Суждение о Силах

Глава 1

Бенедикт Джэка

Суждение о Силах

Цикл «Наследство магии»

Книга 3

Холодный ветер дул по бетонным коридорам, неся с собой запахи камня и воды. Дождь прекратился на закате, оставив улицы и тротуары мокрыми, но воздух все еще был прохладным. Отдаленное движение транспорта и далекие голоса сливались в фоновый шум, но здесь, в самом центре города, я был один.

Я стоял на бетонной дорожке. Фонари вдоль стен отбрасывали светящиеся оранжевые круги, которые быстро растворялись в море тьмы вокруг. Освещенные окна квартир на верхних этажах и театрального комплекса за водой выходили на улицу, но я не мог разглядеть ни одного живого человека. Я еще раз оглядел дорожку; когда ничего не сдвинулось с места, продолжил путь.

Окружавшим меня сооружением был Барбикан, огромный комплекс из коричневого бетона в центре Лондона. Я был здесь впервые, и мне показалось, что это более богатая версия муниципальных жилых комплексов, в которых я вырос. Высотные здания были такими же, ряды квартир – те же, но все выглядело чище и шикарнее — здесь даже росли несколько растений и деревьев, хотя на самом деле они только подчеркивали, насколько все остальное было холодным и стерильным. Разбросанные живые существа казались карликами за толстыми каменными барьерами, возведенными для их сдерживания, эссенция в воздухе была приглушенной и слабой. Это было бы ужасным местом для поиска Колодца, но я искал не Колодец. Я искал своего отца.

Двенадцать дней назад на меня напал в Ковент-Гардене человек, называющий себя Вермилион. Он пытался зарезать меня и почти преуспел в этом, но при этом невольно дал мне то, что я искал. Вермилион был членом «Крылатых», странной таинственной группы, которая в течение большей части прошлого года то нападала на меня, то пыталась завербовать. По их словам, мой отец был их членом. Я сомневался, стоит ли в это верить, но догадывался, что они знают, где его найти, и нападение Вермилиона дало мне рычаг, необходимый для того, чтобы заставить одного из членов группы передать мне письмо от моего отца.

Это было три дня назад. Два дня назад я отправил сообщение на адрес электронной почты, указанный в письме. Два часа назад мне сказали прийти сюда.

Но кто мне это сказал?

Я спрятался за бетонной колонной, прислонившись спиной к холодному камню. В моих глазах потоки эссенции слабо мерцали, проплывая сквозь тьму и приобретая оттенки цвета, когда проходили через предметы: красновато-коричневый через бетон, бледно-голубой через флуоресцентные лампы, с оттенком зеленого, когда собирались вокруг безлистных деревьев во дворе внизу. Это было красиво, тихо и умиротворяюще, но на самом деле говорило мне лишь о том, что поблизости нет никого с активным сиглом.

И даже это не очень помогало. Если кто-то и был там, то его сигл мог быть просто отключен. Как у меня.

Посреди Барбикана, повторил я про себя. Я выбежал из дома, как только увидел эти слова на экране; и только сейчас понял, насколько они были неоднозначны. Я изучил оранжево-серо-зеленые карты, вывешенные на перекрестках Барбикана, и, насколько мог судить, это место, расположенное на южной стороне искусственного озера, было как нельзя ближе к «центру». Но отца нигде не было видно.

Когда приходишь на встречу, а там никого нет, начинаешь сомневаться в себе. Что, если мой отец уже был здесь и ушел? Может, мы оба бродим по Барбикану, каким-то образом разминувшись? Что, если я перепутал время, место или...

В моих мыслях всплыла строчка из письма.Духу служат демоны, которые дарят дары тем, кому благоволят.

Я вздрогнул, отгоняя эту мысль. Это письмо оставило у меня миллион вопросов, но сейчас не было времени на них отвечать. Сообщение, которое привело меня сюда... действительно ли оно было от моего отца?

Если нет, то лучшее, что я мог сделать сейчас, — это оставаться в укрытии. Но если да, то мой отец, возможно, делал то же самое. И если я прятался, и он прятался, мы никогда не найдем друг друга.

Я раздраженно выдохнул. К черту. Я ждал этого шанса годами. И не собирался терять самообладание сейчас!

Я направился к ближайшей лестнице и побежал вниз по ступенькам, пока не оказался на уровне земли, рядом с темной неподвижностью искусственного пруда Барбикана. Ветерок, дующий с воды, был холодным. Я вышел на середину двора и остановился. Сотни окон смотрели на меня сверху вниз, пустые, затененные и безликие. За любым из них мог находиться кто-то, наблюдающий за мной.

Я глубоко вздохнул и сосредоточился.

Эссенция пробудилась во мне, пронизывая все тело. В первые дни направление моей личной эссенции было похоже на попытку удержать воду между пальцами. Сейчас это больше похоже на напряжение мышц, эссенция стала продолжением моего тела, мои нервы простирались через потоки, чтобы коснуться поверхности всего, к чему я прикасаюсь. Я поднял правую руку и направил эссенцию через ладонь в кольцо с сиглом на безымянном пальце.

Сине-белый свет беззвучно вспыхнул в ночи. Сигл был слабым, созданным много лет назад, когда я еще плохо разбирался в формировании, но все еще являлся достаточно ярким, чтобы заставить меня прикрыть глаза. Для любого, кто смотрел из окна, я выглядел как фигура, держащая в руках крошечную звезду. Большинство людей не поняли бы, что они видят. Друкрафтер понял бы.

Я включил сигл на полную мощность, медленно досчитал до пяти, а затем прервал поток. Свет погас, оставив в глазах танцующие пятна. Я кинулся через двор, исчезнув в тени под навесом, и там остановился.

Шум разнесся эхом, громче, чем раньше. Я услышал скрежет открывающегося окна, затем еще одного; вопросительные голоса. На проходе мелькнуло движение, но я не смог разглядеть фигуру за ним. Барбикан, казалось, зашевелился, повернувшись в сторону источника шума.

Использовать сигл на публике, как я только что сделал, — плохая идея. Друкрафт — это не то, чем стоит хвастаться, и если не тот человек заметит, что вы этим занимаетесь, это может привести к неприятностям. Но Лондон — большой город, и один слабый сигл не привлечет особого внимания, особенно если он не делает ничего, что нельзя было бы повторить с помощью хорошего фонарика. В большинстве случаев, если меня поймают на использовании друкрафта, нужно только быстро скрыться из виду, и на этом все закончится.

Но это в том случае, если наблюдающие

Барбикан проснулся, зажглись рассеянные огни, голоса эхом разнеслись по двору. Снизу, где я прятался, до меня доносились звуки вопросов и ответов. Но по мере того, как проходили минуты, а ничего не происходило, они стихали. Один за другим голоса смолкали, пока все окончательно не стихло. Барбикан снова погрузился в сон.

Я спрятался за бетонной колонной, прислушиваясь. Ничего не происходило, и я в досаде прищелкнул языком. Придется ли мне сделать что-то более очевидное?

Неподалеку послышались шаги.

Я мгновенно насторожился. По звуку шагов можно многое определить. Нормальные шаги ровные и ритмичные; звук человека, который куда-то идет. Это было одно движение, за которым последовала тишина.

Я замер, напрягая слух. Больше ничего не последовало, и я сосредоточился на своих ощущениях, потянулся в ту сторону. И на этот раз что-то почувствовал. Это было слабое — очень слабое — ощущение, но за потоками эссенции, дрейфующими по Барбикану, за бело-серыми завитками, несущими с собой отголоски воды, бетона, земли и камня, было что-то еще. Что-то...

— вода, глубокая и сокрушительная. Золото, сверкающее в глубине. Чешуйки, как горы, колышущиеся, словно прилив...

Я отстранился, и поток образов прервался, как будто его перерезали ножом. Я уже собирался высунуть голову в надежде увидеть отца, но вместо этого остался на месте.

Некоторое время в проходе было тихо, затем я услышал тихие шаги, приближающиеся и проходящие мимо моего укрытия, не останавливаясь. Я снова потянулся к своим ощущениям, на этот раз более осторожно, и ничего не почувствовал — был какой-то едва уловимый след эссенции, но он являлся настолько слабым, что мог мне показаться, и пока я наблюдал, он исчез. Шаги затихли. Я снова остался один.

Я ждал.

Меня начали одолевать сомнения. Всего несколько минут назад я обещал себе, что не упущу этот шанс. Почему я засомневался?

Я покачал головой; это ни к чему не приводило. Я вышел из-за колонны, из укрытия. Мне нужно было что-то придумать—

«Стой».

Я резко повернул голову и замер как вкопанный.

«Оставайся на месте».

Голос доносился из-за колонн, немного дальше по проходу. Я не мог видеть, кто говорил, но кто бы это ни был, он был близко. Не задумываясь, я сделал шаг вперед...

«Я сказал, оставайся на месте», — повторил голос. «Еще один шаг, и я исчезну».

Я остановился.

«Хорошо», — сказал голос, когда я не пошевелился. «Теперь я задам тебе вопрос. Только один. Подумай хорошенько, прежде чем отвечать. Ответишь неправильно — разговор закончится, и ты больше никогда не услышишь от меня ни слова. Сделаешь еще один шаг — разговор закончится, и ты больше никогда не услышишь от меня ни слова. Понятно?»

Это был голос мужчины средних лет, и за время, которое он потратил на то, чтобы закончить фразу, мои надежды взлетели и рухнули, как на американских горках. Мне отчаянно хотелось знать, мой ли это отец, но я не мог сказать наверняка. Голос не совсем походил на его... но и не был совсем непохожим. Прошло столько лет...

«Ты понимаешь?» — повторил голос.

Я сглотнул, у меня внезапно пересохло во рту. «Да».

«Хорошо», — сказал голос. «Теперь. Какой номер дома, где Стивен взял своего кота?»

Я уставился на него. «Что?»

«Тебе нужно, чтобы я повторил?»

«Что вы имеете в виду, говоря «Стивен»?», — спросил я.

«Отвечай на вопрос».

«... Я не могу».

«Не знаешь?»

«Нет, я не могу, потому что ответа нет. Хоббса я нашел не в доме, а у одной из квартир на первом этаже в том доме за углом. То есть, наверное, у него был номер, но какое мне дело? Это была просто «квартира со старым диваном перед входом».

Голос не ответил.

«Вы там?» — спросил я. Я осторожно попытался вытянуть шею, чтобы увидеть того, кто говорил, но все, что мог разглядеть, — это бетонные колонны. Несколько шагов в сторону дали бы мне хороший обзор, но...

«Да», — ответил голос. «Оставайся здесь и медленно сосчитай до пятидесяти. Затем поднимись по лестнице на этаж выше. Позвони в квартиру 117. Тебя впустят. Понятно?»

«... Да».

«Повтори за мной».

«Оставаться здесь, медленно сосчитать до пятидесяти, подняться на один этаж выше, позвонить в квартиру 117», — повторил я. «А потом?»

«Ты узнаешь. Начинай считать».

«Эй?»

Тишина.

Я начал считать. В моей жизни бывали минуты и длиннее, но ненамного.

Пока я считал, мои мысли метались. С кем я разговаривал? Это должен был быть тот, кто прислал мне это письмо... а значит, это должен был быть мой отец.

Не так ли?

Я отчаянно хотел распознать его по голосу. Но голос был безумно неопределенным, близким к моим воспоминаниям, но не совсем подходящим. Мои воспоминания были неверны? Или это кто-то ему подражал? Или он изменил свой голос? Или. . . или. . . или…

Сорок восемь. Сорок девять. Пятьдесят. Я бросился вперед.

За колоннами никого не было. Я огляделся по сторонам, пытаясь понять, куда подевался мой собеседник. Там была маленькая, окрашенная в синий цвет дверь, но, когда я подергал за ручку, она не открылась.

Я поднялся по лестнице.

На первом этаже было тихо, в темноте мигали огни; если я и разбудил Барбикан, то он снова погрузился в сон. Я шел по проходу, звук моих шагов по плиткам отдавался тихим эхом, затем нажал кнопку с цифрой «117».

Последовала пауза, затем раздалось металлическое жужжание, и дверь щелкнула. Я проскользнул внутрь.

Квартира 117 находилась в конце одного из коридоров. Дверь была слегка приоткрыта, и когда я толкнул ее, она распахнулась без сопротивления. Внутри было темно.

Я заколебался. В тени можно было разглядеть несколько предметов мебели; все остальное было черным. Я чувствовал себя напряженным, словно натянутая струна, готовый рвануть вперед или назад. Было ли это тем, чего я ждал, или ловушкой?

Дверь зияла передо мной, приглашая войти и узнать.

Во мне вспыхнула решимость, и я стиснул зубы. Я не отступлю сейчас. Я переступил порог и захлопнул за собой дверь. Замок слегка поддался, затем со щелчком закрылся.

Я сглотнул и произнес в темноту: «Покажитесь». В моем голосе слышалось напряжение.

На мгновение воцарилась тишина. Затем раздался щелчок выключателя, и комната озарилась светом. Я моргнул, прищурившись, когда из соседней комнаты вышел мужчина и повернулся ко мне.

Мой отец похож на меня,

Думаю, до последней секунды я все еще сомневался, был ли это действительно он, не было ли все это каким-то безумно изощренным трюком. Но звук его голоса, ровного, но теплого, с легким акцентом жителя старого Ист-Энда, мгновенно развеял все мои сомнения. Они испарились, и я бросился ему в объятия.

Отец пошатнулся, когда я врезался в него, потом рассмеялся, обнял меня так крепко, что у меня перехватило дыхание, а затем потрепал по волосам, как он делал, когда я был маленьким мальчиком. «Ты в порядке?» — спросил он. «Не ранен?»

Я покачал головой, не доверяя себе говорить.

«За тобой следили? Нам нужно что-то предпринять прямо сейчас?»

Я снова покачал головой, а затем ответил: «Нет». Мой голос немного дрогнул, и я сглотнул. «Ничего подобного».

«Хорошо». Отец отстранился и слегка отодвинул меня на расстояние вытянутой руки. «Дай-ка я на тебя посмотрю».

Он внимательно меня осмотрел. Я сделал то же самое, и при этом начал замечать изменения, которые упустил при первом взгляде. Когда мы виделись в последний раз, у него было несколько седых волос, в основном на бакенбардах; теперь они распространились вверх по волосам, которые уже не были «смоляно-черными», а балансировали на грани «соль с перцем». В уголках его глаз появились мелкие морщинки, которых я не помнил. Но его хватка, когда он держал меня за плечи, была такой же крепкой, а огонек в карих глазах — таким же, каким я его запомнил.

«Хорошо», — повторил отец. «Хорошо». Он улыбался, но посторонний человек, вероятно, не заметил бы теплоты в его глазах. Только я мог сказать, насколько он был счастлив. «Ты даже не представляешь, какое облегчение для меня видеть тебя».

«Ты думаешь, это облегчение для тебя?» — спросил я. В конце голос мой слегка дрогнул. «Я боялся, что ты умер».

Отец рассмеялся. «Не совсем. Ну, давай же. Садись и расскажи мне, что произошло».

В порыве радости от встречи с отцом я не заметил, где мы находимся. Теперь, когда я наконец огляделся, то увидел, что мы стоим в тесной, но дорого выглядящей квартире. Книги и бумаги громоздились на дешевых белых полках Ikea, а два горчично-желтых дивана заполняли гостиную позади. Диваны стояли спинками к окнам от пола до потолка, но жалюзи были опущены, чтобы свет не проникал внутрь.

Отец пошел на кухню, а я сел на один из диванов и попытался откинуться на спинку. Диван походил на те, что рекламируются в телевизоре, но был жестким и неудобным. На противоположной стене висела картина с изображением обнаженной женщины с полными губами, лежащей на ложе из яркого плюща. «Ты здесь живешь?» — с сомнением спросил я отца.

«Боже, нет», — ответил отец из кухни. «Она принадлежит какому-то модному дизайнеру интерьеров».

«О, — сказал я, немного облегченно. «Ты ее снимаешь?»

«У нас своего рода таймшер», — пояснил отец, возвращаясь с парой полулитровых бутылок. «Он пользуется ею, когда находится в Лондоне, а я — когда он в Нью-Йорке. Я приношу с собой еду, убираю за собой, стараюсь не оставлять следов своего пребывания здесь». Он улыбнулся. «Если бы он знал о моем существовании, то, наверное бы, считал меня идеальным арендатором». Он поставил одну из бутылок на стол и подтолкнул ее ко мне; это была кола. «Вот. Раньше это была твоя любимая, верно?»

«Вообще-то, я ее не пью уже много лет».

«Правда?»

«Слишком дорого. И после того, как я бросил газированные напитки на пару месяцев, то понял, что они мне не нужны».

«Я многое упустил, да?» — вздохнул отец. На мгновение он погрустнел, но потом, казалось, стряхнул с себя это чувство. «Ладно, сначала о главном. Вот». Он подтолкнул карточку по столу. «Запомни этот адрес, а потом уничтожь карточку. С этого момента, если захочешь со мной связаться, используй его. Не используй свой старый адрес электронной почты, он скомпрометирован. Создай новый и используй его только для этого. Никаких имен».

На карточке не было ничего, кроме написанного от руки адреса. «Что ты имеешь в виду под «скомпрометирован»?

«То есть, кто-то другой может получить к нему доступ. Они годами читали твою почту».

«Постой, что? Но я только что использовал его, чтобы отправить тебе...»

«Почему, по-твоему, я так строго с тобой обошелся внизу?» — сухо спросил отец. «Не волнуйся, у них не хватит людей, чтобы обыскать весь Барбикан».

«Там был еще кто-то», — медленно произнес я. «До того, как я встретил тебя. Это был...?»

«Кто-то следил за тобой?» — перебил отец. «Не заметил, но нет причин рисковать. В любом случае, он не пошел за тобой».

«Значит, мы можем говорить спокойно?» — спросил я. Я не был уверен, что именно означает «спокойно» в данном контексте, но, судя по тому, как вел себя мой отец, я решил, что лучше последовать его примеру.

«До конца ночи», — сказал отец, быстро улыбнувшись. «Надеюсь, этого хватит, чтобы мы успели поговорить. А теперь расскажи мне, почему ты прислал мне это письмо? Очевидно, ты получил мое письмо, но почему только сейчас?»

«Потому что у меня не было твоего письма! Я получил его в понедельник и расшифровал во вторник».

«Почему ты получил его только в понедельник?»

«Оно было у Байрона».

Лицо отца помрачнело.

«Ты не знал?» — спросил я.

«Я знал, что есть вероятность, что он его перехватил», — сказал отец. «Но... я также знал, что есть вероятность, что он этого не сделал. И что, возможно, все не так плохо, и я тебе не нужен...» Он вздохнул и на мгновение показался старым и усталым, как человек, отягощенный старыми решениями и сожалениями. Но в следующий момент он вернулся в нормальное состояние, и эта перемена была настолько внезапной, что кто-то, кто не знал его, мог бы ее и не заметить. «Ну, я здесь. Расскажи мне, что произошло».

Мне почти захотелось смеяться. «Это... займет некоторое время».

«У нас есть время», — сказал отец, и на его лице снова засияла улыбка. «Давай. Начни с самого начала».

На этот раз я действительно рассмеялся. «С самого начала? Ну, около года назад я однажды утром выглянул

Я начал с этого и продолжил. Встреча с Люселлой. Похищение и побег. Тобиас, вечеринка и Чарльз Эшфорд. Что случилось с Хоббсом. Становление поисковиком и то долгое лето работы и обучения. Байрон и его дом в Хэмпстеде. Рейд на Колодец на Чансери-Лейн. Растущий интерес Байрона ко мне; нападение Марка. Как поиск становился все труднее и труднее, что привело меня к тому, что я окунулся в теневую работу, что, в свою очередь, привело к тому рейду в Мур-Парке, который едва не стоил мне жизни. Калхун Эшфорд и моя новая работа телохранителем. Смертельная засада Вермилиона в Ковент-Гардене. Как я перевернул ситуацию с Марком, вынудив его украсть то письмо у Байрона и отдать его мне.

Это заняло много времени. Мой отец почти не говорил; он задал несколько небольших вопросов, чтобы прояснить некоторые моменты, но в основном просто позволял мне говорить. Это была его старая привычка; сколько себя помню, всякий раз, когда он спрашивал меня, чем я занимался, он всегда слушал с таким же пристальным вниманием. Я никогда не был склонен к излишней откровенности, но, взрослея, всегда знал, что если поделюсь чем-то с отцом, он выслушает. Только дойдя до драки в театре, когда меня ударили ножом, я увидел его реакцию; послышался слабый треск, когда его рука сжала пластиковую бутылку, прежде чем он снова взял себя в руки.

К тому времени, как я закончил, бутылка передо мной опустела, ее заменил стакан; отец принес его из кухни, пока я говорил. Его собственный напиток был открыт, но не тронут.

«... И после этого осталось только взять старую копию книги у тети и разгадать код», — закончил я. «Потом я написал тебе по электронной почте, и... ну, остальное ты знаешь».

Мой отец молчал.

Я наклонил голову. «Папа? Эй?»

Несколько секунд отец не реагировал, затем встал, обошел кофейный столик и положил руку мне на плечо. «Молодец».

Я моргнул и задрал голову, чтобы посмотреть на него. «Почему...?»

«Я понятия не имел, что все это происходит», — вздохнул отец. «Если бы знал, то что-нибудь бы предпринял. Но я не знал, и ничего не сделал, а ты справился со всем сам и сделал это лучше, чем кто-либо мог ожидать. Я горжусь тобой».

Меня охватило теплое чувство. Я накрыл другой рукой руку отца и сжал ее.

Отец еще на мгновение задержался, затем ласково потряс мою руку и отпустил ее. «Хорошо», — сказал он, возвращаясь на свою сторону кофейного столика, опускаясь обратно на диван и бросая на меня пронзительный взгляд. «Нам есть о чем поговорить».

Я кивнул.

«Во-первых, Вермилион», — сказал отец. «Он напал на тебя... когда, две недели назад? Он — приоритет. Все остальное может подождать».

«Нет».

Отец выглядел ошеломленным. «Стивен, он чуть не убил тебя. Это не шутки».

«Не нужно мне этого говорить», — раздраженно ответил я. «И мы можем говорить о Вермилионе сколько угодно, но сначала сделаем кое-что другое».

«Что?»

«Ты расскажешь мне, почему исчез», — сказал я. «На этот раз всю историю. Что случилось с тобой и мамой, твою историю с Крылатыми, почему тебе пришлось исчезнуть, все. Я уже много лет нахожусь в неведении. Мне пришлось собирать все по кусочкам, работая в одиночку, имея только обрывки информации, и это было очень тяжело. Все эти годы я снова и снова желал, чтобы ты был рядом, чтобы я мог с тобой поговорить. Ну, теперь ты наконец здесь, и ты расскажешь мне то, что должен был рассказать с самого начала». Мой голос начал повышаться, в нем появилась горячность. «Больше никаких умалчиваний, никаких «когда ты станешь старше». Все. Сейчас».

Отец глубоко вздохнул. «Вполне справедливо». Он посмотрел на меня. «С чего хочешь начать?»

«С Эшфордов», — сразу ответил я.

Отец кивнул. Он, казалось, собрался с духом, как будто решал, что сказать, а затем начал.

Глава 2

«Когда я поступил на службу в дом Эшфордов, то был моложе, чем ты сейчас», — начал отец. «Я только закончил школу и искал работу. Мои друзья занимались самыми разными вещами — продажами, строительством, служили в армии. Тогда экономика была лучше, но все равно было трудно, если у тебя не имелось нужного диплома. К тому времени я уже знал о друкрафте — ты знаешь эту историю — поэтому решил поискать работу в одном из Домов.

Ну, я довольно быстро понял, что большинство Домов в этом не заинтересованы. В основной массе это чванливые снобы со старыми связями, у которых не было времени на бедного парня из рабочего класса Ист-Энда. Но я не сдавался, и в конце концов одна моя знакомая дала мне наводку на место под названием Дом Эшфордов. Старинный Дом, в то время был на подъеме — только что купили большой особняк и им требовались люди. Я решил попробовать, и, скорее всего, у меня бы ничего не вышло, но, к счастью, мне удалось произвести впечатление на одного человека. На нового главу Дома, Чарльза Эшфорда».

«Ты произвел на него впечатление?»

Отец улыбнулся. «Сейчас это звучит смешно, да?»

«Я почти уверен, что Чарльз тебя просто ненавидит», — сказал я ему. «Достаточно того, что мы похожи, чтобы он возненавидел и меня».

«Да, это моя вина. Прости. Хотя то, что я сделал, что его больше всего разозлило, также является причиной твоего существования, так что на самом деле я не так уж и сожалею. В любом случае, я служил оруженосцем в Доме Эшфордов в течение двух лет. Меня отобрали для обучения друкрафту — обычно Дома не предоставляют такого обучения, пока не прослужишь там минимум пять лет, но правила не имеют значения, когда ты нравишься боссу. Взамен я выполнял неофициальную работу для Чарльза, в том числе охранял его младшую дочь. И вот тут-то и начались проблемы».

«Ладно, я знаю, что сказал «все», но тебе не обязательно посвящать меня в подробности этой части».

«Хорошо, потому что я и не собирался. В любом случае, вкратце, это было секретом, пока не перестало быть таковым, а потом все рухнуло. Я пошел к Чарльзу, чтобы все обсудить, и... скажем так, все прошло не очень хорошо».

«Что ты сделал, сказал ему, что уходишь?»

«Хуже. Спросил его, могу ли я жениться на его дочери».

Я удивленно моргнул. «Правда?»

«Хотел попробовать себя в стендапе», – улыбнулся отец, пожимая плечами. «Кроме

«И ты действительно думал, что это сработает?»

«Мне было двадцать лет, и, как и все двадцатилетние, я был чертовски глупым».

«Эй».

«Да, я знаю, что тебе двадцать один, и нет, это не имеет большого значения. Поверь мне, когда ты доживешь до моего возраста, то тоже будешь считать себя двадцатилетнего полным идиотом. В общем, именно тогда я понял, что ты нравишься богатым парням только до тех пор, пока знаешь свое место. И вот так меня уволили, твою мать лишили наследства, и мы оба оказались в Плейстоу, живя от зарплаты до зарплаты».

Несколько секунд я сидел молча, переваривая сказанное. Вот почему Чарльз всегда так суров со мной? Потому что доверял моему отцу, и не хочет повторять ту же ошибку?

«Ты сказал, что разговаривал с мамой, — продолжил отец. «Как много она тебе рассказала об этом?»

«Что вы с ней ссорились как кошка с собакой. Потом умерла ее сестра, и Чарльз пришел к ней и пригласил вернуться».

«Да, я думаю, это то, что она должна была запомнить», — кивнул отец. «Что касается меня... Однажды я пришел домой и обнаружил, что ее нет. В квартире не было ни одной ее вещи. Остался только ты». Его губы сжались в жесткую линию. «Она никогда не говорила со мной об этом. Ни разу. Просто ушла. Я так и не простил ей этого».

Я сидел, чувствуя себя неловко, не зная, что ответить.

«И вот я оказался там», — продолжил мой отец. «Там, где начинал, с парой сиглов, которые они пропустили, когда пытались все конфисковать, и с тобой. И так ты вырос в Плейстоу, со мной, твоими няньками и твоей тетей».

Я секунду колебался, прежде чем заговорить; боялся услышать ответ на следующий вопрос. «Байрон сказал, что ты работал на него», — произнес я. «На Крылатых». С усилием я посмотрел отцу в глаза. «Это правда?»

Отец встретил мой взгляд. «Да».

Я почувствовал, как у меня сжалось сердце. Думаю, на каком-то уровне я знал, что это правда — это слишком многое объясняло — но все еще надеялся, что Байрон лгал.

«Были причины», — сказал отец, когда я промолчал.

«Эти парни... кажутся действительно плохими людьми».

«На самом деле, они, вероятно, даже хуже, чем ты думаешь».

«Тогда почему ты работал на них?»

Отец вздохнул. «Как я уже сказал, были причины. В любом случае, послушай и сам суди.

Некоторое время все было нормально. Деньги были в дефиците, но мы кое-как сводили концы с концами, а когда ты пошел в школу, стало легче, потому что я смог работать целый день. Я сжег мосты в отношениях с Домами, но за время работы у Эшфордов наладил несколько контактов и смог найти достаточно работы, чтобы поддерживать нас на плаву.

Но потом начался кризис. Аренда подорожала, рабочие часы сократились. Я никак не мог найти работу на длительный срок, поэтому, когда вакансии закончились, мне не на что было рассчитывать — нужно было начать откладывать деньги много лет назад, но я этого не сделал. Мы начали пропускать платежи, вынуждены были экономить на еде. А потом я встретил того странного парня, который сказал, что хочет меня нанять. Зарплата выше, график работы лучше, и все, что от меня требуется, - это не задавать вопросов».

«Ты знал, что он...»

«Работал на Крылатых? Нет. Я видел, что он подозрительный, но думал, что его команда — обычные мошенники. Краденые товары или что-то в этом роде».

«Ты всегда говорил мне держаться подальше от подобных вещей».

«Да, знаю, что сейчас выгляжу чертовски лицемерно. Но... Послушай, ты сказал, что жил один около трех лет?»

«Плюс год с тетей».

«Полагаю, это было нелегко».

«Да».

Отец кивнул. «Представь себе, что ты делаешь все это, но при этом еще и заботишься о ребенке. Решаешь вопросы с нянями, едой и школой. Ты был спокойным ребенком — сам о себе заботился и не создавал проблем, — но всегда что-то да и случалось. А потом деньги начали заканчиваться, и... я смотрел на тебя и думал о том, что с трудом могу купить тебе еду, не говоря уже о чем-то приятном. Я задавался вопросом, достаточно ли ты ешь, не издеваются ли над тобой в школе из-за дыр на одежде. Все то, что другие родители делали для своих детей, — праздники, поездки, хорошие рестораны — ты не получал ничего».

«Мне было все равно», — возразил я. «Конечно, было бы неплохо иметь новую одежду, игровую приставку и телевизор, которые не были бы произведены в 90-х годах. Но по крайней мере ты всегда уделял мне внимание. Посмотри на Колина — его отец был настолько поглощен драмой с его мамой, что целыми неделями почти не разговаривал с ним. Или Габриэль, у которого отца вообще нет. Я никогда не чувствовал себя несчастным».

«А если бы деньги закончились?» — спросил отец. «Если бы домовладелец вышвырнул нас вон, и мы жили бы на милостыню? Переезжая с места на место, без настоящего дома, на чемоданах и картонных коробках?»

Я замялся.

«Понимаешь, это не просто», — сказал отец. «Зная то, что я знаю сейчас, да, работать на Байрона было ошибкой. Но зная то, что я знал тогда... это совсем другая история. И Байрон знал, как это продать. Он раскопал мою историю с Эшфордами и выставил Крылатых аутсайдерами. Мятежниками, сражающимися против богатых Домов».

«Это правда?»

«Наполовину», — ответил отец с гримасой. «Но именно другая половина тебя и губит». В любом случае, меня не нужно было долго уговаривать. Я был очень огорчен тем, как сложились отношения с Эшфордами – я все еще поддерживал связь с твоей матерью, а когда ты с трудом находишь деньги, чтобы оплатить счет за газ, в то время как они отправляются на летние каникулы на Средиземноморье... Ну, работа на Крылатых давала мне возможность почувствовать, что я каким-то образом мщу им».

«Как именно ты работал на них?»

«Для начала — выполнял черную работу. Стоял на входе, возил людей,

И постепенно у меня сложилось представление о Крылатых. На нижних уровнях они больше похожи не на культ, а на большую сеть покровительства. Они очень активны в сфере искусства, что было для меня новым опытом. Я никогда не был частью этого мира, понимаешь. Потом я начал возить Байрона, сопровождал его на одну из вечеринок, провожал до двери, и видел, как все художники в комнате поворачивались и смотрели на него, как волки на кусок мяса».

«Почему они так делали?»

«Потому что детей из среднего класса, увлекающихся искусством, с детства учат, что успех зависит от того, чтобы найти нужного человека», — пояснил отец. «И в то время Байрон был этим человеком. Он мог сделать или сломать карьеру одним телефонным звонком. На каждой вечеринке все молодые люди, подающие надежды, вились вокруг него, как мухи, надеясь, что он выберет именно их. Для меня это было настоящим образованием, могу тебе сказать».

«Так что же, Крылатые проводят свое время...», — сказал я, нахмурившись, «...ходя на вечеринки?»

«Те, с которыми я общался».

«А потом это превращается во что-то другое?»

«Нет, в основном они просто продолжают делать то же самое».

«Я думал, что Крылатые — это что-то важное».

«Так и есть».

Я посмотрел на отца с недоумением.

«Ты мыслишь недостаточно широко», — усмехнулся отец. «Послушай. Я работал на Байрона, возил его на вечеринки. Байрон использовал вечеринки для знакомства с начинающими артистами. Артистов, которые ему нравились, он приглашал для съемок фильмов. Фильмы финансируются финансовыми компаниями, связанными с Крылатыми. В конце концов, фильм выходит в прокат и подталкивает зрителей к тому или иному посланию, которое Крылатые пытаются донести. Добавь к этому всех остальных, кто делает то же самое, что и Байрон, и получишь сотни фильмов в год. Это складывается».

«Это все равно звучит...»

«Как?»

«Не знаю. Обычно».

Мой отец рассмеялся.

«Что смешного?»

«А чем, по-твоему, Крылатые занимаются все это время?» — спросил отец. «Пытаются свергнуть правительство?»

«Наверное».

«Знаешь, почему они этого не делают?»

Я покачал головой.

«Потому что тогда они бы свергли самих себя».

Я на секунду замер. «Ты имеешь в виду...?»

«Ну, не совсем», – ответил отец. «У них много людей в кармане, но не все. Дело в том, что эти парни не пытаются свергнуть истеблишмент, они и есть истеблишмент. Огромная сеть, от артистов до охранников, от банкиров до политиков. И не только в Великобритании. Мы всего лишь часть их сети, и даже близко не самая важная».

Я с сомнением посмотрел на отца.

«Я же тебе говорил, ты недостаточно масштабно мыслишь», — улыбнулся он. «Крылатые - одна из самых могущественных группировок на планете. Они рассчитывают на поддержку стран, а не людей. Их единственные настоящие соперники — Орден Дракона».

«Кто они?»

«Противоположность Крылатых. Если для Крылатых главное - получить то, что они хотят, то для Ордена главное - удержать то, что у них есть. Стабильность вместо свободы. Они и Крылатые сотни лет борются за то, кто будет главным. Помнишь, что я тебе рассказывал о холодной войне? США и их союзники с одной стороны, Советский Союз с другой?»

Я кивнул.

«Это был один из фронтов в борьбе Крылатых против Ордена. Не вся война, а один фронт. Вот в таких масштабах работают эти ребята».

Я попытался это осмыслить.

«Но в то время я ничего этого не знал», — продолжил отец. «Как и парни, с которыми я работал. В культе есть серьезные ограничения. Сеть покровителей, деньги, вечеринки и круг... Девяносто пять процентов Крылатых только это и видят. Только те, кто на верхнем уровне, такие как Байрон, знают правду. Они называют себя авангардом. Нижние звенья не имеют ни малейшего представления о том, чем на самом деле занимается авангард — все, что они видят, это то, что у авангарда есть все деньги, которые они только могут пожелать, люди вскакивают на ноги, когда они входят в комнату, и пропуск на все VIP-мероприятия в городе. Поэтому они все свое время тратят на то, чтобы попасть в орбиту авангарда, чтобы тоже получить часть этого».

Я вспомнил, что отец Хоук рассказывал мне о «внутреннем круге» Крылатых. «Ты так и поступал?»

«Нет», — произнес отец, качая головой. «Я просто хотел позаботиться о тебе. Время от времени ко мне обращались с более сомнительными предложениями, но в качестве оплаты они всегда предлагали такие вещи, как счет на расходы в клубе, чтобы ты мог сидеть в кабинке и притворяться крупным игроком. Такая глупая хрень. Поэтому я отказывался от всех предложений. У меня было ощущение, что я, вероятно, стреляю себе в ногу, отрезая себя от быстрой карьеры, но мне было все равно, пока капал заработок.

Но я ошибался.

Понимаешь, тогда я не понимал Крылатых. Я видел, как большинство парней занимались этим только ради денег, женщин и вечеринок, и думал, что это все, что в этом есть. Я не понимал, что те, кто на самом верху, авангард... они верят. Вот почему Крылатые так могущественны. Приближенные могут быть богаты, но их интересует только прибыль следующего месяца. А авангард действительно верит в дело. И поэтому, когда я вел себя не так коррумпированно, как другие, то привлек их внимание, сам того не осознавая.

Итак, мне начали поручать ответственную работу. И я узнал, какимина самом делебыли люди, на которых я работал.

Мир на вершине Крылатых полностью отличается от того, что находится на нижних уровнях. Думай о нем как об очень эксклюзивном клубе. Попасть в него сложно, но, попав туда, ты сможешь делать все, что захочешь, всю оставшуюся жизнь. И когда я говорю «все, что захочешь», я имею в виду именно это. Они занимаются всем, что только можно себе представить. Некоторые сидят в своих кабинетах и пишут политическую философию. Некоторые дергают за ниточки и перемещают деньги. Некоторые — воины, они сражаются с врагами Крылатых, и, поверь, это не шутки.

Моей новой работой было быть «уборщиком». То есть тем, кто убирает за другими. И как везде, десять процентов людей создают девяносто процентов проблем, поэтому я не видел тех, кто засел в кабинетах, а видел плохих. Я занимался этим около двух лет и видел вещи, от которых волосы встают дыбом. Помнишь тот фильм, который мы смотрели вместе в последнее Рождество перед моим отъездом? Где какой-то киллер-наркоман сидит в машине и умудряется выстрелить в лицо одному из своих напарников? А потом третий парень сидит за рулем машины, похожей на реквизит из фильма ужасов, и пытается сообразить, что, черт возьми, делать дальше?»

«Да».

«Помнишь, как я сказал, что это не очень смешно?»

Я кивнул.

«Потому что я был в почти такой же ситуации, как тот парень за рулем. Поверь мне, это не смешно. И это был просто несчастный случай. Я не собираюсь вдаваться в подробности того, что было сделано специально».

«Например?»

«Я не хочу об этом говорить», — отмахнулся отец. «Я не горжусь тем, что делал в те пару лет. Я никого не убивал, не насиловал и не пытал, но я водил машины, следил за дверьми и решал проблемы тех, кто это делал».

Я на секунду уставился на своего отца, пытаясь понять, как к этому отнестись. Слышать это было тревожно. «Все Крылатые занимаются такими вещами?»

«Нет, слава Богу. Но все они об этом знают. Время от времени это всплывает в новостях, и ты видишь по телевизору людей, которые говорят, что они потрясены, узнав, что их дорогой друг и коллега совершил нечто настолько ужасное». Выражение лица отца было мрачным. «Это чушь собачья. Они знают. Они всегда знают».

«Но почему? Чего они хотят?»

«Они выполняют грязную работу, потому что это сближает их с богатыми и влиятельными людьми. Это дает им влияние, и они используют его для продвижения своих целей».

«Каких целей?»

«Свобода, прогресс, все такое», — пояснил отец. «Существует сотня подгрупп, и у всех у них разные приоритеты. В основном они движутся в одном направлении, но, когда у тебя такая огромная группа, как Крылатые, появляется много мелких различий. И эти мелкие различия имеют большое значение для тех, кто находится на принимающей стороне. Ты сказал мне, что Байрон уже озвучил тебе свое вербовочное предложение, но если бы ты пошел к другому члену Крылатых, он предложил бы тебе другой вариант. Вероятно, они были бы на три четверти одинаковыми, но разногласия по поводу последней четверти могут быть довольно неприятными. Некоторые из тех заданий, которые я выполнял для Байрона, были направлены против других членов Крылатых».

Я не мог больше ждать. Я долго сдерживался, но ждал ответа на этот вопрос очень, очень долго. «Почему ты исчез?»

Мой отец помолчал. «Наконец-то произошло то, от чего я не смог отвернуться», — произнес он наконец. «Мне пришлось выбирать. Остаться с Крылатыми или уйти».

«Что это было?»

«Тебе лучше не знать».

Я нахмурился.

«Я имею в виду буквально», — сказал отец. «Тебе лучше не знать. Потому что тогда, если кто-то из полиции или Крылатых спросит тебя об этом, тебе не придется лгать, когда ты скажешь, что не знаешь».

«Полиции...?»

«Ну, скорее всего, не полиции», — поправился отец. «Крылатые не могли взвалить всю вину на меня — слишком много грязи. Поэтому им пришлось замять дело. А я тем временем исчез. У меня было как раз достаточно времени, чтобы оставить тебе письмо, прежде чем пришлось бежать».

«Почему?»

«Потому что я знал, что первое место, где Крылатые начнут искать меня, - это у тебя», — сказал отец. «И если они не смогут сразу поймать меня, их следующим шагом было бы отправиться за тобой. Это не хорошие люди, Стивен. Они не играют по правилам. Похищение ребенка и угрозы причинить ему вред или убить, если родитель не будет сотрудничать, — это абсолютно в их стиле».

«Тогда почему они не...?»

«Потому что я приложил много усилий, чтобы этого не произошло», — сказал отец. «Как только я понял, что ты можешь стать мишенью, то начал готовиться. Каждый раз, когда я был с другими парнями на работе и заходит разговор на эту тему, я рассказывал, как плохо у нас с тобой складываются отношения и как я подумываю просто уйти и никогда не возвращаться. Вероятно, у Крылатых есть парни, которые даже никогда не встречали меня, но думают, что мы с тобой абсолютно ненавидим друг друга, настолько я убедительно это преподносил. Так что, если ты когда-нибудь столкнешься с ними, они, вероятно, будут считать, что у тебя самый серьезный случай «проблем с отцом», известный человечеству».

«Э-э, спасибо».

«Не за что. Следующим шагом было убедиться, что они не смогут со мной поговорить. Довольно сложно шантажировать кого-то, если у тебя нет возможности связаться с ним. Я не мог спрятать или охранять тебя настолько хорошо, чтобы они не смогли тебя достать, но мог исчезнуть настолько хорошо, чтобы они не смогли меня найти. Вот что я и сделал».

«Ты мог взять меня с собой».

«Нет, не мог».

«Я бы поехал, если бы ты попросил».

«Да, и именно поэтому я этого не сделал. Ты не понимаешь, на что бы подписался. Послушай, Стивен, я знаю, что твоя жизнь была тяжелой в последние несколько лет, но как бы тяжело ни было, сколько бы тебе ни пришлось пережить, у тебя все равно была жизнь. У тебя были друзья, работа, нормальное жилье. Тебе не приходилось спать в гостиничных номерах с пистолетом под подушкой».

«Ты все равно мог дать мне выбор», — нахмурился я. В моем голосе слышалась обида, но я ничего не мог с этим поделать.

«Нет, немог», – отрезал отец, подчеркнув это слово. «Если бы ты связал себя со мной, у тебя не было бы никаких шансов на нормальную жизнь, никогда. Я вляпался во всю эту дурацкую историю, потому что хотел тебе помочь».

«И ты даже не подумал хотя бы спросить?»

«Нет», – решительно ответил мой отец. «Я знал, что ты хочешь, чтобы я остался. Знал, что, уехав, я сделаю твою жизнь довольно тяжелой и одинокой на долгое время. Но когда у тебя есть дети, твоя задача — делать то, что лучше для них, а не то, что сделает их счастливыми прямо сейчас. Я ненавижу себя

Я открыл рот, чтобы ответить гневной тирадой, но остановился. Почему я так себя веду? Я пришел поговорить с отцом, а не ссориться с ним. Я уставился в пол, и чувства улетучились.

Неловкая тишина затянулась. «Продолжать?» — спросил отец.

Я кивнул.

«Когда я уехал, то знал, что Байрон будет пытаться меня найти», — продолжил отец. «Не думаю, что лично ему было до этого дело, но это не имело значения. И я знал, что первое, что он сделает, это приставит людей следить за тобой. Это была та же работа, что и у меня».

«Да, я знаю. Тот белый Форд».

«Белый Форд Фиеста с номерами 2009 года», — согласился отец. «Каждый раз, когда я появлялся, он был там. Ты когда-нибудь задумывался, почему это была одна и та же машина?»

«... Нет?»

«Я имею в виду, так ты и смог ее заметить, верно? Та же машина, те же номера, каждый день?»

«Да...»

«Так что, если ты следишь за кем-то, это не лучший способ, верно? Даже человек, который не обучен замечать слежку, если каждое утро видит одну и ту же машину у своего дома, в конце концов поймет. И исправить это не так уж и сложно. Большая часть затрат на слежку приходится на оплату труда людей. Сменить машину не так уж и дорого». Отец посмотрел на меня. «Так почему, по-твоему, они этого не делали?»

Я посмотрел на отца.

«Если ты просто хочешь, чтобы за кем-то следили, ты посылаешь одного человека», — пояснил отец. «Если ты действительно хочешь, чтобы за кем-то следили, ты посылаешь одного человека, а потом посылаешь другого, который будет следить за тем, кто следит за первым».

Я почувствовал себя глупо. Все это время мне это и в голову не приходило.

«Когда я впервые вернулся в наш дом, то увидел только тот белый Форд», — сказал отец. «Во второй раз я увидел только тот белый Форд. В третий раз я увидел только тот белый Форд, и к тому времени уже начал терять терпение. Я знал, что Байрон не сдастся так легко. Но также знал, что ты в том доме один и не имеешь понятия, что происходит, а я хотел поговорить с тобой. Поэтому в ту ночь я вернулся. Надеялся прокрасться внутрь и провести ночь за разговорами, как мы делаем сейчас. Если бы я был осторожнее, то ждал бы дольше, принял больше мер предосторожности... но я этого не сделал. Я подумал, что, возможно, люди Байрона проявили небрежность». Он закатал рукав левой руки и поднял ее ко мне.

Я уставился на нее. Там был едва заметный сморщенный шрам, который я никогда раньше не видел, тянущийся чуть ниже локтя и чуть выше запястья.

Отец подержал поднятой руку еще несколько секунд, как будто хотел убедиться, что я все понял, затем опустил ее и начал закатывать рукав. «Было близко», — произнес он. «Если бы у меня не было того дополнительного сигла, о котором парни Байрона не знали... ну, скажем так, мы бы сейчас не разговаривали. В любом случае, я усвоил урок. Я отправил то письмо, но когда не получил ответа, перестал связываться. Я знал, что чем чаще буду пытаться связаться с тобой, тем больше вероятность, что Крылатые заподозрят неладное. Мой лучший шанс — твой лучший шанс — был в том, чтобы они поверили, что я не вернусь».

«Но я только что написал тебе по электронной почте», — напомнил я. «И ты сказал, что моя учетная запись была взломана. Это значит...?»

«Это важный вопрос, не так ли?» — спросил отец. «Но если бы мне пришлось делать ставку на это, я бы сказал, что, скорее всего, нет. Первые несколько недель после моего ухода, я гарантирую тебе, что каждый день кто-то читал твои электронные письма. Но это было четыре года назад, а у Крылатых много людей в их черном списке. Маловероятно, что они все еще следят за тобой после стольких лет. Но это будет так только до тех пор, пока они не поймут, что что-то изменилось. Если этот Марк расскажет Байрону о том, что он сделал, они снова начнут обращать на тебя внимание. Поэтому первое, что ты должен сделать, когда вернешься домой, — удалить эти письма из своих папок и ни в коем случае не упоминать меня или Крылатых в любой другой переписке, будь то электронная почта, телефонные разговоры, письма или что-либо еще. Между нами не должно быть абсолютно никакой видимой связи».

«Почему ты им так нужен? Что ты сделал?»

«Ну, дело не только в том, что я сделал».

Я посмотрел на него, приподняв брови.

«Я не просто сидел без дела последние несколько лет», — пояснил отец. «Скажем так, я давал Крылатым другие причины не очень меня любить».

«Хорошо», — кивнул я. «Это отвечает на первый важный вопрос, который я хотел тебе задать. А что насчет второго?»

«А какой второй?»

Я посмотрел на него, приподняв брови. «Ты не догадываешься?»

Мой отец покачал головой.

«В своем письме ты написал, что Крылатые — это культ, поклоняющийся какому-то духу, и что у них есть демоны, дающие им дары».

«... Ах. Это».

«Да», — произнес я с некоторым раздражением. «Это».

«Сейчас меня больше беспокоит тот парень, который ударил тебя ножом».

«Думаю, что здесь может быть какая-то связь!»

Впервые за все время разговора я заметил, что мой отец колеблется. «Что ты хочешь знать?»

«Я хочу знать правду», — ответил я. «Существуют ли такие вещи на самом деле? Так «Крылатые» получают свои странные способности?»

«... Я не уверен».

«Что значит, ты не уверен?»

Мой отец помолчал несколько секунд, прежде чем ответить. «У авангарда Крылатых есть некоторые способности, которые трудно объяснить», — протянул он наконец. «Пару раз я видел, как Байрон уговаривал людей делать то, на что они никогда бы не согласились. Похоже, он не использовал для этого сигл. Возможно, он использовал какой-то новый вид, о котором я никогда не слышал, но...»

«Когда я в прошлом году участвовал в том рейде на Чансери-лейн, то слышал, как мой сводный брат говорил об этом с Байроном», — сказал

«Да, мне говорили то же самое. Тем не менее, у многих домов друкрафта есть секретные техники. А у Крылатых больше ресурсов, чем у любого другого Дома».

«Ты думаешь, это все?»

«Это объяснение не хуже других».

«В письме ты говорил не так».

«Это было давно».

«Так что же произошло с тех пор?» — спросил я, нахмурившись. Я совсем не так представлял себе этот разговор. Я пришел сюда, готовый услышать что-то совершенно безумное. А теперь мой отец отказывался от своих утверждений, и я не знал, как к этому отнестись.

«Как я уже сказал, Крылатые — не единственный культ», — заметил отец. «И не зря их называют «культами». Они не считают себя просто кучкой друкрафтеров. Они считают себя посланниками какого-нибудь бога».

Я немного поколебался, прежде чем спросить. «А это так?»

«Кто, черт возьми, знает? Если послушать этих парней, они все будут пытаться убедить тебя, что обладают каким-то тайным знанием или особой силой. Что они избранные, что они на правильной стороне истории, да что угодно. Все это чушь собачья. Как только ты отворачиваешься, они произносят ту же речь следующему парню, пытаясь убедить его, что он получит все, что хочет, если будет просто делать то, что ему говорят».

Я с сомнением посмотрел на отца.

«Ты мне не веришь?»

«Верю. Просто... мне трудно соотнести все это с тем, что ты написал».

«Когда я писал то письмо, то уже почти десять лет работал на Крылатых», — сказал отец. «Столько времени в секте меняет твое мышление. Ты начинаешь верить в вещи, которые посторонний человек счел бы безумными».

«Это действительно так?» — спросил я. Что-то в поведении отца казалось странным, как будто он пытался убедить больше себя, чем меня.

Отец отвел глаза в сторону, уставившись в стену квартиры. «Возможно», — сказал он наконец.

«Возможно?»

«Когда я начал работать на Крылатых, то думал, что они просто банда преступников, которые используют культ как аферу», — объяснил отец. «Чтобы держать легковерных в узде, что-то в этом роде. В конце концов, я решил, что это банда демонопоклонников. Тогда я думал, что в худшем случае некоторые из этих демонов могут быть реальными». Он сделал паузу. «Хочешь знать, что я считаю самым худшим вариантом сейчас?»

Я кивнул.

«Что мы все — фигуры на игровом поле размером со вселенную, а над нами возвышаются боги, играющие в смертельную шахматную партию, где ходами являются наши жизни».

Я не знал, как на это ответить.

«В любом случае», — сказал мой отец и покачал головой, словно отгоняя эту мысль. « Я бы не слишком об этом беспокоился. Если ты пытаешься справиться с кем-то, кто сильнее тебя, то не имеет значения, как он стал таким. В той драке с Вермилионом — разве имело значение, откуда он взял свои силы? Если ты лежишь и истекаешь кровью, разве твоя последняя мысль будет: «Вау, интересно, как он это сделал?»

«Он не использовал никаких особых сил. Просто высокотехнологичные очки и сигл прозрачности».

«У него в запасе есть нечто большее», — заметил отец. «Так что давай не дадим ему второго шанса это использовать. Теперь я хочу, чтобы ты еще раз описал тот бой с ним, на этот раз более подробно. После этого мы посмотрим на твою домашнюю обстановку, чтобы начать разрабатывать планы на случай непредвиденных обстоятельств...»

Глава 3

Уже светало, когда мы попрощались. Я не хотел уходить, и когда отец попытался выпроводить меня за дверь, уперся бараном. Он пытался убедить меня, что за мной, возможно, следили и в другом месте я буду в большей безопасности, что мне нужно удалить старый почтовый ящик и завести новый, и, наконец, что мы оба не спали всю ночь и нам нужно выспаться. Ничто из этого не помогло, и я по-прежнему отказывался уходить. Только когда он искренне пообещал, что на этот раз будет поблизости, что я смогу приходить и навещать его, когда захочу, и что он больше никогда не исчезнет так же, как в прошлый раз, я с неохотой согласился.

Я выскользнул за дверь и стоял, моргая, на пешеходной дорожке Барбикана. Со всех сторон слышалась суета и шум лондонского утра: открывающиеся двери, звонки и крики, медленный сигнал грузовика, заезжающего задним ходом в гараж. Солнце скрывалось за серыми облаками, а воздух был влажным и холодным.

Я присоединился к людям, выходящим из Барбикана, направляясь на работу. Меня терзали опасения, что кто-то может заметить, что я здесь чужой, но никто не смотрел на меня дважды; все казались рассеянными и изолированными, слишком занятыми своей жизнью, чтобы заметить парня, тихо идущего среди них. Я бросил последний взгляд на многоквартирный дом, в котором жил отец, затем стены сомкнулись вокруг меня, и он исчез.

Сев в поезд, я немного расслабился. Вагон был забит работниками, возвращавшимися с ночной смены, половина из них крепко спала, остальные сонно пялились в свои телефоны. Водители из Бангладеш, уборщицы из Южной Америки и Филиппин, ночные сторожа из Африки — все эти люди выполняют невидимую, низкооплачиваемую работу, о которой никто с определенным уровнем дохода даже не задумывается. В Лондоне их миллионы, дешевая рабочая сила, которую сгребают со всего мира, как уголь в топку. Топливо для машины.

Я был рад, что меня игнорировали. Это давало мне время подумать.

Я не спал всю ночь, разговаривая с отцом. Сначала я говорил, а он расспрашивал меня о моих взаимоотношениях с Крылатыми. Он заставил меня пересказать каждую встречу с Байроном, а также мои ссоры с Марком и Вермилионом. Он разложил каждую драку и встречу по полочкам, иногда хваля меня так, что я испытывал прилив гордости, а иногда критикуя, что заставляло меня морщиться.

С этого момента он перешел в режим объяснений/обучения. За последние несколько лет я столько раз жалел, что не могу обратиться к нему за советом, а теперь у меня была такая возможность. На самом деле, советов было так много, что я с трудом мог все запомнить. Я делал заметки, но уже понимал, что мне понадобятся дни, чтобы все это осмыслить.

В конце концов, мой отец заметил, что я перегружен, и мы перешли к простому разговору. Это

Тем не менее, теперь, когда я уехал, мои мысли постоянно возвращались не к сиглам, не к истории моего отца и не к его личной жизни. Они возвращались к той части, когда мы говорили о том, откуда берутся силы Крылатых.

С одной стороны, я понимал, что зацикливаться на этом странно. Нападение Вермилиона на меня произошло менее двух недель назад, и я чуть не умер от потери крови; если бы мне не удалось сосредоточиться на использовании своего сигла починки и если бы скорая помощь не прибыла вовремя, я бы умер. Так что не было ничего удивительного в том, что у моего отца были на этот счет узкие взгляды, и было разумно сосредоточиться на этом, а не на странных метафизических вопросах. Но по какой-то причине мои мысли постоянно возвращались к ним.

Я помнил выражение лица отца, когда спросил его, существуют ли эти вещи на самом деле. Это был единственный момент за всю ночь, когда он выглядел по-настоящему растерянным. Когда я рассказал ему о Вермилионе и Крылатых, он почти мгновенно переключился на то, что я запомнил как его умение решать проблемы: определить масштаб угрозы, принять краткосрочные меры, чтобы ситуация не ухудшилась, а затем начать работать над долгосрочным решением. Но когда я стал расспрашивать его о том, чему поклоняются Крылатые, он вдруг стал выглядеть неуверенным. Почему?

Возможно, потому что только одна из этих проблем была ему знакома.

Но имело ли это значение? Как сказал отец, если я в конце концов буду заколот Вермилионом, то не будет иметь большого значения, верил ли я в странный культ Крылатых. И я вовсе не был уверен, что действительно в это верю. Вчера, когда я бродил по Барбикану в тишине ночи, было легче поверить, что все эти безумные вещи могут быть реальными. В серой унылости лондонского утра все это казалось очень далеким. Я ехал в метро, полном пассажиров, возвращающихся домой уставшими после бессонной ночи, и уже начинал думать, что бы мне съесть на завтрак. Все было очень обычным и прозаичным.

Поезд вошел в поворот, колеса заскрипели по рельсам, и свет замигал, а затем погас. Тьма длилась всего пару секунд, но в этот короткий момент внутри вагона метро стало темно, единственным источником света были разбросанные экраны телефонов, их свечение превратило лица владельцев в жуткие, нечеловеческие маски. Затем свет включился, и все снова стало нормальным.

Я вздрогнул и выглянул из окна в темноту туннеля.

***

Было половина восьмого, когда я наконец вернулся домой. В доме было тихо, если не считать отдаленных звуков лондонского утра. Игнас, Матис и остальные уже ушли, оставив дом тихим и пустым.

Я поднялся по лестнице, открыл дверь и был почти сбит с ног большим и мускулистым серым полосатым котом. «Ай», — сказал я ему.

Хоббс посмотрел на меня, слегка прижав уши, и издал громкое жалобное «мраау».

«Ладно, ладно, прости, что оставил тебя запертым. Я принесу тебе еды».

«МРААААУ».

«Да, я тебя выпущу. Подожди секунду!»

Хоббс исчез в саду за домом, появился снова и энергично боднул меня головой, когда я насыпал ему кошачьего корма, а затем уткнулся в него мордочкой. Я гладил его, пока он ел, чувствуя легкий изгиб в его бедрах. Его кости зажили после перелома, но не совсем симметрично, и это можно было почувствовать, если провести рукой по его шерсти. Но похоже, это его не беспокоило.

Как только Хоббс закончил есть, он запрыгнул на кровать, мяукнул на меня, чтобы я почесал ему голову, а затем свернулся калачиком рядом со мной и уснул. Я продолжал гладить кота, чувствуя силу эссенции жизни, исходящую от сигла на его шее, и думал, что же делать.

В некотором смысле, Хоббс был тем, с кого все началось. Или не началось, а стало глубже, страннее и необычнее, в ту ночь в апреле прошлого года, когда в течение нескольких коротких часов все разбилось и развалилось. Я видел вещи, которые не должен был видеть, и сделал сигл, который не должен был сделать, а в конце потерял сознание и проспал большую часть дня. И на этом все могло бы закончиться. Я видел безумные вещи, но, честно говоря, если бы не было никаких длительных последствий, я бы списал весь этот эпизод на галлюцинации, вызванные голодом и недосыпанием, и забыл бы о нем.

Но были длительные последствия.

Я слегка сосредоточился, очищая свои мысли, и в поле зрения появились цвета. Серо-белые струйки эссенции вились в воздухе, спиралью опускаясь к крошечной зеленой искре огня на шее Хоббса. Она впитывала эти воздушные струйки и зажигала их, превращая в линии силы, которые распространялись по его мышцам и конечностям. Они были медленными, ленивыми, но всегда присутствовали там, давая Хоббсу больше силы, чем должно быть у любого живого существа его размера.

Я моргнул, и изображение исчезло. В последнее время мне стало легче вызывать свое эссенциальное зрение. Каждый раз, когда я его использовал, то как будто становился чуть ближе к тому, иному миру.

За последний год я узнал много нового. Я узнал о Домах, о власти и привилегиях, которыми они обладали, и о том, как они использовали это, чтобы передать свои владения избранным наследникам. Узнал о корпорациях, которые оккупировали тот же мир, посылая армии угнетаемых поисковиков на поиски Колодцев, которые они использовали для массового производства сиглов, продаваемых на Бирже. Узнал об экономике друкрафта, о маске, которую можно увидеть днем, и о темной стороне, которая скрывается в тени. И постепенно понял, как вписываюсь во все это. Что я был манифестором, рангом друкрафта, ценимым среди аристократии Домов, но рассматриваемым всеми остальными как диковинка. О том, что моя мать происходила из той же аристократии, и что она уехала и никогда не связывалась со мной, чтобы я не мешал наследованию Эшфордов. И теперь я знал и роль своего отца. Загадки, над которыми я ломал голову... Я не понимал их

За исключением одной. Моего эссенциального зрения.

В прошлом году это не беспокоило меня так сильно, потому что у меня было много других забот. Между Эшфордами и моей новой карьерой я была не в своей тарелке и изо всех сил пытался удержаться на плаву, и загадка того, почему у меня внезапно появилась эта странная способность, не казалась очень важной по сравнению с вопросами типа «Как я могу помешать Эшфордам похитить меня?» или «Как я буду платить за квартиру?». Поэтому мне пришлось сосредоточиться на насущных проблемах и предположить, что остальные в конце концов решатся сами собой.

Но это не произошло. И у меня начало появляться ощущение, что это может быть важно.

Когда Вермилион напал на меня неделю назад, он сказал кое-что. Перед тем, как надеть очки на глаза, он небрежно заметил, что если я такой, как «они» говорят, то рано или поздно мы с ним столкнемся. Эти слова застряли у меня в голове, и я обнаружил, что мои мысли постоянно возвращаются к ним. Элита Крылатых была важными людьми; отец сказал, что они рассчитывают на поддержку стран, а не людей. Почему кто-то из них должен заботиться о таком, как я?

Очевидно, это не из-за моей внешности. И не потому, что я друкрафтер. И, вероятно, не из-за того, что я манифестор. Возможно, это потому, что я являюсь наследником Дома Эшфордов, и, учитывая, что мать специально предупреждала меня о людях, пытающихся использовать мой семейный статус, вероятно, именно на этом объяснении я бы остановился... если бы не то, что Байрон уже держал одного члена Дома Эшфордов под каблуком, а когда второй попытался присоединиться, Байрон практически выгнал его из комнаты со смехом. Что у меня было такого, чего не было у Люселлы и Тобиаса?

Как бы я ни смотрел на это, единственное, что действительно делало меня особенным, - это мое эссенциальное зрение.

Но почему? Мое эссенциальное зрение было полезным — очень полезным — но, хотя я гордился тем, чего достиг за прошедший год, у меня не было иллюзий, что это сделало меня крупной рыбой. Несмотря на всю мою тяжелую работу и тренировки, любой, у кого было достаточно денег, мог просто зайти на Биржу и купить сигл, который затмил бы мои самодельные. Чтобы изготовить сиглы высшего качества, нужны не только навыки друкрафта, но и ноу-хау, и Колодец. И именно в этом я не дотягивал.

Что возвращало меня к тому, с чего я начал. Почему Крылатые озаботились мной?

Был один человек, который мог это знать.

Я еще никому не рассказывал о своем даре видения эссенции. Лишь как-то неопределенно упомянул об этом отцу, сказав что-то вроде «мое чутье теперь намного лучше», но он не стал развивать эту тему — он был сосредоточен на проблеме Вермилиона, и, честно говоря, я не особо на этом настаивал. Но был один человек, который практически сказал мне, что знает, на что я способен. Его звали отец Хоук, и когда он навестил меня в больнице на прошлой неделе, то сказал, чтобы я пришел к нему, если хочу узнать больше.

Я не воспользовался его предложением. Отец Хоук несколько раз помогал мне в течение последнего года, и к этому моменту я более или менее доверял ему... но боялся, что, если начну спускаться в эту кроличью нору, ответы мне не понравятся.

Но я уже начал думать, что они могут мне понадобиться.

***

Церковь Вест-Хэма возвышалась в темноте, как монолит из древнего камня. Ветер утих, небо над головой было чистым, и в темноте ярко светили звезды. Воздух был тихим и холодным.

Я дошел до церковного двора и сделал несколько шагов по брусчатке, когда понял, что за мной больше никто не следует. Я обернулся и посмотрел на Хоббса.

Хоббс стоял прямо за низкой оградой церковного двора, помахивая хвостом из стороны в сторону. Он следовал за мной сегодня вечером, как иногда делал, но сейчас вел себя так, как будто граница церковного двора была невидимой преградой. Я наблюдал, как он отступил на пару шагов и сел.

«Ну и ладно», — сказал я ему. «Думаю, увидимся, когда я выйду».

Внутри церкви пахло старым камнем и свечным воском. Рядом с алтарем горел свет, но в остальной части огромной церкви было темно.

«Стивен», — сказал отец Хоук. Он сидел в другом конце нефа. На коленях у него лежала книга, но она была закрыта, и он смотрел в мою сторону. «Добро пожаловать».

Я закрыл за собой дверь.

«Запри ее, пожалуйста».

Я вопросительно посмотрел на отца Хоука. Когда он не стал ничего объяснять, я потянулся назад и вставил холодный железный засов в гнездо.

Отец Хоук наблюдал за мной, пока я приближался, его темные глаза блестели на резко очерченном лице. Он был настолько высоким, что даже сидя его голова была лишь немного ниже моей. Я сел напротив него.

«Я все гадал, сколько времени тебе понадобится», — произнес отец Хоук.

«Чтобы прийти сюда?» — спросил я. В церкви было очень тихо; звуки машин, едущих по Плейстоу-роуд, были приглушены каменными стенами.

«Чтобы задать правильные вопросы».

«Вы сказали мне прийти, когда я буду готов услышать ответы».

Отец Хоук кивнул, но ничего не сказал. Он смотрел на меня. Я смотрел на него.

«Почему Крылатые озаботились мной?» — наконец спросил я.

«Думаю, ты уже знаешь ответ», — сказал отец Хоук. «Помнишь, как в прошлом году ты пришел ко мне и спросил о тех странных способностях, которые, казалось, были у некоторых членов Крылатых?»

Я молчал.

«Что я тебе ответил?» — спросил отец Хоук.

«Вы сказали, что они исходят от духов».

«Дары духовных сущностей», — поправил отец Хоук. «Хотя, если ты имеешь в виду покровителей Крылатых, то их следует называть демонами».

«Вы хотите сказать, что Люселла, Байрон и остальные Крылатые... обладают особыми способностями, дарованными демонами?»

«Внутренний круг Крылатых. Да».

Я начал отвечать, но остановился. Для меня «демон» был монстром, с которым сражались в фэнтезийных играх. Теперь отец Хоук говорил мне, что они существуют на самом деле?

«Как ты получил свой дар?» — спросил он.

«Что вы имеете в виду?»

«Тебе не нужно продолжать притворяться, Стивен», — сказал отец Хоук. «Это хорошо, что ты осторожен, и тебе следует продолжать быть осторожным, но я уже некоторое время знаю правду о твоих особых

Я засомневался. Я никогда никому не рассказывал эту историю, даже Колину или отцу, и не хотел начинать сейчас. Отчасти, как сказал отец Хоук, это была осторожность — в прошлом году я получил несколько суровых уроков о том, что может случиться, если я проболтаюсь. Но отчасти это было слишком личное. Я даже не был уверен, что смогу объяснить, что произошло той ночью.

Но я зашел слишком далеко, чтобы отступать сейчас.

«Это произошло в прошлом году, весной», — сказал я отцу Хоуку. «После того, как я пришел к вам со своим котом. Вы сказали мне, что мой лучший шанс спасти его — это исцеляющий сигл. Поэтому я пошел искать Колодец Жизни...»

Запинаясь, я рассказал отцу Хоуку всю историю. Как я уходил из дома днем и ночью. Как наблюдал, как Хоббс угасал, а мои инфузии эссенции все меньше и меньше помогали. Как я перестал есть, чтобы сосредоточиться. Как в конце концов нашел временный Колодец Жизни, но он был слишком слаб, чтобы создать нужный мне сигл; как я все равно попытался и потерпел неудачу.

Когда я дошел до того, что произошло после, мой рассказ стал бессвязным. Мысли разбивались, как стекло. Звезды сияли невидимыми красками. Я падал в небо, удерживаемый на земле нитью.

«Потом, когда я попробовал во второй раз, мне показалось, что это... легко», — сказал я наконец. «Я создал сигл, пошел домой и использовал его. Потом долго спал».

Отец Хоук слушал в тишине. Только пристальный взгляд и то, как он слегка наклонился вперед, выдавали его сосредоточенность. «Увлекательно», — сказал он наконец. «А что потом?»

«На этом все», — ответил я. «Когда я проснулся на следующий день, все вернулось к норме. За исключением того, что я мог видеть эссенцию. Я не думаю, что это действительно усилило мою способность чувствовать — мой диапазон остался прежним, виды эссенции, которые я могу улавливать, остались прежними. Но вместо того, чтобы просто чувствовать их, я их теперь еще и вижу».

«Ты знаешь, почему так сложно научиться чувствовать?»

«Я всегда думал, что просто не умею это делать».

«Ответ кроется в самом названии», — пояснил отец Хоук. «Это буквально отдельное чувство. Другие чувства кажутся естественными, потому что ты всю жизнь тренировал их; когда начинаешь изучать друкрафт, то начинаешь с нуля. Но почему, по-твоему, это требует столько усилий? Младенца не нужно учить слышать. Как ты думаешь, почему все не могут сделать то же самое с эссенцией? Просто обнаруживать ее естественным образом, с рождения так же, как они слышат звуки?»

Я покачал головой.

«Краткий ответ заключается в том, что люди просто не очень хороши в этом», — сказал отец Хоук. «Для всех других чувств у нас есть специальная часть мозга, которая интерпретирует информацию, поступающую от чувств, а затем представляет ее нам в формате, понятном нашему разуму. Например, в задней части нашего мозга есть область, называемая затылочной долей, которая принимает и обрабатывает исходные данные, поступающие от наших глаз. И это на самом деле фантастически сложно. Ты когда-нибудь задумывался, сколько информации дают нам наши глаза? Достаточно одного взгляда на комнату, и ты сможешь оценить ее форму, цвет и размер, увидеть, насколько она светлая и сколько внутри людей, и даже узнать их по лицам. И все это ты можешь сделать менее чем за секунду. Это удивительная способность».

Я никогда не думал об этом с такой точки зрения. «Я... думаю, что да».

«У людей нет ничего подобного для восприятия эссенции», — продолжил отец Хоук. «В нашем мозгу нет такой части, которая выполняла бы всю тяжелую работу по обработке и систематизации информации. И поэтому мы должны изучать все это самостоятельно. Медленно, терпеливо, шаг за шагом. И даже в этом случае мы навсегда ограничены нашими природными способностями точно так же, как наше обоняние никогда не сравнится с обонянием собаки, даже если мы будем тренироваться всю свою жизнь.

Я думаю, что твоя особая способность позволяет обойти это ограничение. Она получает необработанные данные от твоих органов чувств и передает их в затылочную долю таким образом, чтобы твой мозг мог использовать весь этот сложный аппарат обработки визуальных данных для преобразования информации в форму, которую ты сможешь быстро и легко понять. Чем больше ты совершенствуешь свое восприятие, тем более полезным оно становится. Это довольно замечательный дар».

«Хм», — протянул я. Я немного посидел, размышляя над тем, что сказал отец Хоук. «Так это... направляет мои ощущения через ту часть мозга, которая позволяет мне видеть, хотя на самом деле я ничего не вижу?»

«Верно».

«Но вы только что сказали, что человеческий мозг так не работает».

«Верно».

«Тогда как я могу это делать?»

«Ты был изменен».

«Изменен?»

«Возможно, путем прямых модификаций твоего мозга, а возможно, чем-то более тонким», — сказал отец Хоук. «Теория модификации мозга довольно очевидна, поэтому, как я уже сказал, я очень рекомендую тебе продолжать держать детали твоей способности в секрете. Модификация испытуемых-людей для более эффективного использования или восприятия эссенции — это давняя мечта исследователей друкрафта, и есть много компаний, которые с радостью заплатили бы миллионы за возможность изучить твой дар. И когда я говорю «изучить», то имею в виду разобрать твой мозг, чтобы посмотреть, как он работает, желательно пока ты еще в сознании».

Ну, это была ужасающая картинка, которая не даст мне уснуть ночью. Я вытеснил ее из головы. «Изменен кем?»

«Чем», - поправил отец Хоук. «И я уже сказал тебе».

Я замялся. «Демоном», — произнес я наконец. Мне хотелось, чтобы это прозвучало скептически — мысль о том, что какой—то дух витает вокруг и просто решил «переделать» меня, казалась нелепой, - но теперь, когда я произнес это вслух, это не прозвучало нелепо. Это звучало довольно пугающе.

«Возможно. Но какая бы сущность ни дала тебе твой особый дар, я не верю, что это был один из покровителей Крылатых».

Ну, это было облегчением, но...Нет! Я не верю в такие вещи. «Почему?»

«Из-за природы дара», — объяснил отец Хоук. «Духи загадочны, и даже самый низший из них — это существо, которое мы никогда не сможем по-настоящему понять. Но мы можем, в некоторой степени, понять дары, которые они приносят. И во всех основных культах их покровители дают дары, которые, как правило, следуют определенным шаблонам».

«Если это было не от Крылатых, то откуда же?»

«Ах, — вздохнул отец Хоук. «Здесь мы вступаем в область догадок. Духовные дары, похоже, делятся на две категории... или, возможно, правильнее будет сказать, что они даются по одной из двух причин. Первый вид, более распространенный, даруется тем, кто воплощает что-то. Представь, что предмет культа представляет собой... состояние бытия, концепцию. Для даров выбираются те, кто наиболее близок к этому состоянию. В случае Крылатых это отказ от ограничений. Желание быть кем-то большим, делать больше, быть способным на все... те, кто привлекает к себе внимание, - это те, у кого самые большие амбиции, самые сильные желания. С другими культами дело обстоит аналогично. Не всегда легко сказать, почему один выбран, а другой нет, но это всегда экстремальные личности.

Второй вид даров встречается реже. Они могут быть дарованы тем, кто воплощает в себе какое-то особое качество, но могут быть дарованы и тем, кто кажется вполне обычным. Что отличает этих людей, так это не то, кем они являются, а то, что они делают. Или, точнее, то, что они собираются делать. Эти дары даются с определенной целью». Отец Хоук посмотрел на меня. «Я считаю, что твой дар относится ко второму типу».

«Цель?»

«Я так считаю».

«Какая цель?»

«Понятия не имею».

«Что?»

Отец Хоук весело посмотрел на меня.

«Подождите, после всего этого вы не можете сказать мне то, что действительно имеет значение?»

«Стивен, — сказал отец Хоук, — боюсь, что люди, наделенные этими дарами, обычно проживают всю свою жизнь, так и не узнав их цель».

«Но это не имеет никакого смысла», — воскликнул я в расстройстве. «Вы говорите, что это... существо, что бы там ни было, дало мне эту способность, потому что хотело, чтобы я что-то сделал. Если бы оно действительно этого хотело, разве оно не сказало бы мне об этом?»

Отец Хоук несколько секунд смотрел на меня. «Ты все еще не понимаешь».

«Не понимаю что?»

«Когда ты шел сегодня вечером в эту церковь, — сказал он, — сколько насекомых ты встретил по пути?»

«Что?»

«Насекомых. Муравьев, жуков, мокриц. Сколько?»

«Не знаю. Много».

Отец Хоук кивнул. «Представь, что по дороге сюда ты увидел насекомое, барахтающееся в луже. Если бы ты наклонился, поднял его и перенес в сухое место... объяснил бы ты ему свои мотивы? Смогло бы оно тебя понять, если бы ты это сделал?»

Я попытался придумать, что на это ответить.

«Существа, дарующие эти дары, настолько же выше нас, насколько ты выше муравья», — пояснил отец Хоук. «Их мотивы нам неизвестны, так же как наши мотивы неизвестны муравью. Они старше, чем мы можем себе представить, и существуют на уровне, который никто из нас не может по-настоящему понять. Все, что мы можем сделать, - это собрать воедино то, что можем, из того, что нам открывается».

Я посмотрел в темные глаза отца Хоука. Внезапно церковь показалась мне очень холодной.

«Посмотри на то, что тебе дано, и на вызовы, с которыми ты столкнулся», — сказал мне отец Хоук. «Я верю, что со временем твое предназначение станет ясным».

Я посидел там еще несколько секунд, затем поднялся и пошел прочь. На полпути к двери церкви я остановился и обернулся. «Почему я должен делать то, чего хочет это существо?»

«Все мы служим чему-то большему, чем мы сами», — ответил отец Хоук. «Единственный выбор, который нам дан, — это чему служить и насколько охотно». Он слегка улыбнулся. «Выбирай с умом».

Я начал отворачиваться.

«О, Стивен?» — позвал отец Хоук. «Пока ты принимаешь решение... подумай о том, что бы произошло, если бы эта сущность не протянула к тебе руку в ту ночь». Отец Хоук кивнул в сторону двери. «До следующего раза».

***

Когда дверь церкви закрылась за мной, звуки города вернулись, отдаленные, но отчетливые. Звезды холодно сияли вверху.

Хоббс ждал меня у границы церковного двора, обернув хвост вокруг ног. «Мраау», — объявил он, когда я вышел.

«Привет», — устало ответил я. Я присел на низкую ограду, отделявшую церковный двор от улицы. Хоббс потерся об меня щекой, и я наклонился, чтобы погладить его, позволяя ему обвиться вокруг моих ног.

«Я все еще не верю во все это», — сказал я ему.

Хоббс моргнул, глядя на меня, его глаза блестели в темноте. Вокруг него, на краю моего поля зрения, мерцала зеленая аура.

Я вздохнул и почесал ему голову. Хоббс счастливо закрыл глаза.

Подумай о том, что бы произошло...

Хоббс был бы мертв. Я, возможно, тоже. Вместо этого он выжил, и все потому, что я изменился.

Нет, не изменился. Былизменен.

«Почему?» — спросил я вслух.

Их мотивы нам неизвестны, так же как наши мотивы неизвестны муравью.

«Я ни о чем таком не просил», — сказал я в ночь. «Все, что я хотел, — это спасти своего кота, найти отца и...»

Я замолчал, ответ пришел мне в голову сам собой.И ты получил и то, и другое.

Какова будет цена за это?

Меня пробрал озноб, и я поежился. Стена, на которой я сидел, была старой и потрескавшейся, и, поддавшись внезапному порыву, я наклонился поближе. Через несколько секунд мне удалось заметить движение: крошечный муравей пробирался по гальке и трещинам стены.

Я посмотрел на насекомое, а затем опустил палец, чтобы преградить ему путь. Муравей наткнулся на него и остановился, ощупывая его усиками. Он колебался несколько секунд, затем изменил направление и стал пробираться вокруг кончика пальца. Как только путь был свободен, он продолжил свой путь, взбираясь к верху стены, пока не исчез в темноте ночи.

Несколько секунд я смотрел ему вслед, а холодный ветерок, гулявший по церковному двору, трепал мои волосы. Наконец я встал, в последний раз посмотрел на церковный шпиль, устремленный в небо, и повернул к дому, а Хоббс потрусил рядом.

Глава 4

На следующий день я вернулся на работу.

Уже пару месяцев я подрабатывал телохранителем Калхуна Эшфорда, нынешнего наследника Дома Эшфордов и моего двоюродного брата, а также его невесты, Джоанны Мейзел. Честно говоря, называть себя «телохранителем» было бы преувеличением — когда слышишь это

Сегодня вечером я уже в пятый раз сопровождал Калхуна и Джоанну на одном из их свиданий, и к этому моменту уже привык к подобной рутине. Сначала я звонил Хендрику, главе службы безопасности Джоанны, чтобы узнать подробности о месте встречи и подтвердить бронирование. Затем смотрел это место в Интернете, чтобы получить представление о планировке и о том, насколько там может быть многолюдно. На этот раз это был ресторан французской кухни, расположенный к северу от собора Святого Павла. Он работал с шести до девяти тридцати, а столик был забронирован на семь. Я вышел в пять.

Ресторан представлял собой огромное, массивное здание из выветренного камня с золотыми и фиолетовыми буквами и навесами. Швейцар встретил меня прохладно, но немного потеплел, как только я произнес имя «Эшфорд». Я быстро заглянул внутрь, спросил, где столик для Калхуна и Джоанны, проверил, нет ли камер (долгая история), затем поблагодарил довольно озадаченного официанта и вернулся на улицу ждать.

Машина Калхуна подъехала к ресторану ровно в семь вечера. Это был длинный, элегантный седан темно-синего цвета с серебристой отделкой. Он кивнул мне, вылезая с заднего сиденья, но не подошел поболтать. Немного холодновато, но, учитывая то, чем мы занимались в последний раз, когда виделись, я был рад, что он держится на расстоянии — мне действительно не хотелось, чтобы кто-то задавал слишком много вопросов о том, что произошло в прошлое воскресенье.

Наблюдая за появлением Калхуна на таких мероприятиях, я всегда чувствую себя немного не в своей тарелке. Мне с детства говорили, что я хорошо выгляжу, но Калхун похож на принца из сказки. Он до смешного красив, ростом под два метра, с белоснежными волосами, и одевается как герой исторической драмы. У него также больше сиглов, чем у меня, он лучше меня владеет магией друкрафта, обладает более высокими способностями к эссенции, чем я, и он наследник Дома Эшфордов, которые настолько богаты, что я даже не пытался выяснить, насколько именно, потому что эта цифра была бы совершенно бессмысленной. Я не считаю себя особенно завистливым человеком, но, когда ты сталкиваешься с кем-то, кто обладает всем, что делает тебя особенным, и кто буквально во всем превосходит тебя, трудно не почувствовать раздражения.

Рядом с Калхуном шла Джоанна, блондинка с голубыми глазами, такая же красивая, как Калхун. Джоанна моего возраста и единственная дочь Дома Мейзелов, восточногерманского дома друкрафта, имеющего связи с Эшфордами. Отношения между Калхуном и Джоанной с самого начала рассматривались как брачный союз, и я до сих пор не знал, что на самом деле они чувствуют друг к другу. Джоанна улыбнулась мне, когда они проходили мимо.

За ними шел Хендрик, крупный темноволосый мужчина с глазами, которые постоянно скользили по окружающей обстановке. В отличие от других двоих, он не улыбнулся мне и не кивнул; его взгляд скользнул по мне, сканируя окружающую обстановку в поисках угроз. Он последовал за Калхуном и Джоанной в ресторан, закрыв за ними дверь.

А после этого делать было особенно нечего.

Работа охранника — странная штука. Тебе платят за то, чтобы ты предотвращал проблемы, но в девяноста девяти процентах случаев никаких проблем не возникает, а это значит, что на самом деле не имеет значения, хорошо ты выполняешь свою работу или плохо. Легко заскучать и отвлечься... а это значит, что, когда этот один процент все-таки выпадает, ты слишком часто не обращаешь внимания. И в моем случае не помогало то, что у меня изначально не было четкого описания должностных обязанностей. Хотя Калхун никогда не говорил об этом прямо, настоящая причина, по которой он нанял меня, заключалась в том, чтобы защитить себя от собственной семьи. Проблема заключалась в том, что, хотя он был абсолютно прав, беспокоясь о том, что его семья может выступить против него, было трудно понять, как они это сделают. Мой сводный брат и родная сестра Калхуна за последний год трижды пытались разрушить его жизнь, и это только те попытки, о которых я знал. Но все это были совершенно разные заговоры, которые сработали совершенно по-разному. В голове не укладывалось, как кто-то, стоящий на страже у ресторана, в котором обедал Калхун, мог бы остановить кого-либо из них.

Но это были его деньги, так что, пока он платил мне за то, чтобы я стоял здесь, я не спорил. Вместо этого мои мысли вернулись к тому, что отец Хоук сказал мне прошлой ночью.

Я никогда не верил в сверхъестественное. Полагаю, это звучит странно, учитывая то, чем я занимаюсь — большинство людей считают искусство друкрафта какой-то безумной конспирологической теорией, наравне с привидениями, НЛО и ангелами, посылающими сообщения на ваш телефон. Но я вырос с этим. Для меня эссенция так же реальна, как свет или гравитация, а друкрафт так же реален, как любое искусство или навык. Сказать, что вы не верите в друкрафт, все равно что сказать, что вы не верите в бокс. Я знаю, что это реально, и у меня это хорошо получается.

Но, как я только сейчас начал понимать, одним из результатов этого стало то, что мне никогда по-настоящему не приходилось сталкиваться с подобными вопросами. Мой отец не воспитывал меня в религиозном духе — у меня сложилось общее впечатление, что он был агностиком, хотя я никогда его об этом не спрашивал. В школе в основном избегали этой темы; главное, что я там усвоил, — это то, что цель жизни — получить высокие оценки, чтобы поступить в лучшую школу. И поэтому я вырос, сосредоточившись на вещах, которые были осязаемыми, которые казались реальными. Друкрафт, сиглы, мои друзья, мой папа, мой дом, мой кот. И этого было достаточно.

А теперь отец Хоук и письмо моего отца внезапно сказали мне, что этого недостаточно, что существует другой мир, населенный духами и демонами. И я понятия не имел, как с этим справиться. Действительно ли какой-то дух даровал мне дар видения эссенции? Как я мог быть в этом уверен? И что я должен был с этим делать?

Я с досадой вздохнул и покачал головой. Это казалось невозможным. Я совершенно не разбирался в таких вещах, и знал это. Возможно, мне следовало бы беспокоиться о проблемах, с которыми я действительно мог что-то сделать, например, о деньгах.

Проблема

270 фунтов в неделю было достаточно, чтобы оплачивать аренду и счета. Добавьте к этому мой доход от поиска Колодцев, и я оставался в плюсе... при условии, что ничего не пошло не так. Проблема заключалась в том, что в течение последнего года «а потом что-то пошло не так» было практически историей моей жизни. Бронежилет стоил 600 фунтов, дрон, который мы купили с Колином, стоил на сотню дороже, а потом были еще счета от ветеринара... мой банковский счет не падал стремительно, но колебался достаточно сильно, чтобы я забеспокоился.

В такие моменты было трудно не злиться на Калхуна и Джоанну. Богатые люди могут игнорировать подобные вещи. Если цены на продукты растут, ломается котел или нет работы в течение пары месяцев, то и ладно, ничего страшного. Для меня любая из этих вещей — потенциальная катастрофа, и я болезненно осознавал, что достаточно всего пары таких событий подряд, чтобы я оказался в долгах и перерасходовал свой банковский счет. Мне не нравится подсчитывать расходы на все подряд, сравнивать их с тем, сколько я зарабатываю за неделю, и постоянно следить за цифрами на своем банковском счете. Но если я не хочу, чтобы произошло что-то еще худшее, у меня нет выбора.

И поэтому я ждал.

Около половины девятого мой телефон зазвонил, и, взглянув на него, я увидел сообщение от Хендрика, в котором говорилось, что они выходят. Я оттолкнулся от стены, к которой прислонялся, и потянулся, разминая затекшие мышцы.

Машина Калхуна остановилась перед рестораном. Водитель вышел из нее и поспешил прочь, перейдя дорогу и исчезнув в тени деревьев в центре площади.

Я смотрел ему вслед, рассеянно обдумывая проблему с деньгами. Был и другой вариант. До сих пор, занимаясь поиском, я более или менее следовал за толпой. Даже когда я участвовал в рейдах, то делал это только по приказу других людей. Но в течение пары месяцев я прокручивал в голове мысль о том, чтобы начать действовать самостоятельно.

Это было опасно. Есть причина, по которой большинство людей следуют за толпой: это гораздо безопаснее. Но во многих отношениях мне казалось, что моя карьера поисковика зашла так далеко, как только могла. Устраивать свои собственные рейды было рискованно, но если я продолжу в том же духе, то просто окажусь в тупике, надеясь, что что-то изменится, хотя нет никаких оснований ожидать, что это когда-нибудь произойдет...

...постойте. Почему водитель вышел из машины?

Я нахмурился, приходя в себя. Машина стояла перед рестораном, в пятидесяти футах от меня. Водителя нигде не было видно. Разве он не должен был ждать Калхуна и Джоанну?

Я сделал шаг к машине... и остановился. Машина не двигалась, но внезапно в моем сознании прозвучал какой-то сигнал тревоги. Я прокрутил в уме последние несколько минут. Сообщение от Хендрика, то, как подъехала машина, водитель...

Водитель. Почему он так поспешно ушел?

Я услышал, как позади меня открылась дверь, и в вечерней тишине раздался звон бокалов и столовых приборов. Послышался голос Джоанны, чистый и веселый, с немецким акцентом. «…должно быть что-то, что тебе нравится», — говорила она с легким смешком. «Ты мне рассказывал только о том, что предпочитают другие люди. Ты не сказал...»

Я на мгновение заколебался, затем протянул руку. «Подождите».

Джоанна и Калхун остановились. Они уже вышли из ресторана, Джоанна как раз поправляла свое меховое пальто; теперь они обратили свое внимание на меня. «Что такое?» — спросил меня Калхун, когда дверь за ними закрылась.

«Водитель ушел», — ответил я.

Я почувствовал себя глупо, как только эти слова слетели с моих губ. Это не входило в мои обязанности. Хендрик сказал мне в самом начале: он будет заниматься всей реальной охраной, а я должен только присматривать за Тобиасом и Люселлой. Я буду выглядеть по-настоящему глупо, если...

Хендрик подошел ко мне. «Куда ушел?»

«Не знаю. Он просто подъехал, вышел из машины, перешел дорогу и... не вернулся».

«Это был тот же водитель?»

«Не знаю».

«Водитель, который привез нас сюда, был оруженосцем Эшфордов», — сказал Хендрик. Хотя он разговаривал со мной, его взгляд был прикован к машине, и я вдруг заметил, что он встал точно между ней и Джоанной. «Англичанин, короткая стрижка, рост сто девяносто, черный костюм с гербом Эшфордов на левой стороне груди. Это тот человек, которого ты видел выходящим из машины?»

Я заколебался, вспоминая те несколько секунд, когда видел того водителя. «…Нет. Он был ниже ростом, и на нем не было костюма. И он выглядел как индиец или пакистанец».

«Возвращайтесь внутрь», — скомандовал Хендрик Джоанне.

Джоанна не колебалась ни секунды. «Пойдем, Калхун», - сказала она, беря его за руку, а затем отступая к дверям. Калхун нахмурился, но позволил увлечь себя внутрь.

«Оставайся с ними», — сказал мне Хендрик.

Что-то в тоне его голоса заставило меня немедленно подчиниться. Таким тоном говорил отец, когда я помогал ему с работой — делай это сейчас и не задавай вопросов. В последний раз, когда я взглянул на Хендрика, следуя за Калхуном и Джоанной обратно внутрь, то увидел, как он сунул руку в карман пиджака.

Внутри ресторана было тепло, деревянные полы освещались желтым и золотым светом. К нам сразу подошел официант в безупречной форме. «А, леди Мейзел. Вы что-то забыли?»

«Нет, нет, ничего подобного», — ответила Джоанна с улыбкой. «У нас просто возникли некоторые проблемы с транспортом. Можно воспользоваться вашей задней дверью?»

«Конечно! Это дверь без опознавательных знаков, очень незаметная».

«Большое спасибо».

Официант отошел. «Стивен?» — спросила меня Джоанна. «Где находится задняя дверь?»

«А-а... через обеденный зал, в конце коридора». Мы все еще наблюдали за входной дверью, ожидая Хендрика. Я мысленно провел инвентаризацию своих сиглов. «Хлопок» и «Свет» на левой руке, «Вспышка» и «Сбой»

«Что происходит?» — спросил Калхун у Джоанны, хмурясь. При этом он взглянул на меня, и мгновение спустя я увидел, как зеленое сияние эссенции Жизни вспыхнуло и вокруг него.

Входная дверь оставалась закрытой. Хендрика не было видно, и вдруг тишина стала казаться зловещей. Что происходит?

С улицы донесся глухой гулкий звук, похожий на кашель великана.

Хендрик ворвался в дверь, не совсем переходя на бег, его правая рука все еще была в кармане пиджака. «Уходим», — сказал он Джоанне резким голосом.

Джоанна указала туда, где, по моим словам, была дверь. Хендрик прошел мимо. Мы с Калхуном переглянулись и последовали за ним.

Мы поспешили через ресторан. Несколько гостей и официантов смотрели в сторону улицы, но их выражения были скорее озадаченными, чем встревоженными; казалось, никто до конца не понимал, что происходит. Я мельком увидел круглые столы, огромные тарелки с золотой каймой, на которых лежали крошечные кусочки еды, а затем мы оказались у задней двери, без вывески и с надписью «Аварийный выход». «Где ближайшая железнодорожная станция?» — спросил меня Хендрик.

Мне пришлось подумать, но, к счастью, мы были недалеко от места, где я встретил своего отца. «Барбикан. Выйдите через эту дверь и идите прямо, пока не дойдете до Лонг-Лейн».

«Подождите двадцать секунд, а потом следуйте за мной», — сказал мне Хендрик. Он проскользнул в дверь, впустив в ресторан порыв холодного воздуха, прежде чем она захлопнулась за ним.

Что это был за шум?Я не стал спрашивать.Взрыв?Что Хендрик делал там?

Через мгновение ко мне пришло понимание: он искал следующую угрозу. Я все еще отставал, но уже догонял его. Мои глаза переместились на Калхуна. «Готов?»

Калхун коротко кивнул, затем надел перчатку на правую руку. «Готов».

Я перевел дыхание и вышел на улицу.

Меня обдало холодным воздухом, который после тепла ресторана показался еще более ощутимым. Задняя дверь вела в темный двор, ветви деревьев отбрасывали чередующиеся узоры света и тени на каменные плиты. С первого взгляда я не смог разглядеть Хендрика и сосредоточился на своем эссенциальном зрении; зеленое сияние эссенции Жизни вспыхнуло в темноте, и я повернул голову, чтобы увидеть его, прижавшегося к стволу дерева.

«Стивен, Калхун». Голос Хендрика был низким, но громким. «Отведите ее на станцию».

Я заколебался. За моей спиной Калхун сделал то же самое.

Голос Хендрика стал резче. «Идите!»

Тут появилась Джоанна и проскользнула между нами так непринужденно, словно вышла на вечернюю прогулку. «Пойдем, Калхун», — сказала она ему. «Ты не проводишь меня до дома?» Джоанна направилась к углу двора; я не мог понять, куда она направляется, но двигалась она уверенно, и Калхун поспешил опередить ее.

Я припустил за ними. Хендрик остался стоять неподвижно, когда мы проходили мимо, повернув голову в сторону ресторана. Наши шаги гулко отдавались по каменным плитам; я слышал доносившуюся со стороны улицы болтовню, но не было ни криков, ни повышенных голосов. Когда мы достигли края двора, из темноты ночи вырисовалась огромная церковь, темная и безмолвная. Ворота вели в боковую улочку.

Я последовал за Калхуном и Джоанной, стараясь смотреть сразу во все стороны. Звуки ночного города давили на меня, мешая услышать опасность. Хендрик исчез в темноте позади; если он все еще был там, я не мог его увидеть-

Я почувствовал вспышку эссенции позади нас, которая появилась и исчезла.

Я остановился на углу церкви, оглядываясь назад. Ворота, ведущие обратно во двор, были открыты, и на мгновение мне захотелось вернуться обратно. Почему-то я чувствовал, что мое место там, сражаться с этим, а не убегать-

«Стивен?» — голос Джоанны донесся из темноты. «Давай не будем здесь задерживаться, ладно?»

Я встряхнулся, и момент прошел. Я повернулся, чтобы присоединиться к Калхуну и Джоанне, и мы втроем быстро зашагали по узкой улочке, оставив ресторан позади.

***

Нам потребовалось около трех минут, чтобы добраться до станции Барбикана, и я каждую секунду пытался смотреть во все стороны сразу, гадая, не попытается ли кто-нибудь завершить начатое взрывом дело. Когда мы дошли до станции, я немного успокоился. Вход на станцию был узким, как квадратная бетонная пещера с переходом над ней, и попасть внутрь можно было только одним способом. Мы с Калхуном заняли позиции по бокам от входа. Джоанна ждала немного в глубине.

«Мне не нравится вот так убегать», — проворчал Калхун.

«Ты привыкнешь», — ответил я, не оборачиваясь. Я все еще наблюдал за входом. Мужчины и женщины входили и выходили, время от времени бросая на нас любопытные взгляды, но никто не останавливался, чтобы поговорить. Хендрика нигде не было видно.

«Мы даже не знаем, был ли там кто-нибудь», — сказал Калхун.

«Хендрик велел нам уходить», — ответила Джоанна.

«Ты очень ему доверяешь», — заметил Калхун.

«Он был моим телохранителем с самого детства», — пояснила Джоанна. Ее голос звучал отстраненно, как будто она пыталась что-то вспомнить. «Он не часто отдает приказы, но когда он это делает, тебе стоит слушаться».

Я оглянулся и увидел, что ее глаза прикованы ко входу, так же как и мои. Ее лицо казалось спокойным, но когда я посмотрел еще раз, то увидел, что ее правая рука судорожно стискивает платье.

Прошло несколько минут.

«Я возвращаюсь», — заявил Калхун.

Джоанна схватила его за руку. «Нет».

Калхун нахмурился. «Я не беспомощен, Джоанна».

«Хендрик знает, что делает», — возразила она. Ее голос был ровным и четким; если бы я не видел ее сжатые пальцы, то подумал бы, что она спокойна. «Если бы ему понадобилась твоя помощь, он бы об этом сказал».

Калхун выглядел так, будто хотел уйти, но Джоанна не отпускала его руку. Я видел, как его взгляд метался между ней и входом, но в конце концов он остался на месте.

Время шло. С каждой минутой я становился все более напряженным. Что там происходило? Может, мне стоит оставить Калхуна с Джоанной и пойти...

И тут из-за угла вышел Хендрик. Я заметил, как на лице Джоанны промелькнуло облегчение, которое тут же исчезло. «Что случилось?» — спросил его Калхун.

«Все в порядке», — ответил Хендрик и кивнул в сторону туннеля за нами. «Пойдемте вниз».

***

Мы прошли через турникеты и спустились по эскалатору к платформам. Хендрик рассказывал по дороге, излагая историю как можно более кратко.

«Откуда ты знаешь, что их было двое?» —

«По крайней мере двое», — ответил Хендрик. Он не смотрел на Калхуна, а наблюдал за верхом эскалатора позади нас. «Водитель и еще один».

«Еще один?» — спросил я, гадая, ответит ли Хендрик. Он отвечал на вопросы Калхуна, но я не был Калхуном.

«На крыше».

Калхун нахмурился. «Кто?»

«Не знаю».

«Почему?»

«Я не видел».

«Тогда что ты видел?» — спросила Джоанна.

«Они двинулись, когда вы пересекали внутренний двор», — сказал Хендрик. «Я подождал, чтобы посмотреть, последуют ли они за вами. Но они не последовали».

Мы дошли до конца эскалатора и вышли на платформу. Затихающий рев удаляющегося поезда эхом разносился по туннелю, а теплый воздух, проносившийся мимо, заполнял пространство после его прохождения. «Так они... что?» — спросил Калхун. «Просто смотрели, как мы уходим?»

«Это не имеет смысла», — сказал я. «Зачем им было взрывать бомбу, а потом смотреть, как мы уходим? Это была бомба, верно?»

Хендрик кивнул.

«Может, они достигли своей цели?» — задумчиво произнесла Джоанна. Она вела себя совсем не так, как я ожидал, учитывая, что ее чуть не взорвали. «Может, это две разные группировки? Одна установила бомбу, а другая просто наблюдала…?»

Хендрик только посмотрел на нее.

«Ладно, это немного маловероятно», — признала Джоанна. «Может быть, это была пробная атака. Когда они увидели, что не смогут легко убить нас, то отступили, вместо того чтобы ввязаться в серьезную драку».

Хендрика это, похоже, не убедило. Мы вышли на платформу, ведущую в западном направлении. На матричном индикаторе было написано «Хаммерсмит — 3 минуты, до приезда поезда — 6 минут».

«Как вы думаете, за кем они охотились?» — спросил я.

«Я как раз об этом думала», — ответила Джоанна. Она весело посмотрела на Калхуна. «Хочешь сравнить списки тех, кто хочет нашей смерти? Посмотрим, чей длиннее?»

Калхун нахмурился. «Это не смешно».

«Ой, расслабься», — сказала она с улыбкой.

«Местонахождение бомбы», — предложил Хендрик.

Я озадаченно посмотрел на него.

«Он имеет в виду, что мы можем проверить, где была заложена бомба», — объяснила Джоанна. «Если она была под правым задним сиденьем, то это место, где сидит Калхун. Если она была под левым задним сиденьем, то это мое обычное место. А если она была под передним пассажирским сиденьем, то это место Хендрика, но не думаю, что в Лондоне есть кто-то, кто хочет тебя убить».

«На данный момент — нет», — ответил Хендрик.

«Давай отвезем тебя домой», — сказал Калхун Джоанне.

«Почему бы мне не поехать с тобой?» — предложила она.

«Думаю, нам нужно отвезти тебя в безопасное место».

«Пока ты пойдешь поговорить со своим дядей?»

«Да...»

«Если я собираюсь присоединиться к вашей семье, — заметила Джоанна, — не думаешь ли ты, что я должна быть в комнате, когда обсуждаются такие вопросы?»

«Это...» Калхун выглядел обеспокоенным. «Давай просто доставим тебя в отель в целости и сохранности, хорошо?»

Джоанна скрестила руки на груди и нахмурилась. Воздух заколебался, я посмотрел в туннель и увидел блеск фар на рельсах.

***

Калхун и Джоанна все еще спорили, когда поезд подъехал к Кингс-Кросс. Калхун, Джоанна и Хендрик сошли с поезда, и Хендрик (который до этого не вмешивался в спор) отвел меня в сторону и сказал, что дальше он сам разберется. Я наблюдал, как они растворились в толпе субботнего вечера, затем перешел на другую платформу и сел на поезд, идущий на восток, домой.

Поездка на поезде обратно позволила мне немного собраться с мыслями. Только тогда я наконец осознал, что только что пережил взрыв бомбы. Лондон имеет долгую историю бомбардировок со стороны тех или иных группировок, но я впервые столкнулся с этим лично.

Все было не так, как я ожидал. Когда ты видишь взрывы по телевизору, всегда есть длительная подготовка. Тебя предупреждают о том, что ты сейчас увидишь, и затем следует огромный драматичный взрыв, за которым следуют длительные кадры горящих обломков и бегающих и кричащих людей. Теперь, когда я действительно оказался в такой ситуации, меня поразило то, насколько все было запутанно. Я даже не понял, что там была бомба, пока она не взорвалась, и был уверен, что никто из людей в ресторане не понял, что происходит. Взрыв закончился в мгновение ока, и люди озадаченно оглядывались по сторонам, пытаясь понять, что только что произошло. Я был в самом центре событий, но даже не видел, что случилось с машиной!

Так вот как выглядит реальная жизнь, когда приходится сталкиваться с подобными вещами? Один короткий миг опасности, а потом тридцать минут бегства? Даже Хендрик, который первым понял, что на самом деле происходит, казалось, знал немногим больше.

Остаток обратного пути я прокручивал это в голове, но так и не пришел ни к какому выводу. Я не имел ни малейшего представления, кто и зачем заложил бомбу; у меня осталось только чувство отчужденности и беспокойства. Я вернулся домой и рухнул в постель.

***

На следующее утро я проснулся от мяуканья Хоббса. Покормив его, я открыл свой старый ноутбук и зашел на новостной сайт Би-би-си, кликнул по Великобритании, затем, когда ничего не увидел, выбрал регионы, «Лондон и Юго-Восток», а затем «Лондон». В Тауэр-Хамлетс девушку облили едкой жидкостью. Строительство линии HS2 снова откладывается. В Западном Лондоне мужчина изнасиловал и убил сотрудницу Национальной службы здравоохранения. Никаких упоминаний о взрывах.

Я попробовал поискать в социальных сетях. Было несколько сообщений о беспорядках возле Смитфилда. Некоторые люди сообщали, что район был огорожен полицейской лентой, но это было все.

Я нахмурился, оторвавшись от своего ноутбука. Почему в новостях ничего не было? Может, полиция не разглашает информацию, пока ведет расследование? Если это так, то они могут прийти и допросить меня...

Мой телефон запиликал, извещая о новом сообщении. Я взглянул на него.

НЕМЕДЛЕННО ЯВИТЕСЬ К ЧАРЛЬЗУ ЭШФОРДУ

Я поморщился.Возможно, было бы лучше обратиться в полицию?

Глава 5

Особняк Эшфордов находится на Бишопс-авеню, к северу от Хэмпстед-Хит. Это здание высотой в несколько этажей, с тщательно ухоженными садами, простирающимися спереди и сзади; на рододендронах уже набухли почки, а деревья образовали покрытый листвой зеленый зонт, который приглушал звуки дороги. Если смотреть на него снаружи, он действительно очень красив. К сожалению, мне приходится иметь дело с людьми, которые живут в нем.

«Расскажи мне, что произошло прошлой ночью», - приказал Чарльз Эшфорд.

«Ты надеялся, что кто-то другой возьмет на себя вину?» — спросил Чарльз. «Жаль. А теперь приступай, у меня не весь день в запасе».

Я рассказал Чарльзу всю историю. Это было проще, чем обычно, поскольку мне не нужно было ничего скрывать.

«...а потом я пошел домой и больше ничего не слышал, пока вы не позвонили мне сегодня утром», — закончил я.

Чарльз продолжал писать за своим столом.

«Так это все?» — спросил я.

«На данный момент».

«Удивлен, что вы не пытаетесь обвинить меня в установке бомбы».

«У тебя не было такой возможности», — заметил Чарльз, не поднимая глаз. «Я проверил».

Чарльз — глава дома Эшфордов, аккуратно одетый, с квадратной седой бородой и холодными голубыми глазами. Ему на вид около пятидесяти пяти, но, по словам моей матери, ему шестьдесят девять, и его возраст является причиной многих событий, произошедших за последний год. Чарльзу нужен наследник, который возглавит Дом Эшфордов, и с прошлой осени этим наследником объявлен Калхун.

Пока что.

«Калхун изложил свою версию событий вчера вечером», — сказал Чарльз. «Джоанна Мейзел и ее глава службы безопасности Хендрик Вольф сделали совместное заявление несколько часов спустя. Сегодня утром старший инспектор полиции предоставил мне краткое изложение результатов расследования». Он бросил на меня острый и ясный взгляд. «К счастью для тебя, твоя версия не противоречит ни одной из них».

«Итак, если вы закончили пытаться обвинить меня в этом, — сказал я, — есть ли шанс узнать, что на самом деле произошло?»

«В машине Калхуна взорвалось небольшое взрывное устройство. По словам старшего инспектора, это была самодельная бомба без корпуса, в результате чего осколки не разлетелись, а взрывная волна была в значительной степени локализована. Пострадавших нет. Если бы в машине кто-то находился, все могло закончиться совсем иначе».

Я задался вопросом, имело ли значение мое предупреждение. Мне не хотелось поднимать эту тему с Чарльзом. Он, вероятно, сказал бы, что это моя вина, потому что я не заметил это раньше.

«Теперь, прежде чем ответить на следующий вопрос, хорошо подумай», — произнес Чарльз. «Ты кому-нибудь говорил, что Калхун и Джоанна будут вчера вечером в том ресторане?»

«Нет».

«Ты уверен?»

«Я узнал, куда они собираются, только вчера утром», — пояснил я Чарльзу. «У меня было меньше семи часов с того момента, как я узнал об этом, и до отъезда. Так что нет, я не тратил это время на то, чтобы бегать и рассказывать об этом людям».

Чарльз уставился на меня. Я встретил его пристальный взгляд, не дрогнув.

В конце концов, Чарльз отвернулся. «Ты можешь идти».

«…Правда?»

«Я как-нибудь займусь проверкой твоего статуса занятости, поскольку Калхун, похоже, решил, что нанять тебя в качестве телохранителя — это целесообразное использование средств Дома», — заметил Чарльз, взяв ручку и вернувшись к своим бумагам. «Но сейчас у меня есть более насущные дела». Он махнул рукой в сторону двери. «Уходи».

Я сделал шаг к двери, но остановился. Постоял там минуту, размышляя, потом повернулся, подошел к креслу перед столом Чарльза и сел.

Скрежет ручки Чарльза прекратился, и он поднял на меня глаза. «У тебя что-то с ушами?»

«Кто заложил эту бомбу?» — спросил я.

«Не понимаю, какое тебе до этого дело».

«У нас была договоренность, помните?» — сказал я. «Вы должны каждый месяц уделять мне час-два, чтобы рассказать мне о мире друкрафта. Прошло уже больше месяца».

Чарльз бросил на меня раздраженный взгляд. «Сейчас?»

«Вы не считаете, что это важно?»

«Мне интересно, почему ты считаешь это важным. Насколько я помню, большую часть нашего последнего разговора ты задавал мне вопросы о теневых сделках твоей старой корпорации. Учитывая, что тебе не платят за расследование преступлений, я не понимаю, почему это тебя волнует».

«Меня действительно волнуют не только деньги», — ответил я с некоторой резкостью. «И даже если бы и не волновался, вы, возможно, заметили, что ваша семья имеет некоторую традицию втягивать меня в свои проблемы».

Чарльз вздохнул. «Ответ в том, что мы не знаем».

«Что вы собираетесь делать?»

«Ничего».

Я озадаченно посмотрел на Чарльза.

«Ты выглядишь сбитым с толку», — заметил Чарльз.

«Я просто...», — начал я. «Ладно, послушайте. Сколько раз уже происходило нечто подобное? Кто-то пытается навредить, убить или вообще испортить день кому-то из этой семьи — кстати, обычно мне — и я оказываюсь в этом кабинете, рассказывая вам об этом. А вы... ничего не делаете».

«Ты думаешь, чем я занимаюсь весь день?», — спросил Чарльз.

«Вы всегда говорите, как вы заняты», — сказал я. «Но я никогда не видел, чтобы вы что-то делали».

«А что, по-твоему, я должен делать?»

«Не знаю. Выяснять, кто это сделал?»

«Полиция расследует нападение со своей стороны», — сказал Чарльз. «Наши люди расследуют его со своей. Как, по-твоему, я должен в этом участвовать? Звонить им каждый час?»

«... Не знаю».

Чарльз посмотрел на меня с легким презрением. «Ты не знаешь».

Что-то в его тоне вывело меня из себя. Он говорил так покровительственно, как будто я был глупым маленьким ребенком. «Ладно, знаете что? Я думаю, вы понятия не имеете о том, что происходит за пределами этого дома. Нет, забудьте, я думаю, вы понятия не имеете о том, что происходит за пределами этой комнаты. Мне приходится каждый день выходить на работу и пахать как проклятому, чтобы заработать на жизнь. А вы сидите за этим столом, раздаете приказы и ведете себя так, будто все будет, как вы хотите».

Чарльз посмотрел на меня, и я стиснул зубы, внезапно пожалев, что не держал рот на замке. Это было очень глупо с моей стороны. Но я так устал от того, что мной помыкали, держали в неведении, издевались и угрожали. Прошлой ночью меня могли убить, а этот человек обращался со мной как с глупым ребенком.

...Мне все равно следовало держать рот на замке. Он, наверное, разозлился.

Но когда Чарльз заговорил, его голос был спокоен. «Ты говоришь о Тобиасе и Люселле?»

Я не ответил.

«Ты сказал «приказы». Насколько я помню, они единственные два человека, которым я отдавал приказы. Так что полагаю, ты имеешь

«...Да».

Чарльз кивнул. «Еще год назад ты даже не знал о существовании Тобиаса и Люселлы. С тех пор ты встречался с ними меньше десятка раз. Так что давай, Стивен, поделись со мной своим богатым опытом. Что ты знаешь о них такого, чего не знаю я?»

«Я знаю, что ваша серьезная угроза в их адрес в прошлом году ни к черту не привела», — сказал я Чарльзу. «Помните, как вы сказали им, что лишите их наследства, если что-нибудь случится с Калхуном? Ну, прошло всего полгода, а Тобиас вернулся к своим прежним трюкам, только теперь он действует немного более тонко. А что касается Люселлы... вы даже не хотите знать, что с ней происходит».

«Запомни это, мы к этому еще вернемся. Но давай не отвлекаться. Ты хочешь сказать, что Тобиас или Люселла ответственны за вчерашнюю бомбу?»

«А почему бы и нет? Вы правы, я знаю их всего год, но знаете что? За это время они три раза пытались избавиться от Калхуна, так или иначе, и это только те случаи, о которых я знаю. В одном из них, кстати, Люселла пыталась выстрелить ему в голову. Когда в его машине взрывается бомба... Да, я бы сказал, что это довольно очевидные подозреваемые».

«Итак, ты считаешь, что Тобиас и Люселла пытаются убить Калхуна, а я ничего не делаю», — подвел итоги Чарльз. «Это все?»

«Они также пытались убить меня, но вам, похоже, все равно», — сказал я. «Ну да, так и есть. По сути, они - злые родственники из сказки, где совершенно очевидно, что они пытаются убить члена своей семьи, чтобы занять его место, но по какой-то причине им позволяют продолжать уходить от ответственности, независимо от того, сколько «загадочных несчастных случаев» происходит. Ты знаешь, как эта бомба попала в машину Калхуна?»

«Нет».

«Тогда слушай, и когда я закончу, посмотрим, сможешь ли ты сам вычислить виновного. Машина Калхуна уехала отсюда вчера в 18:30; на тот момент она была проверена и в ней определенно не было никаких повреждений. Высадив Калхуна и Джоанну, водитель отогнал машину на небольшое расстояние и припарковался. Он оставался в машине до 20:25, когда получил текстовое сообщение о том, что планы изменились и ему нужно оставить машину и отправиться в новое место. Поскольку сообщение, по—видимому, было от нашего начальника службы безопасности, он не увидел в этом ничего подозрительного. Как только он скрылся из виду, кто-то третий сел в машину и поехал на ней к ресторану. Мы можем с полным основанием предположить, что бомба была заложена именно в этот момент».

«Где в машине она находилась?»

«Под левым задним сиденьем. Машина остановилась у ресторана, и в этот момент ты увидел, как водитель вышел из машины и поспешил уйти. На этом этапе мы переходим к техническим дискуссиям о том, была ли бомба установлена на таймер или взорвана дистанционно, и, если да, то была ли она взорвана человеком на крыше, о котором сообщил Хендрик Вольф, или третьей стороной, но все это на данный момент не имеет значения, поскольку ничто из этого не имеет отношения к фактическому месту установки бомбы. Теперь у тебя есть вся необходимая информация. Какие выводы ты можешь сделать?»

Я подумал несколько секунд. «Время было выбрано очень точно. Тот, кто это сделал, точно знал, когда отправить сообщение и когда угнать машину».

«Очевидно».

«Значит, они должны были знать заранее. Чтобы подготовить бомбу, водителя и все остальное...» Я посмотрел на Чарльза. «Вот почему вы спрашивали меня, рассказывал ли я кому-нибудь о месте проведения мероприятия».

«Тоже очевидно. Поторопись».

«Они знали номер телефона водителя», — понял я. «И знали, как подделать сообщение, чтобы обмануть его». Я посмотрел на Чарльза. «Они должны были многое знать о Доме Эшфордов».

«И?»

«Ладно, может, я и глупый, но не вижу, как все это может быть уликой против Тобиаса или Люселлы».

«Ты не глупый, но и не особо проницательный. Взгляни на это с точки зрения следователя. Если бы ты пытался выяснить, кто это сделал, по каким следам ты бы пошел?»

Мне пришлось остановиться и снова подумать. Мой прежний гнев к этому моменту уже улетучился; это было нелегко. «Телефон, с которого пришло сообщение...»

«Одноразовый, уже выброшен. Тупик. Что еще?»

«Можно попытаться выяснить, кто знал, что Калхун и Джоанна будут там в тот вечер», — медленно сказал я. «Что... я полагаю, вы уже делаете. Или можно попытаться отследить водителя. Или человека на крыше».

«И что общего у всех этих вариантов?»

Я покачал головой.

«Они сложные», — пояснил Чарльз. «Медленные и вряд ли сработают. Это было очень тщательно спланированное, очень осторожное нападение. После того как стало ясно, что бомба не сработала, агент на крыше мог преследовать вас и вступить в бой напрямую. Вместо этого они позволили вам уйти. Сохранение секретности было для них более важным, чем уничтожение цели».

Я нахмурился.

«Теперь сравни и сопоставь», — продолжил Чарльз. «В своих предыдущих заговорах против Калхуна насколько тщательно Тобиас и Люселла заметали следы?»

«Не очень. Либо они использовали оруженосцев Дома Эшфордов, либо делали все сами».

Чарльз посмотрел на меня, подняв брови.

Я наконец понял, к чему он клонит. «Вы хотите сказать, что это не могли быть Тобиас и Люселла, потому что они слишком некомпетентны».

«Далее — мотив», — сказал Чарльз. «Как ты уже упомянул, Тобиас и Люселла знают, что, если с Калхуном что-нибудь случится, они за это поплатятся. Ты прав, это не помешало им создавать проблемы, но ты, возможно, заметил, что те проблемы, которые они создавали с тех пор, были специально разработаны таким образом, чтобы не причинить Калхуну прямого физического вреда. Кто-нибудь из них кажется тебе человеком, который особенно охотно пожертвует своим семейным положением?»

Я промолчал.

«И, наконец, мы подошли к средствам», — продолжил Чарльз. «Ни Тобиас, ни Люселла не имеют ресурсов для такого рода покушения. У них нет доступа к взрывчатым веществам, и они не знают людей, у которых они есть».

Я бы не был в этом так уверен. «Так если это не они, то кто?»

«Кто-то, у кого был мотив для устранения Калхуна», — сказал Чарльз. «Ты был очевидным подозреваемым».

Я уставился на него. Мне было интересно, сколько времени ему потребуется, чтобы добраться до меня.

«Но, к счастью для тебя, записи с камер ресторана показывают, что в момент установки бомбы ты был за дверью», — продолжил Чарльз.

«И это вас не беспокоит?»

«Когда ты поднимаешься выше определенного уровня, покушения на жизнь становятся частью повседневной жизни», — пояснил Чарльз. «Если Калхун не может с этим справиться, ему не место в качестве главы Дома».

Ну что касается тебя, тут все ясно.Мне пришло в голову, не являются ли более извращенные черты характера Тобиаса и Люселлы следствием того, что главой семьи был этот человек.

«Считаю, этого достаточно», — сказал Чарльз.

«Я думал, вы собираетесь рассказать мне, что происходит?»

«А я думал, ты только что сказал, что я не имею представления о том, что происходит за пределами этой комнаты?» — сухо ответил Чарльз. «В следующий раз выбирай выражения поаккуратнее. А теперь проваливай».

Я уже во второй раз собрался уходить, но заколебался. Я чувствовал себя неловко, но в то же время испытывал беспокойство. Стоит ли мне что-то сказать, или...

К черту. Давай выясним. «Ладно, я был неправ», — признал я. «Но вы тоже не правы в одном вопросе».

«В каком?»

«Вы сказали, что Тобиас и Люселла не имеют доступа к взрывчатым веществам и не знают людей, которые ими располагают. Это верно в отношении Тобиаса. Но неправда в отношении Люселлы».

«И кого она знает, кто мог бы это сделать?»

Я задержался на секунду, но теперь был полон решимости. «Крылатых», — наконец сказал я.

Выражение лица Чарльза не изменилось. «И ее отношение к ним…?»

«Она одна из них», — пояснил я и приготовился к реакции.

Но реакции не последовало. Чарльз просто смотрел на меня.

Ой-ой. Он рассердился? Он мне не поверил? Чарльз никогда не вел себя так, как будто Люселла была его любимой родственницей, но мне с опозданием пришло в голову, что он все-таки ее дядя, и рассказывать ему такое, возможно, было не самым умным поступком. Может, мне стоит отступить и...

«Ну-ну», — сказал Чарльз. «Так ты не совсем невежественен».

«Я не…» — начал я возражать, но потом удивленно моргнул. «Подождите, вы мне верите?»

Чарльз просто смотрел на меня, никак не реагируя.

Абсолютно никакой реакции. Он не спросил: «Кто такие Крылатые?» Не потребовал от меня доказательств. А это означало...

«Вы уже знали», — понял я.

Чарльз слегка приподнял брови.

«Подождите. Вы знали с самого начала? Все то время в прошлом году, когда Люселла была…»

«Ее завербовали около четырех лет назад», — сказал Чарльз. «В том же году, когда она вернулась. А откуда ты узнал, что она член клуба?»

«В прошлом году мне пришлось проводить с вашей племянницей гораздо больше времени, чем я бы хотел».

«Не трать мое время на увертки». Чарльз посмотрел на меня, прищурившись. «Скажи мне, как ты узнал о Крылатых и о том, что Люселла связана с ними. Сейчас же».

Я слегка вздрогнул; последнее слово было произнесено стальным голосом. Чарльз не угрожал, но внезапно я понял, что ступил на тонкий лед. «Они помогали организовать рейд в прошлом году».

«Что, и у них были бейджи с именами? Я спросил, как ты об этом узнал».

Я замялся, в голове мелькнула мысль солгать, но я знал, что не смогу придумать достаточно убедительную историю. «Они сами подошли ко мне».

«И что они тебе предложили? Деньги?»

Почему он всегда первым делом предполагает, что меня интересует только это?«Они хотели, чтобы я присоединился к ним».

«И ты присоединился?»

«Нет».

«Почему?»

«Я им не доверяю».И тебе тоже.

Чарльз уставился на меня.

«А почему вас это так волнует?» — спросил я, когда он все еще молчал. «Я имею в виду, если Люселла состоит в организации уже четыре года, а вы ничего не предприняли, то, очевидно, это вас не особо беспокоит».

«Это не твое дело».

И я снова разозлился. Почему никто в моей семье никогда не говорил мне всей правды ни о чем? Я открыл рот, чтобы отпустить какое-нибудь саркастическое замечание…

...Нет, я уже однажды допустил эту ошибку. Я ненавидел чувствовать себя невежественным и не в своей тарелке, но мне нужно было научиться контролировать свой характер. Злиться на этого парня было бесполезно.

«Я сказал, что отказал Крылатым», — сказал я Чарльзу. «Я не сказал, что они сдались».

Чарльз наблюдал за мной без всякого выражения.

«Кроме того, судя по тому, как они это продают, они — хорошие парни, а вы — плохие», — добавил я. «Может, вы расскажете мне свою версию истории?»

«И все остальное, что я о них знаю, я полагаю», — сухо заметил Чарльз. «Тонкие манипуляции — не твоя сильная сторона, верно?»

«Я все равно узнаю об этом от кого-нибудь».

«Да, да», — отмахнулся рукой Чарльз. «Отвечая на твой вопрос, это вопрос степеней. Для такой организации, как «Крылатые», завербовать одного члена Благородного Дома - обычное дело. То, что они завербовали или пытаются завербовать троих членов определенного Благородного Дома, означает нечто совершенно иное».

«Что еще за... Подождите. Троих?»

«О, ты думал, что это были только ты и она? Извини, что разочаровываю, но ты был их третьим выбором. Но что интересно, они обратились к тебе после того, как завербовали Люселлу. Понимаешь, почему?»

Я нахмурился.

«Обращение к одному представителю Благородного Дома указывает на интерес к этому человеку, — объяснил мне Чарльз. «Обращение ко второму — интерес к этой семье. Обращение к третьему, после того как второй уже дал согласие... это указывает на нечто большее».

«Разве им не нужно как можно больше членов?»

«Ресурсы Крылатых велики, но не бесконечны. Почему, по-твоему, они тратят на нас столько средств?»

«... Потому что считают вас важными?»

«Тогда почему бы им не преследовать один из Великих Домов?» — спросил Чарльз. «Дом Эшфордов — всего лишь Малый Дом, и еще четверть века назад мы даже не претендовали на это звание. Так?»

Почему он ожидает, что я смогу ответить на этот вопрос? Меня так и подмывало сказать, что я понятия не имею, но что-то во мне воспротивилось этому. Чарльз был чертовски раздражающим, но что-то в том, как он провоцировал меня, заставляло меня хотеть произвести на него впечатление, хотя бы для того, чтобы доказать, что он не прав. «Может быть, они действительно охотятся за Великими Домами», — сказал я. Я имел

«Неплохое предположение, но неверное. Крылатые находятся в постоянной конкуренции со своими соперниками, особенно с Орденом Дракона. Слишком явная попытка подкупить один из Великих Домов может привести к тому, что Орден ответит тем же, и обе стороны вступят в прямой конфликт, которого предпочитают избегать. С Малым Домом дело обстоит иначе. Мы достаточно важны, чтобы стать мишенью, но не настолько, чтобы преследование нас нарушило баланс сил».

Я попытался понять смысл его слов. «Так... это Крылатые заложили бомбу?»

«Возможно, но это не в их стиле», — сказал Чарльз. «Крылатые предпочитают подрывную деятельность. Если они хотят захватить Дом, то выбирают ключевые фигуры в его руководстве, чтобы завербовать их или шантажировать. Только когда это не срабатывает, они прибегают к убийствам».

«Вы имеете ввиду, что они не хотят взорвать вас, они хотят захватить вас».

«Захватить этот Дом и использовать его в качестве базы для своих операций, да. Вероятно, чтобы поддержать свою вечную революцию, хотя, честно говоря, мне не особо интересно, что они будут с ним делать потом».

«Вы позволите им это сделать?»

Чарльз удивленно приподнял брови. «А ты как думаешь?»

Я посмотрел на Чарльза. Я все еще не очень хорошо знал своего деда и не был в курсе его долгосрочных планов. Но если бы мне пришлось угадывать, что для него важно, то, похоже, Дом Эшфордов был в центре его внимания.

«Вероятно, нет», — решил я.

«Я сделаю все необходимое, чтобы этот Дом процветал и выжил», — произнес Чарльз. «А это не включает в себя захват Крылатыми. Они в принципе презирают Дома, и если бы контролировали Дом Эшфордов, то в конечном итоге разрушили бы его из чистой злобы».

«Почему?»

«Потому что они ненавидят саму идею социального порядка. Они не могут терпеть, что у тебя могут быть привилегии и обязанности в зависимости от того, в каком слое общества ты родился».

«Они говорят, что заботятся только о свободе».

«Свобода для щуки — смерть для мелкой рыбешки. Если кто-то говорит тебе, что его высшая ценность — это свобода, это означает, что он считает себя щукой».

***

На обратном пути мне было над чем поразмыслить.

За последние несколько дней я многое узнал, но все еще не мог сложить все воедино. Мой отец, отец Хоук и Чарльз были едины во мнении, что Крылатые обладали невероятной силой, но в остальном они, похоже, не сходились во мнениях. Мой отец описывал их как тайное общество, торгующее покровительством и услугами. Отец Хоук называл их слугами демонов. Чарльз вел себя так, будто они были просто еще одним игроком в его политическом мире. Какой из этих взглядов был правильным?

Возможно, это похоже на историю о слепцах и слоне. Каждый видел часть, а не целое.

Проблема заключалась в том, что к чьему мнению я прислушаюсь, имело огромное значение для того, как Крылатые могут поступить по отношению ко мне. Если я послушаю отца, то Крылатые были заинтересованы во мне в основном как в средстве добраться до него. Если отца Хоука, то Крылатые хотели заполучить меня из-за моего эссенциального зрения. А если Чарльза, то я лишь средство проникнуть в Дом Эшфордов. Если я предположу, что нужен им для чего-то одного, в то время как на самом деле они хотят меня для какой-то другой цели, это может закончиться очень плохо…

Я вздохнул. Я скучал по тем дням, когда моей самой большой заботой было найти достаточно времени, чтобы попрактиковаться в друкрафте. Когда моя жизнь успела настолько усложниться?

Я сошел с поезда в Плейстоу, с трудом поднялся по лестнице к турникетам, а затем свернул на длинный спуск, который вел к дому. Потом шагнул на Фоксден-роуд, сделал два шага и остановился.

У моей входной двери, прислонившись к косяку, стоял мужчина. Ему было около двадцати пяти, светло-каштановые волосы, он был одет в черные брюки и красную шелковую рубашку. Его руки были сложены на груди, а глаза закрыты, как будто он пытался заснуть.

Я знал, что он не пытался заснуть. Я встречался с этим парнем всего один раз, но, когда кто-то режет тебя ножом, его лицо потом не забудешь. Это был Вермилион, который представился как «Рыцарь-апостол Братства Крылатых».

Я застыл.

Через несколько мгновений Вермилион открыл глаза и посмотрел на меня. Когда я никак не отреагировал, он выпрямился и направился в мою сторону.

Глава 6

Вермилиону понадобилось пятнадцать секунд, чтобы пересечь Фоксден-роуд и дойти до того места, где я стоял, и я потратил большую часть этого времени, решая, оставаться на месте или бежать. Во время нашей последней встречи этот парень чуть не убил меня, и у меня не было причин полагать, что матч-реванш пройдет намного лучше.

Но мы были буквально перед моим домом. Куда я мог бежать?

Я вызвал свою личную эссенцию, сосредоточившись на силе и сигле человека-тени, которые оказались наиболее эффективными в нашей последней схватке. На самом деле я не задействовал ни то, ни другое; я знал, что чувствительность Вермилиона не уступает моей, и не хотел давать ему никакого предупреждения. Вместо этого я держал сиглы наготове, готовый их активировать. Поэтому я остался на месте.

Вермилион остановился, недостаточно близко, чтобы представлять угрозу. «Привет».

Я оглядел его с ног до головы. И не увидел никакого оружия.

«Я просто пришел поболтать», — сказал Вермилион.

«В последний раз, когда мы болтали, ты пытался зарезать меня».

«Не волнуйся, в этот раз не буду. Если только ты не начнешь первым». Вермилион огляделся. «Не хочешь выпить кофе или что-нибудь еще?»

Я уставился на Вермилиона, пытаясь понять, что с ним делать. Его поза и взгляд были непринужденными. Этот парень искренен?

Что ж, есть только один способ выяснить.

«Хорошо», — сказал я ему. «Следуй за мной».

***

Мы направились на север по Вест-Хэм-лейн через Стратфорд-Парк. Пока мы шли, я держался на почтительном расстоянии от Вермилиона, наблюдая за ним краем глаза, но он просто продолжал идти, напевая себе под нос. Казалось, он не обращал на меня особого внимания, с явным интересом разглядывая парк и людей на улицах.

Площадь перед станцией Стратфорд, вероятно, самое оживленное место во всем Ньюхэме. Когда я был маленьким, здесь

С одной стороны площади находились низкие каменные скамейки, сделанные из кирпичей и металлической проволоки. Я повел Вермилиона к ним и остановился.

«Здесь?» — спросил Вермилион, приподняв брови.

«Мне кажется, это хорошее место», — ответил я.

Один из самых дельных советов, которые дал мне отец две ночи назад, заключался в том, что если мне непременно нужно встретиться с кем-то из Крылатых, я должен сделать это в максимально публичном месте. Мы находились прямо у главного входа на станцию Стратфорд, и через вестибюль постоянно входил и выходил поток людей. Они не обращали на нас особого внимания, но любое наше движение было бы на виду у двадцати или тридцати человек, не говоря уже о камерах видеонаблюдения, наблюдающих сверху. По словам отца, высшее руководство Крылатых не любило публичности. Нахождение в толпе не защитит, если бы они очень хотели меня убить, но помешает им незаметно утащить меня.

Я видел, как лицо Вермилиона изменилось, когда он это понял, и он рассмеялся. «Я же сказал, что не буду ничего начинать, пока ты не начнешь», — сказал он улыбаясь и, казалось, находя всю эту ситуацию забавной. Он сел на одну из скамеек и оперся на руки. «Ну, ты выглядишь здоровым. Какое лечение ты проходил?»

«Не твое дело».

«Не принимай это так близко к сердцу. Я просто хотел посмотреть, на что ты способен».

«Ты нанес мне удар в спину!»

Вермилион пожал плечами.

Несколько мгновений мы молча глядели друг на друга. Площадь была заполнена разговорами и шумом шагов. На другой стороне уличный проповедник взывал к равнодушной толпе.

«Байрон связывался с тобой?» — спросил Вермилион.

«А тебе-то что?»

«Я имею в виду, он пытался тебя завербовать, верно?»

«Так вот в чем дело? Ты пытаешься убедиться, что я не займу место Марка?»

«Э, это проблема Марка», — сказал Вермилион. «На самом деле я хотел предложить компромисс. Ты присоединяешься к Крылатым под моим руководством, а не под руководством Байрона. Марк сохраняет свое место, ты перестаешь подвергаться преследованиям, а Байрон получит награду. Никто не будет полностью доволен, но все смогут с этим жить».

Я уставился на Вермилиона. «Ты действительно серьезно».

«Конечно».

Я не мог удержаться от смеха. Я знал, что это не должно быть смешно, но ничего не мог с собой поделать. Вермилион спокойно сидел, ожидая, когда я закончу.

«Вы, ребята, просто невероятные», — сказал я наконец. «Сначала Люселла говорит, что убьет меня, если я подойду слишком близко к Байрону. Потом Байрон пытается завербовать меня, увидев вместе с Люселлой. Потом Марк пытается избить меня за то, что я разговаривал с Байроном. Затем Байрон отчитывает Марка за то, что тот испортил его предложение мне. Потом Марк вызывает тебя, чтобы ты не дал мне сказать Байрону «да», потому что Байрон запретил Марку приближаться ко мне, что является проблемой только потому, что Марк пытался напасть на меня, а это произошло только потому, что Байрон хочет заменить его». Я посмотрел на Вермилиона. «Я все правильно понял? Потому что даже мыльные оперы менее запутаны, чем это дерьмо».

Вермилион на секунду задумался, затем пожал плечами. «Да, достаточно близко».

«Я имею в виду, что по крайней мере остальные трое последовательны», — продолжил я. «Люселла и Марк хотят убить меня, Байрон хочет меня завербовать. Ты... по-видимому, думаешь, что можешь быть одновременно в колонке А и колонке Б. Выбери сторону!»

Вермилион откинулся назад, потянулся и скрестил ноги, положив лодыжку на колено. «У тебя неверное представление о том, как все это работает».

«Тогда объясни мне».

«Я не хочу твоей смерти», — ответил он. «Та заварушка в Ковент-Гарден? Это была просто часть работы».

«Я не подписывался на какую-то работу, где невидимые психи с ножами пытаются меня зарезать!»

«На самом деле, ты как бы подписался. Но даже если бы ты не подписался, это не имело бы значения, потому что это часть моей работы».

«Какой работы?»

«Апостолы», — ответил Вермилион. «Мы — солдаты Крылатых. Занимаемся боевыми действиями».

«Так иди сражайся с кем-нибудь другим».

«В основном я так и делаю. Но ты вроде как на моей территории. Решил тебя проверить».

«Как, черт возьми, я могу быть на твоей территории?»

«Ты одаренный из фракции, которая к нам не относится», — пояснил Вермилион деловым тоном. «Это значит, что ты в игре».

Мое сердце упало. Вопреки всему, я надеялся, что Крылатые не знают о моем даре. «Я не понимаю, о чем ты говоришь», — сказал я ему.

Вермилион изучал меня несколько секунд, затем ухмыльнулся. «Ты действительно дерьмовый лжец».

Черт возьми.

«Не кори себя из-за этого», — сказал Вермилион. «Байрон раскусил тебя, когда встретил в первый раз».

«Как?»

«Не знаю, но он очень хорош в таких вещах. Большинство рекрутеров, кажется, умеют это определять».

«А ты можешь это сделать?»

«Что сделать? Понять, что ты одаренный?» Вермилион снова ухмыльнулся. «Что, ты думаешь, у тебя на лбу есть невидимая метка?»

Я промолчал.

«Не волнуйся, это не так очевидно. Для меня ты выглядишь как обычный парень. По крайней мере, до драки. После нее стало ясно, что ты не такой».

Ну, это уже кое-что, но...«Почему?»

Вермилион с любопытством посмотрел на меня. «Ты действительно новичок в этом деле, да? Во-первых, у тебя слишком много сиглов. У солдата или рейдера их может быть максимум два или три. А ты использовал, сколько, шесть? И это только те, которые я видел».

О. Верно. Я действительно должен был знать, что так делать не стоит...

...за исключением того, что использование всех возможных сиглов было единственной причиной, по которой я вообще выжил. «Покупка нескольких сиглов на Бирже не делает меня особенным», — ответил я Вермилиону.

«Большинству ребят твоего возраста не хватило бы навыков использовать сиглы из стольких ветвей, и я почти уверен, что ты не покупал их на Бирже».

«Откуда ты знаешь?»

«Ребята сражаются по-разному с серийными сиглами и самодельными», — пояснил Вермилион.

Мое сердце снова упало.

«Значит, ты либо элита Дома, либо спецназ корпорации, либо одаренный. Ты еще не достаточно взрослый, чтобы быть в спецназе, и ни один элитный боец Дома не стал бы носить такие кроссовки. К тому же, знаешь, Байрон сказал, что ты одаренный. Я мог бы просто поверить ему на слово, но какая в этом радость?»

Да, этот парень точно не оставит меня в покое.

«Мне все-таки интересно, с кем ты», — сказал Вермилион. «В большинстве случаев, когда я сталкиваюсь с другим одаренным, мы оба знаем, что к чему. Мы либо обсудим все, либо решим вопрос в драке. А ты? Похоже, ты действительно не имеешь ни малейшего представления о том, что делаешь. Даже твои сиглы больше похожи на те, которые ты придумал сам».

Для того, кто видел меня так недолго, было немного тревожно, насколько точны были догадки Вермилиона. Я открыл рот, пытаясь придумать какую-нибудь историю, отвлечь его внимание или...

...о, кого я обманываю, я всегда был ужасен в том, чтобы врать. Кроме того, как бы странно это ни звучало, у меня не было ощущения, что Вермилион пытается манипулировать мной. Из всех членов Крылатых, которых я встречал, он, по-моему, был наиболее склонен сказать мне правду.

«Я ни с кем не связан», — ответил я.

«Да, я так и думал», — кивнул Вермилион. «Изгой, верно?»

«Что?»

«В смысле, не поднялся по служебной лестнице. Тебе просто дали дар, и ты должен был либо утонуть, либо выплыть».

«...Да».

«Значит, тебе придется присоединиться к кому-то. Почему бы не к нам?»

«Кто сказал, что я должен присоединяться к кому-то?»

«Я имею в виду, что бывают и странные одаренные свободные агенты. Но, без обид, обычно это парни, которые несколько раз бывали в разных местах. Ты, очевидно, нет».

Я бы обиделся, но это была очевидная правда. «А в твоем плане нет небольшой проблемы?»

«Что ты имеешь в виду?»

«Вы, ребята из Крылатых, получаете свои… дары… из одного и того же места, верно?»

Вермилион непонимающе посмотрел на меня.

«Ваши демоны», — пояснил я.

«Даймоны».

«Что?»

«Даймоны», — повторил Вермилион. «Если ты собираешься говорить об этом, то хотя бы правильно произноси название».

«Ваши... даймоны, — я немного запнулся, — я не думаю, что именно они дали мне мой дар».

«О», — протянул Вермилион. «Нет, конечно. Но почему это имеет значение?»

«Потому что я не на твоей стороне?»

«Твой даймон - нет».

Я посмотрел на Вермилиона, озадаченный.

«Да, ты действительно ничего не понимаешь во всем этом», — вздохнул он. «Слушай, когда даймон прикасается к кому-то, это как... я не знаю, как окунуть руку в мутную воду. Они не здесь, мы не там».

Я попытался понять, что это должно означать.

Вермилион махнул рукой. «Да, ладно, я не тот человек, который может это объяснить. Дело в том, что найти кого-то на другой стороне? Это сложно. Поэтому они обычно этого не делают. В большинстве случаев они просто проверяют, как у тебя дела, через десять, двадцать лет — смотрят, жив ли ты, и все в таком духе».

«Я не понимаю, к чему ты ведешь».

«То, что твой даймон дал тебе дар, не означает, что ты должен делать то, что он хочет», — объяснил Вермилион. «Он же не висит над твоим плечом. Как только они прикоснутся к тебе, все. Ты можешь уйти и заниматься своими делами. И люди так и делают. Есть бойцы в авангарде Крылатых, которые получили свои дары, когда были частью Ордена Дракона, есть Драконы, которые получили дары от даймонов Крылатых. Это происходит чаще, чем ты думаешь».

«Ты говоришь так, будто они футболисты, меняющие клубы», — скептически заметил я. Я совсем не был уверен, что Вермилион говорит мне всю правду. «Ты уверен, что это так просто?»

«Ну, если бы ты попробовал это с нами, за тобой бы погнались несколько убийц», — сказал Вермилион, пожимая плечами. «Но ты должен был бы этого ожидать, на самом деле. Дело в том, что сейчас ты свободен присоединиться к кому хочешь».

«Подожди», — сказал я. «Наша драка две недели назад... это было что-то вроде пробного испытания?»

«Эй!» — произнес Вермилион с улыбкой. «Ты начинаешь понимать!»

Я засомневался. Я не собирался отвечать «да», но мне хотелось узнать больше. «Твоя должность, будучи «апостолом»... чем ты на самом деле занимаешься?»

«В основном, тем, что мне нравится».

«Я думал, ты сказал, что это работа».

«Ну да, борьба с врагами Крылатых. Но, знаешь, у всех в Крылатых разные представления о том, кто эти враги. Здесь много пространства для маневра».

«Можешь выражаться немного конкретнее?»

«Хм, ладно. В основном это культурная война. Кто-то хочет, чтобы кто-то другой говорил что-то другое. Все довольно незначительные дела. В основном это давление — дать понять парню, что ему лучше изменить свою точку зрения, если он знает, что для него лучше, и все в таком духе. У меня был один такой случай на прошлой неделе. Какой-то журналист, который пишет об Израиле и Палестине. Один из авангарда хочет, чтобы он изменил свою точку зрения, потому что он поддерживает не ту сторону».

«Какую именно?»

«Хрен его знает, я не могу уследить за этим дерьмовым шоу. Честно говоря, мне все равно».

«Ты это сделал?»

«Черт, нет. У меня есть дела поважнее».

«Например?»

«Ну, самые важные связаны с Орденом Дракона», — сказал Вермилион. «Мы сражаемся с ними за замки и прочее, и это действительно серьезно. С Группой Войны тоже, хотя в последнее время они не так важны. Но если с этими парнями начинается драка, то нужно действительно появиться».

Я совершенно не понимал, что он имел в виду под «замками», и впервые слышал о «Группе Войны». «Что такое «Группа Войны»?

«Скажем так, тебе повезло, что ты сначала встретил нас. Другие не так гостеприимны, как мы».

Я действительно не думал, что слово «гостеприимны» хорошо описывает Крылатых. «Так вот для чего Байрон пытался меня завербовать? В пехотинцы?»

«Нет, Байрон из Собора», — отмахнулся Вермилион. «Они занимаются политикой и культурой. Если бы ты подписал контракт с ним, то ходил бы на вечеринки и тусовался с вычурной компанией. А также, ну, ты понимаешь, делал бы все, что он хочет, но думаю, ты уже догадался об этой части. Мне это не

«И ты думаешь, я хочу этим заниматься?»

«Почему нет? Тебе это явно нравится».

«...Что?»

«Я имею в виду, ты не Брюс Ли, но нанес мне пару ударов. Такие молодые парни, как ты, не могут добиться подобных успехов без большой практики. Почему бы тебе не извлечь из этого пользу?»

«Да, но есть одна небольшая проблема».

«Какая?»

«Я уже говорил тебе», — ответил я. «Практически все, кого я встречал в Крылатых, хотят моей смерти».

«Я не хочу твоей смерти».

«Ты странно это показываешь».

Вермилион вздохнул. «Ладно, это начинает раздражать. Как насчет того, чтобы я тебе это доказал?»

«Ты собираешься доказать, что не хочешь моей смерти?»

«Ага».

Я подумал о том, чтобы сделать какое-нибудь язвительное замечание о доказательстве отрицания, но решил не делать этого. «Хорошо».

Вермилион распрямил ноги, встал, потянулся и... начал танцевать?

Он был... хорош. Очень хорош. Я никогда не был любителем ходить на представления, поэтому, когда слышу слово «танец», в основном представляю себе то, что можно увидеть в клубе. Вермилион затмил всех этих парней. Его движения были плавными, каждое перетекало в следующее.

Я смутно осознавал, что другие люди останавливались, чтобы посмотреть, но не обернулся. Я был слишком занят, глядя, как Вермилион переходит от позы к позе. Я забыл о его лице; все, на что смотрели мои глаза, — это движение. Это было самое близкое к совершенству из всего, что мне когда-либо приходилось видеть, в душе возник прилив восхищения, желание продолжать смотреть, впитывать вид человека, который мог делать что-то подобное...

Голос Вермилиона прервал мои мысли. «— И стоп».

Я вернулся в реальность. Вокруг нас собралось несколько человек, наблюдающих за происходящим. Вермилион стоял прямо передо мной, и что-то острое упиралось мне в подбородок.

Я замер.

«Понял?» — спросил Вермилион. Он улыбался, но в его глазах был какой-то блеск.

Мой взгляд метнулся влево и вправо. По меньшей мере двадцать человек смотрели прямо на нас; они, должно быть, видели, что делает Вермилион, но никак на это не реагировали. Все они завороженно смотрели на него. Что бы ни держал Вермилион под моим подбородком, оно было острым и готовым прорезать кожу.

Я попытался слегка приподнять подбородок; Вермилион двинулся вместе со мной, и давление осталось прежним. Я почувствовал какую-то эссенцию, но...

«Я могу надавить сильнее, если хочешь», — сказал мне Вермилион.

«Понял», — процедил я сквозь стиснутые зубы.

Вермилион отстранился, сделав шаг назад; я мельком уловил блеск металла, когда он сунул что-то обратно в карман. Люди вокруг нас заморгали, словно просыпаясь. Вермилион отвернулся от меня, развел руки и поклонился. «Спасибо, спасибо вам!» — крикнул он толпе. «Я пробуду здесь всю неделю!»

Раздались разрозненные аплодисменты, но в основном люди, казалось, просто пытались осмыслить, что они только что видели. Вермилион вернулся на свое место на скамейке. «Ну что», — сказал он мне. «Теперь мне веришь?»

«Да», — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

«Эй, почему ты остановился?» — крикнул кто-то из окружающих.

«Да, сделай это еще раз», — воскликнул другой.

«Дамы и господа», — объявил Вермилион. «Я люблю встречаться со своими поклонниками, но на сегодня все. Приходите в другой раз».

Среди зрителей раздался ропот, но никто не сдвинулся с места. Некоторые доставали свои телефоны.

На лице Вермилиона промелькнуло раздражение, и он окинул взглядом толпу. «Уходите».

Я почувствовал легкое покалывание; на мгновение лицо Вермилиона показалось холодным и устрашающим, как маска, высеченная из мрамора. Это прошло через секунду, но эффект на зрителей был гораздо сильнее. Они отступили, опустив телефоны и выглядя испуганными. Толпа рассеялась, и через несколько секунд мы остались одни.

Вермилион повернулся ко мне. «Так, на чем мы остановились?»

Я глубоко вздохнул и сел. «Хорошо», — сказал я. «Ты доказал свою точку зрения».

Вермилион только улыбнулся.

Я изо всех сил старался не показать, как потрясен. Я знал, что нахождение на публике не обезопасит меня, но думал, что это, по крайней мере, замедлит Вермилиона. Но этого не произошло. «Итак, ты хочешь, чтобы я стал солдатом в вашей войне».

«На самом деле ты не будешь проводить много времени в роли солдата», — отмахнулся Вермилион. «Большую часть времени ты сможешь делать, что хочешь».

«А что будет, если я откажусь?»

Вермилион пожал плечами. «Ничего».

«Правда?»

«Я имею в виду, что не буду тебя принуждать. Такие вещи подходят для пушечного мяса, но авангард должен действительно верить в дело. Вот почему Байрон так старается с тобой».

«А потом?»

«Что ты имеешь в виду?»

«Если я откажусь, а потом мы встретимся?»

«А, понятно. Я, наверное, убью тебя. Ничего личного, но каждый должен выбрать сторону, и если ты не на нашей...» Вермилион снова пожал плечами.

Я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок. Вермилион откинулся на руки, небрежно постукивая ногой по камню, но вдруг я четко осознал, что есть реальная вероятность того, что я умру из-за этого парня. Он сделает это не потому, что злится на меня или не любит. Он просто вонзит нож мне под ребра, потому что не увидит никакой особой причины этого не делать. И как только он решит это сделать, ничто из того, что я ему скажу, не будет иметь ни малейшего значения.

«Ну, вроде все», — сказал Вермилион. «Я оставлю тебе способ связаться со мной».

«Подожди», — ответил я. «Скажи мне одну вещь. Почему ты все это делаешь? Ты сказал, что как только эти... существа... дают свои дары, они больше не вмешиваются. Они не контролируют тебя после этого».

«Да».

«Так почему же ты работаешь на Крылатых? Что мешает тебе уйти?»

«Ну, во-первых, они не будут мне платить. Пакет Апостола довольно щедрый, даже без поощрений».

«Это действительно так?»

«Не помешает», — произнес Вермилион. «Но... нет, дело не в этом. Полагаю, Байрон рассказал тебе всю эту сказку о том, за что мы боремся? Свобода, индивидуальность и все прочее?»

«Да».

«На самом деле это правда», — кивнул он. «Не пойми меня неправильно, Байрон — засранец, но в этом он говорит правду. Ты хочешь быть независимым, верно? Сам принимать решения, делать то, что хочешь?»

«Наверное».

«Мы тоже», — сказал Вермилион. «И если ты действительно этого хочешь, то ни одна группа в мире не даст тебе больше свободы, чем «Крылатые». Дома, корпорации... у них есть деньги, но ты всегда будешь у кого-то под каблуком. Наши авангарды

***

В третий раз за несколько дней я отправился домой с головой, полной мыслей. После встречи с отцом я думал о демонах и силах. После взрыва машины Калхуна, я думал о нападениях и покушениях. На этот раз я беспокоился о Вермилионе и Крылатых.

Игнас и остальные были в гостиной, но я проигнорировал их. Вместо этого, поднялся наверх в свою комнату, закрыл за собой дверь и запер ее. Хоббса не было, и я остался в комнате один. Затем сел на кровать и попытался собраться с мыслями.

Это было трудно. Мой отец, моя работа, Крылатые, демоны и дары, фракции, альянсы и убийства в темноте. Столько всего, о чем нужно беспокоиться, навалилось на меня одновременно. Как я вообще мог за всем этим уследить?

Я глубоко вздохнул и встряхнулся. По крайней мере, с этим можно что-то сделать. Я нашел свой блокнот и ручку, свернулся калачиком на кровати и начал писать. Первые несколько попыток были слишком неорганизованными, чтобы иметь какой-то смысл. Третья попытка получилась лучше. Я продолжал, пока не заполнил страницу.

Проблемы

1. Мой отец все еще скрывается от Крылатых и так оно и должно быть.

2. Крылатые все еще хотят завербовать меня и, вероятно, не примут отказа.

3. Мое эссенциальное зрение делает меня заметным для этих людей. Вероятно, это главная причина, по которой Крылатые так заинтересованы во мне. Другие тоже могут быть заинтересованы.

4. Мое эссенциальное зрение может быть или не быть даром от какого-то демона/даймона/духа/чего-то еще, который может или не может использовать меня для каких-то целей, которые я не понимаю.

5. Кто-то пытается убить Калхуна и/или Джоанну.

6. Я зарабатываю недостаточно денег.

7. Вермилион говорит, что, если я не присоединюсь к Крылатым, он, вероятно, в конце концов убьет меня.

Это был не первый раз, когда я делал что-то подобное. Год назад я составил очень похожий список, но тогда мои проблемы были неотложными, и (в основном) их можно было решить немедленно. Эти проблемы были намного более сложными и неразрешимыми. На самом деле, некоторые из них, возможно, даже не поддаются решению.

Ладно, может быть, с этого и стоит начать. Если я буквально ничего не могу сделать с проблемой, нет смысла об этом беспокоиться.

Такой подход действительно помог. Для начала я, вероятно, мог вычеркнуть номер один. Охота Крылатых за моим отцом была, очевидно, плохой новостью, но ему пока удавалось оставаться незамеченным, и единственное, что могло изменить ситуацию, — это если бы я его выдал. Нужно сделать так, чтобы этого не произошло, а это означает, что я не должен никому рассказывать о наших контактах и быть очень осторожным в выборе времени и места встреч. Из этого следовало, что я буду видеться с ним реже, чем хотелось бы, что было неприятно, но лучше так, чем иначе.

Пункт номер пять — взрыв — также попадал в категорию «ничего не могу с этим поделать». Мне не особенно нравилась идея, что кто-то пытается убить Калхуна и Джоанну, но, судя по тому, как они себя вели, в их мире такие вещи не были чем-то необычным, и они знали, как с этим справляться. Так что, как бы холодно это ни звучало, мне, вероятно, следует оставить их в покое. В любом случае, я мало что мог сделать, чтобы защитить их.

Шестой пункт касался денег, и хотя я мог что-то с этим поделать, это был также пункт, который с наименьшей вероятностью мог привести к гибели меня или кого-то из моих близких. Остаться без денег плохо, но это можно пережить. Быть зарезанным Вермилионом — нет.

Решив это, я вернулся к блокноту и вычеркнул пункты один, пять и шесть. Затем переместил ручку к пункту номер три — моему эссенциальному зрению — и замер, держа ее над бумагой.

Пункты три и четыре были… сложными. Честно говоря, моим первым порывом было вычеркнуть и их. Я все еще не был уверен, что эти демоны или даймоны, о которых говорили отец Хоук и Вермилион, существуют на самом деле, а если даже существуют, то я не понимал, что должен с этим делать. Даже если поверить всему, что они сказали... если бы действительно существовали эти духи или даймоны, которые давали людям силы, а потом исчезали... то как знание об этом могло помочь? Я не мог ничего изменить, так зачем об этом думать? Мне хотелось отложить все это в долгий ящик и заняться более насущными проблемами, такими как Вермилион. В конце концов, именно такой совет дал мне отец.

Но что-то в самой идее отложить это в долгий ящик вызывало у меня беспокойство. В конце концов, это было более или менее то, чем я занимался весь прошлый год. И хотя это еще не обернулось для меня неприятными последствиями, я начала задаваться вопросом, не мешает ли мне это увидеть общую картину.

А что, если все проблемы, которые я не вычеркнул, были разными сторонами одной медали?

Я вернулся к списку и выделил цифры два, три, четыре и семь. Рекрутинг Крылатых; мое эссенциальное зрение; то, что его дало; Вермилион.

Я должен выбрать сторону.

В этом-то и дело, не так ли? Практически все, кого я встречал за последний год, были в какой-то команде. Дом Эшфордов, корпорации, Крылатые. Вот почему я испытывал трудности. У них была поддержка, а у меня — нет.

Но какую сторону мне выбрать?

Я прислонился к стене и закрыл глаза. В моей голове проносились образы будущего. Стивен Оуквуд, рыцарь-апостол Братства Крылатых. Стивен Эшфорд из Дома Эшфордов. И третий вариант, более неопределенный.

Присоединиться к Крылатым — вариант, который мне нравился меньше всего. До сих пор я встречал четырех действующих членов Крылатых — Люселлу, Байрона, Вермилиона и Марка — и в каждом случае в них было что-то, что вызывало у меня неприятные ощущения. Я не знал, нужно ли быть каким-то образом сломленным, чтобы присоединиться к Крылатым, или же членство в организации делало их такими, и на самом деле не хотел этого выяснять.

Но что, если у меня не будет выбора? Я вспомнил, что сказал мне Чарльз. Крылатым нравилось вербовать, манипулировать; только когда это не

Я не был уверен. И должен признать, что последние слова Вермилиона произвели на меня впечатление. Идея быть независимым, иметь силу и свободу делать все, что хочу... это было заманчиво.

Хотя у меня возникло ощущение, что быть с Крылатыми не значит быть таким независимым, как они это преподносят. У моего отца это точно не сработало.

Другой вариант — присоединиться к Эшфордам — казался более реалистичным. Они были моей семьей, и я не всех их ненавидел, кроме того, они, казалось, начали относиться ко мне не как к полному отребью. С другой стороны, они также создали мне гораздо больше проблем, чем решили, и я вовсе не был уверен, что сближение с ними улучшит это соотношение. Калхун помог мне с Марком, но есть большая разница между тем, чтобы прийти к нему с очень четким и конкретным запросом, как в том случае, и просьбой о чем-то неопределенном и открытом, как «защити меня от Вермилиона». И даже если бы они захотели это сделать, я не был уверен, что они смогли бы.

Была еще одна проблема с присоединением к Эшфордам. Даже если бы я подписал с ними договор в обмен на защиту, не было ничего, что заставило бы их выполнить свою часть соглашения. Это была проблема «отсутствия рычагов влияния», которая доставила мне столько разочарований в прошлом году. Будь то дом Эшфордов, Крылатые или корпорация, подобная Линфорд, у меня не было возможности заставить кого-либо из них сдержать свое слово. Если я попрошу их о чем-то, а они откажут, что я смогу сделать? Жаловаться? Угрожать уйти? Я не мог дать им ничего, чего они не могли бы легко получить где-то еще, а это означало, что они всегда будут иметь преимущество.

Был и третий вариант.

Отец Хоук сказал, что мой дар был дан мне не просто так. Я мог бы воспользоваться этим. Вместо того чтобы просить других о защите, мне нужно использовать то, что мне уже дано. В моей голове возник образ, фигура из тени и света. Сила, которая не была заимствована у других, а черпалась из цели.

Но я не мог понять, как это поможет мне против Вермилиона.

Я вздохнул и открыл глаза. «Выбери сторону» звучало неплохо, но чем больше я рассматривал варианты, тем меньше они мне нравились.

Возможно, я смотрел на это не с той стороны. Теперь, когда я об этом подумал, все эти варианты «выбери сторону» сводились к одной и той же проблеме. И это была точно та же проблема, что и в прошлом году, не так ли? В последний раз, когда я составлял один из этих списков, то пришел к выводу, что мне нужно работать над своим друкрафтом. С тех пор я прошел долгий путь, но основная проблема не изменилась. Мне нужно стать сильнее.

Как?

Но как только я сформулировал вопрос, то понял, что уже знаю ответ.План рейдов.

С приливом энергии я открыл новую страницу в своем блокноте и начал писать, заполняя один разворот за другим. Снаружи по затянутому тучами небу плыли облака.

Глава 7

Прошла неделя.

«Все в порядке, я в воздухе», — сказал Колин по телефону.

«Сколько по времени?» — спросил я.

«Несколько минут. Я скажу тебе, когда все будет ясно».

«Понял». Я повесил трубку и сунул телефон обратно в карман.

Был воскресный вечер, и я находился в Элефант-энд-Касл, районе на юге Лондона, недалеко от Саут-Банка. В детстве я бывал в Элефант-энд-Касл несколько раз, в основном для того, чтобы посетить Имперский военный музей, и запомнил его бедным и грязным, но знакомым на вид, очень похожим на Стратфорд и Плейстоу. Теперь он уже не казался мне знакомым. Где-то между моим последним визитом и сегодняшним днем старый центр города был снесен и превращен в огромную строительную площадку. Высокий забор не пропускал посетителей.

Где-то за этим забором находился колодец Материи. Я был здесь, чтобы найти его, осушить и уйти.

Я находился на северной стороне забора, спрятавшись в тени трех незнакомых мне бетонно-металлических конструкций. Это были старые, квадратные сооружения размером с небольшие автомобили, построенные давным-давно для каких-то неизвестных целей, а затем брошенные на произвол ржавчины и граффити-художников. Неподалеку росло древнее дерево, возвышавшееся над обоими сооружениями и барьером. Все остальное было пустым. Я смутно помнил, что когда-то здесь располагалась гостиница, но ее уже не было; все, что напоминало о прошлом, было убрано, остались только металлические коробки и дерево. Все расчищено, чтобы освободить место для нового жилого квартала и торгового центра.

Вокруг шумел транспорт. Главная дорога огибала расчищенный участок и строительную площадку, бело-красные огни автомобилей мерцали в темноте. Время от времени мимо проходили пешеходы, и когда это происходило, я старался не попадаться им на глаза; на самом деле было не так уж много законных причин для того, чтобы кто-то слонялся на моем нынешнем месте. Я хотел сделать это в будний вечер, когда вокруг было бы меньше народу; Колин настаивал, чтобы мы пошли в пятницу или субботу вечером, когда у него не будет занятий утром. Мы пришли к компромиссу — воскресенье.

Мой телефон зазвонил, и я достал его из кармана. «Да».

«Хорошо, похоже, все чисто», — сказал Колин. «Снаружи много людей, внутри барьера никого нет».

«Есть охрана?»

«Насколько я вижу, нет. Но есть несколько объектов, похожих на грузовые контейнеры. Один из них может быть будкой охраны».

«Хорошо, я иду. Продолжай наблюдение и позвони мне, если я что-то вспугну».

«Понял. Удачи».

Я повесил трубку и спрятал телефон в карман. Ладно, давай сделаем это.

Я направил эссенцию в сиглы на лбу, груди и талии. Тот, что на лбу, был сиглом видения, а тот, что на груди, - сиглом легкости, который уменьшал мою эффективную массу. Но самым важным был сигл на талии, заставляющий видимый свет огибать мое тело, не касаясь его. Это был мой дифракционный сигл. Из всех моих сиглов он был самым сложным и трудным в изготовлении, но давал мне невидимость... более или менее.

Мир окрасился в оттенки синего, а желудок поднялся вверх, когда мой вес упал до половины того, каким он должен был быть. Я побежал вперед.

Забор, ограждающий строительную площадку, был высотой в десять футов, покрыт

Я спрыгнул с другой стороны забора на грязь и песок. Внутри строительной площадки располагались контейнеры и строительные материалы, экскаваторы и краны, неподвижные и безмолвные. Было не совсем темно, но по сравнению с улицей так казалось, и я подождал несколько секунд, пока глаза не привыкли, и мне удалось разглядеть тропинки в грязи, ведущие на юг.

Синий оттенок моего зрения затруднял видимость. Мой сигл зрения предназначен для улавливания ультрафиолетового света (который мой дифракционный сигл в, частности, не отклоняет) и смещения его достаточно далеко по спектру, чтобы я не ослеп. Я не очень хорошо справился с этой задачей, поэтому теперь вижу только синий цвет: это довольно неуклюжая конструкция, и в такие моменты я особенно это ощущаю. Эшфорды используют так называемые сиглы «активного камуфляжа», которые дублируют и воспроизводят исходящий свет (и только исходящий свет), так что когда кто-то смотрит на носителя, он видит то, что находится за ним. Почти идеальная невидимость без ухудшения собственного зрения, и все это в одном сигле, а не в двух. Он лучше моего дифракционного сигла во всех отношениях... Проблема в том, что для его создания нужно быть мастером в формировании сиглов Света и иметь доступ к невероятно мощному Колодцу.

В конечном итоге, именно поэтому я и оказался здесь. Этот Колодец не был Колодцем Света и не был мощным, но это был шаг в правильном направлении.

Как только мои глаза полностью привыкли к темноте, я отправился в путь, песок шуршал под ботинками. Я мог различить следы эссенции в темноте, ведущие на юг. Мне не удалось проникнуть внутрь далеко, когда я осматривал это место днем, но я осмотрел его достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что где-то рядом должен быть Колодец…

Вот! Нити эссенции сливались в сияющий ореол. Раньше, когда я мог только чувствовать эссенцию, Колодцы казались мне чем-то вроде присутствия; теперь, когда я могу их видеть, они выглядят так, как будто земля пропитана светом. Все вокруг сияло глубоким, ярко-красным светом, исходившим от земли и лениво витавшим в воздухе. Для случайного прохожего это место выглядело бы как обычная строительная площадка: грузовые контейнеры, сложенные на земле, с экскаватором и бетономешалкой, припаркованными поблизости. Единственное, что могло показаться им немного странным, — это квадрат пустой земли в центре, огороженный столбиками и лентой.

Эти столбики и лента говорили мне, что колодец уже заявлен. Конечно, я не мог это проверить; для этого требовался доступ к реестру Колодцев, которого у меня больше не было. Но не было никакой другой причины, чтобы это конкретное место было огорожено, кроме той, что кто-то в недалеком прошлом обнаружил этот Колодец и в обмен на небольшое вознаграждение продал право на его эксплуатацию какому-то Дому или корпорации.

До недавнего времени тот факт, что на этот Колодец было заявлено право собственности, заставил бы меня уйти. Когда я был поисковиком, то следовал правилам... в основном. Ладно, мне случалось пару раз забредать в серую зону, но я никогда не находил заявленный колодец и просто решал подойти и взять его. То, что я делал здесь, было переходом черты, и сколько бы логика ни подсказывала мне, что это необходимо, какая-то часть меня не была полностью согласна с этим.

Тем не менее, я все равно собирался это сделать.

Поддерживать все три своих сигла в активном состоянии становилось все труднее. Я позволил им погаснуть; вес вернулся в мое тело, ночь вокруг меня посветлела, и я почувствовал облегчение, когда моя личная эссенция восстановилась. Я отступил в тень экскаватора и позвонил Колину.

Колин сразу же ответил. «Ты на месте?»

«Уже у Колодца».

«Я не заметил... А, понятно».

«Да, в этом и идея. Есть какие-нибудь движения?»

«Ничего не видно. Кстати, заряда батареи осталось на десять минут».

«Хорошо, я начинаю. Следи за моей зоной. Если увидишь кого-то, направляющегося в мою сторону, дай мне знать. В противном случае, когда заряд батареи станет критическим, возвращайся и прибереги вторую батарею на то время, когда я буду выходить».

«Понял». Колин повесил трубку.

Колин наблюдал за происходящим сверху с помощью камеры дрона. План был такой: он будет моими глазами в небе и заранее предупредит, если кто-то направится в мою сторону, чтобы у меня было время слинять или спрятаться. К сожалению, мы были относительно новичками в этом деле и все еще работали над устранением недочетов, и одним из таких недочетов было время полета дрона. Оказалось, что у дронов с камерой абсолютно ужасная автономность, и наш (купленный на eBay) постоянно разряжался в самый неподходящий момент. Мы приготовили запасную батарею, но покрытие все равно было хуже, чем мне хотелось бы.

Я потратил пару минут на выбор места. Мне хотелось остаться в укрытии из транспортных контейнеров, но Колодец находился достаточно далеко на открытом месте, и в конце концов я решил, что это будет слишком сложно. Я поднырнул под ленту, присел на корточки в грязи и начал извлекать эссенцию Колодца.

Формирование сигла похоже на лепку из нитей, сотканных из воздуха. Первый шаг — сбор, когда вы втягиваете эссенцию Колодца и концентрируете ее. Поскольку она не ваша, вы не можете контролировать ее напрямую, поэтому я вытянул свою личную эссенцию из тела, достаточно близко, чтобы не потерять сонастройку, и начал вращать ее по кругу. Постепенно светящаяся красная эссенция вокруг меня начала реагировать, сначала медленно, затем все быстрее и быстрее, образуя спираль с центром во мне.

Если бы я действительно формировал сигл, следующим этапом было бы создание конструкта эссенции, чертежа, который стал бы ядром сигла... что, учитывая, что это был Колодец Материи, вероятно, заняло бы часы. По какой-то причине формирование эссенции Материи занимает целую вечность; может быть, я не знаю, как это делать правильно, а может, эссенция просто так работает, но, как бы то ни было, единственные случаи, когда я создавал жизнеспособный сигл Материи, были те, когда я тратил на это более трех часов. Всякий раз, когда я пытаюсь сделать это быстро, в результате получаю кусок аурума.

Но сегодня я не пытался сформировать сигл; мне просто хотелось получить эссенцию. А это означало, что кусок аурума был именно

Я сконцентрировал эссенцию в точке перед собой, делая ее все более и более плотной. Я работал гораздо быстрее, чем обычно, и часть меня скривилась от того, насколько неаккуратно все это выглядело; будь это настоящий сигл, я бы уже испортил его. Вместо этого я продолжал вливать все больше и больше эссенции, наблюдая, как «свет» становился все ярче и ярче, пока не стал почти ослепительным. В воздухе появился крошечный блеск, на этот раз реально видимый моими глазами, и я потянулся, чтобы собрать его в ладонь...

Что-то мелькнуло на краю моего поля зрения. Я повернул голову.

За одним из экскаваторов что-то двигалось. На мгновение я подумал, что это какой-то мелькающий свет, но потом понял, на что смотрю. Луч фонарика.

Дерьмо!Я заколебался, глядя то на фонарик, то на формирующийся сигл. Поток эссенции затрепетал, замедляясь. Прервать процесс сейчас означало бы провал сигла...

...но это был не сигл. Луч фонарика приближался. Я прервал поток эссенции, вскочил на ноги, нырнул под ленту и бросился в тень контейнеров.

Я успел как раз вовремя. Когда конус луча фонарика осветил область Колодца, я направил поток эссенции в свои дифракционные и зрительные сиглы, наблюдая, как мир погрузился в оттенки черного и синего. Конус луча фонаря изменился с белого на глубокий сапфировый, продолжая приближаться все ближе и ближе. А затем человек, несущий его, обогнул экскаватор, и свет упал прямо на меня, ослепляя в ночи.

Я замер, прищурившись. Я был открыт для обзора у контейнера, но тот, кто держал фонарь, не должен был меня видеть. Ключевое слово: не должен. Есть много способов обойти невидимость, особенно если сигл невидимости слабый, а мой — самый слабый из всех возможных. Луч фонарика остановился на мне, рисуя на транспортном контейнере круг со мной в центре, и я затаил дыхание…

...Луч двинулся дальше. Я услышал хруст грязи под ботинками, когда человек начал обходить контейнеры. Мои глаза все еще были ослеплены, в них плавали цвета, и я не мог ясно разглядеть его; все, что я видел, — это тень в ночи, когда он расхаживал взад-вперед. Луч фонарика еще дважды скользнул по мне, но не остановился.

На мой взгляд, Колодец был явно потревожен, его эссенция вихрилась и была неровной. Я подумал, не был ли этот человек друкрафтером. Если у него хорошее чутье, он должен был почувствовать, что здесь кто-то был. Заметит ли он?

По-видимому, нет. Человек закончил свой обход и отвернулся. Шум его шагов затих в ночи, вернее затерялся в шуме транспорта на окружной дороге. Свет фонарика померк и исчез. Наступила тишина.

Я еще минуту стоял неподвижно и тихо, а потом снял невидимость. Затем вернулся к Колодцу и снова начал создавать аурум.

Колин позвонил, когда я почти закончил. «Да», — сказал я в трубку.

«Кто-то движется на южной стороне участка», — сообщил Колин. «Похоже, какой-то парень с фонарем».

«Теперь ты мне это говоришь».

«Что ты имеешь в виду?»

«Неважно». Колодец был уже почти опустошен, красный свет превратился в тусклое свечение. «Путь свободен?»

«Если будешь двигаться на север».

«Хорошо. Следи за обстановкой и позвони, если что-нибудь увидишь. Я выхожу».

Я повесил трубку и сунул телефон обратно в карман, в то время как в другой руке последние капли эссенции спиралью опускались вниз, сливаясь в крошечную сферу аурума. Было почти смешно, насколько она оказалась маленькой.

Я посмотрел на предмет в своей ладони со смешанными чувствами. В темноте его было не разглядеть, но я знал, что он глубокого рубиново-красного цвета. Это мог быть сигл, а теперь просто инертный кусок материи, ценный только как товар для продажи. Я добился успеха, но осознание того, что я истощил Колодец, чтобы создать что-то бесполезное, лишило меня большей части удовлетворения. Я бы предпочел создать что-то реальное.

Конечно, если бы я попытался, все равно все было бы испорчено…

Я отбросил эти мысли и огляделся. Колодец почти исчез; единственным признаком его существования были следы красного света, окружавшие эту область. Они были достаточно далеко, чтобы я не смог их притянуть, но со временем тоже исчезнут. Это был временный колодец, а временные колодцы не наполняются заново. Через несколько недель никто и не догадается, что он когда-то существовал.

Я положил кусок аурума в коробку, которую принес с собой для этой цели, запечатал ее и сунул в карман. Затем отправился на север, скрываясь от посторонних глаз с помощью своих сиглов невидимости. Мне понадобилось всего несколько минут, чтобы вернуться к забору, после чего я подтянулся, спрыгнул с другой стороны и ушел в ночь. Мой первый одиночный рейд был завершен.

***

«...но проблема во времени полета», — говорил я Колину. Прошло полчаса, и мы сидели на бетонных скамейках в ближайшем парке. Уличный фонарь освещал нас, а вокруг возвышались многоэтажные жилые дома. «Неважно, насколько хороша камера, если ее нет на месте».

«Я мог бы заменять батареи на ходу», — сказал Колин. «Но это все равно означает, что дрону придется лететь обратно».

«А нельзя просто поставить батарею побольше?»

«Нет, потому что батареи тяжелые. Если хочешь батарею побольше, тебе нужен более мощный электродвигатель, чтобы ее поднять. Но это требует большего тока, а значит, тебе нужна еще более мощная батарея, чтобы питать двигатель, а это значит, что тебе нужен еще более мощный двигатель, чтобы поднять батарею, что требует еще большего тока, а это значит...»

«Я понял», — вздохнул я.

«В этом вся тирания ракетного уравнения», — сказал Колин. «Все, что заставляет твой дрон летать, делает его тяжелее, что затрудняет его полет. Кроме того, не забывай, что мне нужно место, где я смогу запустить дрон и управлять им, пока он в воздухе. Делать это на тротуаре не получится».

Место, где мы находились, называлось Элефант-Парк и было обозначено на картах как «зеленое местное пространство с модным рестораном на вынос». Вероятно, оно было построено, когда снесли грязные, но дешевые муниципальные дома, которые я помнил из старого Элефант-энд-Касл. Новые многоэтажки, которые выросли на их месте, были чистыми, современно выглядевшими и заполнены квартирами, каждая из которых, вероятно, стоила около полумиллиона фунтов стерлингов.

Мы выбрали этот парк, потому что он находился всего в паре сотен ярдов от строительной площадки. Глядя через железнодорожные пути в ее сторону, я видел огромный небоскреб, возвышающийся прямо рядом с ней. Так же, как многоэтажные дома затмевали нас, так и небоскреб, построенный из стали и стекла, с

«Но у тебя есть все необходимое?» — спросил Колин.

Я постучал по карману с коробкой. «Да».

«Так в чем проблема?»

«Охранник подошел ко мне, когда я был в середине процесса. Мне пришлось остановиться на полпути».

«Я думал, что это не имеет значения».

«На этот раз это не имело значения. Если бы я пытался сделать правильный сигл, это было бы полным провалом».

«Ты такой педантичный в этих вещах».

«Да, на то есть причина».

«Все равно тебе не помешает немного расслабиться», — сказал Колин, а затем махнул рукой. «Так ты точно собираешься довести это до конца?»

«Да», — ответил я Колину.

План, который я придумал на прошлой неделе, состоял из пяти шагов. После множества неудачных попыток и перечеркиваний на последней странице моего блокнота было написано следующее:

1. Пробный рейд.

2. Собрать команду.

3. Рейд за сиглами/аурумом.

4. Выйти в плюс.

5. Рейд за мощными сиглами.

Сегодняшний вечер был первым этапом. Следующим был второй этап.

«Кто будет в команде?» — спросил Колин.

«В основном те же, что и в прошлом году на Рождество», — ответил я. «Павел, Антон. Бриджит. Можно спросить Айви, хотя она, скорее всего, откажется». Я оглянулся. «И ты. Если хочешь?»

«Да, конечно. Напомни, кто такая Бриджит?»

«Моя сводная сестра».

«Ах, да, богатая девчонка». Колин подумал минуту. «Думаешь, они все придут?»

«Может быть?» — ответил я. Я нервничал из-за следующей части. Одно дело — планировать все это, когда я мог сделать все сам. Совсем другое - предложить идею группе людей и убедить их в этом.

Мы сидели некоторое время в тишине. По краям парка прошло несколько человек, но их было немного. Вероятно, днем это было популярное место. «Могу я тебя спросить?» — сказал я.

«Конечно».

«Если бы тебе дали что-то действительно редкое и полезное, но ты об этом не просил... как бы ты отнесся к человеку... вещи... которая тебе это дала?»

«Что за вещь? Ноутбук, гитара или...?»

«Что-то вроде сверхъестественной способности».

«Как один из твоих сиглов?»

«Ладно», — сказал я. «Ты помнишь, как в наших старых играх D&D были такие посторонние существа, как демоны и ангелы, с кучей сверхъестественных способностей? Представь, если бы кто-то из них наделил тебя эдакой способностью среднего уровня, которую ты мог бы использовать по своему усмотрению. Почувствовал бы ты какие-то обязательства перед тем, кто это сделал?»

«Обязательства что-то делать?»

«Делать то, что оно хочет. Предполагается, что оно дало тебе эту способность по какой-то причине».

«По какой причине?»

«Ты не знаешь».

«Как я могу не знать?»

«Потому что ты никогда не видел это существо, не разговаривал с ним и не взаимодействовал с ним. Ты просто просыпаешься однажды с этой способностью».

«Тогда как я могу знать, что получил ее от существа из другого мира?»

«Ты не знаешь. Изучив вопрос, ты в конце концов приходишь к выводу, что объяснение с посторонним существом является наиболее вероятным, но ты не уверен».

«О, ладно», — сказал Колин. «Итак, в этом гипотетическом сценарии постороннее существо могло дать мне эту магическую силу по какой-то причине, но я вынужден гадать, что это за причина».

«Верно. Так ты попытаешься сделать то, что оно хочет?»

«Честно?» — спросил Колин. «Моя первая реакция полностью зависит от того, что это за постороннее существо».

«Что ты имеешь в виду?»

«Я имею в виду, что если бы оказался в таком положении, то бросил бы все и начал выяснять, что же это за штука такая. Например, этот сверхъестественный дар исходит от кого-то, подобного Иисусу, или от кого-то, подобного Нурглу?»

«Хм», — пробурчал я. Теперь, когда я об этом подумал, конечно, Колин бы так и поступил.Я хочу узнать больше— это его первая реакция на все.

«Что касается того, чувствовал ли я себя обязанным перед этой штукой...», — продолжил Колин. «Не знаю, я вижу два варианта. С одной стороны, эта штука не заключала со мной никакого соглашения. Она просто сделала это, не дав мне выбора или чего-то еще. С другой стороны, я верю во взаимность и все такое, так что, думаю, я бы почувствовал некие обязательства. Но это зависело бы от цели, понимаешь?»

«Да, ладно», — сказал я. Полезно говорить о таких вещах. В течение большей части прошлого года я пытался делать все сам. Гораздо легче ясно мыслить, когда ты не заперт в своей голове.

«Итак..., — сказал Колин после паузы, — это все просто гипотетически?»

Я не ответил, и мы еще немного посидели в темноте. Я смотрел на Изенгард через железнодорожные пути. На его крыше вращались ветряные турбины, их движения казались обманчиво медленными и ленивыми. Здесь, внизу, в окружении многоэтажных домов, ветра почти не было. Там, наверху, все было по-другому.

Лондон — город многослойный. Мы с Колином провели ночь внизу, копошась в грязи. Мужчины и женщины, которые жили в этих домах и в Барбикане, находились на слое выше. Но корпорации в своих башнях и Дома в своих особняках были так же далеко над ними, как и над нами.

А над корпорациями и домами были группы, подобные Крылатым.

Что было над ними?

Я посмотрел вверх, мимо ветряных турбин на башне, на темное небо. Оно было затянуто густыми облаками, окутывавшими все серой пеленой. Мы посидели там еще немного, а потом ушли, чтобы успеть на последний поезд домой.

Глава 8

Понедельник и вторник были потрачены на подготовку к первому собранию того, что, как я надеялся, станет моей командой рейдеров. А в среду я отправился на встречу со своей матерью.

Я знаю свою маму всего шесть месяцев. Папа немного рассказывал мне о ней, когда я рос, и, конечно, она была со мной, когда я был маленьким, но этого недостаточно, чтобы по-настоящему узнать человека. Пару раз за зиму я ловил себя на том, что смотрю на нее, пытаясь вызвать в памяти старые воспоминания, но ничего не получалось. Я видел в ней отголоски себя, но все они были поверхностными — ее манеры, небольшие особенности поведения и речи. Ее мысли и чувства были для меня закрытой книгой.

Это была, наверное, шестая или седьмая наша встреча, и, как и все другие, которые она организовывала, мы находились в Хэмпстед-Хит. На этот раз это была его западная

Немного.

«Стивен», — окликнула меня мама, когда я подошел к ней по грунтовой дорожке. Как обычно, она была одета в элегантную деловую одежду и туфли на каблуках, которые не выглядели очень практичными для прогулки по парку. «Ты в порядке?»

«А почему я должен быть не в порядке?»

«После того, что произошло. Ты не пострадал?»

Я замер, пытаясь понять, о чем из того, что я делал, она говорит. Она узнала о рейде? Или... о, черт, она узнала о ножевом ранении? Я сделал все возможное, чтобы сохранить это в тайне, потому что действительно не хотел, чтобы она начала задавать вопросы…

«Я о взрыве», — пояснила мама.

«О, — выдохнул я с облегчением. «Да. Все, в порядке».

«Честно, Стивен! Ты был совсем рядом с заминированной машиной!»

«Я не был рядом с ней». Теперь, когда я об этом подумал, было даже забавно, что я сумел забыть обо всем этом, но когда кто-то проткнул тебя насквозь, взрыв бомбы на улице уже не так страшен. «И, судя по словам Чарльза, я, наверное, мог бы находиться рядом с машиной и не пострадал бы».

«Боже мой, ты действительно витаешь в облаках», — сказала моя мать. «Если ты так легкомысленно относишься к подобным вещам, я рада, что Калхун перестал использовать тебя в качестве телохранителя».

Это испортило мне настроение. В понедельник я получил сообщение от Калхуна на эту тему. По его словам, он был доволен моей работой, но из-за нападения они усилили меры безопасности, и пройдет некоторое время, прежде чем он сможет снова начать брать меня с собой.

Самое обидное было то, что Калхун, видимо, даже не понимал, почему я могу быть расстроен. В своем сообщении он извинялся и всячески подчеркивал, что я не сделал ничего плохого, как будто беспокоился, что я почувствую себя оскорбленным. Но ему, очевидно, никогда не приходило в голову, что дело может быть не в обиде; мне просто нужны были эти чертовы деньги! Я рассчитывал на этот дополнительный доход, и без него снова оказался в минусе.

Одной из причин, по которой я решил реализовать свой план рейдерства, заключалась в том, что, если он сработает, у меня появится собственный источник дохода, который не будет зависеть от прихотей Эшфордов. Но для этого мне нужно было время! Тот аурум, который я сделал в воскресенье, стоил больше, чем любая работа телохранителя, но он имел ценность только в том случае, если я смогу его продать, и хотя Феликс утверждал, что найдет мне покупателя, он все еще не связался со мной...

«В любом случае, — прервала мои размышления мама, — ты в порядке, и это самое главное. На самом деле я хотела поговорить о другом. Ты познакомился со своим дедушкой, верно?»

«Ну... вроде того».

Мама кивнула. «Думаю, тебе стоит начать брать уроки».

«Уроки?»

«Ты очень хорошо справляешься с тем, что у тебя есть, но в твоем образовании действительно много пробелов. Я думаю, тебе пора начать их заполнять».

«Я пытался», — ответил я. «Но найти людей, которые расскажут тебе об этом, не так просто».

«Тебе не нужно их искать. У тебя есть я».

Я скептически посмотрел на нее. «Сколько это будет стоить?»

«Ой, да ладно, Стивен, доверься мне», — обиженно сказала мама. «Знаю, что не всегда была рядом с тобой, но я не собираюсь заставлять тебя платить за все из своего кармана».

Ну, это уже что-то. «Есть шанс, что ты найдешь мне репетитора по Измерению?»

«Что?»

«Измерение в друкрафте», — пояснил я. «Я хотел бы начать его изучать». По словам Марии, аналитика эссенции, с которой я познакомился в прошлом году, это было одним из моих призваний, и, насколько я слышал, оно должно было быть очень универсальным. К сожалению, те же источники также говорили, что это было самым сложным для изучения направлением. Если я хотел чего-то добиться, мне понадобится помощь.

«Я не говорю о уроках друкрафта».

«Почему?»

«Потому что твои навыки друкрафта уже намного выше среднего. Честно говоря, на данный момент они, возможно, даже лучше моих. Не пойми меня неправильно, я очень впечатлена тем, как далеко ты продвинулся, но тебе не нужно так сильно на этом зацикливаться».

Да, нужно, но я этого не сказал. Я должен был продолжать оттачивать свои навыки друкрафта, потому что они были моим единственным преимуществом. Но я не мог сказать этого, не вызвав множества вопросов, на которые не хотел отвечать. «Тогда о чем же ты говоришь?»

«Ты наверняка уже заметил, что когда разговариваешь со своим дедушкой, он многое воспринимает как само собой разумеющееся», — пояснила мама. «Дома и политическая обстановка в Соединенном Королевстве. Корпорации и текущая экономическая ситуация. Внешняя политика и империя США. Рано или поздно тебе придется изучить все эти вещи».

«Я бы предпочел научиться делать хорошие сиглы измерения».

Мама вздохнула. «Ты говоришь как Калхун, когда он был маленьким мальчиком. Ты действительно думаешь, что именно это делает твоего деда главой Дома Эшфордов? Наличие самых сильных сиглов?»

«Нет, я думаю, он таким родился».

«А что, по-твоему, позволяет ему сохранять это? Твой прадед превратил Дом Эшфордов из незначительной семьи, о которой никто никогда не слышал, в Малый Дом.

Твой дед превратил нас из Малого Дома в игрока на европейской арене. Теперь мы входим в десятку крупнейших поставщиков эссенции Света для вооруженных сил НАТО, и по весу поставляем больше, чем большинство Великих Домов Великобритании. Почему, по-твоему, я так много путешествую? Не потому, что люблю летать на самолетах!»

У меня не было ответа на этот вопрос. Это был мир, о котором я ничего не знал.

«Кроме того, тебе нужно поработать над этикетом», — сказала мама, оглядывая меня с ног до головы. «Как вести себя на светских мероприятиях, когда говорить, а когда молчать, и тому подобное. И нам действительно нужно что-то сделать с твоей одеждой. В этой флисовой кофте и кроссовках ты выглядишь так, словно выгуливаешь собак».

«А как я должен выглядеть?» — спросил я. «Я не часть твоей семьи. Ты и

Мама замялась, собираясь ответить, но потом, похоже, передумала. Повисло неловкое молчание.

Что я здесь делаю?— подумал я. Каждый раз, когда я разговаривал с мамой, то чувствовал этот разрыв, как будто мы были из разных миров, которые всегда должны оставаться на определенном расстоянии друг от друга. Наши разговоры никогда ни к чему не приводили, и мне всегда казалось, что после них я чувствую себя еще хуже. Почему я все время возвращался?

Потому что она моя мать. Я не хотел приходить сегодня, но когда она попросила, я согласился.

«В любом случае», — сказала мама, казалось, придя в себя. «А что, если я найду тебе работу в нашем отделе обеспечения?»

«Где?»

«В отдел обеспечения сиглов», — пояснила мать. «Они отслеживают уровень эссенции всех наших Колодцев и график их использования. Идея состоит в том, чтобы сопоставить клиентов с колодцами, чтобы каждый из них использовался как можно скорее после наполнения. Раньше мы управляли этим из нашего домашнего офиса, но теперь, когда владеем этими этажами на Чансери-лейн, то перенесли все управление туда».

«И это будет включать в себя...»

«Отвечать на звонки наших клиентов, планировать формирование, координировать работу формирователей с клиентами, обеспечивать колодцы всеми ресурсами, необходимыми надзирателю. Это просто офисная работа, но также хороший способ изучить бизнес. Ты будешь работать с Клариссой — мы перевели ее на эту работу, но это не совсем ее специальность, и она немного перегружена».

Я помнил Клариссу по нескольким предыдущим телефонным разговорам. Мне не очень понравилась идея работать с ней. «Ну...», — сказал я. «Я не уверен».

«Я знаю, что это не самая престижная работа, но нельзя рассчитывать на то, что начнешь с самого верха. Калхун проработал некоторое время в отделе обеспечения между школой и университетом».

«Дело не в этом», — ответил я. Честно говоря, по сравнению с офисной работой, которая у меня была в прошлом, это звучало относительно интересно. «Просто я не буду работать с Колодцами, верно? И не буду делать сиглы или что-то в этом роде?»

«Нет...»

«Так что это не дало бы мне большой практики в друкрафте».

«Опять?» — вздохнула мама. «Послушай, не стоит так зацикливаться на друкрафте. Фактическая повседневная работа по управлению Домом — это не друкрафт, а менеджмент».

«Почему это вообще имеет значение?» — выпалил я в порыве раздражения. «Я не буду управлять вашим Домом, твой отец ясно дал это понять. И ты, очевидно, думаешь так же, учитывая, что ты даже не разговариваешь со мной, если только это не происходит в каком-нибудь укромном месте в лесу, где тебе не нужно беспокоиться о том, что нас увидят вместе».

На лице матери мелькнуло смятение. «Я не... Дело не в том, что нас увидят вместе. Мы уже обсуждали это в прошлом году».

Я не ответил. Мы обсуждали это в прошлом году, и воспоминания об этом до сих пор вызывали у меня гнев.

«Послушай, я просто буду чувствовать себя намного спокойнее, если ты будешь где-то, где я смогу за тобой присматривать», — сказала мама. «Происходят... некоторые политические события. Я не могу вдаваться в подробности. Но я была бы намного счастливее, если бы знала, что ты немного более подготовлен».

Подготовлен к чему?Мне показалось, что она пыталась на что-то намекнуть, но я понятия не имел, на что именно. «Я сам подготовлюсь, спасибо».

Мама выглядела разочарованной, но не стала настаивать. Мы еще немного поболтали о том о сем, а потом разошлись.

***

Возвращаясь через парк в сторону Хэмпстед-Хит, я думал о том, что сказала мама. По правде говоря, если бы она сделала мне такое же предложение год назад, я бы согласился. Я бы точно не был в восторге от работы у Эшфордов, но обеспечение стабильного дохода имело бы большое значение.

Но некоторые события, произошедшие за последний год, заставили меня осознать, что, хотя стабильный доход и является гарантией, он также может оказаться ловушкой. Моя работа в Министерстве обороны приносила мне достаточно денег, чтобы жить, но отнимала так много времени и энергии, что я ни в чем не стал лучше. И поэтому, когда появилась Люселла со своими двумя головорезами, я был застигнут врасплох.

Сейчас моей самой большой заботой было не то, что у меня не хватает денег на оплату аренды, а то, что меня может зарезать кто-то вроде Вермилиона. Работа в офисе не поможет мне в этом. Более высокая зарплата не поможет мне в этом. Это только заставит меня думать, что я в безопасности, когда на самом деле это не так.

Нет, если я действительно хочу что-то изменить, то должен сделать больше. Все детали были на месте, и я потратил достаточно времени на подготовку. Пришло время действовать.

***

В «Адмирале Нельсоне» было шумно. Я пришел рано, нашел столик в углу и стал ждать.

Колин, Павел и Антон пришли примерно в одно и то же время. Я помахал Павлу и Антону, и когда они вместе с Колином подошли к моему столику, на мгновение возникло замешательство, пока они не поняли, что он тоже должен быть здесь.

«Привет, маленький принц», — сказал мне Павел, указывая на Колина. «Он с тобой?»

«Да», — ответил я, стараясь не показывать своего раздражения. Я ненавидел это прозвище и хотел, чтобы Павел перестал его использовать. «Антон, ты в порядке?»

Антон кивнул. Они с Павлом были из Румынии, коренастые, с обветренными лицами. Антон был выше ростом, Павел — более разговорчивым. Я познакомился с ними в прошлом году, когда изучал азы поиска, а затем снова встретил во время того провального рейда в канун Рождества.

«Это все?» — спросил Павел, оглядываясь по сторонам. В пабе было достаточно людей, чтобы мы не выделялись, но не так много, чтобы нас могли подслушать.

«Мы ждем еще двоих», — ответил я.

Следующей появилась Бриджит. Она остановилась у двери и с сомнением оглядела паб, прежде чем увидела нас и подошла. Я заметил, как бармен искоса взглянул на нее. Моя сводная сестра невысокого роста, симпатичная, хрупкая на вид, и явно несовершеннолетняя - ей шестнадцать, но выглядит она моложе. Бармен отвел от нее взгляд, когда она подошла к нашему столику.

«О, привет, это вы, ребята», — сказала Бриджит Павлу и Антону. Ее взгляд остановился на Колине. «А ты,

«Колин», — подсказал Колин, пожимая ей руку.

«Еще один поисковик?» — спросила Бриджит.

«Называй меня технической поддержкой», — сказал Колин с улыбкой.

«Мы встречаемся здесь?» — спросила Бриджит, оглядываясь по сторонам.

«А на что ты надеялась?» — спросил я. «На конференц-зал?» По правде говоря, Бриджит была права — это было довольно паршивое место для планирования операции, — но я же не мог собрать всех в своей спальне, а все другие общественные места, которые приходили мне в голову, были еще хуже. Я задался вопросом, как настоящие рейдеры справляются с такими вещами.

Бриджит вздохнула, выдвинула стул, с сомнением посмотрела на сиденье и осторожно на него села. «Надеюсь, на этот раз ты не привела Лео», — сказал я ей. Паб «Адмирал Нельсон» разрешает приводить собак, но есть определенные ограничения.

«Он в машине».

Айви пришла последней и с самого начала выглядела скованно. Она неуверенно огляделась, и думаю, если бы я не поймал ее взгляд и не помахал ей рукой, она бы, наверное, сразу же ушла. Вместо этого она подошла и, после некоторого колебания, отодвинула стул и села подальше от всех остальных.

«О, привет, Айви», — сказала Бриджит. Она посмотрела на меня. «Так ты расскажешь нам, зачем мы здесь?»

«Я хочу собрать команду», — пояснил я остальным за столом. Было несколько косых взглядов, но не много. Я не особо вдавался в подробности в своих приглашениях, но, вероятно, все пришли сюда, имея довольно четкое представление о том, о чем пойдет речь.

Я наблюдал за другими посетителями паба. Никто не подходил к нам, но на нас определенно смотрели, и нетрудно было догадаться, почему. Наша группа состояла из меня и Бриджит (англичанка, молодо выглядящая), Антона и Павла (тридцати с небольшим, восточноевропейцы), Колина (студенческого возраста, наполовину китайца) и Айви (студенческого возраста, африканка). Люди скажут вам, что Лондон «разнообразен», и это может быть правдой, если смотреть только на цифры, но если вы действительно живете здесь, то заметите, насколько он сегрегирован. Бангладешцы общаются с другими бангладешцами, западноафриканцы общаются с другими западноафриканцами, богатые дети из двухквартирных домов ходят в школу с другими богатыми детьми из двухквартирных домов. Некоторые группы смешиваются — белые и черные ребята из рабочего класса в моей старой школе вместе играли в футбол, - но большинство этого не делают. Наша группа выглядела как плакат из отдела кадров.

«Почему?» — спросила Айви.

«Мы все участвовали в рейдах раньше, верно?» — сказал я. Не совсем верно, учитывая, что за столом сидели Колин и Бриджит, но я не хотел вдаваться в подробности. «Как это происходит? Корпорация нанимает нас, говорит, куда идти и что делать. Если нам повезет, все идет по плану, и мы получаем крошечную долю от стоимости Колодца. Если нет, нас кидают. В любом случае, мы рискуем, а они получают всю прибыль».

Я сделал паузу, чтобы посмотреть, не выскажется ли кто-нибудь. Никто не высказался.

«Так почему бы не исключить посредников?» — продолжил я. «Сделать все самим. Выбрать Колодец, ограбить его и либо использовать эссенцию для сиглов, либо превратить ее в аурум и продать».

«Продать где?» — спросил Павел.

«Мы найдем покупателя», — ответил я, стараясь придать себе больше уверенности, чем чувствовал на самом деле. «Спрос есть».

«Неужели это так просто?» — спросила Бриджит. «Единственная причина, по которой корпорации друкрафта проводят эти рейды, — это то, что именно они покупают аурум».

«Тогда мы найдем другую корпорацию. Или кого-то, кто продает его корпорации».

«Это незаконно», — сказала Айви.

«В смысле, да», — ответил я. «Рейды, как правило, незаконны».

«Тот, в котором мы участвовали, не был незаконным», — напомнила Айви.

«Ну...» — сказала Бриджит. «Вроде как был».

«Но если бы кто-то вызвал полицию, она бы не приехала», — сказала Айви. «Если мы просто выберем какой-нибудь случайный колодец класса B и взломаем его, полиция приедет».

«Полиции в наши дни наплевать на взломы», — сказал Колин.

«Им плевать на обычные взломы», — поправила его Бриджит. «Если у кого-то из среднего класса ограбят дом, конечно, они это проигнорируют. Но с крупными корпорациями дело обстоит иначе».

«Только если они знают, что что-то происходит», — сказал я. «Невидимые люди не попадают на камеры видеонаблюдения».

«Ты же понимаешь, что Дома и корпорации знают о невидимости друкрафта, да?» — заметила Бриджит. «Если ты попытаешься проникнуть в штаб-квартиру корпорации или в особняк Дома и рассчитываешь, что базовая невидимость поможет тебе спрятаться, тебя ждет действительно неприятный сюрприз».

«Я не говорю о штаб-квартирах или особняках, я говорю о низко- и среднеуровневых Колодцах. Они не могут позволить себе камеры и охрану повсюду».

«Ну, это правда», — признала Бриджит.

«Это все равно кража», — уперлась Айви.

«Я думала, ты поисковик?», — с любопытством спросила Бриджит у Айви.

«Поисковик. Не рейдер».

«Разве это не одно и то же?»

Айви бросила на Бриджит негодующий взгляд.

«Я имею в виду, я думала, что эти профессии частично пересекаются», — смутилась Бриджит. «Знаешь, это люди, которые находят тебе Колодец или аурум, и ты вроде как не должен задавать слишком много вопросов о том, откуда это берется...?»

«Поисковики делают это легально», — сказала Айви. «А рейдеры — нет».

«Тогда почему ты участвовала в том рейде?» — спросил Павел.

«Это был легальный рейд».

Антон презрительно фыркнул. Павел закатил глаза.

«Это правда», — настаивала Айви.

«Я думаю, что законность и незаконность — это серая зона в таких делах...», — начала Бриджит.

«Ты слишком хороша для нас?», — спросил Павел у Айви. «Ты это имеешь ввиду?»

«Я этого не говорила».

«Тогда что?»

«Ладно, ладно», — воскликнул я, размахивая руками. «Давайте успокоимся, хорошо?»

Павел бросил на меня взгляд, но откинулся на спинку стула. Айви выглядела так, словно была на грани того, чтобы встать и уйти. «Мы тебе не нравимся, проваливай», — сказал Павел, указывая на дверь.

«Хватит», — сказал я ему. «Ладно?»

Павел успокоился. Антон хмурился, но ничего не сказал.

«Послушай», — сказал я, обращаясь к Айви. «Мне тоже не нравится так поступать. Но в последнее время кажется, что пытаться действовать в соответствии с законом... это просто значит подвергаться эксплуатации. Если у тебя нет нужных связей, ты застрянешь на самой минимальной зарплате навсегда. А если ты попробуешь что-то рискованное, как мы сделали на Рождество, то тебя точно кинут. Ты же помнишь, чем это закончилось, да?»

Айви выглядела недовольной, но не ответила.

«Ладно», — сказал Павел.

«Пока никто», — ответил я. «Мы добываем аурум из колодца и продаем его. Делим деньги».

Антон и Павел переглянулись, а Айви откинулась на спинку стула. Все трое выглядели недовольными. У меня было чувство, что их троих будет сложнее всего убедить. Колин — мой друг, а Бриджит — моя семья, но Антон, Павел и Айви были практически незнакомыми людьми. К сожалению, они также были единственными настоящими поисковиками за столом.

«Мы не обязаны только продавать Колодцы», — заметил я. «Мы можем использовать их сами».

Теперь настала очередь Павла выразить презрение. Антон спросил что-то на румынском, и Павел ответил на том же языке.

«Что?» — спросил я.

«Кто сделает сиглы?» — спросил Павел.

«Я», — ответил я. «Я уже делал это раньше». Я не упомянул, что до сих пор единственным существом, для которого я делал сиглы, был мой кот.

«Сиглы не кормят», — сказал Павел.

«Не напрямую», — возразил я. «Но каждый новый сигл, который ты добавишь делает тебя немного более универсальным, немного более способным защитить себя. Вы с Антоном говорили мне, что вам и раньше приходилось убегать от рейдеров, верно? Может, если бы у вас было побольше собственных сиглов, все пошло бы лучше…?»

Я заметил, что Айви вдруг стала внимательнее слушать. Но Антон и Павел не выглядели убежденными. Когда я репетировал это в голове, то пытался придумать, как сказать это так, чтобы убедить себя, но, похоже, их это не убеждало…

«Может быть, сказать им, что у тебя уже есть цель», — предложил Колин.

«Верно», — кивнул я. «Слушайте, это не просто теория. Я уже выбрал Колодец».

«Где?» — спросил Павел.

«Какого класса?» — спросила Айви.

«C», — ответил я Айви, а затем посмотрел на Павла. «И я скажу вам, когда мы туда доберемся».

«Так почему бы тебе не заняться этим самому?» — спросил Павел.

«Он находится в офисном здании», — признался я.

Все посмотрели на меня с недоумением.

«Это большое здание, и будет гораздо безопаснее, если люди будут следить за входом и выходом», — объяснил я. «Кроме того... считайте это пробным запуском. Я хочу опробовать это на не очень сложной цели, чтобы потом перейти к более сложным».

«Думаю, это имеет смысл», — кивнула Бриджит.

Я расправил плечи и оглядел всех. «Ну? Вы согласны или нет?»

***

Двадцать минут спустя я смотрел, как закрывается дверь. Бриджит, Айви, Павел и Антон ушли. Остался только Колин.

«Думаешь, они придут?» — спросил я.

Колин задумчиво посмотрел на дверь. «Возможно, некоторые?»

Я вздохнул, немного расслабляя мышцы. «Это только мне показалось, или они выглядели не очень убежденными?»

«Это не только тебе показалось».

«Что я делал не так? В смысле, я не ожидал, что они ухватятся за этот шанс или что-то в этом роде, но…»

«Без обид, чувак, — сказал Колин, — но ты не выглядишь опытным преступником».

«А как я выгляжу?»

«Как новичок, набивающийся в команду танцоров».

Я поморщился. На самом деле, я не должен удивляться. Я, может, и хорош собой, но в смысле «красивый», а не «прирожденный лидер». И у меня не очень хорошо получается делать вид, что я знаю, что делаю, когда на самом деле это не так.

«Твоя конечная цель все еще сиглы, верно?» — спросил Колин. «Это пятый шаг твоего пятиэтапного плана?»

«Да».

«Тогда почему ты представил им это как бизнес-план?» — спросил Колин. «Ты сказал так, будто деньги на первом месте, а сиглы — на втором».

«Ты видел, как отреагировали Павел и Антон?» — спросил я. «Мне с трудом удалось убедить их согласиться на это. После нескольких успешных рейдов, возможно, я смогу уговорить их задуматься о большем».

«Ты имеешь в виду, если мы проведем несколько успешных рейдов?»

«Ну, первый прошел хорошо».

«Мм».

«Так что ты думаешь?» — спросил я.

«Я думаю, тебе лучше сказать Феликсу, чтобы он поспешил найти покупателя для этого аурума», — сказал Колин. «Потому что мне не кажется, что твои друзья-поисковики намерены работать в кредит».

Глава 9

Бывают моменты, когда все идет как по маслу. Вы играете в футбол, и сначала команды кажутся равными, но по какой-то причине ваша команда просто сработалась. Все действуют слаженно, делают пасы, когда нужно, выполняют свои роли и ставят интересы команды превыше всего. Ваша команда забивает гол за голом, и все происходит без особых усилий, все становятся уверенными в себе, что заставляет их играть лучше, что делает их еще более уверенными, пока всем не становится очевидно, что вы выиграете. Это приятное чувство, как будто ветер дует вам в спину, и когда вы его испытываете, вам просто хочется наслаждаться моментом, пока мчитесь к победе.

А иногда все происходит с точностью до наоборот.

С самого начала все пошло наперекосяк. Бриджит задержалась из-за своего водителя, и пока мы ждали, Павел начал требовать денег. Он и Антон хотели получить какой-то аванс на случай, если рейд не удастся. Я сказал ему, что мне нечем ему заплатить, но спор затянулся.

Затем я узнал, что Айви не придет. Она прислала сообщение раньше, но спор с Павлом и Антоном отвлек меня, и я не заметил его, пока она уже должна была быть на месте. Она расплывчато объяснила причины, сказав, что «не сможет прийти»; я хотел позвонить и спросить, что, черт возьми, это должно означать, но знал, что это не изменит ответа. В любом случае, я выбрал это место именно потому, что оно было мало охраняемым; мы должны были справиться и без нее.

Я надеялся.

Мы встретились с Бриджит возле Колодца. Это было офисное здание на Хай Роуд Лейтонстоун, квадратное здание с вывеской «LVS Services», и где-то внутри находился Колодец Материи. Я знал о нем уже год, но тот факт, что он был явно занят, всегда мешал мне сделать шаг. Теперь, когда я уже пересек эту грань, это казалось естественным местом для начала.

Колодец находился внутри здания, а это означало, что, если я захочу добраться до него, мне придется взломать дверь. Здание было построено прочно, стены частично увенчаны колючей проволокой, но я осмотрел его днем и придумал план. К офисному зданию примыкал ряд магазинов; если бы я смог забраться на их крыши, то сумел бы перебраться на крышу офиса. Изучив спутниковые снимки, я увидел,

Я надеялся.

Сначала все было легко. Колин запустил дрон, Антон и Павел заняли свои позиции, а Бриджит нашла место вне поля зрения и стала ждать (жалуясь на скуку). Мои сиглы силы и лайтфута позволили мне легко взобраться на крышу магазинов, а оттуда я смог перебраться на крышу здания LVS.

Потом все перестало быть так просто.

Пока я изучал дверь, мой телефон зазвонил, и я, нахмурившись, выудил его из кармана. «Что?»

Павел говорил по общей линии. «Полиция».

Я как раз прикидывал, как пройти через дверь, но это резко остановило мои мысли. «Что?»

«Спереди».

Я подкрался к краю крыши и осторожно выглянул за край. Офисное здание выходило фасадом на Хай Роуд Лейтонстоун; флуоресцентные уличные фонари окрашивали тротуар в оранжевый цвет, а перед зданием была припаркована машина полиции. Желто-синие шашечки делали ее заметной даже без больших букв, нарисованных на крыше.

Черт!

Я быстро отступил. «Как долго она там стоит?»

«Пару минут».

Она стояла прямо перед зданием. Хай Роуд Лейтонстоун — оживленная улица, но было уже около полуночи, и машин и людей было немного. Полицейской машине незачем было здесь околачиваться.

«Колин, ты это видишь?» — спросил я в трубку.

«Да».

«Что они делают?»

«Не знаю, просто стоят. У тебя сработала сигнализация или что-то в этом роде?»

«Нет!… То есть, я не думаю». Может, я что-то включил, сам того не осознавая?

Я посмотрел на дверь за моей спиной, темную и скрытую в тени ночи. Она была заперта, но я был почти уверен, что смогу ее взломать, и когда планировал это, то думал, что это не будет большой проблемой — к тому времени, когда кто-нибудь заметит и позвонит в полицию, у меня будет более чем достаточно времени, чтобы добраться до Колодца. Но это при условии, что прямо у входа не будет полицейской машины!

«Они не выходят», — сообщил Колин.

«И что?»

«Может, они здесь не из-за тебя? Может, они просто выбрали это место, чтобы припарковаться, пока едят свои кебабы».

«Думаешь, они случайно выбрали именно это место?»

Вмешалась Бриджит по общей линии. «Возможно, ты включил тихую сигнализацию».

«Это не имеет смысла», — сказал я. Меня начинало это раздражать. «Этот колодец всего лишь «С», вот почему я его выбрал. Он не должен быть так надежно защищен!»

«Но разве ты не сказал, что он полон?»

«И что?»

«Обычно люди усиливают охрану Колодца, когда он полон», — объяснила Бриджит. «Особенно если у них запланировано формирование».

«Ты не могла сказать об этом раньше?»

«Я думала, ты уже знаешь об этом».

«Ладно, ладно», — примиряюще пробурчал Колин. «Что будем делать?»

Я заколебался. Я чувствовал колодец под собой, переполненный эссенцией. Он был сильным — по крайней мере, в два раза сильнее того, что мы нашли в Элефант-энд-Касл. Я мог бы извлечь эссенцию из него всего за двадцать минут.

Но для этого мне пришлось бы проникнуть внутрь и преодолеть любые другие преграды между мной и Колодцем. Каковы были шансы, что я смогу сделать все это до того, как полиция отреагирует?

Может, мне стоит подождать, пока они уйдут? Они не могли оставаться на улице всю ночь... но и мы тоже. Сколько времени пройдет, прежде чем кого-нибудь заметят или кто-нибудь потеряет терпение?

«Эй», — напряженно сказал Павел. «Мы это делаем или как?»

Я вздохнул и закрыл глаза, погружаясь в то состояние сознания, в котором привык ощущать эссенцию. Я чувствовал потоки вокруг себя, окрашенные в красный цвет светом Колодца внизу. Какие ощущения это вызывало?

Хаос. Неконтролируемое вращение.

«Эй. Ты идешь?»

Я открыл глаза. «Нет».

«Что?»

«Мы отменяем операцию», — сказал я в трубку. Колодец был так близко, но… нет. «Я возвращаюсь».

«Эй, эй», — возразил Павел. «Что за черт? Ты не можешь просто…»

Я повесил трубку, активировал свои сиглы и наблюдал, как мир замерцал оттенками синего, а затем начал возвращаться по тому же пути, по которому пришел. Я знал, что смогу безопасно вернуться. А также знал, что Павел и Антон будут недовольны.

***

«Недовольны» — это еще мягко сказано.

«Что за черт?» — спросил Павел. «Почему?»

«Потому что полиция была прямо снаружи», — ответил я.

«И что? Ты заходишь, берешь вещи, убегаешь. Правильно?»

Мы отступили по Хай Роуд Лейтонстоун к маленькому парку у дороги; это была полоска травы размером с железнодорожный вагон, с тремя уныло выглядящими деревьями. Ужасное место для встречи, но и затащить Павла и Антона в такую даль было достаточно сложно.

«Чтобы подключиться к Колодцу, нужно время», — пояснил я. «Полиция появилась бы раньше, чем я успел сделать половину».

«Откуда ты знаешь?» — спросил Павел. «Твой друг сказал, что они заняты поеданием кебабов. Может, они не выйдут».

«На самом деле я не видел, что они едят кебабы», — поправил Колин. Он упаковал свой дрон и повесил его в чехле на плечо. «Я просто сказал, что, насколько мы знаем...»

«Кому это интересно?» — Павел указал на Хай Роуд Лейтонстоун. «Перестань быть слабаком и иди!»

«Нет», — ответил я. «Это ужасная идея».

«Почему?»

«Послушай, то, что они появились вот так, не может быть простым совпадением. И если они заметили что-то в первый раз...»

«Хватит быть маленькой сучкой».

«Ты слышал, что я только что сказал?» — раздраженно спросил я.

Антон произнес что-то раздраженным тоном на румынском.

«Что он говорит?» — спросил я.

«Он говорит, что, если придет полиция, ты натравишь на них собаку, и она их разорвет», — сказал Павел. Он указал на Бриджит. «Да?»

«Эй», — возразила Бриджит. До этого она тихо стояла в стороне от группы. «Не втягивайте меня в это».

«Мы не позволим ее собаке разорвать полицейских!» — заявил я.

«Тогда зачем ты ее привел?» — спросил Павел.

«Слушай, я не знаю, как обстоят дела в Румынии, но здесь такими вещами

«Мы могли бы заработать сегодня вечером!» — заявил Павел, повышая голос. «Ты думаешь, у нас есть деньги, чтобы болтаться здесь, пока ты треплешься и треплешься, и...»

«Эй, эй, — прервал его Колин. «Давайте потише».

Павел, Антон и я рефлекторно оглянулись по сторонам. Было уже за полночь, и Хай Роуд Лейтонстоун была почти пуста... но пара человек шла по тротуару на противоположной стороне, и в окнах горел свет. Никто явно не подслушивал, но это было возможно.

Прошло несколько секунд, пока все собирались с мыслями. Антон сказал что-то Павлу.

«Ребята, вы что, забыли, что произошло на Рождество?» — спросил я Павла и Антона. «Когда я сказал вам быть осторожными и что нам нужно уходить? Помните? Вы не послушали, и если бы я не вернулся и не освободил вас, вам обоим бы не поздоровилось. Вы не можете оказать мне хоть немного доверия?»

Это замечание попало в цель. Павел выглядел смущенным; он повернулся к Антону, и они поговорили несколько секунд, затем он снова обратился ко мне. «Доверие не оплачивает счета».

Я не знал, что ответить.

«Слушай», — сказал Павел. «Ты хороший парень. Но... это не работает». Он кивнул в сторону Бриджит. «Возвращайся к своей семье. Хорошо?»

Я уставился на него, но Павел не стал ждать ответа. Они с Антоном повернулись и пошли прочь.

Мы втроем постояли несколько секунд в тишине.

«Мне тоже нужно уходить», — наконец сказала Бриджит, а потом замялась. «Честно говоря, я тоже не уверена, что приду в следующий раз. В смысле, если я просто буду сидеть сложа руки, то не вижу в этом особого смысла».

«Это ты хотела участвовать в рейдах», — сказал я в раздражении. «Ты месяцами выкручивала мне руки!»

«Ну да, но тогда я думала, что это будет захватывающе», — пожаловалась Бриджит. «А не слоняться без дела в ожидании того, чего никогда не случится. Завтра в школу, и если мама заметит, как поздно я пришла, у меня будут большие проблемы с придумыванием оправдания, понимаешь? Я не хочу рисковать, если это не что-то важное».

Мне хотелось сдаться. «Ладно! Я... увидимся. Наверное».

Бриджит ушла. Остались только Колин и я. «Ну, — сказал Колин, — все прошло не очень хорошо».

Я вздохнул. «Я иду домой».

***

Прошло полтора часа.

«...а потом был большой скандал, и все ушли», — закончил я. « Ну, все, кроме Колина. Я пошел домой, а потом пришел сюда».

«Ты уверен, что тебя не сняли на камеру?» — спросил отец. «Или не проследили?»

«Сняли на камеру, за каким занятием?» — спросил я. «Стоянием на крыше? Мы ничего не делали. Вся ночь была полным провалом».

Отец кивнул. «Тебе повезло».

«Это ты называешь везением?»

Я находился с отцом в той же квартире в Барбикане. Как и раньше, жалюзи были опущены; в отличие от прошлого раза, на кофейном столике стояла пара открытых бутылок яблочного сока. В прошлый раз он спросил меня, какие напитки я сейчас предпочитаю, и я упомянул марку, которая мне нравится, но которую обычно не могу себе позволить. Когда я пришел снова, в холодильнике стоял запас этого сока.

Мы договорились об этой встрече заранее. Я надеялся, что приеду с впечатляюще большим экземпляром аурума, который смогу показать отцу и попросить у него совета, где его можно продать. Вместо этого я привез ему совершенно невпечатляющую историю.

«Большинство рейдов заканчиваются провалом», — сказал мне отец. «Сначала выбирают не тот Колодец, где слишком много охраны, и в последнюю минуту что-то идет не так... Не нужно желать сразу многого. По крайней мере, если рейдеры осторожны. А если нет, то они просто кучка идиотов, которые в итоге оказываются мертвы или в тюрьме».

«Поэтому ты считаешь, что мне повезло? Потому что это не было полной катастрофой?»

«Нет, потому что то, что ты делал, было обречено с самого начала», — серьезно сказал мой отец. «Когда ты делаешь такое, лучшее, что может случиться, — это то, что все сразу же развалится. Если бы сегодня все прошло гладко, ты бы ушел довольный собой, думая, что на правильном пути. В долгосрочной перспективе это было бы еще хуже».

Я вздохнул. «Ладно, я облажался. Можем мы перейти к тому, где ты мне объяснишь, почему?»

«Ты облажался, потому что не был достаточно избирателен», — указал отец. «Обычно такие вещи начинают с людьми, которые уже знакомы друг с другом. Учились вместе в школе, служили вместе в армии, являются двоюродными братьями или типа того. Все, что позволяет тебе очень хорошо их знать, чтобы быть уверенным, что начинаешь с правильными людьми. Ты начал с неправильными».

«Что с ними было не так?»

«Они были не того типа», — пояснил мой отец. «Смотри». Он взял листок бумаги и начал рисовать схему. «Когда создается что-то новое, всегда есть определенный тип людей, которые делают всю тяжелую работу. Те, кто придумывают идеи, работают больше всех и наиболее преданны делу. В разных областях их называют по-разному — руководители, основатели, партнеры. Они всегда немного странные, немного одержимые. А еще есть остальные. Те, кто просто хотят получать зарплату, повеселиться и забыть о работе, когда уходят домой. Они не так преданны, не в том же смысле.

Когда ты создаешь что-то новое, что-то большое, тебе нужны только люди первого типа. Ты ищешь фанатиков, а не последователей. Позже, когда фундамент будет заложен и тебе понадобятся дополнительные руки, тогда ты привлечешь последователей. Но с ними всегда все немного транзакционно, понимаешь? Деньги вперед».

«Ты имеешь ввиду, что Павел и Антон из таких людей».

«Я знал много таких, как они, когда работал в охране», — кивнул отец. «Хорошие ребята, на них можно положиться в драке, но ты не просишь их работать бесплатно, понимаешь? Для них это просто работа».

«А Бриджит?»

«То же самое, только вместо денег у нее развлечение. В смысле, она же тебе сказала, что делает это просто для удовольствия. Она не будет работать ночами».

«Так что остается... кто? Только Колин?»

«Когда ты занимаешься чем-то подобным, если не отвергаешь большинство людей, на которых смотришь, то делаешь это неправильно», — пояснил отец. «Самое важное решение — не то, что ты делаешь, а то, кого ты выбираешь, и самое худшее, что можно сделать, — это обременить себя

«Наверное».

«Но вот тебе один совет», — добавил отец. «Если ты серьезно настроен работать с Колином, скажи ему правду».

«Я сказал ему правду».

«Не всю. Чтобы такое дело работало, ты и твой напарник должны быть на одной волне. Если вы оба хотите разного, то лучше выяснить это в начале. Потому что, если ты этого не сделаешь, то выяснишь позже, и можешь поспорить на свою задницу, если поступишь так, это вызовет в десять раз больше проблем».

Я молчал. Я тоже не был до конца честен с отцом: рассказал ему о Вермилионе и отце Хоуке, но не о своем даре. Или о своих смутных подозрениях о том, что может за этим стоять.

«В любом случае», — продолжил отец. «Вернемся к Вермилиону и Крылатым. Я хочу, чтобы ты рассказал мне о том разговоре в Стратфорде».

Я так и сделал. Папа внимательно слушал, задавая вопросы и заставляя меня повторять точные слова Вермилиона, насколько я их запомнил. К тому времени, как мы закончили, на кофейном столике стояла вторая открытая бутылка яблочного сока.

«Хорошо», — наконец сказал папа. «Все не так плохо, как могло бы быть».

«Этот парень приставил нож к моему горлу прямо напротив станции Стратфорд».

«Я не сказал, что это хорошо. Просто могло быть хуже. Все это время я больше всего боялся, что Крылатые просто похитят тебя. Если они все еще пытаются уговорить тебя присоединиться к ним, у тебя есть время на раздумье».

«А что будет, если я откажусь?»

«Ты собираешься отказаться?»

«Да», — ответил я. Из всех вариантов присоединение к Крылатым по-прежнему казалось мне самым худшим. Я не собирался рассматривать его, пока у меня не будет абсолютно никакого другого выбора.

«Но они этого не знают», — заметил отец. «Поэтому тебе нужно как можно дольше сохранять неопределенность. Пока они видят в тебе потенциального кандидата, то будут ждать».

«Это будет работать вечно?»

«Нет», — признал отец. «Ты должен помнить, что специальность этих людей - манипуляция. Ты не сможешь обманывать их вечно, но можешь выиграть время. С двухнедельной давности пошел отсчет времени. У тебя есть значительный, но не безграничный запас времени, прежде чем Крылатые потеряют терпение. Используй его с умом».

«Не думаю, что у тебя есть какие-то отличные идеи, как это сделать», — вздохнул я. Отец не сказал мне ничего такого, чего я бы уже не знал.

«Честно?» — спросил папа. «Твой план рейдерства? Он неплохой. Я могу показать тебе, как защищаться и сделать себя более сложной мишенью, но тебе будет очень трудно противостоять передовым отрядам Крылатых без лучших сиглов. И мне неприятно это говорить, но это твой самый реальный шанс их получить».

«Ты думаешь, у меня получится?»

«Да», — кивнул отец. «Возможно, ты не осознаешь этого, но на самом деле намного опережаешь конкурентов. У среднестатистической группы рейдеров есть пара камней искателя и один сигл извлечения. Те, кто уже давно в деле, могут иметь несколько боевых сиглов. Но ты буквально носишь на пальцах больше сиглов, чем большинство групп рейдеров». Он взглянул на меня. «Ты так и не рассказал мне, как так быстро научился формировать».

«Сигл извлечения?» — спросил я, уклоняясь от ответа.

«Первоначальные сиглы, которые превращают эссенцию колодца в аурум. Набор для рейдов номер один. У них есть законное применение, поэтому они не полностью незаконны, но ты не захочешь, чтобы тебя поймали с ними».

«Они заменяют формирование, как камень искателя заменяет восприятие?»

«В общем-то да. В любом случае, суть в том, что обычные Колодцы низкого и среднего уровня имеют систему безопасности, предназначенную для защиты от обычных рейдеров. Они не оборудованы для защиты от таких, как ты, кто может стать невидимым и лазать как кошка. Колодец класса C производит сигл, который продается за 40-50 тысяч фунтов? Это накладывает жесткие ограничения на то, насколько надежно корпорация или Дом могут его охранять, при этом оставаясь прибыльными».

Я ожидал, что отец будет больше давить на меня по поводу формирования. Возможно, он решил, что я сам ему скажу, когда буду готов. «Так что же пошло не так сегодня вечером?»

«Проблема в том, что это среднее значение», — сказал отец. «Фактический уровень защиты, которую ты обнаружишь у Колодца, каждый раз будет разным. То, что произошло сегодня вечером, могло быть сотней разных причин. Возможно, Колодец был ценнее, чем ты думал. Может быть, на крыше был лазерный датчик. Может быть, кто-то смотрел из окна, увидел тебя и позвонил в 911. Может быть, они просто проводили случайную проверку. Возможно, новый начальник службы безопасности проявил чрезмерное усердие. Возможно, это было что-то совершенно другое. Дело в том, что ты не знаешь. Каждый раз, когда ты отправляешься на рейд, то бросаешь кости. Ты можешь делать все по-прежнему и десять раз подряд все пройдет гладко, а потом сделать то же самое в одиннадцатый раз, и все полетит к чертям. Вот почему я не особо рад, что ты этим занимаешься, потому что это опасно. Ты можешь уменьшить эту опасность, но не можешь избавиться от нее».

Я молчал.

«Еще одна вещь, о которой нужно помнить», — добавил отец. «Идя на рейд, ты воруешь. Да, легко сказать себе, что корпорации и Дома заслуживают этого. Но как насчет ночных сторожей, с которыми ты сталкиваешься? Случайного парня на улице, который видит тебя и кричит, чтобы ты остановился? Копа, который начинает тебя преследовать? Ты будешь с ними драться? Насколько сильно ты готов их ранить, если это произойдет?»

Я засомневался.

«Когда ты делаешь что-то подобное, то должен быть готов к тому, что многое пойдет не так», — пояснил отец. «Иногда сильно не так. То, что ты сделал сегодня вечером, почувствовав, что ситуация выходит из-под контроля, и отменив рейд? Продолжай так поступать. Если тебе приходится выбирать между чрезмерной смелостью и чрезмерной осторожностью, всегда выбирай осторожность, потому что ничто из того, что ты можешь получить от успешного рейда, не стоит того, что может стоить тебе провал. Будь начеку и всегда готов к худшему сценарию, потому что рано или поздно он произойдет».

Я вспомнил рассказ матери в прошлом году о том, как ее сестра была убита во время неудачного рейда, когда налетчики наткнулись на более надежную охрану, чем они ожидали. Это была неприятная мысль.

«Следующий пункт», — сказал отец. «Надо понимать, как ты будешь выглядеть в глазах других друкрафтеров. Помнишь, что Вермилион сказал о

«Он сказал, что это делает меня элитой Дома, спецназом корпорации или одаренным».

«Большинство людей даже не слышали о культах, не говоря уже об «одаренных». И никто, глядя на тебя, не поверит, что ты ветеран. Так что на самом деле остается только один вариант».

«Так они будут думать, что я... кто? Какой-то богатый парень из Дома?»

«Богатый парень, который живет в трущобах», - поправил меня отец. «Или сын руководителя какой-нибудь корпорации. О, и они будут думать, что твои сиглы — подарок от папочки или куплены на деньги из трастового фонда».

«Я над ними надрывался!»

«Если скажешь им это, они тебе не поверят».

Я нахмурился.

«Вот откуда взялось такое прозвище, как «маленький принц», — заметил отец. «Твоя внешность тоже не помогает».

«Так как же мне заставить людей перестать так на меня смотреть?»

«В основном, никак», — ответил отец. «Люди судят тебя, так устроен мир. Они видят то, что у тебя есть, но не то, что ты сделал, чтобы это получить. И им на самом деле все равно.

Лучший совет? Прими это. Если кто-то называет тебя принцем, посмейся и подыграй. Скажи, что если они хорошо поработают, ты замолвишь за них словечко перед королем».

«Я не знаю короля», — вздохнул я. Я знал, что спорить по этому поводу нелепо, но это действительно раздражало. «Что касается Эшфордов, я и так уже бедный родственник. Теперь ты хочешь сказать, что мне будет доставаться с обеих сторон?»

«В общем-то да. В любом случае, постарайся не обращать на это внимания. У тебя есть дела поважнее».

Это был хороший аргумент, и я отбросил свое раздражение, переключив внимание на то, что действительно было важно. «Вермилион не думал, что мои сиглы из трастового фонда», — заметил я. «Он понял, что я их создал, просто увидев, как я ими пользуюсь».

«И?»

«Он назвал меня одаренным». Я внимательно наблюдал за лицом отца, пока говорил, ожидая реакции. На самом деле, он не столько назвал меня таким, сколько просто принял это как данность. Как будто это было настолько очевидно, что даже не имело смысла обсуждать.

«Я же тебе говорил, манипуляция — это специальность Крылатых. Они хотят, чтобы ты во что-то поверил, и могут сделать это очень убедительно».

«Ты имеешь ввиду, что он лжет».

«Не лжет. Как я уже говорил, Крылатые — верующие. Этот Вермилион, вероятно, действительно считает, что он элитный воин своего бога. Но то, что он в это верит, не делает это правдой».

Я помолчал. Так что же было правдой? Если история, которую Вермилион и отец Хоук рассказали мне о моем даре, была неправдой, то что же было?

Я вспомнил, что отец говорил о том, что мы с ним на одной волне. Может, пора перестать что-то скрывать.

«А что, если он прав?» — спросил я отца.

«В чем?»

«Ты спросил, как я так быстро научился формировать», — ответил я. «Это не формирование. Это видение».

Тогда я рассказал ему. Я не вдавался в подробности той ночи, когда обрел свой дар, и не упоминал догадки отца Хоука, но подробно поведал, на что именно он способен. «И похоже, Вермилион и Крылатые знают об этом», — закончил я. «Даже если не знают точно, на что я способен, они знают, что я могу что-то делать».

Отец нахмурился.

«И?» — нервно спросил я, когда он не ответил. «Что ты думаешь?»

«Это заполняет несколько пробелов», — медленно произнес отец. «Я задавался вопросом, почему они так заинтересовались тобой. Теперь все стало гораздо понятнее». Он кивнул, словно приняв решение. «Что ж, теперь я понимаю, почему ты согласился на этот план с рейдерством».

Я ждал, пока он продолжит. «Ну?» — спросил я, когда он не ответил.

«Что?»

«Ты не думаешь, что это меняет ситуацию?»

«Не совсем. Крылатые все еще пытаются завербовать тебя в свой авангард, ты все еще собираешься сказать «нет». Все это означает, что у тебя есть дополнительный козырь в рукаве».

«Но...» Я пытался придумать, как сказать о том, что меня беспокоит. «А что, если это правда?»

Отец вздохнул. «Иногда на этот вопрос нет ответа».

«Что это значит?»

«Вермилион сказал тебе, что ты получил свой дар от «даймона», — уточнил отец. «По какой-то неизвестной причине он спустился с неба, выбрал тебя и дал тебе эту случайную, казалось бы, невероятную силу. Затем он исчез так же таинственно, как и появился. Он не разговаривал с тобой и, по его словам, вероятно, никогда не будет. Ты на самом деле не знаешь, откуда взялась эта способность. Все, что тебе известно, — это то, что раньше у тебя ее не было, а теперь есть. Верно?»

«Верно».

«А теперь взгляни на это с другой стороны», — продолжил отец. «Допустим, что существует некий уровень чувствительности, когда, будучи достаточно талантливым и достаточно усердно работая, ты в конце концов переходишь грань и можешь видеть эссенцию, а не просто чувствовать ее. Об этом мало кто знает, потому что почти никто не достигает этого уровня, но он существует. Однажды ночью ты прилагаешь больше усилий, чем когда-либо раньше, и переходишь эту грань. И как только ты это делаешь, найти путь назад становится легче. Опять же, ты не знаешь, откуда это взялось. Все, что ты знаешь, — раньше у тебя этого не было, а теперь есть. Понятно?»

«Понятно...»

«Так что из этого неправильно?»

«Я не знаю. В этом-то и дело».

Мой отец покачал головой. «Нет, не в этом».

«Так в чем же ответ?» — спросил я.

«Ответ — ни в том, ни в другом».

Я нахмурился.

«Это модели», — пояснил отец. «Разные взгляды на мир. Крылатые сказали бы, что твоя способность — дар от даймона. Исследователь друкрафта - что это какой-то аспект восприятия, который мы не понимаем. А тот, кто ничего не знает о друкрафте, не считал бы, что это вообще нуждается в объяснении. И все эти модели работают. Все они прекрасно объясняют мир».

«Но я не хочу, чтобы что-то работало. Я хочу знать, что из этого правда».

«Это потому, что тебе двадцать один», — сказал отец с легкой улыбкой. «Но вот о чем стоит подумать. Посмотри на историю, которую тебе рассказывал Вермилион. По его словам, ты не просто талантливый друкрафтер, у тебя есть особый дар. Более того, это дар, который не сопровождается никакими обязательствами. Это как в тех боевиках,

«Наверное», — медленно ответил я.

«Так что подумай о той фантазии, которую он тебе продает. В его мире ты становишься божественно одаренным, невероятно могущественным и свободным делать все, что захочешь. Ты становишься частью этого элитного братства, у тебя будет жизнь, полная роскоши, опасностей и приключений, и все, что нужно сделать, — это поставить свою подпись на бумаге. А теперь подумай на секунду. Если бы ты хотел уговорить молодого человека присоединиться к тебе, кого-то умного и неугомонного, но не имеющего ничего, что бы его удерживало... разве не так ты бы ему это продал?»

Я промолчал.

«Я тебе говорил», — сказал отец. «Крылатые хороши в этом. Они знают, как сказать тебе именно то, что ты хочешь услышать. Так же они поступили со мной».

«Так что, по-твоему, мне делать?»

«Именно то, что ты делаешь», — ответил отец. «Набирайся сил и способностей и держи Крылатых на расстоянии. Ты не сможешь делать это вечно, но выиграй как можно больше времени. А я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе».

Я неохотно кивнул. Логика была понятна. Вермилион и Крылатые представляли собой серьезную угрозу; я не мог позволить себе роскошь слоняться без дела и слишком много думать. На данный момент приоритетом являлось обеспечить себе безопасность.

Но было ли этого достаточно? Я вспомнил о своем решении после разговора с Вермилионом.Я должен выбрать сторону. План рейдерства сделал бы меня сильнее, но действительно ли это нужный ответ?

Я выбросил эти мысли из головы. Но что-то подсказывало мне, что у меня не получится откладывать это надолго.

Глава 10

В тот вечер я вернулся домой с смешанными чувствами. Разговор с отцом поднял мне настроение, но проблемы были далеки от решения.

Наша группа (если ее можно так назвать) должна была снова собраться во вторник, и большую часть понедельника я серьезно размышлял о том, чтобы просто отменить это мероприятие. Я устал спорить с Павлом и Антоном о деньгах, устал слушать жалобы Бриджит на скуку и чувствовал (особенно после совета отца), что хочу просто забыть обо всем этом. Но во вторник днем Колин прислал мне сообщение, что придет, а он был единственным, с кем я действительно хотел поговорить, поэтому, когда солнце начало садиться за высотными зданиями Плейстоу, я вышел из дома и побрел к «Адмиралу Нельсону», тайно надеясь, что Колин будет единственным, кто появится.

Но когда я вошел в паб, меня ждал сюрприз. Колин был там... а напротив него сидела Айви.

«Привет, чувак», — улыбнулся Колин, когда я подошел. Айви кивнула мне, но ничего не сказала.

«Э-э», — сказал я. «Привет». Перед Колином стояла пинта пива, а перед Айви — какой-то безалкогольный напиток. Оба стакана были на три четверти пусты. Я посмотрел на Айви. «Я думал, ты не придешь».

«Я попросил ее прийти пораньше», — вставил Колин. «Почему бы тебе не взять выпить?»

Я с сомнением посмотрел на него, подошел к бару и заказал, затем вернулся и сел напротив Колина и Айви. Оба смотрели на меня. Я взглянул на Колина и поднял брови.

«Итак, — начал Колин, — думаю, можно сказать, что воскресный вечер прошел не по плану».

«Можно сказать».

«Я пригласил Айви, и мы поделились мнениями. О том, что делать дальше».

«Да, насчет этого», — сказал я. «Я начинаю думать, что вся эта группа рейдеров была не лучшей идеей».

«Но ты уже говорил, что не сможешь сделать все в одиночку», — возразил Колин. «Если ты собираешься формировать сиглы, тебе нужен кто-то, кто будет прикрывать тебя, пока ты этим занимаешься, верно?»

«Разве мы недавно не пробовали это?»

«Но не все были на одной волне. Ты представил это как какой-то стартап. Рейд на Колодец, продажа аурума».

«Да...»

«За исключением того, что у тебя не было никого, кому ты мог бы его продать», — сказал Колин. «Так что вся твоя история была в некотором роде чушью, не так ли? Если бы ты был серьезен, то сначала бы выкрутил Феликсу руку, чтобы тот нашел тебе контакт. Ты говорил так, будто речь шла о деньгах, а потом оказалось, что на самом деле деньги тебя не волнуют. Вот почему эти румынские парни разозлились».

«Я же тебе говорил. Я ищу не просто аурум, я ищу сиглы».

«Да, но ты так и не объяснил, почему это для тебя так важно. Сколько у тебя их уже есть? Но ты все еще хочешь больше?»

«Не хочу. Нужно».

«Хорошо, тогда... почему?»

Я замялся, моя природная осторожность подталкивала меня к тому, чтобы держать рот на замке. Многие из этих вещей граничили с секретами, которыми я не должен был делиться. Одно дело, если бы это был только Колин, но Айви была практически посторонним человеком...

Я вспомнил совет отца.Скажи ему правду.

«Ладно», — согласился я. «Ты действительно хочешь знать? Ты прав. Я занимаюсь этим не ради денег. Я надеюсь получить сиглы. Как можно больше и как можно более мощные, чтобы я мог защитить себя. Помнишь того парня, который напал на меня в прошлом месяце?»

«Ты боишься, что он вернется?»

«Нет», — ответил я. «То есть, да, но... честно говоря? Я чувствую, что, судя по тому, как идут дела, это станет для меня новой нормой. Я буду попадать в подобные ситуации еще не раз. Я не могу вдаваться в подробности, потому что большинство из них мне неизвестны. Но, если кратко, я должен стать намного сильнее».

«Когда ты говоришь «намного сильнее»...?» — спросила Айви, впервые заговорив.

«Я имею в виду что-то вроде «армии из одного человека», — ответил я. «То есть, способный противостоять отряду вооруженных солдат или спецназу и победить. И да, я знаю, что это немного смахивает на бред сумасшедшего, и это одна из причин, по которой я не говорил об этом. Но я видел, с чем, как мне кажется, мне придется столкнуться, и именно на таком уровне я должен играть».

Колин и Айви посмотрели друг на друга.

«Это вас отпугивает?» — спросил я.

«Может быть, немного», — признала Айви.

«Я имею в виду, что после прошлого месяца это уже не так удивительно», — сказал Колин. «Кстати, я не рассказывал ей подробностей об этом».

«Спасибо», — сказал я

«Эти люди, о которых ты беспокоишься», — медленно произнесла Айви. «Они...?»

«Я не могу рассказать тебе подробности», — прервал я ее. «Без обид, но я не знаю тебя достаточно хорошо».

Я думал, что это может обидеть Айви, но она только кивнула. «Итак», — сказал я, обращаясь к Колину. «Вот и все. Ты все еще заинтересован?»

Колин и Айви снова переглянулись. «Ну, мне кажется, — обратился к ней Колин, — это вроде как подходит?»

Айви заколебалась, но затем кивнула.

«Что подходит?» — спросил я.

«Дело в том, — сказал Колин, — что мы с ней поговорили и... честно говоря, ни один из нас не мотивирован деньгами. То есть, конечно, это было бы неплохо, но мы здесь не для этого».

«Тогда зачем вы здесь?»

«Для начала, я хочу, чтобы ты продолжал учить меня друкрафту», — сказал Колин. «А кроме того... Айви, ты хочешь ему рассказать?»

Айви несколько секунд молчала, прежде чем заговорить. «Я хочу то, что есть у тебя».

Я посмотрел на нее с недоумением.

«Уметь делать все, что умеешь ты», — объяснила Айви. «Создавать такие же сиглы, как ты».

«Но ты и так уже друкрафтер».

«Я хочу стать лучше».

«У тебя есть свои сиглы».

«У меня их два», — вздохнула Айви. «Понятно? Их сделала для меня моя семья. Я не смогла бы сделать их сама. Я хочу научиться».

«То же самое», — добавил Колин.

«Ладно, постойте, постойте», — воскликнул я. То, как Колин и Айви смотрели на меня, начинало меня беспокоить. «Послушайте, я думаю, вы неправильно меня поняли. Я хорошо владею магией, но половину времени я просто импровизирую. Я действительно не подхожу на роль учителя».

«Мы не глупые, Стивен», — сказала Айви. «Мы не ожидаем, что ты за одну ночь превратишь нас в манифесторов. Но ты, кажется, умеешь работать с эссенцией и находить колодцы лучше, чем кто-либо из моих знакомых. Когда мы впервые встретились, я подумала, что у тебя есть кто-то, кто делает для тебя все эти сиглы, но Колин говорит, что ты делаешь их сам. Это правда?»

«Да».

«Так что бы ты ни делал, это явно работает. Все те сиглы, которые ты использовал во время рейда на Рождество? Я хочу такие же. Невидимости, чтобы скрываться от людей; Материи, чтобы ускорить себя; Жизни, чтобы стать сильнее; и...»

«Эй, эй, эй», — перебил я, поднимая обе руки. «Вы не понимаете, о чем просите. Мне понадобился почти год, чтобы сделать все это. И еще несколько лет, чтобы научиться это делать».

«Но теперь ты знаешь, как их делать».

«Да...»

«Значит, ты можешь мне показать», — заключила Айви. «Понять, как это делается, — это же самое сложное, верно?»

Я с сомнением посмотрел на Айви. Я все еще не был уверен, что думать об этой худощавой темнокожей девушке. Мы не часто виделись, а когда виделись, то половину времени спорили. Айви не доверяла мне и не стеснялась этого показывать. А теперь, ни с того ни с сего, она предложила мне что-то вроде партнерства. «Ты вообще умеешь создавать свои собственные сиглы?»

«Ну, не совсем», — ответила Айви в защитной манере. «Но я близка к этому. Я смогла бы это сделать, если бы кто-то показал мне, что я делаю не так».

«А я бы хотел иметь пару своих сиглов», — добавил Колин. «Это звучит очень круто. Ты можешь создавать такие, которые не требуют от пользователя навыков друкрафтера, верно?

«Да, непрерывные», — сказал я, потирая лоб. «Просто... Ты понимаешь, сколько времени это займет?»

«Мы не просим тебя работать бесплатно», — сказала Айви. «Я тоже могу тебе помочь».

«Как?»

«Ну, ты же знаешь, что я тоже поисковик, да?» — сказала Айви. «Может, мое чутье и не такое острое, как твое, но я все равно нахожу много Колодцев. Если ты скажешь мне, какие именно ищешь, я их запишу и сохраню для тебя, и тогда ты найдешь нужные колодцы в два раза быстрее».

Хм. Это заставило меня остановиться и подумать. На данный момент колодцы были моим главным препятствием. Если Айви действительно была готова поделиться со мной своими находками, это значительно ускорило бы мою работу...

Но это было большое «если». «Ты же понимаешь, что меня интересуют самые ценные, да?» — спросил я Айви. «Ты уверена, что хочешь ими делиться?»

«Я хочу денег. Но еще больше я хочу стать могущественной друкрафтершей».

«И ты не будешь испытывать соблазна не упоминать о самых лучших?»

Впервые за всю беседу Айви выглядела обиженной. «Я же сказала, что расскажу тебе».

«И я тоже могу помочь», — добавил Колин. «В смысле, может, я и не смогу почувствовать Колодцы в ближайшее время...»

«Изучение дисциплин друкрафта занимает где-то один или два года», — сказал я ему. «Каждая».

«Хорошо, ладно. Но я могу управлять дроном для тебя и помочь Феликсу найти покупателя для твоего аурума. Сиглы — твоя главная цель, но зарабатывать на жизнь — вторая, верно?»

«Да», — сказал я, затем помолчал, глядя на них двоих.

Действительно ли я хотел этим заниматься? Небольшая, преданная своему делу команда - это было именно то, к чему, по словам моего отца, я должен был стремиться. Независимо от того, насколько я был опытен и осторожен, были цели, с которыми я не мог справиться в одиночку.

Честно говоря, если бы это предложение поступило только от Колина, я бы уже согласился. У меня были сомнения по поводу Айви. Другой поисковик был в значительной степени неизвестной величиной, и у меня создалось ощущение, что она все еще чего-то недоговаривает. Конечно, она казалась достаточно способной, но что, если она хотела чего-то, чего я не мог ей дать? Или если она оказалась бы настолько неприятной, что я не смог бы с ней работать?

На самом деле Айви и Колин просили меня инвестировать в них. А это означало, что в краткосрочной перспективе я достигну меньшего, чем если бы потратил столько же времени, работая в одиночку. В долгосрочной перспективе это могло принести больше... но только если все сложится.

Сложится ли? Доверяю ли я им?

Теперь я понял, что имел в виду мой отец, говоря, что самое важное решение — это выбор людей.

«Что вы, ребята, хотите получить с этого?» — спросил я Колина и Айви. «Чего вы хотите?»

«Я хочу стать мастером друкрафта», —

«А я хочу узнать об этом как можно больше», — добавил Колин. «Это гораздо интереснее, чем бросить университет и стать консультантом по менеджменту».

Я посмотрел на них обоих. Оба посмотрели на меня в ответ.

Я понял, что они уже давно об этом думали. Это не было чем-то таким, что пришло им в голову внезапно. Как долго они обдумывали это?

Пришло время принимать решение.

«Хорошо», — сказал я. Потом протянул руку через стол. «Попробуем».

Я пожал руку Колину и Айви. Затем мы все трое откинулись на спинки стульев и посмотрели друг на друга.

«Итак», — сказала Айви. «С чего начнем?»

***

Так была основана наша группа.

В первые недели мы действовали осторожно. Ограничивали свои цели колодцами D и D+ и тщательно разведывали каждый из них, прежде чем приступать к делу. Пару раз мы начинали рейд, но замечали признаки, которые могли означать сигнал тревоги или приближение полиции; оба раза я отменял операцию. Я помнил совет отца.

Я также помнил, сколько неприятностей доставляла мне Айви в прошлом. Во время наших предыдущих встреч отношение африканской девушки ко мне лучше всего можно было охарактеризовать как «подозрительность по умолчанию»... Справедливости ради, мы не очень хорошо начинали каждую из них, но то было тогда, а сейчас было сейчас, и, если мы хотели, чтобы все получилось, это нужно было прекратить. Поэтому в тот ранний период я внимательно присматривал за Айви. Я помнил слова отца о том, что нужно начинать с правильных людей — если она не собиралась доверять мне, было бы лучше все закончить.

Но если Айви и не доверяла мне, она держала это при себе. Я заметил, что она имела склонность наблюдать за мной краешком глаза, и в те несколько раз, когда мы оставались вдвоем, когда Колин управлял дроном а мы вдвоем пробирались к Колодцу, она казалась немного напряженной. Но никогда ничего не говорила вслух, и я тоже. Айви действительно сохраняла определенную дистанцию — после того первого раза в пабе она больше не заговаривала о том, что хотела получить от этого, и после успешного рейда, когда Колин и я расслаблялись и отдыхали с бокалом выпивки, она обычно извинялась и исчезала. Но это было нормально — я искал партнера по рейдам, а не подружку, и пока она выполняла свою работу, то могла быть настолько холодной, насколько хотела.

И Айви действительно выполняла свою часть работы. Это был первый раз, когда я работал с другим поисковиком, и был удивлен, насколько это изменило ситуацию. Думаю, на каком-то уровне я предполагал, что по сравнению со мной другие поисковики будут какими-нибудь никудышными. К счастью, я ошибался. Чувствительность Айви была не так хороша, как моя, но она компенсировала это упорством и готовностью работать долгими часами. После того, как она во второй раз ранним утром переслала мне местонахождение колодца, мое уважение к ней значительно возросло. У Айви, возможно, были свои недостатки, но леность определенно не входила в их число.

По сравнению с Айви, Колин не мог внести столь значительный вклад. Сначала он планировал приобрести камень искателя и тоже заняться поиском, но после того, как Айви и я объяснили ему, насколько плохи камни искателя, и после того, как он сравнил их относительные диапазоны, он с неохотой согласился, что в этом нет особого смысла. К тому же у него приближались выпускные экзамены, что ограничивало количество ночей, которые он мог проводить без сна. Но Колин по—прежнему мог помогать с исследованиями сиглов — он не мог заниматься непосредственно формированием, но мог просматривать каталог Биржи, искать информацию в Интернете и в целом снимать часть нагрузки с моих плеч, а также управлять дроном во время рейдов.

Ситуация с Крылатыми оставалась напряженной. Вермилион больше не связывался со мной, но Байрон все еще настаивал на новой встрече. Я не хотел провоцировать его отказом, а встречаться с ним лично мне хотелось еще меньше, поэтому я тянул время. Но знал, что не смогу так поступать вечно.

На фронте Эшфордов дела шли по-разному. Калхун снова связался со мной и начал давать мне работу телохранителя. Но она была не такой частой, как раньше, что, вероятно, было связано с тем, что его охрана была усилена — теперь каждый раз, когда мы выходили, рядом находился по крайней мере один мрачный телохранитель. И вместо того, чтобы обращаться к Хендрику и помощнику Калхуна, мне теперь приходилось иметь дело с Андерсоном, главой службы безопасности Эшфордов, неулыбчивым бритоголовым мужчиной, абсолютно лишенным чувства юмора. Если раньше я был волен присматривать за Калхуном и Джоанной, как считал нужным, то теперь получал инструкции патрулировать очень конкретные места со строгим приказом не покидать их без разрешения. Довольно часто эти места не казались особенно важными, и я начал подозревать, что Андерсон давал мне такую работу, чтобы я не путался под ногами. Я подумывал пожаловаться Калхуну, но не хотел бежать к своему двоюродному брату с каждой мелкой проблемой, да и в любом случае, по сравнению с некоторыми из моих прошлых боссов, этот парень был не так уж и плох.

Мать продолжала настаивать на работе снабженца, а я продолжал сопротивляться. Отчасти это было логично — я возлагал надежды на план рейдерства и просто не имел времени на дополнительную работу, — но в этом была и доля упрямства. Мать так и не дала мне вразумительного объяснения, почему она хочет, чтобы я взялся за эту работу, и чем больше она на меня давила, тем больше я начинал чувствовать, что у нее есть какие-то скрытые мотивы. Мне не нравилось чувство, что мной манипулируют, и я не хотел становиться еще более зависимым от Эшфордов, чем уже был. Так что пока я держал ее на расстоянии.

Апрель сменился маем. По всему Лондону зацвели цветы, голые ветви стали пышными и зелеными.

Колин, Айви и я продолжали совершать рейды. Неудач по-прежнему было больше, чем успехов, но с каждым разом наши навыки становились немного лучше, а командная работа - более слаженной. Колин получил свой первый сигл — постоянное усиление силы, чем был очень доволен. Я получил для себя новый сигл Материи и сделал для Айви сигл «Вспышка».

Я продолжал отказывать матери касательно работы снабженцем, но в конце концов согласился попробовать ее «уроки».

После каждого рейда я встречался с отцом. Мы проводили разбор полетов, он анализировал операцию, отмечая, что прошло хорошо, а что плохо, и указывая на

Я держался подальше от отца Хоука. Слова отца посеяли в моей душе семена сомнения, и теперь я не знал, кому верить. Но под этим скрывалось еще и другое: страх перед тем, что я могу узнать. Рейды были сложными и опасными, но я их понимал. Когда мои мысли возвращались к последнему разговору с отцом Хоуком... то я чувствовал себя маленьким и беспомощным, как крошечная лодка в огромном темном море. Поэтому я отодвинул эти мысли на задний план, где они могли быть почти (но не совсем) забыты, пока думал о Колодцах, сиглах и эссенции — вещах, в которых был хорош и которые мог контролировать.

Май сменился июнем. В Лондон пришло лето.

Глава 11

«Мне это не нравится», — проворчала Айви.

«Расслабься», — ответил я ей.

Была летняя ночь в Тауэр-Хамлетс. Солнце недавно зашло, и со всех сторон доносился гул города. Мы были немного севернее рынка Уайтчепел, но с наступлением темноты лавки были убраны, и все голоса, доносившиеся с той стороны, тонули в потоке машин на шоссе А11. В данный момент мы втроем находились на небольшой боковой улочке, темной и пустынной. Это было неприглядное место, но мы пришли сюда не ради пейзажей. Мы пришли на встречу.

Основной целью моих рейдов с Колином и Айви были сиглы. Мы находили Колодец, выясняли, какие сиглы можем из него сделать, а затем проводили рейд. Но очень часто использовать Колодец для сигла было нецелесообразно: либо он был слишком слабым, либо слишком опасным, либо что-то шло не так, и когда это происходило, мы превращали эссенцию в аурум. К этому моменту мы занимались этим уже почти три месяца и в результате накопили довольно большой запас аурума — более пяти карат. Я плохо представлял себе стоимость сырого аурума (по-видимому, она варьируется в зависимости от размера куска), но был уверен, что даже по ценам черного рынка он стоил тысячи.

Но не имеет значения, сколько что-то стоит, если вы не можете найти покупателя, и именно этого я добивался от Феликса. На прошлой неделе он наконец-то связался с нами и сообщил, что нашел его: группу, готовую купить аурум на вес, не задавая вопросов. Они потребовали встречи в этом районе — видимо, это была их территория. И именно поэтому мы сейчас были здесь.

— Когда ты сказал «Уайтчепел», я подумала, что ты имеешь в виду рынок», — сказала Айви. «А не переулок, который выглядит как пристанище серийных убийц».

«Это не переулок», — возразил я Айви. В глубине души я был с ней отчасти согласен: из-за высоких стен без окон, столбиков, перекрывающих проезд автомобилям, и разбросанных мешков с мусором улица производила не самое приятное впечатление. «И учитывая, зачем мы здесь, я не знаю, чего ты ожидала».

«Я ожидала место, которое не похоже на декорации из фильма «Кэндимен».

«Я не выбирал это место».

«Ты согласился на него».

«Было достаточно сложно уговорить их встретиться с нами», — заметил я, стараясь сохранять терпение. Айви с самого начала была настороженной, и потребовалось много времени, чтобы ее уговорить. «Ты действительно хочешь отменить все, потому что тебе не нравится вид улицы?»

«Они, вероятно, хотят нас ограбить», — беспокоилась Айви.

«Если это так, лучше узнать об этом заранее».

«Тебе легко говорить, ведь они будут охотиться за мной».

«Эй», — возразил Колин. «А я что, пустое место?»

Колин и Айви стояли посреди улицы. Я находился немного поодаль, в тени гаражной двери. В отличие от них, я был скрыт от посторонних глаз дифракционным сиглом. Айви и Колин были приманкой, а я — прикрывал их.

Мы разговаривали через беспроводные наушники. После первых двух наших рейдов я понял, что совершать их, прижимая телефон к уху, действительно неудобно, и в итоге мы перешли на более современные технологии. Были некоторые начальные трудности, но с помощью Колина мы трое теперь могли звонить друг другу, разговаривать и вешать трубку, сохраняя при этом руки свободными. Для такой мелочи это имело удивительно большое значение.

«Почему мы вообще встречаемся с этими парнями?» — спросила Айви.

«Потому что они единственные, кого смог найти Феликс», — ответил Колин.

«Должно быть, есть кто-то получше».

«Хорошие люди обычно не покупают краденное», — возразил я ей.

«Ты уверен, что не стоит попробовать с твоим мистером Смитом?» — спросил Колин. «По крайней мере, мы знаем, что он связан с твоей старой корпорацией».

«Да, и он послал меня и Айви на рейд, который оказался подставой. Эти парни могут нас подставить, а он уже это сделал».

«Тише», — прошептала Айви. «Вы слышите?»

Мы с Колином замолчали, и я отступил в тень. Через мгновение я услышал то же, что и Айви: эхо из-за угла. Эхо превратилось в шаги, которые становились все громче и громче, пока те, кто их издавал, не появились в поле зрения.

Их было четверо, одетых в кроссовки и мешковатую одежду. Было слишком темно, чтобы как следует разглядеть лица, но по тому, как они вышагивали, я определил, что им от пятнадцати до двадцати с небольшим. Когда они вышли на открытую часть улицы, двое из них обернулись, чтобы оглядеть окрестности; один посмотрел прямо на меня, и я замер, но его взгляд скользнул по мне, не задерживаясь.

Все четверо резко остановились, выстроившись в неровную линию лицом к Айви и Колину. Обе группы смотрели друг на друга в течение секунды.

«Привет», — начал Колин.

«Что у тебя есть?» — спросил парень впереди с британско-азиатским акцентом.

«Немного аурума», — ответил Колин.

«Покажи».

Колин залез в карман, а я внимательно наблюдал за четверкой, чтобы увидеть, не напрягся ли кто-нибудь из них и не потянулся ли за чем-нибудь. Никто не потянулся. Они также не излучали никакой эссенции.

Колин вытащил маленькую коробку и поднял ее, чтобы показать. Наступила пауза.

Лидер протянул руку с жестом «дай».

«Так чем ты платишь?» — спросил Колин.

«Давай посмотрим».

«Чем ты платишь?»

Лидер потер пальцы друг о друга.

Колин и Айви переглянулись, затем Колин положил коробку обратно в карман.

Я почувствовал, как атмосфера на собрании понизилась на несколько градусов. «Что?» — спросил лидер, его голос внезапно стал гораздо менее дружелюбным.

«Мы не раздаем бесплатные образцы», — ответил Колин.

Лидер фыркнул. «Это пустая коробка».

«Вы принесли весы для аурума?» — внезапно спросила

Я почувствовал, как лидер нахмурился. «Что?»

«Весы для аурума», — повторила Айви. «Они подтверждают, что что-то является аурумом, и измеряют его вес».

Лидер посмотрел на Колина, как бы спрашивая, почему он позволяет Айви открывать рот.

Колин сделал жест, означавший: отвечай на вопрос.

«У меня нет гребаных весов для аурума», — сказал лидер Айви.

«Тогда как вы собираетесь определить, что это?» — спросила она.

Лидер уставился на нее. «Ты думаешь, мы будем взвешивать твое дерьмо на улице?» Он повернулся к остальным членам своей группы и рассмеялся. Они тоже рассмеялись. Лидер снова повернулся к Колину.

«Ну, — сказал Колин, когда они замолчали, — я рад, что мы все здесь так весело проводим время...»

«Отдай это», — сказал лидер Колину. «Мы проверим. Потом свяжемся с тобой и скажем, сколько это стоит».

Колин промолчал.

«У тебя проблемы?» — спросил лидер.

«Это... не кажется нам очень выгодной сделкой», — ответил Колин.

«Ты называешь меня лжецом?» — нахмурился лидер. Его голос внезапно стал холодным.

«Нет», — быстро ответил Колин.

Дерьмо. Внезапно я понял, к чему все идет. «Приготовьтесь», — тихо сказал я по связи.

Лидер протянул руку. «Тогда отдай это».

Колин снова заколебался.

Пара парней сделала шаг вперед. Колин небольшого роста, как и Айви; самый низкий из незнакомцев был выше их обоих. «Давай», — повторил лидер. Судя по голосу, он улыбался. «Мы все друзья, верно? Мы посмотрим, скажем, сколько это стоит. Потом ты получишь свои деньги».

«Да, я в этом не так уверен», — заметил Колин.

Парни подошли еще ближе. Еще пару шагов — и они окружили бы Колина и Айви. «Давайте сделаем это простым способом», — сказал лидер Колину.

Колин протянул левую руку к груди, сделав небольшое вращательное движение. На моих глазах зеленый свет эссенции Жизни начал распространяться по его телу.

«Айви», — тихо сказал я через связь. «Вспышка».

Пока я говорил, лидер повернул голову. Он уставился на Айви.

«Хорошо», — громко сказала она. «Хотите увидеть аурум?» Она подняла руку. «Смотрите».

«Ты подключена?» — спросил лидер.

«Смотрите», — повторила Айви. Кольцо на ее пальце слегка блеснуло в темноте.

Четверо парней посмотрели на нее.

Я почувствовала, как Айви направляет энергию, эссенция хлынула через кольцо.

Это не сработало.

Я уже перенес вес тела на носки, напряг мышцы, выбрал цель. Уже направил нити эссенции в сигл силы на груди и новый сигл материи на правой руке.

«С кем ты разговариваешь?» — спросил лидер.

Айви снова направила поток, и на этот раз это сработало. Свет расцвел, как звезда.

Раздались крики, но я уже двигался. Я перенаправил эссенцию из сиглов дифракции и зрения в сиглы силы и человека-тень. Шесть шагов до парня слева. Я влил эссенцию в сигл на среднем пальце правой руки и почувствовал, как мой кулак сжался, когда она дошла до него.

Мой новый сигл был сиглом Материи. Как и все эффекты материи, он был предназначен для изменения одного физического свойства частицы материи; в данном случае этим свойством была твердость, а частицей материи была моя правая рука. В прошлом году я столкнулся с парнем, который использовал такой сигл, и по личному опыту знал, что это похоже на удар куском железа. Я использовал его в первый раз в реальной жизни.

Парень все еще тер глаза после атаки Айви и даже не заметил, как я подошел, пока мой кулак не врезался ему в ребра, как шар для сноса зданий. У него перехватило дыхание, и он согнулся от удара; по тому, как он упал, я уже понял, что он не встанет. Я развернулся лицом к следующему парню, мельком увидев, как Айви и Колин сражаются с остальными, а затем различил блеск ножа и сосредоточился на том, кто стоял передо мной.

Этот парень вытащил нож, но его глаза, устремленные на меня, были расширены от страха. Я запустил свой сигл человека-тени, преобразующий исходящий свет в эссенцию. Для противника, стоящего передо мной, я, наверное, выглядел как человекоподобная масса тьмы, живая тень. Даже при дневном свете это выглядит жутко, а когда такое выпрыгивает на тебя ночью, это просто ужасающе.

Парень — на самом деле, теперь, когда я мог видеть его лицо, это был подросток — попятился, его движения были испуганными и резкими, он выставил нож, как щит. Я двинулся вперед, и он отступил, оставаясь вне досягаемости. Я поднял левую руку и активировал свой сигл «удар», направив поток воздуха ему в лицо. На таком расстоянии удар был слабым, но его хватило. Мальчик развернулся и убежал.

«Стивен!» — крикнул Колин.

Я резко обернулся и увидел, что на меня наступает лидер. У него тоже был нож, но в отличие от другого мальчика, он оскалил зубы и держал нож так, будто собирался ударить. Он сделал выпад, пытаясь схватить меня свободной рукой.

Я отскочил в сторону; лидер споткнулся, шаря в темноте. Он попытался снова, и я ударил его, отбросив на шаг назад. Я чувствовал, что где-то сбоку Колин начинает приближаться к нам, но все мое внимание было сосредоточено на лидере, время растянулось, пока мы стояли лицом к лицу. Это был только второй раз, когда я участвовал в бою с ножами, но мне удалось предугадать движение парня: он собирался схватить меня левой рукой и ударить правой, как это сделал Вермилион. Я не испытывал страха. Адреналин бурлил во мне, наполняя азартом борьбы.

Лидер сделал ложный выпад один раз, затем еще один. Я наблюдал за его телом, пытаясь уловить перенос веса, который сигнализировал бы о выпаде. Он осторожно шагнул вперед, держа нож наготове для удара, и я с силой ударил его по лицу, сжатый воздух отбросил его голову назад со свистом. Он попытался отступить, и я ударил его снова. Хлоп, хлоп. Удары не были достаточно сильными, чтобы оглушить, но они выбили его из колеи, и после четвертого он осел на пару дюймов, напрягая ноги. Все казалось происходящим в замедленной съемке, и когда я увидел, как он наносит удар, то отклонился в сторону, пропустив нож между своим телом и рукой, а затем резко вытянул левую руку, чтобы заблокировать его, и ударил правой. Это был неуклюжий удар, но мой усиленный Материей кулак обрушился на него, как молот, и голова парня откинулась назад; я пригнулся, нанес два удара ему в ребра, отступил для удара, который довершил бы дело - и понял, что он падает на меня...

Я выпрямился, оглядываясь в поисках остальных, но их не было. Двое лежали на земле, и на мгновение у меня мелькнула смутная мысль, что драка, должно быть, длилась так долго, что Айви и Колин прогнали остальных, но потом увидел, как Колин замедляет бег и останавливается, и понял, что весь поединок произошел за те несколько секунд, которые понадобились ему, чтобы сократить расстояние. Айви, Колин и я были единственными, кто остался на ногах.

«Куда делись остальные?» — спросил я.

«Сбежали», — ответил Колин. «Ты в порядке?»

«Стивен?» — позвала Айви.

Оба смотрели на меня с неуверенностью, и я на мгновение задумался, почему, а потом вспомнил, что мой сигл-невидимка все еще действовал. Я рассеял его в мгновение ока и посмотрел вниз. Лидер зашевелился, нож лежал в нескольких дюймах от его руки. «Я в порядке», — ответил я и пнул нож, отбросив его подальше. «Пошли!»

Я побежал по улице, а Айви и Колин последовали за мной. К тому времени, когда два парня на земле пришли в себя настолько, что смогли подняться, мы уже были далеко.

***

«Ладно, Феликс», — сказал я через час. «Что это было, черт возьми?»

Мы вернулись к нашему столику в углу в «Адмирале Нельсоне». Айви, Колин и я сидели вместе и разговаривали по групповому звонку с Феликсом. Обычно к этому моменту Айви уже исчезла бы, но я предложил ей остаться с нами на всякий случай. То, что она согласилась, говорило о том, насколько плохо прошел вечер.

«Это не моя вина!» — возразил Феликс. «Ты хотел найти парней, которые занимаются аурумом».

«Да, аурумом». Я немного понизил голос, произнося последнюю фразу, инстинктивно оглядываясь по сторонам, но поблизости не было никого, кто мог бы подслушать. «А не парней, которые попытаются ограбить нас с ножом наперевес. Что, мне нужно было это пояснять? «Продаем аурум, ищем покупателя, PS: покупатель не должен пытаться нас убить».

«Я же говорил, что они немного подозрительные».

«Вытаскивать ножи — это не «немного подозрительно»!

«Ладно, ладно», — сказал Колин. «Просто все пошло не совсем по плану».

«Тебе действительно нужно было их так избивать?» — пожаловался Феликс. «Что я буду делать, если Сайед свяжется со мной?»

«О, прости», — сьязвил я. «В следующий раз, когда один из твоих друзей попытается нас зарезать, я постараюсь отогнать его по-хорошему, ладно?»

«Ладно, ладно».

Наступила пауза.

«Есть еще кто-нибудь?» — спросил я.

«О, да, конечно, я сейчас же вернусь к своему парню и скажу ему, что тебе нужна новая партия! Ты знаешь, сколько времени мне понадобилось, чтобы все это организовать?»

«Да, четыре месяца! Чтобы найти банду грабителей! Если бы я знал, что это все, что нам нужно, я бы просто вышел на ночную прогулку по Стратфордскому парку с телефоном в руке. Было бы намного быстрее!»

«Ладно, ладно», — снова повторил Колин. «Феликс, я так понимаю, что других кандидатов нет?»

«Ух ты, ты так думаешь?»

«Дай нам знать, как все прошло, ладно?»

Феликс недовольно хмыкнул. Мы еще немного поговорили, а потом он повесил трубку.

«Думаю, в его словах есть смысл», — сказала Айви, когда телефон погас. «Ты как бы сам напросился».

«В том-то и был смысл», — ответил я. «Нам нужно было узнать, сможем ли мы с ними работать».

«Ну, может, и смогли бы, если бы ты стоял рядом с нами».

«Конечно, и что бы мы сделали в следующий раз и в последующие? Снова и снова появлялись готовыми к драке? Что бы произошло в тот день, когда мы этого не сделали? Нам нужно было узнать, можно ли доверять этим парням, что они не ограбят нас, как только у них появится такая возможность».

«Все равно было бы неплохо, если бы ты не использовал нас в качестве приманки».

«Хорошо, в следующий раз ты получишь сигл невидимости и...»

«Ребята, хватит уже!» — раздраженно воскликнул Колин. «Слушайте, я не понимаю, почему вы вообще спорите. Ты сама сказала — они не принесли весы для аурума. Они не собирались нам платить».

Айви, казалось, собиралась продолжить, но затем замолчала и вздохнула. «Да».

«Так почему ты винишь меня?» — спросил я.

«Дело не в этом», — ответила Айви. «Просто... я рассчитывала, что все получится».

Я отвернулся. Я чувствовал то же самое.

За последние месяцы мы многое сделали. Мы сделали по одному сиглу, заложили основу для создания еще нескольких и извлекли уроки, которые пригодятся нам, когда мы перейдем к более сложным Колодцам. Но была одна область, в которой мы не добились никакого прогресса, — это зарабатывание денег.

Колин высказался, озвучив мои мысли. «Четвертый шаг твоего плана был выйти в плюс, верно?»

«Да».

«Так если Феликс не сможет найти нам покупателя, запасной план...?»

«Его нет», — вздохнул я. «Если только вы, ребята, не придумаете что-то, что я не могу».

«Попробуй обратиться к своей семье», — предложил Колин.

«Не думаю, что они покупают аурум», — ответил я. Я не добавил, что даже если бы и покупали, передавать им вещественное доказательство того, что я совершил рейд на Колодец, казалось ужасной идеей.

«Ты все еще работаешь в корпорации друкрафта, верно?» — спросил Колин у Айви.

«Это не сработает».

«Ты не знаешь кого-нибудь, кто...?»

«Нет».

Колин переводил взгляд с меня на Айви. «Ну», — сказал он, когда никто из нас не ответил. «Думаю, мы могли бы продать следующие несколько временных Колодцев, которые найдем».

«Единственная причина, по которой я вообще согласился рассмотреть план рейдерства, заключается в том, что большинство хороших Колодцев уже заняты», — возразил я. «И чем больше Колодцев мы продадим, а не используем, тем меньше сиглов мы сможем сделать для себя. Мы в принципе снова станем поисковиками, что вернет нас к исходной точке».

«Ладно, у меня больше нет идей», — сказал Колин, пожимая плечами.

Мы сидели в тишине некоторое время. Наконец я вздохнул и сказал: «Может, откажемся от четвертого шага».

«Ты имеешь в виду, сразу перейдем к части, где мы грабим более крупные колодцы?» — спросил Колин.

«Я имею в виду, что нас ничто не останавливает», — ответил я. «Я бы хотел еще пару месяцев попрактиковаться, но...»

«У меня все еще нет сигла невидимости», — напомнила Айви.

«Мы должны быть в состоянии достать тебе хотя бы

«Мне нужно проверить, но так и должно быть».

«Так мы отказываемся от денег?» — спросил Колин.

Айви и я посмотрели на него, а потом друг на друга.

«Ладно, давайте выложим карты на стол», — сказал Колин. «Лично я не против перейти сразу к пятому этапу. Как я уже говорил, деньги были бы кстати, но мои родители все еще оплачивают мои расходы, и мне они на самом деле не нужны. Но у меня такое ощущение, что вам двоим нужны. Так что... я думаю, решать вам».

Айви и я посмотрели друг на друга. Я не хотел обсуждать это с Айви — мне казалось, что я ставлю себя в уязвимое положение — и, судя по тому, что Айви никогда не упоминала о своей ситуации, у меня сложилось впечатление, что она, возможно, чувствует то же самое...

Но в конце концов именно Айви вышла из тупика. «Мне это действительно нужно», — сказала она Колину. Ее голос звучал печально, но решительно. «Я практически на мели. Но этого я хочу больше. Я голосую за».

«Если ты на мели...», — начал Колин.

«Есть люди, к которым я могу обратиться», — перебила его Айви. «Я не хочу, но ничего страшного». Она посмотрела на меня.

Я засомневался, подумав о своем банковском счете. В настоящее время на нем было чуть меньше 3000 фунтов, и с весны его баланс постоянно уменьшался. Я все еще получал небольшие деньги от Эшфордов, которых в прошлом году мне бы хватило, но за последние двенадцать месяцев стоимость жизни резко выросла. Все стало дороже — хлеб, маргарин, курица, овощи, газ, электричество и, прежде всего, аренда, которая съедала почти весь мой доход. В результате сумма на моем счете неуклонно снижалась, и достаточно было одной серьезной чрезвычайной ситуации, чтобы я оказался в затруднительном положении.

Но в конце концов, мое положение не изменилось. Угроза со стороны Крылатых не изменилась. Сиглы, которые я мог получить, участвуя в рейдах, по-прежнему были моим лучшим шансом.

«Будет тяжело, но я справлюсь», — сказал я. «Переходим к пятому этапу».

Несколько секунд мы втроем сидели молча. «Так, твой сигл «железная рука»... — сказал Колин. «Можно мне такой же?»

«Нет».

«Почему?»

«Потому что ты не умеешь направлять».

«Но мой силовой...»

«Твой силовой сигл работает непрерывно», — возразил я. Колин быстро научился пользоваться своим новым сиглом, но я все еще не думал, что он по-настоящему понимает, что он может, а что нет. «Если бы я создал непрерывный сигл железного кулака, он активировался бы всякий раз, когда касался твоей кожи, и если бы заел, то остался активным. Это было бы очень плохо».

«Почему?»

«Потому что твое тело не должно быть твердым и ригидным», — пояснила Айви.

«Когда я выключаю этот сигл после использования, у меня немного покалывает рука», — поделился я. «И я использую его только в течение тридцати-шестидесяти секунд, максимум. Я слышал несколько страшных историй о том, что может случиться, если оставить его включенным слишком надолго». Это была одна из причин, по которой я откладывал создание этого сигла.

«Уверен, есть способ заставить его работать», — сказал Колин.

«Я не буду проводить эксперименты с сиглами Материи, используя тебя в качестве подопытного кролика! Я не хочу объяснять твоему отцу и брату, почему у тебя теперь культя вместо руки!»

«Ладно, ладно. Но я все равно хочу еще один сигл».

«Тогда приложи гребанные усилия и научись направлять энергию, как все мы».

«Ладно», — сказала Айви, отставляя пустой стакан и выпрямляясь. «Пойду лучше обойду свои Колодцы. Если тот, что в Кью, готов, мы могли бы заняться формированием завтра?»

«Эй, эй», — воскликнул Колин. «У меня во вторник последний экзамен по физике».

«Ничего страшного, ты нам для этого не нужен», — ответил я. «Но это должно быть вечером, утром я не могу».

«Почему?» — спросил Колин.

Я вздохнул, поднимаясь на ноги. «Уроки».

***

В особняке Эшфордов всегда оживленно. Там живут Чарльз, а также мои сводные брата и сестра, Тобиас и Бриджит. К счастью, Люселла переехала оттуда в прошлом году, но Калхун все еще живет там, как и моя мать, когда не пребывает в одной из своих бесконечных командировок. Кроме того, там работает сменный персонал: дворецкий, экономка, повар, садовник, несколько горничных и уборщиц, а также (по словам Бриджит) одна женщина, которая была ее гувернанткой, и мужчина, чья работа заключалась в дрессировке собак. Кроме того, есть люди, которые не являются слугами, но все равно работают в доме на полную ставку: охранники, смотрители огромного колодца Света в задней части особняка и все люди, связанные с семейным бизнесом. В первый раз я посетил особняк в ночь вечеринки и подумал, что вся эта суета была разовой, но чем чаще я туда возвращался, тем больше понимал, что в среднем это место ближе к «многолюдной вечеринке», чем к «пустому зданию». Оно сильно отличалось от тихой квартиры, в которой я вырос.

Однако был один обитатель особняка, которого я никогда не видел. По крайней мере, не видел до того, как моя мать назначила мне встречу с ним. Мой отчим, Магнус Эшфорд-Грассер.

В данный момент мы с Магнусом сидели в комнате на втором этаже особняка, в чем-то вроде отдельной квартиры, которая, насколько я мог судить, предназначалась для Магнуса и моей матери. Комната была кабинетом, хотя и совсем не таким, как у Чарльза. Кабинет Чарльза выглядел большим, просторным и открытым, с картами и чистым письменным столом. Кабинет Магнуса был в три раза меньше и так загроможден, что мне пришлось пробираться от двери до кресла; стопки бумаг, компьютерное оборудование и коробки, наполненные безделушками, теснились на месте с диваном, двумя креслами и старым тренажером. Каждая плоская поверхность была завалена материалами для чтения, а также полудюжиной комнатных растений и разбросанными старыми чашками для чая и кофе. Единственное, что было общего между этими двумя кабинетами, — это количество книг на полках. По сравнению с кабинетом Чарльза, кабинет Магнуса казался уютнее, но у меня было ощущение, что если бы мне пришлось здесь жить, то через некоторое время этот беспорядок свел бы меня с ума.

«... как часть общей тенденции в британской экономике к финансиализации», — говорил Магнус.

«Что такое финансиализация?» — спросил я.

«Мне показалось, ты сказал, что прочитал книгу, которую я дал

«Э-э», — протянул я. «Частично». Я пытался, но это было невероятно скучно, не говоря уже о том, что настолько запутанно, что домашнее задание по теологии отца Хоука выглядело простым. Либо финансы - это действительно сложная штука, либо люди, которые пишут об этом книги, просто очень плохо умеют все объяснять.

Магнус слегка откинулся на спинку кресла. Моему отчиму около сорока пяти лет, он худощав и немного ниже среднего роста, с черными волосами, в которых виднелись первые следы седины. У него имелась осторожная, точная манера говорить, четко разделяя каждое слово, и голубые глаза, которые останавливались на вас, когда он говорил, как бы оценивая вашу реакцию на сказанное. «В данном контексте, — вещал Магнус, — финансиализация означает, что дома и корпорации Друкрафта начали получать все меньше и меньше доходов от сиглов и все больше и больше — от финансов. Частично в форме планов оплаты сиглов, но также и от прямой купли-продажи ценных бумаг. В 1990-е годы многие корпорации и Дома пришли к выводу, что доходность, которую они могли получить от этих финансовых инструментов, была выше, чем все, что они могли получить от торговли материальными ценностями, такими как сиглы и Колодцы».

«Хорошо...»

«Это продолжалось до финансового кризиса 2008 года. Многие Дома и корпорации накопили огромные долги, полагая, что смогут и дальше использовать эти деньги для получения все большей и большей прибыли. Когда рынки рухнули, все это развалилось».

«И что же произошло?»

«Прочти эту книгу, и ты узнаешь», — сказал Магнус. «Но что касается мира друкрафта, то главным долгосрочным последствием крушения стало установление верхней планки. Дома и корпорации пришли к пониманию, что они не могут просто продолжать увеличивать размер своих финансовых отделов и ожидать, что это автоматически принесет все большую и большую прибыль. Но процесс финансиализации существенно не замедлился, и в 2010-х годах все в основном продолжалось по-прежнему. Хотя кризис затронул всю экономику, в целом он меньше всего повлиял на самых богатых, очень немногие из крупных игроков в мире друкрафта действительно обанкротились. Конечно, был Дом Эгмонтов, и несколько средних и крупных корпораций были вынуждены подать заявление о банкротстве, но это скорее исключения, а не правило. Банк Англии снизил процентные ставки практически до нуля, что означало, что многие Дома и корпорации, которые должны были иметь неприемлемый уровень задолженности, смогли продолжать свою деятельность. Совет директоров предоставил крупные суммы денег некоторым из наиболее пострадавших корпораций в обмен на участие в капитале. И процентные ставки оставались низкими на протяжении 2010-х годов».

«Так... их спасли».

«Да».

Я вспомнил, что отец сказал мне весной, о том, как тяжело ему пришлось во время экономического кризиса, и о бессонных ночах, которые он провел, пытаясь придумать, как меня содержать. Между тем люди, которые все это устроили, остались безнаказанными. «Рад, что у них все так хорошо сложилось», — сказал я бесцветным голосом.

Магнус искоса взглянул на меня, и я подумал, не слишком ли сильно проявил свои чувства. «Ну», — сказал он после паузы. «Думаю, на сегодня хватит. В следующий раз мы рассмотрим текущее состояние экономики друкрафта и роли Дома Эшфордов в этом. О, и Стивен? Тебе действительно нужно читать материалы, которые я тебе даю. Невозможно понять текущее состояние экономики, не разобравшись в финансовом кризисе и его последствиях».

«Хорошо», — сказал я, но не встал. «Кстати, мне вот интересно. Есть ли что-нибудь... необычное в Доме Эшфордов?»

«Необычное в каком смысле?»

«Что-нибудь, что заставляет людей проявлять к нему особый интерес. Больше, чем к Великим Домам. Дом Эшфордов — это Малый Дом, верно?»

«Статус Великого Дома означает только то, что данный Дом владеет постоянным Колодцем класса S или выше в пределах Соединенного Королевства. Это делает их важными, но не обязательно самыми важными. В случае с Домом Эшфордов, мы несколько более влиятельны, чем можно было бы предположить по нашему статусу Малого Дома».

«Почему?»

«Как я уже упоминал, многие Дома и корпорации в 2000-х и 2010-х годах прекратили свою деятельность в сфере сиглов, что часто приводило к продаже избыточных Колодцев. Дом Эшфордов воспользовался этой возможностью, чтобы их приобрести». Магнус на секунду замолчал, слегка нахмурившись, как будто что-то припоминая. «Некоторые люди в то время считали действия Чарльза Эшфорда в этом отношении неразумными. Безусловно, это привело к тому, что он упустил значительную часть прибыли от пузыря середины 2000-х годов... тем не менее, это также позволило Дому Эшфордов занять значительную долю рынка Колодцев Света, одновременно защитив от худших последствий рецессии».

«Так... у них гораздо больше колодцев, чем обычно?»

«Да, и это привело к тому, что все больше людей обращают внимание на этот Дом. Особенно в сочетании с политическими событиями последних нескольких лет... но мы поговорим об этом на следующей неделе».

Я кивнул и встал.

Магнус заговорил, когда я уже тянулся к дверной ручке. «Есть ли среди твоих знакомых кто-нибудь, кто проявляет особый интерес к дому Эшфордов?»

Я замер, положив руку на ручку. «Не думаю, что говорил что-то подобное».

«Ах», — сказал Магнус. Он пристально смотрел на меня и подождал еще мгновение, прежде чем кивнуть. «Это моя ошибка».

Я ушел, закрыв за собой дверь.

***

Благополучно покинув особняк Эшфордов и убедившись, что за мной никто не следит, я выдохнул. Это было слишком близко к опасности.

Дело не в том, что я чувствовал угрозу со стороны Магнуса. Это был наш четвертый урок, и Магнус был неизменно холоден, но вежлив — если он и чувствовал раздражение или обиду из-за того, что ему приходилось учить пасынка, с которым он никогда не встречался, то хорошо это скрывал. Его нельзя было назвать увлекательным оратором, но он знал, о чем говорил, и до сих пор я находил его уроки достаточно интересными. Среди учителей у меня были и похуже.

Но, хотя Магнус и не знал об этом, я встречался с ним раньше. В прошлом году, во время моего первого визита в особняк, я подслушал краткую беседу между Магнусом и моим сводным братом. В тот момент это не имело для меня большого значения, но за прошедшее с тех пор время я сумел собрать воедино достаточно фактов, чтобы понять, о чем он говорил. И Магнус в той беседе был гораздо менее дружелюбным.

Он также казался очень заинтересованным в наследстве Дома Эшфордов и в том, получат ли его собственные дети это наследство. Возможно, настолько заинтересованным, что готов саботировать кого-то, кто

Я не был уверен. И пока не узнаю своего отчима получше, буду очень осторожен в своих высказываниях.

Я взглянул на телефон, проверяя время. Днем мне нужно было заняться поиском, потом пойти на пробежку, вечером было формирование с Айви, а затем встреча с отцом. Похоже, день обещает быть напряженным.

Глава 12

Двенадцать часов спустя.

«Хорошо, попробуй еще раз», — сказал я Айви. «И помни, что секция диафрагмы должна быть полностью чистой».

«Я ее почистила».

«Нет, не почистила. Давай, поехали».

Мы находились на южной окраине Садов Кью. Со вчерашнего дня температура повысилась на несколько градусов, и летняя ночь стала достаточно теплой, а воздух был напоен ароматами травы, листьев и экзотических растений. На ясном небе сверкали звезды. Работа поисковика может быть сложной, но она также позволяет побывать в таких уголках вашего города, которые вы никогда не видели. Достопримечательности, странные уединенные уголки, о которых никто не знает, места, которые давно заброшены и забыты. И время от времени вы попадаете в действительно красивые.

Колодец находился недалеко, посреди рощи. Айви и я сидели, скрестив ноги, на траве рядом с густым лиственным кустом, покрытым огромными сладко пахнущими цветами, бело-розовые бутоны которых расплывались в темноте. Я не мог разглядеть черты лица Айви или проследить за ее движениями, но прекрасно видел, что она делает.

Сгустки эссенции завертелись в воздухе, нити света сплелись в нити. Нити начали переплетаться и принимать форму, образуя узор. Узор расширялся по мере того, как конструкт из эссенции становился все больше и сложнее, принимая форму сигла, в который она превращалась...

«Там!» — сказал я, указывая. «Стоп».

Конструкт замер. «Что?» — спросила Айви.

«Вот, видишь?»

«Нет, не вижу».

Ах, да. «У тебя в апертуре остались нити. Если ты сформируешь сигл таким образом, то, когда будешь прокладывать канал, он пройдет через это место. Это означает, что односторонний фильтр не будет работать, и поле будет преобразовывать как входящий, так и исходящий свет».

«И что же мне теперь делать?»

«Собери всю эссенцию из этой части, пока она не станет полностью прозрачной, как я тебе показывал».

«Я сделала так, как ты мне показывал».

«Если бы ты так сделала, это бы сработало. Начни заново».

Айви вздохнула и позволила конструкту эссенции раствориться в небытии. Именно поэтому мы не практиковались у Колодца: чем больше эссенции вокруг вас, когда вы формируете эссенциальные конструкты, тем труднее почувствовать, что вы делаете. Айви начала собирать эссенцию заново с нуля.

«Знаешь, было бы гораздо быстрее, если бы я просто сформировал его сам», — заметил я ей.

«Я не хочу, чтобы ты сам его формировал», — возразила Айви. Судя по тому, как она наклонила голову, я мог сказать, что она смотрела на воздух, где находился конструкт; светящиеся линии света сплетались вместе, снова обретая форму. «Ты сделал его с помощью сигла-вспышки, и поэтому он так глючит».

«Он не глючит. Я же тебе говорю, ты не правильно канализируешь».

«Почему ты не можешь сделать так, чтобы он активировался так же, как мои сиглы Жизни?»

«Потому что это не сигл Жизни. Кроме того, ты снова испортила апертуру».

Айви сердито вздохнула и позволила конструкту распасться. «Хочешь передохнуть?» — спросил я.

«Нет!»

Мы сидели в тишине пару минут, пока двадцать третий эссенциальный конструкт Айви медленно рос над ее руками. «Сколько таких ты сделал, чтобы этот сигл заработал?» — спросила Айви.

«Может, пару сотен», — ответил я. «Плюс один прототип. Но в основном это были пробы и ошибки. Ты получаешь легкую версию».

«Легкую», — пробормотала Айви. «Если мы собираемся потратить столько времени, не можешь ли ты просто научить меня делать сигл невидимости, как я и хотела с самого начала?»

«Твой регулятор неверный».

Айви издала звук разочарования и позволила эссенции исчезнуть. Я услышал, как она сделала несколько глубоких вдохов. «Хорошо», — сказала она, успокоившись. Эссенциальный конструкт номер двадцать четыре начал материализовываться из ночной тьмы.

«Вот почему я не показываю тебе, как сделать сигл невидимости», — сказал я, когда Айви немного успокоилась. «Все, что делает этот сигл, — это преобразует свет. Изгибать свет сложнее, чем преобразовывать его, а изменять его длину волны сложнее, чем изгибать. Если у тебя столько проблем с чем-то таким простым, то ты ни за что не сможешь справиться с настройкой зрения и дифракции».

«Так сколько времени мне понадобится, чтобы научиться?»

«Судя по тому, как у тебя дела, очень много. Ты снова испортила апертуру».

Айви тихо зарычала, затем распустила конструкт и приступила к номеру двадцать пять.

«Слушай, ты действительно хочешь научиться делать это?» — спросил я после пары минут молчания. «Мне понадобилось почти год, чтобы понять, как создать свой сигл невидимости. Да, часть этого была пробы и ошибки, но в основном я развивал свои навыки работы с эссенцией Света, и... для этого просто нет коротких путей. Я, наверное, мог бы сделать тебе один без особых проблем».

«Я же сказала, я не хочу, чтобы ты делал это для меня», — ответила Айви. «В любом случае, помнишь про соотношение настройки? Все, что ты сделаешь для меня, будет намного слабее, чем то, что я сделаю сама».

«Ах да, верно», — вспомнил я. Я читал про настройку в каталоге Биржи, но никогда не понимал, что это такое, пока Айви не объяснила мне. Очевидно, когда ты делаешь сигл для кого-то другого, ты должен разделить силу между вами двумя. Если ты делаешь ядро с тридцатью процентами своей эссенции и семьюдесятью процентами их эссенции, сигл будет работать для них только с семьюдесятью процентами силы. Это объясняло, почему силовой сигл Колина был намного слабее, чем тот, который я сделал для себя.

«И для этих вещей есть минимальная сила», — добавила Айви. «Если тебе нужен колодец класса C, чтобы создать сигл невидимости для себя, то для создания сигла для кого-то другого тебе понадобится, возможно, высокий C или низкий C+. И ты знаешь, насколько сложнее найти Колодец даже на полбалла выше. Независимо от того, сколько времени это займет, все равно так будет проще».

Я сомневался, что это было настоящей причиной Айви, но не стал этого говорить. «А что, если ты просто очень плохо справляешься с эссенцией Света?»

«О, да пошел ты».

Я с улыбкой посмотрел на нее. «Подожди, это все, что нужно, чтобы вывести тебя из себя?»

В темноте

Я посмотрел на конструкт, парящий перед Айви. Для меня это был светящийся узор из света, для нее — невидимое присутствие. «Выглядит... хорошо, на самом деле. Потренируйся еще несколько раз, а потом мы сможем сделать это у Колодца».

Мы продолжали до тридцатого конструкта эссенции, затем сделали перерыв и отдохнули на траве, чтобы дать Айви время восстановиться перед фактическим формированием. «В последнее время ты ведешь себя со мной гораздо более расслабленно», — заметил я Айви.

«Правда?»

«Во время наших первых рейдов ты всегда следила за мной краем глаза».

«Ты был странным парнем, с которым я оставалась наедине после наступления темноты».

«Подожди. Ты серьезно думала, что я пошел на все эти хлопоты, создавая эту рейдовую команду только для того, чтобы иметь повод остаться с тобой наедине и напасть на тебя или что-то в этом роде?»

«Ты угрожал мне, когда мы впервые остались наедине».

«Мне нужен был Колодец, а не ты. В любом случае, это твой способ сказать, что ты наконец-то пережила это?»

«Ну, ты больше не чужой», — сказала Айви. «Хотя я все еще считаю тебя странным». Она подобрала что-то из травы и осмотрела. «Ты когда-нибудь расскажешь мне, кто эти люди, которых ты так боишься?»

Я ждал этого вопроса и уже приготовил ответ. «Ты когда-нибудь расскажешь мне, почему ты так сильно хочешь стать могущественной друкрафтершей?»

Айви промолчала.

«Просто скажи мне одну вещь», — попросил я, когда Айви так и не ответила. «Нам с Колином есть о чем беспокоиться? За тобой не гонятся разъяренные сборщики долгов или…?»

«Нет», — сразу же ответила она, качая головой. «Просто... есть кое-что, что я должна делать дома. Вот и все».

Я задался вопросом, где же находится этот «дом». Я никогда не спрашивал Айви об этом — я знал, что ее фамилия Минта, и, исходя из этого, вероятно, мог бы выяснить это, проведя небольшое исследование. Но она явно не хотела об этом говорить, и мне не хотелось особо на нее давить. У меня было более чем достаточно других проблем, о которых стоило беспокоиться.

«Хорошо», — сказала Айви, выпрямляясь. «Готов?»

Я кивнул и встал. «Давай сделаем это».

***

«Окей», — сказал отец. «Так правильно?»

«Наоборот», — ответил я ему.

Отец переставил ноги. «Теперь?»

«Да, вот так».

Было раннее утро. Мы были в той же квартире в Барбикане, только убрали диваны и кофейный столик, чтобы создать в центре гостиной зону для тренировок.

«Хорошо», — кивнул отец. Он держал расческу в правой руке, сжимая ее как нож. «Итак, он бросился вперед вот так...»

В замедленном движении мой отец воспроизвел нападение, которое тот парень пытался совершить прошлой ночью. Я отклонился в сторону, пропуская «нож» между своим боком и левой рукой, а затем сильно зажал его. «А потом я сделал вот так», — сказал я.

«А затем ты ударил его?»

«Да, так и было».

Отец кивнул и отступил на шаг. «Это сработает. Но постарайся больше так не делать».

«Почему?»

«Ты недостаточно хорошо контролируешь руку с ножом. Вот так». Отец снова принял ту же позу с расческой, а я повторил свои движения; снова он сделал выпад в замедленном темпе, и снова я пропустил руку вперед и поймал ее в ловушку. «Другой парень отступил, верно?» — спросил отец.

«Да».

«Хорошо, я буду тянуть, а ты сопротивляйся. Готов?»

Я кивнул, и отец попытался отстраниться. Я продолжал сжимать его руку; зажатая между моей рукой и боком, его рука застряла в запястье. «У большинства парней, когда ты хватаешь их руку с оружием, инстинктивная реакция — отдернуть ее», — пояснил отец. «Это только усугубляет ситуацию, потому что теперь ты держишь их за запястье, а не за руку, так что их оружие бесполезно». Он пошевелил расческой; та слабо коснулась моей спины. «Верно?»

«Верно».

«Хорошо. Но тот, кто знает, что делает... сделает так».

Мы расцепились, и мой отец снова принял боевую стойку. Он снова сделал медленный выпад, и я снова заблокировал его рукой... только на этот раз отец толкнул меня, шагнув вперед, так что наши тела соприкоснулись. Его рука скользнула под мою, и внезапно она больше не была зажата. Расческа ткнулась мне в поясницу.

«О», — протянул я, чувствуя себя глупо.

Отец отступил, опустив расческу. «Это агрессивный ход. Обычный парень из банды, как только ты его зажмешь, запаникует и отскочит. Но хороший боец займет твое пространство и ударит тебя. То, что работает в воскресной лиге, не значит, что сработает на профессионале. Никогда не забывай об этом».

Я кивнул.

«Хорошо», — сказал отец, засовывая расческу обратно в карман. «Помоги мне поставить все обратно и расскажи, как прошло формирование».

«Довольно хорошо», — ответил я, берясь за край одного из диванов и ожидая, пока отец поднимет его, прежде чем сделать то же самое. Поднимать, а не толкать — вокруг были квартиры, и мы не хотели шуметь. «У Айви теперь есть свой собственный сигл человека-тени».

«Она тренируется?»

«Она резкая, но думаю, что могу ей доверять».

Отец кивнул, когда мы поставили диван на место. «А твой приятель Колин?»

«Он усердно работает...»

«Но?»

«Но он не вундеркинд», — признался я. «То есть, то же самое и с Айви. Они умные, быстро учатся, но при таком темпе им обоим понадобится целый год, чтобы перейти к следующей дисциплине».

«Это вполне нормально».

«Я знаю, но это значит, что я не могу рассчитывать на их помощь. Вся тяжелая работа ляжет на меня».

«Что ж, раз уж на то пошло, у меня, возможно, есть кое-что для тебя», — сказал отец, возвращая последние вещи на кофейный столик. Там была пустая коробку из-под пиццы, которую мы ели на ужин, и он запечатал ее, чтобы убедиться, что мы не оставили ни крошки. «Возьми что-нибудь выпить и приходи смотреть».

Я взял бутылку яблочного сока из холодильника и сел напротив отца. «Хорошо», — начал он. «Итак, причина, по которой ты осуществляешь этот план рейдерства, заключается в том, что тебе нужен какой-то сигл, который даст тебе шанс сразиться с Вермилионом и такими парнями, как он. Верно?»

«Да, и я по-прежнему считаю, что это должно быть оружие», — ответил я. Мы уже несколько раз обсуждали это. «Я знаю, что ты все время говоришь, что самые полезные сиглы — это сиглы мобильности, но проблема, с которой я

«И ты также сказал, что хочешь что-то несмертельное».

Я кивнул.

«Ты уверен в этом?» — спросил отец. «Ты сказал, что подумаешь над этим».

«Я подумал», — ответил я. «И... да, я уверен. Помнишь тот рейд, о котором я тебе рассказывал, тот, который я провел на Рождество? Был момент, когда я отобрал пистолет у одного из тех мужчин и думал о том, чтобы его использовать. Но решил, что не буду этого делать. Это казалось неправильным». Я замолчал. «Думаю... если бы у меня было что-то подобное, я бы никогда этим не воспользовался. Потому что всегда найдется какой-то другой вариант, который я предпочту. Я должен быть в полном отчаянии, чтобы достать его, и к тому моменту, когда я дойду до этого, вероятно, будет уже слишком поздно». Я посмотрел на отца, вдруг почувствовав нервозность. «Ты думаешь, я поступаю глупо?»

«Нет, не думаю», — ответил он, покачав головой. «Многие люди не понимают одной вещи: как только ты достаешь оружие, ты накаляешь ситуацию. В большинстве случаев, когда ты так поступаешь, противник отступает. Но время от времени он этого не делает, и когда такое происходит, у тебя будет, возможно, полсекунды, чтобы решить, нажимать ли на курок. И если ты не абсолютно уверен в этом решении, тебе не следует носить оружие».

Я кивнул.

«Тем не менее...», — продолжил отец. «Ты должен понимать, что, выбирая несмертельное оружие, ты ставишь себя в невыгодное положение. Любое несмертельное оружие всегда будет слабее смертельного».

«Да, но наличие несмертельного оружия также означает, что я могу свободно его использовать», — заметил я. «Если бы у меня был какой-нибудь сигл мгновенной смерти для той драки в Уайтчепеле, он был бы совершенно бесполезен, потому что я бы никогда не нажал на курок».

«Верно. Ладно. Итак, ты ищешь что-то достаточно мощное, чтобы сбить нападающего с ног, но достаточно безопасное, чтобы не убить его. И в идеале это должно быть что-то, использующее эссенцию Света, потому что ты лучше всего с ней справляешься. Правильно?»

«Правильно. Так оно существует?»

Мой отец порылся в кармане и протянул мне через стол листок бумаги. «Взгляни».

Я развернул листок. Она выглядел как распечатка из какого-то справочника, окрашенный в зеленый и белый цвета. На нем было написано:

Сигл нейронаправленного оптического обезвреживания (NOD)

PEO SOLDIER | ФОРТ БЕЛВУАР, ВИРДЖИНИЯ

Описание

Система NOD (Neural-Targeting Optical Disabling) представляет собой нелетальное оружие, предназначенное для обезвреживания отдельных вражеских комбатантов и подозреваемых. Оператор носит сигл в стандартном ручном креплении. При активации сигл проецирует быстро мигающий стробоскопический свет в виде узкого конуса с длиной волны от 520 до 565 нм. При фокусировке на глазах испытуемого с достаточно близкого расстояния этот свет попадает на заднюю поверхность сетчатки, заставляя зрительный нерв передавать избыточный объем информации в центр зрения и заставляя мозг временно отключаться, пытаясь справиться с потоком нервных импульсов, что приводит к потере сознания в течение пяти-тридцати минут.

NOD-A предназначен для применения против одной цели, в то время как более мощный NOD-B способен проецировать свет в виде достаточно широкого конуса, чтобы воздействовать на несколько целей одновременно. Защита глаз снижает эффективность сигла.

Сигл NOD может функционировать как на оптимальном, так и на увеличенном расстоянии. На оптимальном расстоянии сигл NOD вызывает потерю сознания из-за нервного шока. На увеличенном расстоянии он вызывает ослепление и внезапную слепоту, но не приводит к потере сознания. Использование на достаточно близком расстоянии может привести к необратимому повреждению глаз из-за ожогов сетчатки.

Преимущества для солдата

Сигл NOD предоставляет бойцу точный и надежный способ обезвреживания целей в случаях, когда применение смертоносной силы запрещено правилами ведения боевых действий или считается нецелесообразным, с низкой вероятностью необратимых травм или побочного ущерба.

Технические характеристики

• Вес (только сигл): 2,6 г

• Вес (с креплением): 8,9 г

• Дальность (оптимальная): 20–60 м

• Дальность (расширенная): 60 м–450 м

(ПРИМЕЧАНИЕ: все измерения относятся к NOD-A)

Статус программы

• 1987 финансовый год: уровень технологической готовности 6 (разработка модели или прототипа системы/подсистемы в соответствующей среде). Запланированный год производства: первый год контракта на 1988–1992 финансовые годы

• 1988 финансовый год: уровень технологической готовности 7 (демонстрация прототипа системы в эксплуатационной среде)

• 1988 финансовый год: производство приостановлено; уровень технологической готовности не изменился

• 1990 финансовый год: программа пересмотрена; уровень технологической готовности не изменился

• 1995 финансовый год: программа пересмотрена; уровень технологической готовности не изменился

• 2000 финансовый год: программа пересмотрена; уровень технологической готовности не изменился

2005 финансовый год: Программа пересмотрена; уровень технологической готовности не изменился.

• 2010 финансовый год: Программа пересмотрена; уровень технологической готовности не изменился.

• 2015 финансовый год: Программа пересмотрена; уровень технологической готовности не изменился.

• 2020 финансовый год: Программа пересмотрена; уровень технологической готовности не изменился.

Планируемые мероприятия

Будут пересмотрены.

Подрядчики

Tир Aэроспейс & Дефенс (Тусон, Аризона)

Я посмотрел на отца. «Это... сигл Света, который вырубает людей?»

«Во время холодной войны американские военные вложили миллиарды долларов в военные исследования», — пояснил он. «Включая друкрафт. Я связался с одним своим знакомым и попросил его поискать нелетальные препараты, в которых используется эссенция Света. Вот что он нашел».

Я вернулся и перечитал первый абзац, остановившись на том месте, где говорилось «потеря сознания на пять-тридцать минут».

«Это работает?»

«Мой знакомый утверждает, что они это тестировали», — пояснил отец, пожимая плечами. «Он дал мне объяснение, что-то про перегрузку тройничного нерва. Я недостаточно разбираюсь в неврологии, чтобы сказать, имеет ли это смысл».

«Тогда почему никто его не использует?» — спросил я. Когда я был моложе, то прочитал много рассказов о войне, но никогда не слышал ни о чем подобном.

«Ну, насчет этого могу только догадываться», — сказал отец. «Есть большая разница между оружием, которое работает, и оружием, которое полезно. Первая проблема: чтобы это сработало, цель должна смотреть прямо на тебя. Солдаты обычно предпочитают стрелять своим врагам в спину».

«О».

«Вторая проблема». Папа указал на технические характеристики. «Это».

«Что... постой. 2,6 грамма? Только для сигла?»

«Да».

«О, что за чертовщина? Это что, тринадцать карат? Это же класс А!»

«И я почти уверен, что именно поэтому эта штука так и не получила широкого распространения. Исследования и разработки - это одно, но как только дело доходит до массового производства, контракты достаются тому, кто предложит

«Да, но как это поможет? Если эта штука для них слишком дорогая...»

«Я не думаю, что все так плохо», — сказал отец, снова указывая на технические характеристики. «Видишь дальность действия?»

«Да, четыреста пятьдесят метров. Против чего это должно использоваться, против самолетов?»

«Мне кажется, они хотели произвести впечатление на генералов, которые будут подписывать их чеки», — сказал он. «Не думаю, что они думали об экономической эффективности. Готов поспорить, если бы ты постарался, то смог бы создать версию с меньшим радиусом действия за гораздо меньшие деньги».

«Ты очень веришь в меня».

«Тебе удалось воссоздать сигл невидимости из каталога Биржи», — серьезно произнес отец. «Это всего лишь проекция. Проекция высокого уровня, но на самом деле она не сложнее того, что ты уже делал».

«Но мощь...»

«Да», — кивнул отец. «Общее правило для таких сиглов — если нужен сигл оружейного класса, тебе понадобится как минимум класс B. Думаю, ты должен быть в состоянии опустить его до нижнего предела B, но ниже этого, скорее всего, не получится».

Я посмотрел на листок бумаги со смешанными чувствами. С одной стороны, было приятно осознавать, что мой отец такого высокого мнения обо мне. С другой стороны, сигл класса B — это чертовски сложная задача. Мои два самых мощных сигла на данный момент — дифракционный и лайтфут, и оба класса C... причем в нижней части диапазона C. Переход с C на B означал увеличение массы в четыре раза, а цены — в десять раз. Я ни за что не смог бы себе позволить получить доступ к такому колодцу легально.

А это означало рейд. А колодцы, достаточно мощные, чтобы производить сигл такого уровня, не были легкой мишенью.

«Не думаешь, что есть другой способ?» — спросил я.

«Я не смог больше ничего придумать», — ответил отец. «Ты мог бы поступить так же, как солдаты корпорации, и носить с собой оружие, но уже говорил, что не хочешь стрелять в людей. Кроме того, если ты беспокоишься о Крылатых, оружие не очень-то поможет. Конечно, оно поможет против пехотинцев, но такие, как Вермилион, уже сталкивались с вооруженными людьми».

Я вздохнул. Что ж, придется посмотреть, что я смогу сделать.

«Ах да, — добавил отец. «Начиная со следующей недели, мы не сможем встречаться здесь».

«Что, владелец этого места хочет вернуть свою квартиру?»

«И это тоже. В конце месяца он возвращается из Нью-Йорка. А я буду за границей».

«Почему?»

«Дела».

«Какие?»

«Тебе лучше не знать».

Я посмотрел на него, приподняв брови.

«Нет, я не скажу тебе, что это».

«Чем именно ты занимаешься в последнее время?» — спросил я, нахмурившись. В прошлом месяце мой отец тоже на некоторое время исчезал.

«Я же сказал, что не могу об этом говорить», — ответил отец. «Я оставлю тебе способ связаться со мной, если дело дойдет до худшего. Но не используй его, если не будет крайней необходимости. Помни, ты ни в коем случае не должен позволить Крылатым узнать, что мы на связи».

Я неохотно кивнул.

***

Я вернулся домой на рассвете, с головой полной дизайнов сиглов. Я набросал некоторые из них в своем блокноте, а затем рухнул в постель. Через несколько часов проснулся от мяуканья Хоббса за окном; с сонными глазами я впустил его, покормил, а затем снова отрубился.

Когда я проснулся во второй раз, солнце заливало окно и окрашивало стены в ярко-желтый цвет. Хоббс спал, свернувшись калачиком на моем одеяле.

Я отстранился от Хоббса, взял свой блокнот и вернулся к рисованию эскизов. Квадрат света от окна медленно полз по комнате, пока я работал, и единственным звуком был скрип карандаша по бумаге.

Было уже за полдень, когда я наконец вздохнул и отложил карандаш. Я спустился на кухню, приготовил себе несколько тостов, добавил яблоко, морковку и большой стакан воды, затем отнес все это в свою комнату и начал хрустеть одним из тостов, листая нарисованные мной схемы.

Хоббс потянулся, открыл желто-зеленый глаз и мяукнул.

«И тебе привет», — сказал я ему и задумался. «Думаю, я должен попробовать».

«Мррраоу?»

«Это то, что я искал с самого начала», - сказал я Хоббсу. «Способ сразиться с кем-то вроде Вермилиона и по-настоящему победить. Если это сработает, то изменит правила игры. И я думаю, у меня получится». Я постучал пальцем по бумаге. «Самое сложное будет сделать его достаточно узким, но думаю, что знаю, как сделать фокусирующую линзу, которая справится с этой задачей. В конце концов, это просто преломление света по-другому, верно?»

Хоббс встал, потянулся, затем подошел и потерся о меня головой. Я почесал его за ушами, задумчиво глядя в окно. «Допуски должны быть жесткими, но мой отец прав. Ни один из принципов не отличается от того, что я делал раньше».

«Мраоу?»

«Ты просто хочешь мой тост, да?»

«Мраоу».

Я отломил кусочек и протянул ему. «Клянусь, с тобой что-то не так», - пожурил я его, пока он вгрызался в хлеб острыми зубами. «Я думал, кошки не едят хлеб? Эй, перестань ронять крошки на простыню!»

Хоббс был слишком занят жеванием, чтобы ответить. «Ладно», - вздохнул я, стряхивая крошки на пол. «Допустим, я смогу заставить конструкт работать. Как, черт возьми, я найду колодец класса B?»

«Мраааау?»

«Ну, сейчас он мне не нужен. Мне нужно сначала создать конструкт, а потом найти несколько небольших Колодцев, которые можно будет использовать в качестве прототипов. Но если я хочу получить реальную, увеличенную, работающую версию, то почти уверен, что мой отец прав и класс B — это минимум. Может быть, C+».

«Мраааау».

«Даже самые дешевые сиглы класса B стоят от 50 000 фунтов», — пояснил я Хоббсу. «И они, скорее всего, полны ошибок. Качественный сигл стоит в десять раз дороже. Думаю, просто получить доступ к Колодцу было бы совсем другой историей, но...»

«Мрааау?»

«Нет, я не знаю никого, у кого есть такой. Ну... на самом деле, знаю. У Эшфордов больше Колодцев Света, чем они знают, что с ними делать. Может быть...»

Хоббс смотрел на меня блестящими глазами.

«Нет», — сказал я, качая головой. «Плохая идея».

Хоббс смотрел на меня, поддергивая хвостом.

«Я имею в виду, я мог бы попробовать выдать это за какую-нибудь семейную услугу», — задумался я. «Калхун, возможно, согласится». Я с сомнением постучал карандашом по блокноту. «Но даже если он согласится, я буду многим им обязан».

«Мрааау».

«Наверное, рейд будет более разумным решением. Колодец в

Я остановился.

Хоббс посмотрел на меня с интересом.

«Подожди», — медленно произнес я.

Хоббс снова толкнул меня под локоть. Я дал ему второй кусочек тоста, на этот раз не обращая внимания на то, сколько крошек он уронил. Затем уставился в потолок, погрузившись в раздумья. О Доме Эшфордов и той карте в кабинете Чарльза.

Хоббс доел свой кусочек тоста и снова посмотрел на меня.

Я вздохнул, складывая вместе два и два.Придется прочитать эту дурацкую книгу.

Глава 13

Книга оказалась такой же скучной, как запомнилась, но к следующему понедельнику я был готов.

Теперь, когда я действительно взялся за работу, мой урок с Магнусом прошел гладко. Было трудно понять реакцию моего отчима, но он казался вполне довольным. Я долго думал, как ненавязчиво перевести разговор на то, о чем мне хотелось спросить, но, как оказалось, Магнус сделал это за меня.

«... и с тех пор наш Дом в основном занимается продажами различным структурам НАТО», — рассказывал Магнус. «Особенно Великобритании, Германии и Соединенным Штатам. Мы по-прежнему продаем частным клиентам, но больше не размещаем рекламу на Бирже».

«Почему именно вооруженным силам?» — спросил я. Это было не то, что мне на самом деле хотелось знать, но я пытался постепенно подвести к этому разговор.

«Основное применение эссенции Света — в военной сфере и сфере безопасности», — пояснил Магнус. «Немного иронично, учитывая, что Свет часто считается «самой мягкой» из всех ветвей. Но это, безусловно, самая сильная ветвь для скрытности и обнаружения».

«Так все другие Дома и корпорации, специализирующиеся на эссенции Света, тоже продают военным?»

«Нет, некоторые специализируются на частных продажах. Сиглы личной невидимости по-прежнему очень популярны. Что, естественно, приводит к появлению соответствующего рынка сиглов зрения, предназначенных для противодействия им».

«Значит, наши соперники, — сказал я, — наши... конкуренты... в основном это другие Дома и корпорации, которые продают военным?»

«Именно».

Я старался, чтобы мой голос звучал непринужденно. «Например?»

«Для начала, примерно половина Великих Домов. Баррет-Леннард. Хоукер, конечно. Де Хотон и Райзингер, хотя на самом деле это не их сфера деятельности. Но в основном это крупные американские корпорации. Tир Aэроспейс, Шуман-Краус Хэви Индустриз, Люмен Груп. Они огромны, намного больше любого Дома, и могут быть довольно агрессивными в борьбе с соперниками. Насколько я понимаю, у тебя есть некоторый опыт в этом плане».

«Они всегда такие враждебные?»

«Все немного сложнее, чем «дружелюбно» или «враждебно», — сказал Магнус. «Tир и Шуман-Kраус — наши крупнейшие конкуренты, и в большинстве случаев, если мы участвуем в тендере на военные закупки, они тоже участвуют. Одновременно они также являются нашими клиентами — мы продаем им почти столько же, сколько и британским вооруженным силам. И в то же время они часто пытаются совершать набеги на наши Колодцы. Обычно через третьих лиц, но, если им что-то очень нужно, они посылают свои собственные команды. Тот рейд прошлой осенью был не первым, когда Тир нападал на нас, и не будет последним».

«А мы когда-нибудь нападаем на них в ответ?»

«Это было бы незаконно».

Да, подумал я.Верно. Я хотел продолжить, но Магнус задумчиво смотрел на меня, и я решил не испытывать судьбу. Мне удалось перевести разговор на более безопасную тему, а когда мы закончили, извинился и ушел.

Как только дверь кабинета Магнуса закрылась за мной, я направился к кабинету Чарльза. Когда я попросил его принять меня, мне ответили, что он на совещании. Я сказал, что подожду.

Я все еще не очень хорошо знал, как ведут себя богатые люди, но начинал понимать значение некоторых фраз. Например, «на совещании» обычно означает «не хочет с тобой разговаривать». Я был почти уверен, что Чарльз заставит меня ждать очень долго в отместку за то, что я пришел без предупреждения, и приготовился к этому, взяв с собой книгу, которую отец Хоук одолжил мне зимой. Я достал ее и начал читать.

Прошел час сорок пять минут, прежде чем один из оруженосцев Эшфордов просунул голову в дверь и сказал, что Чарльз готов меня принять. К этому моменту я уже начал узнавать некоторых сотрудников — этого парня звали Фред, и он, похоже, был секретарем Чарльза. Я поблагодарил его и направился в кабинет деда.

«Только потому, что твой отчим решил использовать нашу семейную резиденцию в качестве частного репетиторского бизнеса, — заявил Чарльз, когда я вошел, — не означает, что ты можешь заходить, когда тебе вздумается».

«Я не видел вас целый месяц».

«Я согласился видеться с тобой раз в месяц, а не быть универсальным консультантом по всем вопросам твоего дополнительного образования. Может быть, мне стоит поручить Магнусу еще какие-нибудь обязанности, чтобы занять его время».

«Не думаю, что мы могли бы провести четыре урока за последние четыре недели без вашего ведома», — ответил я. «И не думаю, что вы позволили бы им продолжаться, если бы действительно хотели их прекратить».

«Не путай терпимость с поощрением», — возразил Чарльз и кивнул на кресло. «Садись».

Я сел. «Ну, раз уж ты здесь», — сказал Чарльз. «Я так понимаю, Калхун все еще нанимает тебя в качестве сопровождающего на светские мероприятия?»

«Реже, чем раньше».

«Мне объяснили, — сказал Чарльз, — что наличие члена семьи в роли охранника, стоящего у задних дверей ресторана, может быть расценено как дискредитация репутации Дома».

Я почувствовал вспышку гнева. «Стоять у дверей» — так мы с отцом зарабатывали на жизнь. «Это просто работа».

«Как бы то ни было, в этих словах есть смысл», — отрезал Чарльз. «Я дал указание Калхуну прекратить нанимать тебя на эту должность».

Я уставился на Чарльза. И это все? Все потому, что он считал, что я наношу ущерб репутации Дома? Во мне поднялась волна ярости. Мне нужна была эта работа! Поскольку мой доход от поиска сократился практически до нуля, работа телохранителем у Калхуна была единственным источником дохода! Я смутно помнил свое решение не поддаваться на провокации, но это было слишком. Я вздохнул-

«Тем не менее,

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что Чарльз ждет ответа. «Что?»

«Ты знаешь, как обследовать Колодцы?»

«Я понятия не имею, что это значит», — ответил я. Мой гнев все еще бурлил, и я изо всех сил старался не показывать этого. «Но если вы имеете в виду «могу ли я почувствовать эссенцию в Колодце и определить, насколько она сильна», то да, лучше, чем вы или кто-либо другой из вашей семьи».

«Значит, ответ отрицательный», — произнес Чарльз. «Ну, полагаю, откладывание дела не поможет тебе быстрее наверстать упущенное. Начиная со следующей недели, ты будешь прикреплен к Калхуну для помощи в оценке Колодцев. Кто-нибудь свяжется с тобой, чтобы сообщить подробности».

Я открыл было рот, чтобы послать Чарльза к черту. Его высокомерие выводило меня из себя. Кто он такой, чтобы отбирать у меня работу, от которой я завишу, и просто ожидать, что я...

Нет. Нет. Разве я не пообещал себе, что перестану так себя вести? Мне нужно постараться держать себя в руках.

Кроме того... я хотел кое-что от Чарльза. Я провел большую часть прошлой недели, пытаясь придумать, как заставить его согласиться. И он только что сам подсказал мне, как это сделать.

«Полагаю, я мог бы согласиться», — сказал я.

Чарльз фыркнул. «Если хочешь, чтобы мы продолжали тебе платить, ты согласишься».

Я снова почувствовал приступ гнева, и снова сдержался. «Я сказал «мог бы», — заметил я Чарльзу. «В обмен на услугу».

«Какую услугу?»

«Я хотел бы получить всю информацию, которая у вас есть о Колодцах Света в районе Лондона, принадлежащих корпорациям, специализирующимся на сиглах Света. Тир, Шуман-Kраус, Люмен, и тому подобные. Все, что находится в пределах легкой досягаемости, примерно в тридцати милях. С силой... скажем, около B? Давайте назовем, от C+ до B+. Я хотел бы знать их точную силу и когда они должны быть заполнены или использованы. Ах да, и какие меры безопасности у них есть».

Чарльз вытаращился на меня. Думаю, это был первый раз, когда я застал старика врасплох. «Почему... именно..., — проговорил Чарльз, — ...тебе нужна эта информация?»

«Исследования».

«...Исследования».

Я кивнул.

«Это очень специфические исследования».

Я безразлично посмотрел на него.

«Исследования» было явной чушью. Была только одна причина, по которой кто-то мог бы захотеть получить эту конкретную информацию, и я был чертовски уверен, что Чарльз точно знал, в чем она заключалась. Вопрос был в том, станет ли он меня вызывать на разговор.

Чарльз постучал пальцами по столу. «Почему ты думаешь, что у нас есть доступ к такой информации?»

Бинго. Не «ни за что на свете мы не скажем тебе, потому что ты явно используешь эту информацию для чего-то незаконного». А просто «почему мы должны это знать?» «Эти компании — ваши конкуренты», — ответил я. «Так что вы должны иметь представление о том, какие сиглы они продают, верно? И о том, какие Колодцы они используют для их производства?»

Чарльз продолжал пристально смотреть на меня, а я продолжал смотреть на него. «На самом деле, мы ведем учет активов других Домов и корпораций, — сказал он после паузы. «Учитывая, что мы часто пытаемся их приобрести, это явно в наших интересах. Конечно, когда мы приобретаем такие Колодцы, мы также становимся ответственными за их безопасность. Так что для нас было бы законно... хотя и немного сомнительно... иметь некоторое представление о том, насколько хорошо они защищены».

«Так вы можете это сделать?»

«Я поручу кому-нибудь собрать досье», — согласился Чарльз. «Думаю, на это уйдет пару недель».

Я кивнул. «Тогда я начну выполнять вашу новую работу, когда получу ее».

Чарльз резко посмотрел на меня, и я подумал, не зашел ли слишком далеко, но этот момент прошел. «О, и Стивен? Ты помнишь, что я сказал о дискредитации репутации семьи?»

«Да».

«Если член семьи будет пойман на совершении преступления, это приведет к еще большей дискредитации семьи». Чарльз посмотрел на меня. «Фактически, если преступление будет достаточно серьезным, семье будет лучше всего разорвать все связи с этим членом семьи в будущем».

Я оглянулся на старика. «Похоже, что любой, кто пойдет на это, должен будет быть осторожным, чтобы не попасться».

Чарльз еще на мгновение задержал мой взгляд, затем кивнул. «Это было бы разумно».

***

Я вернулся домой в хорошем настроении. Время ожидания меня не беспокоило — мне еще предстояло много работы над новым сиглом, а Колин все равно был занят экзаменами. Я лег спать, предвкушая две спокойные недели исследований и наслаждения прекрасной летней погодой.

Но вы, этому не суждено было сбыться.

***

Звонок поступил ближе к вечеру.

Я лежал на кровати, прислонившись спиной к стене, и делал наброски в блокноте. Я более или менее определился с дизайном, который собирался использовать для проекционного элемента, но у меня возникли проблемы с тем, как встроить фокусирующую линзу, сохранив при этом небольшую массу сигла. Хоббс лежал растянувшись на одеяле и крепко спал. Когда зазвонил телефон, я дал ему позвонить несколько секунд, пока дорисовывал то, над чем работал, а потом взглянул на него, ожидая, что это будет Колин или, может быть, Айви...

Это был видеозвонок от Байрона.

Дерьмо. Все мысли о сигле вылетели из моей головы. Прошло несколько месяцев с тех пор, как Байрон звонил в последний раз. Его звонок не предвещал ничего хорошего.

Я колебался, пытаясь решить, что делать. Пусть звонит? Но я оставил без ответа пару его последних сообщений — отказ ответить на звонок показал бы, что я его избегаю. Ответить на аудио? Это было бы безопаснее. Но он настаивал на личной встрече. Может, если я отвечу на видео, то смогу сказать, что это то же самое...

Телефон продолжал звонить.

Ладно. Я поставил ноутбук на кровать, проверил, чтобы камера не показывала ничего, кроме пустой стены за моей спиной, вздохнул и нажал зеленую кнопку.

Окно на моем компьютере расширилось до черной пустоты. Несколько секунд оно оставалось темным и беззвучным, пока отображалось сообщение «Устанавливается соединение», затем черный экран исчез, и появилось изображение Байрона. «Стивен», — произнес Байрон, подняв брови. «Я уже начал думать, что ты не ответишь».

Байрону за сорок. У него светлые волосы, светлая кожа, он одевается в темные дорогие костюмы, которые всегда выглядят

Байрон всегда заставляет меня нервничать. Вермилион и Чарльз угрожают, но в отношении них обоих я имею некоторое представление о том, что для них важно. Байрон — черный ящик. Я знаю, чего он хочет, но не знаю, почему.

«Ну, вот я здесь», — сказал я Байрону.

«Так и есть», — ответил Байрон. Он был в помещении, похожем на гостиную. Он долго изучал меня. «Ты меня избегаешь».

Рядом со мной проснулся Хоббс. Он посмотрел на экран моего компьютера, прижал уши, затем повернулся и спрыгнул с кровати, чтобы с безопасного расстояния посмотреть на ноутбук.

«Я был занят», — ответил я Байрону.

«Чем?»

«Работой. Делами. Ну, вы знаете».

«Я слышал, ты общался с моим старым другом».

Не было большим сюрпризом, что Байрон знал о Вермилионе. «Вы знаете этого парня, да?»

«Конечно, я его знаю», — ответил Байрон, приподняв брови. «Он был одним из моих протеже. Очень талантливый молодой человек. Хотя иногда немного агрессивный... Надеюсь, у тебя не было слишком больших проблем?»

«Подождите. Вы и его обучали?»

«Я был его наставником».

Боже. Сначала Люселла, потом Марк, потом Вермилион. «Есть ли хоть один член Крылатых, которого вы не «наставляли»?

Байрон улыбнулся. «Признаю, у меня более высокий процент успеха, чем у большинства».

Мне было интересно, каков был этот процент успеха на самом деле. Из мимолетного замечания, которое однажды сделал Марк, я знал, что между Марком и Люселлой был еще как минимум один парень. «Как поживает Марк?»

«Ты не знаешь?»

«Я не видел его несколько месяцев».

«О?» Байрон пристально посмотрел на меня. «Он не связывался с тобой?»

Я напрягся, быстро обдумывая ответ. Последний раз я видел Марка в начале марта, и не хотел, чтобы Байрон об этом узнал. Отсюда ему было бы слишком легко соединить все точки и догадаться о моем отце. «Когда мы виделись в последний раз, вы с большим пафосом говорили мне, что Марк точно не будет больше торчать у моей двери, а потом следовать за мной, чтобы подкараулить в темном переулке. А теперь вы спрашиваете, связывался ли он со мной. Разве вы не должны этого знать?»

«В последнее время в положении Марка произошли некоторые изменения».

«Изменения?»

«Он будет заниматься другими проектами».

Я вспомнил оценку отца Хоука о том, сколько еще продержится Марк. «Что это значит? Вы избавились от него?»

«Дела не ладились», — сказал Байрон, пожимая плечами. «Такое бывает».

«Поэтому вы и позвонили? Чтобы узнать, не придет ли он выместить на мне свою злость?»

«Боюсь, что теперь, когда Марк пошел своим путем, он больше не входит в мою сферу влияния», — сказал Байрон с улыбкой. «Так же, как и ты. Конечно, если бы ты присоединился к Крылатым...»

«Верно», — сказал я с горечью.

«Я понимаю, что Вермилион сделал тебе похожее предложение».

Бессмысленно это отрицать. «Это значит, что у вас будет меньший процент успеха».

«И что ты об этом думаешь?»

«Я думаю..., — произнес я, - ...что если вы ответственны за то, что Вермилион, Люселла и Марк стали такими, какие они есть... то я не уверен, что действительно хочу идти по их стопам».

«Ой, да ладно, Стивен», — воскликнул Байрон. Он выглядел слегка обиженным. «Ты не можешь винить меня за это. Они сами пришли ко мне, ты же знаешь. Я их не вербовал».

Я скептически посмотрел на Байрона.

«Ты не хочешь узнать правду о том, что случилось с твоим отцом?» — спросил он. «Я обещаю тебе, что ты узнаешь от нас вещи, которые нигде больше не узнаешь».

«Да, я не сомневаюсь в этом. Просто не уверен, что это стоит той цены, которую я за это заплачу».

Байрон несколько секунд изучал меня. « Ты не можешь вечно тянуть время, ты же знаешь».

Я замялся.

«Это был твой план? Продолжать тянуть время и надеяться, что что-то изменится?» Байрон покачал головой. «Не будь слишком самоуверенным. Вермилион и я согласны, что ты многообещающий, но ты не незаменим. И на горизонте намечаются некоторые политические изменения. Если ты не сделаешь выбор в ближайшее время, его сделают за тебя».

Это прозвучало очень похоже на то, что говорила моя мать. «Какие «политические изменения»?

«Боюсь, что пока ты не входишь в состав Крылатых, это не твое дело», — сказал Байрон с легкой улыбкой. Он еще несколько секунд изучал меня, затем пожал плечами. «Но полагаю, что это не секрет. Среди Крылатых есть люди, которые проявляют интерес к твоему Дому Эшфордов. Один из них — человек по имени Оскар. Он склоняется к более активной интерпретации нашей философии и имеет тенденцию быть… решительным… в преодолении препятствий. Если он начнет действовать, и ты окажешься втянут в это… ну, я думаю, ты очень пожалеешь о своих колебаниях».

Я посмотрел на Байрона, не зная, что ответить.

«Подумай об этом», — сказал мне Байрон. На этот раз он не улыбался. «Но не слишком долго». Он потянулся за чем-то, что было вне поля моего зрения, и разговор закончился.

***

Я попытался вернуться к работе, но не смог. У Колина сегодня днем должен был быть последний экзамен по химии, и я собирался пойти с ним отпраздновать, но и этого не сделал. Слова Байрона крутились в моей голове, и я не мог сосредоточиться.

Одно его высказывание особенно застряло в моей памяти:продолжать тянуть время и надеяться, что что-то изменится.

Я не бездельничал. Мне пришлось хорошо поработать. Но было одно дело, которого я избегал. И, возможно, отчасти я так усердно работал, чтобы не думать об этом.

Я глубоко вздохнул. Наверное, больше нельзя так продолжать.

***

Я прибыл в церковь Вест-Хэма на закате. Желто-золотой свет лился с запада, окрашивая рассеянные облака и исчезая за моей спиной в сумеречных пурпурных и голубых тонах. Я задержался у двери, желая, чтобы Хоббс был здесь, но он спал на кровати и не шевельнулся, когда я уходил.

Я выпрямился и собрался с духом. Ладно. Я попробовал открыть дверь церкви, обнаружил, что она не заперта, и вошел внутрь.

Как, черт возьми, он всегда знает, что я иду?— это была моя первая мысль, когда я увидел отца Хоука, ожидающего у входа. «Стивен», — поприветствовал он,

«Да», — ответил я. Я пошел вперед, мои шаги эхом раздавались по камню.

Отец Хоук наблюдал, как я приближаюсь. «Почему?» — спросил он, когда я подошел достаточно близко.

«Почему что?»

«Последний раз ты приходил в марте», — заметил отец Хоук. «Это было три с половиной месяца назад».

Я поравнялся с ним и остановился. «Простите».

«Я не просил извинений. Я спросил, почему».

Я помолчал с минуту, пытаясь собраться с мыслями. Мне трудно произносить такие вещи вслух. «Я чувствую, что мне нужно принять важное решение».

«Какое решение?»

«На чью сторону встать... наверное».

Отец Хоук кивнул.

«Моя мать хочет, чтобы я присоединился к семье», — сказал я. «Ну, не присоединился. Принял обязательства. Мои... друзья считают, что я должен оставаться нейтральным, держаться на расстоянии. Вермилион и Байрон хотят, чтобы я присоединился к Крылатым. Они сказали, что быть свободным агентом — тоже вариант, но не очень хороший...» Я замолчал, поняв, что брюзжу.

«И почему это проблема?»

Я подумал секунду и ответил честно. «Это действительно важное решение, и я не знаю, какой выбор будет правильным, и мне кажется, что если я ошибусь, то произойдут очень плохие вещи».

Отец Хоук снова кивнул. «В таком случае у меня есть хорошая новость и плохая. Хорошая новость заключается в том, что из перечисленных тобой вариантов три не являются серьезными решениями. Присоединиться к семье, остаться нейтральным, быть свободным агентом. О, не пойми меня неправильно, твои отношения с семьей всегда будут важны. Но это не то, по поводу чего можно принимать окончательные решения. Это твоя семья; вы можете быть близки или далеки, но ты всегда будешь связан с ними, нравится тебе это или нет».

«О», — выдохнул я и помолчал. «А плохая новость?»

«Плохая новость в том, что четвертый из этих вариантов — присоединиться к Крылатым — является важным решением. И неправильный выбор приведет к очень плохим последствиям. И нет, ты не можешь назвать себя свободным агентом и отложить это в долгий ящик».

«Почему нет?»

«Потому что ты был отмечен», — пояснил отец Хоук. «И тем самым втянут в духовную войну, которая ведется в этом мире и во всех других, каждый год, каждый месяц, каждый день. Большинство людей могут позволить себе игнорировать это и делать вид, что все это их не касается. Это ложь, но они могут притворяться. Ты не можешь притворяться. Тебе придется выбрать сторону».

Я должен выбрать сторону. Я отогнал это воспоминание. «Но почему?» — спросил я в отчаянии. «Я ни о чем таком не просил. Я не хочу, чтобы меня призывали на какую-то войну. Я даже не знаю, из-за чего эта война! Почему меня не могут просто оставить в покое?»

«Ты не один», — пояснил отец Хоук. «Ты не появился из ниоткуда. Твоя натура и таланты унаследованы от твоих родителей и предков. Твои навыки были переданы тебе твоими учителями и всеми людьми, которых ты когда-либо встречал. Дом, в котором ты спишь, город, в котором ты живешь, дороги, поезда, свет и водопровод, которыми ты пользуешься каждый день, — все это построено другими людьми. А твои убеждения и идеалы, которые ты ценишь, восходят к словам давно умерших поэтов, пророков и философов, на которых, в свою очередь, повлияли такие сущности, как та, которая дала тебе твой дар. Ты существуешь как часть окружающего тебя мира, а не как какая-то изолированная сущность».

Я молчал.

«Кому много дано, от того много и потребуется», — сказал мне отец Хоук. «Твой дар, твои таланты... если не для того, чтобы чего-то достичь, зачем же они были тебе даны?»

«Я все равно хочу иметь выбор», — пробормотал я.

«Ты мог бы присоединиться к Крылатым».

«Я не присоединюсь к Крылатым».

«Почему?»

Я помедлил, прежде чем решить просто сказать правду. «Они кажутся какими-то злыми».

«Конечно, они злые. Но если тебя беспокоит только твоя собственная свобода, какое это имеет значение?»

Я бросил на отца Хоука раздраженный взгляд и спросил его о том, что давно не давало мне покоя. «Откуда мне знать, что то, что дало мне мой дар, не так же зло?»

«Это действительно очень хороший вопрос», — задумчиво произнес отец Хоук. «Мы могли бы посмотреть на его непосредственные последствия — он спас жизнь твоей кошке и, вполне возможно, твою собственную. Но само по себе это ничего не значит. Ты можешь решить пощадить кого-то как по плохим, так и по хорошим причинам».

Я кивнул. Мне тоже приходила в голову эта мысль.

«Думаю, полезнее посмотреть на то, что тебе было дано», — продолжил отец Хоук. «Тебе была дана способность видеть эссенцию. Не в качестве замены твоих собственных чувств, а в качестве их усиления. Способность восприятия, проникновения в суть вещей. Сравни это с дарами Крылатых. Ты помнишь, что это были за дары?»

«Вы говорили, что они были социальными. Влияние на других».

«Да. Почему, по-твоему, их дары являются социальными?»

Я нахмурился.

«В чем заключается основное убеждение Крылатых?» — спросил отец Хоук. «В отказе от ограничений. В современном мире откуда обычно берутся эти ограничения? Если что-то мешает тебе делать то, что ты хочешь, что это обычно бывает?»

О. Теперь я понял, к чему он клонит. «Другие люди».

«Дары Крылатых позволяют получателю контролировать других и таким образом подчинять мир своим желаниям. Некоторые считают, что сущности, которые руководят Крылатыми, могут давать только такие дары, поскольку только они соответствуют их природе. Другие утверждают, что они делают это по собственному выбору — что, давая получателю силу изменять волю других, они в свою очередь меняют смертных, заставляя их видеть в других инструменты, которые можно использовать. В любом случае, дар является отражением того, что воплощает их божество. Демон Крылатых может дать тебе способность заставить кого-то другого видеть тебя самым красивым человеком на Земле и влюбиться в тебя. Он никогда не даст тебе способность видеть красоту в другом человеке и влюбиться в него».

Я на минуту задумался об этом. Итак, что бы ни дало мне мои способности, это было связано с... чем? Восприятием? Прозрением? Мышлением? С чем-то, что хотело, чтобы я стал таким же?

Это было... ну, на самом деле, это было немного обнадеживающе. Мне стало легче от того, что моя способность не была чем-то вроде «поглощать силу убитых вами существ» или «воскрешать людей из мертвых в качестве зомби-слуг», хотя я все еще

Нет. Я остановил себя. Не «что это такое».Еслиэта сущность реальна. Все это пока было лишь гипотезой.

«В конце концов, — продолжил отец Хоук, — ничто из этого не дает ответа на более важный вопрос. Примешь ли ты данное тебе задание, или отклонишь его?»

«Как я могу принять его, если я даже не знаю, что это такое?»

«Предположительно, выяснение этого и является частью задания».

«Ой, да ладно», - проворчал я. «А нельзя просто отправить мне электронное письмо?»

«Извини, но в последнее время небеса, похоже, склоняются к более пассивному подходу», — сказал отец Хоук с улыбкой. «Но перестань уклоняться от ответа. Каков твой ответ?»

«Я не могу ответить, пока не узнаю, в чем заключается вопрос!»

«А ты пытался это понять?» — спросил отец Хоук. «Ты каждую неделю уделял этому время, как я тебе советовал? Размышлял о своих способностях, о том, на что ты способен, и о положении, в котором оказался? Или ты избегал этой темы и надеялся, что она сама собой исчезнет?»

Я промолчал.

«Думаю, возможно, — отец Хоук склонил голову набок, — ты не слишком старался найти ответ, потому что боялся того, что от тебя могут потребовать, когда ты его найдешь».

Я открыл рот, помедлил и сказал: «Да. Ладно? Я обычный парень, который едва зарабатывает на жизнь. У меня неплохие навыки в друкрафте, и все. Я недостаточно квалифицирован, чтобы справиться с чем-то подобным! Если я напортачу с формированием сигла, худшее, что может случиться, — это то, что сигл не сработает. А если я напортачу с этим, что тогда, черт возьми? Я даже не знаю, что я вообще должен делать! Если это нечто хочет, чтобы что-то было сделано, почему оно не выберет кого-то, кто знает или может сделать больше? Должен же быть кто-то лучше меня!»

«Пути Господни неисповедимы».

«Это не ответ!»

«Нет, это ответ. Просто тебе он не нравится».

«Вы уже признали, что не знаете, откуда взялся мой дар. Он мог бы с таким же успехом быть от другого злого демона, только немного более изощренного. Верно?» Когда я спросил Колина об этом, его шутка о даре, пришедшем от «эквивалента Нургла», показалась мне тогда забавной. Сейчас она была гораздо менее забавной.

«Возможно».

«Так как же мне узнать, что это?»

«Я тебе сказал», — ответил отец Хоук. «Ты можешь подумать о своем даре и об обстоятельствах, при которых он был дан. Можешь подумать о том, где ты оказался и куда привели тебя твои способности. Можешь довериться своей интуиции в том, является ли твой покровитель добрым или злым. А если этого недостаточно... возможно, тебе просто нужно иметь веру».

Мне нечего было больше сказать. Я поднялся, чтобы уйти.

«Стивен», — позвал отец Хоук, и, взглянув на него, я увидел, что выражение его лица стало серьезным. «Понятно, что ты боишься. Вероятно, это будет самое важное решение в твоей жизни. Просто знай, что ты не первый, кто столкнулся с этим. Многие до тебя стояли на том же месте, где стоишь ты сейчас».

«И как они приняли решение?»

«Обычно они молились о помощи», — ответил отец Хоук. «Я бы посоветовал тебе сделать то же самое или любой другой вариант, что, по твоему мнению, сработает лучше всего. Какое бы решение ты ни принял, удачи тебе. И не стесняйся возвращаться, чтобы продолжить наши беседы. Я обещаю, что не буду давить на тебя по этому вопросу, пока ты не будешь готов обсудить его дальше. Не стесняйся задавать мне любые вопросы, но окончательный выбор в этом вопросе остается за тобой и Богом».

***

Я вышел из церкви, еще некоторое время смотрел на нее, пока последние лучи солнца не исчезли в западном небе, затем повернулся и медленно побрел домой. Мне потребовалось много времени, чтобы заснуть.

Глава 14

Посылка, которую я так ждал, прибыла в первые дни июля.

Когда я вошел в тот вечер, Колин и Айви уже сидели за нашим обычным столиком в баре «Адмирал Нельсон». «Привет, чувак», — улыбнулся Колин, когда я подошел.

«Так что же это за важная новость, которую ты не мог рассказать нам по телефону?» — спросила Айви.

Я открыл папку, которую нес с собой, вынул тонкую пачку бумаги формата А4 и бросил ее на стол. Затем откинулся на спинку стула и выжидающе посмотрел на них.

«Чувак», — усмехнулся Колин. «Я знаю, что ты любишь составлять списки, но это уже перебор».

«Посмотрите сами», — указал я.

Колин и Айви переглянулись, затем каждый взял по странице и начал читать. Я наблюдал за ними, откинувшись на спинку стула.

Им потребовалось всего несколько секунд, чтобы поднять брови. «Подожди», — сказал Колин. «Это что...?»

«Ага».

«Это правда?» — спросила Айви.

«Я получил их только сегодня утром», — ответил я. «Но мне они кажутся вполне правдоподобными».

Чарльз сдержал свое обещание. Пачка листов формата А4 содержала распечатанные данные о Колодцах Света в районе Большого Лондона. Местоположение, мощность, примерное время заполнения, сведения о владельцах... и мерах безопасности.

Колин взял второй лист, затем третий. «Сколько их всего?»

«Четырнадцать».

«Вау».

«Это от твоей семьи, да?» — спросила Айви. Она нахмурилась, перелистывая страницы. «Как они это получили?»

«Думаю, у них есть свои люди».

«Нет, серьезно, как?» — спросила Айви, отложив бумаги и посмотрев на меня. «Я думала, твоя семья — это кучка богачей, сидящих в особняке?»

«Семья моей матери», — поправил я. «Но... ну, я немного изучил семейную историю. Оказалось, что человек, который сделал дом Эшфордов богатым, был моим прадедом. Он воевал во Второй мировой войне, а после остался жить в Западной Германии. И каким-то образом, пока был там, превратился из бедного аристократа в мультимиллионера».

«Каким-то образом?» — спросил Колин.

«Ну, у меня сложилось общее впечатление, что он сделал это не совсем честным путем», — ответил я. «Это было сразу после войны, погибло много людей, и большая часть имущества этих погибших людей в конечном итоге оказалась в его кармане. Человек, который рассказал мне эту историю, не вдавался в подробности. Но Чарльз был любимым сыном, так что, полагаю, он тоже вырос, занимаясь этим. Его брат Эдвард - мой двоюродный дедушка — отправился в Африку в качестве наемника».

«И что?» — спросила Айви, нахмурившись.

«Поэтому думаю, что семья моей матери была

«Ты думаешь, что именно поэтому твой дедушка не хочет передавать Дом своим внукам?» — с интересом спросил Колин. «Он считает их всех сборищем слабаков?»

«Так... ты один из внуков, которые могут унаследовать дом?» — спросила Айви.

«Нет», — коротко ответил я. «Так что вы думаете?»

«Информация выглядит неплохо», — задумчиво произнес Колин, листая страницы. «Но вот эти разделы о безопасности...»

«Эти Колодцы относятся к классу B», — сказала Айви. «Именно с этого класса начинается серьезная охрана Колодцев».

«Сиглы класса B стоят на бирже до полумиллиона», — заметил я. «Не знаю, сколько из этих денег корпорации тратят на безопасность, но, вероятно, немало».

«Боже», — присвистнул Колин, листая бумаги. «Некоторые из этих разделов безопасности выглядят как чертовы диссертации».

«Я бы больше беспокоился о тех, которые их не имеют. Вероятно, у них такая же безопасность, просто мы о ней не знаем».

«Ты действительно собираешься это сделать?» — спросила Айви.

«Да, — кивнул я. «Собираюсь. Именно для этого я и собрал все это. Если не смогу, то все это будет пустой тратой времени».

Айви выглядела недовольной, но промолчала. «Нам придется проверить все до единого?» — спросил Колин.

«Ну, думаю, некоторые можно вычеркнуть», — ответил я. «Два из Колодцев в этом списке имеют оценку B+. Наверное, их стоит исключить с самого начала».

«Почему?» — спросил Колин.

«Повышение оценки на полбалла увеличивает цену сигла в три раза», — пояснила Айви.

«А это значит, что он в три раза лучше защищен», — сказал я. «Мне нужно только низкое «В» или высокое «С+», чтобы создать нужный мне сигл. Нет причин жадничать».

«Так что те, которые ты обвел карандашом...», — начал Колин.

«... являются лучшими кандидатами. По крайней мере, так мне кажется».

Колин и Айви несколько минут внимательно изучали документы. «Шесть?», — наконец спросила Айви.

«Три постоянных, три временных», — ответил я. «Это те, которые имеют примерно нужную мощность и либо полны, либо близки к этому».

«Эй, здесь есть Колодец в Мур-Парке», — сказала Айви. «Ты его не включил в список?»

«Посмотри на «предполагаемое время заполнения». Думаю, они использовали его сразу после нашего рейда».

«Два на юго-востоке, один на юго-западе, один на северо-западе, один на севере и один на западе», — сказал Колин.

«Да, было бы неплохо, если бы хоть один был в восточном Лондоне».

«Почему ты подчеркнул те места в параграфах о безопасности, где написано «Время до HTR»? — спросила Айви.

«Я объясню позже», — уклончиво ответил я. Я не хотел объяснять, что означает «HTR», в пабе, где были другие посетители. «Короче говоря, именно столько времени у нас, вероятно, будет, когда сработает сигнализация».

«Хорошо», — сказал Колин, откладывая бумаги. «Итак, какой план?»

«Мы разделим их и разведаем», — пояснил я, постукивая по пачке. «Помните, это только вопрос времени, когда все Колодцы из этого списка опустеют, так что давайте не будем терять время».

***

Разведка Колодцев была работой из двух частей.

Часть работы можно было выполнить онлайн — поискать ссылки на почтовый индекс и название, а также изучить фотографии и спутниковые снимки. Возможно, эти места и были охраняемыми, но они не являлись секретными военными объектами или что-то в этом роде, и просто введя почтовый индекс в Google Maps, мы получили массу информации. Однако, чтобы определить силу колодца, нужно было посетить его лично, и, как человек с самым лучшим чутьем, эта задача в основном легла на меня. Так что остаток той недели я провел, разъезжая по Лондону.

Это была медленная и трудоемкая работа, но она была также и увлекательной. Я знал, что всякий раз, когда приближался к этим Колодцам, там были люди и камеры, специально наблюдающие за теми, кто делал то же, что и я, и это добавляло постоянное легкое напряжение к работе. Мне нужно было не только осмотреть местность и оценить колодцы, но и сделать это так, чтобы никто не заметил меня и не запомнил, что я там был.

Шесть колодцев, шесть целей. Баундс Грин, Норбери, Милл Хилл, Далвич, Кэмбервелл и Гринфорд.

Баундс Грин был первым, который я исключил. Это был временный колодец на парковке на пересечении нескольких улиц, доступ к которому был ограничен шлагбаумами и скучающим охранником. Это было досадно, потому что он казался наименее охраняемым, но в то же время и самым слабым — колодец находился на нижней границе C+, был далек от наполнения и, возможно, никогда не достиг бы минимальной силы, необходимой для сигла.

Колодец в Норбери был гораздо сильнее, но находился в многоквартирном доме под названием Андерсон-Хайтс. Доступ в здание был ограничен, и, обойдя его снаружи, я понял, что Колодец находится где-то глубоко внутри. Попасть внутрь было просто, но как только я это сделаю, то окажусь в глубине полностью заселенного жилого здания, и мне эта идея совсем не нравилась. Если бы что-то пошло не так, я мог оказаться в ловушке.

Если в Норбери было многолюдно, то в Милл-Хилле все наоборот: это был постоянный колодец, расположенный на территории огромного, по большей части пустынного кладбища. Ландшафтный дизайн, казалось, разрабатывался таким образом, чтобы было очень трудно подойти незаметно — там присутствовало много открытых зеленых пространств без дорожек, а это означало, что любой, кто подойдет, будет выделяться, как слизняк на стекле. Но, опять же, Колодец был слабым, и не совсем заполненным. Я тоже вычеркнул его из списка.

Осталось три варианта. Далвич, Кэмбервелл и Гринфорд.

***

Разведка Колодцев был медленной и кропотливой работой, но это давало мне много времени для размышлений.

Когда мы встретились в июне, отец Хоук отчитал меня за то, что я не продумал последствий своего дара. Итак, в течение той недели в июле я именно этим и занимался. Пока ездил на метро, изучал спутниковые карты и гулял по улицам, я все время думал об этой проблеме.

Чем больше я об этом думал, тем больше мне казалось, что дело не столько в моем даре, сколько в том, как я смотрю на вещи.

Первой точкой зрения на это был взгляд отца Хоука. Я получил эту способность в дар, и этот дар был дан с определенной целью. Раньше я бы не смог понять такой подход, но благодаря теологическим книгам, которые он заставлял меня читать в течение последнего

Второй точкой зрения был взгляд Вермилиона. Судя по тому, как он об этом говорил, эти дары давались небрежно, почти случайно, существами, которые проявляли лишь мимолетный интерес. Самое большее, что они могли сделать, так это проверить через несколько десятилетий, жив ли еще одаренный. Если я ему верил, то не имело значения, был ли у моего дара какой-то смысл. Не имело значения, что я с ним делал. Он был мой, и я мог использовать его, как мне заблагорассудится. Я не был частью какого-то великого плана.

А еще был взгляд моего отца, который можно было бы назвать скептическим. У меня не было никаких веских доказательств того, что эти духи (как их называл отец Хоук) или даймоны (как их называл Вермилион) действительно существовали. Многие люди, очевидно, верили в них, но люди верят во многое. То, что дары были реальны, не означало, что даритель был реальным. Если это было верно, то мой дар не имел цели; это было как поиск смысла в огромной машине.

Был еще один способ посмотреть на это.

Отец Хоук сказал, что эти сущности настолько же выше нас, насколько мы выше муравья. Я читал несколько рассказов, в которых, когда персонажи наконец узнавали правду о сверхъестественных явлениях, с которыми они имели дело, это сводило их с ума. В этих рассказах чем больше ты узнавал о сверхъестественном, тем больше сходил с ума, и худшее, что могло с тобой случиться, — это увидеть что-то и правильно понять последствия. Марк в прошлом году вскользь упомянул, что один из неуспевающих учеников Байрона оказался в психиатрической лечебнице...

Четыре возможности; четыре очень разных направления.

И самое страшное было то, что мне казалось, будто любое из них может быть правильным. Я вспомнил, что мой отец говорил о моделях. Основываясь на том, что я знал и видел, у меня было тревожное ощущение, что все четыре объяснения вполне соответствуют фактам.

Чему мне верить?

***

Неделя подходила к концу. Мы снова встретились втроем.

«Я по-прежнему считаю, что нам нужно выбрать тот, что в Далвиче», — сказал Колин. «Там меньше всего охраны, и он ближе всего к полному».

«Там меньше всего охраны не просто так», — возразила Айви. «Стивен сказал, что не уверен, что он достаточно устойчивый».

«Так ли это?» — спросил меня Колин.

«Если верить цифрам в отчете», — ответил я. «Но с четверга по субботу ситуация, похоже, не изменилась».

«Значит, он стабилизировался?» — спросила Айви.

— Думаю, да».

«Если мы приступим к делу прямо сейчас, — сказал Колин, — этого хватит, чтобы получить нужный тебе сигл?»

Я заколебался. «Возможно».

Мы снова были в «Адмирале Нельсоне». Чем чаще мы собирались здесь, тем очевиднее становилось для меня, что оживленный паб — не лучшее место для планирования рейда или взлома, но у нас не было лучших вариантов. Моя комната была слишком маленькой, а Колин и Айви не проявляли особого желания предложить свои спальни в качестве альтернативы.

«Он кажется слишком незащищенным», — нахмурилась Айви.

«Это также означает, что до него легче всего добраться», — сказал Колин, глядя на меня.

«Возможно», — неохотно согласился я. Колодец в Далвиче находился прямо рядом с железнодорожной линией. «Мой сигл невидимости может легко доставить меня туда, но это не сработает, как только я начну заниматься формированием».

«Эта проблема будет везде», — заметил Колин. «По крайней мере, на железнодорожной линии не везде установлены камеры».

«Насколько нам известно», — напомнил я ему. «Возможно, они установили камеры, которые я пропустил».

«Время HTR самое низкое», — напомнил Колин. И ни Айви, ни я не могли ничего на это ответить.

Благодаря онлайн-исследованиям и осторожным расспросам Магнуса, к этому моменту я уже имел общее представление о том, как работает система безопасности Колодцев. Дома и корпорации столкнулись с проблемой: им нужно было охранять свои Колодцы от рейдеров, но для надлежащей охраны Колодца среднего уровня требовалась профессиональная охрана, а профессиональная охрана стоит денег. Они не могли поставить такую охрану на каждый Колодец круглосуточно, потому что оплата такого количества сверхурочных обошлась бы дороже, чем цена продажи сигла Колодца. С другой стороны, если бы они наняли охрану из эквивалента магазина «все по 99 пенсов», то могли позволить себе содержать персонал круглосуточно и без выходных, но любой серьезный рейд прорвался бы через нее.

По словам Магнуса, эта проблема была хорошо понята в Домах и корпоративном мире, и у них было достаточно времени, чтобы найти решение. Наиболее распространенным протоколом безопасности на данный момент, который использовали все Колодцы из нашего списка, был тот, который Магнус называл «передовой HTR». «Передовой» был очевидной и видимой частью — минимальная безопасность по минимальной цене. У Колодцев класса D была ограда и замок; у Колодцев класса C — ограда, замок и несколько камер. У Колодцев классов C+ и B, таких как те, которые мы рассматривали, был охранник с рацией и фонариком. От охранника не требовалось отражать нападения, а только следить за территорией.

Но в случае нападения охранник должен был вызвать HTR. И вот тогда ситуация становилась опасной.

HTR расшифровывалось как «Реагирование на серьезные угрозы». Для небольших Домов и корпораций это означало приоритетную линию связи с местным полицейским участком. Игроки среднего размера, как правило, поручали эту работу специализированным охранным компаниям. Крупные игроки делали это собственными силами. Мне не удалось найти много свидетельств из первых рук о том, как выглядит среднестатистическая команда вызова HTR, но общее впечатление, которое у меня сложилось, заключалось в том, что они походили на ту русскую команду, с которой я столкнулся на Рождество — специалисты, которые зарабатывали на жизнь проведением и отражением рейдов. Задираться с ними не казалось хорошей идеей.

Это означало, что число «время до HTR» на каждом Колодце было, по сути, индикатором гибели. Если срабатывала сигнализация, нам действительно нужно было убраться оттуда до того, как счетчик дойдет до нуля.

«Ладно, я пойду выпью», — сказал Колин. «Вы что-нибудь хотите?»

Айви и я покачали головой. Колин отодвинул стул

«Ты уверен, что хочешь это сделать?» — спросила Айви, когда он ушел.

«Ну, либо это, либо то место в Кэмбервелле», — ответил я. Мимо прошел мужчина, достаточно близко, чтобы увидеть бумаги на нашем столе; я небрежно протянул руку и перевернул их. «А в Кэмбервелле камеры видеонаблюдения просматривают каждый дюйм».

«Я имею в виду вообще делать что-то подобное».

А, понятно, подумал я. «Это потому, что тебе не нравится идея воровства? Я знаю, что ты никогда не любила эту часть работы...»

«Я до сих пор не люблю», — сказала Айви. «Но нет, дело не в этом. Ты ведь знаешь, что означает «HTR», верно? Это будет что-то вроде тех парней, с которыми мы столкнулись в Мур-Парке».

Я слегка поморщился. «Да».

«И ты на это согласен?» — спросила Айви. «Потому что мне до сих пор снятся кошмары о том вечере. Эти парни были ужасны. У них были пистолеты и ножи, и когда они наткнулись на нас, то сразу же начали стрелять. Никаких предупреждений, ничего. Я даже не хочу думать о том, что бы было, если бы они нас поймали. Нас бы арестовали и бросили в тюрьму, если бы нам повезло».

«Возможно, даже хуже», — признал я. «В наши дни британская полиция не особо занимается грабителями, и, насколько я слышал, Дома и корпорации очень не любят, когда грабители возвращаются, чтобы попробовать еще раз».

«И ты действительно хочешь иметь с этим дело?»

«Дело не в том, что я хочу», — возразил я. «Просто... Послушай, ты сказала, что хочешь стать сильным друкрафтером, верно?»

«Да».

«Ты когда-нибудь задумывалась, почему их так мало?»

«Потому что у большинства людей нет такой возможности», — сказала Айви. «Они не знают о существовании друкрафта, или у них нет таланта к этому, или у них нет времени, чтобы изучать его, или учителей, которые показали бы им, что делать, или сиглов, с которыми можно практиковаться».

«Конечно, это часть причины», — сказал я. «Но я знаю людей, у которых есть все это, и они все равно остаются довольно средними. Да, они хороши по сравнению с обычным человеком с улицы, но если посмотреть на возможности, которые у них были, то они далеко не так хороши, как могли бы быть».

«Каких людей?»

«Неважно. Дело в том, что дело не только в возможностях».

«Так в чем же?»

«Если ты хочешь то, чего нет у других, — сказал я, — то ты должен делать то, чего другие не делают».

«А ты не задумывался о том, что, возможно, причина, по которой люди не делают ничего подобного, в том, что это не работает?» — спросила Айви. «Может быть, те, кто пытается, в конце концов оказываются в кузове фургона и больше их никто не видит».

«Возможно, но я думаю, что у нас есть кое-что, чего нет у большинства рейдеров. Лучшие сиглы, лучшая информация, представление о том, с чем мы сталкиваемся. Я много думал об этом и считаю, что у нас есть все необходимое, чтобы добиться успеха».

«Ты говоришь «мы», но что насчет нас?» — спросила Айви. «У Колина и меня не так много сиглов, как у тебя. Если что-то пойдет не так, ты сможешь уйти, а мы — нет».

«Если это произойдет, я позабочусь о том, чтобы все выбрались».

«Правда?»

«Я уже делал это раньше».

Айви посмотрела на меня, ее глаза искали ответы в моих. Наступила долгая пауза, затем она медленно кивнула.

«Ну вот и я», — сказал Колин, подходя к столу. Он с грохотом поставил свой стакан, затем остановился, глядя то на меня, то на нее. «Я что-то пропустил?»

Я продолжал смотреть на Айви, пока она не отвернулась. «Все в порядке», — ответил я Колину.

«Хорошо», — кивнул он, садясь и переворачивая верхний лист бумаги. «Итак. Далвич?»

«Далвич».

***

Информация Чарльза была не бесплатной, поэтому я не удивился, когда на следующей неделе получил приказ о выезде. Удивило меня только место назначения.

Я добрался до газового завода в Бромли-бай-Боу ближе к вечеру. Солнце светило из-за пушистых белых облаков, окутывая Лондон золотистым светом и придавая воздуху теплую, сонную атмосферу. Хотя газовый завод находился в промышленной зоне, он был окружен зелеными насаждениями, а высокие платаны образовывали густые лесные массивы. Я приехал рано и побрел по тропинке между деревьями.

Тропинка вела к небольшой поляне в лесу с травянистой лужайкой, небольшим садом, статуей и ротондой с богато украшенными белыми колоннами. На каменной плите была установлена металлическая табличка с надписью «В ПАМЯТЬ О ТЕХ СОТРУДНИКАХ КОМПАНИИ, КОТОРЫЕ ОТДАЛИ СВОИ ЖИЗНИ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ 1939-1945 ГОДОВ». Под ней были высечены сотни имен. Над ней висела вторая, похожая табличка, посвященная предыдущей войне. Список имен на ней был еще длиннее. Сбоку стояла высокая черная газовая лампа, горевшая ровным пламенем.

Это было мирное место — тихое, окруженное деревьями, — но в то же время грустное. Я задался вопросом, не дружил ли дед моего отца с кем-нибудь из тех, чьи имена были на мемориальной доске. Он участвовал во Второй мировой войне, и мой отец рассказывал мне, что он жил где-то здесь. Плющ устилал деревья и землю, окрашивая все в зеленый цвет.

Калхун появился за несколько минут до назначенной встречи и вошел в тень. «Стивен», — сказал он, кивнув, бросил взгляд на мемориал, затем перевел взгляд на статую. «Вудолл?»

«Что?»

Калхун кивнул на основание статуи, где надпись гласила «Сэр Корбет Вудолл, губернатор».

«В моей школе училась пара Вудоллов. Возможно, потомки». Он сделал паузу. «Почему ты так на меня смотришь?»

Я покачал головой. Каждый раз, когда я встречался с Калхуном, то получал напоминание о том, насколько его мир далек от моего. «Ничего».

Мы вместе вышли из тени на яркое июльское солнце. Над нами возвышались газгольдеры — огромные ржавые металлические цилиндры. Я видел их сотни раз, но впервые подошел так близко. Между ними и подъездной дорогой, на которую мы вышли, стояла десятифутовая стальная ограда; в сторонке незаметно притаилась пара охранников Дома Эшфордов.

Я сформировал один из своих первых сиглов в поле зрения этих газгольдеров. Это был крошечный Колодец Движения, расположенный по другую сторону железнодорожных путей и реки Чаннелси. Очевидно, мне следовало потом проверить за водой... Хотя, учитывая интерес Дома Эшфордов к этому месту, может, и к лучшему, что я этого не сделал.

«Ты сказал, что это место является «кластером Колодцев», — сказал

«Это область, где постоянно появляется множество маленьких временных Колодцев», — ответил Калхун. «Они обычно образуются в местах, где сильны две разные ветви, а не одна. В этом случае это Материя и Движение».

«Эссенция находится достаточно близко, чтобы использовать два Колодца для создания одного сигла побольше?»

«Обычно нет. Поэтому они подходят только для создания большого количества слабых сиглов. Но все же это имеет значение».

Ворота в заборе были окружены большими предупреждающими знаками: «ОПАСНО — НЕ ВХОДИТЬ». Охранник, сгорбившись, ждал у забора. К нему подошел главный охранник Дома Эшфордов; они обменялись несколькими словами, охранник достал ключ и открыл замок на воротах. Они распахнулись со скрипом ржавых петель.

«Так это ваше место?» — спросил я, когда мы вошли.

«Нет, оно принадлежит Дому Мит», — ответил Калхун. За воротами начиналась старая промышленная дорога, петлявшая между газгольдерами. Место заросло платанами, которые тянулись к свету, их листья отбрасывали пестрые узоры на бетон. «Обычно они сдают его в аренду какой-нибудь корпорации, но по какой-то причине в этом году они предлагают его нам».

«По какой-то причине?»

«Они не сказали почему. Посмотрим, сможем ли мы это выяснить».

Теперь, когда мы оказались прямо посреди газгольдеров, они выглядели еще более устрашающе: колоссальные, инопланетного вида сооружения, покрытые ржавчиной и облупившейся краской. Я надеялся, что ни один из них не упадет на нас. В воздухе витала эссенция, материя и движение смешивались воедино. Мы пробирались через старую промышленную зону в поисках Колодцев.

Я впервые работал с Калхуном над чем-то подобным и мне было любопытно. По словам всех, с кем я разговаривал, наследник Дома Эшфордов считался вундеркиндом друкрафта. Поэтому, пробираясь через старый газовый завод, я внимательно наблюдал за своим двоюродным братом, пристально следя за тем, что он делает.

И мне не понадобилось много времени, чтобы понять, что он очень хорош. Калхун мог мгновенно находить Колодцы и с первого взгляда отличать Материю от Движения. Фактически, после второго Колодца я был вынужден признать, что несмотря на то, что я утверждал Чарльзу, Калхун на самом деле был лучше меня в анализе колодцев. Некоторые Колодцы на этом участке были слабыми, потому что были новыми, но другие были слабыми из-за того, что в предыдущих циклах их осушали чрезмерно. Я не мог отличить их, но Калхун мог.

Но когда дело доходило до способности восприятия, я был лучше. Даже без своего эссенциального зрения я мог обнаруживать Колодцы с большего расстояния, чем он, и был лучше в отслеживании следов, которые вели к ним. Я задался вопросом, может ли это быть связано с тем, что он вырос на месте с невероятно сильным Колодцем Света — когда я бывал в особняке Эшфордов, то всегда обнаруживал, что уровень эссенции там настолько высок, что трудно выделить что-либо из фонового шума. Я вырос, учась чувствовать в атмосфере относительной тишины. Какой бы ни была причина, было приятно осознавать, что, по крайней мере, в чем-то я лучше.

«Что ж», — наконец спросил Кэлхун. «Это последний из них?»

«Есть еще один под восточным газгольдером», — ответил я. «Но он еще далек от того, чтобы стать колодцем, и, возможно, вообще им не станет. Я бы его не учитывал».

Калхун кивнул. «Тогда мы посмотрим на место с другого берега реки и на этом закончим».

Я последовал за Калхуном с газового завода, а его два охранника по-прежнему сопровождали нас, один впереди, другой сзади. Охранник на воротах запер их за нами.

Мы направились на запад и спустились с моста на остров Три Мельницы, длинную косу, омываемую реками Ли и Чаннелси. Реки — на самом деле каналы — текли с севера на юг, а набережные были сделаны из галечного бетона. Здесь, внизу, было прохладнее, легкий ветерок гнал рябь по воде.

«Твоя мать разговаривала со мной», — произнес Калхун, когда мы спустились по ступенькам и повернули на север по берегу реки.

Я взглянул на него. «О чем?»

«В основном о тебе. О том, как у тебя дела, доволен ли я тем, что ты рядом». Калхун посмотрел на воду, где плавала лысуха со своими птенцами. «Сегодняшние распоряжения исходили от Чарльза, но думаю, что решение, возможно, было ее».

«Она так сказала?»

«Нет, но, похоже, она хочет, чтобы ты больше участвовал в семейных делах».

На реке мать-лысуха плавала, быстро подпрыгивая на воде, вылавливая из воды кусочки пищи. Часть она оставляла себе, а частью кормила птенцов. Птенцы были еще молодыми, и хотя выросли до размеров своей матери, все еще следовали за ней и брали пищу из клюва.

«Я не буду спрашивать, почему тебя так долго не было дома», — сказал Калхун. «Полагаю, у тебя были свои причины. Но похоже, твоя ситуация изменилась».

Я промолчал. Когда я снова встретил свою мать в прошлом году, то задал ей очень похожий вопрос: почему ты держалась подальше? Она ответила, что сделала это для моей защиты, что любой, кто знает о моей связи с Эшфордами, может попытаться использовать меня.

Я никогда до конца не верил в этот ответ, но с прошлого года видел достаточно, чтобы понять, что в нем есть доля правды. Фамилия Эшфордов была палкой о двух концах, и чем ближе я был к ней, тем больше внимания привлекал. Так почему же моя мать вдруг изменила свою позицию?

Мы прошли под парой железнодорожных мостов. Над головой прогрохотал поезд, ненадолго прервав наш разговор.

Мы вышли из-под моста на солнечный свет. «В любом случае, — сказал Калхун, когда грохот поезда затих позади, — я хотел спросить, какие у тебя планы».

«На что?» — осторожно спросил я. У меня было много планов, которые я не мог раскрыть Калхуну: колодец, который мы собирались ограбить в Далвиче, мой отец, Крылатые...

«Нашу семью. Собираешься ли ты продолжать заниматься подобными вещами».

«О», — выдохнул я. Это была гораздо более безопасная тема. «Я имею в виду... вероятно. Чарльз выкручивал мне руки в этом вопросе».

«Это прозвучало так, будто будет что-то еще».

«Я не очень нравлюсь Чарльзу».

«Не знаю, какие у тебя отношения с Чарльзом, — сказал Калхун, — но если бы ты ему действительно не нравился, он бы не позволил тебе сопровождать меня сюда».

«Нет, он просто знает, что я хорош в своем деле», — предположил я. «К тому же, вероятно, помогает и то, что, в отличие от Тобиаса и твоей сумасшедшей

Калхун слегка нахмурился. «И как ты думаешь, к чему это приведет?»

«Понятия не имею», — пожал я плечами. Мы оставили мосты позади и проходили мимо трех барж, пришвартованных к причалу. Длинношерстный черный кот посмотрел на меня с одной из палуб.

Я услышал, как Калхун вздохнул. «Знаешь, ты не очень облегчаешь мне задачу».

Я не смотрел на Калхуна. Кот подмигнул мне, и я помахал ему рукой. Меня удивило, как его хозяева не беспокоятся, если он уйдет.

«Ты понимаешь, о чем я спрашиваю?» — спросил Калхун.

«Не совсем».

Калхун остановился; я смутно осознавал, что впереди и сзади его люди из службы безопасности сделали то же самое. Мы подошли к участку берега реки, заросшему огромными полевыми цветами и сорняками; они росли бесконтрольно в течение многих лет, и некоторые из них были выше меня. Впереди виднелась плакучая ива. Вьюнок цеплялся к листьям ивы, свисающим в траву, белые трубчатые цветы тянулись к небу.

«Ты навещаешь Чарльза раз в месяц, а Магнуса - раз в неделю», — пояснил Калхун. «Тебя посылают на обследование Колодцев. И, насколько я слышал, твоя мать пытается устроить тебя на работу в отдел снабжения. Сложи все это вместе, и это может означать роль в семейном бизнесе. Это также может означать, что ты — кандидат на роль наследника».

«О», — протянул я. «Так ты задаешься вопросом, не ударю ли я тебе в спину, как Тобиас и твоя сумасшедшая сестра».

«Если бы я действительно так думал, мы бы не вели этот разговор. Но я хотел бы знать твои намерения».

Я на секунду задумался. «Сначала ответь мне на один вопрос».

Калхун кивнул.

«Что ты чувствуешь по поводу всего этого? Наследство, наша семья, твои двоюродный брат и сестра, пытающиеся тебя подставить. У тебя такое жгучее желание стать наследником, что тебя не беспокоит, что в твоей собственной семье есть люди, которые с радостью убили бы тебя, только чтобы занять твое место? Потому что меня это точно беспокоило бы. Но каждый раз, когда я с тобой разговариваю, ты кажешься мне очень... я не знаю. Безэмоциональным».

Калхун оглянулся на меня на мгновение. «Неужели я таким кажусь?»

«Не знаю, но ты действительно выглядишь странно спокойным по поводу всей этой попытки убийства. Мне просто интересно, что может заставить кого-то относиться к этому так непринужденно. Ты действительно так сильно хочешь стать наследником?»

«Отвечая на вторую часть твоего вопроса, — произнес Калхун, — я бы не сказал, что особенно спокоен по поводу этого. Просто я не очень люблю показывать свои чувства».

Это казалось явным преуменьшением. К этому моменту я знал Калхуна уже почти год, но все еще не имел представления, что движет этим высоким парнем. Мне было интересно, какое воспитание научило человека так хорошо скрывать свои эмоции. «А другая часть?»

«У меня нет горячего желания быть наследником. Это семейный долг».

«И это все? Долг?»

«Да».

«А если Чарльз завтра решит отдать твою должность кому-то другому…?»

«Если я почувствую, что другой кандидат более способен, то приму это».

Я посмотрел на Калхуна с любопытством.

«Я ответил на твой вопрос», — сказал Калхун. «Ну и?»

Черт, этот парень странный. «А, да», — сказал я. «Ну... это немного неловко после того, что ты мне только что сказал, но правда в том, что я не особо заинтересован в вашей семье. Меня интересует только то, что вы можете мне дать».

Калхун посмотрел на меня с недоумением.

«Я не паразит», — пояснил я. «Я заплачу за то, что получу. Но... на этом все. Например, сегодняшняя работа? Я взялся за нее только для того, чтобы отплатить Чарльзу за услугу».

«Так ты не заинтересован в работе на нашу семью?»

«Не особо».

«Почему?» — спросил Калхун. «Та работа в отделе снабжения, от которой ты отказался, может показаться не очень престижной, и это так. Но если бы я дал объявление о ней, то за неделю у меня была бы сотня соискателей. Подобная работа — трамплин к постоянной должности в Доме Друкрафта».

«Я не хочу постоянной должности в Доме Друкрафта».

«Опять же, почему? Очевидно, что есть члены нашей семьи, которые с удовольствием предоставили бы тебе такую должность. Ты можешь думать, что поступаешь разумно, требуя оплату авансом, но в долгосрочной перспективе тебе гораздо лучше быть инсайдером. Судя по тому, что я увидел сегодня, ты определенно достаточно хорош. Через пять лет ты мог бы стать одним из семейных формирователей, и я обещаю тебе, что зарплата, которую ты будешь получать, будет намного лучше, чем любая работа в охране».

Я вздохнул. «Дело не в зарплате».

«Тогда в чем дело?»

Я пытался понять, как объяснить это Калхуну, не раскрывая слишком многого. Мы стояли посреди острова Три Мельницы, чуть в стороне от главной дороги. Охранники Калхуна слонялись по северной и южной сторонам.

«Знаешь, чем я занимался в прошлом году, до появления Люселлы?» — спросил я.

Калхун покачал головой.

«Я работал на государственной службе», — ответил я. «До этого работал в баре. А до этого — в автостраховой компании. До этого снова в баре. Еще в средней школе. Потом в начальной школе. Знаешь, что их всех объединяло?»

«Что?»

«Я все время проводил, выполняя чужие указания».

Калхун посмотрел на меня с недоумением. «Так... это же нормально?»

«Да», — сказал я и замолчал.

«Я не понимаю», — заговорил Калхун, когда я не продолжил. «Ты ожидал, что сможешь делать все, что захочешь?»

«Я хочу сказать, — ответил я, — что большую часть своей жизни я провел в каких-то случайных учреждениях, выполняя случайные инструкции, которые давали мне случайные взрослые, чтобы я делал какие-то случайные вещи, которые могли иметь смысл, а могли и не иметь, но которые я должен был выполнять в точности. И все это при том, что я должен был следовать примерно двумстам разным правилам, о половине из которых мне говорили, а о другой половине — нет, но от меня все равно ожидали, что я их пойму. О, и в довершение ко всему, когда ты оглядываешься вокруг, то начинаешь замечать, что многие другие люди не обязаны следовать тем же правилам, но когда ты пытаешься спросить, почему, тебе говорят заткнуться и не задавать вопросов. Сейчас я не обязан этого делать. Да, быть поисковиком — не самая лучшая работа. Но

«Я понимаю, — медленно произнес Калхун, — но, по-моему, ты ведешь себя глупо. Многие из тех правил, которые ты считаешь произвольными, существуют не просто так. И многие из тех, кто отдает тебе приказы, начинали с той же позиции, что и ты сейчас. Есть такая вещь, как продвижение по службе».

Я на секунду взглянул на Калхуна. «Гораздо легче говорить о том, что правила существуют не просто так, когда знаешь, что однажды ты сам будешь их устанавливать».

«Но сейчас я все равно должен им подчиняться».

«Да, возможно. Но знаешь что? Каждый раз, когда кто-то смотрит на тебя и думает о том, чтобы отдать тебе приказ, в глубине души у него звучит голосок, напоминающий ему, что однажды ты станешь главой Дома Эшфордов».

Калхун нахмурился.

«Ты говорил о том, что нужно продвигаться по службе», — сказал я. «Может быть, тебе кажется, что этот мир устроен именно так. Как хорошо отлаженная машина, где те, кто хорошо работает, получают повышение по службе, а все, кто выполняет свою работу, получают вознаграждение. А знаешь, как это выглядит для меня?»

«Как?»

«Как огромная, неповоротливая, бездумная штука, которая засасывает людей с одной стороны и выплевывает их с другой», — ответил я ему. «В половине случаев она не работает или делает все еще хуже, и, похоже, никому нет до этого дела. Все эти правила… они нужны для машины, а не для тебя. Чтобы она работала без сбоев. В большинстве случаев лучшее, что ты можешь сделать, — это просто не попасть под колеса». Я посмотрел на Калхуна. «Ты думаешь, что можешь быть уверен в том, что Дом Эшфордов на твоей стороне. Я так не думаю».

Калхун долго смотрел на меня, а когда заговорил, его голос был тихим. «Думаю, я понимаю это... лучше, чем ты».

Я, нахмурившись, посмотрел на Калхуна. Казалось, он смотрел на меня, но в его глазах было нечто отстраненное, как будто он видел что-то другое.

Затем взгляд Калхуна вдруг снова стал сосредоточенным, и этот момент прошел. «Ну, учитывая твою историю с Люселлой, я понимаю, почему у тебя есть причины для подозрений. Но если твои предыдущие работы оставили такое плохое впечатление, то, по-моему, это еще одна причина искать что-то получше».

«Наверное», — сказал я. Я рассказал все, что мог, не вступая на опасную территорию. «Но у меня есть свои проблемы, с которыми нужно разобраться. Карьерный рост в доме Эшфордов мне в этом не поможет».

«Полагаю, это связано с той проблемой, которая возникла у тебя в феврале».

«Проблема» была связана с Марком. Калхун помог мне с ней разобраться. «Да».

Калхун на секунду задумался, затем кивнул. «Я по-прежнему считаю, что ты совершаешь ошибку, но теперь, пожалуй, немного понимаю, от чего ты исходишь. Просто пообещай мне, что все обдумаешь».

«Хорошо».

Калхун взглянул на газгольдеры, стоявшие на другом берегу. «Мы все увидели. Пойдем обратно к машине».

Он направился обратно тем же путем, каким мы пришли, и я последовал за ним. Берег реки был зеленым и золотистым в июльском солнце, теплым и ленивым, и на мгновение у меня возникло искушение воспользоваться предложением Калхуна. Я имел в виду все, что сказал, но... должен был признать, что делать все открыто, не прибегая к уловкам, было приятно. Если бы каждый день был таким, разве это так плохо?

Но... нет. Даже если бы я доверял Эшфордам, Крылатые никуда не исчезнут. Мне нужно было стать сильнее, а это невозможно, если я буду вести себя легкомысленно.

Может быть, когда-нибудь в будущем все изменится. А пока мне нужно было совершить рейд на Колодец.

Глава 15

Если бы в начале года вы спросили меня, что для меня самое трудное в рейдерстве, у меня было бы несколько предположений. Возможно, я бы ответил, что это опасность — мой единственный предыдущий рейд в Мур-Парке сопровождался очень реальной угрозой жизни. Я мог бы сказать, что это вопрос морали — как и Айви, я все еще не был в восторге от того, что зарабатываю на жизнь воровством чужих вещей, даже если эти люди - гигантские бездушные корпорации. Или я бы, возможно, ответил, что это риск быть пойманным полицией.

Но теперь, когда я занимался этим уже четыре месяца, то начал понимать, что больше всего в рейдерстве меня беспокоит неопределенность.

Я организованный человек. Когда решаю что-то сделать, то все планирую. Я могу импровизировать и менять планы на ходу, но терпеть не могу, когда все то время, которое трачу на планирование, оказывается совершенно бесполезным из-за чего-то, что совершенно от меня не зависит. Именно это и произошло с Колодцем в Далвиче.

Мы провели среду и четверг той недели, планируя, как будет проходить наш рейд. Благодаря полетам дрона Колина и моим незаметным наблюдениям выяснили, что на месте находится только один охранник, который околачивается в северной части, у дорожного моста. Он находился достаточно далеко от Колодца, так что мне нужно было только перелезть через забор чуть дальше и подкрасться к Колодцу с южной стороны. Айви должна была быть наготове на случай, если что-то пойдет не так, но если все пойдет по плану, я должен был успеть сделать сигл и скрыться в ночи, так что никто бы даже не заметил, что мы там были. Мы решили, что сделаем это в субботу вечером, а в пятницу взяли выходной, чтобы отдохнуть и подготовиться.

А потом все пошло наперекосяк.

Когда нам позвонили, мы с Колином были дома у Кирана, праздновали результаты экзамена Колина. Мы находились там впятером — я, Колин, Киран, Феликс и Габриэль. Я все еще был не в лучших отношениях с Габриэлем после того, что произошло в прошлом году, но он являлся частью группы, и по негласному соглашению мы все решили больше не поднимать эту тему. По сложившейся традиции, когда мы бывали дома у Кирана, то играли в старую FPS-игру из нашего детства; в игре был кооперативный режим для четырех игроков, который должен был вовлекать всех в совместную работу, но (учитывая, насколько

«Ладно, забирайся на борт, забирайся», — восклицал Колин.

«Мы не можем, охотники все еще там».

«Я думал, Габриэль их убивает!»

«Э-э, дайте мне секунду, мне нужно взять оружие и бежать обратно».

«Взять...? Ты же умер, разве нет?»

«Только один раз...»

«Ладно, к черту, я сделаю это. Юхуууу...»

«Нет, подожди! Сейчас будет...»

На экране парящий синий танк выплюнул огромный шар плазмы. Он попал в персонажа Феликса с близкого расстояния, и экраны Феликса и Колина исчезли в последующем взрыве.

«Тупица», — проворчал Киран Феликсу, когда тело его персонажа отлетело на пятнадцать футов и начало подпрыгивать.

«Эй, я получил танк».

Я рассмеялся и заметил, что мой телефон вибрирует. Я вытащил его и пошел на другую сторону комнаты, пока Колин и остальные продолжали препираться за моей спиной. «Привет, Айви», — сказал я. «Как дела?»

Голос Айви был напряженным. «Колодец исчез».

«Что? Ты имеешь в виду тот…?»

«Да, тот, что в Далвиче. Где Колин?»

«Подожди». Я отключил звук на телефоне и позвал: «Колин! У нас проблема».

Колин отвлекся от экрана и нахмурился.

***

Колин и я перешли на кухню и закрыли стеклянные двери. С другой стороны все еще слышались звуки электронных взрывов. Я переключил телефон в режим громкой связи и положил его на обеденный стол. «Колин здесь», — сообщил я Айви. «Что случилось?»

«Я только что провела вечернюю проверку Колодца», — сказала Айви слегка искаженным голосом. «И его нет. Барьер и будка охранника исчезли, а Колодец опустошен».

«Ты уверена?» — спросил Колин.

«Я могу отличить полный Колодец от пустого».

«Что случилось?» — спросил Колин.

«А что, по-твоему, случилось?» — ответил я. Мое настроение упало, как только Айви сообщила мне эту новость, и теперь оно было на самом дне. «Они его использовали».

«Думаю, это было сегодня», — сказала Айви. «Вчера вечером все выглядело в порядке».

«Наверное, так и было», — сказал я. «Черт». Это было возмутительно. Если бы они подождали еще два дня...

«Почему они сделали это сейчас?» — спросил Колин.

«Ну, может быть, они заметили, что кто-то шпионит», — сказала Айви.

«Что это значит?»

«Ты сказал, что охранник заметил, когда ты запускал дрон во вторник».

«Я сказал, что он, возможно, заметил».

«Ну, похоже, он заметил, не так ли?»

«Откуда ты вообще знаешь, что это был я?» — спросил Колин. «Может, они заметили тебя».

«Я не из тех, кто решил пролететь над парнем дроном просто потому, что...»

«Это не имеет значения», — перебил я их. Я пробежал в уме все этапы отрицания, разочарования и торга, прежде чем принять ситуацию. «Если это имеет значение, я сомневаюсь, что они видели кого-то из вас, иначе бы усилили охрану. Скорее всего, они все равно собирались им воспользоваться. У нас все это время был дедлайн, мы просто не знали, какой. В любом случае, это не имеет значения. Колодец исчез, и все».

И Айви, и Колин молчали. Несколько мгновений мы с Колином стояли у телефона, погруженные в свои мысли. Из гостиной донесся крик, за которым последовал взрыв смеха.

Из динамиков телефона раздался голос Айви. «И что теперь?»

«У нас нет выбора», — ответил я. «Придется атаковать либо в Кэмбервелле, либо в Гринфорде».

«Но оба варианта ужасны», — сказала Айви.

Мы выбрали Колодец в Далвиче по одной причине: он был наименее защищен. Оба альтернативных варианта были значительно сложнее.

Колодец в Кэмбервелле был слабее из двух. Это был постоянный колодец, расположенный внутри здания, используемого в качестве детского центра; по-видимому, компания, которой он принадлежал, сдавала его в аренду какой-то образовательной благотворительной организации на десять месяцев в году, а затем закрывала в июле и августе, чтобы запланировать работы по изготовлению сиглов. С силой C+ он находился на грани того, что мне было нужно, но я был уверен, что этого будет достаточно.

Колодец в Гринфорде был временным. Он находился на берегу реки Брент, чуть выше Руислип-роуд. Часть берега огородили барьерами и лентой, а также неопределенными предупреждающими знаками, указывающими на то, что он используется для каких-то строительных работ. Он был значительно сильнее Колодца в Кэмбервелле, его сила составляла B.

Оба Колодца обещали серьезные проблемы. В случае с Колодцем в Кэмбервелле проблема заключалась в том, что он был постоянным. Постоянные Колодцы представляли собой серьезные инвестиции для Домов или корпораций, которым принадлежали, и, как правило, были хорошо защищены. В данном конкретном случае корпорация, которой принадлежал Колодец, оборудовала здание камерами видеонаблюдения и наняла охранника, который круглосуточно следил за мониторами. Не было возможности подойти к любой из дверей, не попав в поле зрения нескольких камер.

Колодец в Гринфорде, расположенный на темном, заросшем участке берега реки, не был оборудован камерами, но около него круглосуточно дежурили два охранника. Еще более тревожным было то, что он имел второй по величине показатель HTR среди всех Колодцев, указанных в записях. Это означало, что корпорация, которой он принадлежал, знала о его уязвимости и была готова в кратчайшие сроки отправить туда хорошо вооруженную группу реагирования.

Один из колодцев имел лучшую электронную защиту, другой — лучшую человеческую защиту. Нам нужно было решить, с чем столкнуться.

«Так что же будем делать?» — наконец спросила Айви.

Я постоял молча пару минут. «Завтра мы их проверим и тогда решим», — наконец произнес я. Я не стал упоминать, что в следующий раз нам придется действовать быстрее.

***

Следующие дни были напряженными. Разведка больше не была игрой; нам напомнили, что время уходит. Каждый раз, когда я приходил к одному из Колодцев, мое сердце замирало, и я с тревогой искал признаки того, что его осушили, и каждый раз расслаблялся, увидев знакомое сияние эссенции. Но каждый день, когда Колодцы не осушались, увеличивал вероятность того, что в следующий раз это произойдет.

После каждого визита мы собирались и обсуждали возможные подходы и планы. Я начал носить с собой в паб папку с распечатками спутниковых фотографий и чертежей.

В конце концов, план придумал Колин. Это было забавно, потому что с самого начала он был наименее заинтересован в этой идее, но его задумка оказалась лучшей, и мы потратили много времени на ее обсуждение и доработку, прежде чем решили воплотить ее в жизнь.

Мы собирались провести рейд в четверг вечером.

Четверг, 27 июля. 23:10.

«Последние проверки», — сказал я через наушники. «Все готово?»

«Все готово», —

«А дрон?»

«Я спрятал его за забором».

«Как обстоят дела у боковых ворот?»

«Все тихо», — ответила Айви. Голос у нее был еще более напряженный, чем у Колина.

«Мы ничего не забыли?»

«Ничего не приходит на ум», — ответила Айви.

«Мне нужно отлить», — сказал Колин.

«Лучше бы это была шутка, блядь».

«Я шучу».

«Черт возьми, Колин».

«Я думал, ты сказал, что никаких имен».

«О, пошел ты».

«Вы двое, можете перестать дурачиться?» — раздраженно произнесла Айви.

Я улыбнулся на секунду — Колин немного разрядил напряжение, вероятно, именно поэтому он и ляпнул такое, — но это длилось недолго. Я натянул маску, вздохнул и активировал свои сиглы. «Поехали».

Рейд в Лейтонстоуне закончился провалом, но он преподал мне несколько полезных уроков. Первый урок: если хочешь проникнуть в здание, лучше всего начать поиски с соседнего дома. Этот Колодец находился внутри детского центра с высокими стенами, зарешеченными окнами и трехметровым забором; все пути для лазания со стороны улицы были рискованными и находились в прямой видимости камер. Но детский центр примыкал к другим зданиям, которые были гораздо менее охраняемыми.

Для этой части рейда я использовал то, что считал своим «набором для проникновения». Невидимость, чтобы меня не заметили, и уменьшение массы, чтобы легче лазать. С южной стороны детского центра стоял ряд домов с террасами. Я перелез через забор, пересек сад и полез на дерево, пока не смог перебраться на крышу спортзала детского центра. Спортзал и главное здание детского центра имели форму буквы L и окружали игровую площадку. На игровой площадке находился Колодец; с моего места я мог смотреть прямо вниз по склону крыши и видеть его. Если бы я захотел, то мог бы перебраться через крышу и спуститься к Колодцу прямо сейчас.

Но добраться до Колодца было самой легкой частью.

В углах этой игровой площадки было как минимум три камеры. Изображение с камер поступало в офис охраны, где находился охранник. Как только я заходил на игровую площадку, камеры выводили мое изображение на экраны, изображение на экранах видел охранник, доставал свой телефон и звонил в свой офис. И в этот момент мы оказывались в тупике. Я долго работал над этим дизайном сигла и много тренировался, чтобы сделать процесс максимально плавным, но даже если бы все пошло идеально, не думаю, что смог бы сделать это меньше, чем за час. Ориентировочное время реагирования HTR на этот колодец составляло двадцать минут. А это означало, что как только поступал звонок, нам наступал конец.

Это был второй урок, который я извлек из того рейда в марте. Когда ты совершаешь рейд на Колодец, самая большая опасность заключается не в том, что там находится, а в том, что кто-то поднимет тревогу. Неважно, кому они сообщат об этом — полиции, охране корпорации или кому-то еще, мы не сможем с ними бороться. Наш единственный шанс — сформировать сигл и уйти до прибытия группы реагирования. А это означало, что нужно не допустить поднятия тревоги.

Я пробрался по крыше, обогнул Колодец и направился к главному зданию. В одном из углов было небольшое открытое окно. Я обрадовался увидев, что никто не закрыл его с момента последнего пролета дрона Колина — я был готов разбить его, если понадобится, но так было лучше. Я вскарабкался и проскользнул внутрь.

Внутри детского центра было тихо и темно. Нам не удалось раздобыть чертежи этого места, но, изучив его снаружи, мы смогли более или менее понять, как выглядит его внутренняя планировка, и я направился по коридору к восточной лестнице.

И остановился.

«Черт», — тихо сказал я, глядя через окошко в двери. В тусклом свете на верхней площадке лестницы был виден небольшой полукупол. Я отступил и коснулся наушников. «Эй».

«Да», — ответил Колин.

«Здесь камера на лестничной клетке».

«На той же лестничной клетке, через которую я вхожу?» — спросила Айви.

«Да».

«Ты можешь обойти ее?» — спросил Колин.

«Нет», — ответил я. Дойти до этого места, не наткнувшись на камеры, было достаточно сложно; любой альтернативный маршрут наверняка привел бы к еще большему количеству камер. «Ты думаешь, она меня увидит?»

«На лестничной клетке?» — спросил Колин. «Почти наверняка».

Мой сигл невидимости скрывал меня от видимого света. К сожалению, камеры видеонаблюдения использовали не только видимый свет; более совершенные модели также использовали инфракрасный свет, и, по словам Колина, эти камеры охватывали часть инфракрасного диапазона, которую мой сигл не покрывал. Мы провели несколько тестов, и Колин был на девяносто процентов уверен, что они смогут меня увидеть.

«А если я перезаряжу свой сигл и буду двигаться быстро?» — спросил я.

«Тогда ты будешь большим быстро движущимся пятном. Это сделает тебя более заметным».

«Черт», — выругался я. «Эй... сколько времени тебе понадобится, чтобы добраться до окна?»

«Тебе нужно придумать для меня кодовое имя получше, если собираешься продолжать в том же духе», — заявила Айви. Она старалась говорить непринужденно, но я слышал напряжение в ее голосе. «Может быть, шестьдесят секунд».

«Хорошо. Я останусь здесь, пока не наступит время. Мне не потребуется больше времени, чтобы спуститься вниз и открыть окно».

«Ты же знаешь, что я не могу гарантировать, как долго этот парень будет занят, верно?» — спросил Колин.

«Просто удерживай его там так долго, как сможешь», — сказал я и сделал паузу. Айви была на месте, я был близок к месту. «Все готовы?»

«Как никогда», — ответил Колин.

«А если я скажу «нет», это будет иметь значение?» — спросила Айви.

«Просто ответь на вопрос».

«Готова», — сдавшись, ответила Айви.

«Вперед», — произнес я.

«Пожелайте мне удачи», — сказал Колин.

Мы много раз обсуждали следующую часть плана и всегда возвращались к одной и той же проблеме. Что бы мы ни делали, у нас не было возможности осуществить задуманное, пока охранник находился в комнате охраны. Нам нужно было выманить его.

Колину досталась эта работа. Несмотря ни на что, он был совершенно уверен, что справится с ней. По его словам, если и есть что-то, в чем он хорош, так это выводить людей из себя. Вопрос в том, сможет ли он разозлить парня настолько, чтобы тот выскочил через переднюю дверь, но не настолько, чтобы вызвать подкрепление.

Я уже решил, что не буду подслушивать и вмешиваться. У

Я стоял в темноте, одной рукой держась за дверь. Прошла минута, потом еще одна. Я сжимал и разжимал пальцы, пытаясь сохранять спокойствие. Оставалось только ждать.

В наушнике зажужжало, и я услышал единственное слово от Колина: «Иди».

Я уже двигался, распахнув дверь и мчась по лестнице, не обращая внимания на камеру; если Колин сделал свою работу, то никто не наблюдал за мной. Спустившись на два пролета, я оказался у окна из белого ПВХ. Там схватился за ручку и повернул ее, надеясь, что оно откроется и мне не придется его ломать.

Ручка повернулась, я открыл окно и посмотрел наружу, увидев, как Айви карабкается на нижнюю крышу. Одетая в черное, с лыжной маской, она выглядела точно как взломщик, и я быстро осмотрел улицу, чтобы убедиться, что она пуста. Затем наклонился, схватил Айви за руку, подтянул ее и затащил внутрь, девушка была легкой, закрыв за ней окно. Все это заняло менее десяти секунд.

«Куда?» — прошептала Айви.

«Вниз», — прошептал я в ответ.

Офис охраны находился на первом этаже. Он был закрыт, и я почувствовал, как мое сердце замерло. Охранник не мог быть внутри, правда? Если бы он был, то нас уже увидел...

Нет. Спокойно. Колин сказал бы нам, если бы тот парень уже был внутри.

В наушнике раздался треск, и я услышал голос Колина. «Он входит».

Я посмотрел на Айви и увидел, что она кивает. Я дал ей знак вернуться за угол. Она так и сделала, а мне пришлось снова активировать свой сигл невидимости, наблюдая, как мир погружается в синеву.

Мы успели как раз вовремя. Менее чем через минуту я услышал хлопок входной двери, а потом — тяжелые шаги. Они становились все громче, а затем дверь в конце коридора распахнулась, явив массивную фигуру охранника. Он вертел в руках связку ключей и бормотал что-то про «чертовых детей». Дойдя до комнаты охраны, он начал искать нужный ключ.

Я отключил сиглы невидимости и зрения, направив эссенцию в сиглы силы и человека-тени. Оттенки мира изменились, став краснее и темнее. Краем глаза я заметил, как Айви исчезла в черноте, активировав свой собственный сигл, но все мое внимание было сосредоточено на охраннике. Я бросился вперед, двигаясь быстро и бесшумно, и когда он начал открывать дверь, я схватил его за плечи и дернул назад.

Мужчина был больше и тяжелее меня, но я был готов к борьбе, а он — нет. Он с криком отшатнулся, размахивая руками, и восстановил равновесие как раз к тому моменту, когда Айви использовала свой сигл Жизни на его затылке.

Я уже давно знал, что у Айви есть сигл, который может оглушать людей, и одним из первых вопросов, которые я ей задал, когда мы стали более-менее дружны, было то, как он работает. К сожалению, Айви не знала. Она знала, как он действует в общих чертах — он оглушал людей, а при многократном использовании мог даже вырубить их, — но не понимала теории. Чем больше друкрафтеров я встречал, тем больше начинал понимать, что мой подход к созданию сиглов, когда любой сигл, который я носил, был мне досконально понятен, был очень необычным. Другие друкрафтеры не создавали свои сиглы с нуля — они покупали их или получали в подарок — и не понимали, как они работают, потому что им это было не нужно.

Но хотя Айви не знала, как работает ее сигл, она знала, как его использовать.

Охранник вздрогнул и упал. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы оправиться от оглушения и поднять голову, и когда он это сделал, то увидел меня и Айви, окутанных тенью, стоящих и смотрящих на него сверху вниз.

«Это рейд», — сказал я ему. Я постарался сделать свой голос более глубоким и суровым, чем он был на самом деле. «Мы здесь ради Колодца, а не ради тебя. Ты собираешься сопротивляться или не будешь мешать нам?»

Охранник испуганно вытаращил на нас глаза.

***

«Не могу поверить, что он не стал сопротивляться», — выдохнула Айви, когда мы шли обратно к офису охраны.

«Большинство охранников просто отбывают рабочее время», — ответил я ей. Мы заперли парня в кладовой для уборщиков, забрав у него телефон и ключи. «Беспокоиться нужно только о профессионалах».

«Откуда ты знал, что он не был одним из них?»

«Профессионалы стоят дорого, а корпорации экономят».

Дверь в офис охраны была заперта, но после минутной работы с брелоком она распахнулась. Перед нами открылся небольшой тесный офис. Мониторы, разделенные на секции, показывали изображение с более чем двадцати камер.

Айви с сомнением посмотрела на экраны. «Может нам удалить записи?»

«Ты знаешь, как удалять записи систем безопасности?»

«Не совсем».

«Я тоже. Просто оставайся здесь и следи за мониторами. Я буду у Колодца».

***

Я выскользнул в темноту игровой площадки. Колодец сиял голубовато-белым светом в моем эссенциальном зрении, вызывая во мне волнение и нервное возбуждение. Айви и я не смогли найти никаких признаков того, что была поднята тревога, а Колин находился на месте снаружи, готовый запустить дрон. Оставалось только сформировать сигл, а я знал, как это сделать.

«Сколько камер?» — тихо спросил я в наушник.

«Я вижу тебя на трех», — ответила Айви. «Две близко, одна далеко».

Я вытащил из кармана маленький балончик с краской, встряхнул его и, переходя от камеры к камере, распылил краску на каждую из них. На покрытие линз, похожих на аквариумные стекла, понадобилось больше краски, чем я ожидал, но благодаря тому, что Айви проверяла изображение с камер, было легко понять, когда я закончил.

«Все?» — спросил я, закончив с третьей.

«Нет, есть еще четвертая», — ответила Айви. «В дальнем углу. Ты только что попал в ее поле зрения».

Я распылил краску и на ту. «Теперь?»

«Все чисто».

«На мониторах ничего нет? Никаких мигающих огоньков?»

«Пока нет».

«Снаружи?» — спросил я.

«Тихо», — ответил Колин.

Я глубоко вздохнул. «Ладно, я начинаю. Не звоните мне, если только это не чрезвычайная ситуация».

«Работай быстро», — напряженно ответила Айви.

Я повернулся и пошел к Колодцу. Он находился на северной стороне игровой площадки, под деревом, в стороне от песочницы. Я чувствовал силу, заключенную в нем, потенциал, ждущий своего часа.

Я сел, снял лыжную маску и сунул ее в карман; не хотелось, чтобы что-либо отвлекало меня. Затем закрыл глаза и сидел неподвижно

Через несколько минут я понял, что это будет сложно. Я впервые работал с Колодцем такого уровня и не осознавал, насколько сильным нужно быть. Моя первая попытка сразу же провалилась, и только опыт спас меня от растраты катастрофического количества эссенции Колодца. Мне пришлось сбавить обороты, обращаясь с тягучими нитями эссенции с осторожным уважением. А этот Колодец даже не был B-класса. Я задался вопросом, каким будет действительно мощный Колодец.

Постепенно каркас сигла начал обретать форму. Я не мог создать конструкт за один раз; он был слишком большой. Вместо этого мне пришлось сосредотачиваться на одной части за раз, разделяя свое внимание, чтобы сохранить остальную часть в сформированном и устойчивом состоянии.

Впервые я по-настоящему почувствовал, что значит иметь сродство к Свету. Мария говорила, что у меня есть талант, но я никогда этого не замечал; эссенция Света казалась мне чем-то само собой разумеющимся, в то время как другие ветви, казалось, имели кучу раздражающих особенностей. Только теперь, используя свои способности на пределе, я смог увидеть разницу. Эссенция Колодца, казалось, подчинялась моим желаниям, двигаясь, когда мне нужно было, чтобы она двигалась, и оставаясь спокойной и неподвижной, когда мне нужно было, чтобы она оставалась стабильной. Чем больше я работал, тем больше убеждался, что мое сродство и практика, которой я занимался, были единственными причинами, благодаря которым у меня вообще имелся шанс добиться успеха.

Но у меня было сродство со Светом, я много практиковался, и это работало. Очертания конструкта эссенции росли на глазах, становясь все толще и ярче, по мере того как я наслаивал нити. Я вытер лоб, и мой рукав стал влажным. Это было утомительно, но и захватывающе. Я проделал больше половины работы и знал, что сделал все правильно. Мне просто нужно было продолжать.

Вдали затявкала лиса. Я стряхнул пот с руки, перевел дыхание и приготовился ко второму этапу.

Мой наушник пискнул.

Я нахмурился. Мне не хотелось сейчас разговаривать с Колином или Айви.

Он пискнул снова.

Черт. Я коснулся наушника. «Что?»

Айви прошептала мне на ухо напряженным голосом. «Звонит телефон».

«Какой телефон?»

«Охранника».

Секундой позже я тоже услышал это: ровное «бзз-бзз». Через мгновение оно прекратилось, затем началось снова.

«Это уже третий раз», — сообщила Айви, перекрывая звонок. «Ты думаешь, это…?»

Она не договорила, да в этом и не было необходимости. Мы оба подумали об одном и том же.

Меня охватила паника, и я почувствовал, как дрожит эссенциальный конструкт. Ориентировочное время HTR для этого колодца составляло двадцать минут. Я не смогу закончить сигл так быстро!

Нет. Спокойно. «Который час?»

«12:04».

«Хорошо», — произнес я, быстро соображая. «Хорошо. Это может быть просто проверка. Смена этого парня с 10 до 6, верно? Может, он должен проходить проверку каждые два часа?»

«Ну, они довольно быстро поймут, что что-то не так, когда он не ответит в пятый раз, не так ли!»

Я колебался. На заднем плане было слышно, как телефон снова отключился, и в моей голове прозвучали слова отца.Будь осторожен. Ничто из того, что ты можешь получить от успешного рейда, не стоит того, что может стоить тебе неудачный. Если бы он был здесь, то посоветовал бы мне уйти и подождать другого шанса.

Но другого шанса могло не быть. Одно дело быть осторожным, когда знаешь, что можешь продолжать пытаться. И совсем другое дело, когда ты не можешь. Информация от Чарльза была ограничена по времени, и наше окно возможности закрывалось.

А мне нужен был этот сигл. Если я уйду сейчас, то вернусь к исходной точке. Рано или поздно мне придется столкнуться с Крылатыми, и этот сигл был моим лучшим шансом победить их.

Иногда разумнее отступить. Иногда нужно видеть опасность и продолжать идти вперед.

Все это промелькнуло в моей голове за несколько секунд. На заднем плане я услышал, как телефон зазвонил в четвертый раз. «Хорошо», — решился я. «Подожди двадцать минут, а потом уходи».

«Ты имеешь в виду...?»

«Если бы они знали, что мы здесь, то не звонили бы по телефону, а уже были в пути», — лаконично ответил я. «Но они скоро начнут действовать. Убедись, что уйдешь раньше них».

«А как же ты?»

«Я останусь, сколько смогу. Когда пройдет двадцать минут, позвони Колину и скажи ему, чтобы он запустил дрон».

«Тебя поймают».

«Я могу стать невидимым, а ты — нет. Сделай это».

Айви помолчала секунду. «Хорошо», — наконец сказала она и повесила трубку.

Я глубоко вздохнул и снова сосредоточился на Колодце.

Пока я разговаривал с Айви, конструкт износился и начал разваливаться, и мне пришлось потратить драгоценные минуты на его восстановление, прежде чем я смог снова приступить к работе. На этот раз конструкт рос быстрее; я уже привык к Колодцу и мог двигаться сноровистее. Форма нитей начала обретать законченную форму, прямо передо мной зависла сияющая сеть света. Мой наушник зазвонил, и я коснулся его, не отрываясь от работы. «Да».

Айви заговорила. «Уже двадцать минут...»

«Хорошо. Иди».

«А как же...?»

«Я буду в порядке».

Я снова сосредоточился на конструкте, парящем передо мной, и проверил его в последний раз. Структура выглядела хорошо, узлы тоже. Конденсатор был настолько большим, насколько я смог его изготовить. Казалось, что в Колодце едва хватило эссенции. Пришло время для заключительного этапа.

Я вложил в это все силы, которые у меня были. Этап создания сигла требует медлительности и осторожности, но сжимать его нужно одним плавным движением, и я выжал из себя все, на что был способен. Конструкт пульсировал светом, вращаясь и сжимаясь, становясь все плотнее и реальнее. Я смутно слышал знакомый голос, но у меня не было времени слушать. Все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы сжимать этот светящийся шар, делая его все меньше и меньше, и—

— последний рывок - и все готово. Я почувствовал, как готовый сигл лег мне на ладонь. Несмотря на его небольшой размер, чувствовалось, что он тяжелее обычного. Я покачнулся, накатила волна головокружения, и я чуть не упал. Я вытер лоб свободной рукой и почувствовал, что она стала влажной.

Постепенно я понял, что кто-то говорит в мой наушник. Колин. Я попытался сосредоточиться на том, что он говорил.

«...ты слышишь?» — говорил он. «Стивен, ты слышишь? Уходи. Уходи сейчас же».

«Что?» — спросил я. Я все еще был немного сбит с толку и пытался понять, что происходит. «Что происходит?»

Адреналин захлестнул меня, прогоняя усталость. Я вскочил на ноги, нащупал коробку с сиглами и положил в нее новый сигл, прежде чем захлопнуть ее и сунуть в карман. Затем повернулся к главному зданию. Я должен был подняться и выбраться через окно...

Из темноты донесся голос. «Ты закончил?»

Я замер. «Айви?»

В тени промелькнуло движение. Айви была там, в углу. Мое сердце забилось чаще. «Я же сказал тебе уходить!»

«Ты все еще был здесь», - возразила она.

«Это не...!»

Снаружи послышались шаги. Из-за забора донесся мужской голос, низкий и уверенный. «Эй?»

Айви и я обернулись и замолчали. Я посмотрел по сторонам, мои мысли бегали. Вернуться внутрь? Нет, мы опоздали. Я мог незаметно ускользнуть, но Айви — нет.

Оставался один вариант. Я нажал кнопку, чтобы выключить наушник, затем шагнул вперед и схватил Айви за руку. «Иди со мной», — прошептал я. «Не двигайся, пока я не скажу. И молчи».

«Эй?» — раздался голос из-за забора. «Есть кто-нибудь?»

«Тихо», — повторил я и потянул Айви вперед. На голос.

Боковая калитка детского центра была сделана из металлической сетки. Она сильно заросла кустарником и вьющимися растениями, но я все еще мог видеть отблески света с другой стороны, и потянул Айви в угол, ближайший к калитке, когда услышал лязг цепи и замка. Я глубоко вздохнул, притянул Айви к себе и активировал свои сиглы невидимости и зрения.

Мир померк, становясь синим. Айви замерла, но, к счастью, не оттолкнула меня и не стала спорить. Через несколько секунд ворота скрипнули и распахнулись, и вошел мужчина, светя фонариком.

«Без оружия», - было моей первой мыслью. Парень был большим и грузным, и по тому, как поднял фонарик и осматривал игровую площадку, было видно, что он начеку. Но я не видел оружия, у него не было активных сиглов, и это внезапно убедило меня, что, хотя они и могли заподозрить неладное, точно этого не знали. Луч фонарика повернулся в мою сторону, и я замер.

Нас озарил сапфировый свет. Я моргнул, ослепленный, но луч фонаря почти сразу же прошел дальше. Мужчина медленно осмотрел детскую площадку, луч осветил дверь, турник, угол, в котором пряталась Айви. Я стоял, не шелохнувшись.

Затем послышался треск рации и электронный голос, доносившийся со стороны мужчины. «...ты там?»

Мужчина поднял руку; я был так близко, что мог видеть, как он слегка поворачивает шею, чтобы говорить в рацию. «Да, у Колодца. Похоже, все чисто».

Я чувствовал, как Айви прижимается ко мне. Она была напряжена и неподвижна, но я чувствовал, как напряжение пронизывает ее насквозь. Мужчина был, может быть, в пяти шагах от нас; если бы он двинулся в нашу сторону или слишком пристально посмотрел на нас...

Из рации донесся искаженный вопрос.

«Он не берет трубку», — ответил мужчина. «Хочешь, чтобы я проверил Колодец?»

Черт. Я все еще мог видеть Колодец своим эссенциальным зрением, но он был настолько тусклым, что едва различим. Даже камень искателя мог бы сказать, что он опустошен.

Наступила пауза, я затаил дыхание, но потом рация снова затрещала. «Нет, иди в...» — раздался всплеск статического шума — «...офис. Посмотри, что там происходит».

«Вас понял».

Мужчина повернулся и пошел прочь от нас, мимо Колодца через детскую площадку. Он исчез внутри, свет его фонарика метался взад-вперед по зданию.

Я стоял неподвижно еще три секунды, затем, когда свет фонарика исчез, взял Айви за руку и вывел ее за ворота тем же путем, каким вошел мужчина. Она двигалась медленно, вслепую, и нам потребовалось еще несколько секунд, чтобы выбраться на улицу.

Я огляделся по сторонам. Никого не было видно.

Я сбросил невидимость. Мир наполнился цветами, и я увидел, как Айви моргнула, когда снова смогла видеть. «Бежим», — прошипел я.

Мы бросились бежать по дороге. Где-то позади, из детского центра, послышался крик. Никто из нас не обернулся.

Мы побежали на юг, поворачивая то налево, то направо, оставляя Колодец и здание позади. На бегу я нажал кнопку на своем наушнике. «Колин», — позвал я, задыхаясь.

«Вы выбрались?» — спросил Колин. «Я только что видел, как еще один парень забежал внутрь».

«Мы выбрались, выбрались. Забирай свой дрон и убирайся оттуда, сейчас же!»

«Я уже занимаюсь этим».

Мы исчезли в ночи.

***

«Срань господня», — воскликнула Айви намного позже. «Мы действительно сделали это».

«Ты что, ожидала, что нас поймают?» — спросил я.

Мы были на Пекхэм-роуд, к юго-востоку от Колодца. Некоторое время мы продолжали бежать, но, преодолев расстояние более полумили от места преступления, наконец, позволили себе поверить, что мы в безопасности. Сейчас мы стояли на автобусной остановке на главной дороге и ждали ночного автобуса, который отвезет нас на север через реку в Вест-Энд.

«Я не думала, что нас поймают», — призналась Айви. Засунув лыжную маску в карман и спрятав сиглы, она снова выглядела как обычная жительница Лондона. «Я просто думала, что что-то пойдет не так и ты в конце концов отменишь все».

«Что-то действительно пошло не так», — заметил Колин. С дроном, спрятанным в рюкзаке, он выглядел не более подозрительно, чем Айви. «Я чуть не получил сердечный приступ, когда увидел, как те люди вышли из фургона».

«Они не были настоящей командой HTR», — сообщил я Колину.

«А могли бы быть», — ответил Колин.

Я не стал спорить. Потому что, конечно, Колин был прав — охранная компания отнеслась к тому, что тот парень не явился на проверку, как к поводу для расследования, и отправила фургон с двумя парнями. Но они могли и наброситься на нас со всей мощью. Это была бы чрезмерная реакция, но если бы они сложили два и два чуть быстрее... если бы они прибыли чуть раньше…

Сегодня вечером многое сложилось в нашу пользу. Окно было открыто. Улица пуста. Охранник решил прогнать Колина. Все это было вероятно, но не гарантировано. Удача улыбнулась нам, и каждый раз, когда мы бросали кости, они выпадали в нашу пользу. Так бывает не всегда.

«Не всегда будет так», — сказал Колин, озвучив мои мысли. «Ты же знаешь, да?»

«Я не планирую повторять это», — ответил я.

«Правда?» — спросила Айви.

«Что, ты разочарована?» — спросил Колин. «Я думал, тебе это не нравится».

«Ну, мне все еще не нравится», — заметила Айви. «Но, да ладно, это было довольно захватывающе».

«О, черт возьми». Колин вскинул руки. «Вы оба —

«Вовсе нет», — ответил я Колину. «Я уже говорил, что не хочу больше этим заниматься».

«Хорошо», — кивнул Колин. «Значит, мы закончили, верно?»

«Ну, я сказал, что не хочу, но, скорее всего, все равно буду».

Колин посмотрел на меня.

«Я шучу», — ответил я с легкой улыбкой. «Пока что».

«Что значит, пока?»

«Теперь, когда у меня есть этот сигл, мне нужно потренироваться с ним. Вставить его в кольцо, попрактиковаться».

«А мне ты тоже такой сделаешь?» — спросила Айви.

«Ты, наверное, издеваешься», — ответил ей Колин.

«Эй», — заметила Айви. «Он же говорил, что во второй раз будет легче».

«Я думал, ты хотела сигл невидимости», — напомнил я ей.

«И его тоже».

«Разве не моя очередь получать следующий?» — спросил Колин.

«Ты вроде сказал, что хочешь покончить с этим», — парировала Айви.

«Мы все еще можем заняться чем-нибудь более безопасным».

«Значит, это тоже делает тебя адреналиновым наркоманом?» — невинно спросила она.

Я рассмеялся. Слушая, как Айви и Колин спорят, я почувствовал, как меня охватывает тепло. По их взглядам было видно, что теперь они доверяют друг другу. И теперь, подумав об этом, я тоже доверял им.

Я действительно создал здесь что-то. Три — не такое уж большое число, но намного больше, чем один. Впервые за долгое время я был не одинок.

Это было странное, успокаивающее чувство, как будто я вернулся домой после долгого холодного путешествия. Вздохнув, я прислонился к стене автобусной остановки и закрыл глаза. Ночь была долгой, и от выброса адреналина меня клонило в сон, но я не волновался. Если засну до прихода автобуса, один из моих друзей разбудит меня, чтобы я смог добраться до дома.

Глава 16

Странно пережить событие, которое меняет всю жизнь, а на следующий день проснуться, как ни в чем не бывало.

В тот пятничный день я открыл глаза с ощущением, что все изменилось. Наша маленькая группа спланировала, подготовила и провела рейд. И это был не маленький рейд — тот сигл, который я изготовил прошлой ночью, на открытом рынке стоил бы, наверное, более 100 000 фунтов. Я практически чувствовал себя профессиональным преступником, что было одновременно и волнующим, и тревожным.

Но я проснулся в... совершенно обычное утро. Бойлер в нашем доме наконец-то окончательно сломался, и Игнас с остальными пытались уговорить домовладельца починить его. Хоббсу нужно было дать поесть. Настал срок оплаты месячной аренды. Мне нужно было сходить в супермаркет. На телефоне было сообщение от кого-то из Дома Эшфордов о том, что на следующей неделе будет проводиться обследование Колодца.

Все было до странности нормально, настолько, что я почти задался вопросом, был ли вчерашний рейд на самом деле. Часть меня действительно хотела вернуться в Кэмбервелл и еще раз посмотреть на этот Колодец, чтобы убедиться, что все это не было каким-то очень длинным и чрезвычайно ярким сном. Я этого не сделал, но посмотрел информацию об этом районе в социальных сетях и на новостных сайтах, ища сообщения о взломе. Ничего не нашел.

Но у меня было доказательство того, что рейд действительно произошел: сигл, лежащий на моем прикроватном столике. Теперь пришло время освоить его.

***

Есть разница между умением создать сигл и умением им хорошо пользоваться. Сколько эссенции использовать, как лучше всего направлять энергию, что происходит, когда перезаряжаешь или недозаряжаешь... Есть десятки мелких деталей, с которыми нужно ознакомиться, прежде чем можно будет эффективно использовать сигл, не говоря уже о множестве ошибок, о которых вы узнаете только после того, как совершите их. Это как учиться пользоваться новым телефоном или водить новую машину, и единственный ответ — практика.

Сначала мне нужно было его закрепить. Как и в случае с остальными моими боевыми сиглами, я выбрал стальное кольцо, сигл был слегка утоплен, чтобы не было риска его поломки от удара (сиглы очень твердые, и я еще не видел, чтобы они разбивались, но не хотел, чтобы этот стал первым). Затем я потратил некоторое время на то, чтобы направить энергию в него и почувствовать, насколько он чувствителен. Когда с этим было покончено, пришло время для полевых испытаний.

Полевые испытания сиглов усиления просты: надеваешь их и смотришь, что будет. Испытание оружия немного сложнее. Несколько тренировок в темной комнате подтвердили, что штука работает, но мне нужно было узнать, как она подействует на живую цель, а это не то, что можно выяснить, стреляя в стену. Я ненадолго задумался о том, чтобы найти банду рейдеров, которая избила меня в Стратфорде в прошлом году, и я действительно испытывал искушение, пока мне не пришло в голову, что произойдет, если я применю этот сигл против них, и он не сработает... или, что еще хуже, сработает слишком хорошо. В конце концов я решил, что наименее плохим вариантом для меня будет испытание на животных.

Для испытаний я вернулся к реке Чаннелси. Нашел хорошее безлюдное место чуть дальше по берегу, через реку от газового завода, который мы посетили с Калхуном, и дождался сумерек. Когда стемнело и никого не был в поле зрения, я бросил немного хлеба на тропу у берега, затем отступил и стал ждать. Хоббс последовал за мной и попытался съесть хлеб; я поднял его, отступил под его недовольные мяуканья, почесывая за шеей, пока он не замурчал. Затем стал ждать. Не прошло много времени, как голубь прилетел и начал клевать еду. Я опустил Хоббса на землю — тот сразу присел, нацелившись на голубя и перейдя в режим преследования — и прицелился в птицу. Мы были немного дальше, чем я планировал, поэтому я решил испытать сигл на полной мощности. Я нацелился на птицу, которая клевала еду, наполнил конденсатор и разрядил его.

Как оказалось, я недооценил яркость этого устройства.

Не то чтобы я не был предупрежден. Я использовал сигл в помещении, и он слепил меня, но мне подумалось, что это из-за использования его в закрытом пространстве. Оказалось, это не так. Я сделал все, что мог, с фокусирующей линзой, и, согласно моим расчетам, девяносто девять процентов генерируемого света должно было попадать на цель, но либо я где-то ошибся с запятой, либо один процент мощности сигла был намного больше, чем я предполагал.

Берег реки осветился ярким зеленым светом. Это выглядело как луч гигантского лазера, который соединил мою руку и голубя сплошной полосой света и залил дорожку, берег реки и все вокруг нас ослепительным

Хоббс прыгнул вперед и схватил его зубами.

«Хоббс!» — зашипел я на него. «Нет!»

Хоббс повернулся, чтобы посмотреть на меня, все еще держа голубя, и издал приглушенное «мраау».

«Положи его! Нет, не убегай, не убегай...!»

Хоббс убежал.

Я выругался, потом понял, что привлек к себе внимание. В окнах зданий на другом берегу реки зажегся свет, и я услышал голоса, доносившиеся из-за воды. Я повернулся и скрылся в темноте. Я бежал, пока голоса не затихли позади, думая при этом, что было бы очень полезно знать, как долго голубь находился без сознания.

***

В течение следующих нескольких дней я провел еще несколько экспериментов с неоднозначными результатами. Как оказалось, очень трудно найти место в центре города, где никто не заметит гигантский зеленый лазер. В конце концов я понял, что усложняю себе жизнь, пытаясь делать это ночью — за последние несколько лет я стал считать темноту своим союзником, но когда пытаешься попрактиковаться с оружием, которое освещает весь район, середина ночи — самое неподходящее время для этого. Как только я попробовал использовать сигл при ярком дневном свете, когда яркая вспышка могла быть заглушена силой полуденного солнца, все стало намного проще.

Хорошей новостью было то, что устройство определенно работало. Птицы и мелкие животные при попадании в глаза мгновенно падали, и последующее тыкание в них подтверждало, что они находились без сознания. Продолжительность их безсознательного состояния варьировалась — самое короткое время составляло менее тридцати секунд, самое длинное — почти час. У меня было ощущение, что продолжительность сильно зависела от мелких деталей, таких как то, куда именно они смотрели и как быстро закрывали глаза от вспышки.

Эффект, похоже, не вызывал необратимого повреждения. Я немного беспокоился, что могу выжечь глаза любому, в кого попаду, но понаблюдав за дюжиной или около того животных, получивших удар сиглом, как они просыпаются и с трудом поднимаются на ноги, я не заметил никаких признаков этого — они казались немного оглушенными, но не выглядели ослепшими или что-то в этом роде, что было облегчением. Больше меня беспокоила непредсказуемость продолжительности действия. Мне не очень нравилась идея оглушить кого-то сиглом, а через двадцать секунд увидеть, как он снова встает, но нельзя иметь все — к тому же, если я буду стрелять в кого-то из этой штуки, то вскоре после этого мне придется убираться к чертовой матери, так что не имеет большого значения, на пять минут или на пятьдесят он будет обездвижен.

Мне также удалось определить, как уменьшить ширину вспышки. По—видимому, в тот первый раз я проявил излишний энтузиазм — если я уменьшал мощность и старался направлять эссенцию в сфокусированную линию, то мог значительно сузить луч. Тем не менее, даже если он больше не выглядел как гигантский изумрудный фейерверк, он все равно был далек от незаметности. Если я запущу его, особенно ночью, то абсолютно уверен, что привлеку внимание всех в округе.

Но в конце концов, это были мелочи. Наконец-то у меня было оружие, в котором я нуждался, и по мере того, как день проходил за днем, и я все больше привыкал к нему, моя уверенность росла.

***

Наступил август.

Колин, Айви и я следили за любыми признаками последствий нашего рейда, но ничего не произошло, и через полторы недели мы позволили себе расслабиться. Я предложил встретиться, чтобы отпраздновать, но Айви сказала, что будет занята. Когда мы спросили ее, чем, она ответила что-то о визите к родственникам, а потом перестала отвечать на сообщения.

Тем летом я часто виделся с Колином. Теперь, когда он закончил учебу и искал работу, то вернулся к родителям, а это означало, что он снова жил в шаговой доступности. Между тусовками и просмотром фильмов Колин попросил меня сделать ему еще один сигл, на что я согласился — мне казалось, что после того рейда он это заслужил.

В конце концов, после недолгих обсуждений, мы остановились на силовом сигле: непрерывном сигле Света, который черпал энергию из эссенции носителя для создания постоянного потока электроэнергии, который можно было использовать для питания электроники. Электрические сиглы были той областью Света в друкрафте, которую я еще не исследовал, и мне подумалось, что силовой сигл будет хорошим и простым способом научиться... что, как оказалось, было наполовину верно. Я быстро освоил основы дизайна электрических сиглов, и, поскольку силовые сиглы отлично работали на уровне D-класса, нам не нужно было совершать рискованные рейды, на которые ни один из нас не был готов в тот момент. Не так легко было настроить выходную мощность у сигла. Оказалось, что электронные устройства имеют очень специфические требования к питанию, и если подключить их к источнику питания с неправильным напряжением и током, они не будут работать должным образом. Ченнелер может настроить выход у сигла на лету, но Колин не умел канализировать, и найти решение этой проблемы оказалось неожиданно сложной задачей.

Но хотя это являлось проблемой, она представляла интерес, в области, которую я любил, и у меня был друг, который помогал мне ее решать, поэтому для меня последующие недели были счастливыми. Я просыпался, занимался поиском в первой половине дня, а затем отправлялся к Колину. Мы работали над проектами и пробовали разные вещи в течение пары часов, а вечером выходили в паб или просто брали еду на вынос и бродили по улицам Плейстоу, наслаждаясь теплом летних ночей.

Все шло своим чередом. По понедельникам я продолжал приходить на занятия к Магнусу, иногда виделся с другими членами своей семьи. Я снова начал встречаться с отцом Хоуком, читать книги, которые он мне давал, и обсуждать их после. Я не затрагивал тему своего покровителя, но, как и обещал, отец Хоук не давил на меня. Я также получил сообщение от отца — в электронном письме он не уточнял, где находится и чем занимается, но упомянул, что, по его ожиданиям, его работа закончится до конца месяца.

Перспектива снова увидеть отца добавила мне хорошего настроения. Постепенно разгар лета миновал, и с приближением осени дни становились все холоднее.

***

В третью субботу августа я отправился на встречу с Бриджит. Мы не виделись с моей сводной сестрой с того неудачного весеннего рейда, и она прислала мне пару сообщений, намекая, что ей скучно и она хочет компании. Большую часть пути я

Но когда я приехал, Бриджит казалась необычно подавленной. Она не стала расспрашивать меня о том, чем я занимался или как продвигалась работа группы с тех пор, как она ушла. Она просто поздоровалась и замолчала.

«Э-э», — сказал я. «Хочешь пойти в то кафе?» Мы встретились у северных ворот Хэмпстед-Хит, недалеко от Кенвуда.

«Не особо», — ответила Бриджит.

«Ну», — сказал я. «Ладно». Не имея лучших идей, я выбрал тропу более или менее наугад. Бриджит последовала за мной, опустив глаза.

«Что не так?» — спросил я, когда мы немного прошли. Солнце светило, но над головой плыли густые облака. Люди бродили по дорожкам и траве, но Хит — большое место, и никто не находился достаточно близко, чтобы подслушать нас.

Бриджит не смотрела мне в глаза. «Была ссора».

«Ссора?»

«Я была в питомнике и играла с собаками».

Я посмотрел на Бриджит с недоумением.

«И мама меня нашла», — объяснила Бриджит.

Я был совершенно сбит с толку. Когда Бриджит сказала «ссора», в моей голове возник образ чего-то гораздо более серьезного. «Это вызвало ссору?»

Бриджит кивнула.

«Эм. Почему?»

«Она сказала, что я буду грязной и вонючей на вечеринке сегодня вечером», — пояснила Бриджит. «И что я должна была заниматься».

«Заниматься с...?»

«С Сьюзан. Моей гувернанткой. Но это несправедливо! Я сделала свою работу. Но потом мама вернулась и заставила меня все переделать, сказала, что я плохо справилась, позвала Сьюзан и сказала ей, что она меня недостаточно хорошо учит, а потом велела мне заниматься уроками весь день, а в шесть часов готовиться к вечеринке».

Я не знал, что ответить.

«Это несправедливо», — повторила Бриджит. «Я делаю задания, которые дает Сьюзан. Ну, в основном. И у меня уроки с папой. И я хожу на все вечеринки. Но она всегда недовольна».

«Почему?»

«Она всегда задает мне вопросы после», — пояснила Бриджит. «О том, почему кто-то что-то делает или говорит, и чего они хотели, и как к ним следует относиться. И я, кажется, никогда не даю правильного ответа, и она сердится и говорит, что я недостаточно стараюсь».

«Это происходит постоянно?»

«Иногда... В последние пару месяцев стало хуже. Мама все время говорит, что теперь все изменилось из-за Калхуна».

«Из-за Калхуна? Как?»

Бриджит пожала плечами.

Я стала искать новую тему для разговора. «Как проходит помолвка Калхуна и Джоанны?»

«Нормально, наверное», — ответила Бриджит. «Тобиас думает, что она его бросит».

«Постой, что? Откуда он это знает?»

«Он за ними шпионит».

Я закатил глаза. Конечно, шпионит. «Ты думаешь, он прав?»

«Нет...» — ответила Бриджит. «То есть, я так не думаю. Кажется, что Калхун держит ее на расстоянии, но он так поступает со всеми».

«О», — воскликнул я. «Это мне напомнило. Вы, ребята, выяснили что-нибудь еще об этой бомбе?»

«О бомбе?»

«Чарльз еще весной сказал, что он ведет расследование».

«Я не думаю, что они что-то узнали».

«Что, вообще ничего?»

Я задал этот вопрос небрежно. Но Бриджит бросила на меня странный взгляд, как бы скользящий в сторону, а затем снова опустила глаза.

«Что такое?»

«Ничего».

«Как ты думаешь, кто это сделал?» — спросил я.

Бриджит долго не отвечала, а когда ответила, то голос ее звучал неловко. «У нашего Дома много врагов».

Я нахмурился, но, прежде чем успел продолжить, Бриджит, казалось, пришла в себя и начала расспрашивать меня о том, чем я занимался, и мое внимание отвлеклось на то, чтобы решить, сколько ей рассказать о рейде. Но пока мы шли и разговаривали, у меня в голове крутилась мысль, что она не ответила на мой вопрос.

***

Это было в следующий понедельник.

«... что наконец позволило Уолтеру Эшфорду завершить покупку Колодца Бишопов в 1997 году», — говорил Магнус. «Дом Эшфордов успешно получил статус Малого Дома в том же году».

«Почему это заняло так много времени?» — спросил я. «Я думал, вы сказали, что у них были деньги в течение многих лет».

«Активы, стоимость которых превышает определенный уровень, не продаются любому, кто просто подойдет и выпишет чек», — пояснил Магнус. «В Соединенном Королевстве владение Колодцем класса A+ дает место в Совете директоров, и, как таковое, любая продажа или покупка такого Колодца требует одобрения Совета директоров. В случае с Домом Эшфордов только благодаря предыдущей работе Чарльза Эшфорда в Совете наш Дом смог завершить покупку».

«Итак, если бы у меня было пять миллионов фунтов и я хотел бы купить колодец класса A+...»

«Лучше пятьсот миллионов», — сказал Магнус с легкой улыбкой. «Но даже если бы у тебя было столько, нет, ты не смог бы. Ты не знал бы, к кому обратиться, или как их убедить. Чарльз смог это сделать, только попросив о нескольких услугах».

«Так зачем же люди вообще заморачиваются с Колодцами А+? Разве достаточное количество А и В не даст тот же результат?»

«Если все, что тебе нужно, — это эссенция, то да. Ты можешь сосредоточиться на временных Колодцах, как многие корпорации, или построить сеть постоянных Колодцев класса В и С, как многие старые Дома. Но это не даст тебе места за столом».

Я задумчиво посмотрел на Магнуса. Недавно мне пришла в голову одна мысль: когда Тобиас впервые заговорил о возможности того, что Калхун станет наследником, он произнес это так, как будто кандидатами были представители его поколения: он сам, Калхун и Люселла. И оказался прав — когда Чарльз сделал свое заявление, он выбрал Калхуна.

Но у Чарльза были дочь и зять. Почему он решил их пропустить?

Я открыл рот, думая, как сформулировать вопрос.

Дверь распахнулась, мы с Магнусом обернулись и увидели, что вошла моя мать. «О, Стивен», — произнесла она. «Ты все еще здесь». Она посмотрела мимо меня на Магнуса. «Похоже, продажа Колодца Велберта все-таки состоится. Наверное, нам придется лететь на следующей неделе».

Магнус слегка нахмурился. «Нам?»

«Это Ариана Мейзел. Будет лучше, если ты будешь там».

«Почему она не может приехать сюда, если так хочет нас навестить?»

Мама взглянула на меня. «О, и Стивен, Андерсон хочет, чтобы ты прошел курс по местности».

Я нахмурился. Андерсон был главой службы безопасности дома Эшфордов, и никогда не говорил мне ни слова о чем-то подобном. «Какой?»

«Курс, посвященный тому,

«Это звучит совершенно бессмысленно. Я могу сказать, когда что-то повреждает Колодец».

«Возможно, но Андерсон жаловался, так что тебе придется его пройти. Пока этого не сделаешь, ты не сможешь участвовать в обследованиях».

«Ой, да ладно!»

«Иди поговори с Клариссой, она запишет тебя на курс», — сказала моя мать и оглянулась на мужа. «Магнус?»

«Да», — с покорностью ответил он и посмотрел на меня. «На сегодня все».

Это был сигнал к увольнению. Я встал и вышел.

***

Я шел по коридору особняка в плохом настроении. Этот «курс по местности» казался пустой тратой времени, а необходимость записываться через Клариссу была двойным раздражителем.

Я верил, что это была идея Андерсона. Бритоголовый мужчина уже дал понять, что я ему не нравлюсь, а именно так менеджеры поступают с сотрудниками, которые им не нравятся, - они заставляют их следовать всем самым раздражающим и бессмысленным правилам в надежде, что те уволятся.

Я замер, положив руку на дверную ручку.Но почему он делает это сейчас?

Прохождение какого-то случайного курса обучения по приказу босса казалось нормальным. Это было нормально. Но почему-то что-то в этом не вязалось.

Не так давно я бы просто отмахнулся от этого и занялся своими делами. Но за последние полтора года я научился прислушиваться к своим инстинктам. Возможно, пришло время для моего ежемесячного визита.

***

«На этот раз вы не заставили меня так долго ждать», — сказал я Чарльзу Эшфорду, входя в его кабинет.

«Учитывая нашу предыдущую встречу, казалось вполне вероятным, что на этот раз ты примчишься ко мне в панике, надеясь, что я уберу твой беспорядок», — сказал Чарльз. Как обычно, он писал за своим столом. «Но ты не выглядишь достаточно взволнованным».

«Вы последний человек на Земле, к которому я обратился бы за помощью в устранении беспорядка».

«Хорошо», — сказал Чарльз, переворачивая лист бумаги. «Так в чем дело на этот раз?»

«Мне только что сказали, что я не могу участвовать в обследованиях Колодцев, пока не пройду базовый курс. Вы проходили его?»

«Нет».

«А Андерсон?»

«По-моему, Андерсон жаловался Калхуну еще весной на твою недостаточную подготовку. Хотя в качестве недостатков он упомянул твои навыки личной охраны и оказания первой помощи».

«Я об этом не слышал».

«Это потому, что Калхун в более вежливых выражениях посоветовал Андерсону перестать тратить свое время». Чарльз взглянул на меня. «Кто сказал, что тебя отстраняют от обследований Колодцев?»

«Моя мать».

Чарльз посмотрел на меня в течение нескольких секунд, затем снова сосредоточился на своих бумагах. «Понятно».

«Вы не давали такого приказа?»

«Вопросы безопасности в доме Эшфордов делегированы Андерсону», — ответил Чарльз. «Повседневным управлением занимается Хелен, обследования новых Колодцев проводит Калхун. И так далее. Если нужно решить серьезную проблему или принять важное решение, я вмешиваюсь. Твое направление на курсы повышения квалификации не относится ни к тому, ни к другому».

Я скорчил гримасу.

Чарльз подписал нижнюю часть листа бумаги, а затем положил его на стопку. «Еще что-нибудь?»

«Что такое замок?»

«Спроси у архитектора».

«Я не говорю о зданиях».

«Тогда о чем ты говоришь?»

«Весной я встретил кое-кого из Крылатых», — пояснил я. Я видел, как Чарльз остановился и поднял глаза. «Он сказал, что «Крылатые» сражаются с какой-то группировкой под названием «Орден Дракона» за «замки». Что это значит?»

Чарльз несколько секунд изучал меня, прежде чем ответить. «Ты когда-нибудь задумывался, почему в Британии так много замков?»

«Не особо».

«Посмотри, сколько их здесь», — сказал Чарльз. «Даже сегодня их строительство обошлось бы дорого. С учетом технологий того времени они стоили целое состояние. Так почему же короли тратили на них столько денег?»

«Потому что в случае нападения можно было укрыться в замке и защищаться».

«Ты думаешь, правители практически разорялись, строя последние средства защиты на случай непредвиденных обстоятельств?» — сухо спросил Чарльз. «Короли и премьер-министры едва осиливают поддерживать такие сооружения в рабочем состоянии, не говоря уже о строительстве новых. Нет, если бы единственной целью замков была защита, их не было бы так много».

«Так зачем же они их строили?»

«Замки были тактически оборонительными, но стратегически наступательными. Замок функционировал как оперативная база, с которой группа вооруженных людей могла проецировать свою силу. Враг, желающий действовать в этом районе, был бы вынужден осаждать замок и тратить ресурсы на его завоевание. Если он этого не делал, обитатели замка могли выйти из него и напасть, а затем вернуться в безопасное место и повторить процесс позже. Строительство замка или его захват был способом получить контроль над спорной территорией».

Я нахмурился.

«Сегодня на Западе конфликты ведутся не за укрепления, а за институты», — продолжил Чарльз. «Банкм, медиа-компании, ветви власти. Они функционируют как контрольные точки. Захвати одну, и ты получишь влияние. Захвати достаточное количество, и ты владеешь страной. В старые времена для этого нужно было направить армию и убить всех, кто не подчинялся приказам. Сейчас это выкуп акций с использованием заемных средств, медийные кампании и редкие тайные убийства. Но принцип тот же».

Я внимательно смотрел на Чарльза.

«Братство Крылатых и Орден Дракона ведут бесконечную борьбу за господство, сражаясь на тысячах полей сражений по всему миру», — продолжил Чарльз. «Чем больше и важнее организация, тем больше вероятность, что она находится под влиянием одной из них или обеих. Они — кукловоды, которые сидят за занавесом и дергают за ниточки. Мы все живем в их тени, хотя лишь один из ста об этом знает».

Я немного посидел в тишине, думая. «Так кто же из них контролирует нас?» — наконец спросил я.

«Дом Эшфордов имеет членов, находящихся под влиянием обоих, но не принадлежит ни одному из них», — пояснил Чарльз. «Большую часть своего времени и сил я трачу на то, чтобы все так и оставалось». Его губы слегка искривились. «Пока ты занят своими рейдами и развлечениями».

Я не обратил внимания на скрытый упрек. «Вы однажды сказали, что Крылатые разрушат Дом Эшфордов. Орден Дракона — то же самое?»

«Менее враждебный по своей сути. Но не более благожелательный. Я бы не рекомендовал обращаться к ним за помощью, если ты об этом думаешь».

«Я не думал».

Чарльз перестал писать; казалось, он полностью сосредоточил свое внимание на мне. Глядя на него, я вдруг понял, что, возможно, мое отношение к нему не так уж отличается от его отношения к культам,

«Еще что-нибудь?» — снова спросил Чарльз.

Я на секунду заколебался. «Говорят, один парень из Крылатых интересуется Домом Эшфордов».

«Парень?»

«Я слышал только имя. Оскар».

Чарльз пристально посмотрел на меня.

«Мне стоит об этом беспокоиться?» — спросил я, когда он не ответил.

«Одно из немногих преимуществ твоей нынешней должности в том, что подобные вопросы не входят в твои полномочия».

«А это значит, что вы не собираетесь рассказывать мне, что происходит?»

«Если я когда-нибудь это сделаю, то только потому, что рассчитываю, что ты с этим справишься. А пока у тебя нет ни знаний, ни ответственности». Уголок рта Чарльза приподнялся; возможно, это была улыбка. «Наслаждайся этим, пока можешь».

Мне было не совсем понятно, что он имел ввиду. Я встал, чтобы уйти.

«О, Стивен?» — окликнул Чарльз. Он вернулся к своим бумагам и не поднял головы, когда говорил. «Ты будешь сопровождать Калхуна в его следующем посещении Колодца. Время еще не определено, так что считай, что ты на дежурстве в течение следующих двух недель».

«Я думал, мне не разрешается...»

«Я отменяю этот приказ. Никому об этом не говори. Понятно?»

Я медленно кивнул.

«Иди».

Глава 17

Последняя пятница августа началась, как и любой другой день.

Я проснулся от яркого солнечного света и ясного голубого неба. Хоббс проскользнул в окно, когда я одевался, и мяукал на меня, пока я его не покормил, а потом запрыгнул на кровать, пока я гладил его и слушал, как он мурлычет. Затем, как обычно поступают кошки, Хоббс решил, что теперь, когда он получил то, что хотел, ему больше неинтересно оставаться здесь, и ушел.

Я отправился на пробежку в Вест-Хэм Парк, мимо людей, выгуливающих собак, и толп маленьких детей, а затем пошел домой, чтобы заняться силовыми упражнениями, для которых у меня есть место в моей маленькой комнате. Мой силовой сигл — это процентное увеличение, а не фиксированное повышение, то есть чем сильнее ты, тем больше это дает эффекта. Я никогда не буду сильнее какого-нибудь огромного бодибилдера ростом под два метра, но мне и не нужно быть сильнее его, мне просто нужно быть достаточно сильным, чтобы справиться с тем, с кем в данный момент сражаюсь. Закончив тренировку, я принял душ, позавтракал и пошел на поиски.

***

Днем я разговаривал по телефону с Колином.

«Да, это имеет значение, если напряжение неправильное», — говорил Колин. «Нельзя просто подключить ноутбук к случайному источнику питания и ожидать, что он будет работать».

«Послушай, я же говорил тебе, что у меня не было ни малейшего шанса получить именно то напряжение, которое ты хотел, с первой попытки», — ответил я Колину. «Честно говоря, я думаю, что неплохо справился, подобрав напряжение так близко к нужному».

«Но ты сказал, что я смогу изменить выход сигла».

«Я сказал, что ты сможешь изменить выход сигла, если сможешь настроить канал. Тот факт, что ты не можешь этого сделать, является причиной, по которой я должен делать все твои сиглы непрерывными».

«Ты не можешь снабдить его регулятором выходного сигнала или чем-то в этом роде?»

«Это сигл», — раздраженно ответил я. Как только я сделал сигл, Колин попросил меня смонтировать его; после некоторых мучений я придумал, как встроить его в браслет с USB-разъемом, чтобы он мог подключить кабель от браслета к своему ноутбуку или чему-то еще. Теперь он еще и регулятор мощности хочет? «Это кусок аурума шириной два миллиметра. Куда, черт возьми, я поставлю регулятор?»

«Это чушь собачья», — жаловался Колин. «Я просто хочу иметь возможность сказать этой штуке: «Хорошо, теперь выдавай девятнадцать вольт», «Хорошо, теперь выдавай двенадцать вольт». Я могу купить гаджет, который делает это за десять фунтов».

«Тогда купи свой дурацкий гаджет и подключи его между браслетом и ноутбуком».

«Для этого нужен преобразователь, а у меня есть только переменный ток».

«Что такое переменный ток?»

«Обычно электричество генерируется путем вращения магнитного поля, которое производит ток, колеблющийся с определенной частотой. Это устройство не делает этого, поэтому ты получаешь...»

«Подожди», — сказал я. Мой телефон только что зазвонил, и мне пришлось взять его. Прочитав сообщение, я нахмурился. «Возможно, мне придется отменить сегодняшний вечер».

«Что, опять твоя семья?»

«Они хотят, чтобы я обследовал колодец», — ответил я, просматривая сообщение от Калхуна. «Что-то насчет проверки ущерба от рейда».

«Если рейд уже был, как ты думаешь, мы могли бы тоже грабануть его, а они бы этого не заметили?»

«Похоже, я плохо на тебя влияю», — сказал я Колину. «В любом случае, обследование в семь. Я зайду к тебе позже».

***

Место встречи, которое указал мне Калхун, находилось возле газгольдеров.

Когда я добрался туда, до заката оставался еще час, и солнце едва виднелось над верхушками деревьев. День был теплым, но с приближением вечера похолодало; на западе собирались тучи, окрашивая небо в кроваво-красный цвет.

Машина Калхуна появилась через несколько минут после меня. Водитель вышел, огляделся, затем подал знак; Калхун и еще один мужчина вышли из машины, и все трое направились к тому месту, где я ждал у ворот.

«Спасибо, что пришел так быстро», — сказал мне Калхун, затем взглянул на одного из своих охранников. «Проверь». Мужчина кивнул, открыл ворота газового завода и вошел внутрь.

«В чем дело?» — спросил я.

«Камеры зафиксировали небольшую группу людей, ворвавшуюся сюда около трех часов ночи», — сообщил Калхун. «Мы отправили группу реагирования, но налетчики скрылись, как только увидели их».

«Налетчики?»

«Или, может, скучающие подростки», — добавил Калхун. «Но если это были налетчики, то они провели здесь около получаса, не встретив сопротивления. Мы здесь, чтобы оценить, какой ущерб они нанесли».

«Ты теперь инспектор по Колодцам в Доме Эшфордов?»

«Сначала я работал в охране, потом в отделе снабжения, затем занимался обследованиями и формированием. Все тонкости бизнеса». Калхун взглянул на меня. «С тобой, наверное, будет то же самое».

Ты все еще не отказался от этой идеи, да?— подумал я.

Человек, которого Калхун послал на газовый завод, снова вышел оттуда. «Все чисто».

***

Мы пробирались через газовый завод, когда солнце уже клонилось к горизонту. Над нами возвышались газгольдеры, ржавеющие реликвии ушедшей эпохи.

Я стоял под средним газгольдером уставившись на землю. Здесь, в стороне от тропы, был небольшой колодец, светящийся желтым цветом в моем эссенциальном зрении. Позади, в центре участка, был пруд. С приближением заката ветер стих, и вода была

«Калхун», — позвал я.

Калхун появился, стряхивая грязь с ботинок, и направился ко мне по тропинке. «В чем дело?»

Я указал на колодец. «Как тебе это?»

Калхун бросил на него лишь беглый взгляд. «Временный Колодец Движения. От D до D+».

«Ты сказал, что не размещал здесь постоянных охранников, потому что ни один из колодцев не был готов к сбору», — сказал я. «Верно?»

«Этот развился быстрее, чем обычно. Такое случается».

«Я знаю. Почему он все еще здесь?»

«Ты имеешь в виду, почему они его не осушили?»

«Ты сказал, что у них было полчаса, когда их никто не беспокоил. Разве этого не достаточно для такого маленького?»

«Да, и это довольно очевидное место», — согласился Калхун, оглядываясь по сторонам. Мы были прямо на главной тропе. «Налетчики не могли его пропустить. Может, они все-таки были просто подростками».

«Я в это не верю».

«Почему?»

«Потому что я был подростком, который вырос здесь», — пояснил я. «И мы с друзьями бродили по окрестностям и попадали в неприятности. Но мы околачивались в местах, куда было легко проникнуть. А не в тех, где приходилось перелезать через трехметровые стальные заборы с шипами». Я посмотрел на Калхуна. «Это место находится посреди промышленного парка без охраны. После рабочего дня здесь совершенно пусто. Если... — я вовремя остановился; я уже собирался сказать «если я...» — если какой-нибудь рейдер искал Колодец с низким уровнем риска для захвата, он бы выбрал именно такой».

«И что это значит?»

Я огляделся. Солнце скрывалось за деревьями на западе, заливая небо красным светом. В воздухе повисла напряженная тишина.

«Думаю, нам следует отступить», — сказал я Калхуну.

«Почему?»

«Мне это просто не нравится», — ответил я. После того как я рассказал отцу о своей подработке телохранителем Калхуна, он некоторое время давал мне советы по поводу этой профессии. И еще он не раз повторял мне, что нужно прислушиваться к своим инстинктам. Если что-то кажется не так, сначала надо отступить, а потом выяснить, что вызывает беспокойство. «Мы здесь очень уязвимы».

«Мы еще не закончили обследование».

«Твой автомобиль взорвали несколько месяцев назад», — указал я. «Я бы сказал, что обследование может подождать, но решать тебе».

Калхун колебался. На газовом заводе было тихо и спокойно, но ощущение опасности, которое нарастало в глубине моего сознания, отточенное месяцами работы рейдера, не исчезало.

«Хорошо», — сказал Калхун. Он повернулся и позвал одного из охранников. «Олли!»

Мужчина подошел и вопросительно посмотрел на Калхуна. «Позови Майка», — велел ему Калхун. «Мы уходим».

Мужчина кивнул и достал свой телефон. «Будет сложно объяснить это Чарльзу», — сказал мне Калхун, когда мы начали возвращаться по тропинке.

«Можешь свалить все на меня», — ответил я, глядя вперед. Тропинка огибала круглый искусственный пруд, а затем вела к двум газгольдерам и выходу. Довольно открытое место, укрытия почти нет. «В любом случае, тебе велели осмотреть это место, и ты это сделал».

«Только половину».

Позади снова появились два охранника, быстро двигаясь, чтобы нас догнать. Мой взгляд метался из стороны в сторону, переходя от пруда к возвышающимся газгольдерами, к деревьям и к пыльной тропе. Мы были всего в нескольких минутах от-

Перед мной мелькнуло красное мерцание, появляясь и исчезая на границе поля зрения.

Я вытянул руку и схватил Калхуна за локоть. «Стой».

«Что?»

«Здесь кто-то есть». Я не отрывал взгляда от тропы впереди. Это размытое пятно эссенции Материи пробыло там всего несколько секунд, но я был начеку и в напряжении, ожидая, что что-то появится, ведь я распознал в нем сигл невидимости.

На мгновение воцарилась тишина.

Затем воздух впереди замерцал, и на тропе появилась фигура, одетая в красное. Он сдвинул очки с глаз на лоб, когда его невидимость исчезла. «О, черт», — крикнул он нам. «Поймали, да?»

Вермилион выглядел почти так же, как когда я видел его в последний раз, с одним отличием: поверх красной шелковой рубашки на нем был надет бронежилет военного образца. Он направился к нам.

«О, черт», — тихо выругался я.

«Ты знаешь этого парня?» — спросил Калхун.

«Помнишь, как ты навещал меня в больнице?» — спросил я, в моем голосе слышалось напряжение. «Это тот парень, который меня туда отправил».

Двое охранников Калхуна подошли к нам с обеих сторон, заняв защитные позиции. Один из них посмотрел на Калхуна; тот сделал жест рукой.

«Ну что ж», — сказал Вермилион, остановившись. «Должен признать, не ожидал встретить вас обоих».

«Босс?» — спросил мужчина, которого Калхун назвал Олли.

«Подожди», — приказал Калхун, а затем посмотрел на Вермилиона. «Полагаю, у тебя есть преимущество надо мной».

«О, где же мои манеры?» — произнес Вермилион с улыбкой. Он отвесил глубокий поклон. «Рыцарь-апостол Вермилион из Братства Крылатых, к вашим услугам».

Калхун долго смотрел на Вермилиона. «Итак», — наконец сказал он. «Вот в чем дело».

«Именно в этом», — согласился Вермилион.

Двое мужчин смотрели друг на друга, а я переводил взгляд с одного на другого. Калхун был одет в темно-синее, его одежда контрастировала с красным цветом Вермилиона. В воздухе чувствовалось напряжение, мрачная атмосфера.

Мои мысли мчались, пока я перебирал свои инструменты. У меня был полный комплект боевых сиглов и надетый под джемпер бронежилет. Ни то, ни другое не помогло мне в прошлый раз против Вермилиона. Единственное, что, по моему мнению, давало мне шанс победить его, был мой новый сигл.

«Значит те рейдеры сегодня утром были твоими», — сказал Калхун.

«Не самый элегантный способ, — ответил Вермилион, — но они справились со своей задачей».

«Чтобы выманить меня?»

«Просто поговорить», — сказал Вермиллион. «Да, я мог бы договориться о встрече с твоим секретарем, но это не произвело бы такого же впечатления, понимаешь?»

«Прежде чем мы перейдем к этому, — сказал Калхун, — у меня к тебе вопрос».

«Хорошо, выкладывай».

«Моя сестра. Люселла. Что ты ей пообещал, чтобы она присоединилась к тебе?»

Вермилион секунду с любопытством смотрел на Калхуна. «Я... не знаю?»

«Ты не знаешь или не хочешь мне сказать?»

«Нет, я действительно не знаю», — ответил Вермилион. «Если меня и вызывают, то обычно для серьезных дел, понимаешь? Набор персонала — не моя сфера». Он помолчал. «Ну, должен сказать, что это не было моей сферой. Но какого черта? Диверсификация, верно?»

«Если ты действительно пришел сюда для набора персонала, — сказал Калхун, — то запись на прием через моего секретаря сэкономила бы тебе кучу

«Эй, давай не будем слишком торопиться. Позволь мне изложить свои аргументы. Кто знает, может, я заставлю тебя передумать».

«Вы хотите, чтобы мы вышвырнули этого парня?» — спросил Майк у Калхуна.

«Вы не хотите пытаться вышвырнуть этого парня», — ответил я Майку.

«Тихо, вы оба», — отрезал Калхун. «Хорошо, Вермилион. Говори».

«Спасибо». Вермилион огляделся. «Хотите присесть? Найдем скамейку или что-нибудь в этом роде?»

«Переходи к делу».

«Хорошо, хорошо. Я не знаю, что Байрон сказал в прошлый раз, но, полагаю, он вкратце изложил тебе суть?»

«Он рассказал мне свою версию», — сказал Калхун. «Я взял на себя труд разыскать вас после этого».

« Так значит ты знаешь, кто мы такие», — улыбнулся Вермилион. «Что мы можем делать». Он пристально посмотрел на Калхуна. «Мы хотим, чтобы ты присоединился к нам».

«Я уже отказал Байрону».

«Не торопись», — сказал Вермилион и полез в карман. Я напрягся и почувствовал, что охранник с моей стороны сделал то же самое, но рука Вермилиона снова показалась, держа только серебряную ручку. Он начал вертеть ее между пальцами, обращаясь к Калхуну. «Когда Байрон пришел к тебе, ты только закончил университет, верно? Все еще пытался понять, чем хочешь заниматься в жизни. Но теперь ты — наследник Дома, и должны думать как наследник. Полагаю, с тех пор ты узнал, сколько еще рыб в пруду? Все эти корпорации и Дома, с которыми конкурирует твоя семья. Твое положение хорошее, но не настолько. Тебе не помешает помощь».

«И я полагаю, ты с удовольствием ее предоставишь».

«Почему бы и нет?» — ответил Вермилион. «Ты знаешь, что мы можем это сделать. Благоприятные статьи в СМИ. Слово в нужное ухо, когда тебе понадобится разрешение Совета директоров. Семейные скидки при покупке и продаже Колодцев. Сейчас все это не твое дело, но будет. И когда ты взойдешь на трон, мы сможем значительно облегчить твою жизнь».

«Ты продаешь это совсем по-другому, чем Байрон», — заметил Калхун. Он наблюдал, как ручка танцует по костяшкам пальцев Вермилиона.

«Да, Байрон много болтает», — кивнул Вермилион. Свет заходящего солнца отразился от ручки. «Думаю, сейчас я должен начать говорить о свободе, автономии и прочей ерунде, но я более прагматичный человек, понимаешь? Разберись с тем, что сейчас перед тобой».

Ручка Вермилиона лениво вращалась, привлекая мое внимание. Мне было трудно сосредоточиться, и я с усилием отвел взгляд. «Калхун», — позвал я.

Калхун смотрел на Вермилиона.

«Калхун!»

Калхун вздрогнул и посмотрел на меня. «Сосредоточься», — сказал я ему.

«Не нужно вмешиваться», — предупредил меня Вермилион. Он слегка улыбался, но что-то подсказывало мне, что он раздражен.

«Я, кажется, помню, что когда отказал Байрону в первый раз, - заявил Калхун, - он сказал мне, что больше не вернется».

«О, меня послал не Байрон. Это был кое-кто другой».

«Кто?»

«Ты его не знаешь. Понимаешь, разные ветви Крылатых имеют разные... философии, можно сказать? Байрон — мягкий человек. Любит уговаривать людей. Если они отказываются, он делает вид, что отступает, и говорит, что уважает их выбор. Просто у него такой подход к делу, понимаешь».

«А остальные?»

«Парень, который послал меня сегодня, предпочитает оставаться в тени», — пояснил Вермилион. «Но он больше верит в прямой подход. Он добивается того, чего хочет».

«И сейчас он хочет дом Эшфордов?»

«В общем-то да. Так что скажешь?»

Калхун несколько секунд изучал Вермилиона.

«Мой ответ не изменился».

«Ты уверен?»

«Я не люблю повторяться».

«Это из-за Люселлы?»

«Если бы это было так, даже этого было бы достаточно», — ответил Калхун. «Я видел, что с ней сделало членство в «Крылатых».

«Эй», — фыркнул Вермилион, поднимая руку с ручкой. «Послушай, Люселла училась на несколько лет позже меня, но мы достаточно часто общались, чтобы я смог вполне хорошо ее понять. И уверяю тебя, Байрону не нужно было многое ей предлагать. Не пойми меня неправильно, он обожает все эти штучки с соблазнением невинных, но она определенно не была невинной, и не думаю, что ему пришлось долго ее соблазнять. Насколько я слышал, в конце концов это он устал от нее».

«Если ты думаешь, что подобные разговоры о моей семье повысят мою готовность к сотрудничеству, - произнес Калхун, - то сильно ошибаешься».

«Я просто хочу сказать, что, судя по тому, что слышал, она сама в это ввязалась. Кроме того, не хочу тебя расстраивать — не пойми меня неправильно, все это твое «защищать честь сестры» выглядит очень мило, очень классически — но она действительно не испытывает к тебе таких же чувств. На самом деле, когда мы последний раз разговаривали, она как бы намекнула, что хотела бы, чтобы я убил тебя и сделал это так, чтобы все выглядело как несчастный случай».

Я подал голос: «Ты согласился?»

«Нет, она может сама решать свои проблемы».

«Я хорошо знаю о «проблемах» моей сестры», — ответил Калхун. «Но она могла измениться. Или могла бы, если бы ваше «братство» не извратило и не отравило ее».

«Ладно, это явно ни к чему не приведет», — сказал Вермиллион. «Может, я должен объяснить, как...»

«Нет».

«Что?»

«Мне не интересно, как, по-твоему, это сработает», — заявил Калхун. «И я не хочу становиться еще одной вашей пешкой. Вернись к тому, на кого работаешь, и скажи ему «нет».

«Это не совсем...»

Калхун оборвал его. «Теперь можешь идти».

Вермилион замолчал.

Я с беспокойством смотрел то на Калхуна, то на Вермилиона, одного в синем, другого в красном. Выражение лица Калхуна было нарочито спокойным, но что-то в его глазах подсказывало мне, что он зол. Лицо Вермилиона было совершенно непроницаемым.

«Ты совершаешь ошибку», — сказал Вермилион.

«Не думаю», — отрезал Калхун.

Вермилион пристально смотрел на Калхуна. Его глаза были нечитаемыми, безразличными. «Это твой окончательный ответ?»

«Да».

На газовом заводе царила тишина. Солнце скрылось, и небо постепенно темнело. Холодный ветер, от которого у меня по коже побежали мурашки, пронесся над водой.

Вермилион пожал плечами. «Будь по-твоему». Он сунул ручку обратно в карман, а затем сделал небольшой жест в нашу сторону изогнутым пальцем, как будто постукивая по стеклу.

Краем глаза я заметил какое-то движение. Я отскочил в сторону.

Раздался громкий, эхоподобный звук, как будто дюжина кнутов захлестала одновременно: треск-треск-треск-треск-треск. Второй охранник Калхуна, тот, которого он называл Олли, стоял слева, и мои глаза смотрели прямо на него, когда из его виска вырвалось красное облачко, и он безжизненно упал на траву. Что-то невидимое просвистело мимо меня, раз-два-три; эссенция

Я в панике огляделся, сердце бешено колотилось. Оба охранника Калхуна были сражены, и тут я увидел, что из ниоткуда появилась толпа людей. Они сгрудились на широком куполе в центре одного из газгольдеров, их были десятки. Позади тоже кто-то стоял, с белым лицом, похожим на маску, но мое внимание было сосредоточено на том, что около двадцати мужчин держали оружие, направленное в мою сторону, и когда я это увидел, они снова открыли огонь.

Треск-треск-треск-треск-треск. Я пригнулся, но в этот момент увидел в своем эссенциальном зрении желтый свет, засверкавший вокруг Калхуна, светящиеся, вспыхивающие точки. Каждая из этих точек была пулей, кинетическая энергия которой иссякала, когда она попадала в зону приближения. По счастливой случайности или инстинкту, мой прыжок привел меня прямо за Калхуна.

Я оглянулся; один из охранников, Майк, слабо шевелился на траве. «Калхун!» — крикнул я в панике. «Назад!»

Калхун стоял лицом к нашим нападавшим, одна рука его была окутана эссенцией; он бросил на меня быстрый взгляд, а затем отступил, не сводя глаз с нападавших. Пули продолжали ударяться о его щит, как клевки гигантской кровожадной птицы. Калхун продолжал отступать, пока пузырь его щита не охватил всех нас.

Я присел на корточки и направил энергию через свой сигл починки, посылая эссенцию через руку в Майка. Он был ранен в ноги, и кровь пропитывала его брюки; он дышал тяжело и не говорил, переводя взгляд с меня на нападавших. Раздался еще один треск, и пуля, сверкнув, превратилась в звезду желтого света прямо перед моим лицом; я вздрогнул и продолжил направлять эссенцию.

«Хватит!» — крикнул Вермилион.

Выстрел. Выстрел. Выстрел.

«Я сказал, хватит!» — заорал он. «Хасан, скажи им, чтобы прекратили стрелять, ты, тупое дерьмо!»

Из толпы раздался крик на незнакомом мне языке; выстрелы стихли. Наступила тишина.

«Наконец-то», — произнес Вермилион. Он посмотрел на Калхуна. «Ты гребаный идиот».

Калхун стоял неподвижно, его кинетический щит мерцал полупрозрачным светом. Только его глаза двигались, перемещаясь от Вермилиона к стрелкам.

«Что, по-твоему, должно было произойти?» — спросил Вермилион. «За кого ты нас принимаешь? За гребаную службу телемаркетинга? Ты думал, что будешь просто продолжать отказывать, а мы будем такие: «О, как жаль, позвоните нам, если передумаете»? Так?»

Я продолжал вливать эссенцию в раны на ногах Майка. Казалось, кровотечение замедлилось, но я не смел отрывать глаз от Вермилиона.

«А ты», — прорычал Вермилион, переведя взгляд на меня. «Какого хрена ты его лечишь? Он умрет через пять минут, как и ты. Черт, мне следовало бы перерезать ему горло так, чтобы ты видел, просто чтобы подчеркнуть свою точку зрения». Он с отвращением покачал головой. «Какая чертова трата. Вы оба могли бы столького добиться, а теперь умрете, пока ваша сучья кузина будет хозяйничать в вашем Доме. Знаете, я был так счастлив, когда думал, что кто-то из вас в конце концов выгонит ее и мне больше не придется выслушивать ее бредни. Но вам просто нужно было проявить упрямство, не так ли?» Он снова покачал головой. «О, пошло оно все к черту. Убейте их обоих».

Прозвучала еще одна очередь выстрелов. Пули вспыхивали желтым у меня перед глазами, их энергия преобразовывалась в эссенцию.

«Не из пистолетов, идиоты!» — крикнул Вермилион. «У него баллистический щит, вы думаете, у него разрядятся батарейки? Блядь!» Он вскинул руки. «Вот что я получаю за то, что нанимаю местных. Зарежьте их. Что, я должен показывать вам, как зарезать человека? Я думал, это единственное, в чем вы, идиоты, хороши?»

Я увидел, как на лицах мужчин промелькнули недовольные выражения, но они подчинились, двинувшись к нам и распределяясь по полю. Десять, пятнадцать, двадцать человек. Они окружали нас, как волчья стая свою добычу.

Я поднялся, мои движения были резкими и быстрыми. Мы были почти окружены; только там, где трава заканчивалась у пруда, в кольце был просвет. Смуглые лица, темные глаза, холодные и неулыбчивые. Последние лучи заходящего солнца поблескивали на ножах и пистолетах; некоторые доставали мачете.

Сердце бешено колотилось в груди, дыхание участилось. Я и раньше сражался в неравных боях, но ничего подобного. Мои глаза метались по сторонам в поисках выхода. Его не было. Паника поднималась во мне, и я изо всех сил пытался сохранить самообладание.

Затем чья-то рука сомкнулась на моем запястье, и я чуть не выпрыгнул из собственной кожи, прежде чем понял, что это Калхун. Он держал меня за запястье свободной рукой, а другой поддерживал свой щит. «Держи себя в руках», — тихо сказал он. Его голос был ровным. «Мы выберемся отсюда. Хорошо?»

Я недоверчиво посмотрел на Калхуна, открыв рот, чтобы сказать —как ты можешь быть таким спокойным, мы же здесь умрем, — но тут мой мозг включился, и я понял, что он говорит это ради меня. Меня охватило чувство стыда, я глубоко вздохнул, пытаясь взять свой страх под контроль. Я не хотел умирать здесь, заколотый насмерть без причины...

Причина.

Мой разум вернулся на два месяца назад, в церковь Вест-Хэма. Голос отца Хоука. «Примешь ли ты задание, которое тебе поручено, или отклонишь его?»

Мой ответ.«Как я могу принять его, если даже не знаю, в чем оно заключается?»

«Вероятно, выяснение этого и является частью задания».

Я вернулся в настоящее. Мужчины все еще окружали нас, но на мгновение мне показалось, что я нахожусь снаружи, глядя на себя и Калхуна, стоящих спина к спине.

«Подождите», — произнес я. У меня закружилась голова. «Это оно. Правда?»

Я почувствовал, что Калхун замер. «Стивен?»

У меня в голове все перемешалось. Видение Эссенции. Инструменты для создания сиглов, которые привели меня сюда.

Могло ли это быть просто так?

Солнце садилось на западе. Я смотрел, как последний луч света пробился сквозь облака и здания, прошел над нами и засиял на облаках над головой. Я уставился на него.

«Давайте, ребята», — услышал я голос Вермилиона, скрытого за окружавшими нас людьми. «Это не зрелище для зрителей».

Первый из мужчин шагнул вперед.

Я таращился на облака, а затем опустил взгляд.

Внутри меня что-то встало на место.

Нет. Не просто так.

Это место, где я должен быть.

Я глубоко вздохнул и выпрямился. Внезапно мой страх исчез. Я огляделся и больше не увидел безликой, бесчисленной армии. Я увидел просто бандитов, похожих на тех, с которыми сражался раньше. Лучше вооруженных, готовых убивать... но не таких храбрых, какими они казались. Иначе они бы уже напали на нас.

«Я не смогу

Я кивнул, не глядя, затем вдохнул и выдохнул, позволяя адреналину подняться во мне. Я мог разглядеть каждую деталь окружающих меня людей: шнурки на их кроссовках, пальцы, сжимающие ножи, взгляды, бегающие туда-сюда. Я залез в карман и надел повязку с сиглами видения, затем согнул пальцы, чувствуя, как эссенция течет по ним, готовая вырваться на свободу.

Свет на облаке над нами постепенно угасал. Я чувствовал, как бьется мое сердце.Тук, тук, тук.

Из-за пределов круга раздался нетерпеливый голос Вермилиона. «Чего мы ждем? Пошли!»

Я почувствовал, как Калхун напрягся.

Тук, тук, тук.

Мужчины слева придвинулись ближе. Они были всего в нескольких шагах от меня.

Тук, тук.

В воздухе витал дым от выстрелов. Запах крови.

Тук.

Свет наверху погас.

Позади меня вспыхнула эссенция; я почувствовал, как упала температура, и услышал сдавленный крик, как раз в тот момент, когда мужчина справа от меня бросился вперед. Я активировал свой новый сигл, как раз когда он поднял руку.

Зеленый свет вырвался наружу, ослепительный изумрудный луч соединил мою руку с его лицом. Я впервые использовал его на человеке, и мужчина справился не лучше, чем голуби. Его ноги подкосились, и он рухнул у моих ног.

Я резко повернул голову в другую сторону увидев, как двое бросились на меня с другой стороны; я активировал свой сигл-вспышку, и они пошатнулись назад, ослепленные. Я сбил еще одного лучом, потом услышал выстрел, почувствовал, как что-то просвистело мимо, и слишком поздно понял, что оказался за пределами щита Калхуна.

Времени на раздумья не было. Я нырнул в толпу.

Мир погрузился в хаос. Люди вокруг меня обернулись, крича, с испуганными и злыми лицами; от них пахло потом и дешевой кожей. Я ударил лазером одного в лицо, повернулся, ударил лазером другого. Из темноты вынырнул нож, и я отпрянул, ударом отбросил парня назад и добил его изумрудным лучом, от которого он упал. Я был окружен, но их было так много, что они мешали друг другу. Каждый вынужден был на мгновение колебаться, прежде чем атаковать, чтобы не попасть в своего товарища. Я не колебался. Все вокруг были врагами, и я сражался изо всех сил.

Я ударил другого парня в лицо, но это не помогло; он закрыл глаза и врезался в меня, схватив за плечи и волосы. Я пригнулся, сосредоточившись на Сигле Материи на своей правой руке, а затем нанес удары по его корпусу - джеб-кросс-джеб - мой правый кулак бил как железный. Он захрипел и отшатнулся назад; я нанес еще два удара по корпусу, а затем апперкот, который откинул его голову назад и заставил его рухнуть на землю. Затем развернулся, чтобы встретить следующего парня, и направил еще один зеленый луч лазера ему в голову, но он отвернулся и побежал, и внезапно все бросились врассыпную. Я посмотрел по сторонам, ища цель. Лиц не было видно. Они бегут. Они убегают! Они... О, черт, теперь я нахожусь в...

Треск.

Что-то ударило в мою спину, как точечный, невероятно сильный удар кулаком. Я споткнулся и упал, но кровь бурлила в жилах, позволив мне мгновенно среагировать, приземлившись в траву обеими руками и перекатившись на спину.

Человек — на самом деле парень — который выстрелил в меня, стоял прямо за мной, с пистолетом в обеих руках. Его глаза были широко раскрыты от страха, и у меня было мгновение, чтобы уловить, казалось, каждую деталь: парень моего возраста, короткие черные волосы, спадающие на лоб, светло-коричневая кожа, редкие усы и зачатки бороды, узкий рот, толстые щеки, черная куртка поверх серой футболки. Он выглядел шокированным тем, что мне все еще удается двигаться, его пистолет по-прежнему был направлен туда, где я был, в то время как он смотрел вниз—

Он начал опускать пистолет, и я направил луч изумрудного света ему в лицо; он дернулся и упал. Я продолжал перекатываться, сделав два полных оборота, используя свои сиглы невидимости и видения, и мир из красного стал синим, когда у меня получилось исчезнуть из виду. Я вскочил на ноги, ища укрытие; на краю пруда стояло тонкое дерево, и я бросился к нему, присел на корточки и замер.

На газовом заводе царил хаос. Люди были разбросаны по земле, некоторые лежали неподвижно, другие стонали и пытались подняться. Один кричал от боли, и его высокие, хрипловатые вопли придавали сцене жутковатый оттенок. Мужчины, которые сражались со мной, кричали, оглядываясь по сторонам; в суматохе и меркнущем свете они потеряли меня из виду. Я потянулся к месту, где меня подстрелили, и пальцами коснулся бронежилета. Меня пронзила острая боль, но крови не было.

Но мой взгляд привлек Калхун. Он был изолирован, одинокая фигура в белом-синем. Враги окружили его, оружие поблескивало в сумерках.

Один из мужчин бросился вперед с ножом. Калхун уклонился от атаки, двигаясь с нечеловеческой скоростью, зеленая и золотая эссенция окутывала его, когда он ударил мужчину ладонью по груди. Мужчина отлетел в сторону, как будто его лягнула лошадь, и с грохотом упал на дорожку, кувыркнувшись несколько раз. Раздались выстрелы, желтые точки засверкали по щиту Калхуна; он плавно развернулся, и из его руки вырвался конус эссенции Движения. Человек, стрелявший в него, упал на колени, его кожа и одежда побледнели, а вокруг него закристаллизовался лед.

Я мельком увидел Вермилиона, выражение его лица было застывшим и холодным. Он опустил защитные очки на глаза и исчез. Я открыл рот, собираясь окликнуть Калхуна...

«Эй! Эй!»

Я огляделся. Один из парней помоложе что-то кричал остальным. Он вытащил пистолет и направил его в мою сторону, глядя прямо на меня. Пока он продолжал кричать, двое других тоже повернулись и уставились на меня.

Дерьмо.

Сначала один, потом другие подняли оружие, нацелившись в мою сторону. Они щурились в сумерках, и я замер на месте. За их спинами Калхун все еще сражался. Может, если я не буду двигаться, они не смогут...

Один из них что-то крикнул, и они начали двигаться в мою сторону.

Черт, черт, черт. Я быстро соображал. Мне точно удастся сбить одного, но как только выстрелю, луч покажет им всем, где я нахожусь... но времени больше не было, и чем дольше я ждал, тем хуже становилось. Я глубоко вздохнул и бросился плашмя.

Один из мужчин закричал, когда я выстрелил, и луч изумрудного света ударил ему прямо в лицо. Он упал,

Я вертел головой из стороны в сторону, в ужасе ожидая, что меня снова подстрелят в спину, но там никого не было. Пара человек бежала, все остальные лежали на земле. Я с трудом поднялся на ноги, оглядываясь по сторонам; земля между газгольдером и прудом была усеяна телами, которые были или без сознания, или стонали и слабо шевелились, и я на мгновение почувствовал головокружение. На ногах остались только мы с Калхуном. Мы вдвоем это сделали?

Подождите. Я и Калхун?

Я поднял глаза и сделал несколько шагов в его сторону. Он озирался по сторонам, выискивая врагов; нахмурившись, он посмотрел на меня, но я смотрел мимо него, ища-

Мерцание красного света, приближающееся. «Сзади!» — крикнул я.

Калхун среагировал мгновенно, отскочив в сторону. Красная фигура пролетела мимо; Калхун занес руку для удара—

Краем глаза я уловил какое-то движение, и вовремя отпрыгнул назад. Чья-то рука ударила в воздух в том месте, где полсекунды назад была моя шея, эссенция Движения сверкнула коротким лезвием в форме ножа. Я присел, поворачиваясь лицом к нападавшему.

Это был мужчина — вероятно. Синяя куртка, худощавое телосложение, неопределенно андрогинный. Белая маска с прорезями для глаз, но без рта, лишенное выражения лицо. Он был союзником Вермилиона; я мельком видел его раньше, но не понимал, на что смотрю—

Затем фигура размылась и бросилась вперед с невероятной скоростью, и в мгновение ока я начал бороться за свою жизнь. По моему предплечью прочертила огненная линия, за которой последовал оглушающий удар. Я активировал свой сигл-вспышку, фигура остановилась, споткнувшись и отступив на шаг, и у меня появилась возможность заметить фиолетовую ауру вокруг него. Эссенция Измерения. Изменение времени?

Фигура в маске снова набросилась на меня. Ее удары были настолько быстры, что я едва мог разглядеть оружие. Я отдаленно осознавал, что Калхун и Вермилион сражаются, но не мог уделить этому ни доли секунды; все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы уклониться от следующей атаки, а затем от следующей.

Лезвие Движения попало мне в живот, отскочив от брони. Я пошатнулся, нанеся фигуре удар «Хлопком», и увидел, как она споткнулась. Затем прицелился из лазера; луч изумрудного света попал на маску, но в мгновение перед выстрелом он отклонил голову, и когда мои глаза прояснились от вспышки, им удалось уловить размытое пятно, летящее прямо в мою голову. Я дернул головой в сторону и почувствовал, как что-то скользнуло по щеке, затем левая рука фигуры взметнулась вверх, и вспышка ослепительного света ударила мне в лицо.

Я вскрикнул и отскочил, но было уже слишком поздно. Это был тот же трюк, который я использовал много раз, и даже когда мои ноги оторвались от земли, я понял, что уже мертв. Мое зрение было затуманено тьмой и искрами; чтобы оно прояснилось, требовались секунды, а он собирался убить меня, прежде чем они истекут. Время как будто замедлилось, когда я парил в воздухе, слепо ища...

Нет. Не слепо. Я чувствовал свечение сиглов, движущихся—

Мысли проносились в моей голове со скоростью света. Отец Хоук, рассказывающий мне, как работает мой дар. Данные, поступающие через затылочную долю, шестое чувство. Шестое, а не пятое. Не мои глаза. Мне не нужны были глаза.

Я закрыл глаза и увидел. Свет в темноте, размытый человеческий силуэт. Контуры были фиолетовыми, но я искал не фиолетовый цвет, а желтый, свет того лезвия Движения, которое почти—

Вот оно. Узкий треугольник из сверкающего золота, расширяющийся—

Мои ноги коснулись земли, и все вокруг, казалось, вернулось к полной скорости. Лезвие сверкнуло в мою сторону, и я со скоростью ужаса перехватил руку, которая держала его, вцепившись пальцами в запястье. Затем направил свою силу через Сигл Материи, превратив свою руку в твердую оболочку, и сжал его запястье.

Мгновение спустя меня дернуло вперед, чуть не вывернув руку из сустава. Если бы я просто держался, то однозначно потерял бы хватку, но моя рука была словно приварена к руке другого парня, и я не мог отпустить ее, даже если бы захотел. Мы пошатнулись и закружились, ни один из нас не мог освободиться.

Пятна исчезли из моего поля зрения, и оно вернулось как раз в тот момент, когда Белая Маска поворачивался, чтобы нанести мне удар с разворота. Я дернул его за руку, он потерял равновесие, ударив коленом вместо ноги, затем врезался в меня, и мы оба повалились на землю. Он изогнулся, как змея, оказавшись позади и свободной рукой попытался задушить меня; я схватил его руку, прежде чем он успел обхватить мою шею, и внезапно мы оба замерли.

Я лежал на спине, наполовину на Белой Маске, мои руки сжимали его запястья. Крылатый напрягся, пытаясь обхватить мою горло предплечьями, потянул сначала влево, потом вправо, но не смог высвободиться. Во мне вспыхнула надежда, когда я понял, что, хотя этот парень, возможно, и быстрее меня, но точно не сильнее... и теперь, когда я был на нем, он больше не казался быстрее. Я посмотрел вниз и увидел, что эссенция Измерения, которая окружала его, покрывала и меня.

Но я заметил металлические кольца на длинных бледных пальцах прямо передо мной. Сиглы. Как только я отпущу любое из его запястий, он сможет использовать их, чтобы убить меня.

Руки Белой Маски дрожали, пытаясь дотянуться до меня. Пока я боролся, чтобы оттолкнуть их, то смутно осознавал, что на дорожке впереди идет битва, где Калхун двигался, как вспышка света. Из темноты раздавались выстрелы и летели ножи, но кинетический щит Калхуна останавливал каждую атаку, отбрасывая снаряды на землю. Вермилион был красным пятном в моем эссенциальном зрении; Калхун обрушил на него еще один конус холода, но когда ледяной туман рассеялся, я увидел, что фигура Вермилиона все еще двигалась, по-видимому, невредимая. Калхун поднял другую руку и направил энергию, эссенция света вырвалась наружу в виде луча, и Вермилион замерцал и материализовался, его лицо исказилось от боли, когда он поднял руку, чтобы прикрыть его—

Рука Белой Маски повернулась ко мне, и эссенция Движения вырвалась из одного из его колец. Я откинул голову назад, широко раскрыв глаза и уставившись на лезвие; это был тот же эффект, что и у моего сигла удара, но он был «таким же» в

— играет со своим ножом?

Вермилион вытащил свой боевой нож и крутил его вокруг своей руки и пальцев, лезвие сверкало в сумерках. Его движения были плавными, грациозными; вспышка-вспышка-вспышка. Я с растущим восхищением уставился на сверкающую сталь, но тут Белая Маска резко дернул руку обратно к моему лицу, и я очнулся, оттолкнув ее. Я быстро покачал головой и посмотрел на Калхуна, чтобы увидеть, что он делает...

...ничего. Он смотрел на Вермилиона.

Меня пронзил ужас, когда я понял. «Калхун!» — закричал я.

Калхун не ответил. Вермилион сделал шаг к нему.

«Калхун! Очнись!»

Калхун продолжал смотреть, руки опущены по бокам.

Вермилион взглянул на меня, и в этом взгляде было что-то леденящее. Он не ухмылялся и не злорадствовал; в его глазах было только расчет, успею ли я добраться до него прежде, чем он перережет Калхуну горло. Это длилось лишь долю секунды, затем Вермилион снова сосредоточился на Калхуне, нож сверкал в воздухе, пока он шаг за шагом неуклонно приближался к нему.

Внутри меня поднялась паника, когда я осознал, что у меня есть всего несколько секунд. Мой взгляд остановился на новом сигле на моей руке — но он был на правой руке, той самой, которая удерживала Белую Маску от того, чтобы ударить меня ножом —

Вермилион подошел к Калхуну.

Я стиснул зубы, влил эссенцию в свой сигл силы и позволил сиглу «железного кулака» исчезнуть.

Моя правая рука смягчилась, превратившись обратно в плоть. Белая Маска дернулся, но дополнительной силы от моего сигла силы хватило на то, чтобы отвести руки в сторону на достаточное время для выстрела.

Изумрудный свет расцвел, как звезда. Луч пронзил пространство между Вермилионом и Калхуном, взмыв в вечернее небо. Он не попал ни в одного из них; ни один из них не находился на прямом пути луча, ни один из них не смотрел в мою сторону. Но этого было достаточно, чтобы заставить их обоих отшатнуться назад, закрывая глаза.

Но, сосредоточившись на этом сигле, я ослабил хватку. Рука Белой Маски вывернулась, и на этот раз он, наконец, направил ее мне в лицо. В своем эссенциальном зрении я увидел, как сквозь палец Белой Маски пробивается золотистый свет, когда лезвие Движения начало срабатывать.

Я все еще сжимал левое запястье Белой Маски, и, когда удар полетел в меня, я инстинктивно дернул его с отчаянной силой. Лезвие Белой Маски метнулось к моему носу, но вместо этого ударило по его собственной руке, пронзив плоть и кости. Кровь брызнула мне на лицо.

Белая Маска закричал. Я оттолкнулся и вскочил на ноги.

Думаю, Белая Маска мог убить меня в тот момент, но когда я поднялся, то увидел, как он превратился в призрак из эссенции Света и бросился бежать прочь. Он помчался по дорожке, невидимые шаги поднимали пыль, его образ размылся и исчез, когда он вышел из моего поля зрения.

Я повернулся к Вермилиону и выпустил еще один луч изумрудного света. Тот нырнул в сторону, закрыв глаза, но прежде чем успел оправиться, я ощутил эссенцию Света позади, и Калхун шагнул ко мне, нацелив на Вермилиона свою перчатку с сиглом. Крылатый развернулся и нырнул за одну из колонн газгольдера.

Я встал рядом с Калхуном, прикрываясь его щитом, держа руку поднятой в сторону Вермилиона. Калхун сделал то же самое. Мы оба держали руки нацеленными на место, куда Вермилион предположительно должен был шагнуть, когда он выглянул из-за колонны.

Я видел, как глаза Вермилиона перебегали с одного из нас на другого, и даже в сумерках и на таком расстоянии мог прочитать его мысли по лицу: сможет ли он победить нас в одиночку? Ему понадобилась всего секунда, чтобы принять решение. Он исчез из виду.

Калхун и я выстрелили, мой зеленый луч и невидимый луч Калхуна пронзили воздух. Реакции не последовало, и я сосредоточился на своем эссенциальном зрении, ища характерное мерцание сигла прозрачности Вермилиона. Ничего.

Все было тихо.

Я огляделся. Нападавшие по-прежнему были разбросаны по всему газовому заводу. Большинство из них не двигались, но некоторые начинали шевелиться и стонать, и я не знал, сколько у нас было времени, прежде чем некоторые из них придут в себя настолько, что смогут сесть и взять в руки оружие.

«Нам нужно уходить», — сказал я.

«Знаю. Найди Майка».

На мгновение я не понял, о ком говорит Калхун, но потом вспомнил о человеке, которого подстрелили. Я сосредоточился на своем сигле видения чувствуя, как зрение обостряется, пока я осматривал тела в поисках человека в костюме-

Я указал пальцем. «Вон там!»

Майк еще дышал, но его глаза были полузакрыты, и он, казалось, едва сознавал, что происходит. Калхун оценил его состояние с одного взгляда. «Ты хватайся слева. Я справа».

Вместе с Калхуном мы подняли Майка. Даже с помощью моего сигла силы и помощи Калхуна я едва справился с этой задачей; здоровяк, должно быть, весил почти столько же, сколько мы вдвоем, вместе взятые. Мне пришлось закинуть его руку себе на плечи, и даже тогда это давалось с трудом, но в конце концов мы смогли выпрямиться. Я заколебался, взглянув на убитого мужчину.

Голос Калхуна был напряженным. «Оставь его».

Мы двинулись по тропе, медленно и с трудом продвигаясь ко входу на газовый завод. Мои глаза искали угрозы по сторонам, а спина чесалась от осознания того, сколько врагов осталось у нас за спиной. Если бы кто-то напал на нас сейчас...

Но этого не произошло. Медленно и с трудом мы прошли по тропе и вышли через ворота.

Желтые огни промышленной дороги встретили нас, когда мы вышли из ворот, и смерть и насилие в мгновение ока сменились тихой ночной улицей. Окровавленный раненый мужчина между нами казался совершенно неуместным. Машина Калхуна, к счастью, была рядом, и Майк задохнулся от боли, когда мы с трудом уложили его на заднее сиденье.

«Чинящий сигл?» — спросил Калхун.

«Да».

«Стабилизируй его».

Я залез на заднее сиденье рядом с Майком. Калхун сел за руль. Двигатель машины с рычанием завелся, и я в последний раз бросил взгляд на металлическую ограду газового завода, прежде чем мы уехали в ночь.

В салоне машины пахло кожей и кровью. Калхун ехал быстро, и меня бросало из стороны в сторону; я повис на поручне над окном, пытаясь остановить кровотечение у Майка.

Я услышал спереди пиликанье телефона, за которым последовал голос Калхуна, отрывистый и резкий. «Это Калхун. Соедините меня с Андерсоном». Последовала долгая пауза. «Андерсон? Это Калхун. На нас напали. Один в критическом состоянии, один мертв. Едем обратно в особняк, время прибытия — тридцать пять минут. Подготовьте медиков к нашему прибытию». Калхун снова сделал паузу. «Нет, я в порядке». Пауза. «Мне нет, но Майку надо. Сделайте это». Пауза. «Хорошо». Калхун повесил трубку, и посмотрел на меня в зеркало. «Как он?»

«Я не парамедик», — напряженно ответил я ему. Я положил свободную руку на правое бедро Майка, и зеленый свет эссенции Жизни изливался из моего пальца на его плоть. Я не мог сказать, сколько раз в него попали, но крови было много. «Откуда мне знать?»

«Нам нужно отвезти его в больницу…?»

«Да».

«Дай мне закончить. Нам нужно отвезти его в больницу прямо сейчас? Потому что, если мы поедем в отделение неотложной помощи, есть вероятность, что Крылатые отследят нас».

«Черт». Я об этом не подумал. «Эм. Нет. Езжай. Я смогу поддерживать его состояние до тех пор».

«Ты уверен?»

«Хочешь верь, хочешь нет, но это не первый раз, когда мне приходится использовать этот сигл на ком-то, кто истекает кровью от ран на ногах».

Теперь, когда прилив адреналина от сражения прошел, я начал осознавать, насколько сильно ранен. У меня были порезы на предплечье и щеке, которые начинали щипать, а мышцы ныли от напряжения. Но хуже всего было со спиной. Каждый раз, когда я поворачивался или делал слишком глубокий вдох, то чувствовал резкую боль, и она становилась все сильнее.

«Значит, ты знаком с Крылатыми», — сказал Калхун.

Я не отрывал взгляда от Майка. «Да».

«И они пытались тебя завербовать».

«Да».

«Так вот что ты имел в виду в тот день на реке, когда сказал, что у тебя есть свои проблемы, с которыми нужно разобраться».

Я сосредоточился на своем ченнелинге.

В течение минуты единственным звуком было рычание двигателя. Калхун не сбавлял скорость, и каждый раз, когда он входил в поворот, я чувствовал новую вспышку боли в спине.

Когда Калхун снова заговорил, в его голосе слышалось раздражение. «Ты мог бы мне сказать».

«Да, наверное, мог бы», — ответил я сухо. Я действительно не хотел вести этот разговор прямо сейчас. Мне и в лучшие времена не очень хорошо удается справляться с эссенцией Жизни, а меньше всего - когда меня швыряет на заднем сиденье движущейся машины.

«Было бы полезно, — произнес Калхун резким тоном, — знать, во что я ввязываюсь».

«У меня не было никаких оснований полагать, что Крылатые пошлют за мной целую армию!» — огрызнулся я. «И они не посылали! Они охотились за тобой! Все это время ты таскал меня с собой в качестве телохранителя и даже не потрудился упомянуть, что тебе угрожал убийством самый могущественный культ на планете? Что, это вылетело у тебя из головы?»

«Они мне не угрожали, и я видел этого человека впервые в жизни».

«И когда он спросил: «Это твой окончательный ответ?», ты не понял намека? Неужели ты не осознаешь, насколько опасны эти люди?»

«Я не буду преклоняться перед какими-то грязными сектантами!»

«Тебе не обязательно было клясться своей душой!» — резко ответил я. «Просто, не знаю, сказать ему «возможно»! Выиграть время! По крайней мере, попытаться найти какой-то выход из разговора, который не закончится бы тем, что они попытались всех нас перестрелять. Может, ты и пуленепробиваемый, но мы — нет!»

Калхун оглянулся, его глаза метались между мной и Майком, прежде чем поворот заставил его поспешно отвести взгляд обратно к дороге, снова выровняв машину. Я видел, как он открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом, похоже, передумал и снова его закрыл. Остаток пути мы проехали в молчании.

***

У особняка Эшфордов собралась небольшая толпа, и когда Калхун въехал через ворота, они сбежались к нам. Калхун притормозил и открыл дверь, оказавшись в гуле голосов; он жестом заставил их замолчать. «Я в порядке. Помогите Майку».

Кто-то сказал что-то, чего я не разобрал. «Филипп здесь?» — спросил Калхун.

«Он еще в пути».

«Хорошо, отвезите его к Принцессе Грейс. Возьмите машину и...» Калхун отошел, и я не услышал остального.

Боковая дверца машины открылась, и какой-то мужчина наклонился ко мне, задавая вопросы. Я отвечал механически, с трудом сохраняя сосредоточенность; несколько раз ему приходилось повторять свои вопросы. Адреналин перестал действовать, я был измотан и испытывал боль. Наконец двое мужчин вытащили Майка из машины, и мне удалось откинуться на спинку сиденья и закрыть глаза.

«Стивен? Стивен!»

Голос девушки. Я открыл один глаз, а потом снова закрыл его. «О. Привет, Бриджит».

«Ты в порядке? Что случилось? Ты ранен?»

«Нет. То есть, вроде того». Я попытался выйти из машины; боль пронзила меня, и я с шипением упал назад. «Черт, как больно».

«Что случилось?»

«Э-э...», — протянул я. «Не уверен, что смогу встать». Мою спину заклинило; я все еще надеялся, что это просто ушиб, но попытка выбраться из машины причиняла слишком сильную боль. «Поможешь мне выбраться?»

«Я думала, ты больше не занимаешься подобными вещами!» — прокряхтела Бриджит, вытаскивая меня из машины. Мне пришлось ухватиться за дверь, чтобы не упасть на подъездную дорожку. «Мама сказала, что тебе по какой-то причине нельзя».

«Да», — ответил я. Мне удалось подтянуться на машину и прислониться к ее крыше, пока я приходил в себя. «В следующий раз, думаю, я просто пройду этот дурацкий курс обучения».

Я услышал глухой стук позади себя.

Я все еще был на взводе и резко повернул голову, чтобы посмотреть; от этого движения у меня скрутило спину, и я стиснул зубы от внезапной боли, но то, что увидел, заставило меня забыть об этом. Моя мать стояла между нами и особняком. На ней был фиолетовый деловой костюм, который освещался желто-золотыми огнями Дома за ее спиной; у ног лежала красная аптечка, выпавшая из ее рук, стерильные упаковки разлетелись по кирпичам. Но именно ее лицо заставило меня замереть на месте. Она не отрываясь смотрела на меня; ее лицо было бледным, на нем застыло выражение крайнего ужаса.

«О», — произнес я.

Мать все еще смотрела на меня.

«Э-э», — протянул я. «Ладно, технически,

Мама не ответила. Я даже не был уверен, слышала ли она меня.

«Э-э», — повторил я и перевел взгляд с мамы на Бриджит. Я начал чувствовать себя неуютно. «Почему она...?»

«Ты похож на выжившего героя фильма ужасов», — ответила Бриджит. «Ты знаешь, что у тебя все лицо в крови, да?»

«О». Я прикоснулся к лицу; мои пальцы стали липкими. «Это не моя кровь. Ну, по крайней мере, большая часть».

Мама заговорила низким, хриплым голосом. «Что случилось?»

«Ах». На самом деле я не хотел отвечать на этот вопрос. «Была проблема на газовом заводе. Калхун расскажет тебе подробности...»

«Почему ты был там?»

«Твой отец послал меня».

Мама уставилась на меня, затем медленно повернулась к дому.

Чарльз Эшфорд стоял там, сложив руки за спиной. Мама посмотрела на него, он ответил ей взглядом. Никто из них не произнес ни слова.

Мама медленно повернулась ко мне. «Ты ранен?»

«Не сильно, я... ай!»

Мама схватила меня и крепко обняла. Ее объятие было настолько сильным, что я почувствовал резкую боль. «Ай, ай, ай, черт! Полегче!»

Мама отстранилась, схватила меня за руки и осмотрела с яростной интенсивностью. Ее одежда испачкалась кровью, но она, похоже, этого не замечала. «Как ты поранился? Что случилось?»

«В спину. Это была…— я вовремя остановился, не сказав «пуля», — просто ушиб. Но очень больно, ясно?»

Мама уставилась на меня. «У тебя порез на лице».

«Порез... А, да. Он, честно говоря, не так уж и болит...»

Мама указала в сторону. «В больницу. Сейчас же! Я найду машину и водителя. Ты едешь туда и не уезжаешь, не предупредив меня. Понятно?»

«Хорошо».

Начав поворачиваться, Бриджит, кстати, по-прежнему старалась меня поддержать, я повернул голову и увидел, что Чарльз Эшфорд наблюдает за мной. Его глаза были неподвижны, непроницаемы, нечитаемы.

***

Я оказался в той же больнице, куда Калхун отправил меня шесть месяцев назад. Мне даже достался тот же врач, доктор Сайни, который несколько раз пошутил, что, видимо, мне так понравилось это место, что я не могу отсюда уйти. После того как он заверил меня, что ни одна из моих травм не серьезна и к понедельнику я буду в порядке, я принял обезболивающее, рухнул на кровать и заснул.

На следующее утро я проснулся с хорошей и плохой новостью. Хорошая новость заключалась в том, что мой бронежилет сработал — пуля, которая попала в меня прошлой ночью, не причинила мне ничего хуже, чем ушибы ребер. Плохая новость: ушибы ребер очень болезненны. За ночь моя спина так затекла, что мне понадобилась помощь даже для того, чтобы встать с постели.

Но лечение друкрафтом очень хорошо помогает при таких травмах, а в частной больнице, куда меня отправили Эшфорды, работали врачи, владеющие полным набором сиглов для лечения любых травм, включая ушибы ребер. Двух получасовых сеансов и четырехчасового перерыва между ними было достаточно, чтобы я снова смог встать и ходить.

Калхун появился в перерыве между моими сеансами. Он не задержался надолго, уйдя проведать Майка, и по негласному соглашению ни один из нас не затронул события прошлой ночи. Тем не менее, казалось, что между нами что-то изменилось. У меня было предчувствие, что в ближайшее время нам предстоит долгий разговор о наших взаимоотношениях с Крылатыми и о том, что мы собираемся с ними делать. Прежде чем это сделать, мне нужно было понять, насколько я доверяю наследнику Эшфордов; раньше я бы ответил «не очень», но после прошлой ночи казалось, что это могло измениться.

***

В начале дня я стоял у окна в больничной палате и смотрел вниз на машины, мчавшиеся по Мэрилебон-роуд. Моя палата находилась на высоком этаже, откуда открывался впечатляющий вид, но я его практически не замечал. Я думал о прошлой ночи.

Уже долгое время я чувствовал, что плыву по течению. Иногда это было похоже на плавание в спокойном темпе, когда у тебя достаточно времени, чтобы осмотреться. Иногда это было стремительное плавание по порогам, когда ты отчаянно уклоняешься от камней. Но я никогда не чувствовал, что контролирую ситуацию, никогда не знал, куда иду. Большинство моих друзей, людей, которых я знал, имели представление о том, где они будут через два, пять лет. А я — нет.

Может, именно поэтому я так старался все время строить планы. Это давало мне цель. Но в конце концов я достигал цели и возвращался к тому, с чего начинал. На самом деле у меня не было миссии, предназначения. Ближе всего к этому было «найти своего отца», и теперь это было сделано. С тех пор я искал что-то еще.

До вчерашнего вечера.

В тот момент на закате, стоя перед этими людьми, я почувствовал, что все стало на свои места. Когда начался бой, я бросился в него со всей своей силой. Без сомнений, без колебаний. В этом была какая-то чистота, сосредоточенность, которую я обретал только тогда, когда старался создать сигл или выкладывался по полной в борьбе. Я хотел снова почувствовать это.

Но хотя я прекрасно помнил это чувство, я понятия не имел, откуда оно взялось.

Мне вспомнилось, что отец Хоук говорил о моем даре, о его предназначении. Может, дело в этом? Но если да, то я не знал, что его вызвало. Защита Калхуна? Борьба с Крылатыми? Спасение чьей-то жизни? Одно из них, два из них, все они?

Я не был уверен. Но чувствовал, что то, что я сделал вчера, было шагом в правильном направлении.

Раздался стук в дверь.

«Эй?» — позвал я.

Медсестра заглянула в палату. «Стивен Эшфорд?»

«Примерно так».

«К вам пришел член семьи. Вы достаточно хорошо себя чувствуете, чтобы принимать посетителей?»

«Конечно».

Медсестра коротко улыбнулась мне и исчезла. Я прислонился боком к стене и стал ждать, не сводя глаз с двери. Я подумал, не вернулся ли Калхун... может, он все-таки решил поговорить со мной. А может, это Бриджит или моя мать — она не приходила в прошлый раз, но я ей и не говорил...

Дверь открылась, и вошел Чарльз Эшфорд.

Я уставился на него.

Чарльз Эшфорд оглядел меня с ног до головы, затем закрыл за собой дверь. Он был одет в свой обычный хорошо сидящий костюм. «Похоже, ты поправился. Хорошо». Он с щелчком повернул замок.

Я продолжал смотреть на Чарльза, когда он подошел и встал рядом со мной. «Ты выглядишь удивленным, увидев меня», — заметил он.

Мне потребовалось несколько секунд,

Чарльз поднял брови. «Как ты думаешь, кто оплачивает твое пребывание в больнице?»

«Вы — причина, по которой я нуждаюсь в пребывании в больнице», — ответил я ему. «Или что, вы собираетесь сказать мне, что все это было просто совпадением? Вы отменили решение своего начальника службы безопасности и отправили меня к этому Колодцу, и совершенно случайно Крылатые выбрали именно этот вечер, чтобы попытаться убить нас?»

Чарльз отвернулся и посмотрел вниз, в окно. С нашей высоты мужчины и женщины на тротуаре главной дороги внизу казались ползущими муравьями; черные птицы размером с точки уселись на крыше напротив. «Почему бы тебе не рассказать мне, что, по-твоему, происходило прошлой ночью?»

«Происходило» то, что Калхун и я были в секунде от того, чтобы нам перерезали глотки. Если бы все пошло чуть-чуть по-другому, вы бы проснулись сегодня утром с двумя мертвыми охранниками и двумя мертвыми членами семьи Эшфордов. Что я хочу знать, так это почему вы решили, что это хорошая идея. И почему, черт возьми, я должен снова куда-то ехать по вашему приказу».

«Тогда я объясню», — сказал Чарльз. «Предлагаю тебе внимательно послушать».

Я несколько секунд смотрел на главу дома Эшфордов. «Хорошо».

«Крылатые уже давно интересуются домом Эшфордов», — произнес Чарльз. «До недавнего времени этот интерес выражался в попытках переманить наших членов. Однако в какой-то момент в течение последних шести месяцев мы привлекли внимание другой фракции, которая намерена взять под свой контроль Дом Эшфордов напрямую. После некоторого раздумья они выбрали Калхуна в качестве точки атаки. Их план прошлой ночью состоял в том, чтобы либо привлечь Калхуна на свою сторону, либо, в случае неудачи, похитить или убить его. Если бы у них все получилось, они бы связались со мной и потребовали, чтобы я сделал Люселлу новой наследницей».

«Люселлу?»

«Она была вовлечена во все это с самого начала. О, она не была там прошлой ночью; очевидно, она уже не такая глупая. Люселла провела вечер на вечеринке в Бристоле, стараясь, чтобы ее видели как можно больше свидетелей».

«Вы сказали Люселле и Тобиасу, что если с Калхуном что-нибудь случится, они будут лишены наследства».

«К сожалению, угрозы работают только в том случае, если у тебя есть власть над тем, кому ты угрожаешь», — ответил Чарльз. «Новому покровителю Люселлы в «Крылатых» было совершенно наплевать как я распределяю семейное наследство. Если бы я отказался выполнить его требования, другие члены семьи стали бы мишенью, пока я не уступил бы. Дом Эшфордов невелик. Вместе с нашей семьей и слугами мы можем выставить в вооруженном конфликте от двадцати до тридцати человек. Если сузить круг до тех, кто имеет шанс противостоять элите Крылатых, их можно пересчитать по пальцам одной руки. Крылатые могут выставить в десять раз больше. В любом открытом конфликте между нами мы проиграем».

Чарльз замолчал и снова посмотрел в окно, погрузившись в раздумья. Его слова застигли меня врасплох; я не ожидал, что он скажет это так прямо. «Тогда почему вы послали нас сражаться с ними?»

«Специализация Крылатых — манипуляция», — сказал мне Чарльз. «О, они могут прибегнуть к грубой силе, когда это необходимо, но, как правило, действуют неуклюже. Некоторые действия с их стороны навели меня на мысль, что они не воспринимают нас всерьез. Поэтому я позаботился о том, чтобы с Калхуном был кто-то рядом. Кто-то достаточно незаметный, чтобы не выглядеть угрозой, но способный помешать их планам».

«Так вот кем я являюсь в ваших глазах? Кем-то, кто может помешать планам ваших врагов?»

Чарльз взглянул на меня. «Это тебя злит?»

«А вы как думаете?» — спросил я с ноткой раздражения в голосе.

«Я должен был обеспечить безопасность членов этой семьи, а также убедиться, что, если сражение все-таки состоится, у нас будут шансы на победу», — пояснил Чарльз. «И все это при сохранении нашей обычной повседневной деятельности. Если бы я мог сделать все это, отправив десять парней, таких как ты и Калхун, к Колодцу, я бы так и поступил. Но у меня было не десять, а два. Поэтому я отправил двух».

«Если бы все пошло немного по-другому, у вас не было бы ни одного».

«Знаю».

«Это вас не беспокоит?»

«Я сделал выбор, который считал лучшим с учетом имеющихся ресурсов», — ответил Чарльз. «Если бы я ошибся...» Он пожал плечами. «Возможно, когда-нибудь именно ты будешь посылать людей и писать письма их семьям, когда они не вернутся».

Я не знал, что ответить на это. «Вы говорите так, будто мы победили», — сказал я после паузы. «Я не так уверен в этом. Было двое из авангарда Крылатых, и оба ушли. Калхун и я уничтожили много стрелков, но не считаю, что это имеет значение. Я даже не думаю, что большинство из них были из Крылатых».

«Они и не были».

«Так что же мешает им подождать, пока рука того парня в белой маске заживет, а затем повторить то же самое?»

«Глупый враг, если его победить, вернется и попробует то же самое снова», — ответил Чарльз. «Компетентный враг усвоит полученный опыт, а затем вернется с большей силой. В данном случае это означает пятьдесят наемных головорезов вместо двадцати и пять людей из авангарда вместо двух. Достаточно, чтобы у тебя и Калхуна не было никаких шансов против них». Чарльз взглянул на меня. «Всегда считай своих врагов компетентными, а не глупыми. Так все твои сюрпризы будут приятными».

Я с минуту пристально смотрел на Чарльза. «Если они так поступят, мы погибнем».

«Да».

«Тогда в чем смысл?» — спросил я. «Если все так и закончится, зачем мы вообще сражались прошлой ночью?»

«Дом Эшфордов не может сравниться с Крылатыми как с единым целым», — пояснил Чарльз. «К счастью для нас, крупные организации редко бывают едиными. Крылатые не являются монолитными; у них есть фракции и внутренние конфликты. Одна из этих фракций предпочитает достигать своих целей с помощью мягкой силы; другая, меньшая по размеру фракция, любит достигать их с помощью насилия. Ваша победа во вчерашней стычке довольно публично поставила в неловкое положение фракцию «насилия», и сейчас остальные Крылатые заняты тем, что смеются над ними. В долгосрочной перспективе это только усилит их ненависть к нам, но в краткосрочной перспективе это дает нам возможность».

«Возможность для чего?»

Вместо ответа Чарльз достал телефон и набрал номер. «Пришлите его», — велел он тому, кто

Я, нахмурившись, посмотрел на него.

Чарльз кивнул в сторону двери. «Иди открой ее».

Я продолжал смотреть на него.

«Сегодня, Стивен. Как только ты увидишь, кто входит в эту дверь, возможно, начнешь понимать».

Я продолжал хмуриться, но сделал, как сказал Чарльз. Затем вернулся к окну и стал ждать.

Прошла минута.

Дверь открылась, и вошел Байрон.

Моя рука метнулась к карману с сиглами.

«Расслабься, Стивен», — успокаивающе произнес Байрон. «Я знаю, что у тебя была напряженная ночь, но на самом деле нет причин для беспокойства».

«Ваше присутствие в этой комнате — веская причина для беспокойства», - огрызнулся я. Байрон улыбался, очевидно, пребывая в хорошем настроении. Мне от этого не стало легче, и я продолжал держать руку на сиглах в кармане, жалея, что вообще снял их. «Какого черта он здесь делает?»

Байрон непринужденно махнул рукой. «Считается вежливым встречаться лицом к лицу, когда начинаешь деловые отношения».

Я непонимающе уставился на него.

«Ах». Байрон посмотрел на Чарльза. «Ты не дошел до этой части?»

Я продолжал смотреть на Байрона, а затем медленно повернулся к Чарльзу.

«Байрон и я пришли к соглашению», — произнес Чарльз. «Крылатые будут... условно... поддерживать Дом Эшфордов в будущем. В рамках этого соглашения вражда между нашими фракциями будет прекращена».

Мои брови чуть не полезли на лоб.

«Однако у Байрона было два условия», — продолжил Чарльз. Он взглянул на другого мужчину.

«На данный момент твой кузен Калхун является законным наследником Эшфордов, в то время как его сестру отодвинули в сторону», — сказал мне Байрон. «Мои коллеги и я считаем, что это чрезмерно жестокое обращение с такой талантливой и многообещающей молодой женщиной, и что Люселла должна быть вновь рассмотрена в качестве потенциального кандидата. При условии надлежащего обращения, конечно. Посещение общественных мероприятий, презентаций для коллег и тому подобное».

Я вспылил. «Причина, по которой ее «отодвинули в сторону», заключалась в том, что...»

«А поскольку в будущем наши организации будут более тесно сотрудничать», — продолжил Байрон, — я подумал, что для Чарльза было бы уместно назначить одного из членов своей семьи связующим звеном с Крылатыми». Он посмотрел на меня с легкой улыбкой.

Я уставился на Байрона, затем посмотрел на Чарльза.

Чарльз тоже смотрел на меня.

«Нет», — произнес я.

Оба мужчины смотрели на меня.

«Вы, должно быть, шутите».

«Я уверен, что ты отлично справишься», — сказал Байрон.

«Я не буду этого делать», — ответил я Чарльзу.

«Ты можешь и ты это сделаешь».

«Его люди пытались убить нас прошлым вечером!»

«К сведению», — сказал Байрон, поднимая палец. «Вермилион и Валефор действовали по приказу Оскара, а не по моему. Я высказал мнение, что такая атака будет неразумной, но они решили меня проигнорировать. Если наше соглашение состоится, любые дальнейшие предложения с моей стороны будут немного более решительными».

Я гневно смотрел на Байрона и Чарльза.

«Что ж, — сказал Байрон, когда молчание стало неловким, — возможно, я должен оставить вас, чтобы вы могли обсудить все наедине». Он одарил меня еще одной улыбкой. «Я с нетерпением жду возможности поработать с тобой». Он ушел.

Как только за ним закрылась дверь, я обернулся к Чарльзу. «Вы совсем спятили, блядь?»

«Байрон — одна из ведущих фигур во фракции «мягкой силы» Крылатых, — ответил Чарльз. «Собор, кажется, так их прозвали. Им не нравятся убийства. Они предпочитают закулисные сделки. Так им легче представлять себя благодетелями».

«И вы действительно верите, что Байрон сдержит свое слово?»

«Я верю, что он будет действовать в своих интересах», — ответил Чарльз. «Фракция в «Крылатых», которая настаивала на насилии, — это соперники Байрона. Теперь, когда они публично потерпели неудачу, он может вмешаться, разрешить конфликт и присвоить себе все заслуги. Кроме того, если бы ты был внимательнее, то заметил бы, что Байрон только что надел на Люселлу поводок. По-видимому, этот Оскар подкупил ее, чтобы она перешла на его сторону. Теперь, если она хочет извлечь выгоду из этого нового соглашения, ей придется приползти обратно к Байрону и делать все, что он скажет. Байрон получает очки за счет своих соперников, подчиняет себе Люселлу и утверждает себя в роли миротворца, и все это, не пошевелив пальцем. Я полагаю, он выходит из этой больницы в очень хорошем настроении».

«Он не наш друг», — сердито произнес я.

«Крылатые — это сила. У сил нет друзей. У них есть интересы».

«И, позвольте угадать, я должен сделать это, потому что это соответствует вашим интересам».

«Интересам семьи».

«Если вы так заботитесь о своей семье, почему не заключили сделку с Байроном до того, как Вермилион чуть не перерезал нам горло?»

«У нас были разногласия по поводу цены».

Я уставился на него.

«Первоначальное требование Байрона заключалось в том, чтобы Люселла заменила Калхуна в качестве наследника», — пояснил Чарльз. «Я отказался; переговоры зашли в тупик. Сегодня утром я снова связался с ним и предложил, учитывая последние события, пересмотреть его предложение. Он любезно согласился».

Несколько секунд я смотрел на Чарльза, переваривая то, что он только что сказал. «И это все?» — наконец спросил я. «Разногласия по поводу цены?»

«Конфликт может закончиться одним из двух способов», — заметил Чарльз. «Либо одна сторона сокрушает другую, либо они приходят к компромиссу. Как я уже говорил, в любом затяжном конфликте с Крылатыми дом Эшфордов проиграл бы. Это был лучший из реально достижимых результатов».

«Вы ведете себя так, как будто я уже согласился на это».

«Откажешься, — спокойно сказал Чарльз, — и наживешь себе врагов как из дома Эшфордов, так и из Крылатых. Как долго, по-твоему, ты продержишься? Неделю, месяц? Я бы сказал, что шансы на то, что Крылатые сначала займутся тобой или другими членами нашей семьи, равны. Думаю, на этот раз они выберут более легкую мишень, чем Калхун. Может быть, твою мать или сестру. Если одна из них будет убита или похищена, ты что-нибудь предпримешь? Или будешь стоять в стороне, пока они не изничтожат всех членов Дома Эшфордов, одного за другим, прежде чем, наконец, обратить свое внимание на тебя?»

Я гневно смотрел на Чарльза. Мне не нравилось, как он манипулирует мной, но не видел выхода из этой ситуации.

«Тебя не продают», — произнес Чарльз, когда я по-прежнему молчал. Его голос звучал немного мягче, точно так же, как железо немного мягче стали. «Я согласился назначить тебя связным, и это все. Если Байрон потребует

Это не порадовало меня, но охладило мой гнев. «А Люселла?»

«Новая должность Люселлы — это в основном вопрос внешнего вида. Присутствие, презентации... все, что указывает на то, что она снова является кандидатом на роль наследницы. Однако титул остается за Калхуном. Пока что».

Я выдохнул и несколько секунд смотрел в окно. «Вы однажды сказали мне, что Крылатые ненавидят саму идею Благородных Домов. Что если они когда-нибудь захватят Дом Эшфордов, то разрушат его просто из злобы». Я посмотрел на Чарльза. «Почему вы думаете, что они все равно не сделают этого?»

«Публично согласившись на эту сделку, Байрон — в ограниченной степени — инвестировал в нас», — пояснил Чарльз. «Пока его положение в Крылатых остается сильным, полагаю, что перемирие будет соблюдаться. Если это изменится…» Чарльз пожал плечами. «Соглашения — вещь временная».

Я промолчал.

«Что ж», — продолжил Чарльз, когда я ничего не ответил. «Как только тебя выпишут, явись в особняк, и мы обсудим твои новые обязанности». Он подошел к двери, положил руку на ручку, но затем оглянулся. «Кстати, ты выяснил, кто стоял за тем взрывом?»

Я хмуро посмотрел на Чарльза. В моей голове промелькнул образ: странное, замкнутое выражение лица Бриджит, когда я задал ей тот же вопрос. «Нет».

Чарльз просто смотрел на меня.

«А вы?» — спросил я, когда он не ответил.

На мгновение Чарльз почти улыбнулся. «Все еще ребенок». Он открыл дверь и ушел.

Я смотрел Чарльзу вслед, слушая, как звук его шагов затихает в коридоре, прежде чем захлопнувшаяся дверь со щелчком оборвала их.Что это было?

Затем я отбросил эту мысль, и мои мысли вернулись к Чарльзу и Байрону. Я вспомнил тот раз в кабинете Чарльза, когда он сказал мне, что сделает все, что угодно, чтобы Дом процветал. Разговор с Байроном, когда он сказал мне, что все еще хочет, чтобы я примкнул к Крылатым, и что он не будет ждать вечно.

Они давно это планировали. Сколько времени они торговались? Пока то, что произошло прошлым вечером, не дало Чарльзу козырь для переговоров...

Я подумал об этой отчаянной борьбе в сумерках, о страхе, боли и ярости, о жизни и смерти, балансирующих на острие клинка. Затем подумал о том, как Чарльз описал это.Разногласия по поводу цены.

И это все?

Нет.

Я вспомнил тот момент, когда смотрел на последний луч света, пробивающийся сквозь вечерние облака. Я все еще не знал, зачем мне был дан этот дар, но точно не для того, чтобы сделать и без того богатую семью Чарльза еще немного богаче. Это было для чего-то большего.

Но для чего?

Мой инстинкт подсказывал мне, что это связано с противостоянием Крылатым. У Крылатых были свои авангарды с их дарами. Обычные люди не могли противостоять им. Кто мог?

Друкрафтеры с собственными дарами. Такие, как я.

Итак, если Байрон знал, что я могу представлять угрозу, почему он не предпринял никаких усилий, чтобы избавиться от меня? Возможно, он знал о моем даре, но не знал, почему он мне дан?

Возможно... но мне было трудно в это поверить. Старый и хитрый Байрон наверняка видел таких парней, как я, раньше. Скорее всего, он подозревал, для чего нужен мой дар, и именно поэтому пошел на столько хлопот, чтобы привлечь меня в свою орбиту. Я вспомнил его уверенность, когда мы встретились прошлой осенью, то, как он воспринял мой отказ как своего рода забавный вызов. Вероятно, он был уверен, что со временем сможет превратить меня в еще один трофей для своей коллекции. В его глазах я был просто наивным, доверчивым ребенком.

Ну, это мы еще посмотрим. И Байрон, и Чарльз считали, что мной легко манипулировать и контролировать. И, вероятно, именно так я и вел себя, когда мы впервые встретились. Но тогда я был одинок, отрезан от своей семьи, понятия не имел о своем месте в мире. Ничто из этого больше не было правдой.

Поэтому я дам Чарльзу и Байрону то, что они хотят, по крайней мере, на первый взгляд. Я стану членом Дома Эшфордов и их связующим звеном с Крылатыми. Но на самом деле я не буду верен ни тем, ни другим. Я буду верен своей цели и тому, что дал мне мой дар. Мне все еще не удалось понять до конца, что это за цель, но теперь у меня был способ это выяснить. Если вчерашний день был шагом в правильном направлении, то все, что мне нужно сделать, чтобы узнать, куда он ведет, — это продолжать идти по нему. А это означало делать больше таких вещей, как прошлым вечером.

Надеюсь, в следующий раз я не окажусь так близко к смерти. Ведь все же должен быть способ сделать это, не подвергая себя такой опасности. Правда?

Теперь все будет совсем по-другому. Многие из моих старых проблем исчезнут, но на их место придут новые. Я смогу просить большего от Эшфордов, но они тоже будут просить большего от меня. Мне придется выполнять новые обязанности, скрывая свои истинные мотивы от Чарльза и Байрона. И в то же время мне нужно будет продолжать использовать свою группу рейдеров, чтобы наращивать свои силы и силы моих друзей. Я перешел из одной фазы своей жизни в другую.

Пора приступать к делу.

Я бросил последний взгляд в окно, на людей на улице далеко внизу, затем достал свой телефон и начал просматривать контакты в поисках номера отца Хоука. Мне предстояла работа.

Письмо

(Страница из записной книжки Стивена. Расшифрованное письмо выделено жирным шрифтом. Курсив — комментарии Стивена.)

№ 17

Блоки из трех букв: читаются как страница/строка/слово, справа налево.

Блоки из четырех букв: читать как страница/строка/слово/часть слова, справа налево.

первоцветы закончились

(указывает на шифр книги. ВЕРОЯТНО, это больше ничего не значит... если только не двойной смысл? Не могу понять, что это может быть. Пока что игнорируем.)

Стивен

(последнее слово, которое мне не пришлось расшифровывать. Либо для привлечения моего внимания, либо потому, что в книге «Обитатели Холмов» нет слова «Стивен»).

Я надеюсь, ты получишь это письмо, но знаю, что, скорее всего, нет. На случай, если оно не будет перехвачено, в конце я указал способ, с помощью которого ты можешь написать мне. Подумай хорошенько, прежде чем сделать это. Люди, преследующие меня, будут следить за тобой, чтобы добраться до меня. Если они поймут, что у нас

(обычные замены: «письмо» вместо «письма», «перехвачено» вместо «перехвачен», «схватят» вместо «схватить». Не думаю, что я теряю здесь какой-то дополнительный смысл).

Вот что тебе нужно знать.

Люди, которые преследуют меня, являются членами Крылатых. Когда я был одним из них, то думал, что это просто тайное общество. Но это не так. Это культ, поклоняющийся великому духу птицы. Я знаю, что в это трудно поверить, но уверяю тебя, что это правда.

(Блок из четырех букв: «difficult» расшифровывается как последние четыре буквы, «культ». «Великий дух птицы»… понятия не имею. Ошибка в расшифровке?)

(Перепроверил. Ошибки нет.)

Духу служат (?), которые дарят дары тем, кому благоволят. Те, кто обладает дарами, являются членами культа Овслафа. Единственная причина, по которой они не правят миром, заключается в том, что они тратят большую часть своей энергии на борьбу между собой и с другим культом.

(В зависимости от того, как считать дефис, (?) может расшифровываться как «некоторые» или «демоны». Из контекста я думаю, что это «демоны».)

(Овслафа[1]… звучит нехорошо. Байрон/Вермилион/Люселла?)

Пока я в безопасности, но только до тех пор, пока остаюсь в укрытии. Надеюсь, ты сможешь оставаться в безопасности и держаться подальше от всего этого. Возможно однажды культ настигнет и тебя. Если это когда-нибудь произойдет, напиши мне. Фритра Файвер в обычном месте. Буду ждать от тебя вестей.

(Почти уверен, что «его» вместо «этого» — ошибка в кодировании. Один вместо четырех. ПРИМЕЧАНИЕ: «демоны» и «великий дух птицы» не подпадают под эту схему. Это говорит о том, что они НЕ являются ошибками в кодировании).

(«Обычное место»: предполагаю, что это наш почтовый провайдер. Может быть FrithrahFiver@, Frithrah.Fiver@, Frithrah-Fiver@ и т. д. Отправить везде сообщение)

Я очень люблю тебя и всегда буду любить. Невыносимо для меня не иметь возможности тебя видеть. Береги себя.

С любовью,

Папа

Примечания

1

прим.пер: Owslafa — это термин из книги Ричарда Адамса “Обитатели холмов”, обозначающий полицию в кроличьей колонии Эфрафа.

owsla: В этом контексте означает регулярное войско или элиту в Эфрафе.

fa: Означает полицию или правоохранительные органы.