Сундук с предсказаниями

Часть 1

Судьба. Четверг, 17:07.

Дверь была белая. Это все, что разглядел машинист, пока его локомотив таранил черный седан Ларджио, когда-то дорогой, а в тот момент уже старый и едва способный передвигаться. Он выскочил на рельсы, а водитель даже не повернул голову, когда въехал под поезд. Вот это и врезалось в память машиниста Арнольда Грини – белая дверь черной машины, и полное равнодушие водителя.

Два куска металла столкнулись, и этот удар не оставил никаких шансов тому, что раньше было автомобилем. Громкий гудок, рев мотора, удар – и тишина, которую нарушал только стук колес. Слишком тяжелый, слишком быстрый, что бы тормозить, поезд ехал дальше, а комок железа остался лежать рядом с рельсами.

И комок изодранной человеческой плоти в нем.

Почти никто не знал, почему водитель, запечатанный теперь в гробу из мятого металла, выскочил на рельсы, куда он спешил и почему не пытался остановиться. А тот, кто знал, мог бы сказать только одно: случилось то, что должно было случиться.

Сундук знал обо всем. О поезде и аварии, о крови чайки на бампере и о рубашке, похожей на мыльный пузырь. О выстрелах, ноже и сгоревшем Оазисе.

А тот, кто знал о сундуке, мог бы многое рассказать. Но никто не спрашивал его ни о чем, а он не говорил – ни о поезде, ни о сундуке, ни о походе в лабораторию нейрофизиологии университета города Блотгета.

Университет. Понедельник. 12:20

Жизнь университета в июле совсем не та, что в феврале или мае. Жара заливает улицы города, люди ищут укрытие в кафе и торговых центрах, там, где есть кондиционер или лед в высоком бокале. Сезон экзаменов заканчивается, учеба заканчивается. Толпы перепуганных студентов пропадают из вида, преподаватели живут своей тайной летней жизнью, и почти не попадаются на глаза.

Можно пройтись по всем этажам и не встретить никого, кроме охранника на входе. Он скучает и рассматривает экран телефона, а вовсе не экраны мониторов. На этих экранах – пустые коридоры, там не на что смотреть. Иногда он строго спрашивает входящих, куда те идут. Охранника устроит почти любой ответ, и на этом его работа заканчивается.

Чужакам и злодеям просто нечего делать в июльском университете. Все ценное, что там можно найти, или упаковано в сейфы с сигнализацией, или весит слишком много, или выглядит слишком странно. Бродяга найдет себе для ночлега место попроще, чем запертая лекционная аудитория, а случайный наркоман ограбит аптеку, а не университетскую лабораторию. К тому же Блотгет не жалуется на избыток бродяг и наркоманов, разве что на самой окраине мелкие банды разбирают угнанные машины, но и им нет дела до университета.

А потому четыре фигуры в пустом коридоре шли свободно и не прятались. В этих коридорах не бродят чужаки, и если кто-то пришел туда, где и так учился весь год, значит, ему что-то нужно. Охранника это умозаключение вполне устроило, а главарь импровизированной банды легко нашел бы оправдание походу по пустым коридорам.

Родные называли его Эмилем, а приятели – Головой, и он принимал прозвище как комплимент. Самый старший, самый образованный, самый умный в компании (по его же мнению), он соглашался принять имя «Голова» от тех, кого звал Кляксой и Фиником. Камеры его не смущали, а ключи в руке говорили, что он вправе ходить, где хочет и открывать все двери, к которым ключи подойдут.

Чак, спортивный парень в белой водолазке, шагал следом за Головой. Еще двое тащились следом за ним, и явно показывали своим видом, что им тут не место. Один из них, сутулый юноша в линялой футболке, говорил это вслух.

-Мне тут не место! – не в первый раз повторил он. – Нас же поймают и отчислят.

-За что? Мы просто идем по коридору. Ходить не запрещено! – Эмиль назидательно поднял палец.

- В учебное время не запрещено!

-В любое. Нас свободно запустили – значит, мы имеем право тут ходить. Вот мы и идем! И не собираемся делать ничего плохого.

-Мы собираемся вломиться в лабораторию!

Эмиль остановился. Повернулся к парню в футболке, и взял его за плечи.

-Юлий! – сказал он строго, как преподаватель на экзамене. – Я понимаю, ты всего-то второкурсник, и еще не избавился от школьной дикости. Но не будет никаких «вломиться» понятно? Мы культурно войдем, как будто мы приличные и цивилизованные люди.

Эмиль показал ключ.

-Я аспирант, а не какой-то посторонний хрен. И я лаборант! На мне держится работа половины кафедры, поэтому у меня есть ключи. А лаборант я где?

Спортсмен водолазке предложил версию в рифму, но его проигнорировали.

-Здесь! – сам себе ответил Эмиль. - На кафедре нейрофизиологии. Так что у меня есть право законного доступа. А если кто-то спросит, что именно мы тут делаем, я придумаю отговорку. Я мастер придумывать отговорки, без этого не видать бы мне диплом.

-Без этого ты бы уже сидел, - поправил спортсмен, но его слова снова проигнорировали.

Не каждая авантюра проходила гладко, так что умелые отговорки порой выручали из беды. Ночные химические эксперименты на третьем курсе, когда странный запах пропитал коридоры, объяснить было не просто. Взрыв лаборатории прикладной физики на четвертом – еще сложнее. Но если что и умел делать Эмиль Рани по прозвищу Голова, так это быстро придумывать убедительные оправдания.

В истории, придуманной для оправдания этого налета на лабораторию, сплелись потерянные документы, срочный звонок преподавателя и крайняя необходимость открыть запертую на все лето дверь. А в телефоне притаился недавний входящий вызов, который можно показать охраннику и с невинным видом сказать: «Это профессор Сайрус звонил! Требует принести ему документы. Летом! Ну, вы же знаете, как у него с головой, чуть того...».

История не пригодилась. Если человек идет куда-то, значит, ему туда нужно! Кто иначе попрется в лабораторию летом? Это безупречная логика охранников кампуса открывала все двери.

Эмиль посмотрел на часы, старые, но дорогие. Как они попали на руку Эмиля, еще в школе, он предпочитал не рассказывать даже друзьям, но именно тогда умение быстро находить себе оправдания пригодилось в первый раз.

-Все готовы? – спросил он.

-Нет! - пискнул Юлий, и Эмиль достал ключи.

Лаборатория. Понедельник. 12:31

Замок приветливо щелкнул, а следом за ним щелкнул выключатель на стене. Лабораторное оборудование скучало, брошенное до осени. Только счет за электроэнергию покажет, что кто-то включал приборы, но если это и заметят, то только в сентябре.

-Вот она, моя красавица! – Эмиль погладил бок невзрачной машины на столе. Сложный прибор с толстыми пучками проводов и электродами на эластичных шапочках, навевал ассоциации с дурдомом, шоковой терапией и опытами Франкенштейна.

-Это и есть выжигалка для мозгов? - Чак постучал по выключенному монитору прибора. - Это же из-за нее в прошлом году волна рака мозга началась?

-Какая волна? - Юлий вздрогнул и двинулся к выходу.

-Никакой волны! - Эмиль схватил его за руку и подтащил обратно. - Клякса, затухни, не до твоих приколов. Дело серьезное.

-Дурь какая-то. Мне тут не место! – в который повторил Юлий, но уйти уже не пытался. Он не ошибался – в давно сплоченном трио, называющем себя «Клуб Единица» ему было не место. Единственный чужак и младшекурсник, в компании двух почти выпускников и одного аспиранта, он чувствовал себя ребенком, которого зачем-то привели на взрослый праздник.

Но он был нужен сундуку!Очень скоро он окажется в кресле, с проводами на голове и электрические разряды проткнут его мозг навылет, сожгут кору и сотрут память – так это красочно описал Чак.

Эта же судьба ждала каждого. Аппарат в лаборатории мог подключить сразу четверых, и это стало первой причиной, почему Юлий пришел летним утром в лабораторию, о которой раньше и не слыхал. Если эксперимент можно поставить на четырех подопытных, то с чего ограничиваться тремя?

Вторая причина,единственная, которую Эмиль произнес вслух: опыту нужна контрольная группа. Скромная по размерам группа из одного человека. Сундук с предсказаниями обещал быть тонким и деликатным опытом, результаты которого можно легко испортить, если заранее чего-то ждать.

Эмиль не ждал ничего, он допускал успех, но старался не верить в него, и не сомневаться в нем. Чак выплевывал грубый смех и издевался над каждым словом Эмиля, но не спорил. Что случится, то и случится, а кто должен утонуть – того не повесят. Если сундук сработает, то сработает. Фаталисту сложно отрицать предсказания будущего, особенно фаталисту-физику.

-Не у нас же одних прошлое! – вещал Чак. – Мы сами для кого-то прошлое. Почему к нам не валят толпы путешественников из будущего? Потому что время нельзя менять! Прошлое, будущее – фигня, просто условные точки зрения. Все уже существует! И раз мы для кого-то прошлое, значит наше будущее для кого-то настоящее, и там уже случилось все, что с нами происходит сейчас. И тут ничего нельзя не изменить! Когда кино сняли – его уже не переделаешь.

Он не называл это фатализмом, а то, как называл, ни Эмиль, ни Гектор, тучный, смуглый и усыпанный перхотью студент-химик, понять не могли. Чак сыпал терминами, писал уравнения, и называл Гектора Фиником.

-Извини, но мне не нравится, что ты меня опять назвал Фиником! – возмущался Финик.

-Прощение даровано, Финик! Я уже извинил тебя за все, – соглашался Чак, и все начиналось сначала.

Вот почему Эмиль больше не снимал с приятелями одну квартиру на троих, и тратил половину зарплаты на отдельное жилье. А вторую половину – на едва способное двигаться подобие автомобиля, черный седан Ларджио, который потерял в аварии родную дверь и с тех пор катался по городу с белой дверью и белым бампером. Машина носила почетный титул официального тарантаса Клуба Единца. Именно на нем банда и отправилась в налет на лабораторию.

Чак спорил, высмеивал и издевался над идеей проекта, но не отказывался участвовать в нем. Что должно быть – то и будет! Хотя бы будет возможность высмеять Голову, когда ничего не поучится.

Не спорил и Гектор. В успех проекта он верил всех душой. Сундук станет величайшим открытием, и принесет славу всем, кто в нем участвует! Славу, деньги и внимание женщин, мечтающих стянуть с его смуглого тела рубашку, разрисованную слонами и павианами. Оставаться объективным и бесстрастным исследователем он не мог, Чак – не хотел, а Эмиль не собирался полагаться в серьезном эксперименте только на свое мнение.

И четвертый участник, едва знакомый с остальной командой, исполнял роль контрольного подопытного. Он сам толком не понимал, что вообще предстоит сделать. Он не ждал ничего, не верил, не отрицал, и шел по душным коридорам летнего университета во имя помощи с экзаменом по анатомии, которую посулил ему Эмиль.

Но только причина номер три была настоящей и очень простой. Вещества! Мощные успокоительные, которые есть только у психиатров. Таких, как отец Юлия! Два часа уговоров, и Юлий стал поставщиком лекарств.

-Ну, за наше безумие, разряды, выжигающие память и будущий рак мозга! - провозгласил Чак, как тост, и поднял стаканчик с водой.

-Ты задрал со своим раком! Придумай уже что-то новое, – почти попросил Эмиль, и Чак снова поднял стаканчик.

-За наступающие импотенцию и недержание, который последуют сразу за ударом тока в мозг.

-Клякса, твою маму, да утихни уже! Ты хоть иногда затыкаешься? – Эмиль повысил голос.

Он закинул в рот три таблетки и запил водой. Посмотрел на часы.

-Начнем эксперимент. Понедельник, время – 12-39. У нас около двадцати минут – потом всех развезет от таблеток.

-Ну, тогда – за Единцу! – с третьим тостом Чак проглотил свою порцию лекарств.

Финик мрачно разжевал таблетки из упаковки, снабженной надписью: «Не разжевывать», скривился и запил водой.

-Пей! - Эмиль подтолкнул таблетки в руке Юлия ближе к нему.

-Я чего-то не верен...

-Я уверен за двоих. Ты сам таблетки принес, помнишь? А они рецептурные, ты их принес сюда незаконно, и что теперь выбрать: встречу с охранником или мою помощь на твоем экзамене?

Юлий чуть вздрогнул. Экзамен по анатомии у профессора Сайруса, в следующем году! Это пострашнее ареста. Меньше половины студентов хоть как-то сдают этот экзамен с первой попытки.

-А таблетки-то зачем? - промямлил Юлий. - Я вообще не понимаю.

-Это что бы могли тебя усыпить и отыметь спящего! – радостно поделился Чак.

-Клякса, заткнись! А ты – пей! – Эмиль снова повысил голос.

- Я еще об этом пожалею, – пообещал Юлий.

- Никто не пожалеет, что сумел сдать экзамен у Сайруса с первого раза. Или зовем охрану?

Он снова подтолкнул руку, и Юлий проглотил свои таблетки. Цифры на сером циферблате часов Эмиля показали, что прошло уже пять минут.

-Ладно, народ, у нас 15 минут до начала! Пора цеплять электроды. Усаживайте свои седла в кресла. Сундук ждет!

Клуб Единица. За два месяца до понедельника.

Сундук родился как пьяная шутка – так казалось, во всяком случае. Для Эмиля сундук не был ни шуткой, ни пьяной выходкой.

Выпивка может развязать язык, стать поводом для откровений и отличным оправданием на следующий день. Если вчера наговорил лишнего, сегодня можно сделать вид, что бы пьян и ничего не помнишь. Печальная вечеринка трех одиноких молодых мужчин стала не причиной появления сундука, а только предлогом, что бы рассказать о нем.

План сундука Эмиль вынашивал пару лет, и все, что оставалось – это выбрать момент для откровения. Момент настал, когда три пустые бутылки пива на столе сменились полными, в третий раз.

Гектор угрюмо проглотил половину бутылки одни могучим глотком, поправил очки, и рыгнул, заглушая музыку.

-Извините! – добавил он виновато, и снова присосался к бутылке.

-Финик, ты опять все один выпить собрался? – Чак бросил в него фисташку.

-Извини, но мне не нравится, когда ты называешь...

-А мне не нравится, когда ты хлебаешь как слон! А на финик ты реально похож.

-Может, выйдете? - предложил Эмиль. – Подеретесь. Финик и Клякса, поединок года!

Клякса почесал родимое пятно на шее, подарившее ему прозвище, и умолк.

-А чего еще-то остается-то? – Финик опустошил бутылку вторым глотком. - Только трепаться да квасить в одиночестве.

-Ты не один.

-Без баб! Я имею ввиду – без баб. Сидим тут как монахи.

-О! Тост! - Клякса поднял бутылку. – За Клуб Единица. Зацени, Финик – тебя твоя кинула, и это не потому, что ты толстый и одеваешься как клоун, а потому что не рассмотрела твою тонкую духовную организацию. Две недели отношений – твой рекорд! Я свою бросил сам. А ты, Голова – у тебя что с твоей кралей не срослось? Хотя, не важно. Главное, мы остались свободными. Мы три одиноких сердца, три самодостаточные Единицы. Клуб Единица, вот мы кто! А девки – они все просто ноли. И если мы их правильно расставим между собой, получится двоичный код. За Единицу!

-Не хочу я быть единицей! И не собираюсь стареть в одиночестве.

-Не старей, Финик. Умри молодым! Или сходи к гадалке, пусть нагадает, где тебе девку искать. А что? Моя последняя тащилась от гороскопов и все такое.

Момент пришел, и никто этого не заметил, только для Эмиля протрубили воображаемые фанфары. Пора выдать идею!

-Электросон! - объявил он, и увел из-под руки Гектора пачку кальмаров в перце.

-Это когда роботы спят? – переспросил Чак.

-Нет, когда людей усыпляют электричеством.

-Бьют по голове генератором?

-Заткнись, будь добр, а? Электросон – это прибор, который меняет биотоки в мозгу. Вообще-то по науке это называется... Да пофиг, не буду вас грузить, главное, что все дело в ритмах мозга. Они свои во сне, свои в медитации, свои в видениях. И их можно настроить!

Лаборатория. Понедельник. 12:45.

-Все дело – в биоритмах мозга! – повторил Эмиль свои давнишние слова. – Альфа, Бета и все такое – это все разные уровни активности, то, как импульсы тока бегают в коре головного мозга. Гамма-ритм – это когда ты сосредоточился и думаешь, как дальше жить, где денег взять, а у тебя в мозгах носятся импульсы на частоте 30 Гц. Тета-ритм – когда ты почти уснул. Дельта – когда спишь.

У каждого режима мозга – свой ритм. И есть такая штука, прибор – электросон. Садишься, и тебе в мозг посылают импульсы, похожие на ритмы сна. Мозг настраивается на сон, и ты засыпаешь! А наш прибор тут – почти такой же, только совершеннее.

Эмиль говорил спокойно и монотонно, убаюкивающее. Слова соединялись с успокоительным в крови. Юлий кивал носом и покорно позволил цеплять электроды на свою голову. Два соседних кресла уже заняли Чак и Гектор. Во включенном приборе бились ритмы, которые Эмиль создал лично, а его голова уже мутилась от таблеток.

-А если продробрать... - он сбился, и обдумал последнее слово. – Подобрать! Подобрать правильный ритм, вроде как бывает во время глубокой медитации, и записать его в мозг, то начнутся видения. И мы точно узнаем, могут они предсказывать будущее или нет. А таблетки – это что бы мозг не мог сопротивляться настройкам.

Что настоящие видения отличаются от обычных галлюцинаций, Эмиль убедился еще на третьем курсе, под руководством красотки Реи, одержимой духовными практиками. Она учила его медитации, йоге, и еще некоторым, более интересным и чисто телесным занятиями, ради которых Эмиль покорно терпел медитацию и йогу. Он сидел в дыму благовоний, глубоко дышал, слушал звук поющей чаши и оказался в небе над океаном. В океане тонула яхта с красным треугольником на парусе.

Видение мелькнуло, пропало, и вспомнилось через два дня, когда в новостях промелькнул репортаж о крушении яхты с красным треугольником на парусе.

Отношения с Рее закончились за год, но красный треугольник не давал покоя. Видение яхты было пророчеством! Или совпадением. Но если все же пророчеством, то будущее можно предсказать! Надо только правильно настроить мозг. Месяц медитаций не дал больше ни одной картинки, и Эмиль вспомнил о науке. На поиск видений уйдут годы тренировок, или полчаса наедине с прибором, который умеет задавать нужные биоритмы.

Положение лучшего студента, а потом и аспиранта, открывало много возможностей. В картонной коробке копились данные. Записи биоритмов мозга спящих людей. Медитирующих людей. Бредящих людей. Всех, кто помогал понять, какой рисунок ритмов надо записать в свою голову.

Эмиль натягивал шапочку с электродами, и рассказывал все это – самому себе, в основном, что бы бороться с сонливостью, которая пришла за таблетками.

-Мы настроим мозг на ритм, в котором начинаются видения. Получим их, запишем, и запрем в коробку. И проверим потом, сбылось или нет. Круто же – аппарат для предсказаний! Никаких гороскопов – просто нажал кнопку, увидел будущее! Что-то меня развезло совсем.

-Ну, так ложись! – буркнул Чак. – Не наводи суету, сам говорил, что надо быть в покое.

Эмиль лег. Он все настроил, как надо, и не ошибся. Что может пойти не так? Он снова посмотрел на часы – 12-57. Пора закрыть глаза, расслабиться и принять видения.

Затрещала спичка.

- Чак, не вздумай тут курить у меня!– гаркнул Эмиль и открыл глаза.

Лаборатория. Понедельник. 13:13.

Огонек зажженной спички замер в воздухе. Он рос, становился больше и охватывал мир. Импульсы тока проникали в мозг Эмиля, настраивали его ритмы. Эмиль смотрел на спичку, и уже не видел ее. Он видел только бесконечный свет, который обнимал весь мир. Свет был прекрасен.

Рев гудка локомотива вырвал Эмиля из света и швырнул в видение.

Ревет гудок локомотива, ревет мотор старой черной машины с белой дверью. Удар! Поезд отбрасывает машину в сторону. Кровь на руле. Смерть. Время на часах – 17:07.

Тело, в футболке с рисунком маяка, лежит на полу тесной кухни. Удар. Кровь. Смерть. Выстрел. Пуля бьется в стену. Рука с ножом. Смерть. Изуродованное ударами лицо. Камень в крови. Смерть. Рука в резиновой перчатке сжимает пистолет. Смерть!

Разбитая молотком кружка лежит в лужице из остатков чая.

Видения сменялись как кадры из разорванной кинопленки. Короткие, яркие, кровавые обрывки фильма, который еще не снят.

Они наполняли разум, врезались в мозг.

Удар. Рассеченная голова. Смерть. Тело на полу. Кровь. Смерть. Машина на рельсах. Поезд. Удар. Смерть.

Эмиль дернулся и выскочил из видений, как ныряльщик из глубины воды, вдохнул, попытался встать, но не попал ногами в пол и упал. Он не стоял на рельсах, его тело не смяло поездом, пули не летели в него. Эмиль «Голова» Рани лежал на полу лаборатории кафедры нейрофизиологии.

-Голова, твою ж налево, хорош валяться! Вставай! Да помогай ты уже!

Голос Чак. Он орал, ругался и зачем-то стаскивал Юлия с кресла. А тот зачем-то хрипел и дергался.

Эмиль сел. Рука с ножом Поезд. Кровь. Смерть. Видения закончились, но еще не опустили, не исчезли из памяти.

Гектор пихнул его, обошелся без извинений, промчался мимо и схватил Юлия за ноги. Потянул вверх, выронил. Юлий рухнул на пол.

-Да твою же! Дебилы! Помогай ты уже! Ты ему мозги изжарил! – снова голос Чака.

Он вывел Эмиля из прострации. Изжарил мозги? Не может быть! Эмиль вскочил.

Юлий на полу дергался и ловил воздух, словно тот загустел. Он хрипел, его лицо посинело и отекло. Чак и Гектор метались вокруг и орали друг на друга.

-Скорая нужна! - вопил Гектор, пока пытался набрать номер. Цифры расплывались перед глазами, пальцы дрожали и не попадали в нужные кнопки.

-Нет! – Чак вырвал телефон из его руки. -Охренел? Нельзя сюда врачей!

-А если он умрет?

-Именно! Если он умрет? Мы его таблетками напоили. Мозги ему прожарили! И он помер. Как мы это объясним? Надо его наружу тащить, пускай там помирает!

-Там охрана! Нам хана! Там камеры!

-Заткнитесь! – гаркнул Эмиль, и в его мозгу словно зазвонил колокол. Он обхватил голову руками и подождал, пока гул утихнет. Таблетки оказались куда забористее, чем он ожидал.

-Заткнитесь оба, пожалуйста, – добавил он уже в тишине. - Он не умирает, это просто аллергия на лекарство. Вытащим его через пожарный выход, там нет охраны.

Он опустился на колени. Юлий дышал тяжело, но еще не терял сознание.

-Аллергия есть?

Юлий неопределенно дернул головой.

-Спокойно, все предусмотрено! Даже это. Вот таблетки! - Эмиль сунул руку карман. Пусто!

-Вот таблетки! - повторил он и проверил другой карман. Вот они!

-Глотай! - он сунул таблетку в рот Юлию. – Воды, быстро!

Чак сунул ему бутылку с водой.

-Вот так, запивай! Сейчас попустит. Я все предусмотрел, серьезно! Даже возможную аллергию. Встать сможешь? Давай!

Он помог Юлию сеть.

-Да не стойте вы! Клякса, помогай!

Обратный путь по коридорам занял куда больше времени, чем дорога в лабораторию. Юлий хрипел все меньше, и явно не собирался умирать. Чак и Эмиль тащили его под руки, а Гектор мрачно тащился следом. Пожарный ход открывался изнутри. Эмиль откинул засов и вывел Юлия во двор.

-Что ж ты не сказал, что у тебя аллергия?

-А я знал? - прохрипел Юлий. – Я такие колеса отродясь не принимал.

-Скорая нужна?

Юлий помотал головой, и вдохнул, уже почти без хрипов.

-Ты что-то видел?

-Что?

-Видения. Они были?

-Иди ты лесом со своими видениям, понял? - Юлий поднялся. -И ты, и твой профессор, и твои экзамены, все идите лесом. Видеть вас больше не хочу. Придурки!

-Ты видел?

-Да ни хрена я не видел! Сразу вырубился и чуть не сдох.

Он побрел к воротам, за которым начинался нормальный мир летней жары и потных тел. И никаких экспериментов над собственным мозгом!

-Жалко, что он ничего не видел! - подал голос Гектор. - А ты, Голова? Ты что увидел?

Рука с ножом. Выстрел. Паук на нитке. Облезлая вывеска с надписью «Оазис».

Чайка кидается за воробьем, летит через дорогу и получает удар бампером красной спортивной машины. Красная кровь на красном бампере.

Красная кровь на камне. Красная кровь на лице покойника. Крик в темноте: «Кто здесь? Что за труп?».

Эмиль уже пришел в себя, голова прояснилась, но эти видения все равно не походили на историю о будущем. Скорее на странный фильм, из одних только крупных планов. Кто-то монтировал его в сильном подпитии, как попало нарезал кадры, и склеил в случайном порядке. И искалечил звук, так что не узнать ни один голос. Никакого сюжета не было в этом фильме – только отдельные сцены. Рука с ножом. Поезд. Чайка. Часы на руке. Яркие вспышки видений, разорванных на части.

- Ну, так, увидел кое-что,– осторожно ответил Эмиль. - А ты тоже видел что-то, да?

Тишина рассыпалась. Два голоса перекрикивали друг друга, Финик и Клякса снова начали кричать, но уже не из-за паники. Они пересказывали видения, а голоса слились в один невнятный ор, и в голове Эмиля снова зазвонил колокол.

-Джип, синий и фара разбитая! – разобрал он в этом крике. – Билет, лотерейный! Платье на молнии, зеленое, а она шепчет: «Помоги расстегнуть!». Оазис – он же сгорел лет пять назад!

-Эй! Эй, замолчите! – Эмиль замахал руками. – Нельзя нам это все обсуждать!

-Кто сказал? - возмутился Чак.

-Я сказал. Голосом из моего рта. Мы это все запишем и запрем в сундук! И никто не будет знать, что видели другие, пока все ни исполнится, понятно? Нам нужен чистый опыт, а то начнете придумывать сбывшееся там, где его нет. Пишите!

Сундук. Понедельник. 14:10.

Финик выдумал название проекта, «Сундук с предсказаниями», и звучало оно как что-то из сказки, но в сказках видения будущего не вызывают искусственной настройкой мозга на нужный биоритм.

Да и сам сундук вовсе не выглядел волшебным. Эмиль лично скрутил грубый фанерный ящик, прицепил к нему наклейку «радиационная опасность» и навесил два замка. Совсем крохотных, почти игрушечных. Они не сдержат вора, но не дадут заглянуть в сундук тому, чье любопытство окажется слишком сильным.

Содержимое сундука останется нетронутым. Три пачки конвертов, и в каждом – запись видений. Три вместо четырех! Видений Юлия сундук уже не получит. Пока конверты заперты, никто не сможет читать чужие предсказания раньше времени. И никто не допишет туда ничего.

-Мы вам не Нострадамусы! – втолковывал Эмиль еще три дня назад. – Это у него написано: «Сколько раз ты будешь взят, город Солнца, в тебе будут меняться варварские и пустые законы» - и понимай, как хочешь. А у нас будет все конкретно. Сказал, что все исполнилось, что видел, как зеленая машина врезалась в дерево, значит, открываем конверт и читаем. А если там написано, что машина красная и врезалась в столб, значит, не сбылось. Все будет точно!

Три пачки конвертов легли в сундук. Эмиль запер замки, и залепил крышку еще одной наклейкой. Сундук останется на нейтральной территории, там, куда никто не суется. Подсобку на задворках университета можно было назвать кладовкой, но она больше напоминала мусорный бак, в который сваливали весь хлам. Древние документы теснились на полках, старые стулья мешали под ногами, одинокая химическая колба пылилась в углу. Хлипкая дверь без сигнализации едва держалась на замке, который мало чем отличался от игрушечных замков на сундуке с предсказаниями. Даже уборщики почти не заглядывали внутрь это й камерки.

Ящик занял свое место. Эмиль вручил один ключ Чаку, второй – Гектору, и запер дверь. Ключ от дверного замка отправился в его карман.

-Откроем вместе, когда придет время проверять, и изучать видения! Через месяц вернемся и посмотрим, что сбылось.

Он посмотрел на часы: 14-10. Эксперимент закончен! Почти успешно.

-Не на что будет смотреть! – буркнул Чак. – Бред же! Серьезно. Да погоди ты!

Он отмахнулся от Эмиля.

- Не мельтеши! Прикинь лучше – мне дождь привиделся! Такой засухи лет сто не было, а тут вдруг дождь? А еще я иду, и на мне рубаха в цветных разводах. Как мыльный пузырь, все цвета вперемешку. Это, наверно, видение для Финика, это же его стиль. Я когда такое носил, а?

Он указал на себя. Черный пиджак, ради которого пришлось не только терпеть невероятную жару, но и почти два месяца питаться одними макаронами. Белоснежная водолазка, безупречные черные брюки. Даже с водолазкой вместо рубашки Чак смотрелся почти банкиром на фоне Гектора, и Эмиля, одетого в футболку и потертые джинсы. Чак выдержал театральную паузу для самолюбования, прежде чем продолжил.

-Понятно же, что хрень полная эти предсказания, я такое не ношу! И джипа у меня нет.

Он повернулся к Эмилю.

-И что, я теперь куплю синий джип? За месяц? И расшибу ему фару? Я это видел! И себя за рулем. И видел...

-А я женюсь! – вклинился Гектор. – Извини, перебил.

-Женюсь! - Чак хихикнул. – Ты что это, в астрале бабу себе присмотрел? Мадам Финик? Невеста богатая? Красотка? Порно модель? Погоди, а ты брачную ночь видел?

- Будь добр, заткнись хоть на минуту, а? – устало попросил Эмиль, и Клякса заткнулся, на пару секунд.

-Ладно, ладно! Все, умолкаю! - он умолк. - Вот все, помолчал. Я прямо так и вижу, как Гектор со своей кралей идет под венец.

-Ты тоже видел? - вскинулся Гектор. - А чайку? А кольцо?

-Что за чайка? – перебил Эмиль.

-Чайка. Белая такая, с крыльями. Она под машину попала. И там был дождь, и обручальное кольцо, с камнем, с белым. И не гладкое, а как вроде из ниток золотых, вместе скрученных. Я прямо крупно видел: палец с маникюром, таким, блестящим, и кольцо на него надевается. И свадьба. Только невеста не в белом...

-А в красном, - закончил за него Чак, уже без всякого шутовства. – И кто-то орет им что-то в спину, а голос не узнать. И швыряет в них не рис, а листья с дерева.

-И чайка! – добавил Эмиль. – И красная машина. Удар и смерть.

Огромная белая чайка. Бампер красной машины. Удар, искалеченный труп птицы, красная кровь на красной краске.

Видения звали к себе. Наполняли разум. Они шептали: «Все сбудется, и ничего нельзя изменить!»

-Так, стоп! – Эмиль первым вынырнул из картин в голове. В этих картинах шел дождь, а он сам нес что-то тяжелое на спине. И видел машину – свою, смятую в кашу.

- Стоп! Мы все это обсуждать начали, так нельзя! Если копаться в пророчествах раньше, чем они исполнились, можно специально подогнать свои же дела под видения. Пока чем меньше каждый знает – тем лучше.

- А вообще-то неплохо было бы, если бы сбылось! – мечтательно протянул Гектор.

Где-то в глубинах его головы мелькали свои яркие картины.

Красотка на кровати. Его рука заботливо поправляет одеяло. Спина, обтянутая зеленой тканью, голос: «Помоги расстегнуть!». Замок на платье скользит вниз, ткань сползает, открывая спину, и под платьем точно нет белья.

На правду это видение походило даже меньше, чем синий джип с разбитой фарой и цветастая рубашка Чака.

-Да! – странно коротко ответил Чак, без шуточек и издевок. – Было бы неплохо.

-А идите-ка вы на хрен, оба! – строго добавил Эмиль. – Сбылось – не сбылось... Нечего тут сбывать, ясно? Мы все заперли! И не обсуждаем. Через месяц откроем и проверим!

Кровь чайки на красном бампере. Кровь на полу. Так много красного! Тело с разбитой головой. Выстрел. Еще один. Машина, смятая ударом. Пуля бьется в стену. Вывеска «Оазис», сорванная с двери сгоревшего магазина. Струи дождя бьют по чему-то тяжелому за спиной. Рука с ножом тянется из пустоты. Кровь. Смерть.

Видения пронеслись, сплелись в комок насилия и крови. Слишком много крови!

-Идите вы на хрен со своими предсказаниями! – повторил Эмиль.

-Так это твои предсказания! – ответил Гектор.

-Все равно, идите на хрен, и по домам. Через месяц откроем, и что бы никто ни совался к ящику! Ключи все равно у меня!

Он показал ключ, подергал хилую дверь, развернулся и пошел подальше от сундука и руки с ножом, которая все еще тянулась к нему из видения. И от голоса, который говорил в нем:

-Ты же знал, что тебя зарежут, вот и не жалуйся!

Часть 2

Эмиль. Следующий понедельник. 18:40.

Предвестника будущих событий, первую беду из череды тех, что только начинаются, обычно называют первой ласточкой. Для Эмиля предвестником стала первая чайка.

Клуб Единица все еще держал его в своих объятиях. Предполагалось, что он сам будет держать в объятиях относительно симпатичную студентку, только что ставшую третьекурсницей. Жаркий понедельник обещал быть жарким вовсе не в смысле погоды! Во всяком случае, так казалось после нескольких дней переписки и назначенного свидания.

Место для него Эмиль предусмотрительно выбрал поближе к своей крохотной съемной квартире на втором этаже бетонной башни. Если встречаться рядом с домом, то не придется лишний раз молиться, что бы рыдван удалось завести. К тому же, это будет удобно, если знакомство вдруг наберет обороты. Такое случалось, пару раз, но не сегодня.

Время встречи прошло. Прошли еще полчаса, иссяк чайник чая, который Эмиль выпил в одиночестве, глядя на часы каждые три минуты. Телефон студентки давал ответ: «Абонент выключен», а терпение Эмиля закончилось вместе с фруктовым чаем, странного вкуса и цвета. Он оплатил счет и вышел из кафе в африканском стиле на улицу, в жару тоже вполне африканского стиля.

Жара держала город уже четыре недели. Трава желтела, клумбы засыхали. Все, кто мог уехать из города, давно это сделали, остальные прятались в тени и под зонтами. Эмиль взмок, пока дошел до ближайшего перекрестка, потный, слегка обманутый и совершенно одинокий.

Ветер мог бы принести облегчение, но и он раскалился, и нес больше пыли, чем влаги и свежести, слишком уж далеко город отступил от берега моря. А вот огромной морской чайке это не мешало, ни расстояние, ни жара не смущали ее. Чайка прохаживалась по улице, косилась на голубей, и не трогала кусочки хлеба.

Хлеб сыпался из руки девчонки лет трех. Она держалась за ограду парка, получала от матери хлеб и выкидывала его наружу, прямо к подножью знака «Птиц не кормить». Знаки наполняли город, и воспринимались как садовое украшение – кормежка птиц процветала и давно не вызывала ажиотажа среди ворон и голубей.

Эмиль затормозил, разглядывая чайку. Угодить в центр города она могла только если заблудилась. Толстая, сильная, почти как в том видении, что осталось в сундуке с предсказаниями. Хотя все чайки на одно лицо – если слово «лицо» вообще к ним подходит.

-На! Тебе! - крикнула кормилица птиц, и кусок хлеба почти ударил чайку по голове. Та презрительно отступила в сторону. Воробей, молодой и слишком мелкий даже для воробья, ринулся к подарку судьбы, и чайки пошла в атаку.

Мало кто задумывается о повадках чаек. Они копаются в мусоре и едят рыб – это понятно. Но мелкие птицы ничуть не хуже рыбы. Чайку привлекало живое мясо, а не хлеб! И когда чайка кинулась к воробью, Эмиль сделал то, что подсказал ему внезапный порыв.

-А ну пошла! – рявкнул он и махнул руками.

Воробей принял крик на свой счет. Вместе с куском хлеба он метнулся в сторону. Чайка метнулась в другую. К дороге. Туда, где красный бампер скользил над асфальтом. Спортивная машина вывернула из-за угла, и красный бампер приобрел новые оттенки цвета, когда тело чайки ударилось в него. Оттенки крови и останков изуродованного птичьего тела.

-Ой! – сказал Эмиль.

Развернулся и поспешно двинулся прочь. Пернатая тушка весом чуть больше двух кило – серьезный снаряд, если сталкивается с бампером на приличной скорости. Скрипнули тормоза, хлопнула дверца. Лихачу придется раскошелиться на ремонт! Эмиль почти не расслышал его мнение о чайке, которое тот высказывал длинно и подробно. И не хотел услышать, что тот подумает о человеке, который спугнул чайку ему под колеса.

Именно эта мысль была первой – лаборант на каникулах не может позволить себе оплатить ремонт чужого бампера. Но никто не докажет, что он виноват! Это вторая мысль. И только за ними пришла третья, та, которой стоило появиться с самого начала.

Красная кровь на красном бампере. Измятое тело чайки.

Все, что пришло в видении, пришло и в жизни. Не волей судьбы, а лишь потому, что сам Эмиль решил спасти воробья.

Так из сундука с предсказаниями вылетела первая ласточка.

Чак. Вторник. 12:20.

Вторая ласточка появилась из сундука на следующий день. Она была куда больше первой, не умела летать, и звали ее Чак. Он делал три дела сразу – шел по улице, пил пока еще холодное пиво из картонного стакана для кофе, и бормотал себе под нос слова невнятного рэпа, бубнившего в наушниках. Жара заставила снять пиджак, белая водолазка покрылась пятнами пота, но унижаться до плебейских футболок или шортов он не собирался.

А подросток на скейте с мотором не собирался тратить время, что бы притормаживать и выбирать дорогу. Он вихлял между прохожими, проскочил под боком возмущенного старика, едва разошелся со столбом, и встретил новое препятствие – вспотевшую спину в белой водолазке.

Скейтер рванулся в сторону и почти избежал удара. Чак поднял руку с картонным стаканчиком, парнишка пригнулся, но слишком медленно. Его макушка врезалась в локоть Чака и швырнула его руку вверх.

- Ай! – парень схватился за голову, но удержал равновесие, и прибавил скорость.

-Эй, козел, сюда иди! – заорал Чак вслед тому, кто уже исчез за поворотом.

-Что бы убился, ушлепок недоделанный! – продолжил Чак уже вполголоса, и швырнул пустой стакан на дорогу. Все его содержимое выплеснулось на грудь Чака, белая водолазка пропиталась темным пивом.

- Вот же гнида колесная! – добавил Чак, и дал пинка стаканчику.

А день так удачно начинался! Чак нашел подработку на лето, и уже начал праздновать успех. А теперь он стоит посреди улицы и выглядит так, словно в пивной его приняли за унитаз. Он стянул водолазку и швырнул ее вслед за картонным стаканчиком.

-Что вы делаете? - изумилась дама в брючном костюме, еще меньше подходившем к погоде, чем водолазка Чак.

-Стриптиз исполняю! – ответил Чак. – Нравится? Может, денег мне в трусы засунешь, бабуля?

Он взялся за ширинку, и дама поспешно перешла на другую сторону улицы.

Чак двинулся следом, и дама ускорилась. Он демонстративно прибавил ходу, и дама почти кинулась бежать, а Чак с ухмылкой открыл двери магазина мужской одежды, который очень удачно попался на этом пути.

-Добрый день! – он улыбнулся молоденькой продавщице. – Моя одежда слегка пострадала сегодня. Несчастный случай. Или счастливый, как посмотреть! – он провел рукой по накаченной груди и улыбнулся еще раз, любуясь смущением продавщицы. Обычно покупатели снимают одежду в кабинке для переодеваний, а не заранее.

- И мне нужно что-то подобрать. Очень хорошее! Но по вменяемой цене. И прямо сейчас.

-Да, подобрать! – продавщица нащупала знакомую тему, и тоже улыбнулась. – У нас отличные коллекции этого и прошлого года, с хорошими скидками.

Она двинулась к ряду манекенов. Чак пошел следом. Затормозил. Вопросы про стиль и размер он пропустил мимо ушей.

Он увидел ее!

Свою судьбу, ту, кого должен был искать, и кого встретил только что.

Яркая, разноцветна, она ждала его и манила, натянутая на холодный пластик манекена – идиотского вида рубашка, покрытая радужными разводами, похожая на мыльный пузырь или пленку бензина, разлитого по луже.

Стиль Финика! Сам Чак никогда не напялил бы что-то подобное. Но судьба – это судьба! В видениях из сундука он видел себя в такой рубашке, а значит, ему суждено носить ее.

Будущее пришло очень быстро! А за рубашкой придет все остальное – синий джип с разбитой фарой, дождь и рюкзак. О рюкзаке он не рассказал никому и ничего не стал записывать. Рюкзак только его! А рубашка – начало пути, раз уж именно в ней Чак видел себя.

- Я беру эту! – он ткнул в рубашку.

- А ваш размер? – начала продавщица.

- Я сказал, что беру эту! – оборвал Чак. – Именно эту. Размер подойдет, я и так вижу, что это судьба!

В блестящих черных туфлях и переливающейся рубашке он вышел обратно, в уличную жару, и даже не попытался еще раз очаровать продавщицу голым торсом. Пророчество о рубашке исполнилось! Теперь исполнится и все прочее – джип, рюкзак и все, что в нем должно быть. Все, что случится в будущем, уже случилось, и это никак нельзя изменить.

Если бы тот парнишка на скейте снова проезжал мимо, Чак бы сбил его с колес на асфальт, специально что бы поднять и сказать: «Спасибо!». Удар по руке только что сделал его богачом. Во всяком случае – богачом в будущем, которое скоро наступит. Будущем из его видений:

Рубашка. Джип. Рука опускает лотерейный билет в кошелек. Рюкзак, большой, как у альпиниста, и доверху набитый деньгами.

Рубашку Чак уже нашел. Теперь нужно найти джип, а еще купить рюкзак и кошелек. Случится все, что должно случиться!

Клуб Единица. Вторник. 17:12.

Два телефона брякнули, когда получили одно СМС: Чак сообщал друзьям, что добыл на лето работу с оплатой, почти доходящей до минимальной, и намерен проставиться, что бы не спугнуть удачу. А что бы показать судьбе, что верен ей и не намерен сворачивать с пути, выпить нужно в путеводной радужной рубашке из видений.

Хохот начал это пирушку. Чак спокойно ждал, когда Гектор замолчит.

-Проржался? - спросил он строго, и стойко выдержал новый удар хохота.

-Да ладно, Клякса! Да серьезно? Ты что рубаху из моего шкафа выкрал? Извини! – Гектор вытер слезы. – Или твоя работа теперь в типографии, на тебя пролили сразу все краски?

-Дебил! – ответил Чак устало, как человек обреченный общаться со слабоумными.

-Нет, серьезно, что за вид?

- Нормальный вид. Я же говорил про странную рубаху, которую в жизни не надену? Ну вот – надел! Она из видения. Судьба! Говорю вам – от нее не уйдешь!

-Так ты сам купил! – вмешался Эмиль. – Это не из видения, это ж ты нашел ее где-то и купил.

- Естественно! Ты мне бы ее подарил, что ли?

- Так ты бы не купил без видения! Мы же проверить собирались, а ты сам все подгоняешь под видения.

-Ой, не гунди, Голова. Я судьбу увидел – я судьбу купил! Потому что – судьба. А ты чего приуныл, Финик?

Веселье Гектора уже растаяло.

- Извини, я так о своем. Я тут просто подумал: странно все это. Сбываться-то все сбывается, конечно, слава богу, но странно как-то. Я думал рука покойника – это бред. Даже не стал записывать, конечно.

- В смысле – не стал записывать? – возмутился Эмиль.

- В смысле – рука покойника? – перебил Чак.

- Да ладно, говорю же – не серьезно это все! – Гектор потянулся за кружкой, и Эмиль отодвинул ее подальше.

-Что ты увидел?

-Ты велел не рассказывать! – он потянулся дальше, но кружка отодвинулась снова.

-Я сказал все записывать! А ты не записал. Колись!

-Кошмар я увидел, понятно? - Гектор рванулся вперед и завладел кружкой.

- Жуткий такой, почти реальный. Я покойников боюсь! В медицинский из-за этого не стал поступать, как мама хотела. А во сне сегодня видел, что меня впотьмах гладит по лицу рука мертвеца. Холодная! Мертвая. И вот сплю я себе, просыпаюсь, а меня реально кто-то по щеке гладит. И рука холодная!

-Уууу! – завыл Чак, и Эмиль бросил в него фисташку.

-Короче, я проснулся, хватаю руку и давай с ней драться, как заору: «Кто здесь? Что за труп?», давать искать, чья рука – и нашел. Моя! Я руку во сне прижал, она затекла совсем и стала холодная. Я ее даже не ощущал вообще. Она мне к лицу прижалась, а я со сна решил, что это покойник.

Теперь уже Чак выдал залп хохота.

-Я тебе кол подарю, осиновый! - пообещал он. – На зомби охотиться! Зря ты этот глюк не записал – продал бы киношникам, они бы фильм сняли: «Финик против ночных мертвецов». Студент-химик, изнасилованный армией зомби под покровом ночи, принял весь удар на себя, и спас мир!

-А ты почему не записал? - спросил Эмиль без всякого веселья.

-Так хрень же: рука покойника! Что за видение – я среди ночи, в своей же постели, хватаю мертвеца за руку и ору: «Что за труп?»? Я думал, глюк! Не бывает такого. А оно – бывает!

-Ладно! Тут такое дело! – Эмиль сделал паузу и осушил кружку. – Я тоже слышал в видении крик: «Что за труп?». Просто орущий голос.

- Я тоже, вообще-то, – Чак престал смеяться.

-Мы все видели одно и то же. Кто-то это записал?

Эмиль помолчал. Ни звука.

- Я записал, – ответил он сам себе. - А вы не стали? А что вы еще не стали записывать? Хотя нет! Не важно! Никто не должен знать о чужих видениях! Мы не должны обсуждать...

-Но мы обсуждаем!

-Да. И я видел чайку. Чайка попала под машину, и это уже исполнилось, это уже можно сказать. Вот только чайку я пуганул сам. А посмотрел на нее потому, что знал, что должен встретить чайку. А так бы прошел мимо, и ее не размолотило бы о бампер.

-Тоже мне трагедия, дохлая чайка! - скривился Чак.

-Да не в чайке же дело. Без предсказания про чайку я бы ее и не заметил. А ты бы не купил эту дебильнейшую рубаху. Если бы ни предсказания, все бы пошло вообще не так. Вот же зараза! В сундуке получились не пророчества, а инструкции. Мы не предсказали будущее– мы его создали!

Клуб Единица. Вторник, 19:00

Сундук, оставленный в кладовке на месяц, продержался неделю, запертый на два почти игрушечных замка, за хлипкой дверью, почти картонной. Ключ от двери Эмиль оставил себе, а замки на сундуке открыть будет совсем не сложно. Он сам поставил условие: не читать чужие пророчества, пока они ни сбудутся. И кому нарушать правила, как не тому, кто их устанавливает?

Тем более, что приступ аллергии Юлия почти испортил весь план. Видения Юлия не попали в сундук, и фильм из будущего потерял четверть сюжета. Именно это теперь и беспокоило Эмиля больше всего. Видения Юлия пропали совсем, а остальные явно перемешались в одну кучу, и не понятно теперь, какое видение кому было предназначено. Что если все самое важное, без чего не понять все остальное, пропало в голове Юлия?

В любом случае, план рушился, и уже не имел значения. Жизнь рушилась! Стрельба, кровь – вот что важно. Рука с ножом – вот что важно!

И вот почему Эмиль шагал по пустому коридору к кладовке. Он нес ключ от двери, и кусок проволоки, который легко совладает с механизмом игрушечных замков на сундуке. Нужно узнать, что записали другие! Это не вопрос правил, это вопрос выживания, раз уж его видения – это кровь и смерть. Все можно сделать тихо, аккуратно, и в Клубе ничего не узнают.

Удар прокатился по коридору и покончил с идеей сделать все тихо. Следом за ударом прокатилась сдавленная ругань. Затрещало дерево. Кто-то явно не заботился о тишине и аккуратности.

Эмиль перешел на бег. Рывок по пустому коридору, поворот – и перед ним сломанная дверь кладовки. Щепки посыпали пол, а в темной кладовке кто-то спотыкался о сваленные на полу стулья и бренчал железом. Осторожно шагая по кускам дерева, Эмиль подобрался поближе, включил свет и завопил:

-Ага!

Чак вздрогнул, выронил кусачки и попытался принять стойку боксера, но зацепился за сваленные под ногами стулья и рухнул на пол.

-Вот ты же сволочь пузатая! - сообщил он с пола.

-Я не пузатая, я очень даже стройна сволочь, подтянутая, – Эмиль поднял кусачки с пола.

- А вот ты чего тут делаешь? Еще и двери чужие сломал!

- И что? Ты же ключи прикарманил! И ты сам-то тут зачем, а?

-Слежу! – ответил Эмиль невинно. – Что бы никто ни спер сундук.

-Не трынди! – Чак поднялся. - Сам пришел его спереть? Гнал нам тут, что нельзя видеть предсказания, а сам шаришься, конверты читаешь?

-Это ты принес кусачки! Замки же срезать хотел, явно.

-А ты что принес? Отмычку?

-Вообще-то да, отмычку. Открываем? Только давай хоть Финика позовем. А то по-свински будет, если мы ограбим сундук без него.

Чак снисходительно махнул рукой.

-Зови! Хотя тормозни – я сам ему позвоню.

Он придал себе напыщенный вид, и набрал номер.

-Алоу! Господин Финик у аппарата? Чак Великолепный и имеет честь пригласить вас на проведение вскрытия. Нет, никто не помер. Вскрытие сундука с предсказаниями. Досрочное. Мадам Финик захвати! Ой, а ты что, еще не женился?

Он сунул телефон в карман, игнорируя возмущенное бормотание.

-Сказал, будет через две минуты. А ему из дома сюда чесать минут двадцать. Стало быть, его туша где-то рядом.

-А рядом он, – продолжил Эмиль, – потому что уже и так сюда шел, воровать предсказания.

Финик появился чуть быстрее, чем обещал. Он запыхался, тяжело дышал, потел и сжимал в руке молоток.

-И что это мы тут делаем? – осведомился Чак. – Такие потные и с молотком! Кого молотить собрался? Часом, не замок на сундуке?

-Ну, извини! – пропыхтел Гектор. – Ты сам-то тут зачем? Вы оба. Ты вот с кулачками. Кого кусать собрался? А ты чего принес?

Эмиль показал кусок проволоки.

- Я против насилия понятно? Можно все открыть культурно. И не ломать двери! – добавил он в сторону Чака.

-Тут все так и было. А если охрана придет, ты придумаешь отговорку.

-Мы сундук открывать собираемся? – Гектор вынул свой ключ и показал остальным. – Или трындеть будем, как вороны на снегу?

Чак вынул свой ключ и вытянул как шпагу.

-Один за всех! И все за один сундук.

-Да открывай уже!

И Чак открыл первый замок.

Клуб Единица. Вторник. 19:30

Предсказания лежали на своем месте. Будущее, которое нельзя знать заранее! Пророчества, которые нужно прочесть только когда все предсказанное случится.

Гектор вырвал первый конверт из рук Эмиля и оставил на нем пятна пота.

-Ты чего делаешь? - возмутился Эмиль и вырвал конверт обратно.

-Читаю.

-Вы охренели? Мы же не за тем открыли, что бы читать!

-Затем! – хором ответили Чак и Гектор.

-Так, стоп! - Эмиль сунул конверт обратно в сундук, закрыл крышку и прижал ее рукой. – Я шел сюда, что бы сжечь конверты. Мы уже сами начали специально делать, как в конвертах написано! Это не предсказания уже, это сундук нами управляет! Не должно быть никаких предсказаний.

-Руку убери! – предложил Чак тоном, за которым обычно начинается драка.

-Ты чего, Чак?

-Руку убери! – он выдернул сундук из-под руки Эмиля.

-Извини, но он прав! – Гектор открыл крышку. - Мне это нужно! И с чего ты так напрягся-то?

Машина на рельсах. Рука с ножом. Выстрел. Рука с пистолетом, гильза пролетает мимо бледно-зеленой сумочки и падает на грязный пол. Тело на полу.

- Я умру, - буркнул Эмиль.

-Все умрем! – весело ответил Чак, и похлопал его по плечу.

- Нет, я умру скоро, из-за этих вот конвертов. Я же тоже получил предсказания. Смерть, кровь, стрельба. Меня убьют до конца месяца. То ли зарежут, то ли пристрелят, я пока не понял, то ли машину мою поезд переедет. Но я труп!

Он посмотрел на часы.

-Я даже по времени точно знаю, когда все случится. Я все время на часы смотрю! И в видениях тоже смотрел, я поминутно знаю, когда меня будут убивать ножом, а когда пулей.

Гектор опустил уже открытый конверт. Эмиль смахнул хлам со старого стула и сел.

- И мы получили только три четверти видений. Помните нашего внезапного аллергика, Юлия? Он ничего не увидел. Но мы смотрели все сразу, и получили не разные видения, а как бы одно, распиханное на четыре головы. Вот только одна голова отключилась, у нас остались одни обрывки. Ты!

Он показал на Чака

- Ты со своим синим джипом и рубашкой. Ты же у нас с задвигом на имидже, тебе все тачки да шмотки. Молчи! Что есть – то есть. А ты, Финик! У тебя больное место – девчонки. И ты теперь носишься со своими видениями красотки в зеленом платье и свадьбой. А я самый осторожный! Я проблем не ищу. Ну, ищу, но аккуратно – и мне досталось видение всех проблем. И это не предсказание! Это программа действий.

Эмиль ударил кулаком по хилой крышке сундука, и она треснула.

- Это видения – как сценарий, и мы начали по нему жить. А кончится все моей могилой! Поэтому надо все изменить. Надо идти против предсказаний. А лучше сразу все отменить и сжечь конверты. Тогда никто не будет знать, что там – и никто не сможет выполнять написанное, как ты со своей рубахой!

Недолгая тишина наполнила каморку со сломанной дверью. Чак прикрыл ее, как мог. Включил свет.

-Этого нельзя изменить! – ответил он наконец. - С чего вдруг?

- С того, что я физик! Почти что. Я больше вашего знаю про нашу вселенную. Вот если ты начнешь менять прошлое, ты изменишь будущее, правильно? Если ты в прошлом убил своего отца, то ты не родился, и не убил своего отца, и тогда ты родился, и убил своего отца. Парадокс! Все же смотрели «Назад в будущее», да?

-А это тут при чем?

-При всем! Наше настоящее – это тоже прошлое, для будущего. Для того, что существует через месяц, мы живем в прошлом. Начнем менять и перестраивать – изменим будущее. Но если оно будет другим, то и предсказание должно быть другим! С другим предсказанием мы бы не смогли именно так изменить будущее, но изменили. Тоже парадокс!

-Я не понял! - признал Гектор.

-И не надо. Я понимаю, этого хватит. Прошлое, будущее – условности. По сути все уже есть, сразу, все едино. Все в будущем уже случилось, и поменять этого нельзя. А попытаемся – устроим парадокс. В лучшем случае все случится, как должно было. А в худшем мы угробим вселенную. Серьезно, мы может сломать мир такими играми.

Эмиль помолчал, пока пытался осмыслить теорию. Ему суждено умереть, а если нет – то умрет вселенная? Так себе теория!

-Чувак, это моя жизнь, вообще-то! – ответил он.

-Моя тоже! – добавил Гектор. – Не будь эгоистом, Голова, ты не один тут! Извини, но это касается всех.

Он уже стянул конверт и читал предсказание Чака. Чак открыл еще один конверт.

-Да вашу ж маму! Вот вы два... – Эмиль не закончил фразу. Замолчал. И тоже открыл конверт – свой собственный, и уже знал, что в нем написано.

Заброшенный старый магазин на окраине города. Вывеска «Оазис» – старая, облезлая, совсем не подходящая к самому слову.

Рука с часами – точное время 18 часов 28 минут. Крики, звуки ударов. Кого-то бьют. Экран телефона. Размытый палец набирает на нем номер полиции.

Удар, тело падает на пол. Лица не видно, но отлично видно футболку – такая же валяется в шкафу Эмиля. Рука с пистолетом, выстрел, гильза падает на грязный пол. Пуля пролетает чуть в стороне от головы и сбивает кусок старой штукатурки со стены.

Разбитая кружка в лужице чая. Молоток. Паук спускает на нитке. Ствол поднимается к самому лицу. Поезд. Капли дождя бьются о лужи на земле. Капли крови на полу. Кровь на земле. На красном бампере. На автомобильном руле.

Эмиль смял конверт и сунул обратно в сундук.

-Мне хана! – сообщил он. – И не лечи мне тут про судьбу и будущее. В жопу твою вселенную! Я помирать вот так запросто, просто из принципа, не собираюсь. А у тебя-то там что, кстати?

В видении Чака тоже была рука.

Морщинистая, старая, не слишком чистая рука заполоняет лотерейный билет. Слишком быстро, слишком туманно, что бы разобрать и запомнить сами цифры.

Этот кусок фильма, это видение, проносится за пару секунд и сменяется новой сценой.

Капот синего джипа с разбитой фарой движется к старику. Он не мчится быстро, бампер просто толкает пьяницу на газон. Новая рука, теперь уже молодая и чистая, засовывает лотерейный билет в потертый кожаный кошелек.

А дальше все сменяют обрывочные кадры с образами будущего.

Бьется стекло, осколки падают на землю. Цветастая рубашка, похожая на переливы мыльного пузыря. Капли дождя. Заброшенный магазин с вывеской «Оазис». И голос – искаженный, но узнать его все равно можно. Он произносит: «Да тот самый билет! Главный выигрыш, это ж миллионы!».

Чак сложил свои конверты, перегнул пополам и сунул в задний карман.

О том, что слова про миллионы произносил его собственный голос, он говорить не стал. А видение, в котором мелькнул образ рюкзака, полного наличности, не стал даже записывать.

Судьбу нельзя обмануть! И если он обречен стать богачом, то придется смириться с этим, покорно приять судьбу и ее подарок – потертый альпинистский рюкзак, достаточно большой, что бы вместить в себя несколько миллионов наличными. Сумма, которую можно получить без всяких усилий, в обмен на один удачно заполненный лотерейный билет, взятый из руки пьяницы, которого собьет бампер синего джипа с разбитой фарой.

-Странное дело! – Гектор свернул свои конверты в трубочку.

-Странное дело, у меня тоже был этот ваш «Оазис». Я его помню, это магазин был, большой супермаркет. Там газ взорвался или вроде того, аж стены снесло. С тех пор все заброшено, и какие-то суды идут, выясняют, кому теперь земля под магазином принадлежит. А внутри все разгромлено. И там пауки. Ненавижу пауков!

Он порвал бумажную трубку пополам. Его будущее – только его. Не стоит кому попало туда соваться! Даже старым приятелям.

Заброшенный магазин. Грязная вывеска с надписью «Оазис». Огромный паук спускается на тонкой паутинке. Большой, черный, ему место в лесу, а не в центре города. Цифры «18:40» на экране часов. Синий джип с разбитой фарой

Тихая улица, совсем рядом со съемной квартирой Гектора. Женская спина под тонким зеленым платьем. Оно обтягивает совершенную фигуру, обнимает талию, через тонкую ткань слегка проступают контуры трусиков.

-Расстегни платье! – произносит приятный женский голос, и пухлые руки Гектора цепляются за молнию.

Он не видит лица, но видит спину – и видит ее еще раз, обнаженную спину той, кто лежит в его постели. Она уже спит, и руки Гектор закрывают ее одеялом.

Толстое кольцо занимает весь кадр, словно камеру в фильме поднесли прямо к пальцу. Золотое, как будто сплетенное из тонких нитей, с большим белым камнем, красивое и очень дорогое, оно скользит по пальцу и занимает свое место на руке теперь уже замужней девушки.

Пара молодоженов. Смутные размытые фигуры – со спины и не в фокусе. Кто-то швыряет в невесту пригоршню листьев с тополя, как обычно бросают рис, и кричит: «Поздравляю!».

Часы Финик никогда не носил, так что видение со временем на циферблате явно предназначалось Эмилю. А синий джип с разбитой фарой – Чаку. Наверное, чайка была чем-то важным для неудачных видений Юлия. Куски чужого будущего в его голове, никчемные обрывки!

Зато все важное досталось ему. В Клубе Единица скоро останется всего два участника. Гектору пора уходить из команды одиночек, его ждет спина, обтянутая зеленым платьем. Он превратил предсказания в комок рваной и чуть подмокшей бумаги, и засунул то, что осталось, в карман. Это его судьба! И никто ее не отнимет.

-Судьба! – провозгласил он торжественно.

-Да никакая не судьба! – Эмиль вскочил, ударился ногой об опрокинутый стул, и сел обратно. – Поймите вы! Это не предсказания, это сценарий – и вы его исполняете, делаете то, что увидели! Там же ни хрена не понятно в этих видениях, одни обрывки. Ни хронологии, ни сюжета! Может вообще все не так? Может это вообще была не твоя свадьба?

-Так может это и не твой труп был? – ответил Чак. – Может это не тебя там собираются зарезать, а Юлия?

-А если меня? Я не собираюсь рисковать. Ни собой, ни Юлием, ни еще кем-то. Оно того не стоит!

-Да хрен с тобой, Голова! - Чак протянул руку. – Думаешь, что сможешь все изменить? Попробуем! В здравом уме и почти трезвой памяти, я Чак Гусман, Чак Великолепный и Неповторимый, торжественно клянусь, что не пойду за предсказаниями, и не стану рисковать жизнью друга! Устраивает тебя такой расклад?

Эмиль поднялся и пожал протянутую ладонь.

-А ты как, Финик? Что выбираешь, что важнее? Девка или жизнь друга?

-Да куда я от вас денусь? - Финик грустно пожал плечами. – Жизнь, конечно. Клуб Единица останется навсегда!

В маленькой каморке со сломанной дверью три участника Клуба Единица заключили договор, который мог отнять или спасти жизнь, или сломать вселенную. И почти никто не собирался соблюдать его.

Часть 3

Эмиль. Среда, 17:00.

Гектор не носил часы, и обычно приходил слишком рано или опаздывал. Смотреть на часы – стиль Эмиля, а потому именно его часы были во всех видениях. Гектор знал, когда что-то случится с Эмилем, но не представлял, когда сам встретит свою судьбу из сундука.

Он узнал улицу, которую увидел, но не знал время, и теперь просто бродил по нужному месту и терял калории вместе с потом. Туда и обратно, снова и снова, по одному маршруту. Тонкое платье и спина, которую он укроет одеялом, кольцо на пальце – все начинается здесь! А раз непонятно, когда именно начнется, то нужно быть на улице постоянно. Только так он не пропустит нужный момент.

Точное время знал Эмиль. И в видениях и в жизни он постоянно смотрел на часы, и теперь, на той же улице, он ждал момент, который собирался упустить. Самое первое видение, которое он получил, еще до сцены с убитой чайкой.

Дверь с надписью «Кофе и любовь» - дурацкое название для кофейни, но именно так написано на двери. Дверь открывается. Рука поднимается к глазам. На циферблате часов время - 17:10. Грохот! Это посуда падает с подноса, кружки бьются. Мужской голос с иронией произносит: «Поздравляю!».

Часы покажут 17:10 и все случится. Или нет! Если не он войдет в двери кофейни в нужное время, не услышит, как бьется посуда, то станет понятно, что будущее можно изменить. И если он не услышит голос, говорящий: «Поздравляю!», то не услышит и голос, который говорит: «Ты же знал, что тебя зарежут, вот и не жалуйся!».

К кофейне Эмиль подошел почти вовремя, демонстративно прошел мимо и зашел в крохотное кафе на соседней стороне улицы. Занял стол у выхода, заказал первое прохладительное, что было в меню, сразу оплатил счет и застыл, с бокалом в одной руке и часами в другой. Он увидит 17:10 на циферблате! Но в кофейне через дорогу его не будет.

До срока оставалась еще минута. Жара хозяйничала в городе. Эмиль утер пот, и втянул глоток сладковатой бурды со льдом. Он не смотрел в окно. А Гектор за этим окном не заглядывал в окна и не разглядывал тех, кто сидит внутри. Он бродил по улице, и искал свою судьбу так же старательно, как Эмиль ее избегал.

Стрелка механических часов, с тихими щелчками отсекающая секунды, сделала бы момент драматичнее. Но часы на руке Эмиля были электронными, и на невыразительном сером дисплее девятка просто сменилась десяткой. Вот и все! 17:10 – момент настал, а Эмиль таки не вошел в дверь кофейни, которая пришла к нему в видении!

Когда посетитель почти пустого кафе расхохотался, на него оглянулись, но никто не сказал ни слова. Жара многих сводит с ума! Эмиль допил бурду в бокале, прямо через край, снова хохотнул и вышел за дверь.

Он все сделал как надо, и судьба ему больше не указ!

Чак. Среда, 17:10.

В видениях Чака тоже не было времени. Как и Гектор, он искал свою судьбу почти наугад, но совсем в другом месте. В цветастой рубашке и в безупречных черных брюках, он открыл дверь крохотного магазинчика, набитого всем хламом, который нашелся в самом дальнем углу склада поставщика хлама.

Полки с шоколадными батончиками, поплывшими на жаре, боролись за место с прошлогодними эротическими календарями, лотерейными билетами, презервативами, бутылками теплого пива и кактусом в горшке, тоже выставленным на продажу.

В своих образах будущего Чак видел нечто похожее на этот магазин. И на три других магазина, которые он уже успел обойти. И кто знает, сколько еще в городе крохотных лавочек, на заправках и в закоулках! Единственное, что он отчетливо разглядел в видении – руки, которые скребут монеткой лотерейный билет. Старые, морщинистые руки, обтянутые рукавами давно нестиранной коричневой водолазки. Ее Чак запомнил.

И запомнил прилавок, на котором лежал лотерейным билет. Грязное стекло, покрытое пылью, через которую просвечивали сваленные кучей дешевые книжки в мягких обложках. На той, что Чак умел рассмотреть, свирепая голая девица скала по пустыне на тощем волке. Книжка называлась «Железный Соломон в поисках последней девственницы Марса», и это идиотское название Чак тоже разглядел отлично. Но только его, а не числа на лотерейном билете.

-Лучше бы цифры запомнил, а не сраного волка! - сказал он в полный голос, и продавец поднял голову от телефона. Странный тип в расписной рубахе оглядывал его магазин, источал презрение и говорил сам с собой.

-Вы что-то хотели? - спросил продавец.

-Билет, – ответил Чак и подошел к продавцу. Два человека по обе стороны прилавка обменялись злобными взглядами.

- Лотерейный?

-Нет, на поезд! Тут же у тебя вокзальная касса, да?

Чак разглядывал прилавок. Да вот же она! Книжка с тощим волком и свирепой девкой. Лучше бы наоборот, но что нарисовано – то, нарисовано.

-Лотерейный давай! – он отвел взгляд от девки.

-Какую лотерею?

-Простую лотерею. Где надо окошки с краской соскабливать и номера открывать.

Рука продавца плюхнулась на стекло прилавка, и припечатала к нему целый веер билетов.

-Выбирай! – предложил продавец. Покупатель ему не нравится, и выдавать из себя любезности он не собирался, и почти швырнул на прилавок десяток билетов. И во всех нужно открывать закрашенные числа. Волка Чак запомнил в деталях, а билет оказался не в фокусе.

-Да пошел ты, со своими билетами! – буркнул он, смахнул листки на пол, и вышел.

-Сам ты... с билетами! - крикнул вслед продавец, но сперва дождался, когда дверь за странным покупателем закроется.

Лишний раз ссориться с придурками он не собирался, а потому просто поднял билеты с пола, сложил в ту же кучу, откуда взял, и снова погрузился в мир на экране своего телефона.

Чак пнул урну у магазина.

Он не может просто найти магазин и сам купить билет! Не он откроет на билете выигрышные цифры, а обладать коричневой водолазки. Накаченные руки Чака совсем не походили на те, что он видел в образах будущего. За билетом сюда придет старый пьяница, который наугад откроет номера на билете и станет миллионером.

Чак еще раз пнул урну. И просто так отнять билет у пьяницы тоже нельзя! Он видел, что должно случится. Он обречен стать богатым, но менять ничего нельзя! Синий джип с разбитой фарой – ключ ко всему. Его водитель должен сбить пьяницу с ног, и этого не избежать.

-Значит что? – спросил он урну. – Значит, неважно куда идти – все равно придешь туда, где должен оказаться! Все уже решено, и ничего нельзя изменить! Судьба же.

Он пошел наугад, и постарался не думать, куда и зачем идет. Все предрешено! А это значит, что он не может пойти не туда.

Эмиль. Среда, 17:13

Видения судьбы приговорили Эмиля и установили срок – 17:10. Прошло три минуты с тех пор, как он увидел эти цифры на свои часах. И за это время он не вошел в кофейню «Кофе и любовь» как было в видении, а вышел из совершенно другого заведения. Он справился! Обманул судьбу!

Момент торжества портила только упитанная фигура в ярко-лиловой футболке, украшенной золотыми монетками. Эмиль остановился, наблюдая за траекторией движения Финика. Тот слонялся по улице, осматривал встречных девушек жалостным взглядом, и походил на самого застенчивого в мире маньяка. Он искал обладательницу спины, прикрытой тонким зеленым платьем – искал ту, кого поклялся не искать.

-Финик! – окликнул Эмиль.

Финик вздрогнул и ускорился. Эмиль перешел дорогу и перегородил ему путь.

-А ты чего тут делаешь?

-Гуляю! – очень быстро ответил Финик, словно заранее придумал это красноречивый ответ и держал его наготове.

-Ищешь кого-то? Мы же договорились!

- Да нет, ты что! Извини. Я вот, тут, это... Кофе пошел попить, тут кофейня классная, а я не выспался сегодня, рано встал! – закончил он скороговоркой и потянул на себя дверь, возле которой стоял.

Он не выбирал дверь – она просто оказалась рядом.

Дверь открылась, прошла мимо лица Эмиля, за следом за ней, как удар молотка судьи, выносящего приговор, пришел грохот кружек и тарелок, которые валятся с подноса на пол. Внутри кто-то восторженно завопил, раздались аплодисменты, мужской голос крикнул: «Поздравляю!». Финик нырнул внутрь, дверь закрылась, а Эмиль остался стоять, глядя на вывеску, горящую на двери: «Кофе и любовь». Дурацкое название для кофейни!

Эмиль поднял часы к глазам – 17:14. Но это ничего уже не значило – цифры «17:10» он уже видел. И слышал, как бьется посуда, видел название кофейни. Все сбылось! Только в обратной последовательности. Он пытался обойти предсказание, и исполнил все, что было предсказано.

-Слышь, ты заходишь? - пробасил голос над ухом.

Эмиль стоял у двери кофейни, перекрывал вход и держался за дверную ручку.

-А? – откликнулся он. – Да, все хорошо. Спасибо!

И вернулся в кафе на другой стороне улицы.

Чак. Среда, 17:36.

Если Чак не ошибался, и судьбой все уже было решено заранее, то не только он искал свою судьбу, но и все остальные, хотя не знали этого. Безликая красотка в зеленом платье, лотерейный билет, прочный рюкзак, полный денег – все они искали свою судьбу.

Синий джип тоже искал ее. Он стоял на улице, перегораживал дорогу и словно специально привлекал к себе внимание. Мотор работал, ключ торчал в замке, а приоткрытая дверь приглашала покататься. Даже в самом приличном районе дорогой джип, брошенный в таком виде, да еще и на пяточке без камер, не простоит долго. Соблазн нажать на газ станет слишком велик – если не для угонщика, то для подростка, который пытается восхитить подружку своей уголовной удалью.

Но подростков в окрестностях джипа пока не было, а единственным, кто шел мимо, высматривая свое светлое будущее, оказался Чак. Он увидел джип, пока бесцельно шел от магазина хаотичных товаров, и старался не думать, куда и зачем идет. Он знал, что все случится так, как должно случиться, а потому и планировать что-то не видел смысла.

Так он и нашел джип.

Чак обошел машину. Тот самый цвет, тот самый бампер – кажется, именно ему суждено толкнуть пьяницу. Вот только обе фары нагло таращились на Чак своими совершенно целыми стеклами.

Чак раздраженно сплюнул на дорогу, и двинулся дальше.

Вернулся.

Открыл дверь, полюбовался ключами в замке. Никакой сигнализации. И никакого рюкзака, конечно. Рюкзака у Чак никогда не было, но судьба сделает все сама, и когда придет время, рюкзак для денег попадет в его руки, как попала рубашка. И как попал синий джип, хотя пока и без разбитых фар.

Теперь Чак знал, куда нужно идти – к двери с грязной и покрытой копотью вывеской «Оазис». Пройти до конца квартала, свернуть, пройти еще немного. Забор, окружавший то, что было когда-то парковой перед магазином, покосился и почти рухнул. Двух ударов ноги хватило, что бы свалить его окончательно.

Давно ставший руинами заброшенный магазин пах плесенью и затхлостью, кишел пауками и тараканами. Стекла выбиты, двери сломаны, стеллажи для товаров опрокинуты на пол. Пыль посыпалась с потолка, когда Чак вошел. Пол Оазиса сохранил для него куски штукатурки и обломки того, что когда-то было стенами.

Чак поднял половину красного кирпича. Сгодится! Все предрешено, но если судьба запаздывает, ей можно и помочь. Половинка кирпича отлично с этим справится.

Гектор. Среда, 17:40.

Почти в это же время, но в другом месте, своей судьбе помогал Гектор. Его судьба носила тонкое зеленое платье, ее палец в видении украшало обручальное кольцо, и спорить с судьбой Гектор не собирался. Видения не дали точного места, и он бродил кругами, бесконечно упорный на пути к голосу, который просит расстегнуть платье.

От юбок, топиков и футболок уже рябило в глазах, но зеленое платье среди них пока не появилось. Он найдет ее, встретит, полюбит и уложит в постель!

Зеленое платье мелькнуло на краю зрения Гектора.

Он заметит ее, сразу же! И это будет как удар молнии. Прощай, Клуб Единица! Здравствуй ежедневный секс, и право просыпаться в обнимку с красоткой!

Зеленое платье прошло мимо и исчезло за потными спинами.

Гектор остановился. Зеленое платье! Он так ушел в фантазии, что прошел мимо, когда платье мелькнуло на улице и свернуло в арку, ведущую в глубину жилых дворов. Гектор прибавил ходу и почти бегом ворвался в ту же арку, добавляя потоки пота на свое лицо и одежду.

Зеленое платье на фоне зеленых кустов! Тонкая талия под тонкой тканью, едва заметные очертания белья под платьем. Гектор остановился. Он не видел эту часть истории. Не видел этот двор, саму встречу, и не видел, что именно нужно делать. В видении все начиналось уже в его спальне. Что теперь? Подойти и заговорить? Или она сама должна сделать первый шаг?

Он сдернул очки, и зеленое платье стало пятном. Мокрой футболкой стер крошки перхоти с линз. Снова нацепил очки, вытер мокрое лицо краем той же лиловой футболки. Глубоко вдохнул.

И двинулся вперед.

Хозяйка платья внимательно изучала куст. Просто смотрела – не фотографировала его, или себя на его фоне, не двигалась. Просто стояла и держалась за толстую ветку. Ветка пошатывалась, и хозяйка платья пошатывалась вместе с ней.

Что-то явно шло не так!

Гектор протянул руку к ее плечу. Отдернул. Протянул снова и быстро потыкал пальцами в ее плечо.

-Извините! – добавил он, и умолк.

Рука разжалась, и хозяйка зеленого платья отпустила куст. Медленно, всем телом, она повернулась, и Гектор впервые увидел ее целиком. В видениях была только спина. Теперь у платья появилось лицо – бледное, почти серое лицо, усеянное каплями пота, с рассеченной губой. Зеленая сумочка соскользнула с плеча, повалилась на землю, а следом за ней повалилась и ее хозяйка.

Гектор повалился вместе с ними, и зашиб голову. Красотка в зеленом платье, его личный подарок судьбы, сбила его с ног, и теперь лежала на нем. Но не в постели, а прямо на улице, причем в полной отключке.

-Извините! – повторил Гектор и спихнул с себя девичье тело.

Что-то точно шло совсем не так! И что теперь делать с этим подарком судьбы? Как его распаковывать?

Чак. Среда, 17:50.

Джип не сдвинулся с места. Никто не уехал на нем, никто не забрался внутрь. Он ждал всего нового, хотя и временного, владельца.

Чак подбросил кусок кирпича на ладони и еще раз прокрутил в голове детали видения. Старый пьяница в коричневой водолазке. Синий джип. Разбитая фара. Правая! Он замахнулся кирпичом.

Вот так! Осколки стекла посыпались на землю – все, как в видении. Теперь все правильно, и у синего джипа разбита фара. Чак отбросил кирпич, сел за руль и потянул рычаг ручного тормоза. Пора!

Он не выбирал маршрут и скорость. Просто ехал, и старался не думать. Вселенная знает, что должно случиться! И если джипу суждено встретить того старого пьяницу, то он встретит его, так или иначе. Джип спокойно двигался к магазину, где продавали лотерейные билеты и книгу с тощим волком на обложке.

-Судьба! – напомнил Чак самому себе. И отпустил руль.

Джип катил вперед, едва ли быстрее, чем движется пешеход. Ему предстояло сбить пьяницу с ног, а не размазать его по асфальту.

Дверь магазина открылась, и тот самый пьяница в коричневой водолазке вышел наружу. Он чуть пошатывался, сжимал бутылку в одной руке, и кусочек картона в другой.

Чак снова взялся за руль. Ему стоило бы свернуть и проехать мимо – так велят дорожные правила. Чак это знал, и старый пьяница это знал. Он стоял на усыхающем газоне, в стороне от пешеходного перехода, ждал, пока проедет джип, и бормотал что-то неприличное про заторможенного болвана, который едва тащится.

-Ну, давай, проезжай! Тормози или сворачивай, оболдуй! - заорал он.

Чак нажал на газ.

Джип рванулся вперед, и пьяница потерял свою бутылку. Удар бампера сбил его с ног. Пятница отлетел назад, с размаху сел на газон и опрокинулся навзничь.

Чак вдавил тормоз в пол. Вот и все! Теперь сопротивляться судьбе уже поздно. Выхода нет – он обречен быть богатым! Осталось только забрать билет и набить рюкзак деньгами.

Гектор. Среда, 17:50

Оставлять красотку валятся на газоне – последнее дело. Подхватить ее на руки, и отнести к себе домой, было бы куда романтичнее, но только герои кино могут шагать километры с красоткой на руках, через джунгли и болота. В реальной жизни Финик не надеялся прошагать так и десяток метров. Он подсунул руки ей под голову и колени, чуть приподнял.

-Какого? – вяло спросила девушка и добавила что-то ругательное.

Гектор опустил руки, и она плюхнулась на землю.

В этот раз ругательное было уже отчетливым, и явно относилось к Гектору.

-Извините! – выпалил он. – Я все сделаю! Я... Воды вам дать?

Девушка вяло кивнула.

Гектор повернулся и пробежал несколько метров. Остановился. У него нет воды! Ее можно купить, но для этого придется уйти, а когда он вернется, красотка может уже исчезнуть. Он развернулся на месте и промчался обратно.

- А воды нет! Извините! – сообщил он.

-Идиот! – ответила хозяйка зеленого платья и протянула правую руку.

Гектор пожал ее.

- Встать помоги! – голос девушки звякнул от раздражения.

-А, да, точно! Я Гектор! А ты? - он потянул руку вверх и девушка поднялась.

- А ты? – повторил он. - А вы? Ты? Вы? Извините!

-Ты все время извиняешься? – она слабо улыбнулась. - Можно подумать, что ты в чем-то виноват.

-Я Гектор! Бунтаро. Гектор Бунтаро! - повторил Гектор чуть увереннее.

-Анна! - ответила девушка. – Анна Перенна. Доволен?

Она подняла сумку и пошатнулась.

-У вас удар! Тепловой, наверное. Жара же! Да? Вам бы в больницу! Я скорую вызову! - он вытащил телефон.

-Нет! Не смей звонить. Ты рядом живешь? Один? Есть куда пойти?

Гектор кивнул

-У меня тут квартира. Не моя. Ну, моя, но не моя, я снимаю.

-Отведи меня туда. И никуда не звони!

И если раньше только казалось, то что-то идет не так, то теперь в этом уже не осталось сомнений.

Чак. Среда. 17:56.

Синий джип, теперь уже с разбитой фарой, замер перед магазином хаотичных товаров, прямо под камерой. Видение исполнилось. Джип сбил старика с ног! Убивать пьяницу Чак не собирался, раз уж этого не было в видении.

Он выбрался наружу. Никто не кричал, не звал на помощь, не вызывал полицию. Продавец отсиживался внутри, в прохладе, и не отрывался от телефона. Старик попытался сесть и Чак опрокинул его обратно ударом ноги.

-Лежи! - приказал он и старик замер. Открыл рот. Чак прижал палец к губам. Рот закрылся.

-Жить хочешь? - спросил Чак

Старик молча кивнул.

-Тогда давай билет.

-Билееет? – проблеял пьяница, растягивая буквы.

-Билет, скотина! Давай билет! – заорал Чак и пнул пьяницу. – Билет давай! В руке у тебя билет, давай сюда!

Еще удар. Чак наклонился и выдрал билет из грязных морщинистых пальцев.

-И что бы вставать не смел! Понял? Лежи тут!

Он снова замахнулся ногой и старик скорчился.

-И что бы молчал, понял? Скажешь кому – убью! - добавил Чак и спокойно пошел своей дорогой.

Стоит старику сказать хоть слово, и полиция придет к Чаку уже через пару дней. В джипе остались его отпечатки. Наезд попал на камеру. Это должно было волновать, пугать, но Чак уходил спокойно – в его видениях не было полиции. А значит, его не арестуют! Старик будет молчать, и полиция не появится на пороге. Все, что теперь ждет впереди – рюкзак, полный денег.

Сам рюкзак пока не появился, а без него будущее не станет таким, как им должно быть. Рюкзак все же придется купить, и времени на это не так много. Дата розыгрыша на билете говорила, что на поиск рюкзака остается всего день.

Чак остановился. Карта в телефоне подсказала ближайший магазин спортивных товаров. Если судьба не ошибается, значит, именно так и найдется тот самый рюкзак альпиниста, большой, прочный, защищенный от любой непогоды. Дорога к магазину вела Чака мимо Оазиса, длинным маршрутом, который можно сократить, если срезать путь прямо через заброшенный двор.

Чак улыбался, когда шел через это двор второй раз за день. Он слушал музыку, и ритмичные бодрые звуки в наушниках заглушали такие же бодрые шаги сзади. Удар по голове Чак еще успел ощутить, а само падение уже не запомнил.

Музыка еще стучала в правом наушнике, но когда тело Чака скрылось за забором Оазиса, унося с собой телефон, музыка сменилась треском и умолкла.

Часть 4

Эмиль. Среда, 18:00

Молоток не кажется инструментом, который поможет обмануть судьбу. Прогноз погоды – тем более.

Но именно с прогноза Эмиль и начал. В его видениях лил дождь, и в разгар засухи именно это казалось самым странным во всем, что удалось увидеть. Можно специально напялить на себя дурацкую рубашку, можно постараться прийти (или не прийти) в нужное место, но нельзя вызвать дождь, просто подыгрывая предсказаниям!

«Вероятно дождя: 0%» - говорил прогноз погоды, а синоптики редко бывают такими уверенными в себе и категоричными. Тепловая волна – так назвали в статье на сайте то безумие, которое творилось на улице. Эмиль пробежался глазами по статье. Аномальная жара, зона повышенного давления, относительный температурный порог – все это мало что значило для него. Все, кроме одного: дождя не будет. В этом синоптики не сомневались.

А раз так, то видения будущего не безупречны, их можно обойти, даже если эксперимент с кофейной провалился. Эмиль посмотрел на часы – 18:00. Время, когда изменится сам ход истории! А если Чак не ошибается в своих теориях, то еще и время, когда Эмиль рискует сломать весь мир. И уж точно рискует сломать собственную руку!

Рука в видениях не была сломанной. Эмиль видел ее, видел часы. А потом видел еще и нож, стрельбу, поезд, кровь и смерть. Молоток может изменить судьбу, если сломать им руку. В видении такого не было, значит, что-то уже изменится, а тогда можно изменить и все остальное. И не умереть! Перелом – не высокая цена за собственную жизнь.

Он положил руку на стол. Глубоко вдохнул, задержал дыхание. Поднял молоток. И держал, пока ни начал задыхаться.

Все же ломать руку – это перебор! Но в видениях у него были часы на руке. Целые часы! Если их разбить, уже что-то изменится. Смерть уже можно будет обойти!

Он снял часы и положил на стол. Стоило бы в такой момент сказать что-то героическое, послать судьбу к чертям, бросить ей вызов. Даже попрощаться с самой вселенной, которая может погибнуть от удара молотка! Но ничего героического так и не пришло в голову, и Эмиль молча поднял молоток.

Зазвонил телефон.

-Да что б тебя! – Эмиль опустил молоток и взялся за телефон. Незнакомый номер! Наверняка, это звонок из службы контроля исполнения пророчеств, и радостный женский голос сейчас напомнит, что будущее нельзя менять. Он снял трубку.

-Добрый день! – проворковал радостный женский голос. – Меня зовут Ламия, я представляю компанию «Пикар Инвест». Вы бы хотели получать дополнительный доход...

- Да что б тебя! – повторил Эмиль, повесил трубку и снова взялся за молоток. Один удар – и будущее хоть в чем-то, да изменится! И он будет знать, что умирать не обязательно. Он замахнулся молотком, как человек, который намерен проломить череп врага. Череп костлявой старухи с косой!

Ручка молотка вздрогнула и стала заметно легче. Что глухо ударилось за спиной. Зазвенели осколки.

Эмиль опустил руку и оглянулся. Увесится стальная болванка, которой предстояло разнести часы в пыль, слетела в рукоятки молотка и врезалась в стену. Она оставила солидную вмятину на обоях, и приземлялась в то, что еще недавно было кружкой на столе. Несколько секунд Эмиль разглядывал погром, а потом швырнул ручку от молотка следом, и оставил еще одну вмятину на обоях.

Разбитая кружка на столе, в лужице из остатков чая – это видение он записал для сундука, и оно только что исполнилось. Он сам его исполнил. Опять!

-Да что б тебя! – повторил он в третий раз, и снова надел на руку часы.

Если изменить будущее не получается, может, стоит пойти и посмотреть, что за гадости оно готовит?

Гектор. Среда, 18:02

Гектор и Анна напоминали подвыпившую парочку. Он пошатывался, а она не падала, только пока могла опереться на своего спасителя. Сам Гектор сосредоточился на простой необходимости переставлять ноги. Шаг за шагом, потихоньку, мимо равнодушных незнакомцев на улицах, мимо любопытных соседей. В лифт. К двери.

Ключи забренчали, дверь открылась, и он втащил Анну в крохотную квартиру. Половину свободного места занимал старый продавленный диван, и Гектор усадил на него свою гостью. Вот тут! На этом самом диване ему предстоит укрыть ее одеялом! Но в том, что произойдет до этого, он уже не был уверен.

Начало знакомства прошло совершенно не по плану. Точнее прошло не так, как Гектор представлял все у себя в голове. Но все же красотку в зеленом платье он нашел, домой привел, и осталось только привести ее в чувство, что бы перейти к вопросу застежки на спине ее платья.

Он налил воды, и Анна цедила ее мелкими глотками. Ее лицо медленно розовело, серость и пот уходили.

-Может, врача? - Гектор снова достал телефон. – Извини, но тебе же точно нужна скорая. Это что было? Сердце? Приступ? Тепловой удар?

-Помолчи, – тихо попросила она, и Гектор умолк.

- Нельзя скорую. Врачи сообщат в полицию, и он все узнает.

-Он?

-Я покажу!

Анна поставила стакан на пол, повернулась, встала коленями на диван. Теперь она сидела спиной к Гектору – и этот кадр из видений он узнал.

-Расстегни платье! – попросила она.

Гектор вздрогнул и сшиб стакан ногой. Та часть его тела, которой полагалось реагировать на мысли о раздетых девушках, ожила и напряглась.

-Давай! Я же сама не дотянусь! – снова попросила она, и Гектор протянул руку.

Ладонь вспотела и начала дрожать, когда он потянул молнию вниз. Платье двинулось в стороны, открыло плечи. Она действительно не носит лифчик! Какой приятный сюрприз! Замок скользнул дальше, открывая спину.

-Видишь? - спросила Анна.

И Гектор увидел.

В видении была лишь рука и замок на платье. В реальности он зашел куда дальше. Платье сползло, и Гектор смотрел теперь на багровый синяк на правом боку его красотки в зеленом платье. Длинный, узкий, как след от резиновой дубинки.

-Не трогай! - предупредила она, не оборачиваясь, и Гектор отпустил уже протянутую руку.

Она повернулась боком, и Гектор едва скользнул взглядом по груди, которую мечтал увидеть еще минуту назад. Ребра с правой стороны превратились в сетку из следов от таких же ударов, как тот, что оставил отметину на спине. Правая грудь посинела. Фиолетовые пятна покрыли живот – туда били просто кулаками, сильно и умело. И ни один синяк не остался там, где его будет видно из-под одежды. Только рассеченная губа слегка намекала на избиение, пока платье оставалось на теле.

-А кто это? А как? – пролепетал Гектор. Все эротические фантазии в его голове уже рассеялись.

-Он узнал, что я от него уйду. Он сообразительный! – Анна попыталась улыбнуться, но получилось плохо. Она потянула платье вверх, прикрывая грудь.

-Муж? – спросил Гектор и его взгляд быстро метнулся к ее безымянному пальцу. Кольца нет!

-Нет, не муж. Просто неудачный ухажер. Сказал, что если я с ним не буду, то ни с кем не буду. Он меня ударил, а я его. Первый раз за все время! Не сдержалась и тоже ударила. И он совсем спятил. Сделал все это вот! И ушел. Думал, я умерла.

-А ты умерла? – спросил Гектор и сам не понял толком, что сказал.

-Нет! – серьезно ответила Анна. - И сумела выбраться из дома. И из города. Было так хреново! Он мне все отбил. И ребра сломал, кажется. Мне дышать больно.

-Я вызову...

-Нет! Никаких врачей. И полиции. А то он узнает, где я, и придет. Я просто отдохну, ладно? И мне станет лучше.

Она опустилась на диван и обняла подушку.

-Мне станет лучше, – пробормотала она еще раз, и затихла.

-Ты спишь? – спросил Гектор, и уже не услышал ответ.

Его красотка в зеленом платье уснула. Или потеряла сознания. Или умерла! Кто знает. Проверять это не хотелось, и Гектор сделал то, что пришло к нему в видениях – укрыл обнаженную женскую спину одеялом.

И сам не заметил, как исполнил еще одно пророчество из сундука, в точности так, как видел, и совсем не так, как ожидал.

Эмиль. Среда, 18:20

Телефон зазвонил на столе, когда Эмиль уже перешагнул порог. Он остановился. Сама судьба не дает ему уйти из дома, или это просто совпадение?

- Да что б тебя! – повторил он уже в который раз, вернулся в квартиру и закрыл дверь. Прочитал надпись на экране телефона: «Финик». Звонил Гектор.

Эмиль ткнул пальцем в зеленую кнопку.

-Голова, тут такое! Вообще, это капец просто! Извини!

-Стоп! Не тарахти. Что еще-то хорошего случилось?

-Я ее нашел!

-Кого?

-Ее! Из видения. Платье зеленое, кольца нет, я проверил. Я платье же расстегнул, реально! Только тут все не так! Я ее нашел и домой привел! А она вся побитая и вырубилась! Или мертвая.

- Ты ее искал! - Эмиль ударил кулаком по стене. – Ты болтался по городу и искал свою бабу, и... Да чтоб тебя, Финик, ну ты же знаешь, что я из-за этого умру!

-Она, вроде, мертвая, – повторил Гектор. - Зато без кольца!

-Ты проверял?

-Проверял, кольца точно нет.

-Ты пульс проверял, дебил?

-Нет.

-Так иди и проверь. И если она живая – вызови скорую. А если нет – вызывай всех, а то у тебя дома труп, и все навесят на тебя. А ты еще мне позвонил, и я окажусь соучастником. А оно мне надо? Ты и так меня подставил уже, от такого даже мне не отмазаться.

Эмиль посмотрел на часы: 18:23.

-Может, ты приедешь? Дружище! – хныкнул голос в телефонной трубке.

-Слушай меня, дружище! – перебил Эмиль. – И запоминай: я скоро умру. В видениях это было, меня там режут, в меня стреляют, меня поезд давит. Не она умрет, а я! Я тут изгаляюсь, пытаюсь все изменить, а ты все исполняешь! И Клякса тоже. А если все исполнится, я умру. Так что раз вы оба решили меня так подставить, то свои проблемы теперь разгребайте сами. А я тогда тоже пойду, куда должен пойти, и разберусь в этих ваших долбаных видениях.

-Это ты придумал.

-Не важно! Важно, что я знаю место и время, и иду туда. А ты, раз сам себе бабу нашел, сам с ней все и решай.

Эмиль провел по экрану телефон, и уже не услышал ответ. Сбывается все! Кроме совсем уж невероятного дождя. Он не смог увильнуть от грохота разбитой посуды в кофейне, не смог избавиться от часов. Чак купил идиотскую рубашку, которую никогда бы не надел, вечно одинокий Гектор нашел свою красотку в зеленом платье. Избитую красотку! Этого в видениях не было, так что все сбывается, но не все сбывается так, как ждали участники Клуба Единица.

Эмиль сунул телефон в карман. В его видениях было место и время. Он знал, куда идти.

Оазис. Грязь на полу. Паук спускается на нитке, черный и на удивление жирный. Следы крови на раскрошенном бетоне. Время на часах – 18:40.

Если увильнуть от встречи с судьбой нельзя, то придется познакомиться ближе. В этот раз Эмиль все же вышел за дверь, и телефон больше не звонил.

Чак. Среда, 18:20

Чак не ощутил свой путь по земле, камням и останкам бетонной дорожки, и это было к лучшему. Этот путь он проделал волком, пока чьи-то руки тащили его вперед. И на всем пути оставил на ошметки ткани от штанов и куски своей же кожи с того, что прикрывали эти штаны.

Ощущения от внешнего мира начались с удара по лицу. Он едва ощутил пощечину, еще одну, и далекий голос, гудевший что-то вроде: «Давай, спящая красавица, просыпайся!». Боль в голове заглушала ощущения от пощечин, и их Чак едва чувствовал.

Потом к носу поднесли ватку, смоченную в нашатырном спирте. Чак вдохнул резкую вонь, дернулся и очнулся.

Человек рядом с ним довольно кивнул и отшвырнул ватку. Тяжелый, высокий, накаченный человек в дорогом костюме, безжалостно заляпанном пылью. Ворот рубашки обвивала золотая цепь, висящая на показ поверх галстука, который стоил дороже, чем все, что хранилось в квартире Чака.

Человек в таком наряде не вписывался в окружавший его погром, грязь и копоть. Внутри Оазиса царил хаос, созданный взрывом и пожаром, отшлифованный годами запустения, но человек не обращал на все это никакого внимания. Он видел места и похуже, а в иных из них даже жил куда дольше, чем хотелось.

Кто-то назвал бы его Миллером Масперо. Кто-то вздрогнул бы от этой фамилии, а кто-то схватился бы за оружие, но Чак пока не знал этого, да и не стремился узнать. Если этот пижон – тот, кто врезал ему по голове, то пижону уже конец!

Чак дернулся и не смог встать со стула. Стул пережил взрыв и пожар. Когда-то на нем мог сидеть грузчик, тайно курящий на складе магазина или бухгалтер, подчищающий следы своих же растрат. Теперь на нем сидел Чак, привязанный тонким капроновым шнуром.

-Э, ты кто такой? – вяло спросил Чак.

Голова после удара болела, кровь еще текла из раны, так что говорить нагло и уверенно пока получалось плохо.

-Я встану – я тебя урою, ты понял? – предупредил он.

-Кто я такой? – задумчиво повторил Миллер. – Пожалуй, братишка, я твой доктор!

-Какой на хрен доктор, урод? Да я тебя...

Голова резко дернулась от удара в лицо, и Чак умолк.

-Доктор! – повторил Миллер. – Сразу и хирург, и анестезиолог. Наркоз я тебе на улице выписал, а сейчас начнем операцию. Будем вырезать из тебя ответ на твой же вопрос: «Ты кто такой?».

Он вынул из кармана складной нож. Раскрыл его, полюбовался зазубренным лезвием. Закрыл и снова убрал.

-Хотя у тебя есть шанс. Один шанс, понял? Ты ответишь до того, как я спрошу в третий раз, и останешься жив. И цел! Почти.

Еще один удар в лицо объяснил, что значило слово «почти». Со вторым ударом в носу Чака что-то хрустнуло, а после третьего он повалился на спину вместе со стулом. Он попытался заорать, но умолк и захрипел, когда дорогой ботинок из натуральной кожи воткнулся в его бок.

Миллер сгреб его и рывком посадил обратно. Пуговицы от расписной рубашки полетели во все стороны, и удары полетели за ними. Они сыпались на лицо, на ребра, в живот, умелые, сильные, точные, и когда их скрыл туман в голове, новая ватка с нашатырем вернула Чака в реальность.

-Ну что, братишка, будешь еще хамить? - почти дружелюбный голос прорвался через звон в ушах Чака.

Он помотал головой.

-Хорошо. Теперь спрашиваю второй раз – кто ты такой? Рассказывай.

-Что? - спросил Чак и получил новый удар.

- Все рассказывай. Начни с моего джипа. В нем маячок стоит! Еду я, значит, за Ларси – это девка моя. Ее ищу, сумку ищу, знаю, что она в джипе, и тут сюрприз! Нахожу мой джип, и вижу как ты, сученок, бьешь фару!

На последних словах голос вдруг потерял дружелюбие и два новых удара снова опрокинули Чак в темноту, а новая ватка снова вернула в сознание.

- Потом ты садишься в мою тачку, едешь к какой-то забегаловке и давишь какого-то деда. Вот тут я не понял. Ты с ней спишь?

Чак сжался, но ударов больше не было.

Он помотал головой.

- Значит, ради сумки? Понятно. А что за дед? Это что бы меня подставить, что ли? Что бы моя тачка засветилась в наезде? Тогда надо было давить насмерть! Ну и где теперь сумка? Скажешь: «Я не знаю» - сдохнешь.

-Я не знаю! – прошептал Чак. И снова начались удары, а спасительная тьма все не приходила.

Эмиль. Среда, 18:37

Меньше всего в мире Эмиля манило место, издевательски названное Оазисом. Но эти руины – общий знаменатель всех видений. Все видели их! Самое главное – там. Даже если не понятно, что такое это «главное».

И пока Чак терял сознание и возвращался обратно, Эмиль следил за часами. Время 18:40 – в нем все дело. Он видел часы, Оазис и паука на нитке, и не знал, что именно случится, но знал, когда все случится. Не можешь убежать от предсказания? Пойти ему на встречу, обними как друга и постарайся задушить в объятиях.

В заброшенный двор он вошел через сломанные ворота, и до этого смутно надеялся, что пробраться на территорию Оазиса не получится, но все получилось. Сломанные ворота открывали проход во двор, заваленный мусором, и приправленный свежей кровью. Она оставила полоски на земле, как будто кого-то волоком тащили по камням и стеклу.

Эмиль поднял увесистый булыжник. Бросок в лицо таким камнем свалит с ног кого угодно.

В видении Эмиль не видел камней в свое руке, но не мог и гарантировать, что их не было, раз уж видел только заброшенное здание и часы. Он закрыл глаза и стоял без дела. Слушал птиц, подставлял лицо раскаленному ветру.

Поднял руку к лицу и открыл глаза.

-Твою ж, да что б тебя! Да как так-то? - он потряс кулаками, едва ни швырнул камень в забор.

18:40 - вот что показал циферблат, когда Эмиль наугад открыл глаза. Время из видений!

Он двинулся вперед, вслед за полоской крови и вошел в Оазис. Пауки не попадались на глаза, и это давало надежду. Жирный черный паук должен спуститься на нитке прямо перед глазами Эмиля, как вестник смерти. Но пока его не было.

А кто-то другой – был, судя по звукам. Глухой удар. Еще один. Неразборчивые голоса. Один – испуганный, то визжит, то плачет. Второй – уверенный и наглый. В видениях такого не было. Эмиль поднял камень повыше и осторожно пошел в глубину Оазиса.

Каждый в Клубе Единица скрыл что-то от сундука. Чак написал не все, Гектор написал не все. Только Эмиль требовал быть откровенными до конца, но требовать от других не значит делать самому, и одна сцена его видений так и не легла в сундук.

В этой сцене не было картинки – только звуки, и Эмиль не стал их описывать. Звуки ударов, хныканье кого-то, кто очень напуган, неразборчивый голос кого-то, кто очень зол. И слово: «Билет!», единственное, которое удалось разобрать. Тогда это казалось бредом. Теперь уже нет.

Голоса слышались из места, которое когда-то было складом за торговыми залами. Дверь давно повалилась на пол, и Эмиль прокрался вдоль стены. Прижался к ней. И вот теперь мог слышать слова.

-Где сумка? - почти орал злобный голос, незнакомый Эмилю. За вопросом последовал удар и хныканье.

-Да не знаю я! Не было там сумки! Это все билет. Билет!

Эмиль вздрогнул. Билет! Вот оно, это слово. И голос очень знакомый. Конечно, Чака здесь не может быть, что бы он тут забыл? Но голос очень похож!

Выглядывать и показываться в дверном проеме не хотелось. Эмиль вынул телефон, включил камеру и высунул ее в проход. Несколько секунд видео остались в памяти телефона. Это хватит, что бы понять, что происходит внутри.

Несколько секунд видео, на котором здоровяк в черном костюме бьет Чака-Кляксу по лицу. Лицо и правда скоро будет похоже на кляксу! Когда на нем проступят синяки, родимое пятно на шее покажется белым на их фоне.

Здоровяк стоял спиной к двери, и Эмиль выглянул в проход.

-Что за билет, ты чего меня, кинуть хочешь? – орал здоровяк.

-В кармане! Билет! В кармане, в рубашке! Билет. Лотерейный!

-На хрена мне твой билет?

- Да тот самый билет! – завизжал Чак. - Главный выигрыш, это ж миллионы! Мои!

Здоровяк опустил руку и разжал кулак. Сунул пальцы в карман рубашки, вытащил кусочек бумаги.

-Ты придурок? Билет-то новый! Розыгрыша еще не было, еще ни хрена никто не знает, кто выиграет! Что у тебя за наводки такие? Ты какие-то схемы с лотереями мутишь, что ли?

-Он выиграет! Я знаю. Я будущее видел!

-А, вот оно что! – притворно уважительно протянул Миллер. - Ясновидящий, да?

Он смял билет в кулаке и щелчком отправил его в лицо Чака.

Эмиль прикинул вес камня в руке. Кинуть его в затылок здоровяка? Или попытаться подкрасться ближе и ударить?

-А вот предскажи-ка мне, о ясновидящий! – продолжил Миллер, почти по-дружески, и запустил руку под полу пиджака.

- Вот если я решу прострелить тебе ногу... – он вынул руку обратно, и теперь держал в ней пистолет.

-...то правую? – он прижал пистолет к правому колену Чака.

- Или левую? – пистолет сменил коленку.

-Или башку твою тупую? – заорал Миллер, и Эмиль вздрогнул, а пистолет уперся в лоб Чака. Чак всхлипнул, и крупные слезы потекли по его лицу.

Эмиль осторожно положил камень. Кидаться в драку с камнем против пистолета? Нет уж! Он снова вынул телефон. Жирный черный паук опустился на нитке перед его лицом, прямо на экран телефон

Эмиль снова вздрогнул, не издав ни звука, и махнул телефоном. Паук пролетел по высокой дуге, плюхнулся на пол уже за дверным проемом. Пара секунд тишины – и глухой удар подошвы по каменным плиткам пола. Кажется, паук только что закончил свою жизнь под ногой Миллера.

Очень тихо Эмиль отходил в сторону с телефоном в руке. И только когда расстояние показалось достаточным, набрал номер полиции.

– Я хочу сообщить о нападении! – прошептал он.

И добавил, на всякий случай:

– И убийстве!

Чак. Среда, 18:52

Патрульная машина объявилась на удивление быстро. Кто-то сказал бы, что патрульные просто были рядом. Чак сказал бы, что ему не суждено было умереть в тот день, и патруль не мог не оказаться рядом. Вселенная не погибнет из-за такой мелочи, как маршрут патрульной машины.

Но он не сказал ничего, в тот раз. Говорить стало трудно, видеть – еще труднее. Лицо распухло, один глаз заплыл, на второй стекала струйка крови из рассеченного лба. Хамить и подшучивать уже не хотелось.

-Билет! – прошептал он жалобно. – Билет же! Мир же погибнет!

-Ну, понятно! – подвел итог Миллер. – Стало быть, ты решил косить под психа. Значит так, псих – ты не в суде, тут тебе это не поможет! И я тебе дам шанс. Один! Понимаешь? Всего один. Вот смотри!

Он ударил Чак в живот, и тот захрипел.

-Вот сколько раз я сейчас ударил – вот столько у тебя шансов осталось. Понял? Один! Ответишь правильно на всего-то один вопрос – будешь жить. Где Ларси? И где сумка?

Он легонько постучал стволом пистолет по щеке Чака. И задал два вопроса, но и по этому поводу подшучивать над ним Чаку уже не хотелось. Он просто хотел жить, а мысль, что умереть в Оазисе ему не суждено, раз видения показали что-то иное, давно вышибли из его головы удары в лицо.

-Сумка в сейфе, – пробормотал он. Что-то надо ответить, а ответ: «Не знаю!» абсолютно не устраивал того, кто задавал вопрос.

-Ух ты, что-то новое! – удивился Миллер. – Давай дальше. Где сейф?

Яркие огни ворвались в склад через грязное окно, промелькнули и исчезни. Отблески мигалок на крыше патрульной машины! Без воя сирен, но c мигалкой, она проехала мимо. Свернула за угол. И остановилась возле входа в Оазис.

Миллер метнулся к окну и прижался к стене рядом с ним. Он знал, как выглядят огни патрульной машины. И знал, что в окно патрульные не полезут. Им понадобится несколько минут, что бы войти и добраться до заброшенного склада.

-Повезло тебе! Но мы еще поговорим про твой сейф, - пообещал он.

Новый удар пришелся в затылок, и для Чака все закончилось. Миллер подергал ручку на грязном окне. Рама сдвинулась с места, заскрежетала. Сверху посыпалась пыль, грязь и трупы сушеных тараканов. Он дернул еще раз, и окно открылось.

Пока патрульные заходили в Оазис с одной стороны, осторожно, внимательно, с оружием наперевес, Миллер выходил с другой, быстро и бесшумно. И хилый забор не мог этому помешать.

Эмиль. Среда, 19:00

-Билет! – пробормотал Чак, и Эмиль рванулся к нему. Он пропустил вперед патрульных, но уже понял, что перестрелка отменяется. Открытое окно объясняло, куда делся тип в пиджаке, камень так и не пригодился, а останки паука превратились в черное пятнышко на полу.

-Клякса, ты живой? Чак! – Эмиль плюхнулся на колени перед стулом, протянул руки к Чаку, и тут же отдернул. Лишний раз трогать месиво, в которое превратилось лицо Кляксы, явно не строило.

-Билет! - повторил Чак и всхлипнул.

-Отойдите! Выйдите наружу! – патрульный оттеснил Эмиль в сторону.

-Это ж я вас вызвал! – возмутился он.

-Вот и хорошо, спасибо, вы спасли чью-то жизнь. А теперь отойдите и не мешайте! Врачи скоро подъедут.

Эмиль поднялся, отшагнул в сторону. Его синие джины покрылись серой пылью. Он наклонился и отряхнул колени. А когда снова встал в полный рост, уже держал в руке смятый комок бумаги. Патрульным не было до него дела. Они не знали про билет и тайны сундука с предсказаниями. А Эмиль знал.

Он отошел в сторону и развернул бумажку. Лотерейный билет, розыгрыш которого, если верить инструкциям на самом билете, уже скоро начнется.

- Серьезно, Клякса! Вот стоило оно того? - прошептан Эмиль себе под нос. - Вот за эту бумажку стоит умирать? Вот если она потеряется – мир погибнет?

Он разгладил билет и убрал в кошелек, в компанию к немногочисленной наличности. Если билет так важен, Чак должен получить его обратно. Может мир и не погибнет, но сам Чак почти погиб, и кто его знает, чем все кончится, если билет пропадет окончательно.

А последние, что еще рассмотрел Чак, прежде чем потерять сознание – Эмиль, которой убирает его билет в свой кошелек. Чак пытался сказать что-то, но не смог. Сцена из видения загородила мир: рука убирает билет в кошелек. Теперь он понял, что это не его рука, не его кошелек, а билет придется вернуть. Любой ценой! Если не ради рюкзака с деньгами, так ради спасения мира.

-Билет же! – прошептал он снова, и в следующий раз открыл глаза уже только в машине скорой помощи.

Машина уехала без особой спешки – значит тот, кто внутри, не собирается умереть в ближайшее время. Патрульные задали кучу вопросов Эмилю, велели прийти на дачу показаний, и уехали следом за скорой. О своем десятисекундном видео Эмиль вспомнил слишком поздно, уже когда стоял один, среди мусора, с грязными коленями и билетом на миллионы в дешевом кошельке, в кармане таких же дешевых штанов.

Он посмотрел на часы. В этот раз цифры ничего не значили и не говорили ни о чем из видений.

Эмиль выбрался из руин Оазиса в объятия цивилизованного города и пошел в сторону обшарпанного дома, где Гектор снимал квартиру. Чаку в больнице еще долго будет не до него, а вот выяснить, что за глупости может затевать еще один участник Клуба Единица, не помешает.

Гектор. Среда, 19:25

Звонка на хлипкой деревянной двери отродясь не водилось, и Эмиль постучал. Потом еще раз.

-Кто там? - спросил недовольный голос из-за двери.

-Смерть твоя, с косой и бутербродами! Открывай, разговор есть! – буркнул Эмиль, и дверь чуть приоткрылась.

-Извини! – начал Гектор вместо приветствия – Извини, я тут...

- И я тут! Какое совпадение! Мы оба – тут, – ответил Эмиль, отодвинул дверь подальше и вошел, обходя вялое сопротивление Гектора.

Анна сменила зеленое платье на мешковатые штаны и футболку, которые взяла из гардероба Гектора, судя по расцветке и размеру.

-Привет! – поздоровался Эмиль.

Анна молча кивнула. Эмиль повернулся и открыл дверь.

-На минуточку, ладно? - он выволок Гектора наружу.

-Ты сдурел? Она почему еще тут? Надо было в полицию заявить! Там Кляксу чуть не убили! Мы угробимся с вашими пророчествами! И я – в особенности!

Трудно кричать шепотом, но у Эмиля получилось.

-Нет уж, извини! – ответил Гектор, и это извинение прозвучало как начало мятежа. – Это моя жизнь, понял? Моя судьба! Я сам буду все решать. Все сбывается! Платье, диван – все. Я свадьбу видел и кольцо. И я не упущу...

Он сбился. Подумал немного.

-В смысле – Кляксу убили?

-Дошло наконец? Поздравляю! Я сказал, чуть не убили. Какой-то мужик сделал из него кусок фарша, и Кляксу увезли в больницу. Из-за билета! Поехали.

-Куда?

- В больницу, друга проведать! Посмотришь, что с людьми судьба делает.

Гектор не ответил. Он потоптался на месте, оглянулся на дверь. Посмотрел на Эмиля. Снова на дверь. Где-то в глубине разума крутились противоречивые желания, и зрело решение, которое не появлялось еще ни разу в жизни. Решение поднять бунт.

- Нет! – ответил он после раздумий.

-Нет? Там из Кляксы кляксу сделали, а ты говоришь: «Нет!»?

-Говорю! – подтвердил Гектор, и обошелся без извинений. – Это его судьба. Он сам сказал, что ничего нельзя изменить. Значит, с ним случилось то, что должно. А вот там – моя судьба!

Он ткнул пальцем в дверь своей квартиры.

-За этой вот дверью, а не в больнице. Что будет – то и будет, и нечего тут выпендриваться. Так что не капай мне на мозги, ты мне не мама, понятно?– последние слова взметнулись почти до визга.

-Понятно! - спокойно ответил Эмиль – Тебя прорвало, наконец. А кто, говоришь, ее избил? Что-то много людей в городе бьют последнее время, прямо спасу нет! Куда только смотрит полиция?

-Заткнись! – ответил Гектор. – Я свое не отдам, понятно? Ни тебе, ни ему, идите в жо…

Он сбился и замялся. Мама всегда говорила, что «жопа» - плохое слово.

- На хрен! - закончил он, и добавил: - Извини. Я нашел, что искал и не откажусь из-за того, что кому-то разбили морду! Я теперь все сам решаю!

Он пихнул дверь и вошел домой. Эмиль рванулся следом и едва успел отшатнуться, когда дверь захлопнулась.

Он постучал.

-Никого нет дома! – ответил Гектор с той стороны.

-Значит, ты теперь все сам решаешь, да? - крикнул Эмиль в закрытую дверь. – А не вызывать полицию ты тоже сам решил?

Дверь не ответила. Не ответил и Гектор. «Да, сам!» – так ему хотелось сказать, но он знал, что ничего не решал, а выполнял то, что велела Анна. Выполнил так же, как выполнял всю свою жизнь указания мамы, бабушки и четырех старших сестер.

Но теперь все иначе! Пришло время проявить твердость и показать, что он – настоящий мужик! Теперь он все будет решать сам! Он выждал немного и вышел на лестницу. Уже пустую – Эмиль спустился вниз, и шагал по улице.

Гектор набрал номер. Но сам теперь все решает! И сам решил, что бывшего Анны, садиста и выродка, надо сдать полиции, даже если Анна против. Теперь тут главным будет Гектор Бунтаро!

Эмиль шел к больнице. Воздух города навевал мысль об открытой духовке, трава сохла, листья желтели и сыпались с деревьев. Приемный покой больницы поделился с Эмилем своей прохладой, но того, к кому он шел, там уже не было.

Чак. Среда, 19:35

После побоев тело должно болеть. Боль от трещины в ребре, от сломанного носа, от выбитого зуба – все это будет, но только после того, как перестанет действовать обезболивающее.

Как его засунули в машину скорой помощи, Чак не запомнил. Первое воспоминание, которое осталось в голове со всей ясностью – это врач, которого он послал далеко и виртуозно.

Врачи, таблетки, какой-то укол – все это не имело значения. Даже сама боль ничего не значила. Билет – единственное, что важно! Все в мире свелось к билету, даже выживание самого мира. Чак отпихнул руку, которая тянулась к нему с еще одним уколом, и пробубнил, куда врач может сунуть этот шприц. Попробовал сесть, и снова отпихнул руку, которая пыталась уложить его обратно.

-Ты лучше ложись, парень! – посоветовал доктор.

-А то что?

-А то помрешь еще до того, как попадешь в больницу. А мне тут трупы не нужны.

Чак хрюкнул и сплюнул на пол сгусток крови.

-В жопу твою больницу! – ответил он и лег.

Машина резко затормозила, и толчок привел его в чувство. Он снова попытался сесть, и получилось не лучше, чем в прошлый раз.

-Ложись! – снова предложил тот же врач.

-Билет! – ответил Чак.

-Чего? - не понял врач. – Парень, это не автобус, это скорая, тут билеты не нужны.

Чак отмахнулся и все же сел.

- Короче, сюда слушай! – он поманил врача поближе. – Я Чак «Клякса» Гусман, в здравом уме, твердой памяти, и с помятой мордой, отказываюсь от госп...

Он запнулся, снова хрюкнул и выплюнул еще один сгусток крови.

-...от госпитализации, и беру на себя всю ответственность! Так что иди лесом и ты, и вся твоя больница.

Врач возражал и что-то доказывал, когда Чак открыл дверь и почти выпал наружу. На ногах он стоял пока не твердо, но стоял. Вокруг суетились люди, мир кипел – во всех смыслах. Машины подъезжали и уезжали, кого-то выкатывали на носилках, кого-то вели врачи, и сами выглядели не лучше своих пациентов.

Жара выжгла город, расплавила воздух, и загнала в больницы сотни людей. Старики, пьяницы, купальщики, которые переборщили с пляжем. И десятки детей из экскурсионного автобуса, застрявшего в большой пробке. Дети с тепловыми ударами волновали больницу куда больше, чем один избитый наглый идиот, который отказывается от помощи. Когда Чак снова отпихнул руку врача, и побрел по горячему бетону, описывая синусоиду, он услышал только:

-Да и хрен с тобой!

И даже не стал ничего отвечать. Он ушел, так и не шагнув за порог приемного покоя, где скоро появится Эмиль. Обезболивающее поможет продержаться. В больницу идти нельзя! Тот бандит наверняка будет искать его именно в больничных палатах.

Да и розыгрыш ждать не будет! Билет – самое важное, что только существует в мире. Билет должен быть у него, а потом можно будет разобраться с уродом, который избил его. И с другим уродом, который много лет притворялся другом, что бы украсть билет. Они все сговорились! Иначе как бы Эмиль оказался в Оазисе так вовремя?

И если Чаку суждено найти билет, то ничто не помешает ему. Он пошел наугад, как уже делал до этого, и никто не остановил его по пути к фонтану. Вода оставалась прохладной даже в самый разгар жары, и дети плескались в ней, но исчезли, когда увидели человека в окровавленной расписной рубашке.

Чак набрал воздуха, окунулся в прохладную глубину чаши фонтана, и пробыл там, сколько смог. А когда вынырнул обратно, голова просветлела, и крови на лице осталось куда меньше, чем было по пути в больницу.

Он дошел до аптеки, купил обезболивающие, а уже дома запил таблетки глотком водки и провалился в черную глубину, которую условно мог считать сном.

Гектор. Среда. 19:50

Чак вышел из аптеки, с упаковкой обезболивающих. Это простое событие, в котором вовсе не видно воли судьбы. Он ушел от больничных дверей и не встретил рядом с ними Эмиля. Вышел из аптеки, и не встретил Гектора, который вошел в те же двери на три минуты позже. Теперь Гектор возвращался домой, и нес с собой таблетки, бинты, мазь от ушибов, и все, что приходило в голову, когда он вспоминал синяки на теле Анны.

-Я принес лекарства! – объявил он радостно, распахивая дверь в квартиру. – Извини, а ты куда?

Он открыл дверь, когда Анна сама почти дошла до нее.

-Спасибо, мой рыцарь! – она улыбнулась, забрала из его руки пакет с мазями, и через плечо швырнула на диван. – Ты настоящий последний принц, герой, ты спас красавицу из лап чудовища!

-Правда?

-Ну конечно! – она наклонилась к нему, и губы почти соприкоснулись. Гектор подался вперед и закрыл глаза.

-Но мне пора! – добавила Анна, и губы проскользнули мимо.

-Что? Ты уходишь? Не уходи, тут я, ты, тебе...

Он сдернул очки и вытащил платок.

-Тут тебе ничего не грозит! Я тебя не дам в обиду, я все решил!

-Напомни, как тебя зовут?

-Гектор.

-Так вот, Гектор, как оказывается тебя зовут, ты видел синяки? Это сделал мой бывший. Я рассказывала, кажется. Он ищет меня и найдет. И мне не надо быть здесь – это в твоих интересах. Так что я пошла.

-Нет! – Гектор уперся рукой в дверь. - Ты никуда не идешь. Извини, но я против.

-Ты маньяк, что ли? Решил меня насильно держать? – Анна расхохоталась и тут же сморщилась. – Не смеши меня, мне смеяться больно!

Гектор размазал платком грязь по линзам очков и торжественно водрузил их на нос.

-Тебе не надо никуда идти. И нечего бояться, пока ты со мной. Я все решил! Твой бывший больше не проблема.

Анна медленно прошла обратно в комнату и села на диван.

-Что ты натворил?

-Заявил в полицию. Они должны вот-вот подъехать, и твой бывший сядет, а мы...

-Мы? Какие такие «мы»? Я тебе вообще не знаю! Ты псих, что ли?

В дверь постучали.

Анна замолкла. Замолк Гектор. В дверь снова постучали.

-Да, да, кто там? – крикнула Анна и снова поморщилась.

Она знала, каким будет ответ. Полиция не приезжает быстро, только если она нужна. Но если от нее хочется держаться подальше, она появляется моментально.

Часть 5

Эмиль. Среда, 19:50

Полчаса блужданий по приемному покою больницы помогли Эмилю охладить голову воздухом от кондиционера, и снова нагреть ее злобой и раздражением.

-Нет у меня теплового удара! - повторил он сотый раз подряд. – Я ищу человека... Нет, у него тоже не тепловой удар! Только физический. Избитый человек! Его только что привезли. Нет, он не перегрелся!

Он сделал паузу, что бы устроить налет на кулер с холодной водой, и проиграл старушке битву за последний пластиковый стаканчик. Позвонил Чаку, но не дождался ответа. И понял, что в больнице он ищет того, кто до нее вообще не доехал. Позвонил Финику, но и от него не дождался ответа. Ответил на звонок Эмиля только оператор службы заказа такси.

Кондиционер в машине едва справлялся с жарой, салон пропах потом. Эмиль просто катил по городу, с закрытыми глазами. Он казался спящим, но не спал, а работал над планом спасения своей жизни. С закрытыми глазами проще вспоминать тонкие детали видений, видеть их снова.

В них не было того уголовника из руин Оазиса. Но если собрать в кучу все, что как-то связано с Оазисом и Чаком, то вспоминается главное – сумка, которую требовал бандит. И лотерейный билет!

Эмиль дернулся и открыл глаза. Билет лежал в его кошельке, мятый и чуть надорванный, но целый. Эмиль вытащил его и разгладил на коленке. С одной стороны мелкие буквы объясняли правила игры, а другую сторону занимала сетка из квадратиков, замазанных краской. Инструкция на билете предлагала стереть краску с двадцати квадратиков и открыть числа под ними.

Догадаться, как пройдет розыгрыш, было уже не сложно. Где-то крутнется барабан, упадет шар с номером. Красавица, в очень скудном платье, сверкающем стразами, пройдет по залу, очаровывая публику улыбкой и бедрами, и покажет выпавший номер.

Эмиль с трудом отогнал образ красавицы, и сосредоточился на деле. Он перевернул билет – правила сообщали, что джекпот получает игрок, которому посчастливится угадать пятнадцать чисел. Сумма выигрыша не называлась.

Эмиль задумчиво пожевал губу. Шанс на главный приз – где-то один на сорок или пятьдесят миллионов! И выигрыш будет очень солидным. Вот почему Эмиль скоро умрет – кто-то ухитрился угадать на этом билете нужные пятнадцать чисел. Связи между числами и своей смертью Эмиль не понимал, но видения до сих пор не ошибались ни в чем.

-Да что ж ты натворил-то, Клякса? Мне за это вот подыхать, что ли? За окошки с числами? – спросил Эмиль у билета. Водитель снова покосился в зеркало, но ничего не сказал. Жара свела с ума многих, а с психами лучше не спорить.

Гектор. Среда. 19:55

Двое полицейских словно заполнили собой всю комнату. Гектор сгорбился в углу и помянуто оттирал очки от кусочков перхоти. Его не замечали, он бормотал извинения, предлагал патрульным чай, и не получал ответа. Жалел, что вызвал полицию, что связался с сундуком, и что родился на свет.

Он начал с доброго приветствия, как только открыл дверь. Его судьба – в его руках! И в его постели, что особенно приятно. И упускать шанс он не собирался.

-Вот это она, вот ее избил ее бывший парень! - затарахтел он. – Так не видно, но там под одеждой все тело в синяках. Платье надо снять. Я снимал!

-Представьтесь, пожалуйста! – перебил полицейский.

-А? Да! Извините, я – Гектор Бунтаро!

- Я не вас спросил! - полицейский сел в продавленное старое кресло напротив дивана. Второй остался у входа.

-Представьте, пожалуйста! - повторил он.

- Ее зовут Анна Перена! – вклинился Финик и умолк, когда полицейский поднял палец.

-Меня зовут Ларси, – ответила Анна. – Виларсия Масперо, если вам нужно полное имя.

-А? - спросил Гектор, и снова никто его не заметил.

Воцарилась тишина.

-Меня зовут Виларсия Масперо, – снова повторила та, кого теперь стоило называть Ларси, а не Анной. - И да, меня избил мой бывший. Мы поссорились, я его послала, и он меня избил. Синяки показывать? Мне раздеться?

-Пока не надо.

-Ладно. Я забрала его машину, и приехала сюда.

-Его машину? – патрульный оживился.

-Ну, да. Его пижонский синий джип «Торнадо», большой такой, как у сутенеров. Это не угон, если что! Мне надо было уехать, это крайняя необходимость, я себе жизнь спасала. И машину я ему верну. Потом! Я не местная, и сюда почти наугад приехала. Добиралась полдня! Машину бросила. Он не знает, что я здесь, так что меня не найдет. И я не стану на него заявлять.

-А машину, значит, вы бросили? Мы можем ее вернуть владельцу. А то он еще, чего доброго, заявит об угоне. Придется принимать меры, особенно если от вас не будет заявления о насилии. Назовете номер?

Ларси пожала плечами.

-Синий джип «Торнадо», пятнадцатого года, номер 26-74 AN.

Второй полицейский чуть вздрогнул и быстро вышел за дверь.

- Извините, а что происходит? - подал голос Гектор

-Да, а что происходит? – повторила Ларси. – Куда это он? Я не стану подавать заявление. И знаете, я уж сама как-то заберу машину.

Дверь хлопнула. Второй полицейский вернулся.

-Вам нужно проехать с нами! – сообщил он и повернулся к коллеге в кресле. – То-то мне этот синий джип знакомым показался. Машина сегодня засветилась в наезде на пешехода! Водитель скрылся.

Он повернулся к Ларси.

- Или лучше сказать, скрылась?

Чак. Четверг, 15:15

После побоев тело должно болеть! Но не болит, если как следует нагрузиться таблетками и выпивкой. Это же коктейль помогает забыть о порванной рубахе, покрытой потеками засохшей крови поверх радужных переливов, и о разодранных штанах.

За ночь лицо Чака опухло и расплылось. Его как будто вылепили из воска и оставили в тепле, так что воск поплыл и перекосился. Правый глаз почти исчез в складках распухшей кожи. Кожа посинела, через рассеченную губу проглядывал обломок зуба. К счастью таблетки и алкоголь помогали забыть, что в мире существуют зеркала.

Чак застегнул верхнюю пуговицу рубашки и напялил дешевые темные очки. В такую погоду они вполне уместны, хотя скрыть побои помогали так же, как галстук на шее слона поможет ему притвориться человеком. Было бы неплохо дополнить очки медицинской маской, прикинуться больным, но маски не было.

Он отхлебнул теплой водки из бутылки. Маска помогла бы скрыть запах, но все это не так важно. Важно продержаться на ногах и найти билет. И спасти мир! Нельзя менять историю, даже историю будущего. А складной нож в кармане, хоть и не годится на роль серьезного оружия, мог стать отличным доводом в споре, кому достанется билет. Розыгрыш уже сегодня и судьба давно решила, кто получит джекпот!

Что случилось в Оазис, кто такая Ларси, и какую сумку искал тот бугай, хозяин синего джипа, Чак так толком и не понял, но усвоил две вещи. Первая – он убьет бугая, как только встретит. Такие выходки никому не прощаются! Всем правит судьба, и если ему не суждено попасть в тюрьму за убийство, то он и не попадет. А если суждено, то этого все равно не избежать. А потому глупо сдерживать себя и думать об ответственности.

Второе, что он знал точно – не бугай в костюме украл его билет. Эмиль сунул его в свой кошелек! И может сейчас уже отплясывать, сравнивая цифры на билете и выигрышный номер. В видениях из сундука Чак видел руку с билетом, видел кошелек, и только сейчас понял, чей это был кошелек. И понял, откуда взялся рюкзак с деньгами – Эмиль прямо сейчас может складывать в него выигрыш! Остается только забрать рюкзак, и все исполнится, как должно.

Пять минут могла бы занять дорога от дома Чака до дома Эмиля, если бы он мог идти быстро. Десять, если идти медленно, и избегать резких движений. Или все пятнадцать, если судьба снова подает свои знаки.

Радостные вопли разогнали горячий воздух. Белый лимузин стоял, перегораживал дорогу, и игнорировал все правила парковки. Играла музыка, люди радостно кричали, кто-то открывал шампанское. Что здесь делала свадьба в это время, Чак не знал и не хотел знать. Но на фоне вялых зеленых листьев и белоснежного борта лимузина, одно яркое пятно цвета выжигало глаза – красное платье невесты. Невесте полагается быть в белом, но она выбиралась из лимузина в ярко-красном платье с глубоким вырезом и юбкой, похоже на огненное облако.

Чак остановился. Он видел эту свадьбу! Гектор видел эту свадьбу. Невеста в красном платье! Тут уж не ошибешься. Чак содрал пригоршню пожухших листьев с ветки тополя.

Молодожены покосились на избитого чудака в окровавленной рубахе, чуть ускорились и прошли мимо. Когда Чак увидел спину невесты в красном платье, он швырнул вслед пригоршню листьев, как обычно кидают рис. «Поздравляю!» - с трудом выкрикнул он и поморщился.

Видение исполнено! Забавно, бедняга Финик решил, что это будет его свадьба...

А теперь пора вернуть свой билет и спасти мир!

Эмиль. Четверг, 15:25

День откровения настал. Эмилю не довелось полюбоваться на красавиц, которые показываю шары публике, но сайт устроителя лотереи предлагал сверить выигрышные числа со скучной таблицей на экране.

Числа в таблице. Числа на билете, под кое-как содранной краской. Эмиль сверил их одно за другим. Отложил билет. Снова взял его и еще раз сверил. Результат не изменился. Он видел то, что видел! На самом деле!

Истерическая трель дверного звонка пронеслась по комнате. Эмиль вздрогнул и отложил билет. После сцены в Оазисе, после пророчеств со стрельбой, ножами и смертью, фантазия Эмиля рисовала ему армию убийц за дверью. Они держат пистолеты с глушителями, и готовиться прострелить глазок, как только он в него посмотрит.

Звонок выдал еще одну трель.

-Да иду я! - буркнул Эмиль и подошел к двери. Заглянул в глазок и открыл дверь.

-Ой-ей-ей! Клякса, ты вообще живой? – он посторонился и впустил Чака в квартиру. - Ты куда пропал? Тебя в полиции нет, в больнице нет! Ты из ада восстал, что ли?

Чак прошел в комнату, тяжело плюхнулся на кровать.

-Я нормально! – сообщил он. На рассеченной губе выступила капля крови.

-Да какой хрен нормально? Ты себя видел? Тебе в больнице надо отлеживаться.

Чак мотнул головой.

-Я нормально! – повторил он.

-Ты бухой что ли? И ты в курсе, что ты весь в кровище? Ты бы хоть переоделся! Я не это имел в виду! Дома переоделся, в свое!

Последняя фраза пропала зря. С шипением и гримасами Чак стянул рубаху. Огляделся и подтащил к себе футболку, брошенную на край кровати. Снова зашипел от боли, пока натягивал ее.

«Бухта Калипсо» – гласила теперь надпись на его груди, огибая рисунок маяка. На самом деле, маяка в той бухте никогда не было, но был пляж, море, и рок-фестиваль, на котором Эмиль загулял в честь получения диплома. С тех пор футболка болталась у него дома и иногда становилась одеждой.

Видения снова наполнили мир.

Тело, в футболке с рисунком маяка, лежит на полу тесной кухни. Удар. Кровь. Смерть.

-Ты чего? - спросил Чак, и его голос вернул Эмиля в реальность.

-Сам толком не знаю! – Эмиль чуть пожал плечами. – Вся эта фигня с сундуком явно сбывается, но я не этого ждал.

-Где билет? – перебил Чак.

-Да вон он, твой драгоценный билет, на столе. Он не выиграл.

-Брехня! – рыкнул Чак и опустил руку в карман.

-Сам проверь. Розыгрыш утром прошел, я даже результаты еще не закрыл. Любуйся!

Широким жестом он указал на ноутбук на столе. Чак вынул руку из кармана. Его пальцы уже почти коснулись ножа, но если билет все еще здесь, то вселенная пока не обречена, и можно обойтись без крайностей.

Он снова зашипел, поднялся и уткнулся в монитор. Ряды чисел в таблице на экране. Ряды чисел на билете. Первое число сошлось. Второе! И ничего больше. В этих числах не прятались миллионы. Три выигрышных номера давали право получить еще один лотерейный билет, но даже его не было в числах на билете.

-Ты подменил билет! – сказал Чак, не отрываясь от экрана. – Мой должен выиграть джекпот, я видел! Там полный рюкзак налички. Зря ты так, Голова.

-У тебя крыша поехала. Сам посуди: ты видел билет. А розыгрыш ты видел? А видел, как выигрываешь? С чего ты взял, что этот рюкзак именно с выигрышем? Может, он вообще не твой! Я вот видел тело на полу, в футболке, в моей. Думал и тело мое, а этафутболка теперь на тебе. Мы вообще смысл видений толком не понимаем.

-Тело. На полу. В футболке, – повторил Чак. – Которая на мне. Ты видел мое тело на полу? Грохнуть меня решил, стало быть? И подменил билет!

Он смял кусок бумаги с числами, и бросил его на пол.

-Эй, дружище! Погоди! – Эмиль поднял руки и чуть отступал назад. В тесной комнате отступать получалось плохо. – Никто тебя грохать не собирается. И ничего так, что по всем видениям это я потом должен за твой билет умереть?

-Ничего! – Чак повернулся к нему. – Это не я решил, это твоя судьба. Где билет?

-Ты его на пол бросил.

-Где билет! - заорал Чак и кинулся вперед.

Нож лежал в кармане, но его время еще не пришло. Сперва надо забрать билет! Время видения, в котором рука с ножом тянется к Эмилю, наступит чуть позже. Чак бросился вперед. Вот только сильно избитый человек двигается медленно и дерется плохо.

Эмиль отреагировал так, как подсказали рефлексы. Он выбросил руку навстречу Чаку, и кулак врезался в кончик его носа.

Чак завопил. Эмиль замотал кулаком и завопил вместе с ним.

-Сдурел? – заорал он.

- Где билет! – заорал Чак – Где мой билет?

-Заикнитесь там! - заорал голос за стеной. Дешевые дома не радовали шумоизоляцией.

Чак снова кинулся вперед, и новый удар пролетел мимо. Он умел драться, но сложно бить кого-то, когда даже руку поднять тяжело. Эмиль получил удар в лицо, в живот, и Чак врезался в него. Два тела полетели на пол, а Чак снова завопил. Трещины в его ребрах взорвались сплошной болью. Локоть Эмиля воткнулся в его бок и ребра взорвались еще раз. Эмиль откатился в сторону и вскочил.

-Хорош, Клякса! Осади! – опять заорал он.

Чак поднялся на четвереньки.

-Где билет? Ты мир угробишь, падла!

Он попытался встать и не смог. Эмиль отступил назад. В кухню. Туда, где можно вооружиться хотя бы дешевой сковородкой из мягкого алюминия.

Чак поднялся на ноги. Он уже не вспомнил про нож в кармане. Злость после унижений в Оазисе искала выход. А выход – это превратить кого-то в месиво, как превратили его самого. Он снова рванулся вперед. Эмиль замахнулся и ударил.

Край сковородки смялся от удара. Струйка крови потекла по лицу Чака. Он замер. Поднял руку к голове. И пропустил новые удары – ребро помятой сковороды врезалось в его макушку, в висок. Чак отступил назад, налетел спиной на стену и стек по ней на пол.

Тело, в футболке с рисунком маяка, лежит на полу тесной кухни. Удар. Кровь.

Чак обхватил голову. Слишком уж много ударов ей достается в последнее время! Он ухватился за раковину и потянул себя вверх. Ноги не слушались. Еще один удар, и ему будет не подняться.

-Пошел ты, Клякса! Ты сам еще жалеть будешь, что такое устроил! – Эмиль уронил сковородку на пол и вышел из кухни. А потом из квартиры.

Драться с Чаком он не собирался, и не собрался вызывать полицию, объяснять, что случилось. Особенно объяснять что-то про сундук с предсказаниями и билет, который так ничего и не выиграл.

К черту все и всех! И билеты, и судьбу вселенной. К черту невнятные пророчества, которые исполняются вовсе не так, как от них ждешь. Он просто шагнул за дверь. Не самое умное, но самое простое решение. Кто-то только что вышел из лифта, его двери едва двинулись на встречу друг другу и Эмиль успел проскочить внутрь. Нажал кнопку первого этажа. К черту все – и Кляксу к черту, в первую очередь!

Когда телефон в кармане подал голос, он не взял трубку, не взглянул на экран. Телефон умолк. Звонок оставил после себя только надпись на экране – один пропущенный вызов от абонента с именем Финик.

Гектор. Четверг. 15:43

Гектор ткнул пальцем в кнопку вызова, но и второй звонок улетел в пустоту. Чак не брал трубку. Эмиль не брал трубку. Гектор потряс телефоном и попытался выругаться, но от волнения не вспомнил, как это делать.

Синий джип с разбитой фарой! Он не спросил Анну (или все-таки Ларси?) про фару, но синий джип в видениях точно был. И Чак точно что-то об этом знает. И если Ларси была с Гектором, а джип в это время сбил какого-то бедолагу, то не Чак ли сидел за рулем? Но его телефон не отвечал, как не отвечал и Эмиль. Отвечала только полиция, но там вовсе не торопились рассказывать о расследовании постороннему.

Утром Гектор пришел в полицию лично, но не был родственником задержанной. Он путал имена и звал ее то Анной, то Ларси, и не мог вспомнить ни одну фамилию из двух, которые она называла. А когда, наконец, смог внятно задать вопросы и получил ответы, оказалось, что в полицейском участке Ларси давно уже нет.

Она дала показания и ушла. Никто не допрашивал ее в темных тюремных казематах, никто не выбивал из нее признания. Наезд синего джипа на старого пьяницу попал в объектив камеры слежения и мужчина в цветастой рубашке, который вышел из джипа, вовсе не походил на красотку в зеленом платье. Он угнал машину, сбил человека и сбежал.

И Ларси ушла еще до того, как Гектор примчался ее спасать.

-Не уезжайте пока из города! – сказал ей следователь, и на этом все закончилось.

Ларси вышла за дверь, а Гектор вошел в нее, и два человека снова не встретились, хотя были рядом.

И теперь Гектор волновался, паниковал, бродил по крохотной комнате, и не знал, что делать. Видения дали ему знак! Все сошлось. Девушка, платье, все на месте. Все не так, как он ожидал, но все на месте! А он нарушил желание свей красотки, вызвал полицию и все испортил. Или не он испортил, а Чак? Если именно он угнал машину, то он всему виной.

Так не должно быть! Впереди должны ждать палец с кольцом и свадьба, невеста в красном платье. Так было в видениях! Гектор замер. Протер очки. Сел на край дивана. Все есть в видениях! Надо просто идти за ними. Что там еще было? Чайка? Нет, чайка не важна.

Важен Оазис! Одно место объединяет все, его видел каждый, все сводится к нему. И если он где-то встретит Ларси, то именно в сгоревшем Оазисе. Он видел Оазис – и видел то, что не стал записывать, слишком невразумительными тогда показались образы.

Надпись «Оазис», покрытая грязью. Старый стеллаж для товаров – на его полках когда-то стояли банки и коробки с едой, а теперь он валяется, подпирая стену. Рука с изящным маникюром, но переломанными ногтями, тянется к чему-то под стеллажом.

Тогда он видел только руку и пальцы с маникюром, а теперь уже знал, чей маникюр он увидел на этих пальцах. Так покрашены ногти Ларси, и так они сломаны после драки с ее бывшим. Ларси будет там! Придет спрятать что-то под стеллажом, или что-то достать оттуда. И это не случится вечером или ночью. Свет в видении намекал, Ларси придет в Оазис днем.

Значит, самое время самому пойти туда. А все остальное сделает судьба!

Эмиль. Чак. Миллер. Четверг, 15:43

Эмиль вышел из лифта. Он не знал пока, куда идти, что делать, и как возвращаться домой. И хуже того – не знал, насколько сильно ударил. Крови было много, и может быть это просто кровь из рассеченного лба Чака. А может быть, Эмиль вернется домой и найдет там труп. Он посмотрел на часы – 15:43.

-Падла! – провыл голос где-то высоко, и крик покатился вниз, отскакивая от бетонных ступеней. Хлопнула дверь.

Что ж, Чак явно не труп – и явно не намерен прекращать драку. Он выбрался из квартиры, спускался по лестнице и орал на ходу.

Эмиль пошел наугад и старательно делал вид, что никуда не спешит, не убегает, а просто вспомнил о важных делах. А самое важное дело сейчас – официальный тарантас Клуба Единица. Он прошел мимо машин у обочины. В старом черном фургоне дремал водитель, и Эмиль не обратил на него никакого внимания. Фургона не было в видениях. Эмиль просто прошел мимо, и не посмотрел в лицо Миллера Масперо, сидящего за рулем фургона.

А Миллер не посмотрел на него. Он прикрыл лицо темными очками, и ждал того, с кем не закончил разговор в Оазисе. Того, кто разбил фару его машины. Забрал его жену. И что важнее всего – забрал его деньги!

Синий джип отлично служил Миллеру несколько лет, как и GPS-маячок под капотом машины. Ларси, паскудная девка, не просто сбежала, она обчистила тайник с деньгами на черный день и увела джип. А вместе с ним и маячок, готовый услужливо подсказать, где искать машину.

Вот только Ларси там не оказалось! Про маячок она знала, и отдала машину своему помощнику – наглому сопляку в расписной рубахе. Он разбил фару, сбил какого-то старика с ног и сбежал. Этого Миллер так и не понял, так что разговор с сопляком не окончен, и начать его придется со слов: «Сумка в сейфе», на которых беседа прервалась в прошлый раз.

В прошлый раз Миллер выбрался в окно, тихо обошел Оазис и занял место в зрительном зале, издали любуясь шоу, которое только начиналось. Огни, сирены, суматоха! Патрульные бегут в здание. Врачи бегут из него, и тащат на носилках тело сопляка в расписной рубахе.

Миллер спокойно двинулся следом за скорой помощью, что бы продолжить разговор с сопляком уже в больнице, но сопляк туда даже не вошел. Он устроил скандал у входа и сбежал. Кто откажется идти в больницу, если вместо лица – месиво? Только тот, кто скрывается, и боится, что в больнице его опознают. Ситуация запутывалась, а Ларси или сумка с деньгами так и не появились!

И теперь Миллер просто ждал. Терпение всегда окупается! Надо только терпеливо выбрать момент для удара, а потом уже бить без остановки. Он ждал, и наблюдал издали, как Чак бредет по городу, умывается в фонтане, зачем-то швыряет листьями в спину странной красной невесты. Как заходит в дом, и утром выходит из него, что бы войти в еще один дом.

Миллер ждал, что онвернется оттуда вместе с Ларси и сумкой, полной наличности. Но вышло все иначе. Сопляк вывалился из дверей, и на его лице явно добавились новые побои. Кажется, его многие не любят в этом городе! Он проорал что-то невнятное и врезал кулаком по стволу дерева. Нервы у парня точно не в порядке.

И он сменил грязную рубашку на футболку! Переоделся – значит, в этом доме он живет, здесь его чистые вещи. Но сразу он сюда не пошел, когда сбежал из больницы, а целую ночь отсиживался в другой квартире. Миллер отлично его понял, он сам поступил бы так же – если ты в бегах и скрываешься от полиции, лучше не попадать в больницу и иметь под рукой несколько запасных квартир.

Все меньше сопляк походил на случайного бедолагу, втянутого в чужие разборки. И все больше походил на того, кого стоит сразу пристрелить, не тратя время на разговоры! Вот только сопляку все же придется ответить, где Ларси и где сумка с деньгами. Особенно где сумка!

Чак постоял немного, еще раз врезал дереву и вернулся в квартиру. Эмиль сбежал от него, но от судьбы сбежать нельзя. Все в видениях сходилось в одном месте, так что пришла пора ехать туда! Он поднялся в квартиру Эмиля, смыл новую кровь с лица, и вызвал такси.

Когда такси подъехало, Чак упал на заднее сидение машины, и Миллер нажал на газ. Тихонько, по-стариковски, они катили вслед за такси в то место, где сошлись все видения, и все судьбы – в руины сгоревшего Оазиса.

Гектор. Четверг, 15:55

Гектор крутил педали и обливался потом. Когда жара на улице подбирается к отметке 40 на градуснике, велосипед может стать орудием казни. Но Гектор крутил педали и не отвлекался, даже что бы стерпеть пот с лица.

И никогда еще не ощущал большей решимости. Жизнь не приучила его проявлять инициативу, особенно в отношениях с женщинами, но Ларси изменила все! Понятно, что она назвала фальшивое имя из страха перед своим бывшим, это не проблема. И понятно, что она кинулась бежать, как только ее обвинили в наезде.

Но все, что происходит – судьба! Сундук дал все ответы, и Гектор крутил педали. Все сводится к Оазису! Все сходится там. Он ворвался во двор заброшенного магазина, с трудом проскочив в узкую дыру сломанных ворот, и едва не полетел на землю, когда колеса налетели на кучу битого кирпича.

Синего джипа тут не было, зато стоял небрежно брошенный белый универсал с наклейкой «Престиж-Авто. Служба проката легковых автомобилей». Кто-то приехал сюда чуть раньше Гектора.

-Анна! То есть, Ларси! Ты здесь? Это я, Гектор! - крикнул он, постоял немного. Не услышал ответа и вошел в Оазис.

Ларси. Четверг, 15:55

Пухлый идиот позвонил в полицию и превратил синий джип из важной части плана побега в обузу. Все должно было пойти совсем не так!

Был же простой и понятный план: приехать в первый попавшийся город, спрятать где-то сумку с деньгами ублюдка Миллера, и бросить его джип на видном месте, с открытой дверью и ключами в замке зажигания. Обязательно найдется болван, который решит покататься, нажмет на газ, и Миллер помчится за ним, по следу своего маячка.

Он потеряет время в этой погоне. А потом потеряет время, выбивая из угонщика ответ на вопросы вроде: «Где Ларси? Где сумка? Откуда ты знаешь мою жену?». Этого вполне хватит, что бы прийти в себя, забрать сумку и исчезнуть.

Но один идиот сбил кого-то джипом, а другой вызвал полицию. Джип занял место на полицейской стоянке и привлек внимание к Ларси. И теперь уже она теряла время, отыскивая приличную машину, которую можно взять в аренду без лишних формальностей. Машина еще понадобится, что бы убраться из города, быстро и далеко. Но только после того, как сумка с деньгами окажется на заднем сидении этой машины!

Пока приютом для сумки стали какие-то руины, которые просто попались на пути. Почти рухнувшее здание с вывеской «Оазис» походило на место, куда даже наркоманы не сунуться на ночлег. Щель между давно упавшим стеллажом для товаров и стеной – не лучший тайник, но достаточно надежный. Сумка лежала там. Хотя точнее было бы сказать не «сумка», а «рюкзак». Большой, прочный, как те, с которыми разные чудаки карабкаются в горы, чего Миллер никогда не делал.

Ларси запустила руку в щель. Нащупала лямку. Рюкзак двигался медленно и тяжело, но двигался. Пришлось потрудиться, что бы засунуть его в тайник. Тащить его до машины будет еще тяжелее.

-Анна! То есть, Ларси! Ты здесь? Это я, Гектор! - завопил где-то далеко знакомый голос. Только его не хватало! Ларси рванула лямку, и выдернула рюкзак на свет. Потянула лямки вверх. Надо как-то закинуть эту штуку на спину!

-А ты чего такое делаешь? – снова спросил голос, но уже совсем рядом.

Гектор. Четверг, 15:57

Он ожидал увидеть, как Ларси ищет что-то за упавшим стеллажом в Оазисе, раз уж это показал сундук. А вот туго набитый рюкзак альпиниста, который она выволокла из-под стеллажа, в картину не вписывался.

Ларси уронила рюкзак, и он тяжело плюхнулся на пол, поднимая в воздух облако пыли. Зеленое платье покрылось серыми пятнами.

-Не скажешь: «Извини»? - спросила она.

Гектор помотал головой.

-Ты ушла. И не позвонила.

-У меня номера твоего нет.

-Адрес-то есть!

-И что с того? Ты мне предъявлять пришел? Ты вообще кто?

Гектор снял очки.

-Вот так, да! - Ларси улыбнулась и перетянула сумочку из-за спины под руку. – Протри очки, извинись, и помоги мне с рюкзаком.

Гектор вернул очки на нос.

-Не буду я извиняться! А вот тебе стоит. Сундук не врет, так что выбора у тебя нет, и ты должна выйти за меня замуж.

Секундная пауза – и Ларси расхохоталась.

-В красном платье! – продолжил Гектор. - И с кольцом – оно такое будет, золотое, с белым камнем. И не гладкое, а как будто сплетенное из отдельных ниток.

Смех оборвался. Ларси медленно открыла сумочку. Рука опутались в нее, и вернулась с кольцом.

-Такое кольцо? – спросила она серьезно.

Гектор кивнул. Вот и кольцо нашлось! Все идет отлично.

-Такое! Я будущее видел – такое кольцо одевается тебе на палец!

-Вот так? – осторожно спросила Ларси и надела кольцо.

Кольцо, золотое, как будто сплетенное из тонких нитей, с большим белым камнем, красивое и очень дорогое. Оно скользит по пальцу, и занимает свое место на руке.

-Это мое кольцо, обручальное! – Ларси полюбовалась камнем. – А вот как ты про него узнал? Копался в моей сумке, пока я вырубилась? Или тебя Миллер подослал?

Гектор не ответил. Все опять идет не так! Обручальное кольцо? От того садиста, который вовсе не бывший парень, оказывается, а муж? Это его кольцо. А синий джип – его машина. А в рюкзаке – что-то ценное, и то же, наверное, его.

- Как ты узнал про кольцо? – повторила Ларси.

- Он тебя послал, да? – она сорвалась вдруг на крик. – Он послал! Это подстава, да? Что бы деньги найти? Он бабло хочет вернуть? Это ты на меня заявил! Говори! Ты кто такой?

Гектор смотрел в пустоту. Он вспоминал видения, складывал их картины вместе и получал результат, который совсем его не радовал. Он расстегнул платье – но вовсе не ради секса. И укрыл красотку одеялом – но вовсе не после секса. И кольцо она надела – сама, это не свадьба. Все, что он увидел, сбылось в точности, но не так, как он надеялся. Она не выйдет за него замуж!

- А билет? – спросил он.

-Какой билет?

-В сундуке у Чака было написано про билет, он должен был кучу денег выиграть.

-Ты шизик, да? - голос Ларси снова стал спокойным.

Она снова открыла сумочку, сняла кольцо, сунула внутрь. И вынула пистолет.

-Миллер тебя за мной послал? - она подняла оружие.

Гектор помотал головой.

-Судьба меня послала! Это никак нельзя менять, а то мир погибнет и все такое. Так что ты все равно должна быть со мной!

Выстрел, рука с пистолетом, гильза пролетает мимо бледно-зеленой сумочки и падает на грязный пол. Тело на полу. Кровь.

Так это выглядело в видении Эмиля, которое до этого момента совершенно не волновало Гектора.

Выстрел, рука с пистолетом, гильза пролетает мимо бледно-зеленой сумочки и падает на грязный пол – так это случилось на самом деле. Сундук никогда не врал. Врали себе люди, уверенные, что могут понять пророчества.

Кровь вытекала из маленького отверстия на груди Гектора. Он лежал на полу, лицом вниз, и еще успел услышать, как женские туфли заходят ему за спину. Успел ощутить удар второй пули в спину. А как Ларси обшаривает его карманы и забирает ключи от дома, как волоком тащит рюкзак к выходу, он уже не увидел.

Все пути его судьбы закончилась на грязном полу сгоревшего магазина Оазис, и в Клубе Единица осталось только два участника.

Часть 6

Чак. Четверг, 16:10

Белый универсал выкинул камни из-под колес, выбрался на улицу, и едва разминулся с желтым такси, которое подъезжало к этим же воротам.

-Точно здесь? – спросил таксист.

-Точно! – буркнул Чак, и машина остановилась.

Он выбрался наружу, осмотрелся и вошел внутрь. Такси тронулось с места, а следом за ним уже третья машина покатила к воротам Оазиса и притормозила – большой черный фургон.

Миллер заглушил двигатель. Ворота во двор Оазиса – почти ловушка. Если заехать внутрь, то быстро выехать не получится. Он оставил фургон снаружи, вынул пистолет из бардачка и выбрался из машины. Снова то же место! И где-то внутри – сопляк, который успел снять идиотскую рубаху. А с ним, наверняка, Ларси и рюкзак с деньгами.

Он подобрался к разбитой стеклянной двери. Ствол пистолета заглянул в пустой дверной проем чуть раньше глаз. Миллер замер.

На полу лежал труп.

Косматый смуглый толстяк, похожий на огромный финик, лежал лицом в пол, и красное пятно растекалось по его спине. Сопляк стоял над ним.

- Ни хрена себе! – пробормотал Миллер и слова отскочили от каменных стен, запрыгали эхом по залу.

Чак медленно повернулся.

-Это не я! – почти заорал он. – Это я так его и нашел!

-А я уже и сам вижу, что это не ты! – согласился Миллер. – Был бы ты – у тебя бы ствол был в руках. А раз не ты – то кто?

Он прицелился в лоб Чака.

–Кто тут еще с тобой? Вас тут сколько? Где остальные?

-Я не знаю! – Чак отошел назад. – Это не я!

Миллер легонько ткнут ногой тело на полу. Покойник, нет сомнений!

-Да что происходит, а? Ты вообще кто? - он чуть опустил ствол. – Украл мою тачку, сбил того деда! Увел мой рюкзак. Ты кто? И это кто, он тут при чем? Ты маньяк какой-то, что ли?

-Рюкзак! – повторил Чак. – С деньгами, да?

-С деньгами, с деньгами. В прошлый раз, ты сказал, что он в сейфе.

-Ты говорил про сумку!

-Да один же хрен, что сумка, что рюкзак. Знаешь, что? Давай поиграем, как в прошлый раз! - Миллер улыбнулся и говорил теперь почти весело. – Я задаю вопрос, а ты отвечаешь. Если мне понравится ответ – ты поживешь еще, что бы еще отвечать. А если не понравится...

Ствол снова поднялся к лицу Чака, и веселье начисто исчезло из голоса Миллера. Теперь там осталась только ненависть.

-Скажешь не то, что надо, тварина, и я тебя завалю на хрен! Понял, ты? Сдохнешь здесь! Отвечай!

Миллер не успел задать свой вопрос. Он много что мог бы спросить про разбитую фару, про рюкзак, полный его денег, про Ларси, его жену и поганую воровку. Мог бы. Но не успел.

Чак всхлипнул.

Закрыл голову руками и повалился на колени.

-Не нааадооо! - протяжно провыл он и уткнулся лицом в грязный пол. – Не стреляй! Не убивай меня! Ты что! Не стреляй, ну пожалуйста, ну не стреляй! Я все сделаю! Только не стреляй!

Он кричал, рыдал и всхлипывал, пока медленно полз к ногам Миллера. Не так должен вести себя дерзкий качок, замешанный в аферах, угонах и убийствах!

-Ты умом поехал, что ли? - спросил Миллер. – А ну встал!

- Не встану! Не убивай! Ноги целовать буду, только не убивай.

-Да ну что за дебил! – Миллер пнул его носком ботинка. – А ну вставай. Будь мужиком, умри достойно!

Чак замотал головой, всхлипнул и потянулся губами к ботинку.

-А ну встал, лошара! - Миллер схватил ворот футболки Чака и рванул его вверх.

Чак распрямился вслед за рукой Миллера, как пружина, и камень в его руке метнулся кверху. Обломок кирпича, который Чак поднял с пола, пока полз и рыдал. Не можешь победить в драке лицом к лицу? Значит, отвлекая, сбивай с толку и бей неожиданно!

Камень закончил свой путь на нижней челюсти Миллера. Его рот, уже открытый для новой ругани, захлопнулся с громким лязгом треснувших зубов и сломанных костей. Кончик языка попал между зубами. Миллер завопил, и брызги крови фонтаном полетели в лицо Чака.

-Кто теперь лошара? – заорал он, и ударил снова.

Взмах – камень врезался в запястье Миллера, и пистолет отлетел в сторону. Взмах – и новый удар наотмашь раздробил челюсть. Миллер закрыл руками голову, и следующий удар пришелся в его колено. Удар ноги свалил его с ног.

-Кто? Теперь? Лошара? А? – Чак плюхнулся на тело врага и с каждым словом камень опускался на ненавистное лицо, и тело на полу перестало шевелиться.

Приступ ярости ушел и унес с собой все силы. Чак отбросил камень и с трудом поднялся. Нагнулся за пистолетом и едва ни упал. Теперь у него есть оружие!

И теперь понятно, что Эмиль был прав – билет не выигрышный. Деньги в рюкзаке вовсе не выигрыш, а какая-то заначка бандита, труп которого лежит на полу. Но это ничего не меняло! Все предсказанное должно случиться, даже если от Клуба Единица останется всего один человек.

Все должно случиться – и машина Эмиля на рельсах, и рука с ножом, и голос, который говорит ему: «Ты же знал, что тебя зарежут, вот и не жалуйся!»

Эмиль. Четверг, 16:25

Официальный тарантас Клуба Единица подъехал к Оазису. Эмиль потерял слишком много времени, пытаясь завести непокорный мотор машины, которая побила собственный рекорд и заглохла дважды. Он победил мотор, но ошибся с поворотом, и дал большой круг, что бы вернуться на нужную дорогу, но все же прибыл на место.

Все видения вели в Оазис. Все – здесь!

Он заглянул в проем ворот. Просто грязный заброшенный двор, ничего страшного.

-Просто двор! – прошептал он для поднятия боевого духа. - Просто заброшенный магазин, где просто бандиты пытают людей. Вот и все! И здесь просто должна быть драка, труп и стрельба. Но от судьбы же не уйдешь? Да? Нет! В жопу судьбу! Пойду и все изменю!

От этой речи боевой дух упал еще сильнее, и Эмиль осторожно двинулся в глубину двора. Мусор хрустел под ногами так, что любая попытка подкрадываться теряла всякий смысл. Он свободно пошел вперед. Избежать предсказаний все равно ни разу не удалось.

-Зато никаких пауков в этот раз! – сказал он громко, но боевой дух не подняло и это.

В Оазисе не было слышно выстрелов или криков. Кажется, судьба взяла передышку. Эмиль прошел чуть дальше и услышал всхлипывания. Замедлился. Осторожно заглянул в то, что раньше было торговым залом.

И увидел труп.

Тот, уголовник, который избивал здесь Чака, лежал на полу, и узнать его помогли комплекция и одежда, а не лицо. Лицо Миллера походило на разбитую банку вишневого варенья – нечто красное, склизкое, с осколками, торчащими из влажного месива.

Изуродованное ударами лицо. Камень в крови. Смерть.

Исполненная сцена из видений сундука – вот первое, что увидел Эмиль.

Всхлипывания стали громче. Эмиль чуть повернул голову и увидел Финика. Тот лежал на полу, и красное пятно растекалось на его спине. Стереть перхоть с очков и сказать: «Извини!» он уже не сможет.

И только после этого Эмиль увидел источник всхлипываний.

Чак сидел на полу, часто и глубоко дышал, всхлипывал и мелко трясся. И держал в руках пистолет. Он услышал шорох, дернулся и поднял оружие. Ствол шатался из стороны в сторону.

-Голова! – пробормотал он и опустил ствол.

- Голова, Голова! А он Финика убил. Убил нашего Финика! И меня бы убил. Убил бы меня, я тебе говорю! – голос то визжал, то становился шепотом. - А я сам его убил. Кто теперь лошара, а?

Чак захихикал и тут же скорчился в углу, а всхлипывания перешли в звуки рвоты. Он оперся рукой об пол, неуверенно поднялся и привалился спиной к стене. Ноги тряслись, руки тряслись. Пистолет трясся в руке и стучал о стену.

-Паническая атака, прикинь! - Чак вяло улыбнулся. - У меня-то! Паническая.

Он снова всхлипнул.

-Билет-то реально не выигрышный. Братишка, ты же не врал, я все понял! – Чак постучал стволом по лбу. – Билет-то не выигрышный. Помоги мне, а? Он Финика убил.

Чак зарыдал и тут же снова начал хихикать. Эмиль осторожно двинулся к нему.

-Ты прав, да. Билет не выигрышный. Все вообще не так, как кажется. Мы увидели только куски. Я видел этот вот труп! – он показал на труп Миллера.

-А я свадьбу с красным платьем! – добавил Чак.

- Вот именно! – Эмиль подошел еще чуть ближе. - А Финик думал, что свадьба его. А я думал, что этот труп будет мой! А все не так как кажется. И с билетом, и деньгами. Надо все заканчивать, пока мы еще живы. Мы сами это все сделали – получили сценарий из видений, и сами его исполняем. Надо заканчивать!

-А как? – Чак всхлипнул и вытер кулаком слезы.

-Вызовем полицию. Скажем, что этот уголовник убил Финика, и хотел убить тебя. Я мастер сочинять отмазки! Я все объясню, проблем не будет. Я им позвоню!

- Нет! – Чак вскинул пистолет, и всхлипы превратились в крик. – Не смей звонить! Мне нужен рюкзак! А то всему конец!

Его палец рванул спуск. И когда рука трясется, а ствол ходит из стороны в сторону, сложно попасть в цель. Пуля пролетела где-то далеко в стороне, и Эмиль рванулся к выходу.

-Это все судьба! - завопил голос за спиной, и его тут же заглушили новые выстрелы.

Пуля ударила в стену между Эмилем и разбитой входной дверью. Он свернул, и почти ввалился в длинный коридор. Дверь в конце коридора, и табличка «Выход» на этой двери, обещали спасение. Эмиль рванулся вперед, и пуля ударились в стену там, где он только что стоял. Еще одна скользнула у самой головы и пробила дверь.

Всем весом Эмиль врезался в нее. Дверь не шелохнулась. Он рванул ручку на себя. Заперто!

-Судьба! - повторил голос за его спиной.

Эмиль повернулся. Чак поднял пистолет.

-Да, судьба! - Эмиль кивнул и поднял руки. – Я все понимаю! Ничего не изменить. Ты так все и видел, да? Как стреляешь в меня у этой самой двери? Видел же? Или нет?

Ствол дрогнул и чуть опустился. Эмиль импровизировал, а ничто так не обостряет умение быстро придумывать истории, как пистолет у лица.

-Нет! - продолжил он. - Ты видел все не так. Я и сам видел стрельбу, драки, трупы, и все сбылось, но там не было моего трупа в этом коридоре. Там была моя машина на рельсах и рука с ножом. И голос говорил, что меня зарежут! Значит, в меня нельзя стрелять. А что ты видел? Сумку с деньгами, да? Вот! А билет – он пустышка. Значит деньги не от него. А просто деньги! А откуда они взялись?

Чак показал большим пальцем куда-то за плечо.

-От него.

-Вот, от него! А что мы еще видели? Это место. А еще что? Финик видел какую-то девчонку в зеленом платье. Он ее нашел и домой к себе притащил. Девчонка есть, а денег нет! Так может деньги у нее? Найдешь ее, свой рюкзак, спасешь мир, и мы все будем жить, и больше никто не умрет. Финик уже умер! Наш толстяк, Финик, он правда же умер! Насовсем. А больше никому не надо умирать.

Чак опустил пистолет.

-Девчонка и рюкзак! – задумчиво протянул он. - Финик видел девчонку, я видел деньги, и теперь Финик умер. Его убили за эту сумку, рюкзак с деньгами. Деньги у девчонки! Говоришь, он ее к себе домой притащил? Вот туда и поедем!

Он снова поднял пистолет, и упер его в живот Эмиля.

– Так я не промажу! – пообещал он. – Если прострелить тебе живот, ты сразу не умрешь, и будет время тебя зарезать, как полагается по видениям. Ты руку с ножом видел? Учти, у меня нож в кармане.

Официальный тарантас Клуба Единица редко заводился с первой попытки, но в этот раз завелся, словно нарочно, что бы помочь Эмилю поскорее добраться до его судьбы. До руки с ножом. До поезда, который сминает его машину. Первый раз за много месяцев мотор не кашлял и не стучал, и тарантас уверено катил по улицам города.

Эмиль стиснул руль. Он искал выход, и не находил его. Чак сидел рядом, а ствол пистолета упирался в бедро Эмиля. Просмотренные за жизнь приключенческие фильмы подсказывали выход: нажать на газ, свернуть на встречную полосу, врезаться в другую машину! Герой сбегает невредимый, а злодей вылетает в лобовое стекло. Отличный план! Только вот Чак пристегнулся, а перспектива выбираться из покореженной машины, пока рядом убийца с пистолетом, совсем не радовала, и тарантас добрался до дома Гектора без всяких происшествий.

-Знаешь, а я не видел нигде, как погибает Финик! Не было такого видения, - Эмиль заглушил мотор. – А у тебя?

-На выход! - буркнул Чак. – И ключи мне давай!

Он протянул руку, выдернул ключ из замка зажигания и сунул в карман. Открыл свою дверь, и как краб, боком, наполовину выполз из машины. Теперь ногами он стоял на земле, но головой оставался в салоне и все еще целился в Эмиля. Тот спокойно выбрался из машины. Захлопнул дверь. Чак резко выпрямился. Он больше не всхлипывал, а его руки уже не тряслись, пока он целился в голову Эмиля поверх машины.

-Так вот! - продолжил Эмиль, демонстративно не замечая оружия. – Мы не видели его смерти – стало быть, ее видел наш четвертый подопытный, Юлий. Он вырубился и ничего не увидел, но явно же смерть Финика досталась ему! Стало быть, мы не видели четверти сюжета, и не понимаем...

-Пошел! – перебил Чак.

-Не понимаем, что на самом деле должно случиться! Поэтому совершенно не обязательно тебе в меня стрелять и...

-Пошел! - повторил Чак с угрозой, и Эмиль пошел.

Ларси. Четверг, 16:55

Ларси паниковала. Такое случалось очень редко, и от этого было еще страшнее. Все же было так просто! Взять деньги, бросить машину, сбежать! Элементарный план. Но какие-то идиоты все узнали, вмешались и испортили все дело. И не было в этом никакого смысла.

Теперь за спиной остался труп, и кто знает, когда его найдут. И кто найдет его первым – Миллер или полиция? Если ее на пороге первым объявится Миллер, то до приезда полиции она уже не доживет. Хотя он не должен знать этот адрес!

А вот полиция найдет труп, установит его личность, и приедет сюда. Кто-то вспомнит, что у покойничка была случайная подружка, замешанная в драке, угоне и наезде. Ее будут искать! Пока у полиции есть только ее имя и лицо, это еще не так страшно. А когда в квартире Гектора соберут образцы ДНК и отпечатки пальцев Ларси, сверят их с базой, найдут совпадения с парочкой нераскрытых краж, жить ей станет намного сложнее.

Полиция придет в квартиру Гектора еще не скоро. Труп в руинах может пролежать несколько дней до того, как его найдут. Так что есть время вычистить квартиру и стереть все свои следы.

Воздух провонял моющими средствами, которыми Ларси заливала все, чего могла коснуться. Она скребла и терла, и даже в самой крохотной квартирке очень много сил придется потратить на такую уборку.

В дверь постучали.

-То ты ее предупредил! - донеслось из-за двери. - Вы заодно, да? Сговорились?

Ларс отложила банку со средством для мытья унитаза и вытащила пистолет из сумочки. Прицелилась во входную дверь. Возможно те, кто снаружи, уйдут сами. А если нет, то их придется уносить, а ее жизнь еще сильнее осложнится.

Эмиль, Чак. Четверг. 16:51

Пистолет упирался в спину Эмиля, пока он спокойно шагал по лестнице, до самой двери квартиры Гектора. Он уверено подошел к ней и постучал.

-Ты на хрена стучишь? – Чак отступил назад и поднял пистолет.

-Так если девчонка из видений там, то...

-То ты ее предупредил! – гаркнул Чак. – Вы заодно, да? Сговорились?

Он отпихнул Эмиля в сторону, завопил и ударил ногой в дверь. Хлипкое дерево треснуло. Дверь распахнулась, ударилась о стену, и вместе с ударом громыхнул выстрел. Пуля не задела Чака и выбила кусок штукатурки из стены напротив. Он метнулся в сторону, выстрелил куда-то в глубину квартиры. Стрелок внутри затих.

Чак повернулся к Эмилю.

-А тебя же не выстрел убьет, да? - спросил он задумчиво, и вовсе не ждал ответа.

Что происходит, Эмиль понял, только когда сильные руки рванули его из стороны в сторону и швырнули в открытую дверь. В того, кому не суждено умереть от выстрела, пуля не попадет! А значит он – идеальный щит.

Эмиль кубарем полетел внутрь, и Чак рванулся следом за ним.

Эмиль успел почувствовать вонь от каких-то химикатов и пороха, заметить девчонку в зеленом платье. Она высовывалась из-за спинки дивана, в нелепых резиновых перчатках до локтей, сжимала пистолет и целилась в дверной проем. Он нырнул вниз и повалился на пол.

Одна пуля пролетела мимо него к двери, и еще одна – от двери, и воткнулась в диван. Чак шел, стрелял, и не прятался. Все решает судьба! Девица в зеленом снова юркнула за диван, но этого Эмиль уже не видел. Он лежал на полу и старался стать плоским, незаметным, провалиться в пол. От грохота закладывало уши. Соседи наверняка уже вызывают полицию и скоро к выстрелам присоединятся сирены.

Когда наступила тишина, единственным звуком остался звон в ушах. Эмиль осторожно поднял голову.

Чак все еще стоял на ногах. Он улыбался. Его левое ухо болталось, почти оторванное пулей, кровь текла по лицу, но он стоял, дышал и улыбался.

Из-за дивана торчала рука в резиновой перчатке. Пули разодрали обшивку дивана, и даже без криминалиста не сложно было понять, в кого они попали.

-Видишь? – Чак довольно показал стволом на руку в перчатке. - Это судьба!

Он обошел диван. Ларси не двигалась. Одна пуля пробила ее грудь, вторая задела лицо и нарисовала на нем вечную ухмылку от уголка губ до самого уха.

Эмиль осторожно поднялся. Чак поднял пистолет, прицелился и снова нажал на спуск. Ничего. Он подергал затвор. Снова нажал. Ничего!

- Патроны кончались! – объяснил он чуть виновато. - Хотя патроны – это не то! Мы же оба это знаем, да? Твоя судьба – нож!

Он бросил пистолет на стол. Старый стол, за которым Финик трудился, пока еще жил и надеялся получить диплом. На нем лежал ноутбук, какие-то книги, тарелка с засохшими останками обеда и фигурка Бэтмена. А еще – бледно-зеленая сумочка Ларси, и ключи от машины рядом с ней. Брелок ключей украшала фирменная эмблема с надписью «Престиж-Авто. Служба проката легковых автомобилей».

Эмиль осторожно двинулся к столу.

- Не усложняй! – попросил Чак, очень спокойно. Он вынул из кармана нож. Совсем небольшой складной нож, но перерезать горло можно и им. Он протянул нож к Эмилю.

-Ты же знал, что тебя зарежут, вот и не жалуйся!

-Да! - Эмиль чуть склонил голову. – Знал. Все сбывается! Это судьба. Я готов!

Он поклонился. Схватил ключи со стола и побежал.

Судьба. Четверг, 17:00

-Падла! – завопил Чак и швырнул нож в спину Эмиля. Тот ударился рукояткой о стену, отскочил и воткнулся в пол. Чак выдернул его и рванулся в погоню, но сильно избитые, не очень трезвые и истекающие кровью люди, бегают плохо. Таблетки и алкоголь уже почти не помогали. На перестрелку ушли все силы, и теперь Чак двигался со скоростью хромой утки.

Эмиль мчался вниз, прыгал через ступеньки и едва ни врезался в стены на поворотах. Он вырвался из раскаленного дома, в такой же раскаленный воздух улицы. Его ключи остались у Чака, зато чужие, от прокатной машины, он прихватил с собой. Эмиль вдавил кнопку на брелоке, и машина послушно откликнулась попискиванием сигнализации. Белый универсал с наклейкой компании «Престиж-Авто».

Со второй попытки Эмиль попал ключами в замок зажигания. Три педали! И рычаг переключения скоростей. Механическая коробка передач! Свой единственный в жизни тарантас Эмиль водил на автоматической, и смутно представлял, как пользоваться сцеплением. Он вдавил педаль газа, и двигать заглох.

-Да что б тебя! - он ударил ладонями по рулю и снова завел мотор. Нажал педали, плавно отпустил сцепление и рывком тронулся с места.

Чак выбрался на улицу, и в зеркале заднего вида Эмиль видел, как он садится в тарантас Клуба Единица. И как проклятая машина, предательница, заводится с первого раза, без всяких капризов!

Эмиль посмотрел на часы. Он за рулем, хотя машина не та, что в видении. Зато время почти правильное!

-Все не то, чем кажется! – выкрикнул он, и прибавил газу. - Мы видим только часть картины! Все сбывается не так, как мы ждем. Значит, пусть все сбывается!

Он дернул руль, свернул через сплошную полосу на дороге. Теперь Эмиль ехал вовсе не к своему дому, Оазису или спасительному полицейскому участку. Все сбывается! Все уже сбылось кроме последнего видения, в котором были поезд и его машина на рельсах.

Улицу, по которой ехал теперь Эмиль, впереди разрубал пополам железнодорожный переезд. Там редко ездили поезда. Там не было шлагбаума, только старый красный фонарь предупреждал водителей, что пора остановиться.

Эмиль дернул рычаг коробки скоростей. Мотор снова почти заглох, но выдержал и ускорился. Тарантас не отставал, и Эмиль вдавил в пол педаль газа. Красный сигнал впереди моргал и требовал остановится. Эмиль уже видел поезд. Слышал его рев. Большой товарняк, последний пункт в видениях: поезд, который разрывает машину пополам.

Эмиль выжал газ до упора. Сжал руль. И закрыл глаза.

Судьба. Четверг, 17:07

Машина и поезд. Два куска металла двигались под прямым углом и быстро сближались. Эмиль не видел поезд, рельсы, красный фонарь, но почувствовал удар, когда колеса наскочили на рельсы. Он проскочил их и вдавил тормоз в пол. Машину занесло, она развернулась боком и замерла, метрах в десяти от переезда. Гудок поезда ревел, но когда лихач выскакивает на рельсы, тормозить уже поздно.

Дверь машины была белая. Это все, что врезалось в память машиниста Арнольда Грини, когда его локомотив протаранил черный седан Ларджио, который носил гордое имя официального тарантаса Клуба Единица. Он выскочил на рельсы, а водитель даже не повернул голову, когда въехал под поезд. Судьбу все равно нельзя изменить!

Два куска металла столкнулись, и этот удар не оставил никаких шансов тому, что секунду назад было автомобилем. Громкий гудок, рев мотора, один удар – и тишина, которую нарушал только стук колес. Слишком тяжелый и быстрый, что бы тормозить, поезд ехал дальше, а комок железа остался лежать рядом с рельсами.

И комок изодранной человеческой плоти в нем.

В своем видении Эмиль не видел лица этого комка плоти. Он видел машину – свою машину. Видел футболку на водителе – свою футболку с маяком, залитую кровью. Но не видел лицо – мертвое лицо Чака за рулем искореженной машины.

Поезд отбросил тарантас на другую сторону переезда, закрыл собой, и сейчас, когда последнее видение исполнилось, Эмиль все еще не видел мертвое лицо Чака. И не хотел видеть.

Он выключил зажигание. Вышел из машины. Холодный ветер пронесся над землей и остудил его кожу, первый раз за все это лето. Эмиль оперся о крышу машины, стоял, и сам не знал, сколько времени прошло. А потом понял, что через окно машины видит ее заднее сидение. До сих пор у него не было времени изучить машину, и только теперь Эмиль рассмотрел то, что лежало сзади.

Большой рюкзак альпиниста.

Эмиль открыл дверь и попытался приподнять рюкзак. Тяжелый! И туго набитый. Незачем было заглядывать внутрь, и так понятно, чем он набит. Пачками наличных денег, миллионами покойного Миллера, которые так легко сводят людей с ума.

Поезд уже проехал. Машинист сообщит об аварии, и здесь объявится полиция. Пора уходить!

Эмиль сел в прокатную машину и тихо покатил своей дорогой. Ехать долго не пришлось. За старыми рельсами начинался почти необжитый район, который каждую ночь наполнялся пьяными и бездомными, наркоманами и мелкими ворами. Если бросить машину там, с ключами, без сигнализации, то к утру от нее останется только кузов, с которого сняли все остальное.

Эмиль остановился, вышел из машины, и не стал закрывать дверь.

Клуб Единица теперь полностью оправдывал свое название! В нем остался лишь один участник.

Много что придется объяснить. В его тарантасе погиб человек – это нуждается в объяснениях! Да и о смерти Гектора будут вопросы. Но на все вопросы нужно просто дать хорошие ответы, а придумывать объяснения Эмиль всегда был мастером. И в этих объяснениях точно не будет ни сундука с предсказаниями, ни рюкзака, набитого деньгами.

С трудом он забросил рюкзак на спину. Капля дождя упала на его плечо. Еще одна. Ударил гром, и капли посыпались одна за другой.

Начинался ливень. Сгоревший город дышал холодным воздухом, люди поднимали лица к небу и ловили кожей первые капли дождя. Не поезд, а дождь среди засухи был последним предсказанием сундука!

Эмиль уходил подальше от пророчеств, видений и образов будущего, которое больше не хотел знать, а холодные капли бились о его спину.

И только одно он понимал теперь абсолютно точно – все идет именно так, как должно идти!