишке. Откуда он мог знать? Я тут же оглянулся, чтобы получить ответы на взорвавшие мой покой вопросы, но того человека не было. Охрана отреагировала по своему, стараясь увидеть скрытую во всём угрозу и после моего жеста, мы отправились дальше. Некоторое время я шёл с оглядкой, высматривая незнакомца, что смог меня заинтересовать, но тщетно.

Стало понятно, почему выстроилась такая вереница машин. Ремонт дороги. Движение осуществлялось только по одной полосе, а другая была занята специальным транспортом, и работающими людьми, рядом со свежевырытой огромной траншеей. По мере приближения, в воздухе стал всё отчётливее ощущаться неприятный запах сточной канавы, проблема была явна в трубах.

– Ни раньше ни позже,– недовольно пробормотал я еле слышно.

Мысль о старике не давала покоя. Он никак не укладывался в систему, которой я измерял человека, что безошибочно помогала определить того, кто передо мной. "Может вернуться назад и попытаться отыскать его?" – промелькнуло у меня в голове. В этом, наверное, не было смысла, да и предстояли дела куда важнее, собственно, решить которые я намеревался именно этим утром.

Подходя к центральному отделению корпорации, я начал подниматься по каменным ступеням, ведущим к широким дверям, где меня уже встречали сотрудники. Не успел я дойти и до середины лестницы, как лица встречающих резко изменились и они начали производить непонятные движения. За спиной раздался взрыв, по крайней мере, так показалось, и меня что-то сбило с ног, после чего начались хлопки – это были выстрелы. В голове звенело, дыхание перехватило, перед глазами появилась пелена. Я видел, как отстреливалась моя охрана. Но от кого? От кого, я понял уже позже, когда перед моей головой оказалось дуло пистолета.

– Вставай, ты идёшь с нами, – произнёс неприятным голосом человек в маске и, ударив меня в область плеча, начал рывками поднимать с земли.

Вся моя охрана, что ещё минуту назад шла рядом, лежала без движения в лужах собственной крови. Меня подняли на ноги и, схватив за воротник, сопровождая периодическими пинками, "потащили" через поток машин, который и до этого двигался очень медленно, а теперь и вовсе замер. Я видел убегающих прохожих, которые прикрывали голову руками, водителей со своими пассажирами, жмущимися куда-то в глубину сидений, а ещё небо, когда падал от очередного рывка. Мы приближались к фургону серого цвета, что стоял на противоположной стороне у обочины. Раздались выстрелы, вновь стреляли за спиной. Это подоспевшая охрана корпорации открыла огонь по моим похитителям. Двое в масках упали сразу, словно подкошенная трава, но остальные не стояли на месте, стреляя в ответ.

– Я убью его! Не стрелять! – орал во всё горло человек за моей спиной, который теперь прикрывался мною как щитом.

В следующее мгновенье, у самого моего уха, прозвучал выстрел, перед глазами всё взорвалось красной вспышкой, ноги непроизвольно подкосились и я начал падать. Какое-то время, я абсолютно ничего не слышал, кроме свиста и гула, что стоял в голове. Я понимал – это было запугивание охраны, стрелял рядом с моей головой именно тот, кто находился за моей спиной. Что же, это возымело эффект, так как стрельба прекратилась, и всё свелось к тому, что две группы людей замерли, наставив друг на друга оружие. Напряжённость росла, время замедлило свой ход, секунды теперь казались вечностью. Я бросил взгляд в сторону и увидел того самого странного старика, он шёл уверенным шагом к нам, огибая замершие машины. Один из преступников навёл на него пистолет, но стрелять не стал. Какое-то время он так и стоял с вытянутой рукой, держа на прицеле остановившегося старика, на фоне нарастающих сигналов полицейских машин, после чего показал жестами, чтобы тот подошёл к нему.

– Этого тоже с собой заберём! – рявкнул голос из-за спины.

– Он нам зачем? – с непониманием протараторил вышедший водитель фургона, открывая боковую дверь.

– Мне что повторить?! – человек, тащивший меня, явно был в авторитете у остальных.

– Я понял. А ну иди сюда рухлядь! – неуверенно скомандовал водитель и принялся размахивать оружием.

Нас обоих затолкали в фургон, после чего боковая дверь с лязгом закрылась, а машина, дёрнувшись, начала резко набирать скорость. Фургон несколько раз подкинуло, похоже, мы перескочили бордюр и выехали на пешеходный тротуар.

– Завалили Буркалого и Куклима! – провопил человек на пассажирском сиденье.

– Без тебя видел, это их проблемы, я говорил, чтобы следили за обстановкой, – спокойно ответил бугай, что тащил меня до этого за собою, угрожая пистолетом.

– Если успеем прорваться, проблем не будет, – неразборчиво пробормотал водитель, только сейчас я заметил, что у него явно были дефекты речи.

Машину снова подкинуло, после чего мотор зарычал сильнее, а фургон пошёл увереннее, по всей видимости, мы вышли на дорогу. Захватившие меня люди, оживлённо переговаривались, обсуждая дальнейшие действия.

– Кто вы и что вам нужно? – спросил я, когда, наконец, капля уверенности пробудила во мне якобы хозяина положения, а шум в голове начал стихать.

– Заткнись, – вновь удар рукоятки пистолета пришёлся мне в плечо.

– За нами хвост! – запаниковал водитель.

– Отрывайся, или всех положат!

Человек в тёмной одежде и чёрной маске с изображением черепа спереди, который постоянно отдавал команды и уже несколько раз успел меня ударить, являлся у них координатором и, так сказать, мозгом, в этом теперь не приходилось сомневаться. В фургоне нас было пятеро, трое вооружённых людей, я и странный старик, который в свою очередь сидел, как ни в чём не бывало и, внешне выглядел абсолютно спокойным.

– Давай на право! – выпалил человек на пассажирском кресле.

– Вы хоть знаете, кто я? – опять решился я взять ситуацию в свои руки, за что тут же получил удар.

– Знаем, не переживай, – ухмыльнулся находившийся рядом преступник. – Выходи на встречку, дальше на мост!

Мне ничего не оставалось делать, как только запоминать похитителей, их приметы, манеру общения и прочее, ведь именно так учили делать в том случае, если меня всё-таки смогут похитить. Хотя, охранное агентство, которому я каждый месяц отчислял немалую сумму, убеждало меня в обратном и, проводило инструктаж "на все случаи жизни", включая и этот.

Машину резко дёрнуло на один бок, следом посыпались гудки машин, мы вышли на встречную полосу. Фургон кидало из стороны в сторону, водитель уходил от встречных машин, ища просветы в потоке. Как луч надежды, где-то совсем рядом раздались сирены полицейских машин, меня это сильно обнадёжило. Я знал, что преступникам не дадут уйти далеко, тем более с такой весомой фигурой как я. С правого бока пришёлся сильный удар, отчего фургон тряхнуло, но мы продолжили движение. Через некоторое время сзади "прилетело" ещё несколько ударов, но уже слабее.

– Что там?! – спросил главный.

– "Красные" приклеиться хотят! Прессуют! – водитель нервничал и, от этого его речь становилась неразборчивей всё сильнее.

– Петляй, не дай им прицепиться к нам!

Я слышал, как полицейские приказывают остановиться и сдаться. Но это не произвело никакого эффекта, преступники просто игнорировали все слова полиции, раздались выстрелы, и стреляли явно не те люди, что взяли меня в заложники.

– По колёсам бьют! – комментировал водитель.

– Давай на мост! – тут же последовал ответ "старшего".

Машину снова дёрнуло, после чего мотор буквально заревел, гашетку выжали до упора. Снова выстрелы и удары машин друг о друга. В салоне нас болтало от одной стенки к другой, особенно после очередного удара.

– Завалю их! – выкрикнул человек, что сидел рядом с водителем и, опустив окно, начал стрелять.

Их лидер, что был рядом и не сводил с меня глаз, возможно, присоединился бы к канонаде выстрелов, но не мог, по причине отсутствия окон в задней и боковой части фургона. Каждый выстрел преступников сопровождался набором слов и весьма закрученными, далеко не поэтическими выражениями. Происходящее никак не могло уложиться в моей голове. Ситуации, при которых я не мог держать всё под контролем, происходили очень и очень редко, но это была именно такая, и происходила она именно со мной.

– Если вам нужны деньги, я дам вам их столько, сколько вы в жизни не видели, – я хотел сыграть на жадности похитителей. – Это действительно ваш шанс и возможно даже последний.

– Да ты что, серьёзно? – внимательно поглядев на меня, с усмешкой произнёс лидер.

– Я улажу проблемы с полицией. Вас не будут искать, – не оставлял я попыток наладить контакт.

– Ну, ты и клоун, – находившийся рядом человек в чёрной маске с черепом на ней, окончательно потерял интерес к моим словам и отвернулся.

Тряска в машине ощущалась очень сильно, этому виной были и удары о фургон полицейских машин, что пытались его остановить, и постоянное маневрирование водителя, зачастую делающим крутые завалы на один бок и какие-то преграды, через которые мы то и дело перелетали. Внутри фургона всё гремело, звенело, бренчало, сопровождалось выкриками и переговорами преступников, больше походящими на ругань, а снаружи доносились хорошо слышимые приказы через громкоговоритель. Я явно не был готов к таким событиям как морально, так и физически. В какой-то момент, удар пришёлся с такой силой, что фургон резко заводило из стороны в сторону, водитель пытался выровнять машину, но у него явно не получилось этого сделать. Как я это понял? По ощущению свободного падения.

– Время настало, – спокойно произнёс старик, закрывая глаза.

Сколько длилось наше падение, я не знаю, но, то, что последовало после этого, никогда не смогу забыть или захотеть повторить. Фургон очень сильно сотрясло и начало по инерции кувыркать. Сложилось такое ощущение, что всё находящееся внутри и снаружи, перемешалось в нечто единое. Боль, страх, растерянность и много других чувств переполняли меня. Все мысли словно выбило, я ни о чём не думал, инстинктивно пытаясь найти, за что можно ухватиться. В финале всего этого, пришёлся сильный удар и тишина. Некоторое время я лежал, не открывая глаз, резкая боль в грудной клетке сковала меня. Что произошло, я не знал, но мог лишь догадываться. Я представлял, во что превратилось моё тело, мозг рисовал жуткие последствия: переломы, глубокие рассечения, острые осколки белых костей, торчащих из окровавленных ран, вот что стояло перед моими глазами, поэтому я боялся их открыть.

– Подымайся. Идти нам надо. Дорога ещё не окончена.

Вновь я услышал голос человека, который с самого начала показался мне очень странным. Я пытался оценить обстановку, что приняла очередной неожиданный поворот. Ощупав себя, я старался найти раны, но ничего не было, кроме нескольких набухших синяков и общей боли. Я всё-таки набрался смелости открыть глаза и увидеть неизбежное, что долго ещё пришлось бы лечить. Удивительно, всё оказалось целым. Передо мной предстала жуткая картина: тела похитителей лежали в неестественных для человека позах, они явно были мертвы. Не то, что бы я боялся вида крови или покойников, но в связи с последними событиями, начинало подташнивать, воображение неустанно дорисовывало меня самого, рядом с ними.

– Идём, идём. Он уже близко. Нам надо успеть, далеко уйти, – на старике не было ни царапины и казалось, что его вообще не было в фургоне.

Когда я всё-таки смог вылезти из машины, невольно поглядел туда, откуда мы "спустились" на землю, меня передёрнуло. Часть ограждения моста отсутствовала, в него-то мы и "совершили прыжок", видимо водитель не справился с управлением. Высота оказалась около шестнадцати метров или даже больше. От фургона остался лишь искорёженный остов, с мелкими осколками стёкол и разлетевшимися деталями, составляющих некогда единое целое.

– Как? – непроизвольно вырвалось у меня, я не мог в это поверить.

Внутри меня нарастало чувство неестественности, что всё это происходит не на самом деле и это не я, и ситуация, в которой сейчас нахожусь, и то, что пережил, всё нереально – сон.

– Этого не может быть, – продолжал я удивляться, хотя удивляться, это ещё было мягко сказано.

– Всё хорошо. Не твоё тут время. Туда нам надо, туда, – старик показывал мне направление и постоянно тянул в какую-то сторону.

Я всё ещё не мог собраться для каких-либо действий, в голове была каша, которая не хотела упорядочиваться или выдавать хоть какую-то логику вещей, с которой я мог бы согласиться. Нет, мозг отказывался верить тому, что показывали ему глаза.

– Стоп. Совсем скоро приедут за мной, я и тебе помогу. Ты пока посиди, – я не понимал его, но оказавшись в этой ситуации, хотел помочь, хотя и не знал, как сейчас помочь самому себе.

– Ты не понимаешь. Он рядом, уже скоро будет. Ты должен опередить всё. Вернуться к своим потерям, – неугомонно повторял собеседник.

Я начал понимать, что человек, стоявший передо мной – просто сумасшедший. Но было в нём что-то очень странное или даже сказать пугающее и я не знал, почему это чувствую.

– Так, ты иди, а я останусь тут и дождусь помощи.

– Ты пойдёшь или мы не успеем, – вновь проговорил старик. – Я не хочу этого делать, но нет другого выбора сейчас.

Я смотрел на человека, с которым волей случая оказался рядом и понимал, что для него полёт явно не прошёл без последствий, он нёс ахинею, видимо сам не понимая этого. Стараясь его не замечать, я отвёл взгляд в сторону, тем самым давая знать, что его слова, абсолютно мне не интересны. Опираясь одной рукой в искорёженную стойку фургона, я начал глубоко дышать, вспоминая о том, как успокоить себя в трудной ситуации, решив при этом, что не сделаю ни одного шага. И лучшее, чем я могу себе помочь, так это остаться на месте, на которое, как я полагал, уже спустя минуту или две, стянутся люди и всё благополучно будет закончено. А если и не так, то я просто напросто сообщу, где я. Как же раньше я об этом не подумал? Один звонок и я спасён! Проверив свои карманы, обнаружил, что мобильного телефона на привычном месте не оказалось. Предположив, что он мог вылететь и остаться внутри машины, появилось естественное желание поскорее его найти. Но один лишь намёк на то, что телефон придётся искать среди покойников, отбило таковое желание окончательно. Старик просто стоял и внимательно смотрел на меня, словно чего-то ожидая.

– Чего ты хочешь?! Чтобы я ушёл отсюда?! И куда?! – сорвался я, не выдержав его взгляда.

Я понимал, что все эти дыхательные упражнения, "счет до десяти с закрытыми глазами" и настраивание себя на положительные мысли – чушь, которая если и работает, то только в офисе. Волна за волною, меня накрывало раздражение, переходящее в накапливаемую злость, ждущую подходящего момента на кого-нибудь излиться. Неожиданно, из-за остатков фургона, бодрой походкой выбежала стая собак – семь мохнатых морд. Нет, это были далеко не маленькие собачонки, что обычно не вызывают страх пробегая рядом, а крупные собаки, и они явно не обрадовались нашему присутствию. Их взгляд сразу упал на меня, хотя, тот странный старик, стоял к ним куда ближе, чем я. Действуя, как хорошо слаженный отряд, они выстроились полукругом, явно задумывая при этом что-то нехорошее, сразу же оскалились, обнажая зубы и рыча. "Да, вкус у них был отменный, раз уж они на меня уставились" – успело промелькнуть в моей голове.

– Так, а это уже лишнее, – неосознанно проговорил я и начал взглядом искать хоть что-нибудь, что помогло бы мне защититься от стаи.

– Бежать. Бежать туда, – старик сорвался с места, словно спортсмен, заходя на дистанцию.

Удивительно, но собаки за ним не побежали, они даже не обратили на него никакого внимания, а смотрели и скалились только на меня, подходя всё ближе. Что мне оставалось делать? Я собрал все силы для рывка и сделал выпад вперёд, ринувшись за стариком. От былой ноющей боли ни осталось и следа, синяки, которые я растирал совсем недавно, казалось, прошли сами собой, конечно, бегущие следом "доктора", умеют ставить на ноги. Я усилено перебирал ногами, стараясь, даже не представлять, что будет, если меня всё-таки догонят "огромные приятели". Сколько мы притворялись спортсменами, не знаю, я так давно не бегал, а бешеный ритм взгляда, ловил похожие друг на друга здания и повороты. Однозначно, мы находились в остановленном комплексе смешанных производственных зданий, которые давно уже не функционировали. Откуда я знаю? Я сам их выкупил, чтобы потом реорганизовать и наладить уже полноценный, направленный на определённое производство комплекс, так, по крайней мере, это было в моих планах. Я плохо знал расположение, так как посещал это место всего лишь один раз, но доверяя старику, бежал за ним. Стая, то настигала, то где-то терялась, после чего вновь неожиданно вырастала за спиной. Впереди показалась открытая дверь, куда мы держали свой путь. Забежав туда следом за стариком, я закрыл за собой дверь и заблокировал её лежавшей неподалёку ржавой трубой, мне показалось, что так будет безопаснее, хотя и понимал, что у собак рук нет и открыть дверь они не в состоянии, но, ничего поделать со своим страхом не мог.

Я тяжело дышал, для меня этот забег показался марафонской дистанцией, которую я пролетел на одном дыхании, хотя теперь и глотаю воздух как загнанная лошадь, которую вот-вот пристрелят, чтобы не мучилась. Лёгкие разрывались от жгучей боли, в горле резало, во рту стал чувствоваться кровавый привкус, а по всему телу, особенно в ногах, было такое напряжение, что казалось, вот-вот могут лопнуть мышцы. Переводя дух, я стоял, прижимаясь при этом спиною к двери, словно подпирая, всё ещё думая, что она может открыться.

Мы оказались в одном из давно пустующих цехов, где некогда производили станки, различные механизмы и прочую "необходимость" для облегчения ручного труда. После закрытия, была вывезена основная часть оборудования, ну и как полагается, другая часть успешно разворована. Здание было очень большим, и потолки уходили куда-то в высоту, заканчиваясь кранами и подкрановыми путями.

– Знаешь, я вот что подумал, – произнёс я, задыхаясь словами в ужасной одышке. – Когда всё закончиться, найму людей, и они перестреляют всех псов в округе, и надеюсь, что этих тоже, – мотнул я головой в сторону двери, намекая на собак за нею, расплываясь от этой мысли в злостной улыбке.

– Мы сделали шаг. Он знает об этом. Он нас будет искать. Но мы дойдём, – старик вновь зарядил очередной круг своего непонятного рассуждения, не обращая на меня никакого внимания.

– Давай так, я никуда больше не пойду. Сейчас только дождусь, когда уйдёт стая собак, а там будет видно. Я и так потерял много времени, – казалось, моей одышке, после неожиданно случившейся пробежки, не будет конца.

Вновь обыскивая свои карманы на наличие в них сотового телефона, я злился, что всё пошло наперекосяк. Нет, день явно должен был сложиться не так: с утра дела, а ближе к вечеру меня ждал полностью выкупленный зал с боулингом, в который я ранее не играл, но решил попробовать. Зачем понадобилось выкупать зал целиком? Затем, чтобы никто не видел моих начинаний и кривых попыток катания шара в сторону стоящих кеглей. Я ненавидел моменты, когда мои неудачи видят другие, меня это словно ослабляло, делало неуверенным.

– Ты прав. Много времени. Потеря. Я верну тебя назад к ним.

– К кому к ним?

– К тем, кого ты любил. Кого ты потерял.

– А, ясно, больше ко мне не подходи со своими бреднями. Понял?

– Он нашёл нас, – старик начал оглядываться и что-то искать в своих карманах.

Вслед своему странному собеседнику, я принялся вертеть головой, но никого не находил взглядом. Общее поскрипывание старой конструкции, гуляющий ветер и солнечный свет, проникающий через окна и всевозможные отверстия внутрь, вот, пожалуй, и всё, что я мог сейчас увидеть и услышать.

– Он это кто? Твой невидимый друг, который... – не успел я закончить свой сарказм.

Где-то над головой раздался очень сильный удар и как бы в продолжение удара, сверху на нас повалились ржавые балки и куски перекрытия. Я не знал, что происходит и в своём смятении начал судорожно искать выход из ситуации. Дёрнув, что есть силы трубу, которой я совсем недавно забаррикадировал дверь, прячась от стаи собак, обнаружил, что она не поддаётся. Назад пути не было. Пошла череда сильных ударов по крыше в разных сторонах здания, от которых, казалось, сотрясается под нами земля. Слева и справа началось движение сверху вниз, падающие обломки поднимали густой столб пыли от удара о пол. Здание по непонятным причинам начало рушиться, в голове закралась мысль о том, что происходит землетрясение.

– Нам надо бежать. Пока так нам спастись, – раздался голос упрямого собеседника.

И вновь мы продолжили свой бег, после непродолжительной передышки. Я не знал, насколько у меня хватит ещё сил, но лёгкие меня не подвели, мозг успевал реагировать на неожиданно оказывающиеся, а вернее падающие, перед нами препятствия. Всё вокруг начало буквально проливаться ржавым дождём из металла. То тут, то там, плюхались с ужасным скрежетом, пробивая большие дыры в полу, собирая всё на своём пути, тяжёлые части крыши. Пол застилал таящее под собой пространство, возможно подвал, возможно минусовые уровни и отметки здания. Мы были похожи на подопытных грызунов, что пытаются найти выход из придуманного кем-то лабиринта, судорожно изыскивая пути из нового и нового тупика, в который упирались. Впереди, как я успел заметить, нас ждал единственный подходящий просвет, между обрушившейся конструкцией крана и стеной, в который мы торопились. В следующий момент земля ушла из-под ног, заставляя силы притяжения делать своё дело. Я оказался в состоянии свободного падения, от которого перехватило дыхание, но это продолжалось не долго. После падения, я почувствовал жёсткое приземление и скольжение, как мне показалось, внутри жёлоба или подобной конструкции, уходящей под землю, в темноту. Некоторое время, я куда-то катился с бешеной скоростью, потом вновь последовало падение и потеря сознания.

Звёзды, я видел звёздный небосклон без единого облака, посреди которого величаво расположилась полная луна. Ночная прохлада и лёгкий ветерок никак не беспокоил, а даже наоборот, дополнял атмосферу погружения в безграничные пределы космоса, до которого, казалось, не так уж и далеко. Возможно, сделай один маленький шажок, и светящиеся огоньки примут тебя, посвящая в своё таинство. Это всё было знакомо мне. Когда-то давно, мальчишкой, я смотрел в ночное небо и был полностью в его власти, удаляясь всё дальше от земли силою своей фантазии. Тогда это было возможно, а сейчас... сейчас лишь темнота.

2

Когда я пришёл в себя, меня окружала лишь темнота. Пыль, она была повсюду и своими неловкими движениями, я подымал её в воздух, отчего сразу начинал кашлять. За время, проведённое без сознания, успело что-то привидеться, но после, я уже не мог вспомнить что именно. Неподалёку от меня сидел старик и держал в руках фонарик, свет, исходящий от него, был очень тусклый, как я смог разглядеть потом, это была использованная зажигалка, но всё ещё с рабочим фонариком, встроенного в неё.

– Где мы? – спросил я, подбираясь ближе к нему.

– Мы внизу. Он не нашёл нас. Я смог сделать так.

– Понятно, что внизу, не вверх же мы падали. Конкретно где внизу?

Старик достал откуда-то из-за спины старую, потрёпанную, местами порванную схему здания, хоть и с трудом, но по ней можно было разобраться, что к чему. Внимательно всматриваясь в схему, я смог определить, что мы оказались на нижних уровнях здания. А точнее это был транспортёр, при помощи которого передавали из одного места в другое то, что использовалось во время производства. Из-за отсутствия стационарного освещения, разглядеть пространство, в котором мы сейчас находились, оказалось достаточно проблематично. Но стараясь увидеть стены и определить размеры транспортёра, я пришёл к выводу – он оказался весьма большим. Габариты шахты могли бы свободно вместить в себя два пассажирских автобуса. Веяло холодом, был сквозняк, а это значило, что выход есть, он открыт и его нужно было только найти.

– И куда теперь идти? – вопрос мой был скорее риторическим и ни к кому конкретно не адресовался.

– Туда. Там путь, туда нам необходимо.

Старик указал лучиком направление нашего движения, я поглядел в ту сторону, но кроме темноты ничего не увидел. Чтобы ещё раз проанализировать информацию и оценить ситуацию, я продолжил разговор, да и собраться с силами не помешало бы.

– Как тебя зовут? – поинтересовался я.

– У меня нет привычного имени.

Странный ответ старика меня немного сбил с толку, я понимал, что он ненормальный, хотя, и те ситуации, в которых мы уже успели побывать, оказались далеко не простыми, поэтому я не мог его осуждать.

– Хорошо, – продолжил я, – меня зовут Андрей. Что у тебя написано в паспорте, в графе имя?

– Его нет. Я не тут. Я из давно ушедшего, но продолжающего идти в бесконечность.

Мне пришло в голову, что трудно общаться с человеком, которого не понимаешь, хотя и говоришь с ним на одном языке.

– Ладно, не важно, проехали, – я решил оставить свои попытки.

– Август.

– Император что ли? – усмехнулся я.

– Нет, Август, – ответил старик.

Да как же тяжело с ним было общаться, я вновь убедился в этом ещё раз и опустил глаза на схему здания. Теперь понятно, почему Август, на схеме стояла дата, и по "странному" совпадению, месяц был восьмым. Я не стал уточнять, отсюда ли это взято или нет, пусть будет Августом, хоть как-то смогу его называть.

– Здесь твоя работа, она тебя радует, но пока не сейчас, – неожиданно начал Август.

– Нет, ты не прав, я никогда не работал тут. Я сделал своё дело, которым доволен и обеспечен. Я, так сказать, большой человек и мои компании обеспечивают...

– Работа, которая тебя бы не забрала себе именно тут. Уважение людей к тебе тут. Важный ты и справедливый здесь. Другой путь, другое время. Прими это, ты сейчас уже не в одном направлении, но ещё и не в другом.

Всё опять заходило в тупик, я старался не нервничать и держать свои эмоции под контролем. Я начал думать о том, что меня давно ищут, заглядывая в каждый уголок и под каждый камешек. Вероятнее всего, уже осмотрели место падения фургона, выяснили личности преступников и ... тут всё заканчивалось. Собаки, так не вовремя появившиеся псы, после них ничего не могло указать направление, где меня можно было бы искать. Но я, как только представиться такая возможность, сообщу о себе.

– Знаешь, – снова начал я, запасаясь терпением. – Когда мы выберемся отсюда, я покажу тебе что такое жизнь...

– Что такое жизнь, ты не можешь мне показать. Я вижу её, я знаю её, а ты нет. Ты не знаешь жизни. Теперь всё идёт вспять, но то, что для прежнего уклада вспять, для тебя начало, – вновь перебил Август.

– Как же не знаю я жизни, – ухмыльнулся я, не имея желания вдаваться в долгие и зачастую бесперспективные рассуждения о жизни, переключившись на другую тему. – А что ты делал на улице? Тогда, у магазина?

– Я искал тебя, как и он, но я был терпеливый, умел видеть везде, хотел и сумел. Я ждал тебя.

– И зачем?

– Не каждый готов пожертвовать чем-то дорогим, но знать, что полезен, куда важнее. Я полезен. Я верну тебя к твоему пути, пути прерванному.

Дальнейший разговор не имел смысла и я замолчал. Всё, о чём он говорил, я не понимал, несуразица в его словах раздражала меня сейчас и не вносила ясности. Какое-то время мы пребывали в полном молчании, я собирался с мыслями, а собеседник просто сидел на своём месте и смотрел в пол, словно там происходило что-то из ряда вон выходящее, и светил тусклым фонариком.

– Август, – обратился я к нему, – идти сможешь?

– Да. Ты готов? – поглядел он на меня, как будто бы только этого и ждал.

– Готов. Нам необходимо найти выход и телефон, когда я позвоню, нам помогут, нас найдут.

– Нет. Ты не ищи помощи, я знаю, где надо идти.

Я решил лишний раз не напрягать его своими планами, так как он на них реагирует очень странно – найду выход и сделаю всё по-своему. Мы начали не спеша продвигаться вперёд. Шахта транспортёра была не только тёмной, но и завалена всяким хламом, об который я периодически, то и дело спотыкался. Всевозможный мусор, большие и малые металлические конструкции, мятые листы ржавого железа, деревянные ящики и прочее, всё это мешало проходу, приходилось огибать, проползать, перелезать через препятствия. Август шёл впереди со своим фонариком, вырывая из тьмы тусклым светом, хоть какую-то окружающую реальность. Минут через двадцать ходьбы, где-то вдалеке показался просвет, к которому мы зашагали бодрее.

Мы оказались в прямоугольном бункере. По смежным углам были приварены лестницы, одна сгнившая и наполовину оторванная свисала в сторону, не представлялось возможности достать до её ступеней, а вот вторая вполне подходила. Над головой висели остатки механизма, подвешенного на подвижной балке, который некогда служил для опускания или же поднимания груза. Перекошенный большой жёлоб, с прогнившими насквозь стенками и оторванными петлями, накренился к лестнице, упёршись в неё и, "грозился" слететь в бункер от неосторожных движений. Первым начал восхождение Август, а вслед за ним и я. Подняться предстояло не так высоко, метров пять от силы, но звук, издаваемый металлической лестницей при каждом движении, заставлял сомневаться в её надёжности.

Когда мы оказались на поверхности, мне даже как-то полегчало. Я смотрел и не верил глазам, город со своими небоскрёбами и шпилями, должен был быть рядом, буквально за спиной, но он попросту пропал. Казалось, что мы где-то очень далеко. Как такое могло произойти? При всём своём желании, мы не могли уйти на подобное расстояние, и уж тем более, дальше того места, чтобы перестать видеть город. Вокруг нас были небольшие здания, явно производственного назначения, давно простаивающие. Несколько ангаров, на которых почти не осталось листов, что когда-то их покрывали, теперь ржавели, оголяя скелеты, сваренных друг с другом труб и уголков. Ограждение, протянувшееся по всему периметру, утратило свою функциональность, от него остались одни столбы, ну и местами расколотые бетонные плиты. Неподалёку проходила старая техническая дорога, которую раньше видимо использовали. Мы вышли на неё и направились от бункера в противоположную сторону. Август шёл и молчал, смотря куда-то вдаль, как будто бы видел с этого места, что происходит за горизонтом, а я не хотел нарушать тишину, потому что толку в этом никакого не было. Примерно минут сорок, мы подымали пыль под своими ногами, временами останавливаясь для передышек, хотя эти передышки нужны были скорее мне, чем Августу.

Когда мы достигли асфальтированной дороги, меня наполнило чувство, что скоро всё закончиться, и я вновь вернусь к своей спокойной и размеренной жизни. На другой стороне была заправочная станция, по всей видимости, она давно уже не работала, этому заключению способствовали разбитые окна и разрушенный местами каркас. Подойдя к ней, я заглянул внутрь через зияющую дыру, обстановка там оказалось не лучше: разбросанный хлам и всякий мусор, "говорил" о том, что о гостеприимстве можно забыть.

– Зачем ты заходишь туда? Там нет нашего пути. Нам туда, – Август показал вдоль дороги, которая уходила за горизонт.

– Да-да, сейчас, – ответил я.

Наконец, увидев на стене телефон и добравшись до него, я снял трубку, и каково же было моё удивление, когда слух наполнил характерный сигнал. Я нашёл в кармане пиджака мелочь и, скинув в монетоприёмник, принялся набирать номер.

– Он не работает, – сказал Август из-за спины, я не услышал его приближения и от этого вздрогнул.

– Работает, – уверенно ответил я, убирая на секунду трубку от уха, но когда в следующий раз поднёс её, сигнала уже не было.

Я повесил трубку и снял снова, несколько раз повторил то же самое действие, но гудков не было. Что происходит? Почему мне становится не по себе?

– Дорога. Путь там. Он нас пока не нашёл, идти надо, – не сводил своего взгляда с меня Август.

До меня донеслись звуки приближающейся машины, которая ехала в нашу сторону. Рванув через всё помещение и мешающийся под ногами хлам, что был разбросан на полу, я выбежал на улицу. По дороге шла большегрузная машина, рыча и выплёвывая в воздух тёмную копоть переработанной соляры – это удача. Я принялся махать руками, чтобы грузовик остановился, но реакции не последовало, следом шёл ещё один, но и тот проехал мимо, оставляя после себя клубы поднятой пыли.

– Да что за дела такие! – выкрикнул я в след удаляющейся технике.

– Ты не веришь мне, оттого мы всё ещё здесь, – спокойно и монотонно сказал Август.

Не обращая на него внимания, я продолжал высматривать машины, которых как назло больше не было, ни первый, ни второй час спустя. Всё это время, я сидел на старом стуле, который смог найти в помещении заправки и ждал своего "рейса". Август, в свою очередь, стоял неподалёку и смотрел вдаль. Тяжело было ещё тем, что я даже не представлял, где сейчас нахожусь. В подобной ситуации, "чудо" можно ждать вечно, потому я встал и, не произнося ни единого слова, пошёл в сторону города, по крайней мере, я так думал, что направление, куда я сейчас иду, выведет в город, тем более уже темнело.

– Ты не туда идёшь, – раздался голос Августа мне в след.

– Вот именно туда. Поверь, – буркнул я.

– Ты не дойдёшь. Ты далеко оттуда и ещё дальше уходишь.

– А ты думаешь, я послушаю тебя и пойду непонятно куда? Хватит мне и утренних приключений, – не останавливаясь, ответил я и махнул рукой на прощание.

– Ты, правда, хочешь умереть?

Вопрос Августа оказался как палка, попавшая в колесо. Я остановился, не сказать, что бы это меня напугало при другом раскладе ситуации, но тут было иное. За столь короткое время нашего знакомства, я уже успел понять, если он что-то говорит, значит это не просто так.

– Чего тебе от меня нужно? Денег? Так я дам тебе их! Ты только скажи сколько?

– Деньги не нужны, они бумага и краска, нет в них смысла. Мне надо с тобою дойти, туда, – Август вновь указал направление.

– Зачем?! – возмутился я.

– Ты не веришь мне. Ты не слышишь меня.

– А чего ты ожидал?

– Я не жду и не тороплюсь, я вовремя. Иди со мной, я покажу тебе место.

Был ли у меня выбор? Конечно, был! Я уже определился с направлением, в котором собирался двигаться, скорее всего, дошёл бы до ближайшего населённого пункта, а там уже будет проще, так, по крайней мере, я это планировал в своей голове. Или же второй вариант, направиться за стариком, который мне казался не совсем нормальным. Я стоял на месте и обдумывал развитие любой из этих ситуаций, а Август лишь терпеливо смотрел на меня.

– Я понимаю, что в твоей голове сейчас есть чёткое видение происходящего, но это никак не укладывается с нашей ситуацией. То, что ты видишь, является некой реакцией на пережитые тобою события. И это, естественно, даёт определённые сбои в голове, накладывая свои отпечатки. Но ты пойми, я не твой друг и мне не нужно туда, куда нужно тебе. Я помогу тебе и доставлю в это твоё "туда", когда мы сможем связаться с нужными людьми. А ещё, мы найдём того, кто тебя так сильно тревожит и не даёт покоя, после чего ты о нём забудешь навсегда. Всё наладится, – как можно доходчивее объяснил я, подтверждая каждое своё слово жестами, понимая, что Августу сейчас может приходиться очень тяжело.

– Ты хочешь вернуться в свой мир? – спросил он.

– Ну, пусть будет так. Да, я хочу вернуться в свой мир, где меня всё устраивает, и я ни в чём не нуждаюсь...

– Там тебе оставалось жить недолго, ты не пережил бы и этого дня, а утра бы ты и вовсе не увидел, – перебил меня Август.

– Ты про аварию? – спросил я.

– Нет, хотя это был очень важный поворот на твоём пути. Я говорю о том, чего ты не замечаешь, о тех людях, которые хотели тебя забыть, занять твоё место, иметь твоё богатство. Предательство и жажда власти других – вот что тебя ждало и ждёт до сих пор.

– О чём ты говоришь?

– О людях, для которых ты был очень прибылен, но неудобен, мешал растущей с каждым днём их жадности. Они тебя предали посредством договора с теми, кто и сам не пережил падения. Но и пойди всё по их плану, то сегодня бы тебя не стало, ведь твоё забвение стояло у тебя за спиной. Хотя жизнь оборвалась бы и для тех, кто украл тебя, в любом случае, им не суждено было прожить долго, они всё знали и мешали первым, замышляющим против тебя.

Вначале я не хотел даже понимать или, точнее сказать, переводить того, что сказал Август, но потом меня осенило. И его бред, ведь именно таковыми казались его слова, стал складываться в некую единую картину.

– Так, постой-постой, – начал я, – ты хочешь сказать, что меня затолкали в фургон и хотели убить по заказу кого-то из своих?

Сейчас картина предательства постепенно складывалась из мелких пазлов, которые я по каким-то причинам не мог правильно выложить раньше. Я по-другому взглянул на странные события, которые в последнее время происходили вокруг меня, вспомнил все недомолвки, понял взгляды, отпускаемые в мою сторону, а серьёзные подозрения, испытываемые к некоторым партнёрам, если их таковыми можно было назвать, теперь не вызывали сомнений. С информацией о нарастающей опасности, что периодически предоставляли мои источники, я, конечно, ознакамливался, но пребывая в уверенности, что держу всё под контролем, не особо придавал этому значения. Рано или поздно, всё должно было вылиться в ожидаемый итог.

– Какое отношение ты имеешь к тем людям, с кем я работаю и веду дела? – начал я с нападок в сторону Августа.

– Нет этого, – спокойно ответил он.

– Кто конкретно это был? – я и сам знал, что у меня немало врагов, ведь часть из них были моими "компаньонами", но, возможно, Август мог знать то, чего не знаю я.

– Ни они, ни их имена, ни их поступки меня не интересуют. Тут много если, и я был вовремя.

Хоть я и понимал, что Август, никаким образом не причастен к "заговору", мне хотелось найти виновного. Я знал, что рано или поздно, со мной поступят так же, как и я поступал с другими, надо мной попросту возьмут верх. Я не понимал, откуда Август всё это знал, и знал ли он вообще, но в любом случае, он был прав. Почему я понял обо всём происходящем только сейчас? Ответа не было. Возможно, настало время, а возможно случай помог. Я никогда не опускался до физического устранения конкурентов, так как понимал, не я давал жизнь и не мне её забирать. Нет, я действовал по-другому, убеждение, запугивание, подкуп, шантаж, много путей сломить человека или перевести на свою сторону, но меня хотели именно списать и списать навсегда. Возможно, я ошибался, и мне следовало открыть своё собственное кладбище конкурентов или затаившихся совсем рядом "друзей", в любом случае, это я решу по возвращению.

– Давай, разминаем ноги, нам нужно добрать до города, по дороге поговорим, – я не стал дожидаться ответа Августа, и направился в выбранную сторону.

Во мне кипела злость, и мне хотелось её выплеснуть на тех, кого я очень сильно подозревал. Конечно, людей, что могли осмелиться меня устранить, было не так уж и много, одни занимали высокое положение в определённых кругах, другие во властных структурах, "бодаться" с ними будет тяжело, но и оставлять всё безнаказанно нельзя. Я не знал, идёт ли мой попутчик за мной, мне было всё равно, если он и решит остаться, значит это его проблемы.

– Постой. Не надо, – услышал я слова Августа, но меня уже было не остановить.

Минут через тридцать ходьбы, я заметил, как вереница огоньков, сначала двигалась по дороге в мою сторону, а потом свернула на открытое место и примкнула к уже образовавшемуся в полукруг скопищу светящихся огней, которые находились там. Подойдя ближе, я отчётливо видел двенадцать мотоциклов, четыре машины, горевший большой костёр и молодых людей, которые что-то выкрикивали, кривляясь у "пляшущего" огня. Я всё ближе и ближе приближался к голосящей толпе, и уже мог разглядеть лица, разобрать обрывки выкрикиваемых слов, если подобный вой вообще можно было назвать словами. Парни крутились у костра и постоянно в него что-то подкидывали, от чего тот взрывался вверх своим пламенем метра на два и возвращался назад. Девушки смотрели на происходящее и лишь изредка в такт подвывали и поддерживали выкриками "бесившихся" у костра. Из машины, чьи дверцы были открыты настежь, лилась отвратительная музыка, разрывающая мой мозг, и то ли вой, то ли писк человека, который явно что-то пел или пытался это делать. Мотоциклы были выстроены полукругом, некоторые находились очень близко к костру, но видимо никого это не беспокоило. На хромированном руле одного из железных коней, висела кобура с натыканными в кармашки патронами и пистолет. Возможно, это была не самая лучшая идея, но у меня не было другого выбора, кроме как подойти и начать разговор. Я приблизился вплотную к ореолу света, что отбрасывало неравномерное пламя огня, и остановился, просто смотря за происходящим. Реакция не заставила себя долго ждать. Сложилось такое чувство, что меня заметили в самый последний момент, когда я встал неподалёку от шумной компании, так как до этого все были заняты своим делом.

– Ты кто! – хрип, рык и человеческий голос были переплетены в этой фразе, с которой ко мне на встречу ринулся довольно таки крупных размеров "организм" с бутылкою выпивки в левой руке.

– Мне бы позвонить, – спокойно ответил я, стараясь никого не провоцировать.

– Чего тебе надо? Позвонить? А больше ничего не хочешь? – с ужасной отрыжкой рявкнул мне в лицо "приветливый" амбал, отчего все остальные закатились смехом, как от доброй шутки.

– Телефон, мне позвонить надо, – продолжал я.

– Какой он упёртый. А ты как тут вообще появился? – бугай отхлебнул из горла и продолжил тем же голосом. – А-а-а, на огонёк пришёл погреться? Да и куда тебе звонить-то приспичило?

Толпа опять залилась смехам. Только теперь я понял, что выглядел сейчас далеко не солидно. Грязная, мятая, местами рваная одежда, делала меня похожим на бездомного, оттого и была такая реакция. Это действительно меня злило, но я старался контролировать себя, расклад сил явно был не в мою пользу.

– Пей! – выкрикнул бугай, громко отрыгнув при этом, и протянул мне почти пустую бутылку, внутри которой плескалась мутная жидкость.

К нашей "тёплой" беседе начали стягиваться и остальные участники сходки, разглядывая и оценивая меня с ног до головы. "Пьяные и тупые деграданты, которые явно накручивают о себе больше, чем являются на самом деле, задействовав при этом весь потенциал своего крохотного зачатка мозга!" – подумал я, но озвучивать этого вслух не стал.

– Один звонок, и у тебя будет ящик такого же пойла,– у меня не было желания вливать в себя непонятно что.

– Пойла!? – рявкнул он, разведя руки в стороны, как бы обращаясь к остальным. – Он сказал пойла?!

Все поддержали оскорблённого "оратора" громкой руганью и свистам. Я понимал, что ситуация выходит из-под контроля и возможно не следовало называть их "амброзию" пойлом, а возможно, мне вообще не стоило подходить к ним, но было уже поздно. Первый удар "прилетел" откуда-то слева, он ни сильно зацепил, скорее, прошёл вскользь, при этом я успел заметить – меня берут в кольцо. Вторым ударом, но уже коленом в живот, я был сбит с ног. Амбал, что голосил до этого, размахнувшись, кинул в меня только что выпитую до дна бутылку, но я успел увернуться. Они явно не собирались останавливаться, и это отчётливо прослеживалось по поведению публики. "Бей или беги!" – вот что всплыло у меня в голове. Как только я оказался на ногах, что было силы, ударил в челюсть стоящего ближе всего невысокого улюлюкающего парня, который делал неуклюжие попытки зацепить меня рукой. После чего развернулся и попытался убежать, понимая, что я не гора ходячих мышц и махать руками, это явно не моё. Но бегство оказалось отнюдь не долгим, уже через пять метров, я почувствовал сильный удар в район поясницы и опять оказался на земле. В следующий момент посыпался град ударов, от которых я только и мог, что закрываться. Удары сопровождались выкриками, воем и пыхтением, с которым преследователи вкладывались в "упражнения". Подобные действия, да ещё и с намешанным в крови алкоголем, оказались для них весьма тяжёлым занятием. Наверное, все, кто находился там, не хотели пропускать такого момента и плотным кругом обступили свою жертву, чтобы хорошенько помассировать бока, девушки были не исключением.

Раздался сильный хлопок, который окатил всех горячей волной, практически сразу последовал второй, и вырвавшееся пламя на какое-то время озарило округу. Горели два мотоцикла, что стояли ближе всего к огню. Вдобавок ко всему, пламя от разлетевшегося и вспыхнувшего топлива, перекинулось на капот одной из машин и, полыхая, подбиралось к остальной технике. Люди быстро потеряли ко мне интерес и бросились спасать свой "металлолом". Удача мне улыбнулась. Я, не теряя ни одной секунды, вскочил на ноги и, прихрамывая, побежал в ту сторону, откуда ещё недавно пришёл. Как только я отбежал метров на тридцать, за спиною раздались хлопки, очень похожие на выстрелы. По всей видимости, кобура, висевшая на завалившемся от взрыва мотоцикле, попала в костёр, и патроны начали детонировать. Когда я оглянулся, то увидел суету, "товарищам" явно было не до веселья, а мне даже понравилось смотреть на "вспыхнувшие" проблемы, словно это являлось некой компенсацией за "гостеприимство".

Я был вынужден вернуться к зданию старой заправки, позывы немедленно попасть в город или продолжить путь в том направлении, в котором шёл до этого, пока отступили. Уставший, вымотанный, прихрамывая на одну ногу, я увидел Августа, он стоял и смотрел в мою сторону. Подойдя ближе, я сел на оставленный некогда стул около заправки и громко выдохнул. Меня немного помяли, но могло быть и хуже, а так, отделался синяками, хорошо хоть по голове не попали.

– Как сходил? – спросил Август, смотря на меня.

– Нормально сходил.

– Легче стало?

– Не особо. А ты всё это время был здесь?

– Нет, – ответил Август, после непродолжительной паузы. – Тебе нужна была помощь, я помог. Но нужно продолжать. Движения нет там, где стоят, есть либо вперёд, либо назад.

Всё что я пытался делать после моего похищения, не получалось и этому должно было быть объяснение. Кем является Август и зачем он здесь? Вызывало немало вопросов, на которые не было ответов. Всё шло кувырком. Сейчас я не хотел ничего понимать, ни о чём думать, стараясь полностью освободить голову от мыслей. Пусть будет что будет.

– Куда мы идём? – спросил я после долгого молчания.

– Твой друг. Он ждёт тебя.

Произнеся последние слова, Август не торопясь зашагал в том направлении, куда он собственно до этого и тянул меня. Я пошёл за ним, возвращаться к шумной и пьяной компании, у меня не было желания. Как мне хотелось, что бы это всё было сном, и когда я проснусь, сразу о нём забуду, но нет, это был точно не сон.

Сколько мы шли, я не знаю, но по моим подсчётам часа три уже точно, не меньше, и мне это успело порядком поднадоесть. Ночь потихоньку начинала брать своё, а луна пряталась за набежавшими облаками, оставляя нам всё меньше и меньше своего света. Несколько раз мы делали повороты, сменяя одну разбитую асфальтированную дорогу на другую и, продолжали идти дальше. Ни одной машины или человека, за всё время следования нам не попадалось, даже жилых домов и тех не было видно. В другой ситуации, в другое время и тем более до моего похищения, я вряд ли бы вот так просто шёл за человеком, не зная конечной цели и смысла задуманного. Я по каким-то причинам верил Августу, даже не смотря на то, что всегда испытывал подозрения к людям. Он слово был отстранён от всего, его ничего не интересовало, кроме того места, куда он пытался дойти. Он не видел смысла в тех ценностях, без которых я не представляю жизнь, не боялся происходящего, как бы опасно это самое происходящее не закручивалось, а ещё видел некоторые события наперёд, в общем, пока Август оставался для меня загадкой.

Мы вышли на широкую насыпную дорогу, по её краям росла высокая трава, которая уходила в поле. Тишина, вокруг не было ни одного звука, даже птицы молчали. Прохладный ночной ветерок приятно обдувал лицо и не давал пыли под ногами подниматься высоко, унося её за спину. Я вспомнил как в детстве, точно по такой же дороге, бегали с друзьями купаться на речку. Теченье там было медленным, я ложился на спину, расправлял руки и просто плыл какое-то время, после чего возвращался по берегу обратно. Это воспоминание подходило для описания ситуации, в которой я сейчас находился – я просто плыву по течению. Нравиться мне это или нет, хочу я этого или нет, такое чувство, что от меня ничего не зависит. Но что удивительно, моё настроение было на высоте.

– Мы почти пришли. Ты увидишь его. Ты вспомнишь о нём, – разрушил безмолвие Август.

– Да-да, я готов и зарождение мира вспомнить и домовых и русалок, лишь бы всё это быстрее закончилось, – съязвил я.

– Ты не понимаешь что говоришь. Ты торопишься. А вот твоё сердце молчит, а это печально.

Мы спустились с дороги, и пошли через поле в сторону густой рощи. Небольшие ямки и выступающие кочки, были незаметны для глаз, отчего мои ноги периодически попадали в эти "ловушки". Подойдя ближе, я разглядел то, что находилось за рощей и увиденное мне совершенно не понравилось.

– Так, а вот тут стоп. Это ты, куда меня ведёшь?

– Туда, – спокойно ответил Август, указывая на место, которое я и так прекрасно видел.

– На кладбище? Ну, уж нет, – не сказать, что я боялся подобных мест, я их старался сторониться, да и в связи с последними событиями, теперь меня туда явно не тянуло, а ночью тем более.

– Но он там. Ты его знаешь. Друг. Вспомнишь о нём, – Август лишь сделал жест рукой, чтобы я следовал за ним и, развернувшись, продолжил путь.

– Тогда, как же его зовут?

– Чьё имя тебя сейчас интересует?

– Друга, который ждёт меня? – спросил я.

– Роман, – не оборачиваясь и не останавливаясь, ответил старик. – Ты называл его когда-то Решка.

Моя память выдала лишь одного человека с таким именем, но разум отказывался принимать информацию. Я вырос вместе с Ромкой, он был мне как брат, но потом наши пути разошлись и я потерял с ним связь.

– Нам обязательно идти через кладбище? Другой дороги нет? Может обойти как-нибудь?

– Нет, только вперёд, – Август был настойчив.

Стоило ли удивляться? Пожалуй, нет. Я нехотя пошёл за Августом, ожидая увидеть того, с кем не виделся очень долгое время, казалось, целую вечность. Мы миновали входные ворота кладбища, после чего начинались ровные ряды надгробных камней и крестов. Асфальтированные дорожки, словно нити, были раскинуты между рядами могил, и один ряд мы сменяли другим. Разбавляли эту картину холода, которая отдавала лишь смертью, деревья, они были единственными живыми маяками поблизости. Тишина. Было такое чувство, что только наши шаги нарушают покой здешнего места. Когда видишь подобную картину, невольно задумываешься о своей собственной жизни, а точнее об её исходе. Что уже сделал, а чего так и не успел, и почему-то сделанного, оказывается гораздо меньше того, чего ещё не успел. В таких местах, понимаешь истинную суть кратковременности жизни и того мгновения, что тебе отведено.

– Пришли. Он тут, – резко остановившись, проговорил Август.

Я начал осматриваться вокруг, ища человека, который как я думал, находился, где-то неподалёку. С одной стороны я был прав, этот человек действительно находился неподалёку, но с другой стороны, я этого, никак не ожидал. Опустив глаза, я прочитал на небольшом деревянном кресте имя и дату смерти. Это был Роман.

– Я даже не знал, что он умер, – произнёс я.

Родители отказались от сына после рождения и его передали в приют. Когда мальчику исполнилось шесть лет, над ним взяла опеку наша соседка, очень вредная старушка, по крайней мере, она мне казалась таковой в детстве. Мы сразу смогли найти общий язык с Романом. Он был частым гостем в нашем доме, да и мои родители его тоже любили. Не было детских фотографий, где бы мы попали в объектив поодиночке. Потом всё пошло не так, но это уже другая жизнь. Жизнь, от которой я бежал, старательно затирая все воспоминания, ведь некоторые из них причиняли боль, напоминая о себе.

– Он искал тебя. Тяжело было, ты был ему многим, уважением, он хотел узнать ответы у тебя. Он не нашёл тебя, но его нашёл он и сломал его, потому что тебя не было, ты далеко.

– Кто он?

– Он не человек, не тело и кости, он другой. Роман был убит ядом этого мира.

– Как он умер? – спросил я, поправляя накренившийся от времени деревянный крест.

– Сделанная людьми временная услада убила его. Он увлёкся ею, она наполняла его изнутри. Не то, что он сам хотел этого, он искал ответы и поддержку, и ему встретились не те люди и дали не те ответы.

– Я не понимаю.

– Помутнение разума, частица смерти попадала в него от безысходности.

– Наркотики? – я всё-таки смог понять, о чём говорит Август.

– Да, они долго наполняли его тело. Он не мог всё выдержать. Он был не слаб, но он не мог найти выход.

Вновь молчание наполнило окружающее нас место. Я так торопился перечеркнуть мою старую жизнь и начать новую, что вычеркнул всё, что наполняло её. Я как будто бы только сейчас вспомнил Романа. Почему я не думал о нём раньше? Я бы смог помочь ему. Я всё забыл. Внутри меня помимо воспоминаний, нахлынула и вина, вина за человека, который был мне не просто другом, он был как брат. Любая драка не обходилась без его поддержки, пусть он был и младше, но я видел его равным себе. Он всегда был за меня горой, был во всём со мной до самого конца. Комок подступил к горлу. В наступившей тишине, я вспоминал детские годы, словно проживая их снова. Тогда не было забот, а волновало лишь то, что не пустят на улицу, заставляя делать уроки. Были миры, которые придумываешь буквально на ходу, стоит лишь взять в руки игрушку или построить из веток и всякого мусора шалаш. Внутри меня росла огромная пустота, и я её постоянно чувствовал, которая за всё это время ничем не была заполнена, и более того, я боялся в этом признаться, даже самому себе.

– Нам надо туда, дальше, там есть тепло, – Август вновь начал торопить меня.

– Что? – переспросил я.

– Стены, они согреют нас.

Мы вышли за пределы кладбища и направились, уже по сгущающейся темноте, куда-то в поле, в сторону дорожной развилки. Минут через двадцать, мы оказались перед небольшим строительным вагончиком. Дверь не была заперта. Войдя внутрь, Август разжёг стоявшую у стенки печку, и огонь начал расползаться по сухим дровам, приятно потрескивая, отдавая нам своё тепло. Меня клонило в сон. Я сел в угол и погрузился в размышление, предаваясь, время от времени воспоминаниям. Август не обращал на меня внимания, как будто бы знал, что меня нужно оставить наедине с самим собой. Размышления и воспоминания, в какой-то момент перешли в сон, я не заметил этой тонкой черты. Один сон сменялся вторым и далее следующим, но каждый из них был наполнен событиями моего детства. Отрывки жизни, которые я некогда пережил, вновь вставали перед моими глазами.

3

Проснулся я сам, никто не будил и не торопил, побуждая меня к действиям. Август, был здесь, как будто бы охраняя меня. Открыв глаза, я осмотрелся, и ход мыслей начал наполнять мой мозг. Взглянув на Августа, я пришёл к выводу, что он больше того, кем кажется или хочет казаться на первый взгляд. Моё первоначальное мнение, сложенное о нём, разрушалось о скалы непонятных ситуаций. Он не раз меня смог удивить, а порою и перевернуть взгляд на происходящие события. Кем он был? Стариком со съехавшей крышей? Нет! Он им точно не являлся. Мне казалось, что он знал обо мне куда больше, чем я сам. Пугал ли он меня? Ещё как пугал. Я не понимал, как он это делает, но из любой ситуации, в которую закручивала нас судьба, за столь непродолжительное время, Август знал выход и, не страшась, шёл к нему.

– Сколько сейчас времени? – спросил я.

– Время, оно так близко к нам и одновременно такое далёкое, хотя ты даже не представляешь какое оно может быть...

– Я спрашивал, который сейчас час? – перебил я, не желая дослушивать до конца пламенную речь.

– Почти десять.

Всё тело ломило, болел каждый сустав, я чувствовал себя скрипучей дверью, которая вот-вот рассыплется в труху. Я вытянул затёкшие ноги и принялся мотать головой по кругу, то в одну сторону, то в другую, разминая шею.

– Август, расскажи о себе, – с прищуром поглядел я на него.

– Что ты хочешь услышать?

– Ну, хоть что-нибудь.

– Спрашивай, я скажу тебе.

– Откуда ты родом? – я решил сделать так, как он говорит, спрашивать.

– Оттуда, откуда и ты.

– Значит, получается, ты знал меня раньше?

– Я знал это, потому что знал всё ты. Я был всегда, но для тебя стал от твоего рождения и даже увижу момент, когда ты будешь забран.

– Ладно, проехали, – ответы Августа меня совершенно не устраивали. – Где твой дом? Где ты живёшь? Улица, номер?

– Нет дома привычного для тебя, я не нуждаюсь в уюте. Я есть, потому что нужен тебе. Ты идёшь на место, я веду тебя.

– Как ведёшь? Я думал мы уже пришли, и ты показал то, что хотел? – удивился я.

– То была одна из остановок, мы ещё далеко, но мы идём.

Придя к выводу, что слова собеседника мой мозг так и не сможет понять и уж тем более переварить, я завязал с расспросами о его жизни. Одной рукой Август крепко держал старую зажигалку, а большим пальцем второй руки, всё ещё давил на кнопку фонарика, от которого исходил тусклый свет, только теперь в нём не было нужды, так как солнечные лучи с избытком проникали через стёкла небольших оконных рам. Мне показалось это необычным, словно старая зажигалка, с пока ещё рабочим фонариком, являлась для него чем-то очень ценным и дорогим.

– Куда мы теперь? – я всё-таки решил дойти с ним до того места, в которое он меня вёл.

– Ты теперь желание. Я продолжу дорогу с тобой дальше. Ты готов идти? – Август широко улыбнулся, улыбку на его лице я видел впервые.

– Чтобы опять во что-нибудь вляпаться?

– Замараться? – переспросил непонимающе Август.

– Как всё сложно... – протянул я и, встав на ноги, продолжил разминаться.

Мы вышли из нашего временного укрытия и направились дальше по дороге, а метров через шестьсот, свернули на развилке. Вид мой был, конечно, изрядно потрёпанным, но я решил не зацикливаться на этом. Август как обычно не обращал ни на что внимания, словно его интересовал только путь, по которому мы шли. А я наоборот, как в противовес ему, рассматривал то, что нас окружало. Погода была солнечная, нечасто я мог вот так просто идти вдоль дороги и смотреть по сторонам, но сейчас, мне это даже нравилось. Я буквально оказался в другом мире, наполненном жизнью, свободой, где не было суеты. Не знаю почему, но меня подстёгивал неведомый подъём сил, побуждая к действию, активность переполняла меня, словно появилась возможность дышать, после долгой задержки дыхания. "Да, – подумал я, – порою просто необходимо выбираться на природу".

– Август, а у тебя есть семья? – я вновь попробовал разговорить попутчика, в надежде получить дополнительную информацию, касаемо его личности.

– Она там, где твой путь закончится.

– В смысле, то место, куда мы идём, там твоя семья?

– Ты не совсем так говоришь. Ты не совсем так понимаешь. Мне трудно сказать тебе. Ты очень мал местом, не вместишь.

– Ну а дети? – не знаю, для чего я спросил про детей, если он про семью ответил странно.

– Трудно сказать о вашем понимании продолжения. Поток, начинается и уходит дальше, но он не заканчивается. Нет рождения и смерти, есть только бесконечность и всесуществование, хотя и не для вас.

Как обычно, я не понимал, о чём говорит Август. Хотя в нашей ситуации, меня это волновало меньше всего, да и как бы то ни было странным, я стал привыкать к его болтовне.

Мы шли и шли, казалось, что дороге не будет конца. На встречу попадались машины, но останавливать их у меня не было желания. Я только сильнее утвердился в своём решении, дойти до того места, куда вёл этот непонятный, но знающий многое старик. Солнце уже успело достаточно высоко подняться над землёй, и к своему удивлению, я обнаружил, что не хочу пить и не нуждался в приёме пищи. Когда я последний раз ел? Даже не могу вспомнить. Совпадение или нет, я не знаю, но решил не особо придавать этому значение.

– Слушай Август, может нам на машине доехать?

– Нет. Ноги идут правильно, только в некоторое место мы можем ехать на платформе.

– Платформе? – повторил я еле слышно.

– Скоро много людей в одном месте. Там будет платформа, в которой ты нуждаешься.

– Это обнадёживает.

– Надежда всегда хорошо, она помогает жить и бороться, – Август даже не взглянул в мою сторону, смотря куда-то вдаль.

– Ради интереса, ты знаешь, кем я являюсь? – я хотел подчеркнуть значимость своего статуса.

– Да. Ты потерянный, но удостоенный, заблудившийся, но ищущий. Тебя веду я, не потому что так надо, а потому что ты можешь другое. Ты изменишь линию, ты изменишь искажение самого себя. Ничего не было нарушено, но можно путь выбрать другой, и я хочу его тебе дать.

Меня почему-то посетило такое чувство, что я самый глупый человек на планете. Я понимал слова, которые говорил мне Август, но не улавливал общий смысл в его речах. А может быть, дело было не во мне, а в моём собеседнике? Не знаю.

Лёгкий тёплый ветерок гладил кожу, утренняя ломота буквально испарилась, не оставив и следа. Птицы, я слышал пение птиц, которые прятались где-то в густой листве деревьев у дороги, переговариваясь друг с другом. Такого подъёма настроения, у меня не было уже давно.

Ближе к вечеру мы пришли в небольшой городок, который встречал нас маленькими улочками и ароматом свежеиспечённого хлеба. Всё это время, мы периодически разговаривали, касаясь то одной темы, то переходя на другую, хотя, как и обычно, я мало что понимал.

Посетив небольшой мотель, который находился недалеко от въезда в город, я заплатил за номер, в котором принял душ, наспех подлатал одежду и оттёр с неё засохшую грязь. Я стал более или менее похож на человека, ну таким, по крайней мере, видел себя в отражении зеркала. Август всё это время ждал меня на улице, не особо разделяя мои идеи. В столовой я заказал еду, но Август даже не притронулся к ней, как бы я его не убеждал.

Наличных денег оказалось не так уж и много, конечно, судил я сугубо по своим меркам, для некоторых эта сумма составляла несколько месячных зарплат. Кредиткой я воспользоваться не смог, она оказалась заблокированной, видимо меры предосторожности из-за моего похищения. Я забыл, когда последний раз ел в подобных местах, привыкнув к тому, что респектабельные рестораны предлагают меню несравненно выше. На нас смотрели косыми взглядами, которые я периодически ловил, но меня это сейчас мало беспокоило и уж тем более, это совершенно не беспокоило Августа. Картофельное пюре с говяжьей котлетой, салат с капустой и горячий кофе. Как только с едой было покончено, я расплатился по счёту и мы вышли на улицу.

– Куда теперь? – спросил я.

– Нам туда, – указал Август направление и сразу же взял курс, я пошёл за ним.

Центром города являлся вокзал, объединивший в себе железнодорожный перрон и автобусную площадку, куда мы, как оказалось, и держали свой путь. Людей было не так уж и много, оттого суета сводилась к минимуму.

– Платформа, она должна прибыть с опозданием в семнадцать минут, её мы ждём. Цифры один три три, – сказал Август, когда мы вошли в здание вокзала.

Странно, по дороге в зал ожидания, я взглянул на электронное табло с расписанием, и не увидел сообщения о том, что рейс задерживается.

– Я пойду пока куплю билеты.

– Их нет. Всё обменено на деньги, но мы войдём в платформу.

– Ты уверен?

– Уверен.

Я всё же, на всякий случай, сходил и проверил наличие билетов в кассе, которых, как и сказал Август, не оказалось в продаже. Август даже не обратил на меня внимания, а усевшись на лавку с металлической спинкой, смотрел на улицу через большое окно зала ожидания. Он словно что-то высматривал или кого-то ждал. Что сейчас происходило у него в голове? Напротив нас расположились грузная женщина в возрасте и маленькая девочка, последняя не могла усидеть на месте и была похожа на заводную игрушку, в которой не кончался заряд.

– Вы случаем не на сто тридцать третий? – обратилась к нам женщина.

– Да, мы как раз на него, – ответил я, понимая, что Август вряд ли что скажет однозначно.

– Дайте знать, когда он подойдёт, а то так и останемся здесь с внучкой, – с улыбкой попросила женщина.

– Тут не объявляют? – удивился я, ведь в любом месте ожидания, отчётливо слышны объявления о прибывающих и отходящих рейсах.

– Отчего же, объявляют. Я немного глуховата, а очки, как назло оставила дома, не вижу расписания...

– Конечно, не беспокойтесь, я дам вам знать, как только автобус будет здесь, – как бы невзначай перебил я женщину, понимая, что беседа может затянуться, а говорить с кем-то, и уж тем более выслушивать чьи-то истории, мне не особо хотелось, хватало Августа.

Удивительно, как же всё-таки полезно порою скинуть груз суеты, который ты сам на себя взвалил и тащишь, еле перебирая ногами, словно гружёный ослик в своём упрямстве. Именно сейчас, я не чувствовал привязки к какому-либо расписанию своего дня, дат в календаре и очень важным встречам, которые по своей совокупности и составляли мою жизнь. Даже телефон, этот мелкий электронный гадёныш, через который до меня могли достучаться при особой необходимости, подбрасывая новые проблемы, теперь был далеко и я о нём даже не вспоминал. Я стал ловить себя на мысли, что всё удобство, от которого я раньше зависел, отошло на второй план. Имея деньги, я ни в чём себе не отказывал: дорогая одежда, недвижимость в элитных районах города, целый автопарк с личным водителем, питание в ресторанах, а ещё прислуга, которая, если так можно сказать, за мной убирала, стирала, мыла и чуть ли ни при каждом моём появлении, кланялась как барину. Конечно, я понимал, что у меня немало врагов и завистников, которые не прочь меня пододвинуть, а лучше вообще скинуть с тёплого и насиженного места, хотя я думал, что держу всё под контролем. Порою я сам себя ненавидел за то, что делаю, но постоянно искал отговорки, например: "Мир такой большой и жестокий, а я такой маленький и всего лишь подстраиваюсь под него". И самое глупое, что я ведь верил в это. Тем самым становилось легче закрывать на всё глаза.

Как и говорил Август, с опозданием в семнадцать минут, подошёл рейс сто тридцать три. Меня вновь что-то взбудоражило. Мой спутник, кто он? Я предупредил женщину о прибытии автобуса и все ожидавшие дружно направились нужным курсом. Мы зашли самые последние, и на удивление, почти в самом конце салона, было два пустых места. Я подал купюру водителю, на что он кивнул и улыбнулся.

Всю дорогу Август смотрел в окно, а я, не представляя, сколько продлиться наша поездка, решил подремать, отдых в любом случае не помешает. Сон был прерывистым, хотя, такое и сном не назовёшь, всплывали отрывки прожитых моментов, в интервале между очередным пробуждением, дополненные фантазией моего мозга. Автобус останавливался в небольших посёлках, деревнях и населённых пунктах, люди менялись, кто-то выходил, кто-то наоборот торопился занять своё место. Нас никто так и не побеспокоил, хотя все билеты были куплены, и хозяева этих мест по каким-то причинам не пришли. Очередное совпадение? Не знаю. Я перестал планировать свои дальнейшие шаги и загадывать что-то наперёд, я просто шёл за Августом, мне казалось, что так оно и должно быть. Почему так, а не иначе? Вероятно потому, что раньше все мои решения были суетливы и имели по своей сути много "если". Я вновь попытался понять, о чём думает Август, но он без каких-либо эмоций, просто смотрел в окно. Мне оставалось лишь размышлять о происходящем и временами погружаться в некое подобие сна, удобно расположившись в мягком кресле с откидным подлокотником.

– Платформа почти приехала, нам скоро выходить. Путь продолжается. Он следует за нами, он не совсем знает, где мы, – эти слова ворвались в мой беспокойный полудрём.

– Кто он? – переспросил я, Август уже не первый раз говорит о ком-то.

– Кто закрывает двери, не давая сделать шагу назад. Кто заставил тебя стать сейчас таким. Он не плохой, он есть правильный, но беспристрастный.

Я не стал продолжать больше расспрашивать о таинственном человеке, что преследует нас. Если честно, мне вообще ни о чём не хотелось говорить, как будто бы произнести слово, а тем более связать в какое-нибудь предложение, составляет титанический труд, со мной бывает такое периодически.

Примерно через двадцать минут, автобус остановился, и мы направились к выходу. На улице было темно, ночь уже вовсю властвовала, обдавая нас свежим ветерком. Часы на крыше вокзала показывали без пятнадцати три. Не знаю как Август, а я точно нуждался в нормальном сне. Я снял две комнаты отдыха, которые находились в здании вокзала, в них мы и остались до утра. Комната оказалась тесновата и с минимальным набором удобств. Кровать, вот то, что меня действительно сейчас интересовало. Всё тело ломило, словно по мне пробежало стадо быков, я периодически чувствовал подёргивания мышц. Мой взгляд упал на телефон, который стоял передо мной на невысоком столике, оставалось только протянуть руку и набрать нужный номер. Я сел и уставился на аппарат, словно загипнотизированный, оказавшись на распутье. Понимая, что если я сейчас сниму трубку, и сделаю звонок, то вернусь к своей прежней жизни, где придётся окунуться в неприятные разговоры и выяснения недавнего нападения на меня, чего мне, кстати, очень хотелось. А при обдумывании этого варианта, желанье возникало только одного, и это была месть. Но было и нечто другое, что не давало мне этого сделать. Интерес? Не думаю, что это было каким-то проявлением интереса или подобных чувств, из которых следовало лишь одно – заглянуть чуток подальше, чем это дозволено. Это явно было не из того разряда. Я закрыл глаза и отвернулся от телефона, словно от некого соблазна, который закрадывался в мою душу. Не находя себе места, я подошёл к окну, через которое были видны огни многоэтажек, редкие машины, что медленно ползли в ту или иную сторону и светящийся диск луны. Она была полная и весела чуть правее моего окна. Когда-то в детстве, я смотрел на ночное небо, оно притягивало меня, тысячи звёзд, а может и миллионы, как мне тогда казалось, направляли свой свет только в мою сторону, словно давали знать, что они меня видят. Так и сейчас, звёзды снова смотрят на меня, хотя они и не переставали этого делать до сего момента. Это я забыл про них. Я забыл про всё, что было раньше. Время полетело в своей неудержимости куда-то вдаль, а остановиться, то ли не было желания, то ли решительности, а возможно и сил. На каком отрезке моей жизни это произошло? Я как будто бы только сейчас стал понимать, что я уже не тот мальчишка, который смотрел на звёздное небо и о чём-то мечтал. Мне уже за тридцать. Где же был тот скачок? Как я мог пропустить и не заметить всех изменений? И самое обидное то, что я не смогу ничего отмотать назад и насладиться течением неумолимо проходящего времени.

– Как же так? – еле слышно проговорил я.

Никому конкретно вопрос не адресовался, по всей вероятности, я спрашивал самого себя. Складывалось такое впечатление, что сквозь пальцы просачивается песок и, как только он закончится, закончится и моя жизнь. Время как узник, заточённый в темнице нашей жизни, и как его не пытайся удержать, или остановить, ничего не получиться, к тому же, оно вряд ли вернётся. Внутри зарождалась злость, я стал мысленно искать причину моих неудач. Перебирая ключевые события, неожиданно даже для самого себя, я пришёл к выводу, кто был виновен во всём. Оказалось – это я. Я и есть причина. Какое-то время я полностью предался рассуждениям и раскладыванию пережитого по "внутренним полочкам", переведя себя в горизонтальное положение на мягкой кровати.

4

С утра меня разбудил стук в дверь. Я не удивился, когда открыв её, обнаружил Августа. Он как обычно поторапливал и болтал непонятные для меня фразы. Я уловил лишь общий смысл и начал собираться. Наше километранаматывание продолжилось.

– Она не увидит тебя, но ты увидишь её, – Август был чему-то очень рад, он был явно взволнован.

– О ком ты говоришь? Кто она?

– Твоя часть, единая с тобой, но разлучённая, от того и несчастлива. Она знала тебя ещё давно, хотя и сейчас знает, но пути ваши другие.

– Чего?

– Ты умный, ты можешь делать богатство, ты можешь много строить в мире, но ты такой непонятливый, – Август даже остановился, когда произносил это.

Меня опять называли глупым, но только как-то по-доброму и весьма завуалировано, я улыбнулся и внимательно осмотрел то, что меня окружало. Улицы, здания и вообще место, в котором мы сейчас находились, оказались мне знакомы, и понять я смог это только сейчас, когда новый день солнечными лучами наполнил город. Мои детские воспоминания волной накатывали на меня, заставляя прокручивать давно забытые события.

– Август, я был здесь.

– Я знаю.

– Мы приезжали сюда с родителями, для каких-то покупок. Как же давно это было.

– Время связывает прошлое и будущее, а ты есть в настоящем, – вновь Август произнёс странные речи, но я не особо прислушивался.

Я увидел магазин, который некогда был для меня особенным, ведь именно в нём продавали то, о чём мечтал любой мальчишка. Как и прежде, он стоял на своём месте, немного изменившись фасадом. Велосипеды, пневматические винтовки, водяные пистолеты, рации и много чего ещё, за эти вещи, казалось, готов был сделать всё что угодно. Рядом с ним была небольшая площадь, вот она изменилась до неузнаваемости, да и всё, что находилось вокруг, подверглось изменению.

– Многое изменилось, – выдохнув, подытожил я.

– Ничто не стоит на месте. Изменение, они происходят. Они всегда будут. Лишь прошлое для людей неизменно, хотя и не для тебя. Ты увидишь давно ушедшее, ты будешь в нём, – Август опять начал "взрывать" мой мозг.

– Это уже вряд ли. Да и с другой стороны, может мне и не нужно это прошлое.

– Закрытый ты. Сомнения хранишь не отпуская. Тяжело тебе жить с этим, – мой собеседник покачал головой.

– Может быть и так, – улыбнулся я. – Но и всему верить нельзя.

– Андрей, изменяется не только место, но ещё и ты. Изменения в тебе, они есть, я их вижу. Всё хорошо.

– Так, а теперь стоп, – сказал я, меняя маршрут своего движения. – Это вот мне не помешает.

– Не туда! – вслед выкрикнул Август и с большой неохотой пошёл за мной. – Нам туда.

– Я даже не сомневаюсь, что нам туда, – показал я пальцем в ту сторону, куда недавно показывал Август. – Но сейчас нужно кое-что сделать.

– Ты голоден? – с недоумением продолжал Август. – Жажда?

– Нет, я просто хочу выглядеть чуток получше, чем сейчас. Это не займёт много времени.

Увидев местный рынок, с торговыми рядами и небольшими магазинчиками, я остановил своё внимание на одном из уличных отделов, с вывеской "ОДЕЖДА", к которому сразу же взял путь. Я понимал, на одежду, что приобретал до этого, денег не хватит, а вот подобрать кое-что по карману, было вполне возможно. На всё ушло около двадцати-двадцати пяти минут, я не был "шмоточником", блуждание по магазинам меня не прельщали. Беру то, что удобно сидит, а дальше подскажут продавцы, собственно, так оказалось и в этот раз. Август терпеливо стоял в стороне, смотря на меня непонимающим взглядом, своим видом вызывая во мне улыбку, которую я всеми силами подавлял. Как только я приоделся, мы продолжили свой путь, сменяя одну улицу другой. Город оказался не таким уж и большим, он жил своей тихой, размеренной жизнью. Машины, словно не знающие, что такое спешка, тихо шуршали по асфальту колёсами, казалось, ещё чуть-чуть и, они вовсе остановятся. Дети бегали по улицам, а смотря на них, я как будто бы возвращался в своё детство. Ведь когда-то и сам бегал по улицам, строил домики на деревьях, играл в войнушку и прятки в густых высоких кустах, крики и разбитые коленки, как же я захотел опять вернуться туда, в своё беспечное детство, когда обо мне заботились, где всё было просто и понятно.

Полтора часа мы бесцельно ходили по городу, останавливаясь в определённых местах, где Август, по видимым только ему причинам, пристально вглядывался, то в одну, то в другую сторону, после чего продолжал идти. Успели постоять на переезде, где я от нечего делать, считал вагоны, которые под стать местным машинам, неторопливо ползли с монотонным стуком, утюжа рельсы. Мы могли резко изменить маршрут, замедлиться до прогулочного шага, ускориться чуть ли не до бега или просто перейдя на другую сторону улицы, развернуться и пойти в обратном направлении.

– Мы пришли. Она тут, – сказал Август, когда мы остановились у дома с высокой крышей, что стоял у дороги.

– Если честно, никого не вижу.

– Просто подожди. Скоро будет.

Минут двадцать, я стоял и пытался выловить взглядом человека, которого хотел показать мне Август. Меня не покидало чувство, что ничего не произойдёт, но Август стоял рядом и терпеливо ждал. Назвать всё это засадой с целью наблюдения, можно было с очень большой натяжкой. Хотя, кого я обманываю? Мы стояли у ветвистого дерева и просто пялились на дом, что был на другой стороне улицы. Август категорически отказывался от машины, которую можно взять на прокат, а в ней-то было куда комфортнее.

– Она, – сказал Август.

К дому подъехала тёмная машина, с битым правым крылом. Повернув во двор, она остановилась у ворот гаража, минуя низкий забор. Из машины вышла девушка и, открыв заднюю дверь, взяла детский рюкзак, помогая выйти ребёнку. Девушка мне показалась очень знакомой.

– Мне кажется, что я уже видел её где-то, – сказал я Августу.

– Ты знаешь. Сердце знает твоё. Она та, она половина, ты первый, она рядом, но не тут, там, в другом пути.

– Август, а у тебя нет более понятных для меня речей? Я не понимаю.

– Она любила тебя в другом развитии события. И любит сейчас. Но, ни ты, ни она сейчас не там.

Я вспомнил. Девушка оказалась, словно, давно ушедшая частица прошлого, которая сейчас стоит перед глазами. Раньше её семья жила несколькими домами дальше по улице. Инна была стеснительной, неуверенной в себе, хотя я с лёгкостью находил с ней общий язык. Нас дразнили как "жениха" и "невесту", но мне было всё равно. Её родители часто приходили к нам в гости, а иногда мы выезжали на природу семьями. Вдобавок ко всему, наши отцы работали на одном производстве, а до этого вместе учились, да и выросли на одной улице.

Инна задержалась около ребёнка, поправляя одежду и что-то ему говоря, после чего направилась к дому. В дверях показался человек, всем своим видом вызывающий у меня отвращение: с большим пивным животом, огромной залысиной и неприятным гнусавым голосом, он начал на неё кричать. Девушка принялась оправдываться, а затем уже сама перешла на повышенный тон. Удивительно, насколько я помню, в детстве она никогда не повышала голоса.

– Почему ты не брала телефон?! В твоей тупой головёшке хоть что-нибудь задерживается?! – взорвался гневными словами вышедший мужчина.

– Извини, я не могу за всем уследить, – отвечала Инна, слова её были гораздо тише собеседника.

– Твой папаша звонил, тоже не мог до тебя достучаться, этот баклан мне уже...

– Не смей его так называть! – перебила его девушка.

– И как же мне его тогда называть? – с показательным ехидством провопил "страдалец", разведя руки в стороны. – Сегодня придут ко мне мужики, а ты ничего не сделала! Свинарник в доме такой, как и у тебя в голове! Зато катаешься где-то!

Девушка сейчас напоминала маленькую лодочку, по которой со всех стволов стрелял огромный крейсер и даже если он не попадал в свою цель, то оставлял большие всплески воды рядом. По всей вероятности, этот человек приходился ей мужем.

– Я всё успею, – еле слышно было беднягу.

– Тащи своё тело в дом, покажу тебе "успею я всё"! – заревел причитающий и схватил Инну за локоть.

– Не трогай меня! Отпусти! – она вырвалась и подалась к машине.

Инна открыла заднюю дверцу и усадила ребёнка. Мужчина, стоявший до этого у входных дверей дома, направился в её сторону. Быстро настигнув свою "жертву", он снова схватил девушку за руку, и резко одёрнув, обратил её внимание на себя. Ссора продолжилась с новой силой, громкие выкрики разносились по всей улице, привлекая внимание прохожих. Видимо после того, как закончились аргументы, девушка опять отдёрнула руку, и сев в машину, начала сдавать назад, выезжая на дорогу. "Диванный агрессор" был в ярости, после далеко не цензурных выкриков, он схватил что-то в виде короткой трубы и ринулся к ней. Удар пришёлся в угол лобового стекла. Я подался вперёд, но железная хватка Августа меня остановила.

– Ей не будет вреда. Ты не должен. Не делай того, что приблизит неизбежное и неправильное.

– Ты видал, что он творит?! – возмутился я.

– Да. Так и должно быть. Она приближается к тебе. Будет вновь правильно. Она будет у тебя.

Я послушался Августа. Тем более, когда я оглянулся, машины уже не было. Мужчина вернулся в дом, при этом что-то громко выкрикивая, подтверждая каждое сказанное слова резкими движениями рук. Когда хватка Августа ослабла, я смог освободить руку. Поглядев на него, я не знал что делать. Внутри возникло много того, чего хотелось ему высказать, но почему-то для этого никак не находилось слов, и я решил промолчать.

– Мы её увидим. Я знаю, где она остановится.

– Зачем? – спросил я.

– Ты говорить с ней будешь. Она ищет тебя сердцем, невольно, скрытно, но она зовёт тебя.

– У неё есть муж, пусть даже и такой, потому я не буду им мешать, – буркнул я в ответ.

– Не помешаешь. Ты не к разрушению будешь, а дашь ей вспомнить себя. Вам обоим нужен путь, но ты уже идёшь по этому пути.

Я вновь направился за Августом. Мне казалось, что мы шли в обратном направлении. И снова улица сменяла улицу, и шаг сменялся шагом. Я мысленно возвращался в прошлое, вороша при этом глубокие пласты памяти, которые были покрыты большим слоем минувших событий, не замечая того, что в данный момент происходило вокруг меня. Я был погружён в тяжёлые для меня воспоминания, вернувшись лишь тогда, когда Август неожиданно встал как вкопанный.

– Случилось чего? – спросил я.

– Он тут. Но он не знает где мы. Ищет. Пытается исправить.

Август достал зажигалку с тусклым фонариком и включил его.

– Может, переждём где? – предложил я.

– Нет. Свет поможет. Надежда, она есть и желание, большое желание.

Я огляделся по сторонам, пытаясь выяснить, о ком говорит Август, но никого не мог поймать взглядом.

– Не ищи его. Ты не смог разглядеть его давно, ты не найдёшь его и сейчас, – не обращая на меня внимания, сказал Август.

Мы продолжили идти к тому месту, которое было известно, пожалуй, только моему спутнику. Пересекли несколько раз широкую дорогу, аккуратный городской парк отдыха, небольшую площадь с фонтаном и ряды многоэтажек, пока, в конце концов, не остановились.

– Она там, – с улыбкой произнёс Август.

Я поглядел на противоположную сторону улицы, туда же, куда смотрел и Август. Там находилось детское кафе, с высокой черепичной крышей и кристально чистыми окнами, за которыми можно было увидеть посетителей заведения. Инна сидела за столиком и, смотря в меню, что-то с улыбкой говорила ребёнку.

– Иди к ней.

– Что я ей скажу? Да и вдруг она меня не помнит или видеть не захочет. За это время многое может измениться в человеке и далеко не в лучшую сторону, это я тебе точно говорю.

– Иди, – Август слегка подтолкнул меня ладонью в спину, и мне пришлось сделать первый шаг.

Это был не сильный толчок, после которого я уже не смог остановится, словно ветер, давящий своим мягким напором. В голове перебирались фразы, с которых мог бы завязаться наш разговор, но по тем или иным причинам они мне не нравились или казались чрезвычайно запутанными. Шаг за шагом, метр за метром, я приближался к дверям кафе. Зайдя в помещение, и немного помедлив от нерешительности, я направился к столику, где сидели девушка и ребёнок. "Что я ей скажу?" – вновь и вновь приходил ко мне один и тот же вопрос. Я чувствовал себя, словно первый раз иду на свидание. Странно, раньше не было такой скованности, как будто бы Инна стала чужим человеком. А может оно так и есть? Сколько прошло времени? Возможно, это уже совсем не тот человек, с которым я мог легко общаться когда-то давно.

– Извините, занято? – начал я.

Понимая, что "сморозил" глупость и так было понятно, что занято, раз уж они сидят здесь, да и пустых столиков было в избытке.

– Нет, есть ещё места, – улыбнувшись, она убрала сумочку, что лежала на мягкой лавочке с высокой спинкой, по другую сторону стола.

Я сел и поглядел на ребёнка, тот практически сразу засмущался и, отвернувшись, продолжил пить молочный коктейль из прозрачного стакана.

– Где я могла вас видеть? – спросила девушка.

– Тихоня, – проговорил я, не зная, как она отреагирует на сказанное.

Инна резко изменилась, её взгляд стал пристальным, на лице застыло удивление. Она смотрела на меня, не отводя глаз, словно ища какие-то слова, что были приготовлены именно для этого момента, но со временем и ряда причин, забылись.

– Какими судьбами? – еле слышно выдавила из себя девушка.

– Не знаю, – также не громко проговорил я.

– Куда ты пропал? – на глазах собеседницы был виден блеск, от подступающих слёз. – А самое главное зачем?

– Я и сам бы хотел знать, но не могу ответить на вопрос, даже самому себе.

– Роман, он тоже искал тебя. Его больше нет, – с горечью в голосе произнесла Инна, пытаясь, наверное, уместить в короткие фразы всё, что произошло за долгие годы.

– Я знаю. Был у его могилы, – я чувствовал себя таким жалким человеком, что готов был спрятаться в самый дальний угол тёмной комнаты, поглядывая на происходящее оттуда. – Я виноват.

Девушка внимательно рассматривала меня, возможно, пыталась понять, кто перед ней сейчас, человек, которого она знала или кто-то другой?

– Ты проездом? – спросила Инна, тонкой рукой приглаживая волосы ребёнка набок.

– Не совсем, – я направил свой взгляд на улицу, но Августа не увидел.

– Ты стал успешным человеком. Я видела тебя по телевизору и в газетах писали, – улыбнулась она смущённо.

– Это и увлекло меня, да увлекло так, что я потерял близких мне людей. Я мог помочь Ромке, но слишком поздно узнал или даже хуже, вспомнил о нём.

– У него никак не клеилось в жизни. Сначала неудача за неудачей, работы не было нормальной, потом несколько коротких сроков в тюрьме, ну а потом он стал принимать наркотики. Он постоянно искал помощи, часто говорил о тебе, даже пытался найти, но не смог.

– Я этого не знал, хотя и не оправдываюсь.

– Я помогала ему, как могла, но сил на всё попросту не было, да и денег не хватало, – девушка надолго замолчала.

Мне было стыдно за проявленную слабость, я просто взял и забыл о людях, которые много для меня значили – это "душило", а ещё жгло чувство горечи, ведь теперь ничего нельзя изменить. Очень захотелось сменить тему разговора.

– Прости, не моё дело и может тебе неприятно об этом говорить, но это твой муж?

– Где? – Инна принялась высматривать в окне того человека, от которого ещё совсем недавно "бежала", было заметно, что она нервничает.

– Нет, ни здесь, я видел вас у дома.

– Ну, это не совсем муж. Ты помнишь меня, с самого детства я не была "пробивной" что ли. Если коротко о жизни, то она складывалась не без трудностей. Почти все деньги уходили на лечение родителей, съём жилья, учёбу, да много что свалилось, но Влад смог мне помочь. Он был очень мил и обходителен, мотался со мной везде, поддерживал во всём. Потом сокращение на работе, кое-как окончила институт, да ещё жить оказалось негде. Влад предложил одну из комнат для временного проживания. Мне показалось, что это моя судьба и у нас состоялась свадьба, а вот после свадьбы, а точнее через пару лет, всё становилось только хуже и хуже. Он изменился и далеко не в лучшую сторону. "Проснулась" одна из его ужасных сторон, он пил и отрывался на мне. Родился сын, после чего Влад буквально сорвался с цепи. К объектам ненависти причислили не только меня, но уже и ребёнка. Жизнь превратилась в настоящий ад. Я не сдавалась, боролась за целостность семьи как могла, верила в лучшее до конца, но... Со временем подготовила все бумаги, после чего подала в суд, итогом стал развод. Увы, мы до сих пор живём под одной крышей совместно купленного дома, его всё устраивает, а мне идти попросту некуда, да и купить новое жильё пока не под силу.

Я слушал историю человека с искалеченной судьбой, который боролся за свою жизнь. Инна оказалась весьма стойкой, а ещё, я осознал, что она была прекрасна. Напротив меня сидел не какой-то чужой человек, а всё та же тихая девчонка, с большими и такими "глубокими" глазами, через которые можно было заглянуть в её душу.

– Ну, а как ты стал огромной "шишкой"? – неожиданно услышал я вопрос.

– Забыв обо всём и, пожалуй, обо всех, я начал свой новый путь. Много времени отдавал работе, ставил цели и их же достигал, немного тут, чуть-чуть там, в общем, так и взобрался на свою ель, где и стал такой шишкой, – попытался я пошутить. – Дальше не было ничего интересного, жизнь, которая была всем обеспечена, но не наполнена смыслом.

– Ну да, у вас богатых свои причуды, – улыбнулась она.

– Инна, я не другой, я всё тот же, хотя и понимаю, что сейчас всё по–другому, но внутри есть что-то, что тянет меня назад. Видимо эта и есть причина моего возвращения.

– Ещё помнишь? Только ты и Ромка называли меня Тихоней, – вновь улыбнулась она, было видно, как её глаза начали блестеть ещё сильнее.

Неожиданно раздался звонок телефона, она поглядела на экран и с неохотой начала свой разговор. Короткие холодные ответы улетали от неё на другой конец "провода", где говорил человек, который был ей неприятен.

– Извини, мне пора, – Инна была чем-то опечалена после разговора.

Я всё-таки уговорил её, что заплачу за заказ, и мы вышли на улицу. Она посадила ребёнка на заднее сиденье машины и, повернувшись ко мне, вновь начала пристально вглядываться в мои глаза, что-то в них ища. Хотя, это больше походило на то, что она пытается запомнить человека в мельчайших деталях.

– Рада была тебя видеть. Надеюсь, что когда-нибудь ещё увидимся, – вновь улыбка появилась на её лице. – Запиши номер.

– Я бы с радостью, но так получилось, что у меня нет, ни ручки, ни листка и даже телефон меня покинул, подлец этакий, – развёл я руками.

Инна широко улыбнулась и, покопавшись в сумочке, нашла блокнотик, сделала запись и, оторвав листок, протянула мне.

– Ещё раз извини, что так быстро убегаю, ребёнка нужно показать врачу, да и возвращаться придётся... – Инна оборвалась на половине предложения, немного постояв в раздумье, опустив взгляд на землю, после чего ещё раз взглянула на меня, и сев в машину, медленно поехала по улице.

Когда она скрылась за углом здания, Август уже стоял за спиной.

– Ты вспомнил? Она увидела тебя.

– Я хочу помочь ей.

– Стоит ли мыть руки, перед работой в земле?

– Нет, всё равно замараешься, – ответил я, не особо вдумываясь в вопрос.

– Ты не так ей поможешь. Это будет ни к чему пока.

– Что? – спросил я, пытаясь понять, что будет дальше.

– Нам нужно идти. Скорее. Он тут, я старался его увести, но он сильнее.

Слова Августа, как молотом ударили меня по голове. Если Август что и говорит, то это стоит внимания, особенно если он говорит, что нужно уходить. Навстречу к нам приближалась полицейская машина, которая включила проблесковые маячки и снизила ход.

– Бежать, скорее. Он видит нас.

Я бросился за Августом, полицейская машина, в свою очередь, резко прибавила скорости и добавила громкий рёв сирены ко всему происходящему. С улицы, где могла нас догнать машина, мы свернули в узкий переулок между кирпичными стенами домов и продолжили свой бег. Где-то неподалёку, я услышал звук ещё одной полицейской машины, а через некоторое время и третьей. Район брали в кольцо. Почему нас преследовали, и почему мы убегали, я не знал. Я не понимал и того, почему нам просто не выйти к ним и не попытаться всё объяснить, мы ничего не сделали, а значит ни в чём и не виноваты. Но что сделано, то сделано. Август вновь нырнул за угол и, перебежав улицу, направился к дверям одного из домов.

– Август, ты что делаешь? Это нарушение.

– Владелец, его уже нет. Он не вернётся в это место. Оно будет пустым пока не случиться пожар.

Что мне оставалось делать? Я вбежал вслед за Августом, закрывая дверь на замок, после чего стал выглядывать на улицу из-за отворота плотных штор.

– Найдут, – предполагал я наш исход, не понимая, почему боюсь своего обнаружения. – Начнут прочёсывать район и обязательно найдут.

– Нас не увидят тут. Мы будем тут до утра, – прошептал Август.

– До утра?! – возмутился я. – Как ты себе это представляешь?

– Мы отдохнём. Сможем набраться сил. Тебе нужно так, поверь.

– Меня это совершенно не радует. Нас преследовала полиция и это странно. Зачем и почему? Ты что-то наворотил, пока я общался с Инной?

– Это не я, это он, его предназначение делать всё правильно, не дать идти иначе.

– Я спрашивал про полицейских, зачем они нас преследовали?

– Я ответил, он нас желает остановить, а люди порядка всего лишь способ, ведь мы идём назад, против течения, к тому месту, где есть выбор и сделать всё можно по-другому, но для него это не порядок, ведь так нельзя всем, совсем нельзя.

Какое-то время мы просто стояли и через небольшие просветы штор наблюдали за улицей через окно. Несколько раз проезжали полицейские машины, выискивая свою цель. Постепенно всё начало успокаиваться. Машины стражей порядка больше не появлялись, напряжение стало спадать.

– Август, – обратился я к "напарнику". – А ты точно уверен, что не появятся хозяева и не вызовут полицию? Как-то ни удобно, они придут, а мы вроде как без приглашения. М-да, вот ситуация-то получится.

– Полностью, – кивнул в подтверждения своих слов Август.

– Тогда пойду, прогуляюсь, может, чего найду подходящего, хочется своё уставшее тело кинуть на что-нибудь мягкое и удобное.

Я поднялся на второй этаж и обнаружил в одной из комнат широкую кровать, на которой были наставлены разного "калибра" коробки. Убрав с неё всё, что мешало мне произвести успешное приземление, я буквально рухнул всем весом. Август то и дело ходил на первом этаже, время от времени что-то говоря, но явно не мне. Я смотрел в потолок и думал об Инне. О том, как она изменилась, о её нынешней жизни, да и можно ли это вообще назвать жизнью? А что если бы я связал своё будущее с ней? Если смог бы помочь Ромке? Что было бы тогда? Опять много "если" и так мало "точно".

– Думаешь о пути своём? – слова Августа прозвучали неожиданно. – Как всё быстро можно потерять. Но так ли это? И где правильно, а где нет?

– Август, ты можешь ответить мне на некоторые вопросы? Только ответить, а не водить мой мозг по новым лабиринтам твоих фраз.

– Пока не начнёшь пить, не поймёшь, где заканчивается жажда, – Август прошёл в комнату и сел в застеленное светлой материей кресло.

– Что происходит?

– Река ищет другое русло, оно не является правильным, или неправильным, оно просто другое.

– И что это значит?

– Твой путь – он другой, он русло другое и мы идём в нём.

– Куда?

– Это уже тебе будет видно. Но это очень отличается от твоего прежнего. Мы ещё не в другом русле, но уже и не в прежнем.

– А кто твой "друг", о котором ты периодически говоришь и, от которого приходится постоянно бегать?

– Друг? Он не друг, – удивился Август. – Это не один человек, это даже не…

– Ну, я так образно сказал,– перебил я его, не дав договорить. – Или это целая организация? Тайный орден? Секта, может быть?

– Нет, это не совсем люди, а точнее совсем не люди, не кровь и плоть, это... – Август замолчал на какое-то время и отвёл взгляд в сторону.

Наступило молчание, я не сводил своего взгляда с Августа, который о чём-то думал. Он просто смотрел в стену и даже глаза его не двигались, словно запечатлённый на фотографии.

– Он не хороший, и не плохой. Нет в нём зла или добра, он есть правильность хода. Он и есть ход времени, который делает границу между тем, что осталось позади и что ещё будет. Он будет стеречь настоящее.

– Загадка какая-то? Это что-то связанное со временем?– ухмыльнулся я, осознавая, что либо я его не так понял, либо он мне что-то неправильно сказал.

– Это не только время, многогранно всё, он много, огромная часть мира от самого начала. Он последовательность, твоё русло в ту или другую сторону. И он правильно, а мы идём против него, против течения. Понимаешь? На разделение, где течение может повернуть туда, куда захочется повернуть, а он лишь сопровождает. Он не даёт вернуться, ведь это будет неправильно, потому что выбор сделан.

– Извини Август, но я всё равно тебя не понимаю. Всё это для меня кажется чем-то неестественным, ты только не обижайся, но бредом что ли.

Август опять на какое-то время замер и уставился в стену.

– Ваше восприятие очень узкое, вы не видите всего, видите только перед собой и то, очень не далеко. Трудно объяснить, что происходит у тебя за спиной, если ты сам не хочешь оглянуться и увидеть.

– Ладно, извини. У меня ещё есть вопрос.

– Слушаю, – Август пристально смотрел на меня.

– Когда мы шли к дому Инны, ты говорил, что она половина. Что ты имел в виду?

– Ты не слушаешь того, что я говорю? Совсем остаёшься глухим к словам. Она половина твоя, ты первый, а она рядом. Ты впереди, её путь дополнять тебя.

– Но это ведь не так.

– Это может быть так, это будет так, ты знаешь, что ты лишился этого, русло твоё правильное, но горькое. Я помогу тебе, я знаю, где есть место разделения, мы туда двигаться.

– А кто тогда ты?

– Я тоже много, не один перед тобою, – начал Август после очень долгого молчания. – Воспоминания человека, они тянут туда, куда уже не вернуться, с кем возможно уже не встретиться никогда. Верить в то, что уже прошло и вряд ли настанет, но такое близкое и тёплое. Возможность делать всё по-другому, шанс на исправление или даже на предотвращение неправильного. Дела и поступки, которых можно было и не делать, они горькие, злые, разрушающие – всё это предотвратить могу я. Я понимание всего заранее. Желание быть снова, быть у выбора, быть вначале того, что может идти по-другому. Я малая грань огромного времени, что есть в каждом, дающий надежду на понимание и выбор. Но сейчас, сейчас тебе необходимо спать...

Больше я ничего не мог слышать, погружаясь в крепкий сон. Ночь наступила быстро. Стало прохладно и, проснувшись от того, что замерзаю, я начал искать, чем можно было бы укрыться. Найдя старое одеяло и накинув его на плечи, я пошёл проверить, где был Август. Спустившись на первый этаж, я обнаружил его стоящим у окна, он держал в руках нерабочую зажигалку с тусклым включенным фонариком.

– Всё спокойно? – спросил я его, в голове было всё размыто, несобранно.

– Пока да, но он ищет нас.

– Может, поспишь, я подежурю?

– Нет. Сон неведом. Ты не увидишь приближение его.

– Не ешь. Не спишь. Ты точно не робот? – пошутил я.

– Ты спи. Завтра будем там. На месте. Там всё будет, так как нужно.

– Если что, зови, я буду наготове.

Август ничего не ответил, продолжая высматривать из окна что-то на улице. Я вернулся назад, на второй этаж и, укутавшись в одеяло, уснул.

Я видел реку, увлекающую медленным течением мальчишку, который расправил руки, лёжа на спине и закрыв глаза, улыбался. Я чувствовал всё, что чувствовал он, я видел всё, что видел он – ведь это был я. Вокруг царила безмятежность, спокойствие, никуда не надо было бежать, никто не торопил. Пение птиц и лучи солнца, что грели подставленное под них лицо, дополняли состояние покоя. На берегу были дети, одни бегали друг за другом, играя в догонялки, другие лежали на траве, ну а кто-то плескался в воде, совсем рядом с проплывающим мальчишкой, поднимая в воздух переливающиеся в лучах солнца брызги. Но все они остались далеко позади, как и пение птиц. Наступила тишина, солнце спряталось за набежавшими низкими тучами, повеяло холодом, река перестала быть тёплой, а по спине чувствовались ледяные потоки воды. Течение многократно увеличилось, шум воды усилился до такой степени, что ничего другого не было слышно. Мальчик стал тонуть, он пытался делать отчаянные попытки удержаться на поверхности воды, но этого не получалось. Словно крепкой хваткой под водной гладью, ледяные потоки вязались за ноги и тянули вниз, на самое дно. Воздуха не хватало и приходилось "хватать" жадными вздохами воду. Удушье. Темнота.

5

– Вставай, – меня разбудили слова Августа.

С большой неохотой, я начал покидать нагретое место, которое не хотело меня отпускать и тянуло обратно в свои тёплые объятья.

– Сколько сейчас времени? – поинтересовался я.

– Ровно десять утра. День давно положен.

– Мы уже уходим?

– Да. Нужно взять кое-что в строении рядом.

– Не понял, если честно, – пытаясь расшифровать смысл сказанного, я уставился на Августа.

– Вниз иди, я покажу.

Некоторое время, я просто сидел и приходил в себя, вспоминая вчерашний разговор с Августом, в котором он говорил странные вещи о том, кем он является и кем был тот, кто нас преследовал. Или мне это приснилось? Как и то, что я тонул. Я запутался. Собравшись с силами и распрощавшись с остатками сна, я спустился вместе с Августом на первый этаж и прошёл в гараж. Теперь понятно, о чём он говорил – белый внедорожник, который мы явно собирались "позаимствовать", стоял по направлению к воротам.

– Это очередное нарушение закона. Угон машины. За это могут и посадить, – помотал я головой.

– Машины не будет сегодня. Её украдут. Но тот человек, кто придёт позже и завладеет чужим, столкнётся с преградой, с деревом. Он погибнет. Его будут преследовать. Но мы другой путь для него дадим, он будет жить, не узнает пути забвения сегодня.

Я, наверное, никогда не привыкну к Августу, вернее, к его словам и таинственности. Он говорил о том, что произойдёт с кем-то или когда-то. Я не подвергал сомнению сказанные им слова, но мозг искал рационального объяснения.

– Я не умею заводить машины без ключей, я не угонщик.

– Не надо без ключей, они внутри, нужно смотреть лишь внимательно.

Я сел в салон и немного покопавшись, нашёл ключи, как бы то ни было парадоксально, но они лежали в бардачке. Повернув ключ в замке зажигания вполоборота, я проверил наличие топлива и уровень зарядки аккумулятора, всё было, в общем-то, в норме.

– У меня ещё один вопрос, – спросил я, когда Август садился на заднее сиденье.

– Я отвечу на него.

– Нас может остановить полиция и что тогда?

– Они тебя не остановят. Они не будут смотреть на тебя.

На ключах висел небольшой брелок и когда я нажал на зелёную кнопку, ворота перед нами поползли вверх. "Ну вот, даже в тяжёлые времена, мне не приходилось угонять машины", – подумал я, но озвучивать мысли не стал. Набрав полные лёгкие воздуха, после чего громко выдохнув, я выехал на дорогу и, немного оглядевшись, не спеша начал набирать скорость.

– Куда мы направляемся?

– Туда, где он встретил твоих родителей.

– Повтори.

– Мы на столкновение. На место искажения машин и людей.

Я остановился у обочины, стараясь разобраться со своими мыслями и понять Августа. Из его слов я понял, что он хочет быть там, где много лет назад попали в аварию мои родители.

– Ты не хочешь туда. Я знаю. Я не хочу делать тебе больно. Но нам нужно быть там.

– Нет, всё нормально, – спокойно ответил я, стараясь не выдать своего волнения.

– Ты можешь обмануть себя. Обмануть мысли. Ты не обманешь сердце.

Ничего не ответив Августу, я включил приёмник и, полистав список радиоволн, выбрал музыку по своему вкусу. Через полчаса мы покинули пределы города и направились в то место, которое я избегал уже много лет. Нам предстояло преодолеть порядком трёхсот километров. Дорога была ровной, новой, ехать по недавно уложенному асфальту, доставляло удовольствие. Остановившись лишь раз на заправке, мы залили полный бак бензина и перекусили, точнее, перекусил я, а мой спутник напрочь отказывался от еды, утверждая, что не голоден. Август постоянно говорил, касался разных тем, чего нельзя сказать обо мне. Разговоры меня почему-то утомляли, перебивали ход собственных мыслей, оттого я не особо был настроен на открытую беседу. Но, даже не смотря на всё это, я старался слушать Августа. О чём он говорил? Временами я мог перевести его речь и уловить общий смысл сказанного, но в основном, это было как шипение приёмника, когда не можешь поймать волну. Пару раз мы проезжали полицейские посты, но, как и сказал Август, на нас не обращали внимания. Мы держали путь в небольшой городок, в котором я родился и вырос, где прошло моё детство, до тех самых событий, разделивших мою жизнь на прошлое и настоящее. Хотел ли я возвращаться? Не знаю. Без тех людей, что когда-то были там, я не видел в этом особого смысла. Что-то, конечно, тянуло меня обратно, но скорее не в то место, а в то время, которое уже безвозвратно прошло.

Простояв около двух часов в огромной пробке, скопившейся "благодаря" ремонту дороги, при которой дорожники периодически открывали проезд в ту или иную сторону, пропуская цепочку машин, мы продолжили свой путь. За время, проведённое в очереди, я чувствовал себя как на раскалённой сковородке, солнце жарило нещадно, не было и намёка на ветерок, в машине оказалось душно, кондиционер отказывался работать – это весьма раздражало.

Ближе к вечеру мы добрались до своей цели. На меня вновь нахлынули воспоминания, когда я увидел постамент с названием города, по которому лазили дети. В детстве я и сам взбирался на самую большую букву, после чего смотрел на Ромку и смеялся, ведь он боялся высоты, не решаясь лезть за мной. Ряды деревьев всё также тянулись вдоль дороги, словно встречая въезжающих гостей. Конечно, многое изменилось, появились современные магазины, парки, новые здания и памятники, которых раньше здесь не было. Город рос и развивался.

– Ты помнишь это место? – спросил меня Август.

– Ещё бы, ведь как ни старался, не смог забыть, – ответил я и тяжело выдохнул.

– Память человека странная, одно помнит, а другое забыть стремиться, но она своенравная, подступает всегда не вовремя.

– Да, жаль, что некоторые моменты нельзя взять и стереть, было бы неплохо.

– Из ярких и плохих моментов складывается короткий промежуток от появления и до ухода. Не торопись стирать всё, что тебе не по нраву и причиняет боль, порою это единственное, за что ещё можно держаться или наоборот, это может тебя самого удержать.

– Опять твои "заунывные песни" – ухмыльнулся я и постарался перевести тему. – Знаешь, иногда хотелось вернуться и поглядеть на то, что здесь происходит.

– Кто тебе сейчас мешает сделать это? – Август прищурился.

– А ведь ты прав...

Остановившись у обочины, я вышел из машины. Мой взгляд замечал любые изменения знакомых мест, вспоминая всё то, что некогда было каждый день передо мной. Я как будто бы возвращался назад, казалось, ещё немного и меня позовут домой, к столу, что уже был накрыт, и только одного меня за ним не хватало. Но этого не происходило.

– Ты опечален? – спросил меня Август.

– Я не знаю. Много чего переполняет меня. Возможно тоска.

– Тоска не вечна. Она будет разрушена. Время всё стирает и возвращает потерянное или наоборот, забирает, что уже есть.

– Потерянное? – переспросил я.

– Да. Даже то, что ты лишился на пути, с которого сейчас уходишь.

– Если честно, я уже и сам не знаю, чего хочу.

– Ты знаешь, но не хочешь в этом признаться.

– Возможно, ты и прав, – мне пришлось согласиться, ведь собеседник как не крути, попал в самую точку.

Я вернулся в машину и, дождавшись Августа, тронулся дальше. Проезжая знакомые дома, я вглядывался в новую жизнь, что наполняет теперь эти улицы. До того места, где погибли родители, оставалось минут тридцать езды. С большой неохотой, но я всё-таки приближался к "территории" моего страха, трагедии и боли.

Выйдя на другой конец города по главной дороге, где тянулись густые ряды деревьев, подобные тем, что встречали нас на въезде, я увеличил скорость, стараясь смотреть только вперёд.

Очень скоро мы достигли пункта назначения. Как в память о том, что здесь погибли люди, справа от дороги стоял небольшой памятник, с фотографией моих родителей. Я остановил машину и, собравшись с духом, покинул салон автомобиля. Дойдя до памятника, я сел рядом и стряхнул налетевшую на него пыль. Боль потери наполнила меня, казалось, что это произошло вчера, и время никак не затянуло полученную рану. На фотографии они всё также стояли вместе и улыбались, какими же они были счастливыми. Я вспомнил момент, когда сделал этот снимок на новый фотоаппарат, отец купил его на заработанные деньги, которых зачастую не хватало. Если бы я знал, то сильнее дорожил временем, которое мне довелось провести рядом с ними. А теперь уже поздно что-то менять. Сейчас я многое хотел бы им сказать, что по каким-то причинам не сказал раньше. Вновь пришло чувство вины и злости на самого себя. Почему я не ценю то, что имею?!

– Они любят тебя, – сказал подошедший Август.

– Я знаю. Они были самые лучшие.

– Ты тоже любил их и любишь сейчас.

– Какая теперь разница.

– Путь начинается сначала, уже очень скоро всё свершится.

Я не знал, что сказать Августу, да и ничего не хотелось говорить. Настала тишина, лишь изредка нарушаемая проезжающими машинами.

– Ты знаешь, как всё произошло? – спросил Август.

– Да, мне сказали. Водитель был не местный, он начал обгонять в горку с большим превышением скорости и после обгона не успел вовремя уйти на свою полосу, – я поглядел на пригорок, на котором всё произошло. – Обе машины были разбиты и в обеих погибли люди. Приехавшие врачи ничего не смогли сделать.

– Посмотри на дерево, – Август показал рукой на высокое дерево, у которого и находился памятник.

– Вижу, – неохотно ответил я.

– Что ты видишь?

– Дерево.

– Что ты видишь? – повторил свой вопрос Август.

Я с огромной неохотой подошёл ближе и пристально вгляделся, но ничего необычного не увидел.

– Правда, ничего кроме дерева я не вижу.

– В нём есть жизнь. Тут есть жизнь, она рядом, – улыбнулся Август, смотря куда-то в густоту листвы.

Я сделал то же самое, и вот мы уже вдвоём стояли и смотрели вверх. Через некоторое время, я смог уловить движение, увидев то, что хотел показать Август, говоря о жизни. Две небольшие белки, ловко карабкались по ветке, занятые какими-то своими делами.

– Белки, – произнёс я ухмыльнувшись.

– Это то, что меняет путь.

– Белки что ли? – недоумённо спросил я, поглядев на Августа.

– Глупый ты, – улыбнулся он в ответ. – Надежда, память и твоя любовь живые. Ты увидел и заинтересовал тех, кого потерял, если бы был с ними. Они бы остановили движение сразу. Они поверили бы тебе. Они послушали бы тебя. Но тебя там не было. Ты не мог остановить их.

– Я бы ничего не смог сделать, – после моего ответа, память напомнила о том, чего я не хотел вспоминать.

Я помнил, что мне не купили какую-то вещь, и я очень обиделся. Лёжа на траве у дома, я игнорировал родителей, которые собирались с семьёй Инны на отдых, у небольшого озера неподалёку от города. Они уехали без меня. А потом случилась трагедия.

– Ты опять сомнение впускаешь.

Я сел у дерева, упёршись в него спиной. Август сел рядом и как обычно начал смотреть куда-то вдаль. Мысли, что были до этого, ушли, оставляя после себя горький и тяжёлый осадок.

– Не бойся открыть себя, – продолжил Август. – Этот мир суета, бег пустоты наполняет и захламляет весь разум и сердце. Откажись от всего лишнего. Увидь в своей жизни, а главное в своём сердце то, что ты действительно хочешь. Ты вновь найдёшь потерю. Потому ты и находишься здесь.

– Август, я знаю, что ты говоришь мне, наверное, правильные и важные слова, но я не могу тебя понять, я уже не один раз тебе говорил об этом и видимо ещё не раз повторюсь.

Мы около часа сидели у дерева, и всё это время Август не переставал со мной разговаривать. Порою, я уходил в себя и его слова были неким фон на заднем плане. Я понимал, так не может происходить постоянно, и мне нужно было что-то решить.

– Я хочу, чтобы ты мне ответил, только честно и понятным для меня языком, – перебил я Августа.

– Спрашивай. Я скажу.

– Кто ты на самом деле? Где ты живёшь? Кем работаешь? Я должен был окончательно это выяснить раньше, прежде чем ввязываться с тобой во все события, но пусть будет поздно, чем никогда. Я не двинусь с места, пока не получу ответы, только они должны быть понятными мне.

– Ты не желаешь слушать меня, твои уши закрыты. Ответы были получены тобой, но не приняты, остались без внимания. Я выкинутый тобою момент, в котором много всего, часть большой жизни, твоей жизни, где всё по-другому. Ты отказался от меня, но я хочу исправить и помочь тебе. Твой путь пошёл не так после твоего же выбора, но есть лучшее и тоже твоё.

– О чём ты говоришь? Какой момент? Что я сделал? А что касается тебя, то мы точно не встречались прежде.

– Я всегда знал тебя. Ты пришёл при мне, и ты будешь уходить на моих глазах. Я часть бесконечности, то, что было до начала всего и то, что останется после тебя. Я минуты, секунды, время во всеобъемлющем наполнении и в предстоящем выборе пути. Нет начала или рождения у меня и нет смерти, есть лишь продолжение и выбор.

– Август, скажи ты мне эти слова раньше, до того как мы встретились, я бы счёл тебя безумцем. Но ты не такой, я вижу, ведь ты знаешь что-то, но я не могу понять что именно. Хотя, чего я ожидал? Ничего внятного я так и не услышал.

– Потому что ты сам не захотел слышать, всё это время не горел желанием. И сейчас ты не хочешь. Ты не веришь и не понимаешь. Ты есть большая пустота, через которую очень трудно проходит звук.

– Ладно, точка. Куда дальше? – спросил я.

– Дом. Твой настоящий дом. Где ты жил тогда, давно. Где ты будешь изменять путь, которого ты был лишён, от которого ты отказался.

Предстояло возвращение домой после долгого отсутствия. Память ничего не забыла и не стёрла. Я быстро смог найти свой дом, в котором вырос. Внешне он ни сильно изменился, лишь краска от старости потрескалась и кое-где облезла. Август вышел из машины и встал перед небольшим забором, за которым некогда находился ухоженный двор. Я вышел следом и встал рядом.

– Иди. Ты близко, – улыбнулся Август, поглядев на меня, и достал из кармана старую зажигалку.

– А ты?

– Я за тобой пойду. Он рядом. Он знает, где теперь искать нас, я позволил ему увидеть, ведь и он нам нужен. Но мы были быстрее его.

Осмотревшись по сторонам, я направился к дверям, которые не были закрыты на замок, так как я покидал дом, не думая сюда возвращаться. Было желание продать его, но всё время меня что-то останавливало. Каменная дорожка, которая вела от калитки до самого крыльца, заросла травой, завладевшая теперь всем двором. Входная дверь веранды открылась без особого труда, удивительно, но не раздалось не одного скрипа петель, за столько времени их неиспользования. Внутри дома всё находилось на тех же местах, что и в тот раз, когда я покидал эти стены. Память особенно запечатлела последние моменты моего пребывания. Август зашёл за мной следом и закрыл дверь.

– Как же я давно здесь не был, – тёплая волна чувств обдала меня изнутри.

– Ты вновь тут, с этим место тебя многое связывает. Кого ты видишь?

– Если честно, никого. Но я хочу видеть себя, видеть родных мне людей, видеть всех тех, кто некогда был здесь. Я всё помню. Не забыл.

Я начал ходить по дому и осматриваться, вспоминая, что и где происходило, а Август, с улыбкой на лице, следовал за мной как приклеенный и молчал, не просто слушая, он буквально внимал каждому произнесённому слову. Я ему рассказывал о тех или иных моментах жизни, а он смотрел на меня и словно переживал их вместе со мной. Моя память извергалась как вулкан, который уже было не удержать, выдавая всё новые и новые, так небрежно перечёркнутые мною события. Мы поднялись на второй этаж, и я показал Августу мою комнату. В ней я и Ромка играли в разведчиков и, настроив телескоп на улицу, пытались заметить приближение вымышленных и значительно превышающих нас по численности врагов. Которым мы, конечно, с героической отвагой давали отпор и выходили из боя израненными, но довольными победителями. На полу лежали разбросанные настольные игры. Всё стояло перед глазами, как будто бы я сам наблюдал за собой со стороны. Мы подошли к окну, из которого виднелся дом на другой стороне улицы, там жил Ромка, и взявшая его из приюта, как мне всегда казалось, вредная соседка. На некоторое время стало ужасно больно, боль была внутри и, ком подкатывал к горлу.

– Я дома, – произнёс я еле слышно.

– Да, тут. И ты открыл путь, сорвал замок, вернулся. Ты готов? – непонятно зачем спросил это Август.

– Готов к чему?

– Ты путь выберешь тот, где ты должен быть, но отверг его. Тут есть жизнь. Но тут есть и он. Не позволь ему вернуть тебя на путь одиночества и боли, – сказав это, Август выключил тусклый фонарик на старой зажигалке и буквально через пару секунд дом сильно сотрясло.

– Что это?– отреагировал я мгновенно.

– Он тут. Он нашёл нас. Но мы успели, – Август смотрел на меня уже совершенно другим взглядом.

Я не знаю, что происходило, но мне хотелось вырваться на улицу и бежать как можно дальше. Когда я сделал пару шагов вперёд, перекрытие потолка в коридоре, вместе с частью крыши, начали обваливаться и массивные балки преградили мне выход из комнаты. Снаружи, куда выходило окно, рухнул навес веранды, под которым было широкое крыльцо, поднимая в воздух клубы пыли.

– Я задержу его. Я не смогу победить, но ты можешь идти, жить по-другому. Будь открыт и правильно вернись, не допускай сомнение близко, слушай только своё сердце, – Август улыбался.

Дом сотрясало с каждым разом всё сильнее. В моей голове мысли начали бегать как бешенные, стараясь найти правильный выход. Неожиданно я почувствовал запах газа. Видимо в трубе, что природным газом питала некогда дом, была нарушена целостность.

– Нам нужно уходить. Здесь газ, – запаниковал я.

– Это путь страха, которым он пытается остановить, развернуть, не дать сделать выбор.

Я открыл окно, чтобы нам не задохнуться и попытался оценить высоту для прыжка. Я не переживал за себя, я знал, что если и не смогу удачно приземлиться, то максимум, что меня ждёт, так это вывих. Я больше беспокоился за Августа.

– В общем, сделаем так… – сказал я, разворачиваясь от окна к Августу с созревшим планом.

Меня прервало нарастающее пламя, что поднималось от ступеней и, шло гулкой волной прямо на нас через заваленный проём. Август в последний раз посмотрел на меня и, разведя руки в стороны, повернулся спиной, становясь преградой, через которую волна огня не могла пройти, взмывая своим яростным напором к потолку. Пытаясь защититься, я закрыл лицо руками, мысленно ожидая огненный поток. После чего ощутил лёгкий толчок, подобно тому, что был у кафе, когда я не мог решиться на первый шаг, но Август меня подтолкнул. Чувствуя, что перестаю координировать движение своего тела, я невольно отшатнулся назад и начал падать в открытый проём окна. Всё в моей голове перемешалось. Я инстинктивно сгруппировался и полностью отдался падению. Не знаю почему, но я боялся открыть глаза, возможно, это был настоящий страх, который я не испытывал прежде. Раздался сильный хлопок, который смешал все звуки воедино, после чего и оглушил меня на некоторое время. Удара не было. Тишина.

6

Спину начало что-то обжигать. Я вскочил, думая, что на мне вспыхнула одежда, но нет. В следующее мгновенье я бросился к окну, чтобы оценить обстановку внутри и высмотреть проход, по которому я мог подняться на второй этаж, ведь там всё ещё оставался Август. Мой разум отказывался принимать информацию, что передавали ему глаза. Комната была целая, я сделал несколько шагов назад и понял, что нахожусь под навесом веранды, закрывающим порог, который ещё недавно рухнул.

– Андрейка, не заставляй нас ждать тебя.

Этот голос, он был мне знаком, но я так давно его не слышал, что казалось, даже забыл. Посмотрев в сторону входных дверей дома, я увидел человека, который меня ввёл в ступор. Я стоял как столб, не зная, что делать, движение моих мыслей было скованно. В дверном проёме я увидел выходившую из дома женщину, которую когда-то давно называл – мама. Этого просто не могло быть! Не знаю почему, но я закрыл глаза и начал растирать руками голову и лицо, сильно прищипывая себя за уши и щёки. Я чувствовал боль, а если боль была – значит, всё происходящее реально. Я не мог в это поверить. Открывая глаза, и смотря себе под ноги, я увидел свою обувь, это были кроссовки. Только в детстве мне нравилось носить кроссовки! Медленно повернувшись к окну, где была возможность разглядеть нечёткое отражение, которого хватило, чтобы понять – на меня смотрит совсем ещё мальчишка. Сорвавшись с места, я как можно быстрее достиг входной двери и чуть не снёс женщину с ног.

– Прости меня мам, – сказал я, больше ничего не приходило мне в голову.

– Понимаю, тебе обидно из-за игрушки, но это не повод отказываться от поездки с нами. Тем более Громовы едут тоже, тебя уже спрашивала Инна.

– Да не нужна мне никакая игрушка. Ты даже не представляешь, что сейчас происходит.

– И что же происходит? – переспросила улыбающаяся мама.

– Мы были быстрее него, – чуть ли не шёпотом проговорил я.

– Не понимаю, – улыбка не покидала лица родного человека.

– Это не важно. Всё теперь не важно, поверь. А где папа? – спросил я в нетерпении.

– Он в доме, собирает оставшиеся вещи нам в дорогу, ведь мы будем целый день у озера.

Я вошёл в дом и начал рыскать по комнатам в поисках отца. Когда я его нашёл, медленно подошёл и протянул руку, коснувшись его плеча, всё ещё не веря своим глазам. Он стоял ко мне спиной.

– Кто же тут? – раздался задумчивый голос, который явно был наигранным.

Отец всегда знал, когда я появлялся и когда уходил, от него это нельзя было скрыть.

– Ты ещё дуешься? – спросил он меня.

Дулся ли я? Обижался? Нет! Всё стало другим. Я стал другим. Я пришёл туда, куда не мог и помыслить придти. Я стал тем, кем и не мечтал стать. Жизнь, она вернулась ко мне, или я вернулся к ней. Сейчас я ни в чём не был уверен. И не мог объяснить, даже самому себе, как это произошло.

– Я рад тебя видеть, – произнёс я.

– Мне помнится, совсем ещё недавно ты говорил обратное.

– Порою, человеку необходимо время, чтобы осознать о значимости людей, находящихся рядом и дать оценку вещам, что у него уже есть, – мои мысли бегали, перебивая друг друга.

– Ты где это вычитал? Умник, – улыбнулся отец, потрепав при этом меня по голове.

– Мне это сказал очень хороший человек, – автоматически выдал я.

– Он видимо очень умный.

– Он не только умный, но и…

Я не смог выговорить больше ни одного слова, развернувшись, в молчании поднялся на второй этаж и, открыв дверь, вошёл в свою комнату. Там было всё, как и прежде, лёгкий беспорядок, хотя даже не лёгкий беспорядок, а настоящий бардак: разбросанные настольные игры, лежавшие на полу игрушки, не заправленная кровать, открытый шкаф с вываливающейся из него одеждой и телескоп у окна. Окно, оно было целым, я подошёл к нему и поглядел на улицу, понимая, что Август меня спас. Я вспомнил каждое сказанное слово, каждую произнесённую им букву. Я понял их смысл. Он во всём был прав.

– Андрей, ты как себя чувствуешь? Всё в порядке? Или болит что-то? – спросила мама, приближение которой я не услышал.

– Да. Всё хорошо, – ответил я, когда она подошла ближе и губами коснулась моего лба, проверяя тем самым температуру.

– Ты сам не свой. Ну, хочешь, мы завтра зайдём в магазин и купим тебе то, что ты хотел? – с улыбкой спросила она.

– Нет мам, я хочу быть с вами, – я обнял её, понимая, как давно я не видел родных для меня глаз.

Казалось, что мне больше ничего не надо в этой жизни. Только бы то, что сейчас происходило со мной, никуда бы не пропало и не оказалось сном, который улетучится, стоит лишь открыть глаза.

– Скорее беги в машину. Громовы уже подъехали.

Мама говорила со мной как с ребёнком, но с другой стороны, для неё я таковым и являлся. Я вышел на улицу и увидел Тихоню, ту, что я видел взрослой и очень красивой, она стояла передо мной совсем ещё девчонкой.

– Привет. Мы едим с вами.

– Здравствуй, – улыбнулся я в ответ. – Очень этому рад.

За спиной Инны, на другой стороне улицы, я увидел Ромку, выходящего из дверей дома вместе с бабушкой, он явно не хотел куда-то идти.

– Инна, извини, я на минуточку, ты только никуда не уходи. У нас будет много времени, очень-очень много и я не упущу его, поверь мне. Всё будет по-другому. Всё будет правильно.

Инна не понимала, о чём я говорю, но осталась стоять на месте, сопровождая меня озадаченным взглядом. Я перебежал через дорогу и направился к людям, которые меня заметили, но отреагировали по-разному.

– Андрей, привет, мы идём на выставку собак, – сказал Роман и скорчил лицо, которое показывало, как сильно он хочет находиться на этой выставке.

– Тётя Рита, здравствуйте, отпустите Рому с нами, мы едем на озеро, – перешёл я с ходу в наступление.

– Ага, знаю я ваши похождения, родителям будете только головную боль доставлять, – начала причитать она.

– Вы извините меня и его за наше поведение. Мы были не правы. Я обещаю, что никогда не повторится то, за что бы вы нас ругали. Поверьте.

– Ты не болен? – спросила меня старушка.

– Нет. Я никогда так хорошо себя не чувствовал.

– Ну, пожалуйста, – протянул Ромка, смотря на неё щенячьими глазами.

– Здравствуйте Маргарита Ивановна! – крикнули с другой стороны улицы, я оглянулся, это была моя мама.

– Здравствуйте. Вы на природу собираетесь?

– Да, отдыхать порою просто необходимо.

– Это правильно, нужно из этих кирпичных клеток хоть иногда выбираться. Эти сорванцы не хотят разлучаться.

– Давайте Ромку к нам, если нет других планов, – присоединился отец.

В итоге, я и Ромка сидели в машине. Я был доволен. В один момент обрести всё, что было для меня потеряно. Наслаждаясь каждым моментом, я просто "плыл" по течению расправив руки. Обе машины тронулись друг за другом и направились к выезду из города, что был подобно туннелю из рядов высоких деревьев, которые своей зеленью создавали свод. Я просто сидел и молчал, смотря в окно, и лишь изредка оглядывался назад, проверяя, не отстала ли машина с Громовыми. Через некоторое время меня как будто бы ударило молнией, я увидел то дерево, у которого уже не было памятника, внутри всё оборвалось. Как же я мог забыть, ведь именно для этого я и поехал с ними?!

– Мам, пап, очень прошу, остановитесь! Поверьте мне и, остановитесь прямо сейчас! Немедленно!

– Зачем? – спокойно спросил отец.

– Это очень важно! Я больше ни о чём вас не попрошу, только прижмитесь к обочине и остановитесь!

Реакция родителей была неоднозначной, но так или иначе, машина прижалась к обочине и остановилась. За нами встала и вторая машина.

– Что случилось? Ты плохо себя чувствуешь? – спросил отец, смотря на меня.

– Я же говорила, он сегодня какой-то странный. Нужно к врачу.

Я смотрел вперёд, через лобовое стекло, мой взгляд был устремлён на пригорок, до которого оставалось около двадцати метров. Как же я мог это забыть?! Спустя считанные секунды, из-за него показался пикап, делающий непонятный манёвр по встречке на большой скорости и резко возвращаясь на свою полосу. Всё было как в замедленном кадре. И я понял, это именно то, к чему вёл меня Август – мой путь. Не знаю почему, но я словно ощущал присутствие и невероятную мощь того, кто гнал меня и Августа. В данный момент он был тут. Он "проходил" мимо меня, закрывая все двери. Нет, он не был плохим или хорошим, он не был злым или добрым, он именно тот, кем и должен быть. Это время, которое не даёт тебе вернуться, как только ты сделаешь шаг. Оно было до меня и останется после.

– Мам, пап я хочу вам кое-что показать.

– Ну, показывай. С тобой точно всё в порядке? – мама была обеспокоена.

– Да. Лучше и не бывает.

Я вышел из машины, за мной последовали Ромка и родители. Громовы уже направлялись к нам.

– Нет, ну вы это видели?! Понакупают прав и летают потом на дорогах. Хорошо встречная полоса была пустой, а так бы всмятку. Вы вовремя остановились, – возмущался отец Инны.

– Ты о чём? – спросила моя мама, повернувшись к нему лицом.

Родителям рассказали ситуацию, сложившуюся на дороге, в то время, когда они пытались выяснить, что случилось с их сыном, обернувшись в его сторону и не увидев произошедшего. Я же шёл к высокому дереву, проходя то место, где стоял памятник, которого сейчас не было.

– Что здесь? – спросил у меня Ромка, когда мы остановились перед деревом.

– Тут есть жизнь, – медленно проговорил я, словно вновь и вновь осознавая сказанную Августом фразу.

– Белки! – прощебетала Инна, указывая пальцем наверх.

Я поднял взгляд и увидел белок, их было или точнее их стало, куда больше чем две, с того момента, когда я был здесь последний раз. Или меня тут не было? Или я ещё буду? Ответа не было. Я улыбнулся и сунул руки в карманы штанов, в которых что-то лежало. Медленно и аккуратно, словно движение хирурга во время операции, я потянул содержимое наружу. Разжав кулак, на ладони я увидел старую зажигалку с фонариком, который сразу же включил. Маленькая лампочка зажглась тусклым светом, этот свет был для меня особенным. Я думал об Августе. Где он сейчас? Я не знал, откуда он пришёл ко мне и куда удалился. Я не верил в его гибель. Он был больше чем просто человек, он был вторым шансом, в который я и сам не верил. Он дал мне много "пищи" для размышлений, заставил ценить людей и время, жить, любить, думать и выбирать. Он вернул мне родителей. Он вернул мне друзей. Он вернул мне ту, которой я обязательно в определённый момент скажу, что люблю её, больше чем жизнь. Другой путь. Я не побоялся избрать его. Но я всегда буду помнить и о перекрёстках дорог, моих дорог. И какое бы ни было передо мной жизненное русло, я буду очень внимателен в своём выборе. А в настоящем, просто ценить то, что уже имею. Не забывая, ушедшее время – безвозвратно.