Сверчок 1101

Глава 1

"...все сверчки — могущественные волшебники, хотя люди обычно не знают этого..., и нет в невидимом мире голосов, более нежных и правдивых, голосов, более достойных беспредельного доверия и способных давать более добрые советы, чем голоса этих Духов Огня и Домашнего очага, когда они обращаются к людям".

Чарльз Диккенс, "Сверчок за очагом"

Нид вышел на балкон. Обычно Сверхспособных селят на самые высокие этажи, чтобы звуки улицы не мешали сосредоточиться и чтобы разом просканировать как можно больше пространства, максимальный обзор крайне важен. Город как будто спал. Иллюзия, в каждой его клеточке что-то происходило, бурлило эмоциями, но ничего из этого «что-то» не представляло опасности и не несло угрозы, иначе Нид почуял бы. Он закрыл глаза, потянул носом, настроился. Тихо, нигде ничего. Давно уже так. Даже заблудившихся нет. Привыкли к порядку. А может быть, не допускают беспорядка, чтобы Сверхспособные не лезли со своей помощью. Нид улыбнулся странной мысли. В последнее время странные мысли и видения участились, скорее всего, от безделья. Нид вернулся в комнату, дверь закрывать не стал — свежий воздух помогает расслаблению, а после сеанса нужно расслабиться, это — закон. Включил музыку, точнее, звуки природы. Он всегда выбирал мелодию №1101 "Сверчки". Сел в удобное до неприличия кресло, вытянул ноги. Снова эти грезы. Мама читает сказку про мальчика из полена, сверчок играет на скрипке. Это не может быть воспоминанием, мамы у него никогда не было. То есть была, конечно, биологическая. Родители Сверхспособных — доноры с определенными признаками, всегда анонимные, это — закон. Нет близких — нет страха. В Академии говорили, что страх за близких самый стойкий, искоренить его нельзя, следовательно, искать доноров не рекомендуется. Если ты не бесстрашный, то скажи сверхспособностям «гуд бай» и попрощайся со статусом и работой. Поэтому никто никогда никого не искал, в противном случае по Академии ползали бы слухи. Книги Наставники академистам не читали, для чтения вне программы отводились часы самоподготовки, никаких сказок в библиотеке не держали. Почему же так реалистична эта картинка — женщина с книгой про деревянного мальчишку? Нид понимал, что мозг не создает образы из ничего. Откуда взялся этот сверчок со скрипкой?

— От верблюда.

Нид выключил магнитофон. Сверчки умолкли, но не все. Один продолжил стрекотать, и, как ни странно, Нид его понимал. Вообще-то, ничего удивительного в том, чтобы понимать сверчков нет, только Нида этому не учили, у него были иные компетенции.

— Я пошутил. Верблюд не при чем, — сверчок вздохнул, совсем как тот, со скрипкой, из сказки.

— А кто при чем? — Нид даже не понял, произнес он это или подумал.

— Это твои воспоминания, но тебя другого.

— И много меня других? — Нид улыбнулся

— Не говори глупостей, ты — один.

— Я один, но другой. Понятно.

— Я не силен в этом, теория струн, теория всего, это не по моей части

— А что по твоей части?

— Я — проводник, появляюсь, если подопечный слишком далеко уходит в сторону.

— В сторону от чего?

— Миссия, предназначение.

— О, так с этим у меня полный порядок. Моя миссия — быть нужным. До сих пор справлялся, какого Лея ты явился! — Нид поискал глазами собеседника.

— Такого! Здесь ты никому не нужен. Они и без тебя обошлись бы. Вы, Сверхспособные, как пшик. Свалились с неба, как снег на голову, ошеломили, помогли. Эффектно, но рядовые и без вас прекрасно справились бы.

— Что-то похожее приходило мне в голову, но это деструктивные мысли, они…

— Это правильные мысли, ты на верном пути, мой мальчик.

— Предположим, и как мне обрести себя, куда-то нырнуть, прыгнуть?

— Не усложняй, привык к спецэффектам. Достаточно сосредоточиться.

— Ладно, сосредоточился, стал собой. И я опять Сверхспособный, спешу на помощь, только ещё и мама с книжкой у меня есть.

— Нет, не сверх, скорее, наоборот. Там вообще нет людей с вашими…

— Людей?

— Не перебивай. Да, люди, там общность так называется. Люди или нормальные, или не очень, никаких чудес. Вообще-то случались чудеса, но это не совсем человек был, там другая материя… Люди не себя развивали, как вы, а технику. У них камеры везде понатыканы, дроны летают, роботы, вместо вас, никто из людей местность не сканирует, не левитирует и по стенам не скачет.

— М-да, странное место. А если я не хочу?

— Тебе решать, — сверчок снова вздохнул, — в конце концов, большинство живет так, не своей жизнью и даже думает, что счастливо. Что там, что здесь, выбираешь один раз и живешь. Свою жизнь или чужую. Обратно уже не проживёшь. Тебе решать.

— А если ты ошибаешься, и я на своём месте.

— Ну-у, вернёшься, значит, сосредоточишься, как в Академии учили, и сюда.

— Ты говорил — обратно нельзя.

— Нельзя, нормальному, но ты же с исключительными возможностями.

— Ты говорил, что я там буду наоборот.

— Говорил, но нужно делать исключения исключительным, а ты именно такой, здесь, считай это приятным бонусом.

Нид наконец увидел сверчка. Ничего общего с тем, из книги, таракан тараканом. Противно. Стало не по себе. Противно быть не должно! Только положительные эмоции. Это — закон. Сверхспособные улавливают любое негативное чувство, реагируют, если существует угроза, но никогда ничего похожего не испытывают. «Спокойно, дружище! Просто участилось сердцебиение, соберись». Чтобы восстановить равновесие, хватило сорока секунд. Нид посмотрел на пустую стену перед собой и нажал клавишу магнитофона. Застрекотали сверчки. "Интересно, о чем они", — подумал Нид и сосредоточился.

Снова эта боль, мышцы скручивает, выворачивает кости. Невыносимо. Неужели тело может быть таким несовершенным. Если не закричать, боль разорвет изнутри, но кричать не получается, лишь бульканье в горле и жалкое мычание. Мама появляется сразу же, накрывает своей теплой ладонью скрюченные пальцы, разминает плечи, растирает ноющие мышцы

— Сейчас, сынок, сейчас пройдет.

Мама. От одного её голоса становится легче. Боль потихоньку уходит. Нид мычит, но уже по-другому. Как много он мог бы сказать ей, но снова ничего не выходит, только течет слюна из левого уголка рта, не стоит и пытаться... Мама достает платок откуда-то из-за спины Нида (она приделала к коляске много разных кармашков, чтобы все было под рукой), бережно вытирает сыну подбородок, приглаживает волосы, смотрит, прямо в глаза, в самую-самую глубину. Нид помнит много разных взглядов из той жизни. На него смотрели с восхищением и восторгом, с уважением и благодарностью, даже с завистью смотрели, но никто — так. И хотя Нид не уверен, что мама нуждается в нем больше, чем он в ней, каждый раз, когда она заглядывает в него с такой бесконечной любовью, он понимает, что не сможет сосредоточиться и уйти. Не сегодня, не сейчас… Мама осторожно подкатывает коляску к балконной двери. Там, в огромном несовершенном мире людей уже темнеет, но воздух теплый. Стрекочут сверчки. Интересно, о чем они…