"Светлячок" Лиза

Глава 1

Эта история, от которой мурашки по коже. Не про каких-то там киношных героев, а про живых людей, про Лизу и Алексея Ошамо. Только не думай, что это сказка на ночь, тут всё по-настоящему — с кровью, солью и такой болью, что хоть гиеной вой.

Значит, дело было так. Жили-были на самом краю земли, у холодного северного моря, двое молодых. Лиза и Алексей. Не брат с сестрой, нет. Они были мужем и женой. Поженились рано, по большой любви, как это бывает, когда обоим лет по восемнадцать, а весь мир кажется тесным, и хочется сбежать от всех и жить только вдвоём. Он — высокий, темноволосый, с руками, что любую работу держат. Она — невысокая, с светлыми волосами, смешливая, но с характером — кремень, а не девка. Жили бедно, но в любви и доверии. Он рыбачил, она торговала рыбой на базаре, вечерами сидели на берегу, мечтали.

Алексей всё говорил: «Вот накопим деньжат, купим свой баркас, или вообще, маленький корабль, да махнём на юг, где солнце и апельсины. Будем плавать, как вольные птицы». А Лиза смеялась: «Куда ты меня утащишь, дуралей? Я ж моря боюсь с детства». Но в глазах у неё горел тот же огонь.

И вот однажды подвернулась удача — наняться матросами на торговый барк, что шёл в тёплые страны. Денег обещали хорошо, а заодно и мир посмотреть. Думали недолго. Собрали нехитрые пожитки, продали всё, что было, и поднялись на борт. Лиза первый раз в жизни вышла в открытое море, и ей стало страшно — вокруг одна вода, и берега не видать. Но Алексей держал её за руку, шептал: «Не бойся, я рядом. Я тебя никому не отдам». И она твёрдо знала это.

Плыли они, значит, неделю, вторую. Немного штормило. Капитан был старый, ворчливый, но дело знал. Матросы — народ простой, грубоватый, но Лизу не обижали, потому что видели: муж у неё серьёзный, а сама она не промах — и паруса поможет ставить, и с канатом сладит.

А потом пришла беда. Не шторм даже, а сам дьявол из морской пучины вылез. Ночью небо почернело, будто его жжёной смолой залили. Ветер взвыл, как остервенелый зверь. Волны поднялись до самых мачт. Корабль кидало, как листик в бурном ручье. Всё скрипело, ломалось, люди орали, молились, падали за борт.

Алексей успел схватить Лизу, расстёгнутым с груза ремнем привязал её к себе, чтобы не разлучило. «Держись за меня! — кричал. — Не отпускай!» Но стихия сильнее человека. Раздался треск — и мачта рухнула, пробила палубу. Корабль начал разваливаться на куски. Лиза почувствовала, как холодная вода накрывает с головой, как её тащит вниз, в темноту. Ремень, не выдержав, лопнул. Она уже захлебнулась, потеряла сознание.

Придя в себя — а она лежит на каком-то обломке, и рядом, держась за тот же обломок одной рукой, — Алексей. Живой! Весь в крови, лицо изуродовано, но живой. Он увидел, что она открыла глаза, и улыбнулся. «Жива, любимая?» — прошептал. Она кивнула, говорить не могла — зубы стучали от холода.

Они держались за эту доску, а вокруг ревел океан. Алексей что-то шептал, но ветер съедал слова. Она только видела его губы: «Всё будет хорошо. Продержимся». И он держал её, хотя у самого уже не было сил.

А потом на них пошла волна — огромная, как гора, с белым гребнем. Алексей успел только крикнуть: «Лизка, прости!» — и из последних сил толкнул её повыше, на обломок, а сам соскользнул в воду. Она видела, как его лицо исчезает в пене. Протянула руку — пустота, его не стало. Сгинул в пучине, как будто и не было.

Лизу нашли через день. Рыбаки с какого-то острова вытащили её с обломка, полумёртвую, но живую. Она была в горячке, всё звала мужа. Её выходили местные женщины, отпоили травами. Когда она пришла в себя и поняла, что Алексея больше нет, она не заплакала. Вообще ни слезинки. Просто лежала и смотрела в потолок. А потом встала, вышла на берег и долго смотрела на море. Море, которое забрало у неё всё.

С того дня Лиза стала не похожей на себя. Не той смешливой девчонкой, что торговала рыбой. Внутри у неё что-то умерло, но вместе с тем проснулось зверское желание жить. Жить назло океану. Жить за себя и за мужа.

На том острове, куда её выбросило, было полно брошенных детей. Сироты, беглые, никому не нужные. Они шныряли по порту, воровали, попрошайничали, дрались за кусок хлеба. Лиза сначала смотрела на них равнодушно, а потом вдруг увидела в их глазах то же, что было в её собственных, — отчаяние и злобу на весь мир. И она поняла: вот её новая семья. Те, кого тоже выбросило на штормом жизни.

Первого она спасла от пьяного матроса, который хотел отобрать у мальчишки краюху хлеба. Лиза вступилась, да так, что матрос потом долго лечился. Мальчишку звали Гвоздь — худой, верткий, лет двенадцати. Он прибился к ней, как котёнок. Потом появилась малышка Кнопа — девочка лет девяти, которая умела пролезать в любую щель и воровать так, что никто не замечал. Потом пришли братья Шустрики, близнецы, которые знали все заветные тропы на острове. И понеслось.

Через год у Лизы была своя банда — два десятка детей и подростков от восьми до пятнадцати. Жили в заброшенной рыбацком доме на отшибе, а то и просто в пещере у моря. Промышляли мелким воровством, грабили пьяных моряков, отбирали еду у тех, кто был побогаче. Но у Лизы было железное правило: слабых не трогать, детей не бить, женщин не обижать. За нарушение — выгон из банды, а то и словесной взбучки.

Она учила их всему, что знала сама. А знала она немало — Алексей научил её вязать узлы, читать карты, понимать ветер и течения. Она гоняла их до седьмого пота, заставляла плавать в шторм, лазать по скалам, драться. И говорила всегда одно: «Мы не шпана. Мы — джентльмены удачи. И у нас будет свой корабль. Мы будем хозяевами моря». Дети верили ей. Потому что она сама это твердо знала.

И вот однажды ночью им повезло. В бухту зашёл небольшой торговый корабль, встал на якорь. Команда сошла на берег пьянствовать, на борту остались только вахтенные. Лиза разработала план, как настоящий капитан. Они подплыли на рыбацких лодках, тихо, как тени. Перерезали швартовый канат, забрались на борт, скрутили сонных матросов. Кто-то попытался крикнуть — получил кляп в рот. Всё прошло быстро, без крови. Корабль был старый, но крепкий. Они назвали его «Ошамо Вперёд». Лиза сама выжгла это имя на носу. И сказала: «Этот корабль — мой дом. Теперь мы плывём».

Так Лиза Ошамо стала капитаном. Капитаном пиратской банды, состоящей из детей и подростков. Она была самой младшей среди них по возрасту? Нет, ей тогда было около двадцати. Но рядом с пацанами она казалась старшей сестрой, матерью, командиром. Она носила на шее старую кожаную плетёнку с обручальным кольцом Алексея — единственное, что осталось от мужа. И никогда не снимала.

Они плавали между островами, грабили мелкие торговые суда, отбирали золото, припасы, оружие. Но никогда не убивали. Лиза запрещала. «Мы не «эти человеки», мы те звери-охотники, которые берут только для жизни, а не для своей прихоти и для удовольствия, как делают люди, — говорила она. — Мы мстим морю и монстрам, именующимся людьми». Они отпускали пленников на шлюпках или высаживали на пустынных берегах. Иногда, правда, приходилось драться, и тогда её ребята показывали, на что способны. Их боялись. О них говорили шёпотом в портовых тавернах: «Берегись, там, в море, ходит „Светлячок Лиза“ со своей сворой малолетних дьяволов». Но они не были дьяволами. Они были детьми, которых жизнь выбросила на обочину, а Лиза подобрала их и дала им дом — корабль.

Каждую ночь, стоя на капитанском мостике, Лиза смотрела на звёзды и разговаривала с Лёшей. Рассказывала, как прошёл день, как Гвоздь впервые встал за штурвал, как Кнопа спасла из трюма котёнка, как Шустрики нашли на острове сундук с тканями. «Видишь, Лёш, — шептала она. — Я живу. Как ты велел. Только без тебя пусто. Зачем ты толкнул меня на этот обломок? Зачем не держался?» Море молчало в ответ.

Однажды, в годовщину того шторма, она стояла на носу «Ошамо Вперёд», вглядываясь в чёрные волны. Команда притихла, все понимали: у капитана сегодня тяжёлый день. Она достала из-под рубахи кольцо на шнурке, сжала в кулаке. «Прости меня, Лёш, — сказала она вслух. — Прости, что живу без тебя. Но я не могу иначе. Ты сказал: живи за нас обоих. Я живу. И я клянусь тебе: пока бьётся моё сердце, „Ошамо Вперёд“ будет бороздить эти моря. А когда моё время придёт, я приду к тебе. И мы снова будем вместе. Навсегда».

И в этот момент ей показалось, что ветер донёс до неё знакомый шёпот: «Я рядом, Лизка. Я всегда рядом, родная». Она улыбнулась, смахнула с ресниц солёные брызги (или всё-таки слёзы?) и скомандовала: «Поднять паруса! Курс — зюйд-вест! Мы идём дальше».

Так и плавает где-то в южных морях корабль с детской командой и светловолосой женщиной-капитаном. И говорят, что в самые страшные штормы, когда уже никто не надеется выжить, над волнами будто бы встаёт тень высокого мужчины, который держит штурвал вместе с Лизой. И корабль не тонет. Потому что любовь сильнее смерти. А память — крепче якоря.

Вот такая история. Не знаю, правда или сказка, но в порту так рассказывают. А может, и правда. Может, и сейчас где-то в океане бороздит старый парусник с именем «Ошамо Вперёд». И если увидишь — не бойся. Просто помаши рукой. И помяни добрым словом Лизу и её Алексея. Море любит, когда о таких помнят.