Сука

Глава 1

Беспризорная сука, у неё и имени-то нет. А грустит точно человек. Возможно, её сына сбила машина, или он был задушен бродячими псами, возможно, стал добычей догхантеров.

Неизвестно. Неважно. Он лежит мёртвый, беззащитный: намокшая шерсть скомкалась, окровавленное ухо прилипло к голове, а сама голова неестественно сильно запрокинута назад и, обнажая клыки, верхняя губа криво вздернута.

Люди проходят мимо, кто с любопытством разглядывая, кто отворачиваясь.

«Ужас какой», — говорят они. — Откуда эта дохлятина взялась здесь? На что только уходят налоги? Жесть».

«Бедный» — сочувственно вздыхают другие. — «Маленький совсем»

А сука не скулит и не лает, не рычит. Такое ощущение, что онемела от горя. Стоит приблизиться очередному прохожему, отбежит, а как только человек отдалится, возвращается к мёртвому сыну. Снег сменяется дождём, ветер всё усиливается, шумит, свистит, завывает.

А она, поджав мокрый хвост между мокрых лап, не уходит. Лизнёт сына, толкнёт нежно носом, снова лизнёт.

Наблюдая, как сука оберегает мёртвого сына, можно подумать, что она не знает, что такое смерть, думает что он, крепче обычного, уснул.

Но нет. Её собственная мать, такая же беспризорная, забитая собачушка, наверняка, ощенилась где-то за мусорными баками или за гаражами, и почти все братья её и сёстры, как это чаще всего и бывает, ещё до того как научились добывать пищу, погибли. Она с младенчества знакома со смертью, знает в лицо.

С момента как мать выкормила её за мусорными баками, прошло не больше года. И уже она сама, своей грудью, бережно выкармливала единственное дитя, ласкала его нежным языком, играла, защищала, а холодными осенними ночами теплом собственного брюха согревала.

Она, знает, конечно, что он мёртв, но не может уйти. Лучше самой, на ветру, под мокрым снегом погибнуть. Отбежит, дождётся, пока очередные прохожие пройдут и возвращается.

А сибирская метель, то и дело заменяя снег дождём, разыгрывается всё сильнее. Ей даже спрятаться негде. Но она не может оставить погибшего сына. И в этом безмолвно-беспомощном горе, не проливая слёз, не скуля, её скорбь кажется благороднее, чем то, возможно, есть на самом деле, и уж точно, чем шумное людское несчастье.

«Интересно что случилось?» — одна девушка спрашивает другую, и они, отворачиваясь от ветра, идут дальше. «Это ты, когда в шарагу идти не охота!» — указывая пальцем на мёртвое тело, говорит смеясь совсем молодой парень. «Тьфу ты», — ругается старушка. «И закопать, как всегда, некому», борясь с зонтиком, грустно отмечает мужчина.

Человек в кожаной куртке, мимоходом бьёт труп в раздувшийся живот. И только тогда сука скулит так, что кажется это её тяжёлым зимним сапогом ударили в незащищённое брюхо.

Человек вздрагивает, оглядывается: «А сука, это ты тут воешь. Блядь! Проститутка!» Зло ругается он. Поднимает с земли невидимый камень и бежит на оплакивающую сына мать.

Но она не убегает. Стоит и всё так же с поджатым между лап хвостом, смотрит. Тогда человек останавливается. Почти задыхаясь, шипит сквозь зубы: «Ладно. Живи. Пока»

И в этом «Пока» столько ненависти, столько трусливой жестокости, сколько все вместе наёмники на всех фронтах не испытывают друг к другу. Одним этим «Пока» точно биологическим оружием, можно истреблять целые народы.

Но безымянная сука, поджав между дрожащих лап хвост, семенит за человеком, и он почти убегает, не решаясь повторно пнуть её мёртвого сына.

Разбрасывая в стороны грязные брызги, разбавляет общий поток ничем не отличающихся друг от друга автомобилей, тяжёлый КамАЗ, вслед за ним, крякая, проезжает машина с такой ненавистной каждому русскому надписью. Какой-то умалишённый лавируя, перебегает склизкую дорогу, ему сигналят возмущённые автолюбители, он что-то отвечает им жестикулируя.

Меньше чем через минуту кряканье понемногу стихает и теряется где-то в Горском микрорайоне. Оживлённая дорога возвращается к своему ритму. Люди, и не подозревая, что всего в двух метрах от них такое страшное горе, какое и врагу не пожелаешь, мчат по своим делам.

А беспризорная сука вылизывает тело сына. В сотый или скорее в сто тысячный раз нежно толкает его носом: он не реагирует.