Светлое будущее

Глава 1

«Светлое» будущее

Припарковав аэромобиль на площадке, Шуко, в черных очках и с гитарой наперевес, прошел в апартаменты, расположенные на верхнем этаже стотридцатиэтажной высотки.

— Доброй ночи, барон Шуко! — встретил его у входа домоправитель Гера.

— Привет, Гер. Гозело не спит?

— Думаю нет. Только что бурчал. Было слышно из-за двери.

— Прекрасно. Кофе мне, и перекусить.

— Будет сделано, барон!

Шуко прошел через гостиную, уставленную шикарной антикварной мебелью, в комнату поменьше. В ней на высоком кресле сидел дряхлый старец, оплетенный множеством трубок и проводов. В груди, на месте, где располагается сердце, у него зияла дыра, из которой торчали прозрачные шланги, и было видно, как по ним бежит кровь. Впалые щеки. Иссушенные годами руки. Человек напоминал тысячелетнюю мумию. Кроме панорамного окна во всю стену, из которого открывался вид на мегатаун, да второго пустующего кресла, в комнате ничего не было.

Заслышав шаги, человек в кресле приоткрыл глаза.

— Это ты, Шуко? — прошамкал он беззубым ртом.

— Да, Гозело, я.

— Когда мой сын подключил меня к этому аппарату, и обещал мне вечную жизнь, я и подумать не мог, как это страшно, Шуко! Хотя в те дни, когда вакцину еще не придумали…

— Слушай, давай без этой болтовни, ты каждый раз начинаешь разговор с того, какое чудовище мой дед. Но он же и велел мне присматривать за тобой перед отлетом. Давай я лучше расскажу, что видел сегодня? — с легкой дрожью в голосе предложил парень.

Гозело обреченно откинулся в кресле.

— Сил моих больше нет, — но в голосе послышался явный интерес.

— Сегодня я впервые за свои тридцать лет видел смерть!

Гозело приподнял голову.

— И что? Удивился? Представь, и такое бывает.

— Я все понимаю! Видел несчастные случаи, но это было другое. Специальное!

Старик снова откинулся в кресле и засмеялся, как ворон.

— Ты никак убийство видел, дурень малолетний?

— Убийство? Что это?

— Рассказывай, что видел, там и поговорим.

***

Вбив в навигатор аэромобиля случайный маршрут и, доверясь автопилоту, я отправился в полет по улочкам мегатауна. Скорость небольшая, и необходимости поднимать складную крышу нет. Аэрокабриолет плавно скользил на небольшой высоте. Ветер играл в волосах. Взяв гитару, я принялся дергать струны. Это действо помогало отдохнуть, сосредоточиться на важном, отвлечься от суеты. Мимо проплывали огромные бульвары, освещенные тысячами неоновых фонарей. Гуляли или куда-то спешили люди, над которыми десятками потоков сновали аэромобили. Парки были похожи на леса из учебников истории, за тем исключением что на картинках нет дорожек и скамеек с влюбленными парочками. Мутные реки и ручьи, попавшие в заточение серого бетона и плит. И многое другое, виденное мною тысячи раз.

Увлекшись игрой на гитаре, не заметил, как аппарат устремился в совсем незнакомый район. Из транса меня вырвал крик, раздавшийся снизу. Резким нажатием на педаль тормоза остановил полет и опустил на глаза темные увеличительные очки.

Оказался я в районе мусорного отстойника. Огромная площадка с тысячами мусорных труб, протянутых сюда от жилых районов. Под давлением выброшенные вещи, продукты и другие отходы устремлялись по этим каналам и скапливались в вертикальных шахтах, у основания которых была откидная крышка — через них аэрогрузовики и собирали отходы в контейнеры, чтобы отвезти мусор на сортировку в зону переработки.

Никогда не видел отстойники вживую – помню их, как и леса, по картинкам. Вся площадь была залита дезинфицирующим раствором сантиметров на двадцать, судя по тому, что стоящей в нем девушке он доходил до половины голени. В одной руке — нож. Второй — она удерживала другую девушку, погруженную в раствор. Она топила ее! Специально! Жертва начала захлебываться, и принялась неистово сопротивляться. Поняв, что ей не справиться, первая девушка выплюнула недокуренную сигарету и вонзила клинок в шею второй. От неожиданности я вскрикнул. Преступница вздрогнула и уставилась на меня, зависшего в нескольких метрах над землей.

— Привет, красавчик! Спускайся ко мне. Я тут ужин у одной твари отбила. Устроим романтик при свечах.

На губах девушки играла улыбка сумасшедшей, а с волос стекал раствор.

— Смотри, какая вкуснятина.

Она продемонстрировала прозрачный пакет с объедками. Мои нервы сдали, нога надавила на газ, и последнее, что я увидел в увеличительных очках, был белый бумажный кораблик, доплывший до кровавой лужи, расползающейся по поверхности раствора.

***

Гозело слушал внимательно. Не перебивая. Дослушав, вздохнул и, будто что-то вспомнив, заговорил.

— Знаешь, Шуко, мне столько лет, что я еще помню, как мой дед рассказывал мне про Великую войну двадцатого века.

Шуко слушал, боясь пошевелиться, потому что Гозело редко был столь красноречив, как сейчас, и обычно в такие моменты рассказывал много интересного.

— Но и сам я помню такие вещи, которые творились в конце все того же века, что порой кажется, будь на моей голове волосы, они бы встали дыбом от одних лишь воспоминаний. Я думаю, ты видел бомжей.

— Кого? — с удивлением спросил Шуко.

— Бомжей. Так в конце двадцатого называли людей без жилья, которым приходилось существовать на помойках и в подвалах. Они дрались за еду, чтобы выжить.

— Но сейчас двадцать третий век, и в это время, когда человек победил смерть, происходит такое?

Гозело засмеялся.

— Знаешь, внучек, мне кажется, что человечество ничто и никогда не изменит. Всегда будут богачи и бедняки, верховные правители и бомжи, те, кто трудятся не покладая рук, и бездельники, способные лишь паразитировать на других. Это такой закон мирового равновесия, если хочешь.

— И что же делать? Я стал свидетелем преступления, о котором не слышали десятки лет. Идти в правление?

Гозело снова закаркал глухим смехом.

— Ты дурак, Шуко! Неужели ты думаешь, что, если тебе что-то не говорят, то этого не существует? Смирись! Ты — песчинка в этом мире. Никто — несмотря на титул. И если ты сунешь нос туда, куда не следует, то тебя просто размажут, как букашку.

— Но ради чего нужно врать?

— Ради власти, конечно. У нас же сейчас идеальное общество бессмертных кукол, ведомых руками кукловодов, и их марионетки не должны знать, что где-то на периферии кто-то страдает, или, не дай бог, умирает и убивает. Я и подумать не мог, как ты глуп, внучек. Твои мозги промыли, будто лапшу в дуршлаге. Ты же барон, должен понимать в политике.

Шуко сидел в кресле и пытался переварить полученную информацию.

— Но нужно же что-то делать! — вскинулся он. — В конце концов, в моих руках тоже есть власть и средства! Надо всем рассказать, что творится в мире! Рядом с нами! Под носом!

— А ты думаешь, все не знают? Да только такие, как ты, и не в курсе, живут за счет титула на всем готовеньком, прогуливаются с девками, катаются на машинах и плюют на головы внизу проходящим, не подозревая, что там, за пределами мегатауна.

— Что же делать? В чем же тогда смысл, дед?

В комнату неслышно вошел Гера с небольшим столиком на колесах. На столе был кофе и бутерброды. Гозело подождал, пока домоправитель выйдет, и заговорил.

— Что тебе делать, я не знаю, Шуко! А о смысле происходящего бьются уже тысячи лет лучшие умы и не могут найти ответа. Не думаю, что и мне это под силу. Но одно ты можешь сделать.

— Что? — спросил Шуко, опрокинув в себя чашечку кофе.

— Отключи эту дьявольскую машину. Я больше не могу сидеть обездвиженным год за годом. Шуко, я устал. Пойми, умирать — это так же естественно, как и дышать. Одни люди должны уходить, чтобы рождались другие. То, что происходит сейчас, это великое преступление перед новыми поколениями, которым не суждено родиться и жить.

Шуко в порыве вскочил с места и схватился за трубки, уходящие в грудь старика.

— Ну же, сделай это! — воскликнул Гозело.

Перед глазами Шуко стояла девушка с улыбкой сумасшедшей и окровавленным ножом в руках. Будто увидев себя со стороны, стоящим перед Гозело с трубками, зажатыми в кулаке, он отпрянул от предка и зарыдал, упав на колени.

— Слабак! — прохрипел Гозело. — Поколение слабаков! Вы забыли про бога, став бессмертными, но он всегда над нами. Глупцы. Настанет время, когда все встанет на круги своя, и тогда все обретут покой!

Шуко упал на пол и затих, свернувшись калачиком. В комнату вновь заглянул Гера.

— Ты что, отравил его?! — резко окрепшим голосом, пророкотал Гозело.

— Ну что вы. Всего лишь снотворное.

— Слава богу, Гер. Я уж подумал, что ты совсем потерял страх или веру в Шуко. Ты же понимаешь, что с него еще может выйти приличный правитель.

— Да. Но все же мне кажется, нужно было ввести его в курс дела гораздо раньше. В таком возрасте правда мира может просто сломать его. Скажи, ты и правда был готов умереть лишь ради того, чтобы он переступил через страх?

— Я готов на все ради цели. Если он выстоит, то станет куда более сильным и сможет сломать ход нашей безумной истории!