Суверенитет

Глава 1

- А тебе не кажется, милый, что ты посягаешь на мой суверенитет? – нехорошо прищурившись, спросила Юля.

Дима про себя выматерился, но отвечать не стал – просто развернулся и пошёл прочь, чтобы попытаться всё же избежать неминуемой, похоже, войны.

- Я разрываю с тобой все дипломатические отношения! – кричала вслед девушка его мечты. – Все! В одностороннем порядке! Я… - Дима напрягся, предчувствуя худшее. И дождался. – Я объявляю тебе войну!

Дмитрий тихо застонал, но не обернулся и даже не замедлил шаг. Война… Что теперь? Искать союзников? У Юльки с этим проблем не будет – её международные связи, как он знал, были довольно обширны. Родственные, дружественные государства, плюс чудовищное количество внешне нейтральных, но явно сочувствующих держав с мужскими именами, не говоря уже о тех, с кем она связана по работе.

Война. Подумать только. Слово-то какое дурацкое! С одной стороны «вой», а с другой – пошло оно всё на… А всё из-за чего? Он просто, начитавшись раритетных книжек, хранящихся в домашней библиотеке, предложил Юльке стать его женой…

- Ты имел в виду – провинцией? – спросила Юлька у ошарашенного подобной трактовкой его невинного, в общем, если верить тем чёртовым книжкам, предложения.

- Да при чём здесь?.. – начал было оправдываться он. – Ты же помнишь, я тебе показывал… Как раньше все нормальные люди делали! Они не коалиции межгосударственные создавали! Они женились!

- А тебе не кажется, милый, что ты посягаешь на мой суверенитет?

И – непривычно злой прищур карих Юлькиных глаз.

И – объявление войны. Пока устное, но за письменным подтверждением, с Юлькиным-то характером, дело наверняка не станет.

***

Государство – это я!

Какие-то идиоты более полутора веков назад раскопали этот немыслимый то ли лозунг, то девиз, то ли бред сумасшедшего – и провозгласили основой нового жизненного уклада. Хотя, наверное, на фоне бесконечного дробления в прошлом великих и не очень держав, часто сопровождавшегося кровопролитием, этот то ли лозунг, то и бред и казался кому-то идеальным выходом. Раз уж государства рушатся, делясь на всё меньшие и меньшие субъекты, категорически настаивающие на собственной независимости – дайте каждому индивиду статус государства! И – всё. Проблема решена. Нет межнациональных конфликтов и войн нет, какими они были прежде – с миллионами человеческих жертв. Отныне каждый – сам себе государство, народ, царь и бог.

Да, и бог тоже. А если каждый – сам себе бог, нет и прежних религиозных конфликтов. Каждый сам решает во что верить или не верить. И газават всем неверным не объявишь, потому как ты – один, а неверные – все остальные. Тысячу раз подумаешь, один отмеряешь, а резать уже и не станешь.

Проще стало и с законодательством на этом новом уровне. Для себя ты сам – закон, а всё остальное определяется нормами международного права, которое и прежде-то не играло определяющей роли. Зато теперь любая драка ли, кража ли, изнасилование – этой война. Потому что одно государство фактически посягает на территориальную целостность, ресурсы ли другого – такого же суверенного и равного в правах с агрессором государства. И отпор агрессору даёт всё мировое содружество, и наказание для агрессора всегда одно. Нет, не смерть. Смерть – это смерть одного человека. А тут имеет место уничтожение воинственно настроенной державы, как субъекта международного права.

Сложнее стало, правда, обычное человеческое общение. Личностные взаимоотношения переросли в ранг международных, когда любой, самый незначительный конфликт – уже война…

***

Уже неделю Дима жил в изоляции – государства, дружественные Юльке, бойкотировали его, подчиняясь требованиям заключённых прежде дипломатических соглашений. Всё бы ничего, но круг общения Димы и Юли был приблизительно один и тот же. И вот теперь, нарушив права одного из субъектов коалиции, Дима фактически поставил себя вне закона – и остался один. Почти совсем.

- Я тебе всегда говорил, что Юлька твоя – дура, - в перерыве между глотками пива заметил сочувственно Сергей. – И тебе всегда говорил, что ты – дурак, - добавил после недолгой паузы.

- Страна не может быть дурой или дураком, - возразил не очень, впрочем, убеждённо Дима.

- Но ты-то можешь! – хохотнул хороший приятель. – Ты хоть Конституцию-то свою принял наконец? – поинтересовался ненароком.

- Разрабатываю… - вздохнул Дима.

- Вот и я о том же. Какое государство – без основного закона?

- Не сыпь мне соль на краны! – возмутился Дима. – Они и так горят… У меня, знаешь, какие дебаты по поводу принятия основного-то закона? О! Боюсь, как бы с ума не сойти… В смысле, - поспешил поправиться, заметив недоумённый взгляд приятеля, - как бы раздвоения не произошло. Знаешь же, говорят, мол, ума палата. А тут уже недалеко до двухпалатной системы… Тьфу ты! – досадливо поморщился. – Совсем запутался в этой политике.

- Да я тебя понял, - сочувственно кивнул друг Сергей. – Ждёт тебя многопартийная система. А за внутренними раздорами не заметишь, как скатишься до внешних конфликтов. И мировое сообщество превентивно раздавит тебя, как потенциального агрессора. В миротворческих целях, само собой.

- И что ты предлагаешь? – уныло поинтересовался чувствующий, что уже захмелел, потенциальный агрессор.

- Сделай так, чтобы тебя всерьёз восприняли на международной арене, - посоветовал приятель. Точнее – дружественная держава.

- Но ты-то меня всерьёз воспринимаешь? – подозрительно осведомился Дима.

Серёга в ответ захохотал.

- Да ты что?! У тебя даже своей Конституции нет! Пивка с тобой можно попить, а серьёзная внешняя политика – уволь, брат!

- Пивка, говоришь, со мной попить? – ощетинился Дима. – С воблой пей пиво, козёл!

- Я на тебя не в обиде, - вставая из-за стола, произнёс Дима. – Понимаю твои внутренние проблемы. Но за воблю ответишь.

- Война? – устало и обречённо спросил Дима.

- Дурак, - ответил Сергей. – И шуток не понимаешь. Так что сам ты – козёл. А пиво я лучше и впрямь буду с воблой пить, чем с тобой. Ближайшую неделю, во всяком случае. А там посмотрим на твою политическую ситуацию.

И Сергей ушёл. Хотя войну не объявил – и то хорошо, что всё не так плохо, как могло бы быть.

***

- Государство – это я! – с напускным пафосом произнёс Дима, внимательно изучая своё отражение в зеркале. – Я – территориально не делим! Обладаю внутренним и внешним суверенитетом. Все внешнеполитические отношения свои основываю на личном… личной… Тьфу!

Отвернувшись от зеркала, вернулся к столу, на котором стоял компьютер и в беспорядке валялись потрёпанные книжки едва ли не двухвековой степени потрёпанности. Одних кодексов – более тридцати штук, да и то – ещё далеко не все. Плюс – Конституция. Плюс отдельные законы, указы, постановления…

- Как люди раньше жили? – пробормотал Дима, обращаясь к косящемуся на него отражению.

Словно отвечая на его вопрос, на глаза попался уголовный кодекс. Вот так и жили. Убийство, кража, грабёж, разбой, вымогательство, мошенничество, изнасилование, незаконное хранение, такое же ношение… И это ещё одна из последних, максимально упрощённых редакций.

- Осудить что ли самого себя? Дать себе от двух до пяти… Или нет – от пяти до двадцати. Или эту, исключительную меру. Условно. Расстрел через повешенье, путём утопления в кислоте, через которую на всякий случай пропущен электрический ток напряжением в десять тысяч… Но это ж сначала надо собственный уголовный кодекс принять. А иначе – сплошное беззаконие получится. Как-то посмотрит на подобное безобразие мировое сообщество? Так вот то ж, что косо посмотрит… Что ж ты, милая, смотришь так, с такой-то головой?..

Обрывая процесс бесполезного самобичевания, тренькнул мобильник.

- Да, Юля? – подорвался на знакомый звонок Дима.

- Ты ещё не одумался?

- В смысле?

- Не передумал ещё, спрашиваю?

- Я как раз думаю… Пусть не замуж! Только трубку не бросай! – заволновался Дима, лихорадочно подыскивая и формулируя аргументы.

- Я не бросая никого пока, - терпеливо, но многозначительно заметила Юлька.

- Может… конфедерацию создадим? А-то и вовсе – федерацию равноправных членов…

- Всё у тебя вокруг членов крутится, - вздохнула Юля. – Ладно, я подумаю. Только учти, меня твоя анархия внутренняя не устраивает. Может, раньше и достаточно было паспорта, но теперь – изволь предъявить свою Конституцию, соответствующую всему, чему положено! Сроку тебе – неделя! Считай это ультиматом!

- Каким ещё матом?.. – зачастил Дима, понял, что говорит не о том, и добавил: - Почему так мало? Всего неделя…

- Потому что у меня самой уже второй месяц! Понял ты, интервент паршивый?! – и бросила трубку.

- Не понял… - прошептал Димка, считая несуществующие гудки. – Что значит – второй месяц?

А потом до него дошло. Вот такой вот вам, батенька, сувенирнитет. И он кинулся оформлять свою Конституцию. Наверное, начать всё же стоит с фотографии. Потом – имя, фамилия и отчество, конечно же, отражающее преемственность государственной политики на мировой арене… Что ещё? А! Первый тезис…

«Государство – это я»?

Нет, старо…

Что бы тогда придумать?

Дима начал ожесточенно и бестолково копаться в бесполезной куче напрочь устаревших нормативных актов. Не то, не то, это тоже не это, и то – не то! Что же? Где взять? А потом на глаза попалась книжка, не имеющая отношения к законодательству. Что-то банально художественное с раздражающе лиричным названием… А книжка-то, судя по обложке, про лю…

Государство – это любовь! – пришло вдруг Диме в растревоженную последними мировыми известиями голову. – И вся внешняя политика его (моя!) строится только на основании этого, Основного Закона…

Единственного Закона.