Сверху виднее

Глава 1

ТекстПосвящается моим товарищам , выбравшим нелёгкий путь покорения неба …

СВЕРХУ ВИДНЕЕ Когда-то кавалерия была очень грозным родом войск . Хороший боевой конь стоил немалых денег, он являлся для своего наездника больше чем лошадью, скорее другом, взаимопонимание между ними должно было быть идеальным, чтобы в бою они явились одним целым, единым организмом . И когда эти условия соблюдались, то бойся враг, который встанет на пути этого тандема ! С развитием науки конь стал заменяться , механизмами, броневиками, танками ,которые по сути оставались лошадьми, только более мощными . Помню пару строк из песни , которая звучала лет тридцать назад, может ещё раньше : А дойдём от пыли всю седую Я тебя родимая броня Молча обниму и расцелую Словно морду мокрую коня ! В общем не я один ассоциировал своего железного друга с конём , а я относился к вертолёту как к живому существу, его нельзя обижать ни словом , ни делом, можно разговаривать просить и договариваться ! Предполётный осмотр я начинал с дружеского похлопывания по бронеплите справа от двери командира, так мы здоровались друг с другом , устанавливали связь так сказать . Далее по правому борту к хвосту, взглядом ищешь возможные несоответствия нормам, рукой провожу по пилону , выход основной стойки, обжатие пневматика, далее касаюсь хвостовой пяты, берусь за лопасть рулевого винта , качаю её, металлических звуков нет , вертолёт набирает уверенность в своём состоянии , расправляет плечи ! Всё это проходит под запах керосина, это волшебный запах для нас, его ни с чем не спутаешь, от него кружится голова , для меня так пахнет небо, романтика... Закончив осмотр , забираюсь в кабину, там тоже всё чинно и благородно, лопасти мощно начинают разбег , выходим на малый газ, конь дрожит, уже разогретый, хочет перейти в галоп, приходится подтянуть узду... Энергичный ввод коррекции, оба двигателя затянули синхронно и мощно свою прекрасную песню, душа пилота подпевает на той же высокой ноте, лопасти вышли на высокие обороты. Всё тандем готов, тот же конь , тот же кавалерист, шашка наголо, сдерживает их только команда! И вот он взлёт , мы единый организм, отрываемся от земли и разгон, свобода , мы парим как хищная птица, мы страшная сила и одновременно прекрасны !!! Мой конь понимает меня с полуслова, с полудвижения , для нас нет ничего невозможного, мы властелины неба , это чувство захватывает нас обоих и больше ничего не существует , ничего кроме волшебства полёта !!! 1 Было что-то конец февраля, может начало марта. Я смотрел в мутное окно, там медленно ползла чёрно серая рвань куда-то к северу, но периодически прорывалось солнце, уже по-весеннему слепящее и весёлое. Просмотру погоды мешала Светка, сидящая на соседней парте, она накручивала локон волос на шариковую ручку и о чём-то тоже мечтала, явно не о том, что говорила историчка, которая вещала нам о нашей прекрасной партии, как она нас ведёт к лучшему будущему, дойдём мы уже туда когда-нибудь или так и будем в процессе ходьбы. Светкина грудь, не по-молодецки большая, призывно топорщилась под платьем, норовя порвать его, не настраивала меня на рабочий лад. Прозвучал звонок, дальше физика и вдруг, заходит завуч Наталья Николаевна и говорит, что физичка прихворнула и вместо этого будет алгебра, при чём контрольная работа. Это был гром среди ясного неба ,для многих из нас, ни кто не подготовился, шпоры не писаны , короче габздец... Я уже заранее попрощался с двухкассетником "Маяк", который мне обещал батя, если закончу без троек. Но делать нечего, испытание началось. И вот, о боги, открывается дверь и заходит наш учитель по НВП (начальная военная подготовка) с такой фразой: " Кто будет поступать в военное училище, добро пожаловать в автобус на мед комиссию, незамедлительно!"Нужно отметить, что военрук имел звучную фамилию, благодаря которой, он избежал присвоения прозвища, которое получал любой преподаватель с лёгкой руки какого-нибудь двоечника юмориста. Фамилия его была Лось, Иван Андреевич поэтому и звался он среди нас "Лось", носил он звание майора и ростом был совсем не лосиного, около метра шестидесяти и то в прыжке! Аллилуйя подумали самые "сильные математики " и ничтоже сумняшеся, покидав тетрадки в портфели, увидели себя генералами, как минимум! Набралось нас человек семь восемь, точно не помню, мало того две девчонки предприняли смелую попытку посвятить себя служению отчизне, но она была грубо пресечена Ольгой Дмитриевной, типа не бабское это дело. Ею же мне вслед было брошено: " Ты же хотел в театральный", на что я кинул ей на ходу, что вероятно и в армии неплохо выступлю. К слову сказать, до сего момента я и впрямь не рассматривал такого варианта, но судьба захватила меня в этот водоворот и несла в неведомое, туда куда я не понимал и не предполагал, чем всё это обернётся. Особо мед комиссию я не помню, единственное то, что прошли мы её вдвоем, остальных выбраковали по разным причинам. Запомнился лишь хирург, весёлый военврач, заходили к нему группами по пять человек и хором выполняли его указания, типа " наклониться", "раздвинуть " , "оголить". И вот в середине действа зашла мед сестричка и игриво пригласила эскулапа к телефону, он выходя остановился у дверного проёма, оглянулся и сказал: " Эй ты , с кривой залупой, остаёшься за старшего!", после чего скрылся окончательно. Пока его не было, мы так и не пришли к общему мнению, кто же из нас старший. Прошло около полутора лет... " Что ты дрочишь эти педали, идиот, что ты рыскаешь носом, как кабель в поисках суки!!!!",- орал на меня мой инструктр Вахрушев Пётр Петрович на висении в квадрате, в это время мы с ним находились за управлением вертолёта, как этот зелёный головастик летает, я к тому времени ещё толком не понимал. " Куст видишь!?",- продолжал орать он , легко перекрикивая два реактивных двигателя, он кричал без помощи ларингов, но я его прекрасно слышал будучи в шлемофоне! " Бюст вижу",- отвечал я... "Какой, в жопе бюст! Куууст!!!,- кричал он, по -отечески двинув меня в ухо, видимо для лучшего понимания. " Держи направление на куст, не дрочи эти педали, пока балку не сломал!!! Вобщем шёл обычный, рутинный процесс обучения и становления нашего брата из никчёмных людишек в элиту земельного населения. Таким образом ты догадался, дорогой мой читатель, что водоворот событий забросил меня в колыбель великого словосочетания "Армейская авиация". Находилась оная в городе герое (для нас герое) Сызрани! 2 Жребий брошен! Почему я оказался в вертолётном училище, да просто мой одноклассник, который с малолетства бредил полётами на вертолётах, даже в восьмом классе пытался собрать машину собственной конструкции, уже почти сварил раму, но дело встало из-за отсутствия финансов на приобретение двигателя, который должен был взмыть в небо вместе с Андрюхой, а так его звали, кстати двигун должен был быть от мотоцикла ИЖ- Планета. Так вот он и предложил мне податься в Сызрань, у него всё было чётко рассчитано, всё по-военному, вся карьера лежала перед ним ясно обрисована, поэтому неудивительно, что он не поступил... Я же , смутно представляя, что такое вертолёт, был зачислен на первый курс вышеозначенного училища и приступил к освоению военно-вертолётных наук! Весёлые абитуриентские будни помнятся некоторыми эпизодами. На всю жизнь врезался в память первый обед, на который повёл наше отделение взрослый, а большинству из нас было 17 годков, дядька в форме сержанта по фамилии Диденко. Отделение наше значилось под номером 15, и было нас в нём тридцать человек +/-, т к кто-то постоянно отсеивался , то по экзаменам, то по медицинской комиссии, новички подъезжали и занимали места невезучих (хотя это спорное утверждение) абитуриентов. Где то глубоко я понимал, что качество предлагаемого нам обеда может быть несколько хуже домашних харчей, но реальность шваркнула меня неизмеримо сильнее моих самых смелых предположений! На дворе стоял жаркий и яркий июль, которые в те времена были привычны в Поволжье. Зайдя в столовую, мы распределились по столам, которые вмещали по шесть голодных человек. Стол был сервирован следующим образом: шесть вилок и шесть ложек, которые были изготовлены из алюминия, острия вилок были не параллельны друг другу, а стремительно разбегались в разные стороны, а некоторые сходились. Тут же присутствовали по шесть глубоких и шесть мелких тарелок, ну и апогеем этой скатерти самобранки (скатерти не было вообще) были два корыта из серого металла, в которых и были основные блюда, которые "с любовью" приготовили для нас профессионалы этого заведения. В первой бадье была серая жижа, сверху которой плавал небольшой, сантиметра в 1,5, слой жира, если вы его беспокоили половником, то на свет появлялась крупа непонятного происхождения, редкие картофелины, подмигивающие неудалёнными глазка́ми и огромные прозрачно серые хлопья лука, которые не видели ножа. Во втором сосуде основное месиво скрывалось под тем же слоем жира, однако в этом случае он имел весёлый, ядовито- оранжевый цвет, когда кто то любопытный залез ложкой в это, то можно было обнаружить шесть кусков сала и разваренную до однородного состояния пшённую кашу, шесть гранёных стаканов несли в себе что то серое и мутное, они подразумевали, что это должно проходить как кисель, на поверхности которого находились разное колличество мух, хлеб был тоже не слишком аппетитным, но он стал единственным продуктом, который был нами съеден в тот день. Разочарование было опустошающим! Но как говорится " не хлебом единым" , чтобы наш абитуриентский брат не скучал в часы незанятые экзаменами и мед осмотрами, нас формировали в небольшие группы человек по десять и отправляли на разные, интересные работы. Самой популярной, среди работодателей, работой была замена теплоизоляции на трубах отопления, задача была нехитрая, сними остатки старой стекловаты, уложи новую и заверни её в рубероид и всех делов! Дело спорилось, чему помогало яркое июльское солнышко и полное отсутствие спец одежды. Возвращаясь, группа весело чесалась и балагурила. Холодная вода в умывальнике плохо справлялась с иглами стекловаты, но спасала баня, в которую нас водили не реже одного раза в неделю! Мой костюм тройку у меня забрали старшекурсники, со словами : " Зачем он тебе теперь, выдадут красивую форму". А зачем она им, у меня вопроса не возникало... Из прохождения мед испытаний запомнился Сергей Сергеевич Токаев, который сильно шепелявя и смотря прямо в глаза, тихо и проникновенно спрашивал : " В постель не мочитесь? " Всё эти приключения продолжались около месяца после чего тех, кто привык к этим весёлым временам и стал употреблять в пищу вышеописанные продукты, зачислили в штат 2-го батальона курсантов и понесло нас дальше по этому ещё неизведанному пути! Мы были полны стремлений и счастливых ожиданий и не думали в то время, что наши тщедушные и молодые массы скоро назовут гордым и стальным словом "ВИКИНГИ" 3 Товарищ капитан, у меня рукава короткие! -Возьми штаны по-длиннее ! Пошёл процесс переодевания нас в военную форму, так называемую "стекляшку", летний вариант одежды, на зиму выдавали "ПШ" те же галифе и гимнастёрка , но полушерстяные, ещё было "ХБ", но пока, мы щеглы пестрозадые , были не достойны хлопчато-бумажной формы, "ХБ" отбеленая, да чистая, да по размеру , это если сравнивать с гражданскими понятиями, считай что Дольче Габано или Луи Ветон, не меньше. На уважающего себя курсанта можно было заглядеться, выглаженный, офицерская сумка бьётся о верх сапога, поясной ремень далёк от пояса, лежит где-то не бёдрах, под пилоткой залихватский чуб, сапоги яловые, резко очерченный гармофан! Гармошку делать, было дано не каждому, даже совсем не каждому, этих специалистов можно было пересчитать по пальцам в каждой роте, лично я доверял свои новёхонькие сапоги Казаку, он же Казаков Эдик, мастер своего дела, изготавливал такую конфетку, я вам скажу, что оглядывались даже коты! Вобщем курсант , следящий за собой, был великолепен, сиял чистотой и оптимизмом, пах дорогим одеколоном, на то время, это О'Жён, ТЕТ а ТЕТ, Спортклуб , Консул и ТД. Ну это всё позже, где то на втором курсе, сейчас же шёл процесс облачения в "стекляшку" , она очень вкусно пахла новой вещью и ощущением больших перемен, теперь мы знали запах больших перемен! Получили погоны, голубые с жёлтыми полосками по бокам, красота! Шеврон с пропеллером, всё это нужно было пришить к гимнастёрке, Паньковский оторвал каждому по куску белого материала, который должен был стать подворотничком, как это пришить толком никто не знал, поэтому сбивались в кучки к понимающим людям, уже служилым или хорошо владеющим вопросом, но скрывающим, что служили, да были и такие. Носки в те далёкие времена в армии были не в моде, поэтому повсюду шли тренировки по наматыванию тряпок на ноги, под названием портянки, дело , надо сказать, не очень простое, но со временем, натерев кровавые мазоляки я освоил эту премудрость. На приведение своего вида в уставное обличие нам много времени не дали, погрузили быстренько в Камазы и вывезли в окрестности Сызранского аэродрома, где был разбит палаточный городок, в котором нам предстояло осваивать общевойсковые понятия , на кой хер они лётчикам я так и не понял, надеюсь, что сейчас эту глупость отменили, хотя вспоминая неуживчивость здравого смысла в армейских реалиях, вряд ли... В палатке размещалось одно стрелковое отделение , 10-11 человек, внутри устанавливались деревянные шконки, на них матрасы с бельём, ещё из мебели была этажерка, в которой стояли котелки и вещевые мешки, днём полог палатки задирался вверх, поэтому схалявить, спрятаться в палатке и дать "на массу" было делом нереальным, всё было на виду! В конце курса молодого бойца, было весьма прохладно и сыро, спали не раздеваясь, вспоминалась экранизация "Как закалялась сталь"! На столбе имелся громкоговоритель, в свободное время гоняли одни те же песни, штук пять по кругу, это было тоже своеобразной пыткой, вот и теперь, когда я слышу песню Муромова "Яблоки на снегу", меня начинает подташнивать! Наспех разместившись в палатках, нас сразу погнали на занятия, именно погнали, перемещения были преимущественно бегом, по-скольку дело было на аэродроме, то добежали мы до вертолёта , модель не помню, посадили на травку и какой-то полковник начал вещать нам об авиации и нашу роль в ней. Заметив не очень внимательного курсанта, полковник громко осёк того: - Курсант , встаньте, фамилия!!! В середине нашего лежбища встал паренёк нехудого склада тела и при одном погоне. - Могу сказать вам , товарищ курсант, что с таким отношением, училище вы не закончите! Фамилия?! -Курсант Шагалеев. Заметно смутившись, полковник уточнил, не приходится ли родственником ему полковник Шагалеев, получив ответ, что он является сыном последнего, смутился ещё больше, поняв , что его предсказание судьбы курсанта совсем нежизнеспособно, что скорее он сам резко может закончить карьеру, чем сын Героя Советского Союза, как в последствии выяснилось. -Садитесь, - сказал он, быстро дав заднюю. Занятия не отличались особой разницей, вечно куда-то бежали, что то писали на коленках, не очень интересен был бег в противогазах, потому как кислород поступал с неохотой, но находились находчивые ребята, которые вырывали обратный клапан и устройство уже не выполняло свойство очистки воздушной смеси от химических примесей, поэтому , когда нас загоняли в химическую палатку с хлорпекрином, то эти находчивые курсанты начинали плакать и весело кашлять, выворачивая кишки наружу! Постоянно хотелось есть, потому как рацион не мало не отличался от абитуриентской говнокаши, благо в хлебе не ограничивали, и он присутствовал почти у каждого в кармане, его пускали в расход в редкие минуты перекура. Однажды курили с Костяном за копаниром и он решил открыть мне секрет, что оказывается если намазать хлеб пеплом, то появляется вкус яичницы. Поделившись со мной этой истиной, он воплотил её в жизнь и тут же дал мне отведать "деликатеса", я откусил и ощутил вкус хлеба с пеплом, в послевкусии тоже яичницы не появилось. Костян настаивать не стал и доел яичницу в одно лицо. Мы с Костяном обратили внимание друг на друга ещё на абитуре, сдавая физическую подготовку, а именно во время бега на 3км, ветер бил в наши лица, спутывал волосы, мы обгоняли друг друга на виражах, то он меня, то я его, тогда как те , что стартовали вместе с нами уже давно финишировали и забыли об этом испытании, короче бег это не наше. Закончили мы с одинаковым результатом, два балла. Но у нас была масса других плюсов и по итогу приёмная комиссия решила, что авиация без таких легкоатлетов не проживёт и приняла нас в ряды Сызранских птенцов! Подъём в полевых условиях производился очень романтично, команда передавалась при помощи трубы и трубача, в неё дудевшего. Все понимали, что он не виноват, однако ненавидели его всей душой и каждый хотел задушить его в эти солнечные или дождливые утренние часы. Задумка наших командиров была проста, набрали курсантов больше нормы, надеясь отсеять слабаков, которые не выдержат этих тёплых условий жизни, но на поверку оказалось, что схема не работает, народ держался зубами за свою мечту подняться в небо и уходить не планировал, по крайней мере я не помню, чтобы кто-то написал рапорт из полей и свалил домой, до принятия присяги это можно было сделать легко. В палатке с нами жил Фарик, как потом выяснилось по- русски нихерашеньки не понимал, был он с западной Украины, внешность имел славянскую, а вот языком Пушкина и Толстого не владел в полной мере, но тщательно это скрывал. При любом непонятном шевелении вокруг, вскакивал и спрашивал: "Строиться?" , чем нас очень веселил, ну и естественно мы начали его по поводу и без подначивать : '' Фарик, строиться!" С гигиеной было очень тяжко, умывальник и всё. В баню водили строем раз в неделю, в соседнюю деревню, идти было далеко, минут тридцать примерно, шаг чередовали с бегом, ладно бы туда, но обратно тоже. Подымали столбы пыли, нещадно потели, добирались в лагерь снова грязными, зачем спрашивается мылись. Но это видимо было одно из звеньев понятия " Чтобы служба мёдом не казалась", хотя мёд тоже был, в буквальном смысле. После месяца занятий на воздухе подошло время принятия Воинской присяги, когда повезли нас снова в город, где из КАМАЗа мы увидели людей, девчонок, светофоры, шла мирная житуха и всем вокруг было плевать, что мы там в полях матереем. Мы предвкушали встречу с родными и вкусными харчами. Надо же было так случиться, что я натёр ногу и хромал очень сильно, вид был невоенный, а лоховской, и когда батя отпрашивал меня у ротного (погоняло "крот", не видел дальше двух метров) в увольнение, тот стыдил меня, за то что я за месяц не научился мотать портянки и что ему теперь неудобно перед моим батей за мой тщедушный вид! Ну да ладно, что было , то было. Родители навезли горы вкусной еды, но задача ставилась съесть все запасы за один день, дабы избежать отравлений, холодильников в то время не было, мы снова уезжали в гетто и хранить там колба́сы было негде. Презентовался великий палаточный шмон, мы были в тупике, продуктов было много, к говнокаше возвращаться раньше времени ни кто не хотел. Решение пришло само, нужно оборудовать схрон! Под покровом ночи , после отбоя , убрали две шконки и стали рыть погреб, землю выносили небольшими объёмами , под прикрытием похода в туалет! Сапёрные лопатки были у каждого, поэтому работа спорилась, когда глубина будущего хранилища достигла полу метра, было решено остановиться, сложили драгоценные запасы, прикрыли сооружение листом фанеры и аккуратно присыпали грунтом, получилось очень неплохо. Теперь находясь на дневных экзекуциях , нас согревала мысль о печенюшках и конфетах, ожидающих нас в тайном схроне. Большинство соседних палаток, сдали пожитки, либо они были найдены и уничтожены, отцами-командирами! Наше отделение стало игнорить приёмы пищи, чем вызвали подозрение окружающих и лишние вопросы, не стали рисковать, начали имитировать аппетит. Так понемногу мы прикончили все запасы, так и не попавшись на этом. Осталась лишь трёхлитровая банка мёда, которую планировалось опустошить, намазывая продукт, заботливо собранный для нас пчёлами, на хлеб. Подвёл Костян... Не в коня корм, как говорится, съев пару ложек, он вдруг стал краснеть и покрываться пузырями, мы бросились к медикам, Костяна увезли в город, чтобы назначить эффективное лечение, пришлось сознаться, что он откушал медку. Разъярённый капитан Кожин, наш ком взвода, рвал и метал, его усы встали дыбом и придавали ему ещё более устрашающий вид! Ворвавшись под крышу нашей палатки, стал переворачивать лежаки и случайно наступил на искомое место с мёдом, провалился, упал всем весом , орал как раненый зверь! Получили мы все нарядов, выговоров выше крыши. Костяна после возвращения, Кожин долгое время называл не иначе как "любитель мёда" и при этом напускал на себя злой вид . В конце октября, в качестве вишенки на торте, нам предстоял трёхдневный поход по Сызранских лесам. То ещё турне получилось. Днём куда-то шли , бежали , стреляли холостыми патронами, нагоняли жути на возникающие на пути деревни. Бабульки крестились, глядя на нас, выносили молоко и хлебушек. Ужин проходил при свете ЗиЛа, который таскал походную кухню, было холодно, мокро, от каши и чая шёл пар, хотелось согреться. В палатке спали по тридцать человек, помещались только на боку, если встанешь по нужде, щель сомкнётся тут же, поэтому терпели до утра. Каски солдатские оставили снаружи,тк места и так нет, комбат прогуливаясь, увидел непорядок, начал закидывать каски внутрь, приговаривая, что то нечленораздельное, нос его был перебит ещё в боксёрской молодости, оттого получил погоняло "Соппель". Одна из касок попала ребром в бровь Славке, лицо моментально залило кровушкой, снова крики, санитары и всё такое. У татарина произошёл случай, который тоже достоин отдельного описания . Перед этим нашим брожением по Самарской губернии (в то время Куйбышевской области) нам выдали свежее нательное бельё, а выдавалось оно по количеству, но не по размеру, оттого и расхватывались трусишки на удачу, потом менялись друг с другом, тут уж как повезёт. Можешь в свои трусишки и сам не влезть, а можешь и друга пригласить ! Так вот татарину с трудом удалось надеть доставшийся экземпляр и оттого за время перехода тесные трусы безбожно натёрли ему его булки, они горели огнём, но по-скольку пострадавшее место было весьма непубличным и стыдным, он не знал , что делать и к кому обратиться, но чувствовал, что на следующий день боец из него будет никакой! Но делать нечего, подошёл он к военному, который в армии не первый день, описал ему в кратце свои беды и получил совет одновременно простой и мудрый: следовало получить на ужине положенную ему порцию сливочного масла и пустить его на медицинские цели, т.е. смазать болезные места перед сном и к утру ягодички примут первоначальный вид. Сказано , сделано, получив вожделенные пятнадцать грамм молочного жира в душе татарина началась жестокая борьба между желанием покушать и стремлением вылечиться , победил желудок и масло исчезло внутри больного! Это напомнило мне момент из фильма "Однажды в Америке", где один из героев картины купил пирожное, за которое отдавалась одна очень доступная девушка, но пока он ждал когда она выйдет, смотрел на вкуснятину и понемногу пробуя, съел его полностью и пошёл домой ! Будь , что будет, сказал себе боец и уснул, но организм был молодой и растущий, поэтому раны к утру затянулись и он мог снова стать полноценным курсантом, готовым продолжить идти дорогой трудной в город Изумрудный! По возвращении из этого путешествия мы ощущали себя ветеранами, взявшими Берлин, столько было радости и гордости, что мы прошли эти трудности, теперь впереди было цивилизованное обучение, сон в сухих, белых постелях и всё , что к этому прилагалось !!! Ну а раз уж мы были в своих глазах большими , крутыми мужиками, то нам нужно было выпить водки. Задумали мы это где-то в январе , на первом курсе. Попросили Казака, который часто ходил в самоход домой, купить нам пузырь, благо его отчий дом был прямо за забором в военном городке, батя служил бортовым техником, мама отрывала билеты в клубе, куда нас водили смотреть "Чапаева". Ждали мы его вчетвером: я, Костян, Соловеич и Зюбин, но что то не срасталось, время неумолимо близилось к отбою, "а Германа всё нет". Появилось бренное тело около полуночи, делать нечего надо было употреблять, как договаривались. Зюба поднять не удалось, пошли втроём . Теперь вопрос встал :"где" . думали, гадали, везде палево, решили идти в сушилку, вариантик тот ещё. Сушилка это помещение для сушки одежды, температура на то время там была выше восьмидесяти градусов, сушащиеся на батареях портянки и сапоги комфорта не добавляли. И вот мы , не имея даже стакана и хоть корочки хлеба, начали процесс пития, по очереди прикладывались к горлышку, глотая теплейшую водку и занюхивая рукавом нательного белья, которое слабо помогало отбить вкус тёплого напитка, который так и порывался выйти обратно. Мучились мы около получаса и когда оставалась четвёртая часть, мы с радостью вспомнили о четвёртом участнике нашего "праздника", который сладко спал в своей кровати. Закончив эти пытки, разбудили Зюба и потребовали от него, чтобы он выполнил свою часть обязательств, на что он непонимающе обвёл нас взглядом, взял бутылку, залпом её опустошил и даже не крякнув, снова заснул. Хотелось спросить, а как же веселье и пляски, но никто этого не спросил, молча разбрелись по койкам и каждый веселился во сне по-своему... По осени нашего брата частенько привлекали к участию в битве за урожай! Как правило это был сбор картофеля, обязательно мелкий моросящий дождь, низкие тёмно-серые облака , собственно сам клубень , лежащий в грязной жиже... Нам следовало выковыривать его из планеты в ведро и по наполняемости оного, сносить в кучу. И не агроному было ясно, что высушить земляные яблоки задача нереальная и они благополучно сгниют через несколько дней. Но у каждого задача своя и выполнять её следует как положено, не умничая о здравом смысле и проч... И вот в один из этих "весёлых" дней наш батальон уже выполнив операцию спасения урожая, стягивался к автобусам, это были обычные в то время оранжевые колесницы с двумя дверями , складывающимися гармошкой, они были в каждом городе нерушимого Союза республик . Кстати во время сбора зашёл разговор о том у кого какое блюдо готовит мама, как это выглядит, из чего состоит и каково оно на вкус ! В животе при этом происходило нечто, живописуемые картины вызывали дикий аппетит. И вот сидим в автобусе, оставались ещё несколько сидячих мест, но по итогу наполняемость должна была быть полной, со стоячими пассажирами. Молчали... Каждый думал о своём, а кто то , наверное и не думал, просто тупил взгляд в мокрое стекло , представляя виды на урожай. Вдруг напротив автобуса резко затормозил бортовой ЗИЛ, хоть какое то развлечение. Из кабины выпрыгнул водила, эдакий бывалый колхозник лет сорока, в промасленной робе и с мазолистыми руками. Быстрой походкой подошёл к нам, поднялся на заднюю площадку и сказал: " Парни , у меня там в кузове пара ящиков яблок, вы двое человек залезьте на верх , спустите их на землю и разберите себе!" Сколько длилась пауза , прежде чем это началось, точно сказать не смогу, может три секунды, может десять, но она казалось достаточно продолжительной! И вот, синхронно подорвалась вся скучающая группа и бросилась к выходам, водилу вмяло в заднюю стенку! Не сразу удалось выйти из автобуса, образовались крепкие пробки, но задние напирали по-взрослому и потоки прорвало, все полезли в кузов и стали рвать ящики, щепки летели в воздух , криков не было, всё проходило под тяжёлое дыхание и треск дерева, сломалась верхняя доска борта кузова, дело принимало нешуточный оборот! Водила орал благим матом: " Парни, пааарниии, свооолооочиии !!!" Как сейчас слышу его крик в морозном сентябрьском воздухе.... Умудрившись тоже взобраться наверх , он сбросил вниз остатки ящиков и начал скидывать последних голодных варваров, потом иступлённо залез в кабину и дал по газам! Думаю, что мы дали ему прекрасный урок человеколюбия и мягкосердия и этому товарищу больше никогда не придёт в голову мысль покормить военных ребятишек... Когда морок спал, мы спокойно поделились с теми кому не досталось яблок, а они были сладкими как мёд, не понятно было теперь , зачем нужно было быть такими животными, но как бы то ни было, а случай сей имел место и переиграть его теперь уже невозможно .