Свадьба

Глава 1

Грегориус К. копил деньги три года и четыре месяца. Не потому, что сумма была так велика, а потому, что каждый раз, когда в жестяной коробке из-под печенья появлялось чуть больше, чем в прошлый раз, он чувствовал, что совершает нечто постыдное. Деньги лежали в коробке, коробка стояла в нижнем ящике старого комода, а комод стоял в комнате, которую Грегориус снимал у старухи, никогда не спрашивавшей, чем он занимается по вечерам.

Каждый месяц он откладывал ровно столько, сколько оставалось после квартплаты, коммуналки, самого дешёвого хлеба и самого дешёвого чая. Иногда он ел только хлеб три дня подряд, чтобы добавить лишние купюры. Иногда он выключал свет в семь вечера и сидел в темноте до десяти, чтобы не тратить электричество. Это была не бедность. Это была дисциплина.

Когда в коробке наконец оказалось достаточно, Грегориус не испытал радости. Только странное облегчение, как будто он выполнил давно просроченное поручение, о котором уже никто не помнил, кроме него самого.

Вечером он включил старый ноутбук. Экран светился тускло-жёлтым. Грегориус открывал объявление за объявлением. Фотографии женщин были одинаковые: размытые, с неправильным балансом белого, с лицами, повёрнутыми под таким углом, чтобы ни один знакомый не узнал. Телефоны указывались разные. Грегориус звонил.

Первый номер был отключён. Второй — вне зоны действия сети. Третий ответил автоответчик, голос которого принадлежал совсем другой женщине и предлагал услуги наращивания ресниц. Четвёртый номер был занят. Грегориус ждал десять минут и набрал снова — опять занят. Пятый номер долго гудел, потом трубку сняли, но на том конце молчали. Грегориус сказал «алло» три раза. В ответ — только дыхание. Потом гудки.

Шестой номер. Ответил женский голос, усталый и немного простуженный.

— Да?

— Здравствуйте… я по объявлению… — начал Грегориус и тут же замолчал, потому что не знал, как продолжать.

— Приезжай, — сказала женщина. — Во сколько можешь?

Он назвал время. Она назвала адрес. Улица была знакомая. Это его устроило.

На следующий вечер Грегориус надел чистую рубашку, которую обычно надевал только на собеседования, и вышел из дома за сорок минут до назначенного времени. Он боялся опоздать. Он боялся прийти слишком рано. Он боялся всего сразу.

Дом стоял в конце переулка, между пятиэтажкой с выбитыми стёклами на первом этаже и заброшенным детским садом. Подъезд пах кошачьей мочой и старой капустой. На домофоне не было ни одной работающей кнопки, но дверь была приоткрыта. Грегориус поднялся на третий этаж. Дверь квартиры № 17 была покрашена в тёмно-коричневый цвет, краска облупилась длинными вертикальными полосами, будто кто-то пытался содрать её ногтями.

Он постучал. Через минуту дверь открыла женщина лет тридцати. На ней было чёрное платье без рукавов и старые домашние тапочки с помпонами. Волосы собраны в неряшливый хвост. На лице не было никакой косметики. Она совершенно не походила на ту, что была на фотографии.

— Проходи, — сказала женщина безразличным голосом.

Грегориус шагнул внутрь. Коридор был узкий, заставленный коробками. Из комнаты доносился звук работающего телевизора — кто-то громко рассказывал про преимущества зубных имплантов.

Женщина закрыла дверь и повернулась к нему.

— Чай будешь?

— Нет, спасибо, — ответил Грегориус. Ему хотелось поскорее закончить всё это.

В этот момент из комнаты вышел пожилой мужчина. Ему было за семьдесят. Очень худой, в мятой рубашке и спортивных штанах. Во рту не было ни одного зуба. Дёсны блестели розовым, как у младенца.

— А! — сказал старик, увидев Грегориуса. — Очень хорошо, что ты пришёл. Мне срочно нужно сделать зубы.

Грегориус замер.

— Без зубов я не могу жениться, — продолжал старик серьёзно, будто объяснял очевидное. — А свадьба уже через час. Ты же понимаешь.

Он повернулся к женщине в чёрном платье и указал на неё пальцем с длинным пожелтевшим ногтем.

— Это моя мать. Она всё организовала. Она всегда всё организует.

Женщина посмотрела на старика без всякого выражения. Потом посмотрела на Грегориуса.

— Не обращай внимания, — сказала она тихо. — Он всегда так говорит.

Грегориус открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент из другой комнаты выбежал мальчик лет семи. В руках у него была верёвочка, на конце которой на полу подпрыгивала игрушечная красная машинка. Мальчик тянул верёвочку через всю комнату, не глядя ни на кого, будто находился в совершенно другом пространстве.

Машинка стукнулась о ботинок Грегориуса и остановилась. Мальчик остановился тоже. Посмотрел на Грегориуса снизу вверх, потом на машинку, потом снова на Грегориуса.

— Ты гость? — спросил он.

— Я… я, наверное, ошибся адресом, — пробормотал Грегориус.

Он сделал шаг назад к двери. Но дверь уже была занята: в неё входила пожилая женщина с огромным пакетом из супермаркета. За ней — двое мужчин в одинаковых серых костюмах, несущие складные столы. Потом вошла девушка в коротком белом платье с фатой, которая была ей явно велика. Потом заходили ещё люди. Все они здоровались друг с другом, обнимались, смеялись, как будто знали друг друга всю жизнь.

— Где ставим столы? — спросил один из мужчин в костюме.

— В большой комнате, как всегда, — ответила женщина в чёрном платье.

Грегориус попытался протиснуться к выходу. Но коридор уже заполнился людьми. Кто-то нёс коробку с вином, кто-то — букет искусственных цветов, кто-то — огромный торт в форме сердца. Все двигались уверенно, будто репетировали это много раз.

Старик без зубов схватил Грегориуса за рукав.

— Ты же не уйдёшь? Ты же свидетель!

— Я… мне нужно… — начал Грегориус.

Но старик уже тащил его в комнату. Там уже расставляли столы. На один стол положили белую бумажную скатерть, на другой — тарелки, на третий ставили бутылки. Мальчик с машинкой теперь катал её между ног гостей. Никто не обращал на него внимания.

Женщина в чёрном платье подошла к Грегориусу.

— Ты можешь посидеть здесь, — сказала она и указала на стул в углу. — Только не уходи пока. Он расстроится.

— Кто?

— Он, — она кивнула на старика.

Тот уже стоял посреди комнаты и примерял галстук-бабочку к своей мятой рубашке. Галстук был красный в белый горошек.

Грегориус сел. Ему казалось, что если он встанет слишком резко, всё это исчезнет. Или, наоборот, станет ещё реальнее.

Музыка заиграла из маленькой колонки на подоконнике. Старый вальс. Гости начали танцевать. Старик танцевал с женщиной в белом платье и фате. Он прижимал её к себе так крепко, что фата сминалась. Женщина смеялась. Зубов у неё тоже почти не было.

Мальчик с машинкой подкатил к Грегориусу.

— Ты будешь шафером?

— Нет, — сказал Грегориус. — Я просто… зашёл.

Мальчик пожал плечами и укатил машинку дальше.

Через некоторое время начались тосты. Все поднимали стаканы. Пили за здоровье жениха. За здоровье невесты. За здоровье матери жениха. За здоровье всех присутствующих. Грегориусу тоже налили. Он не пил. Стакан стоял перед ним нетронутый.

В какой-то момент старик подошёл к нему и наклонился близко-близко. Беззубый рот пах мятной пастой и чем-то кислым.

— Ты ведь пришёл за ней, да?

Грегориус не ответил.

— Не бойся, — прошептал старик. — Она всё равно останется моей матерью. А я всё равно женюсь. Просто нужно немного подождать зубы.

Он засмеялся. Смех был похож на кашель.

Грегориус встал.

— Мне пора.

Но когда он повернулся к двери, там уже стоял стол. На столе лежал торт. На торте были фигурки жениха и невесты без лиц. Кто-то из гостей начал резать торт. Все захлопали.

Женщина в чёрном платье снова оказалась рядом.

— Посиди ещё немного, — сказала она. — Скоро начнётся самое интересное.

— Что именно?

— Танец с родителями, — ответила она. — Только у него нет отца. А мать — это я. Поэтому танцевать будем втроём.

Грегориус смотрел на неё долго. Потом перевёл взгляд на старика, который уже танцевал. Потом на гостей, которые ели торт и смеялись. Потом на дверь.

Дверь была закрыта. На ней висела табличка, которой раньше не было: «Не входить. Идёт свадьба».

Грегориус сел обратно.

Он сидел и смотрел, как гости пьют, едят, танцуют, целуются, ссорятся, мирятся, снова пьют. Он смотрел, как старик без зубов надевает кольцо на палец женщине в белом платье. Как мальчик с машинкой засыпает прямо на полу, обнимая свою игрушку. Как женщина в чёрном платье собирает пустые бутылки и улыбается всем подряд.

Он сидел и ждал, когда всё это кончится. Но свадьба не кончалась.

Она продолжалась. Она продолжалась даже тогда, когда первые гости начали уходить. Она продолжалась, когда выключили музыку. Она продолжалась, когда погасили свет.

Она продолжалась даже тогда, когда Грегориус закрыл глаза и попытался представить, что он всё ещё находится в своей комнате, у комода, перед жестяной коробкой из-под печенья.

А коробка была пуста.

И это было единственным, что действительно имело значение.