Судьба Найтс-Ридж

ЭПИЛОГ

Трейси Лоррейн

Судьба Найтс-Ридж

1

СТЕЛЛА

Щелкнув замком, я вздохнула с облегчением, когда меня окружила тишина ванной комнаты.

Я знала, что сегодняшний день будет сумасшедшим. Все, что предшествовало этому дню, было безумием.

Очевидно, мы были наивны, когда начинали планировать.

Я думала, что все будет просто.

Небольшое количество гостей, ничего лишнего или вычурного.

Обычный день, полный любви и семьи...

А потом в дело вмешались моя мама и все девочки...

— Вот дерьмо, — шепчу я, подходя к раковине и загибая пальцы на гранитной столешнице.

Это прекрасно. Все замечательно. День, надеюсь, пройдет без сучка и задоринки, и я наконец-то смогу расслабиться.

Тебе надо было сбежать,говорит тоненький голосок.

Надо было свалить в Лас-Вегас, как это сделали Бри и Нико, и оставить весь остальной мир позади.

Боль пронзает мою грудь при одной только мысли об этом.

Все детство и юность я прожила без мамы; я никак не могла допустить, чтобы она пропустила этот опыт. Черт, я тоже не хочу его упускать.

Это просто... слишком.

Сделав еще один успокаивающий вдох, я поднимаю голову, молясь, чтобы женщина, которая смотрит на меня в зеркало, не выглядела такой же измученной, как я себя чувствую. В конце концов, визажист, которого нашла Харли, действительно неплох.

Но в первую очередь я обращаю внимание не на собственное отражение. Позади меня стоит человек в капюшоне.

Инстинктивно я достаю оружие - металлическую мыльницу - и поднимаю ее, готовясь нанести удар.

Но я недостаточно быстра, и он заключает меня в объятия задолго до того, как я развернусь и забью его до смерти. В своей вялой реакции я виню коктейли «Мимоза», которые мы пили все утро. Я так не реагирую. Никогда.

Уверенная в том, что могу исправить ситуацию, я поднимаю ногу и ударяю его, но он оказывается быстрее. И снова, когда я отбрасываю локоть назад, меня встречает только воздух.

Ох, этот ублюдок знает, что делает.

Он знает все мои приемы. Такое ощущение, что он знает меня лучше, чем я сама.

Мы боремся друг с другом, я пытаюсь одержать верх, мое страшное оружие все еще зажато в руке, готовое нанести урон.

Это лучший вид прелюдии, который я когда-либо знала. И она становится только лучше, когда я обманываю его, заставив думать, что двигаюсь влево, а затем бросаюсь вправо и освобождаюсь от его хватки.

— Хорошая попытка, — выдавливаю я из себя между тяжелыми вздохами.

Мы стоим в двух шагах друг от друга: я - в коротком атласном комплекте из майки и шортиков цвета слоновой кости, не оставляющем никаких шансов для воображения, а он - с ног до головы в черном, с низко надвинутым капюшоном.

Большинство людей пришли бы в ужас, обнаружив этого человека в ванной комнате в день своей свадьбы. Я, однако, не отношусь к большинству людей.

Губы сами собой раздвигаются, чтобы что-то сказать, но он отвлекает меня и прижимает к стене, одной рукой обхватывая горло, а другую кладя мне на бедро, и жар его кожи проникает сквозь тонкую ткань.

— Чертовка, — рычит он, опускаясь так низко, что наши носы сталкиваются, когда он смотрит мне в глаза. «Теперь ты можешь бросить оружие. Ты проиграла».

— Никогда, — шиплю я, ухмылка растягивает мои губы, заставляя его брови сойтись.

Может, он еще не понял, но я точно знаю.

Когда дело доходит до нас, я всегда буду побеждать, потому что он всегда первым падает на колени, чтобы поклоняться мне.

— Тебя не должно быть здесь, — говорю я, откидывая капюшон, чтобы получше его рассмотреть.

— И что ты собираешься с этим делать? Выбьешь мне мозги мыльницей? — поддразнивает он.

— Может быть. А может, у меня припрятан пистолет именно для такой ситуации.

Уткнувшись лицом мне в шею, он вздыхает: «Дерзай, детка. Ты же знаешь, что я от этого становлюсь только тверже».

И чтобы доказать свою точку зрения, он прижимается всем телом к моему, обхватывая мою ногу за талию, чтобы он мог вжаться в меня.

— И даже не думай говорить мне, что ты от этого не становишься мокрой. — Он целует меня в горло, и я отпускаю мыльницу, отправляя ее на кафельный пол.

Мои соски буравят мягкий атлас, покрывающий их, и он прав... конечно, он чертовски прав. Ткань между моими бедрами испорчена.

Он проводит пальцами по моей челюсти, сводя меня с ума от потребности, пока его губы наконец не касаются моих.

— Ты заслуживаешь наказания за то, что заставила меня спать вдали от тебя прошлой ночью, — рычит он, его темные глаза буравят меня, вызывая покалывания в животе.

— Это традиция, — вздыхаю я.

— К черту традиции. Ни один ублюдок на свете никогда не женился на тебе. Давай создадим свою собственную.

Без предупреждения его пальцы впиваются в мою майку, и он одним движением срывает ее, оставляя меня обнаженной для него.

— Вот об этом я, блядь, и говорю.

Моя голова откидывается назад к кафельной стене, когда он засасывает мой сосок себе в рот.

— Себ, — кричу я, успешно забыв о толпе женщин по другую сторону стены.

— Да, черт возьми, — простонал он, переключаясь на другой, чтобы сделать то же самое.

Прижавшись губами к моей груди, он обхватывает пальцами пояс моих шорт и стягивает их вместе с трусиками вниз, оставляя их на лодыжках и опускаясь на колени рядом с ними.

— Моя, — рычит он, проводя кончиком пальца по своим инициалам в татуировке на моем бедре.

По моей коже пробегают мурашки.

— Стелла Папатонис, — рычит он. — Моя будущая жена. — Его глаза пылают огнем, когда он смотрит на меня.

Видите... всегда первым падает на колени.

— Скучал по тебе, — говорит он, хотя я уверена, что это больше направлено на мою киску, чем на меня. Не то чтобы я жаловалась, потому что не прошло и секунды, как он перекинул мою ногу через плечо и погрузился в меня.

— Такая мокрая для меня, — пробормотал он, касаясь моей чувствительной кожи.

Мои пальцы запутываются в его волосах, прижимая его к себе еще крепче - не то чтобы я думала, что он собирается куда-то уходить.

— Да, — кричу я, когда он вводит в меня два пальца, добавляя восхитительные ощущения к тем, что проносятся по моему телу от его языка. — Себ, блядь.

Стук в дверь едва слышен. Я уже слишком далеко зашла. После почти шести лет совместной жизни Себ знает каждый сантиметр моего тела и точно знает, как возбудить меня в рекордно короткие сроки. И, похоже, сегодня утром он на задании. Может, он и правда не понимает, что сейчас нарушает все гребаные правила свадебного дня.

Не то чтобы мне было не наплевать. Но что-то подсказывает мне, что у других могут быть с этим проблемы...

— Стелла? — зовет Калли. — Ты там в порядке?

— Да, — задыхаюсь я, не зная, отвечать ли на ее вопрос или поощрять Себа продолжать делать то, что он делает со своим языком, потому что, черт возьми, это чертовски хорошо. — Да. Да.

— Стелла, — настороженно произносит Калли. — Что ты делаешь?

— Ничего, — пролепетала я, не сводя глаз с Себа, пока он ел меня. — Я абсолютно ничего не делаю, — почти кричу я, когда он цепляет мой клитор зубами и отправляет меня за грань.

Зажав рот рукой, я кричу в ладонь, надеясь, что этого достаточно, чтобы заглушить звуки.

В глазах Себа мелькает понимание, и он позволяет мне насладиться кайфом, после чего опускает мою ногу на пол и поднимается на ноги.

— Наклонись над раковиной. Я хочу, чтобы ты увидела, как я трахаю тебя в последний раз в качестве Стеллы Дукас.

— Черт, — вздыхаю я, пошатываясь на слабых после оргазма ногах, и нагибаюсь к стойке.

Я слышу шорох ткани, когда он спускает шорты с ног. Я смотрю в зеркало, как он работает руками.

— Посмотри, как сильно ты меня заводишь, Чертовка. Я никогда не насыщусь тобой.

— Хорошо. А теперь трахни меня, чтобы мы могли скрепить сделку.

— Да, блядь.

Он раздвигает мои ноги пошире и кладет руку мне между лопаток, чтобы прогнуть меня именно так, как он хочет.

— Такая чертовски красивая, — бормочет он, подходит ко мне и трется о мои складки, смазывая свой член моими соками.

— Грязная шлюха, — рычит он, когда я приподнимаюсь на носочках, пытаясь побудить его взять меня. — Всегда так отчаянно нуждаешься в моем члене.

— Себ, — шиплю я, более чем раздраженная тем, что он меня дразнит.

— Может, мне стоит просто трахнуть тебя жестко и быстро, наполнить тебя и оставить ждать, пока ты официально не станешь миссис Папатонис.

— Ты, блядь, не посмеешь, — взвизгиваю я.

— О, но я думаю, мы оба знаем, что посмею, — дразнит он, едва проталкиваясь в меня.

Мои мышцы сжимаются, отчаянно пытаясь втянуть его глубже.

Он усмехается, затем отводит руку назад и громко шлепает меня по заднице.

— Себастьян, — застонала я, чувствуя, как боль расцветает на моей заднице.

— Будь хорошей девочкой, Чертовка.

— К черту. Ты предпочитаешь, когда я плохая, и ты это знаешь.

Он рычит и шлепает меня еще два раза, оставляя на моей заднице, я уверена, яркий красный отпечаток.

А затем, без предупреждения, он подается вперед, заполняя меня до отказа одним быстрым движением. От такой силы мои ноги отрываются от пола, и я чуть не падаю лицом в кран. К счастью, он успевает схватить меня рукой за горло, прежде чем я сталкиваюсь с ним.

— Чертов рай, принцесса, — простонал он, трахая меня глубокими, длинными движениями своего члена, от которых нервные окончания трепещут в каждом дюйме моего тела.

Приподняв меня, он держит меня в идеальной позиции, чтобы я могла наблюдать, как он крутит бедрами, заставляя меня вскрикивать от удовольствия.

Если кто-то сомневался в том, что здесь происходит, то я уверена, что объяснила все как нельзя лучше.

Наши взгляды встречаются, когда его хватка на моем горле усиливается, заставляя пятна плясать перед глазами.

— Скажи мне, почему я должен позволить тебе кончить, — требует он. — Почему я не должен бросить тебя, чтобы ты, черт возьми, чуть ли не ползла ко мне потом по проходу, так отчаянно нуждаясь во мне.

— Потому что ты любишь меня и знаешь, что я все равно приползу к тебе, отчаянно желая твоего члена снова и снова.

— Моя жена - чертова грязная шлюха, и мне это нравится.

Он снова шлепает меня. Я вскрикиваю, когда мое тело замирает от шока, а он громко стонет, когда я прижимаюсь к нему.

— Ты пойдешь к алтарю как идеальная принцесса, и мы будем единственными, кто будет знать, что по твоим бедрам уже течет моя сперма.

Судя по шуму, который мы производим, я уверена, что это не так, но я не собираюсь указывать на это.

— Да, да, — кричу я. — Я твоя. Сделай меня своей.

Удерживая себя одной рукой, я тянусь назад другой и хватаю его за задницу, погружая ногти в его мягкую плоть. Боль подстегивает его, и он впивается в меня сильнее.

Это идеально. Чертовски идеально. И когда его свободная рука скользит по моему животу, чтобы найти мой клитор, я понимаю, что все закончится довольно скоро.

Наверное, это очень хорошо, что мы собираемся пообещать друг другу всю оставшуюся жизнь.

Хотя, что-то подсказывает мне, что даже этого будет недостаточно.

2

СЕБАСТЬЯН

Я рычу, как гребаный зверь, когда Стеллу настигает оргазм, и ее киска сжимается, увлекая меня за собой.

Мой глубокий голос отражается от кафельных стен вокруг нас, смешиваясь с ее криками удовольствия.

Любая попытка быть незаметным во время этого маленького визита давно улетучилась.

Мне удалось незаметно выйти из комнаты, в которой я провел прошлую ночь, но я не думал, что будет так же легко проскользнуть в комнату моей будущей жены, где сегодня вечером мы с ней заключим наш брак.

В то время как мои парни, возможно, наслаждаются ленивым утром, я знал, что девочки уже здесь и с нетерпением ждут начала дня.

Я не мог поверить в свою удачу, когда воспользовался ключ-картой, которую мне по глупости доверили при заселении, и обнаружил, что все они завтракают на балконе.

Я спрятался в ванной и молился, чтобы моя будущая жена воспользовалась ею первой. Страх перед тем, что придется наблюдать, как моя теща писает, был реальным, когда я стоял в тени и ждал.

Мы со Стеллой провели здесь уже две недели, но до вчерашнего дня, когда мы переехали сюда для проведения свадьбы, жили в арендованном жилье.

Все остальные приехали на ночь в этот шикарный отель, расположенный прямо на пляже, для нашей церемонии.

Но как только мы здесь закончим, мы оставим родителей и отправимся в другой арендованный дом. Такой же, как тот, в котором мы останавливались, когда я сделал ей предложение. Там достаточно места для нашей растущей семьи, чтобы потусоваться, развлечься и провести время вместе. Мы долго к этому шли.

Хотя мне чертовски нравится наша жизнь, мы все так заняты, что нам почти не удается проводить время вместе, как раньше.

Как бы я ни был рад за свою жену, я так же рад, что мы можем притвориться, что реального мира не существует, на некоторое время, прежде чем мы вернемся домой. Через несколько недель мы со Стеллой отправимся в наш настоящий медовый месяц.

Две недели в раю с частным бассейном и пляжем в полном распоряжении. Одежда будет запрещена, и я чертовски жду не дождусь этого момента. Какой прекрасный способ начать супружескую жизнь.

Я прижимаюсь к Стелле, прижимаю ее к раковине, наслаждаясь тем, что все еще нахожусь внутри нее.

— Боже мой. Ты хоть понимаешь, как нам теперь не повезет? — прохрипела она.

Я усмехаюсь, все еще слишком блаженный, чтобы заботиться об этом.

— К черту это, Чертовка. Мы сами творим свою судьбу, ты знаешь это не хуже меня.

— Может быть, но я не уверена, что женщины по ту сторону двери с этим согласны.

С этим комментарием она отталкивается от стойки, успешно спихивая меня с нее.

Я смотрю на дверь и думаю о женской расстрельной команде по ту сторону.

Да, возможно, я не так уж хорошо продумал свой план...

— Твои похороны, — смеется Стелла.

Приведя себя в порядок, она берет с вешалки полотенце и оборачивает его вокруг своего тела.

Оно недостаточно большое, чтобы как следует прикрыть ее, и мне это чертовски нравится.

У нее красные следы укусов на шее, распухшие губы, растрепанные волосы и... да, когда она двигается и полотенце расходится, кончики моих пальцев оказываются на ее бедре более чем очевидными. Именно так, как и должно быть.

— Готов? — спрашивает она, потянувшись к двери.

Но я не успеваю ответить, потому что она распахивает ее за мгновение до того, как толкнуть меня вперед, поставив на линию огня.

Тишина, множество сердитых взглядов и пара веселых ухмылок встречают меня.

— Д-доброе утро, — радостно говорю я, смело фокусируясь на Марии, пока внушительное присутствие Галена не перехватывает мое внимание.

— Мы искали тебя... сынок, — поддразнивает он.

— Ну, вы меня нашли.

— Нашли. Не могу сказать, что это был самый большой вызов, с которым я когда-либо сталкивался.

Стелла движется за мной, и, обернувшись, я вижу, что она прислонилась к дверному косяку со слишком невинным выражением лица. Это бессмысленно: все в этой комнате видят то, что вижу я, и они также все слышали.

— Нам нужно идти, — требует он, распахивая дверь отеля и жестом приглашая меня выйти.

— Просто дайте мне одну… — Я поднимаю один палец вверх, поворачиваюсь, притягиваю Стеллу к себе за ткань полотенца и впиваюсь своими губами в ее в грязном поцелуе.

— Скоро увидимся, жена.

— Ты можешь так долго не продержаться, — угрожает Гален.

— Веди себя хорошо, папочка, — ласково говорит Стелла. Мне не нужно оглядываться, чтобы понять, что она хлопает на него ресницами.

— Со мной это не сработает, Стелла, — предупреждает он. — Я слишком хорошо тебя знаю. — Оторвав взгляд от дочери, он обводит взглядом остальных женщин в комнате. — Наслаждайтесь остатком утра, дамы. Я буду лучше держать его на поводке.

— Невежливо, — бормочу я, проходя мимо него и выходя в коридор. — Увидимся позже, Чертовка. Уже с нетерпением жду этого, — говорю я, прежде чем Гален толкает меня вперед и позволяет двери захлопнуться за нами.

— Напомни мне, почему я разрешил тебе жениться на моей единственной дочери? — бормочет он, когда мы подходим к лифту. Как будто они действительно думали, что несколько этажей отделят меня от моей девочки. Идиоты.

— Потому что она слишком тяжела для тебя, старик.

— Разве я, блядь, этого не знаю, — насмехается он. — Ты голоден? — спрашивает он и тут же жалеет, когда я отвечаю ему.

— Голоден. Я нагулял аппетит сегодня утром.

— Хорошо, что мне не разрешили всадить в тебя пулю, Папатонис, — бормочет Гален под нос, пока лифт спускается на первый этаж.

Моя ухмылка не сходит с лица, когда мы вдвоем входим в ресторан и видим Тео, Нико, Тоби, Алекса, Деймона и Дэмиена, ожидающих нас.

— Себ, ты чертов пес, — говорит Алекс, с трудом скрывая улыбку.

— Он чертова обуза, вот кто он, — жалуется Гален, выдвигая стул и опускаясь рядом с Дэмиеном.

— Значит, нам не нужно спрашивать, где твой тесть наконец нашел тебя? — спрашивает Тео.

— Братишка, ни ты, ни Нико не можете не знать, как работают свадьбы.

— И ты, судя по всему, тоже, — добавляет Деймон.

— Дружище, ты еще даже не задал этот гребаный вопрос, — замечаю я. — Ты ведь знаешь, что Калли скоро начнет искать другого, если ты не одумаешься?

— Ни хрена подобного. И не то чтобы это было твоим делом, но у меня есть план. Так что… — Он показывает мне средний палец.

— Оооо, — поет Алекс. — Ты сделаешь это, когда она наконец подарит тебе маленького солдата.

— Это точно мальчик. У нее совершенно другая форма живота, — объясняет Тоби, как будто он какой-то гребаный гуру беременности.

— Да что ты, блядь, можешь знать о животе моей женщины? — огрызается Деймон.

Тоби качает головой, ничуть не обеспокоенный чрезмерной привязанностью Деймона к Калли. Это плохо в обычный день, но когда она носит его ребенка, он становится почти невыносимым. Для извращенного, злобного ублюдка он действительно нежен, когда дело касается его девочек.

— Ты что-то хочешь нам сказать, Тобс? — спрашивает Нико, усаживая малыша на каждое свое бедро.

— Нет, — отвечает он, не пропуская ни секунды. — Мы с Джоди более чем довольны тем, что еще некоторое время побудем няньками для этих двух сорванцов.

— Сколько еще мест вам предстоит посетить? Вы уже практически везде побывали, — говорит Тео.

Вскоре после смерти лучшей подруги детства Джоди обнаружила, что Сара все спланировала. На пороге их дома появился дневник путешествий, а в душевной записке Сара объяснила свои решения. Каждая страница дневника была посвящена разным местам из ее списка желаний и пустому месту для фотографии.

С тех пор как Тоби получил этот дневник, он сделал все, чтобы Джоди смогла воплотить в жизнь мечты своей лучшей подруги. При каждом удобном случае они путешествуют по миру, заполняя дневник Сары своими снимками.

Не буду врать, какая-то часть меня завидует. За последние несколько лет мы со Стеллой провели немало отпусков, но в основном мы проводим время здесь, когда не находимся в Лондоне. Я бы хотел когда-нибудь увидеть весь мир, как это сделали Джоди и Тоби. Но есть и другая часть, которой чертовски нравится быть дома с моей девочкой. И есть кое-что, о чем я никогда не думал, что скажу. Но наша квартира, расслабление на диване, ночи, проведенные в обнимку с моей девочкой, - это мое счастливое место.

— Мы почти подошли к концу списка, — признается он. — Не знаю, что будем делать дальше.

— Поженитесь и заведете детей? — спрашивает Гален. — Как положено, — добавляет он, косясь на меня боковым зрением.

— Надеюсь, ты знаешь, что твой сын такой же чокнутый, как и твоя дочь.

Ладони Галена крепко приземляются на стол, отчего все на нем дребезжит, а Декстер и Джаггер испуганно вскрикивают.

— Чувак, — дразню я. — Не расстраивай детей своей яростью.

Гален бормочет что-то, чего я не могу разобрать, а Дэмиен смеется над ним.

— Смейся сколько хочешь, но мы все знаем, что из-за твоего гнева у тебя столько же седых волос, сколько и у меня. Ты видел свою старшую дочь?

Дэмиен застонал.

— Я в отпуске, Гален. Меньше разговоров о моем диком ребенке, пожалуйста. Я разберусь с последствиями того, что оставил ее за старшую, когда вернусь.

— Все будет хорошо. Она не такая уж и плохая, — Гален пытается уменьшить беспокойство Дэмиена по поводу того, что он оставит Рею, но, думаю, мы все знаем, что он очень, очень храбрый человек, раз так поступает.

Декс издал еще один вопль, отчего Нико показалось, что он обделался, поскольку он пытается понять, в чем дело.

— Должна ли Бри была оставить этих двоих с тобой? — спрашиваю я, пока Нико требует, чтобы Тео порылся в сумке с подгузниками, чтобы найти что-то, о чем я никогда раньше не слышал.

— Нас восемь человек за этим столом; мы более чем способны позаботиться о двух малышах, Себ, — говорит Алекс, с радостью отнимая Джаггера у Нико, чтобы тот мог сосредоточиться на другом ребенке. Он выглядит как профессионал, когда укладывает Джаггера на бок и щекочет ему подбородок. — Кто твой любимый дядя, Джаг? — говорит он детским голосом, который заставляет его ворковать.

— Ты не можешь претендовать на всех детей, Алекс, — дуется Тео.

— Я не претендую, — говорит он, оскорбленный этим обвинением. — Я просто позволяю им выбирать, и все они приходят ко мне.

— Я действительно не думаю...

— Дядя Себби, — визжит маленький голосок на весь ресторан.

Улыбка расплывается по моему лицу, когда я поворачиваюсь, чтобы встретить Диона, младшего ребенка Софии, который бежит ко мне с широкой ухмылкой.

— Я летал на самолете, — объявляет он, несмотря на то что я видел его уже несколько раз с тех пор, как они приехали несколько дней назад.

— Я знаю, чувак. Так волнительно. И кто-то сказал мне, что ты познакомился с Микки Маусом.

Он с нетерпением кивает.

— И мы катались на волчьих горках.

— Ого. Ты уже достаточно взрослый, чтобы кататься на таких? — поддразниваю я.

— Да, — говорит он, положив свои маленькие ручки на бедра. — Мне скоро пять.

— Так и есть, дружище. Привет, Фибс, — говорю я, приветствуя свою племянницу, которая чуть менее возбуждена и стоит рядом с моей сестрой. — Тебе тоже весело?

Она улыбается и кивает.

— Они оба встали безумно рано, — объясняет София. — Мы пытались объяснить им, что они должны быть хорошо отдохнувшими к твоему знаменательному дню, но...

— Я хочу увидеть Стеллу. Держу пари, она будет выглядеть как принцесса, — перебивает Фиби.

Мое сердце сжимается при мысли о том, как будет выглядеть моя невеста, когда я увижу ее в следующий раз. Надеюсь, немного более одетой, чем в последний раз, когда я держал ее в своих объятиях. Хотя...

— Она будет прекрасной невестой.

— Хотя, как я слышал, в воздухе витает невезение, — говорит Джейсон, догоняя свою семью.

— Что вы сделали? Дали утром в отеле объявление о пропаже ребенка или что-то в этом роде? — спрашиваю я, поворачиваясь к Галену, который только пожимает плечами.

— Если я вынужден иметь дело с моим непутевым зятем, то, будьте уверены, это придется сделать и всем остальным.

— Он решил, что ты пришел за мудрыми словами от своей старшей сестры, — поясняет София.

— Пфф, вряд ли.

— Эй, — жалуется она. — Я оказываю хорошее влияние, и ты это знаешь. А вот Зои...

— Кстати, где она?

— Еще не готова. Тебе нужна помощь? — спрашивает моя сестра, пока Нико продолжает издеваться над маленьким ребенком.

— Ты не против? Он как чертов осьминог.

— Слабак, — фыркает Алекс, продолжая радостно развлекать Джага.

— Чувак, маленькие ушки, — возражаю я, кивая на племянницу и племянника.

— Серьезно? — огрызается он. — Ты собираешься укорять меня за мой язык?

— Кто-то должен правильно учить следующее поколение.

— Себ, мысль о том, что ты будешь производить следующее поколение, не говоря уже о том, чтобы учить их, приводит в ужас.

— У тебя есть несколько месяцев, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Это следующее в моем списке дел. — Я подмигиваю, и в голове возникает образ живота Стеллы, раздувшегося от моего ребенка.

Думаю, спустя почти шесть лет мы уже достаточно натренировались и готовы перейти к следующей стадии секса.

К созданию ребенка.

3

СТЕЛЛА

— Я хочу сказать, что удивлена. Но, честно говоря, я была бы еще больше удивлена, если бы ты не провернула всю эту ситуацию задом наперед, — говорит Эмми со своего места на краю кровати.

— Я была уверена, что мы войдем сюда сегодня утром и найдем его в постели с ней в обнимку. Держу пари, он был похож на маленького потерявшегося щенка, которого заставили спать в одиночестве прошлой ночью, — добавляет Иви.

Не обращая внимания на все их поддразнивания, я направляюсь к чашке кофе, которая, как я уверена, предназначена для меня.

— Можете смеяться сколько угодно, — говорю я, сделав глоток. — Но в глубине души я знаю, что вы все завидуете.

Шесть полных недоумения лиц смотрят на меня в ответ, а затем по комнате разносятся многочисленные вариации «нет, я более чем счастлива с тем, что у меня есть». Больше всего мне нравится мамино. «Нет, я более чем довольна всем, что дает мне твой отец».

— Серьезно? — шиплю я.

— Что? Ты ожидаешь, что я буду терпеть... это, — говорит она, жестом указывая в сторону ванной, — и не буду излишне делиться своими сексуальными похождениями?

— Да. Да, я абсолютно точно ожидаю от тебя этого.

— Знаешь, я почти уверена, что ты была зачата в ванной, — признается она, заставляя остальных фыркнуть от смеха. — Так что, думаю, вполне уместно, что ты начнешь свою новую жизнь так же, как и начала.

— Есть ли еще коктейли? — спрашиваю я. — Мне нужен алкоголь для такого дерьма. Это должен быть лучший день в моей жизни.

— Давай, поедим, — подбадривает Брианна, выдвигая для меня стул.

Я смотрю на него, затем опускаю взгляд на себя.

— Сначала мне нужно принять душ.

— Наверное, так будет лучше. Ни одна невеста не должна идти к алтарю с пятнами спермы на бедрах.

— Эмми Чирилло, — задыхается моя мама.

— Что? — невинно спросила она, — Ты начала с истории о зачатии. Кстати, нам понадобится больше подробностей. Какими вы были с Галеном в те времена? Держу пари, это было так сексуально - тайком встречаться с плохим мальчиком.

— Я ухожу, — объявляю я и снова направляюсь в безопасную ванную. Хотя, признаться, я немного разочарована тем, что на этот раз я буду одна. Это действительно был лучший способ начать празднование.

— Да, давай, Мария. Расскажи нам все сочные подробности, — подбадривает Брианна.

— Маленькие ушки в комнате, — подхватывает Калли, сидящая на полу с Эван и ее любимыми Барби.

— Она не понимает, о чем мы говорим. Готова поспорить, что из твоей спальни, мамочка, доносились звуки и похуже, — поддразнивает Джоди, отчего щеки Калли пылают ярким румянцем.

Можно подумать, что после стольких лет и того, через что мы прошли вместе, она уже не будет смущаться. Но это явно не так. Надеюсь, она никогда этого не утратит; это заставляет меня любить ее гораздо сильнее.

Как только я снова оказываюсь запертой в комнате, мой взгляд падает на зеркало, а в голове прокручивается сцена, произошедшая не так давно, заставляя мое тело гореть, а сердце - болеть.

Проклятье, этот мужчина.

С самой первой ночи, когда я его встретила, он творит безумные вещи с моей головой, сердцем и телом. Мне это нравится. Он сводит меня с ума. Он злит меня так, как не злил еще никто в моей жизни, и доводит до бешенства своей вспыльчивостью. Но при этом я бы не хотела, чтобы он был другим. Я люблю его таким, какой он есть.

С улыбкой, все еще играющей на моих губах, я включаю душ, сбрасываю полотенце и ступаю под струю, позволяя его аромату смыться с моей кожи.

Но это ненадолго. Не успею я оглянуться, как снова окажусь в его объятиях и перестану быть Эстеллой Дукас. После пяти лет помолвки я наконец-то стану Эстеллой Папатонис.

Я качаю головой, прокручивая в голове наше прошлое. Боже, как я ненавидела того злобного мальчишку, с которым впервые встретилась. Смех срывается с моих губ, когда я вспоминаю о том дерьме, которое мы обрушивали друг на друга. Хорошие времена.

— Мы думали, что ты улизнула через окно, чтобы отправиться на поиски второго раунда, — проворчала Эмми, когда я наконец-то вышла из ванной, на этот раз завернутая в халат, вымытая и готовая приступить к дальнейшим действиям.

— Забавно, — шиплю я, выходя на балкон, где меня ждут остатки нашего завтрака.

Устроившись под утренним солнцем, я достаю пирожное и запихиваю его в рот, когда за мной следуют шаги.

— Это ведь не Betties, правда? — разочарованно комментирует Бри.

— Нет, — бормочу я, размазывая сливочное масло. — Но они довольно вкусные.

— Бетти разрушила наше представление о других. Она даже французские переплюнула, — комментирует Джоди, выдвигая стул, чтобы присоединиться ко мне, в то время как Эмми, Калли и Иви делают то же самое.

Смех Эван доносится до нас, так как мама ее вовсю развлекает.

Она отчаянно мечтает о собственном внуке. Каждый раз, когда Тоби или я появляемся в доме, я уверена, что она затаив дыхание ждет заявления.

Мы молоды. У нас есть для этого все время в мире.

Тоби и Джоди заняты тем, что мотаются по всему миру и живут своей нормальной жизнью. И хотя мы с Себом в основном находимся дома, мы оба заняты.

Его роль в семье - как и всех парней - растет с каждым днем. Каждый из них берет на себя все больше и больше ответственности, пока Дэмиен, Гален и Стефанос готовят их к роли будущих лидеров. А я занята тем же самым - привожу чертову мафию в XXI век и превращаю ее в организацию равных возможностей.

Началось все с девушек, а теперь я обучаю жен, подруг и дочерей наших капо и солдат. Некоторые просто хотят научиться самообороне на случай, если случится худшее и им придется защищаться. Но другие, как Эмми и я, хотят полноценно участвовать в этой жизни. И они тоже хороши. Я встречала не мало женщин, которые гораздо более смертоносны, чем мужчины. Конечно, мы не собираемся говорить им об этом. Их бедные эго не могут столько вынести.

К тому времени, когда Тео и Нико смогут по-настоящему взять на себя командование, у них за спиной будет эпический набор солдат, прикрывающих их спины.

Берегись, мир... следующее поколение Чирилло уже на подходе...

— Стелла? — Калли огрызается, привлекая мое внимание.

— Что?

— Я произнесла твое имя миллион раз.

— Она опять думала о члене Себа, — предлагает Бри, наливая себе апельсиновый сок и заставляя Иви облиться своим.

— Бри, — вздыхает она, утираясь.

— Ты же знаешь, что я права, — радостно говорит она.

Я пожимаю плечами. Возможно, в этот раз я не думала конкретно о члене Себа - хотя я думала о детях, а это влечет за собой... В любом случае, я бы соврала, если бы сказала, что он не часто появляется в моих дневных грезах.

— Ну что, ты готова к сегодняшнему дню? — почти нервно спрашивает Калли.

— Да, — отвечаю я, непринужденно откидываясь на спинку стула.

— Как ты можешь быть такой невозмутимой? — недоумевает она.

— Потому что она знает, что выходит замуж за свою половинку, — говорит романтичная Иви.

Эмми смотрит на нее некоторое время, а потом издает рвотный звук.

— О, потише, — поддразнивает Иви. — Ты бы и за миллион лет не отпустила Тео, и ты это знаешь.

Эмми ухмыляется, молча подтверждая то, что мы уже знаем.

Может, они и поженились первыми, но с годами их отношения только укрепились.

Конечно, у них были свои моменты. Они оба могут быть вспыльчивыми, как мы с Себом, и за эти годы не раз ссорились, но это никогда не длится долго. Они созданы друг для друга. Дэмиен увидел это задолго до них и сделал так, чтобы это произошло. Они настаивают, что в то время им это не нравилось, но мы все видим другое.

Их ждет большое будущее, и начнется оно с того момента, когда через несколько недель они смогут официально произнести свои клятвы. Заставить их определиться с датой было все равно что прибить желе к стене, а потом они пошли и выбрали то же лето, что и мы.

Тео был только за, но Эмми делала все возможное, чтобы оттянуть этот момент. Она знает, насколько важным будет этот день. Они не могут позволить себе сбежать и провести день поменьше, как мы. Будучи будущим главой Семьи, на их свадьбу возлагаются определенные ожидания, и ничего в ней нет незначительного. Ну, если не считать кошелька Дэмиена после торжества.

Эмми мало что беспокоит, но то, что на нее смотрят все члены Семьи, когда она идет к алтарю, определенно одно из них. Не то чтобы она в этом призналась.

— Не могу поверить, что ты не нервничаешь, — продолжает Калли, рассеянно потирая свой пузико.

— У меня нет причин для этого. Себ будет там; он знает, что его жизнь не будет стоить того, чтобы жить, если он сбежит, — шучу я.

— Это будет прекрасный день, — говорит Джоди, уже выглядя немного эмоциональной.

— Пожалуйста, не начинай плакать. Она может быть в белом, но это халат, — насмехается Эмми, борясь с сентиментальным дерьмом.

Она может бороться с этим сколько угодно. Что-то подсказывает мне, что потом она сломается. Ее твердый панцирь слишком толстый.

Мы продолжаем болтать о том, как прошел день, и доедаем то, что осталось от нашего завтрака, пока в дверь не постучали.

— Девочки, прическа и макияж здесь, — зовет мама, прежде чем Эван выбегает с широкой улыбкой на лице и Барби в руках.

— У меня будет прическа как у принцессы, — визжит она.

Она летит ко мне и запрыгивает на колени.

— Мы будем такими красивыми, тетя Стелла.

— Ты всегда красивая, Эван, — успокаивает Калли.

— И свирепая. Не забывай о свирепости.

Она смотрит на меня, а потом сжимает кулаки и прижимает их к груди, как маленький боец.

— Это моя девочка.

Лицо Калли, когда она впервые обнаружила нас с Эван на ринге в нашем подвальном спортзале, было просто охренительным. Но разве это могло остановить меня от того, чтобы сделать из нашей маленькой принцессы самую большую крутую задницу, которую когда-либо видел наш город? Нет, черт возьми.

Может, мальчишки и не в восторге от того, что женщины возьмут верх, но это произойдет.

— Эван - королева, — радостно объявляю я, поднимая ее маленькую руку в воздух и заставляя ее хихикать.

— Девочки, — зовет мама. — У нас свадьба, если вы забыли.

Волнение взрывается внутри меня. Как, черт возьми, я могу забыть.

4

СЕБАСТЬЯН

— Выглядишь круто, чувак, — говорит Алекс, когда он и Тео входят в мою комнату, одетые в костюмы, подобные моему.

— Думаешь, это поможет мне переспать с кем-нибудь? — спрашиваю я, пытаясь поправить галстук.

Тео насмешливо фыркает.

— Конечно, без модного костюма тебе не обойтись.

— Не помешает, — бормочу я, все еще борясь с проклятым галстуком.

— Черт возьми, — рычит Алекс, отталкивая мои руки и делая это за меня.

— Спасибо, папа, — дразню я, хотя, как только слова срываются с моих губ, боль пронзает мою грудь.

Я знал, что сегодня я буду чувствовать их потерю еще сильнее, чем обычно, но мысль о том, что папа не здесь, чтобы увидеть это, ранит меня больше, чем я думал.

— Он бы так тобой гордился, брат, — уверяет меня Тео, читая мои мрачные мысли.

— Конечно, он бы гордился. Он там, наверху, с Эваном, и смотрит на тебя прямо сейчас.

— Они бы точно похлопали меня по плечу за мой утренний трюк, — гордо заявляю я.

— Удивительно, что Мария не ударила тебя кистью для макияжа.

— Да ладно, я действовал осторожно. Хотя она не выглядела особо впечатленной.

— Чувак, мы точно знаем, как громко вы двое кричите. Уверен, она была в ужасе.

— Моя жена, мои правила.

Оба громко хохочут.

— Если ты в это веришь, то ты еще больший идиот, чем мы думали.

— Здесь правят девчонки, и мы все это знаем. Они держат наши яйца под замком.

Мы все трое на мгновение замолчали, думая о своих девушках.

— Но могло быть и хуже, правда? — говорит Алекс. — Я не жалуюсь на то, как Иви заботится о моих яйцах.

Он отпускает мой теперь идеальный галстук и делает шаг назад, чтобы полюбоваться своим творением.

— Итак… Деймон скоро станет отцом во второй раз. Я собираюсь жениться. Тео скоро обновит свои клятвы или что там, блядь, у них происходит. Нико и Бри живут идеальной семейной жизнью. Тоби и Джоди познают мир. А ты? — спрашиваю я, интересуясь планами Алекса на будущее.

Я ждал, что он что-нибудь скажет, но он держит свои карты при себе, когда речь заходит о его будущем с Иви. Я уверен, что это не потому, что у него нет планов.

Оба сосредоточены на карьере. Алекс еще учится. Его мечта стать адвокатом Чирилло ближе, чем когда-либо. Но ему еще предстоит проделать огромную работу и сдать кучу экзаменов, прежде чем он сможет наконец занять место, которое его ждет. Иви, очевидно, теперь классная художница, чьи рисунки развешаны по всему городу. Ее талант просто невероятен, а с нашими связями она просто на высоте. Нигде это не видно так хорошо, как в женском боксерском зале моей девушки. Это место завалено всевозможными произведениями искусства, пропагандирующими женскую силу, нарисованными нашей Иви. На стенах «Аида» тоже можно найти несколько более пикантных изображений.

Я попросил ее нарисовать портрет Стеллы и меня в качестве свадебного подарка. Я подумал, что это будет фантастическим дополнением к нашей спальне. Я предложил ей попозировать, но она, скромница, отказалась. Видимо, она уже насытилась нашей сексуальной жизнью, и рисовать это было для нее слишком.

— Да, ты же знаешь. Все происходит постепенно.

— Он имеет в виду, что боится, что она не согласится, пока он не получит квалификацию, — поясняет Тео, за что получает удар в плечо.

— Иди на хрен. Она никогда не откажет, — уверенно отвечает он.

— Так чего же ты ждешь? Большой зарплаты, чтобы купить кольцо? — спрашиваю я.

— Придурок. Я просто жду подходящего момента.

— А что, если ты будешь ждать слишком долго и кто-то другой решит, что пришло время украсть ее у тебя? — дразнит Тео.

— Тогда он окажется мертвым, прежде чем успеет ее тронуть.

— Надень на нее кольцо, чувак, — говорю я, хлопнув его по плечу. — Уверяю тебя, она ждет.

— Лучшее всегда стоит того, чтобы ждать, — бормочет он.

В дверь стучат, и появляются еще трое мужчин в костюмах, завершая нашу маленькую компанию.

— Чувак, у тебя тут немного детской рвоты...

— Отвали, — резко отвечает Нико, отмахивая руку Тео, который указывает на несуществующее пятно.

— Что ты устроил с этими маленькими дьяволами-близнецами? — спрашивает Алекс.

— Это смешно, учитывая, что ты сам половина дуэта, — шипит Нико, все еще проверяя, нет ли рвоты на его черном пиджаке.

— Они с Селеной и Дэмиеном.

— Ааа, — дразню я, толкая Тео локтем. — Они тренируются.

— В любом случае, — говорит Тоби, поднимая сумку, которую я не заметил в его руке. — Тост за жениха. — Он раздает каждому из нас по маленькой бутылке виски.

— Да, черт возьми. Первый, кто сделал это как надо.

— Наши свидетельства о браке доказывают обратное, — спорит Нико.

— Да ладно тебе. — Открутив крышку бутылки, я поднимаю ее над головой. — За будущее, ребята. Мир у наших ног, а самые крутые девушки рядом с нами.

Бутылки звенят, и мы все выпиваем залпом.

— Черт. Что это за дрянь? — спрашивает Тео, морщась от отвращения.

— Это как аккумуляторная кислота.

Игнорируя их перепалку, я достаю телефон из кармана и смотрю на время.

Я не нервничаю. Я точно знаю, что поступаю правильно, но это не мешает чему-то безудержно трепетать в моем животе.

— Пора бы нам уже двигаться, что скажете?, — говорит Тео, выполняя обязанности шафера.

После того, как я сделал предложение Стелле, мы все решили, что нам нужно составить план. С приближением свадеб было важно знать, что мы делаем. А это означало, что все мы должны были попробовать себя в роли шафера. Тоби уже был шафером Нико в Лас-Вегасе, и мы все знали, что Алекс и Деймон захотят быть шаферами друг друга, так что мне остался Тео.

Хотя я не могу жаловаться. Из всех нас, с Тео во главе, я, наверное, самый ответственный и скорее всего приду вовремя и в надлежащем виде.

— Да, — говорю я, и слово выходит из моих уст немного более нерешительно, чем я бы хотел.

Чувствуя момент моей... чего? Это не паника. Возможно, тревога. Тоби сжимает мое плечо и говорит, что все встретятся с нами внизу.

Это важно. Я собираюсь жениться, черт возьми. Хотя я точно знаю, что никогда не захочу другой женщины в своей жизни. Но это все равно чертовски серьезно.

С ободряющими улыбками Нико, Тоби и Деймон оставляют Тео, Алекса и меня.

— Ты выглядишь, как будто тебя сейчас стошнит, братан, — любезно замечает Алекс. — Боишься?

— Черт, нет. Просто… я не знаю. Это как один из тех важных моментов, когда твой отец должен дать тебе совет или что-то в этом роде, и… Это глупо, — шепчу я, качая головой.

— Это не глупо. Ты имеешь право скучать по нему, Себ.

— Мы можем пойти и попросить наших отцов дать тебе совет, если хочешь. Не уверен, что мне есть что сказать, — предлагает Алекс.

— Мой отец женил меня без моего ведома, так что я не уверен, что он сможет дать тебе какой-то совет.

— Теперь, когда ты об этом упомянул, мой уже во второй раз женат, и это серьезно заставляет задуматься — смеется Алекс.

— Нет, все нормально. Я останусь с вами, двумя идиотами, — смеюсь я.

— Понятно.

Наступает тишина, и тяжесть моих следующих слов ложится на мои плечи.

— Спасибо, — вырывается у меня, заставляя их обоих поднять брови. — За то, что вы были со мной во всем.

— Друг, — вздыхает Алекс. — Мы бы ни за что не бросили тебя, и ты это чертовски хорошо знаешь.

Я пожимаю плечами.

— Я знаю, что со мной не всегда было легко.

— А с кем из нас легко? — честно спрашивает Тео. — И в любом случае, мы уже давно передали тебя Стелле. Теперь ты ее проблема.

Я не могу не рассмеяться.

— Мы проделали хорошую работу, правда?

— Еще бы, конечно.

— И будет только лучше, — уверенно говорит Тео. — Ты готов?

Я киваю, хлопаю ладонями по бедрам и встаю.

Тео и Алекс уходят вперед, но прежде чем открыть дверь, раздается еще один стук.

— Привет, — говорит Алекс, приветствуя того, кто пришел. — Мы дадим вам минутку.

Не успеваю я сообразить, что происходит, как Тео и Алекса заменяют мои сестры.

— Эй, кто-нибудь видел нашего младшего брата? Потому что этот элегантный мужчина не может быть им, — смеется Зои.

— Ты выглядишь потрясающе, Себ, — говорит София.

— Вы сами тоже неплохо выглядите, — признаюсь я.

— Прежде чем ты спустишься, мы хотели тебе кое-что дать, — говорит София, и в ее голосе слышны эмоции.

— О-окей.

Она жестом предлагает нам сесть, и когда Зои сразу садится рядом со мной на кровать и берет меня за руку, я понимаю, что меня ждет.

— Мы знаем, что это не может быть легко, Себ. Мы знаем, какую огромную пустоту они оставили в твоей жизни. Но мы хотим, чтобы ты знал, как мы обе невероятно гордимся тобой, и мы знаем, что они тоже гордились бы. Ты замечательный брат и дядя, любящий партнер, отличный солдат, и ты будешь прекрасным мужем, а когда придет время, и отцом.

— Это они должны были сказать тебе, но я искренне верю, что то, с чем тебе пришлось столкнуться, помогло тебе стать тем, кто ты есть сегодня.

— Когда папа умер и мы разбирали его вещи, я припрятала несколько, — признается София, открывая сумку. — Я знаю, что «что-то старое» должно быть у невесты, но я подумала, что сегодня ты это оценишь.

Она достает две коробки и протягивает их.

Я открываю первую и снимаю крышку.

— Папа носил их в день своей свадьбы, — объясняет София, показывая набор запонок. — Они принадлежали дедушке. Мне кажется, теперь они должны стать твоими.

— Софи, — сдавленно говорю я, вынимая их.

Они простые, квадратные, без изысков, с одним бриллиантом в углу.

Мое сердце сжимается, потому что Стелла специально для сегодняшнего дня купила те, которые сейчас держат мои манжеты.

Подтягивая рукав, я смотрю на маленький розовый кинжал и улыбаюсь.

— Ты не обязан их надевать, — говорит Зои, наблюдая за моей внутренней борьбой. Но прежде чем она заканчивает говорить, я достаю одну и с помощью Софии заменяю ее на одну из папиных.

— Вот, — говорю я, довольная своим сочетанием на запястьях, прежде чем открыть вторую коробку и обнаружить карманные часы на цепочке.

— Опять же, они принадлежали дедушке. Бабушка заказала их для него в день их свадьбы.

Я переворачиваю часы и изучаю старинную надпись на обратной стороне.

Время для настоящей любви никогда не истекает.

— Спасибо, — хрипло произношу я, едва способный говорить из-за комка в горле.

Я провожу большим пальцем по надписи, прежде чем сунуть часы в карман.

— Ты заставишь их всех гордиться, Себ. Они может и не с нами, но они никогда не покинут нас, по-настоящему.

Я быстро моргаю, пытаясь сдержать слезы, жгущие глаза.

Зои смотрит на часы.

— Нам действительно нужно идти. Нельзя, чтобы невеста появилась первой.

— Стелла точно так и сделала бы, — смеюсь я, довольный тем, что могу сосредоточиться на ней, а не на утрате, которая царит в комнате.

После групповых объятий и пары минут, которые понадобились Софии, чтобы поправить макияж, мы направляемся к месту, где я наконец-то сделаю Стеллу своей.

Еще час, и она никогда не сможет уйти от меня. Впрочем, она и так не смогла бы.

5

СТЕЛЛА

Я стою посреди комнаты невесты и смотрю на себя в зеркало.

Мое украшенное бисером платье цвета слоновой кости с расклешенным низом выглядит даже лучше, чем в тот день, когда я его выбирала. Оно сидит на мне как вторая кожа, а глубокий V-образный вырез спереди придает ему сексуальность, которая мне так нравится.

Оно подчеркивает мою грудь как никогда раньше и облегает бедра, создавая идеальную фигуру «песочные часы».

Сзади меня слышны всхлипывания. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это мама и Калли. Они боролись с эмоциями все утро.

— Ты прекрасна, Стелла, — восклицает мама.

Мой макияж легкий, волосы закручены, верхняя часть закреплена тиарой — или короной, как я ее люблю называть, — а остальные волосы ниспадают на одно плечо.

— Он с ума сойдет, когда увидит тебя, это точно, — говорит Брианна, заставляя Эмми и Иви хихикать.

В дверь стучат, и мама спешит открыть.

— Она готова? — спрашивает папа, не дожидаясь приглашения войти.

Я на мгновение закрываю глаза и беру себя в руки, прежде чем повернуться к нему.

— Стелла, — шепчет он, голос его уже дрожит от эмоций. — Вау, ты выглядишь...

— Разве наша девочка не потрясающая? — мама почти рыдает.

Он поднимает руку и проводит ею по лицу, как будто не может поверить в то, что видит.

— Невероятно. Все вы, — говорит он, наконец отрывая взгляд от меня, чтобы окинуть всех в комнате.

Мои подруги одеты в черные платья разных фасонов. Мама отказалась надеть черное на свадьбу — даже на свадьбу Чирилло — и выбрала более мягкий серый цвет. Она выглядит прекрасно и очень здоровой, благодаря солнцу Флориды, где она провела последние несколько дней, наслаждаясь отдыхом.

Это не ее первый визит. Она уже несколько раз приезжала со мной, чтобы познакомиться с моими друзьями и увидеть, как мы с папой жили. Но по ее волнению в последние дни этого не скажешь.

— Девочки, вы не против? — спрашивает папа, подходя ближе к нам с мамой.

— Мы будем в коридоре, — говорит Эмми, серьезно относясь к своей роли подружки невесты и пользуясь своим положением.

Только через несколько недель после того, как Себ сделал мне предложение на пляже недалеко отсюда, я поняла, что сегодня мне придется выбрать одну из своих подруг, которая будет моей подружкой невесты. Конечно, я могла бы пойти против традиций и сделать всех их подружками невесты, но после некоторого обсуждения мы все решили, что каждая из нас будет подружкой невесты для одной из подруг, и на этом все.

Решение о том, как мы будем выбирать, заняло немного больше времени. Но в конце концов мы написали все свои имена на листочках, положили их в шляпу и позволили Эван вытащить их для нас.

И мне посчастливилось вытащить имя Эмми.

Честно говоря, я была бы счастлива с любой из моих подруг. Но между мной и Эмми особая связь, которая возникла в начале нашего пути в Найтс-Ридж, поэтому мне показалось правильным, что она будет рядом со мной.

И, конечно же, у меня есть Харли, Поппи и Руби.

В моей жизни так много сильных женщин. Я не знаю, как мне так невероятно повезло, но не пройдет и дня, чтобы я не была благодарна за их любовь и дружбу.

Дверь за ними закрывается, и мама с папой встают передо мной, взявшись за руки.

Это зрелище, к которому я, наверное, никогда не привыкну. Видеть их счастливыми, наблюдать, как они вновь обретают ту искру, которая когда-то была между ними, их любовь, — это невероятно.

— Мы тебе кое-что купили, — говорит папа.

— Нет, вы уже столько сделали, — говорю я, поднимая руку к ожерелью, которое они подарили мне вчера вечером, чтобы я надела его с браслетом, который Себ подарил мне для сегодняшнего дня.

— Это скорее необычный подарок, который, я думаю, тебе понравится, — загадочно говорит папа.

— Хорошо, — говорю я, когда он поднимает между нами коробку цвета слоновой кости.

Я протягиваю руку и в спешке открываю крышку, слишком нетерпеливая, чтобы увидеть, что скрывается внутри.

— О боже, — выдыхаю я, прежде чем смех вырывается из моего горла. — Мне нравится.

Поднимая нож с атласной подушечки, я рассматриваю его.

— Вы подарили мне нож из слоновой кости с бриллиантами в день моей свадьбы.

Я не понимаю, почему этот подарок вызывает у меня больше эмоций, чем ожерелье, которое мне подарили вчера вечером, но это так.

— Я подумал, что ты не захочешь выходить на улицу без оружия, — объясняет папа.

— А твой розовый совсем не подходит, — добавляет мама.

— Спасибо, — говорю я, обнимая их обоих, стараясь не поранить никого своей новой игрушкой.

За несколько секунд я задрала юбку и надежно закрепила нож в подвязке.

— Себ будет в восторге, когда найдет его позже.

— Правда? — с невозмутимым выражением лица спросил папа. — Тебе обязательно было это говорить?

Волнение взрывается внутри меня, когда мы спускаемся на первый этаж.

Все, кто проходит мимо, смотрят на меня, и их глаза смягчаются при виде невесты в ее большой день.

Все, что я хочу сделать, это крикнуть: «Сегодня я выхожу замуж за лучшего мужчину в мире!». Но ради родителей я сдерживаюсь.

У меня нет никаких сомнений. Я и Себ – мы созданы друг для друга. Наши имена написаны на звездах. Судьба или как там еще. Он – инь для моего ян, вторая половинка моей души. И я никогда, ни за что не хочу провести ни одного дня на этой Земле без него рядом.

Когда мы подходим к заднему входу отеля, который приведет нас к месту, где мы будем давать клятвы на частном пляже с волнами, разбивающимися о берег, к нам подходит наш свадебный организатор с крошечными наушниками.

— Все готово, — уверяет она меня. — И вы выглядите потрясающе.

Она проводит маму и половину моих подружек на улицу, чтобы они заняли свои места, оставив меня с папой, Эмми, Харли, Руби и Поппи.

— Не могу поверить, что я отдаю свою маленькую девочку, — шепчет папа. — Клянусь, ты родилась всего несколько месяцев назад.

— Ой, папа, — успокаиваю я, обнимая его за талию и прижимаясь головой к его груди. Я смотрю на него. — Не волнуйся, так легко от меня не отделаешься.

— Слава богу, малышка.

Он целует меня в макушку, прежде чем нас всех выводят на улицу. Жар пробегает по моей коже, и я не могу удержаться от улыбки.

Лондон может быть моим домом сейчас — там мое сердце, там моя семья — но Роузвуд всегда будет на втором месте.

Музыка вдали меняется, и моих девочек просят пройти вперед.

— Готова, малышка? — спрашивает папа, когда мы смотрим им вслед, и наш организатор наконец-то вручает мне букет.

Мы не можем многое разглядеть из-за ряда кустов, скрывающих пляж. Но я знаю, что он там. Я чувствую его. И что-то подсказывает мне, что он так же нетерпелив, как и я.

Музыка снова меняется. Сердце подскакивает к горлу, и по всему телу бегут мурашки.

Я двигаюсь, не дожидаясь указания организатора или своего мозга.

Мое желание быть там, стоять перед Себом, слишком сильное, чтобы его игнорировать.

Папа идет рядом со мной, и мы одновременно ахаем, когда перед нами появляется все, что мы с Себом планировали в течение последнего года.

Ряды черных стульев стоят на песке, а проход выложен черным ковром. Розовые цветы смягчают обстановку. Но все это исчезает, когда я вижу своего мужчину, стоящего в самом конце.

Он стоит ко мне спиной и ждет. Ждет подходящего момента, чтобы повернуться.

Мое сердце колотится, руки дрожат. Но это не от нервов. Это чистое, адреналиновое возбуждение.

Если бы я не думала, что папа меня удержит, я бы побежала к нему по проходу.

Внимание всех присутствующих обжигает мою кожу, когда мы приближаемся, но я их не вижу. Мои глаза прикованы только к одному человеку.

И как будто он знает, в тот момент, когда мы доходим до середины, он поворачивается.

Я задерживаю дыхание, и наши взгляды сталкиваются, и мое тело горит сильнее, чем когда-либо, когда он проводит взглядом по моему телу, его челюсть от удивления отвисает.

— Похоже, ты сделала это, малышка, — дразнит папа. — Ты лишила его дара речи.

Я не отвечаю. Не могу. Себ полностью втянул меня в свою орбиту, и, честно говоря, я не хочу, чтобы он меня отпускал.

С этого момента все становится расплывчатым.

Папа говорит, что любит меня, и целует меня в щеку, прежде чем передать меня мужчине со злобной ухмылкой, которая обещает сделать со мной всевозможные нечестивые вещи. Все отступают, оставляя нас наедине.

— Я хотела бы поприветствовать вас здесь сегодня, чтобы... — начинает регистратор, но ее слова теряются, когда Себ приближается.

— Ты выглядишь потрясающе, — шепчет он.

— Ты тоже неплохо выглядишь, — дразню я.

Он наклоняется ближе.

— Ты надела трусики?

Проводившая церемонию женщина запнулась, явно услышав его вопрос, и я сочувственно посмотрела на нее.

— Тебе придется подождать и узнать самому. Под этим платьем у меня может быть целая куча всего.

Себ рычит.

— Под платьем меня интересует только одна вещь.

— Стелла, ты готова произнести свою клятву? — почти кричит регистратор, пытаясь привлечь наше внимание.

Я киваю, задерживая дыхание в надежде, что смогу вспомнить все, что хотела сказать, глядя Себу в глаза.

— Я, Эстелла Дукас, беру этого мужчину, Себастьяна Папатониса, в законные мужья. Я обещаю каждый день бросать тебе вызов. Подталкивать тебя к тому, чтобы ты стал лучшей версией себя. И время от времени я обещаю позволять тебе выигрывать в спорах. — Вокруг меня раздается смех.

— Я обещаю оставаться рядом с тобой, что бы ни приготовило нам будущее. Я обещаю всегда быть твоим лучшим другом, безопасным местом, куда ты можешь вернуться, и я обещаю всегда оставаться той дикой девушкой, в которую ты влюбился. — Я улыбаюсь ему сквозь слезы, отчаянно пытаясь сохранить самообладание, чтобы услышать, что он скажет.

— Себастьян, твоя очередь.

Его руки дрожат, когда он берет меня за руки и на мгновение закрывает глаза.

— Я никогда не верил в истории о том, как жизнь может стать лучше, когда ты найдешь свою вторую половинку. Но потом появилась ты. Ты ворвалась в мою жизнь и отказалась отступать, как все остальные. Ты увидела меня, Стелла, даже когда я отказывался это признать. И сейчас я могу только сказать спасибо за то, что ты никогда не отказывалась от меня.

Я давно перестала бороться со слезами, продолжая слушать его.

— Я люблю тебя, Стелла. Больше, чем я когда-либо мог себе представить.

Среди зрителей раздается не один вздох.

— Я обещаю быть рядом с тобой каждый день, поддерживать тебя, любить тебя, давать тебе все, что тебе нужно. Я буду стремиться стать лучшим человеком, каким я могу быть, чтобы быть достойным тебя и твоей любви. Я обещаю всегда поддерживать твои мечты и, надеюсь, вдохновлять тебя на новые. И, прежде всего, я обещаю всегда ждать тебя в тени, иногда позволять тебе побеждать и всегда, всегда дарить тебе счастливый конец. — Он наклоняется вперед. — Если только ты не будешь вести себя как капризный ребенок, тогда я могу передумать.

Из моего горла вырывается странный звук, наполовину плач, наполовину смех.

— Я люблю тебя, — хнычу я.

— Я тоже люблю тебя, Чертовка.

Тео передает нам кольца, и после еще нескольких искренних слов и наших обоих нетерпеливых «да», торжественный церемониймейстер наконец объявляет нас мужем и женой.

И наконец, Себ слышит слова, которых, я знаю, он так долго ждал.

— Себастьян, ты можешь поцеловать невесту.

Наша небольшая компания взрывается от восторга, когда он обнимает меня за талию, другой рукой зажимает мои волосы и буквально пожирает меня прямо на глазах у бедной ведущей, которая в конце концов прочищает горло, пытаясь заставить его остановиться.

Но он ее совершенно игнорирует.

6

СЕБАСТЬЯН

— Я блядь обожаю это платье, Чертовка, — стону я ей на ухо, когда она прижимается ко мне посреди танцпола.

Ее дыхание щекочет мою шею, и у меня по коже бегут мурашки.

Сегодняшний день был таким, каким мы оба хотели. Но я готов к следующему этапу. Более чем готов, блядь.

— Но я действительно хочу сорвать его с тебя, — продолжаю я. — Оно будет так чертовски хорошо смотреться на полу в номер для молодоженов.

Она стонет мне в шею, прижимаясь еще сильнее своими греховными изгибами.

— Терпение, — шепчет она, звуча довольно игриво.

Она мучает меня и знает об этом.

Я не знаю, какими духами она пользовалась, но они заставляют каждое нервное окончание в моем теле дрожать от желания. Это и вид ее изгибов в этом безумном платье привели к тому, что я практически весь день провел в компании нашей семьи с огромной эрекцией.

Спасибо, черт возьми, что она была со мной сегодня утром. По крайней мере, это сняло напряжение.

За последние несколько часов я несколько раз пытался затащить ее в ванную. Но она категорически отказывалась.

Гребаная дразнилка.

Я понимаю, она не хочет завершить нашу свадьбу быстрым сексом. Но минет сейчас был бы чертовски кстати.

— Ты убиваешь меня, принцесса, — стону я, продолжая танцевать, и все взгляды снова обращены на нас.

Поднимая голову с моего плеча, она прикоснулась губами к углу моего рта.

— Я люблю тебя, — прошептала она, прежде чем поцеловать меня в губы.

Проведя руками по ее талии, я крепко схватил ее за задницу, заставив ее вскрикнуть.

— Сегодня будет незабываемая ночь, — пообещал я.

— Надеюсь. Я вышла за тебя только из-за твоего члена.

— Себ, — пищит она, когда я шлепаю ее по заднице. Это подтверждает то, что я уже подозревал. Она все еще болит после утра.

Мысль о моем отпечатке на ее коже заставляет мой член дернуться.

— Не заставляй меня делать то, что не понравится нашим гостям, Чертовка.

— Можно я вас прерву? — спрашивает Тоби, когда меняется песня.

— Нет, не можешь, блядь. Она моя. — И она прикрывает мою эрекцию.

— На всю оставшуюся жизнь, детка, — соглашается Стелла, прежде чем поцеловать меня в губы и повернуться к своему брату.

Он ухмыляется мне через ее плечо, когда они начинают танцевать.

— Не уверен, что когда-нибудь видел тебя с такой широкой улыбкой, — говорит он ей.

— Ну, конечно. Она вышла за меня замуж, — насмешливо говорю я. — Ты бы тоже был счастлив.

— Давай, чувак. Пойдем, выпьем, — говорит Алекс, обнимая меня за плечи и ведя к бару, где ждут Тео и Нико.

— За тебя, брат, — говорит Нико, протягивая мне виски. — Круто, да?

Я оглядываюсь через плечо, смотрю на свою жену, смеющуюся с братом, и клянусь, что сердце у меня почти разрывается от счастья.

— Черт, просто фантастика, — признаюсь я, поворачивая на пальце свое обручальное кольцо.

— Удивлен, что ты еще не сбежал наверх, — говорит Тео.

— Поверь мне, не из-за того, что я не пытался. Если бы я мог, я бы раздел ее и уложил на спину еще до того, как подали закуски.

— Я в шоке. Правда, — дразнит Алекс.

— Ну, мы ценим твою сдержанность, — говорит Нико, когда к нам летит маленький человечек.

— Дядя Себби, Дион не перестает меня преследовать, — жалуется Эван, щеки которой покраснели от бешеной беготни по комнате.

Через несколько секунд Дион резко останавливается за ней.

— Она сама сказала, — жалуется он. — Сказала, что если я ее поймаю, то она даст мне конфеты.

— Эван, — предупреждает Алекс, — ты это сказала?

Она смотрит ему в глаза несколько секунд, а затем опускает взгляд на свои ноги.

Она так чертовски мила в своем светло-сером платье, точно такого же оттенка, как у Марии. У нее темные волосы Деймона и голубые глаза Калли.

В будущем она будет разбивать сердца по всему городу. Не то чтобы я был достаточно смел, чтобы сказать это Деймону.

Ну, если Дион когда-нибудь отпустит ее с глаз. Им всего четыре и пять лет, но, черт возьми, этот мальчик такой собственнический. И он не единственный.

О, Деймону предстоит много веселья в ближайшие годы.

А если следующий тоже будет девочкой, то что-то мне подсказывает, что есть пара близнецов, которые возьмут ее под свое крыло...

— Эван, — предупреждает Калли, присоединяясь к нам вместе с Бри и Джоди, у каждой из которых по близнец. — Ты устраиваешь неприятности?

Эван смотрит на маму, как будто она не сделала ничего плохого.

Да, неприятности. Большие неприятности.

— Она дразнит Диона сладостями.

— Чувак, там буквально целый стол конфет, — указывает Деймон, присоединяясь к нам с Иви и Эмми.

— Что мы тебе говорили про преследование девочек, маленький мужчина? Пусть они сами к тебе подходят, — говорит Алекс.

— Ах да, так вот как это работает? — спрашивает Иви, прижимаясь к нему и делая что-то под его пиджаком, от чего он начинает ерзать. — Если я правильно помню...

— Не нужно ничего помнить, лисичка, — предупреждает он.

— Эван, веди себя хорошо, — наставляет Деймон. — И иди играй. Если начнешь плохо себя вести, нам придется отправить тебя спать. — Она уходит, едва Деймон закончил говорить, а Дион следует за ней по пятам.

Деймон поднимает глаза и видит, что все смотрят на него.

Он поднимает руку.

— Не надо. Даже не говори этого, — предупреждает он, прежде чем повернуться к Калли. — Давай, Ангел. Потанцуем.

— Звучит неплохо. Муженек? — спрашивает Эмми, протягивая руку Тео.

— Танцевать, серьезно?

— Конечно. Тебе нужно попрактиковаться перед нашим первым танцем. Я тебе говорила, что мы собираемся взять уроки, чтобы станцевать танец из фильма «Грязные танцы»?

— Иди на хрен с этим, Мерега, — резко отвечает он.

На лице Эмми невозможно прочитать ни одной эмоции, когда она ведет его на танцпол.

— Она шутит, верно?, — спрашивает Брианна.

— Я очень надеюсь, что нет. Я бы заплатил, чтобы увидеть, как Тео танцует как Суэйзи, — кричит Нико.

— Чувак, ты смотрел «Грязные танцы»? — спрашивает Алекс.

— Конечно, смотрел, — объявляет Брианна. — Я заставила его посмотреть все классические фильмы. Он даже знает слова песен из «Бриолина». Правда, детка?

— Скинь этого парня на кого-нибудь, тебе нужно преподать урок, Сирена. Что мы говорили о секретах между супругами?

— О, ты собираешься наказать меня, сэр? — дразнит Брианна, хлопая ресницами мужу и передавая Декса Иви.

— Гребаная заноза в заднице, — бормочет Нико, таща ее на танцпол.

Я чувствую, как Стелла приближается ко мне, еще не видя ее. По моей спине бегут мурашки, и в следующий момент руки ложатся мне на талию и скользят на живот.

— Ребенок тебе идет, Демон, — говорит Тоби, подходя к Джоди и щекоча Джаггера под его пухлой ручкой.

— У тебя появились идеи, Тобс? — спрашивает Алекс, тоже весело играя с Декстером, который сидит на бедре Иви. — Этим двоим понадобятся друзья. Правда?

— Всему свое время. Думаю, мы сможем поучиться на твоих ошибках, если немного подождем.

Игнорируя их, я обнимаю Стеллу и прижимаю ее к себе.

— Пора уже уходить? — стону я, не в силах сдержать нетерпение.

Она улыбается мне и кусает ярко-красную губу. Она знает, что это всегда действует на меня.

— Думаю, можно начинать прощаться, да?

— Слава богу, — выдыхаю я, протягивая руку, чтобы взять ее за руку и оттащить от остальных.

К черту прощания, мы будем видеть их каждый день в течение следующей недели.

— Кто-нибудь может подумать, что вы обручились, — кричит мне вслед Алекс, пока я продолжаю тащить Стеллу за собой.

Я показываю ему средний палец через плечо, слишком сосредоточенный на своей миссии, чтобы заботиться о том, что он думает.

***

Все мои планы выбраться из этой комнаты и добраться до лифта за десять минут рушатся в тот момент, когда нас втягивают в разговор с родителями.

Проходит почти полтора часа, прежде чем нам наконец разрешают уйти.

Это все Гален виноват. Он чертовски хорошо позаботился о том, чтобы я это знал, потому что этот наглый ублюдок подмигивал мне каждый раз, когда я собирался утащить его дочь, придумывая очередной дурацкий вопрос, который задерживал нас там еще дольше.

Гребаный придурок.

Но наконец-то. Наконец-то, я держу ее руку в своей, и мы терпеливо ждем, когда откроются двери лифта и он увезет нас, оставив вечеринку продолжаться без нас. Мне это подходит.

Звонок сообщает о прибытии лифта, и в тот момент, когда двери открываются, я тяну Стеллу внутрь и прижимаю ее к стене, не обращая внимания на то, есть ли кто-нибудь рядом.

— Черт, ты мне нужна, — стону я, прижимая ее бедрами к перилам.

Она стонет, хватает меня за задницу и притягивает ближе, когда я прижимаюсь своими губами к ее.

Ничего не замечая, мы начинаем подниматься вверх по зданию.

Только когда кто-то прочищает горло, я возвращаюсь к реальности.

Оглядываясь через плечо, я вижу пожилую пару, ожидающую с мягкими улыбками на губах.

Оторвавшись от Стеллы, я замечаю, что они стоят, держась за руки.

Черт, надеюсь, когда мы будем в их возрасте, мы тоже будем так делать.

— Поздравляю, — говорит мужчина.

— Спасибо, — отвечает Стелла.

— Вы выглядите прекрасно. Платье просто потрясающее, — говорит женщина. — Приятного вечера. — Она смотрит на нас с озорным блеском в глазах.

— Пойдем, принцесса, — говорю я, направляясь к нашему люксу в конце коридора.

— У них наверняка была бурная брачная ночь, — шутит Стелла. — Ты видел, как они смотрели друг на друга, когда мы уходили?

— Нет. Я был слишком сосредоточен на своей прекрасной жене, чтобы замечать что-то еще, — признаюсь я, вытаскивая ключ из кармана и вставляя его в замок. Но прежде чем войти в комнату, я оборачиваюсь и поднимаю Стеллу на руки.

— Себ, — пищит она. — Что ты…

— Переношу тебя через порог, — перебиваю я.

— Думаю, это должно быть в нашем доме.

— Мне все равно. Я понесу тебя куда угодно, если это значит, что потом я смогу уложить тебя на кровать, раздену догола и трахну до потери сознания.

— О, ты говоришь мне такие романтические вещи, — мурлычет она.

— Еще бы, конечно.

Ее смех наполняет номер, когда я несу ее через гостиную в роскошную спальню.

Двери открыты, и теплый ветерок обвевает нас, развевая мягкие занавески, когда я опускаю Стеллу на ноги.

Я не тороплюсь, проводя глазами по ее телу, впитывая каждую деталь ее платья и все греховные изгибы, которые никогда не перестают сводить меня с ума.

Когда мои глаза наконец встречаются с ее, она ахает от того, что видит.

— Себ, — вздыхает она, когда я обнимаю ее за шею и нежно притягиваю к себе.

Будет еще много времени для жесткого и быстрого секса, но сейчас я хочу не торопиться, поклоняться каждому сантиметру ее тела, доставить ей больше удовольствия, чем она когда-либо испытывала, чтобы у нее не было ни секунды, чтобы думать о чем-то, кроме нас.

— Я люблю тебя, Чертовка, — шепчу я, прежде чем поцеловать ее, пока мы оба не выдохнемся. Затем я покрываю поцелуями ее челюсть и шею, а потом поворачиваю ее и целую ее спину.

Мои пальцы находят маленькие пуговицы, скрепляющие ее платье, и я медленно расстегиваю их, не торопясь, чтобы расслабить ее.

7

СТЕЛЛА

Горячее дыхание Себа пробегает по моей коже, когда он целует мою обнаженную спину, прежде чем опуститься на колени.

Медленно - чертовски медленно - он осторожно расстегивает каждую пуговицу моего платья.

Мое сердце колотится, руки потеют, а жар пронизывает все мое тело, сосредоточиваясь между бедрами.

Я всегда нуждаюсь в нем. С первой минуты нашего знакомства я испытываю к нему сильную потребность. Но сейчас, после всего, что произошло сегодня, я нуждаюсь в нем больше, чем когда-либо.

— Себ, — шепчу я, надеясь немного подстегнуть его.

— Все в свое время, принцесса.

По его грубому голосу я понимаю, что он страдает не меньше меня.

Еще один повод немного ускорить процесс... нет?

Наконец, он расстегивает последнюю пуговицу, и ткань свободно свисает с меня.

Оглянувшись через плечо, я вижу, что он сидит на корточках и смотрит на меня. Его лицо напряжено, но не так сильно, как его брюки. Они выглядят так, будто вот-вот разорвутся пополам от того, как он возбужден.

У меня слюнки текут.

Взяв дело в свои руки, я сдвигаю с плеч тонкие бретельки, позволяя платью легко скользнуть по моим изгибам и скользнуть к моим ногам.

— Блядь, — рычит Сэб, когда я остаюсь стоять только в белых трусиках, поясе для чулок и туфлях.

Глубоко вздохнув, я поворачиваюсь к нему лицом.

Его глаза удерживают мой взгляд примерно пять секунд, прежде чем он сдается и опускает их.

Мои соски напрягаются под его пристальным взглядом, живот сжимается, а киска трепещет.

Прикоснись ко мне, я чуть не кричу.

Поглоти меня.

Но затем его взгляд падает на мой новый нож, и его глаза расширяются от удивления, а на губах появляется ухмылка.

— Чертовка, — рычит он, двигаясь, пока не оказывается прямо передо мной, все еще на коленях.

Наклонившись вперед, он касается губами моего бедра, и я клянусь Богом, что меня пронзает настоящий электрический разряд.

Он продолжает целовать меня, пока не доходит до моей прикрытой киски. Затем он прижимается носом ко мне и глубоко вдыхает.

— Себ, — стону я.

Но прежде чем он делает что-либо еще, дает мне нечто большее, чем просто прикосновение, он обхватывает мой нож пальцами, вытаскивает его из подвязки и встает на ноги.

В его глазах мелькает злобный блеск, когда он стоит передо мной.

— Сними кольца, — требует он.

— Ч-что? — заикаюсь я, думая, что он меня не расслышал. Он же не может просить меня...

— Сними кольца. Надень их на другую руку.

Я смотрю ему в глаза. Они темные, смертоносные и властные. При этом взгляде меня пронзает такая сильная волна желания, что колени подкашиваются.

Когда я не двигаюсь достаточно быстро, Сэб поднимает мою левую руку, снимает с пальца и обручальное кольцо, и кольцо с помолвки, и надевает их на другую руку.

— Что ты, черт возьми… — Мои слова обрываются, когда он одной рукой берет мой безымянный палец, а другой - мой нож.

— Ты можешь потерять кольца, принцесса, — рычит он. — Но это... — начинает он, держа острие моего ножа прямо над моей кожей. — Это останется навсегда. Так же, как мое имя.

Я хватаюсь за горло в тот момент, когда он режет мне кожу. Не потому, что больно - я вполне могу пережить небольшую рану от ножа, - а из-за огня в его глазах, когда он проливает кровь.

Невероятно твердой рукой он делает надрез вокруг верхней части моего пальца, затем поднимает мою руку и продолжает с нижней стороны, пока у меня не появляется идеальное кроваво-красное кольцо.

Его глаза горят властностью и желанием, и, черт возьми, я испортила свои трусики, глядя, как он снова оставляет на мне свой след.

Закончив, он опускает мой нож на пол и подносит мою руку к своим губам.

Сначала он прижимается губами к кончику моего пальца, оставляя на губах кровавый след. Он ухмыляется мне, его глаза блестят от возбуждения. Затем он облизывает всю ранку.

— О боже, — стону я, превратившись в безвольную лужу желания.

В тот момент, когда наши глаза встречаются, я чувствую, как будто кто-то ударил меня битой по груди.

Я не думала, что это возможно, но сейчас я люблю его еще больше, чем за последние шесть лет.

— Твоя очередь, — просто говорит он.

Вращая нож, он держит лезвие и протягивает мне рукоятку.

В тот момент, когда я беру нож, он снимает обручальное кольцо и протягивает мне руку.

Я не так уверена в себе, как он, когда подношу острие к его пальцу. Моя рука дрожит от напряжения.

Себ смотрит на меня, не беспокоясь, что я могу испортить его палец.

— Дыши, Чертовка, — приказывает он.

И я дышу. Я делаю несколько глубоких вдохов, прежде чем нахожу в себе силы продолжить.

Я прижимаю лезвие к его коже, наслаждаясь тем, как его кровь приливает к поверхности.

Мягко и аккуратно я прорезаю прямую линию вокруг его пальца, точно так же, как он сделал это со мной, а затем повторяю его движения.

Я целую его палец, а затем облизываю всю рану, и металлический привкус его крови вызывает у меня слюноотделение.

— Черт возьми, да. Теперь ты моя, детка. Брачные клятвы можно нарушить, но клятва кровью? Ты единственная для меня. Навсегда, — предупреждает он, слегка зловеще.

Но мне это нравится. Мне нравится угроза, страх, боль, каждая часть нашей жизни.

— Начнем, — шепчу я.

Он набрасывается на меня быстрее, чем я ожидала, и сбивает меня с ног, прижимая свои губы к моим.

Вкус меди на наших языках смешивается, когда мы сталкиваемся.

Мы целуемся, как будто это наш последний шанс, я цепляюсь за его рубашку, пытаясь сорвать ее с него, а он ласкает мою задницу, прижимая меня к твердой выпуклости в своих штанах.

— Раздевайся, Себ, — требую я, не отрываясь от поцелуя.

Я здесь в одних только мокрых трусиках, а он полностью одет.

Это не круто.

Это чертовски не круто.

Мир рушится у меня под ногами, когда он внезапно бросает меня на кровать, но не дает мне того, чего я хочу, и не раздевается; вместо этого он падает на меня.

— Раздень меня, детка, — рычит он, глядя мне в глаза и опираясь ладонями по обе стороны моей головы.

Не задумываясь ни секунды, мои руки мгновенно находят пуговицы на его рубашке, обнажая его мускулистую грудь.

Его пиджак и галстук давно исчезли, оставленные где-то внизу сегодня вечером.

Всего за несколько секунд я снимаю с него рубашку и стягиваю ее с его рук.

Или пытаюсь.

— Подожди, — говорю я, заметив что-то, чего раньше не видела. — Ты не надел запонки, которые я тебе подарила. — Это не имеет значения, на самом деле, но я не могу сдержать укол боли в груди.

— Надел, — заявляет он, показывая мне другой запястье.

— Но…

— София и Зои подарили мне эту. Она принадлежала папе и нашему дедушке.

Я зажмуриваю глаза, чувствуя себя самой эгоистичной женщиной в мире за то, что вообще об этом заговорила.

— Эй, — говорит он, обнимая меня за лицо. — На одной руке у меня прошлое, а на другой - будущее. И я точно знаю, на чем хочу сосредоточиться сейчас.

Я поднимаюсь, краду еще один поцелуй, пока мы вместе снимаем с него рубашку, а он оставляет мне брюки, зная, что я хочу быть той, кто снимет их.

— Поменяемся, — требую я, прижимая его к кровати за руки, как только он ложится на спину.

— Чертовка, — рычит он, когда я скольжу губами по его груди, пока не дохожу до сосков, где я сильно сосу, прежде чем вонзить зубы в чувствительную кожу.

Он дергается подо мной. Он достаточно силен, чтобы снова перевернуть нас, если бы захотел. Но это все игра. Он хочет, чтобы я дразнила его, мучила, причиняла ему боль. Это все часть удовольствия.

— Что ты говорил про поклонение? — шепчу я, опускаясь ниже, целуя его ребра, прежде чем остановиться на пупке.

— Детка, я никогда не помешаю тебе поклоняться своему королю, — говорит он, засунув руки под голову и глядя на меня голодными глазами. — Теперь продолжай. Мне нужно, чтобы ты опустилась немного ниже.

— Посмотрим.

Его тело напрягается в тот момент, когда я провожу языком по глубокой впадине его V-образной линии. Громкий, развратный стон вырывается из его горла, когда я повторяю движение с другой стороны и начинаю работать над его штанами.

— Черт, да, детка. Мне нужно, чтобы ты добралась до моего члена, — стонет он, когда я продолжаю ползти по кровати и снимаю с него штаны.

Следующими уходят носки, а я смотрю на выпуклость в его боксерках, которую едва сдерживает ткань.

— Чертовка, — предупреждает он, когда я не двигаюсь так быстро, как ему хотелось бы.

Засунув большие пальцы в трусики, я демонстративно дразню его.

— Черт возьми. Я люблю тебя, но давай же, — жалуется он, когда я поворачиваюсь, покачивая бедрами.

Он протягивает руку, как будто собирается взять свой член в руку, и я резко останавливаюсь.

— Я разрешала тебе трогать? — Его глаза расширяются от удивления при моем жестоком тоне, и его рука останавливается в дюйме от его члена. — Нет. Я не разрешала. Теперь верни руку на место.

Он колеблется секунду, но делает, как ему велено.

Он прекрасно знает, что его жизнь не будет стоить того, чтобы жить, если он не послушается.

Повернувшись к нему спиной, я наконец сдвигаю трусики с бедер. Наклоняюсь, чтобы стянуть их с лодыжек, давая ему возможность мельком увидеть то, чего он так хочет, а затем сжимаю их в руке и бросаю ему в лицо.

— Черт, они мокрые, — стонет он, поднося их к носу и вдыхая мой запах.

— Хочешь попробовать? — предлагаю я, стараясь ходить как можно вызывающе.

— Ты же знаешь, что хочу, принцесса. — Как только я оказываюсь в пределах досягаемости, он хватает меня, тащит на кровать и снова меняет наши позиции.

— Но сначала мне нужно войти в твою тугую киску. В следующий раз, когда я буду лизать тебя, ты будешь моей во всех смыслах.

Его глаза черны, когда он смотрит на меня. Он ждет, что я буду спорить, но когда он раздвигает мои бедра и пристраивается ко мне, я не могу найти слов.

— Моя жена. Мое все, — шепчет он, прежде чем войти в меня.

— Себ, — хриплю я, когда он растягивает меня.

— Блядь. Я чертовски люблю тебя, Чертовка. Хорошей и плохой.

— Плохим. Я всегда буду принимать тебя таким, какой ты есть.

В ответ я слышу только стон, а затем он захватывает мои губы и целует так же страстно, как трахает меня, и мы начинаем новую главу нашей совместной жизни.

Перед тем как я теряю сознание, он наконец отпускает мои губы и смотрит мне в глаза.

— Похоже, мне осталось сделать только одно.

— Ах, да. Что? — спрашиваю я, задыхаясь.

— Поместить в тебя моего ребенка. — Он толкается, произнося эти слова, заставляя меня вскрикнуть. Я уже на грани. Он тоже это знает и точно знает, как удержать меня. Ублюдок.

— Контрацептивы, — указываю я, едва сдерживаясь, пока он держит меня на грани.

Он наклоняется, его губы касаются моего уха, и горячий поток воздуха заставляет мою кожу покрыться мурашками.

— Нет, принцесса. Ты приняла последнюю таблетку сегодня утром. — С этими словами и одним движением бедер я падаю, крича его имя и цепляясь за его спину, потянув его за собой за грань. — К тому времени, как мы вернемся из медового месяца, ты будешь носить в себе нашего первого маленького чертенка. Это будет так чертовски прекрасно.

8

НИКО

Что-то будит меня, и я лежу неподвижно несколько секунд, ожидая неизбежного крика.

Так проходят наши ночи с тех пор, как в нашей жизни появились близнецы.

Мы не знаем, просто ли они плохо спят или на них повлияли все потрясения в их короткой жизни.

Наверное, мы никогда не узнаем. Все, что мы можем сделать сейчас, - это дать им лучшую жизнь, какую мы можем, такую, какую заслуживают два невинных младенца.

Два младенца. Два чертовых младенца.

Я медленно качаю головой на подушке, боясь издать какой-нибудь звук, который может разбудить одного из них. Или, что еще хуже, обоих.

Всего два месяца назад мы с Брианной жили лучшей жизнью - почти - и тут бац, два чертовых младенца.

Честно говоря, я бы не променял это ни на что в мире.

Возможно, они не были запланированы и не должны были появиться, но это правильно.

Они - это правильно.

Они - наши.

Поняв, что все тихо и мы пока в безопасности, я осторожно переворачиваюсь. Я не хочу разбудить мальчиков, но Брианна тоже нуждается в сне.

Я ожидаю увидеть ее лежащей на боку, спиной ко мне, поэтому, когда я подбираюсь ближе и не прижимаюсь своим членом к ее сочной заднице, я паникую. Вытянув руку, я не нахожу изгиб ее талии, а затем мягкость ее живота, а вместо этого моя рука обхватывает ее бедро.

Раскрыв глаза, я полностью просыпаюсь, моргая, пытаясь прояснить зрение, чтобы увидеть ее.

— Сирена, — шепчу я, голос мой хриплый от сна. — Что случилось?

— Ни-ничего, — заикается она, но это чушь. В ее глазах я вижу тьму, которая мне не нравится, а легкая морщина на лбу заставляет мою грудь сжаться.

Последние два года были... скажем так, не самыми спокойными.

Мы счастливы. Чертовски счастливы. Наши отношения прекрасны, и мы сильнее, чем когда-либо. Но чего-то не хватает. Чего-то, из-за чего Брианна мучает себя. Чего-то, что, как я надеялся, уменьшит появление близнецов.

В смысле, это действительно так. В последнее время у нас едва хватает времени на душ, не говоря уже о том, чтобы беспокоиться о вещах, которые мы не можем контролировать.

Но глядя на нее сейчас, я понимаю, что, возможно, это никогда не уходило. Я просто отвлекся. И я чертовски ненавижу это. Я не хочу отвлекаться от того, что чувствует моя жена. Она, без сомнения, самый важный человек в моей жизни. Ну, она и еще двое.

— Брианна, — предупреждаю я, приподнимаясь, чтобы тоже сесть, хотя не прислоняюсь к изголовью, потому что мне нужно смотреть на нее.

— Они спали четыре часа, — шепчет она, глядя на детскую кроватку на другом конце комнаты.

Я следую за ее взглядом. Я могу разглядеть только их тени через плотную сетку, которая надежно удерживает их внутри, но все равно на моих губах появляется улыбка.

— Не могу сказать, что удивлен. Все их развлекали.

Декстеру и Джаггеру чуть больше трех месяцев. Днем они самые счастливые и веселые мальчики. Один взгляд на них - и ты не можешь не влюбиться.

Ну, учитывая ситуацию, это не совсем так. Но они определенно покорили наши сердца и сердца всей нашей семьи.

Но ночью... вау, как все меняется.

— Думаю, они боятся темноты, — размышляет она. — Здесь гораздо светлее, чем у нас.

Я вспоминаю совет социальных работников не позволять им привыкать спать с включенным светом. Возможно, они правы. Но, учитывая обстоятельства, если Брианна права, то есть вещи похуже, чем оставить для них ночник. В смысле, хуже, чем то, что они уже пережили, не может быть.

— Если это делает их счастливыми, мы можем оставить весь свет в квартире включенным, когда вернемся.

— Но Ребекка сказала...

— Я знаю, детка. Но мы знаем мальчиков лучше, чем кто-либо, и иногда правила просто нужно нарушать. Они заслуживают хорошего ночного сна не меньше, чем мы.

Она кивает.

— Не думаю, что когда-либо была настолько уставшей. Длинный перелет был последним, что нам всем было нужно.

— Это того стоило.

— Да. Я обожаю Лондон. Но не могу отрицать, что море и солнце делают жизнь намного лучше.

— Они любят пляж и бассейн, да?

— Они любят все, — задумчиво говорит она, улыбаясь им. — Я так их люблю, Нико. В первый день я волновалась, как все пойдет, когда мы внезапно принесли их в нашу жизнь, но я искренне верю, что они всегда были предназначены для нас.

Я протянул руку и взял ее за руку.

— Я тоже, Сирена. Мне очень жаль, что они так много потеряли. Но они получили гораздо больше.

Биологический отец близнецов был одним из наших солдат. Мы с ребятами знали его довольно хорошо, но он был на несколько лет моложе, поэтому мы никогда не проводили вместе время, кроме как на работе.

Он был отличным солдатом, но, к сожалению, его перехитрил дилер, который пытался вторгнуться на нашу территорию.

Мы даже не знали, что у него была беременная девушка.

Они не были вместе и не планировали быть вместе, но судя по вещам в квартире, которую он делил с друзьями, он был полн решимости участвовать в жизни своих детей.

Однако оказалось, что мать ребенка не разделяла его намерений, потому что эти прекрасные мальчики, мирно спящие там, были брошены ею в «Империи», когда им было всего две недели от роду.

Они были истощены, несчастны и отчаянно нуждались в ванне. Тео и я были первыми, кто вошел в приемную после того, как сотрудники нашли их, и как только я их увидел и прочитал простую записку, которая была при них, я все понял.

Они пойдут домой со мной и Брианной, и мы дадим им все, что им нужно.

Мне было все равно, через что нам придется пройти, чтобы оставить их. Я бы прошел через огонь, чтобы это произошло.

Я думаю об этой записке. Эти четыре маленьких слова изменили направление моей жизни в то утро среды.

Я не хочу их.

Мы сделали все, что могли. То есть Тео и Тоби сделали, но от их матери не осталось и следа. Даже записей о рождении в больнице не было, так что черт знает, что там произошло. Я боюсь даже думать об этом.

Сейчас важно только то, что у них есть дом и что их любят.

За несколько недель, что они с нами, они превратились в милых пухлых малышей с очаровательными ручками и ножками. И их улыбки. Черт. Я уверен, что мое сердце тает каждый раз, когда один из них улыбается мне.

Между нами наступает тишина. Отсутствие ответов на все наши вопросы о том, где находятся наши мальчики, всегда будет преследовать нас. Но мы должны смириться с тем, что всегда будет недостающей частью их истории. Мы просто должны быть благодарны за то, что это лишь крошечная частица времени в общей картине мира.

— Что на самом деле не так, Сирена? Я знаю, что это не только из-за того, что мальчики плохо спят.

Она тяжело вздыхает и кладет голову мне на плечо.

— Это безумие, — шепчет она.

— Ничто не является безумием, если заставляет тебя так хмуриться, — честно говорю я ей.

— Я боюсь, — признается она.

Повернувшись, я целую ее в голову.

— Чего?

— Сказать это вслух.

Я нахмурился, услышав ее признание.

Не желая прятаться от того, что она боится сказать, я притянул ее к себе на колени, не оставив ей выбора, кроме как сесть верхом на меня и посмотреть мне в глаза.

Положив руку ей на поясницу, я притянул ее ближе, обхватил ладонью ее щеку и посмотрел ей в глаза.

— Поговори со мной, детка. Я хочу помочь.

Она долго смотрит на меня, кусая внутреннюю сторону щеки.

Я хочу подтолкнуть ее, потребовать, чтобы она высказала все, что ее беспокоит. Но я не делаю этого. Я просто даю ей время и, надеюсь, поддержку, в которой она нуждается.

Она отводит от меня взгляд, глубоко вдыхает, и когда снова поднимает глаза, наконец говорит.

— Я думаю, я, возможно, беременна.

От ее признания из моих легких вырывается весь воздух.

Теперь все становится понятно, почему она была так напугана.

Когда она не забеременела после того, что с ней произошло пять лет назад с тем, кого нельзя называть, я думал, что мы оставили это в прошлом. Но оказалось, что Брианна никогда не могла этого забыть. И два года назад она сказала мне, что хочет попробовать еще раз. Ну, не то чтобы попробовать. Скорее, оставить все на волю судьбы.

Прошло два года, и судьба не была к нам слишком благосклонна.

Это нормально. Не все такие, как Калли и Дэймон, которые, кажется, забеременели от одного только горячего взгляда. Я думаю, что когда придет время, у нас все получится.

И, черт возьми, если судьба считает, что сейчас подходящее время, то у нее действительно очень плохое чувство юмора.

У нас трёхмесячные близнецы. И...

Чёрт.

— Ты сходишь с ума, — говорит Брианна, пытаясь отстраниться от меня, но я сжимаю её бедра рукой, не давая ей уйти.

— Нет, я не схожу с ума. Я просто... Ты делала тест?

Она качает головой.

— Ладно, значит...

— У меня давно нет месячных, — признается она, но это не необычно. С тех пор, как она перестала принимать противозачаточные средства, ее цикл стал немного нерегулярным, и мы решили, что это связано с тем, что она до сих пор не забеременела. До появления близнецов мы договорились, что после этой поездки обратимся к врачу, чтобы выяснить, нет ли каких-то проблем. — Но дело не только в этом. Я чувствую... Не знаю. Трудно объяснить.

— Как давно ты это подозреваешь? — тихо спрашиваю я.

— Дольше, чем я хочу признавать. Я не хотела верить в это и не хотела поддаваться эмоциям.

Она говорит это не в первый раз, но я никогда не слышал в ее голосе такой убежденности, такого страха. И раньше я никогда не удивлялся, когда тесты показывали отрицательный результат.

Но она права, на этот раз что-то изменилось. Даже я это чувствую.

— Хорошо. У тебя есть тест?

Она качает головой.

— Я думала взять с собой, но потом решила, что это может сглазить, если я права, и… — Она обрывает себя, когда голос начинает дрожать.

— Сирена, — шепчу я, обнимая ее и крепко прижимая к себе.

— Тебе нечего бояться, понятно?

Она кивает, ее горячее дыхание обдаёт мою обнажённую грудь, вызывая мурашки.

— Что бы ни случилось, мы справимся вместе.

— Я знаю, — хнычет она, горячие слёзы текут по моей коже.

— Пожалуйста, не плачь, детка. Мы справимся.

Поглаживая ее спину, я пытаюсь успокоить ее, но пока она не получит нужный ответ, я знаю, что мало что могу сделать.

— Если ты права, то...

— Думаю, именно поэтому я плачу, — признается она.

— Поговори со мной, — прошу я.

— Они заслуживают большего, чем то, что мы будем делить наше время на троих.

— О, Бри, — выдыхаю я. Я должен был догадаться, что ее беспокойство связано не с ней, а с ними.

С нашими мальчиками.

— С ними все будет хорошо. Они полюбят младшего брата или сестру, так же как и мы.

Ее рыдания становятся все громче, и я крепче обнимаю ее.

— Хочешь, я пойду разбужу кого-нибудь, чтобы присмотрели за ними, а мы пойдем поищем магазин?

— Сейчас четыре утра, — указывает она.

— Я знаю, но где-то будет открыто. Нам просто нужно...

Слезы и рыдания прерывают мои слова.

— Отложи эту мысль. Наши мальчики нуждаются в нас. Почти пять часов. Это рекорд, — говорю я, наконец отпуская ее, когда плач становится громче.

— Если я права, то что-то подсказывает мне, что нам придется привыкнуть к бессонным ночам, — говорит она, подходя к кроватке. — Эй, мои прекрасные мальчики. Что тут за шум?

Наклонившись, она ловко поднимает их обоих на руки, как будто занималась этим всю жизнь. Я бы хотел сказать, что не смотрю на ее задницу в крошечных пижамных шортах, но это было бы ложью.

Черт, моя жена такая сексуальная.

Она поворачивается и бросает на меня понимающий взгляд.

— Забудь об этом, папочка, — дразнит она, сама бросая взгляд на меня, стоящего в одних боксерах, которые мало что скрывают.

Подойдя, я обнимаю всех троих.

— Мальчики, я надеюсь, вы знаете, что у вас самая сексуальная мама на планете. И я заранее извиняюсь за то, что все ваши друзья будут думать, что она настоящая МИЛФА.

— Нико, — ахнула Брианна. — Ты не можешь так говорить.

— Поверь мне, это правда. И это обязательно произойдет.

Взяв Декстера из ее рук, я пошел к двери, чтобы мы могли пойти и приготовить бутылочки для наших голодных мальчиков.

9

БРИАННА

В доме тихо, когда мы спускаемся на кухню. Это неудивительно: все, кроме нас, Деймона и Калли, не спали почти до рассвета, общаясь и наслаждаясь временем, проведенным вместе.

Мы четверо теперь родители и должны вести себя разумно.

Сон - наша самая большая проблема с мальчиками. Я знаю, что они маленькие и неразумно ожидать, что они будут спать всю ночь напролет. Если бы они были беспокойными днем, я бы поняла. Во всем мире есть беспокойные дети. Но это не то. Что-то происходит с моими веселыми, энергичными мальчиками, когда садится солнце, и я отчаянно пытаюсь понять, что делает их несчастными.

Хотя я боюсь, что все не будет так просто.

Я знаю, что они маленькие и никогда не вспомнят того, что пережили в первые недели жизни. Но как мы можем быть уверены, какое влияние на них оказали эти первые дни?

Джаггер и я следуем за Нико и Декстером на кухню, и я сажусь за стол, наблюдая за ним.

Беспорядок в комнате вокруг меня, бутылки, банки и недоеденные миски с закусками остаются незамеченными, потому что, как и в ту первую ночь, когда я встретила его, Нико очаровывает меня.

Его сильное и мощное тело вызывает у меня слюноотделение и сжимает бедра, несмотря на усталость, которая тянет мои ноющие мышцы.

Его спина напрягается и выгибается, когда он держит Декстера на руках и другой рукой подготавливает бутылочку.

Стелла продумала все до мелочей для этой поездки. Она поручила своим друзьям собрать все, что может понадобиться для отдыха с двумя младенцами. Я чертовски благодарна ей, потому что это сделало всю поездку гораздо менее стрессовой.

— Я чувствую, как ты на меня смотришь, Сирена, — дразнит он.

— Я не скрывала этого.

Как только первая бутылочка готова, он берется за вторую, а затем подходит ко мне, чтобы успокоить кричащего мальчика в моих руках.

— Вот, малыш, — говорит он, когда Декстер тянется к бутылочке. — Терпение, Декс, — успокаивает он. — Иногда нужно уступать братику.

Я улыбаюсь ему, сердце готово разорваться от счастья.

Я безумно люблю Нико.

Но вид его с ребенком на руках... Я не знаю, как мои яичники не взорвались в буквальном смысле.

Это так чертовски сексуально.

Машина пищит, сообщая ему, что бутылочка Декса готова, и он спешит к нему.

С обоими детьми на руках мы возвращаемся в темный дом и ложимся в постель рядом друг с другом.

Это нереально. Мы сидим здесь и кормим двух детей.

Двух младенцев.

Я поднимаю руку и кончиками пальцев глажу пухлую щечку Джаггера.

После всего того дерьма с Брэдом и того, что я не принимала противозачаточные, я думала, что забеременею.

Я хотела этого. Я думала, что это поможет мне отвлечься от того, что на самом деле произошло. От того, что я сделала.

Но оказалось, что это было не то время. И это правильно, на мой взгляд.

Я была в ужасном состоянии. Снаружи я выглядела так, будто справляюсь со всем. Только Нико и Джоди знали правду. А когда умерла Сара, я не делилась своими проблемами с Джоди, потому что она тонула в своем горе. Ей не нужны были еще и мои проблемы.

Но со временем мы с Нико решили все наши проблемы и смогли оставить прошлое в прошлом.

Потеря отца всегда будет огромной черной дырой в его жизни, но он научился справляться с горем здоровым образом, не закрываясь от меня и не уходя в наркотики и алкоголь.

И хотя я знала, что забеременеть было бы совершенно неправильно, вопрос о том, почему этого не произошло, всегда преследовал меня.

Да, я была в ужасном состоянии физически и психологически после всего, что пережила.

Но люди часто терпят неудачи, когда их тело не в лучшей форме. Так почему же я не смогла?

Я старалась не зацикливаться на этом. Я действительно старалась, но в глубине души меня всегда мучила мысль, что что-то не так.

До этого я даже не думала, что хочу детей. Но внезапное осознание того, что, возможно, у меня не будет возможности их иметь, пробудило во мне что-то.

Что, если я не смогу их иметь?

— Эй, приятель, — Нико тихо смеется, когда Декстер громко отрыгивает.

Я улыбаюсь им обоим, а затем снова смотрю на огромные зеленые глаза, которые смотрят на меня с такой любовью и доверием, что у меня в горле ком.

Вынув соску из его рта, я сажаю его, чтобы он мог последовать примеру брата.

Достаточно нескольких секунд поглаживания по спине, и он тоже громко отрыгивает.

— Такой будет вся моя жизнь, да? Вы трое будете отрыгивать, пукать и пытаться перещеголять друг друга, — дразню я.

— Эй, — возражает Нико. — Я обиделся. Мой пук всегда будет самым громким и самым большим.

Я закатываю глаза, а он улыбается мне. У меня переворачивается желудок, и меня тошнит.

Медленно выдыхая, я вдыхаю еще раз, стараясь подавить это чувство.

Я не хочу питать надежды.

Но в последние несколько недель мои симптомы усилились.

Сначала я подумала, что у меня скоро начнутся месячные. Грудь болела, и появились небольшие кровянистые выделения. Но потом месячные так и не начались.

Ничего необычного.

Но потом кроссовки Нико...

Я скривилась от одной только мысли об этом.

Он вернулся с футбола и оставил их в прихожей, и... Меня стошнило.

— Ты в порядке? — спрашивает Нико.

Я оглядываюсь, наши глаза встречаются.

Я не говорила ему о своих чувствах, и это съедало меня изнутри. Но за последние два года у нас было столько ложных тревог, что я не хотела давать ему надежду, пока не буду уверена.

Разумным поступком, когда эти два маленьких сокровища появились в нашей жизни, было бы вернуться к каким-то средствам контрацепции, но это было последнее, о чем я думала, когда мы с нуля разогнались до шестидесяти в сфере родительства.

И теперь... если я права, то у нас будет трое детей.

Трое.

Сердце начинает биться чаще, дыхание становится неровным.

— Брианна? — спрашивает Нико, пока я пытаюсь собраться с мыслями.

— Если я права, Нико... Если это... трое. Нико. Мы...

— Справимся, Бри. Мы справимся.

— О Боже.

Он смотрит на меня, пока я схожу с ума.

Теперь, когда я произнесла эти слова вслух, все кажется гораздо более реальным.

Он хочет сказать мне, что все будет хорошо, но он также знает, что я действительно не хочу слышать эту чушь.

— Мы пойдем и сначала сделаем тест. Прежде всего, нам нужен ответ.

Я киваю, соглашаясь с ним. Но я также знаю в глубине души, что я права.

Я не знаю, откуда я это знаю, но я знаю.

Оба мальчика засыпают с бутылочками, и, убедившись, что не разбудим их, когда будем перекладывать, мы осторожно кладем их обратно в детскую кроватку, которую они делят.

Это было нашей ошибкой в первые несколько ночей, когда они были с нами. Мы уложили их в разные кроватки. Могу подтвердить, им это не нравится.

Наверное, это логично. Они провели девять месяцев, или около того, сжавшись в утробе матери. Наверное, они ужасно скучали друг по другу, когда оказались в нескольких метрах друг от друга.

С тех пор они спят вместе, и мы часто застаем их обнимающимися. Это буквально самое милое, что я когда-либо видела.

Когда я впервые застала их, я сделала фото и отправила Алексу и Деймону, требуя ответить, обнимаются ли они по-прежнему по ночам.

Я не удивилась, получив два ответа: «нет, блядь».

Оставив Нико ложиться в постель, я проскользнула в ванную, закрыв за собой дверь.

Я не пошла в туалет, а остановилась перед зеркалом, глядя на свое тело.

Я выгляжу, как я. Я выгляжу хорошо.

С тех пор как я переехала к Нико, я тренируюсь больше, чем когда-либо.

Сначала в подвальном тренажерном зале с девочками, а теперь в новом боксерском зале Стеллы. Я неплохо справляюсь на ринге. У Нико даже был синяк под глазом от моего правого хука, который это доказывает.

Мое тело по-прежнему пышное, но я подтянута и здорова. В форме.

Но внутри я изменилась. Приступы тошноты, почти невыносимые запахи, изнурительная усталость, которую я сначала приняла за последствия беременности, и даже количество раз, которое я хожу в туалет в день.

Я встречаюсь взглядом со своими глазами, которые смотрят прямо на меня, а затем опускаются на татуировку на предплечье.

Будь сильной. Будь неудержимой. Будь собой.

Закрыв глаза, я пытаюсь найти в себе эту силу.

Все могло быть намного хуже. Мы оба прошли через более тяжелые времена и вышли из них с улыбкой.

Мы справимся с тремя детьми. Мы взрослые. Ответственные взрослые... В основном.

Я все еще стою там, размышляя о нашем будущем, когда раздается тихий стук в дверь.

Нико входит, не дожидаясь моего приглашения.

— Сирена, ты меня пугаешь, — говорит он тихо, сокращая расстояние между нами.

Поворачиваясь к нему, я поднимаю руки и обнимаю его за плечи, а он обнимает меня за талию и прижимает к своему твердому телу.

— Я в порядке. Мне просто нужно было сказать тебе. Ты злишься?

— Детка, — шепчет он, наклоняясь и касаясь губами моих губ.

— Я люблю тебя. И каким бы ни был результат, я буду здесь, рядом с тобой. Единственный вопрос сейчас - нужно ли нам уже покупать двойную коляску.

Я громко рассмеялась.

— Мы справимся, Бри. Доверься нам.

— Я доверяю, — призналась я, когда он углубил поцелуй, проник в мой рот и стал искать мой язык.

Глубокий стон вырывается из его горла, когда я прижимаюсь к нему, теряя себя в его поцелуе.

— Нико, — выдыхаю я, когда он скользит руками по моей заднице и поднимает мои ноги с пола.

Всего через секунду он удерживает меня на краю столешницы и обхватывает моими ногами свою талию, прижимая свой твердый член к моему телу.

— О Боже.

— Сколько раз, Сирена? Не Бог. Нико, мать твою, Чирилло, — рычит он, целуя мою челюсть и шею.

Он чередует нежные поцелуи и острые укусы, которые сводят меня с ума.

Через несколько минут я впиваюсь ногтями в его спину, отчаянно пытаясь получить больше.

— Отчаявшаяся, грязная шлюха, — бормочет он, и вибрации его глубокого голоса проникают прямо в мой клитор.

— Нико, пожалуйста, — умоляю я.

— Скажи мне, что тебе нужно, детка.

— Ты. Мне нужен ты.

— Блядь, да, нужен.

Схватив нижнюю часть моей майки, он тянет ее вверх, обнажая меня.

Я стону, как шлюха, когда он берет в ладони обе мои груди и щиплет соски.

Я запрокидываю голову назад, давая ему лучший доступ, когда он целует мою ключицу, спускаясь к тому месту, где я его хочу.

— Даааа, — шиплю я, когда он наконец ласкает мой болезненный сосок, всасывая его в рот.

— О Боже, — кричу я, прежде чем прижать ладонь ко рту, боясь разбудить близнецов.

Он ласкает меня, пока я не задыхаюсь и не дохожу до грани оргазма.

Мои груди всегда были довольно чувствительными. Но сейчас... черт.

— Ты почти готова, да? — спрашивает Нико, глядя на меня с восхищением своими темными, жаждущими глазами.

— Да. Пожалуйста, пожалуйста, — я почти рыдаю.

Отпустив мои тяжелые, болезненные груди, он засунул пальцы в пояс моих пижамных шорт и потянул их вниз. Как только они оказались у моих колен, он отпустил их, чтобы я могла их сбросить, и вместо этого раздвинул мои бедра, вставил в меня два пальца и вернулся к работе над моими сиськами.

С одним соском во рту, а другим зажатым между пальцами, и двумя пальцами, погруженными глубоко в меня, ласкающими мою точку G, я наконец-то кончаю.

Волна за волной удовольствия накрывает меня, и я кончаю на раковине в ванной под руками своего потрясающего мужа.

К тому времени, когда оргазм стихает, я полностью разбита. Каждый мускул моего тела дрожит от интенсивного оргазма, веки тяжелеют от потребности во сне.

Но Нико еще не закончил. И я не хочу, чтобы он заканчивал.

Запуская пальцы в мои локоны, он откидывает мою голову назад, располагая меня именно так, как ему хочется, а затем с силой прижимается к моим губам, поглощая их в страстном поцелуе.

Скрестив ноги вокруг его талии, он спускает трусы и трется головкой члена о мою влажную киску.

Мои мышцы напрягаются, отчаянно желая почувствовать, как он входит в меня.

— Пожалуйста, — прошу я, не отрываясь от его поцелуя. — Мне нужно...

— Доверься мне, Сирена. Я знаю, что тебе, черт возьми, нужно.

— НИКО… — Я резко закрываю рот, прерывая свой громкий крик, когда он входит в меня.

Он не мягкий и не нежный, когда начинает трахать меня именно так, как я этого хочу.

Одной рукой он сжимает мое бедро, а другой обхватывает мою шею и берет меня жестко и быстро, заставляя меня кончить во второй раз.

Мои ногти впиваются в его спину, когда он толкает меня все ближе и ближе к краю.

— Да, да, да, — повторяю я, а он смотрит на меня своими темными, как ночь, глазами.

— Кончай, Сирена. Позволь мне почувствовать тебя...

Его слова заглушаются моим вздохом, когда он доводит меня до предела, сжимая мою шею самым восхитительным образом.

Если я думала, что мой первый оргазм был сильным, то этот не идет ни в какое сравнение.

Закрыв глаза, я наслаждаюсь каждой секундой, пока член Нико набухает во мне и он достигает своего оргазма.

— Сирена, черт возьми, — рычит он, его горячее дыхание обволакивает мою потную кожу, когда он спускается с вершины наслаждения.

Прислонив голову к его плечу, я чувствую, как меня накрывает новая волна усталости, и на этот раз я позволяю ей поглотить меня целиком, уверенная, что мой муж точно знает, как обо мне позаботиться.

10

НИКО

Я просыпаюсь от детского лепета.

Это самый милый звук в мире. Намного лучше, чемвизг «Я умру с голоду, если ты не накормишь меня прямо сейчас», к которому я уже привык.

Улыбаясь, я поднимаюсь на локоть и смотрю на Брианну.

Вчера вечером она отключилась у меня на руках, сидя на столешнице с моим членом внутри.

Я буквально трахнул ее до потери сознания.

Да, черт возьми.

Я краем глаза изучаю ее, любуясь ее загорелой кожей, тем, как ее темные ресницы веером ложатся на скулы, и ее растрепанными волосами.

Мой взгляд опускается ниже, хотя я не могу многое разглядеть под покрывающим ее одеялом. Но я провел достаточно времени, поклоняясь ее телу, чтобы точно знать, как оно выглядит.

Внезапно образ ее в моей голове превращается в образ с округлившимся животом, и я задерживаю дыхание.

Я хочу, чтобы на этот раз ее подозрения оказались верными.

Я не могу вынести разочарования в ее глазах, как в предыдущие разы, когда она думала, что может быть беременна.

К черту время. К черту то, что в ближайшем будущем нам придется обходиться без сна. Это все для слабаков. А мы не слабаки.

Если это произойдет, то мы справимся с этим, как со всем остальным, что мы делаем.

Детский лепет становится громче, и я вынужден оставить свои фантазии, чтобы разобраться с ними, пока они не разбудили ее.

Я как можно осторожнее сползаю с кровати, натягиваю шорты, бросаюсь в ванную, чтобы привести себя в порядок, а затем, с ребенком в каждой руке, выскальзываю из комнаты.

Все прошло не так гладко, как я хотел бы, но, кажется, я сумел выйти и закрыть дверь, не разбудив Бри и не уронив ребенка, так что считаю это победой.

Наверху тихо, но когда мы спускаемся по лестнице, до нас доносятся два голоса.

— По-моему, дядя Деймон и Эван опередили нас сегодня утром, мальчики. Молодцы, что так долго поспали.

— Дети проснулись, — кричит Эван, когда мы появляемся в дверях, и так быстро вскакивает, что опрокидывает миску с хлопьями, облив Деймона молоком и размокшими хлопьями.

— Эван, — жалуется он, поднимаясь на ноги, пока молоко пропитывает его рубашку и капает на пол.

— Можно я возьму одного? Тебе помочь их покормить? Они спали ночью? Где тетя Бри? — Она наконец перестает задавать вопросы, когда ей нужно сделать вдох.

— Тетя Бри еще спит. И да, ты можешь помочь мне покормить их. Это даст твоему папе возможность вымыть пол, — дразню я.

— Здорово, — фыркает он и уходит искать что-нибудь, чтобы убрать беспорядок.

— Можешь принести мне их два маленьких стульчика? — спрашиваю я, кивая в их сторону.

— Дааа, — пищит она и убегает в возбуждении, а Деймон продолжает недовольно ворчать, бросая на пол бумажное полотенце, чтобы впитать молоко.

— Доброе утро, чувак. Калли еще спит?

— Да, она почти всю ночь не спала из-за несварения желудка. Заснула всего пару часов назад.

— Но они оба в порядке, так?

Он задумывается, на его губах появляется улыбка.

— Да, они в порядке. Он такой непоседа. Думаю, он пойдет по стопам вас, футболистов.

— Ты звучишь слишком уверенно для человека, который еще несколько лет назад думал, что Эван будет мальчиком, — дразню я, усаживая малышей в стульчики, которые Эван уже принесла.

— На этот раз я прав. Вся ее беременность проходит по-другому. Обязательно так и будет.

— Если ты так говоришь, — смеюсь я, беря пару стерильных бутылочек и приступая к работе, пока Эван болтает с мальчиками.

Деймон и я работаем в тишине, и к тому времени, когда я готовлю две бутылочки, он уже вымыл пол и снял пропитанную молоком рубашку.

Вид его шрамов заставляет меня вздрогнуть, как всегда. Не потому, что я шокирован. Уже нет. Я просто чертовски ненавижу то, что он страдал. То, что человек, который является моим братом во всех смыслах этого слова, должен был испытать такую боль, которая оставила на его теле шрамы на всю жизнь.

Но в отличие от того, что было несколько лет назад, он больше не скрывает их. Напротив, он принимает каждый шрам и не позволяет никому, особенно Эван, увидеть, что он их стыдится.

— Фу, дядя Нико. Декс ужасно воняет, — жалуется Эван, заставляя Деймона фыркнуть.

— Ты к этому привыкнешь, маленький ангел.

— Нет. Я не связываюсь с какашками, — заявляет она, положив маленькие ручки на бедра. Вид ее, так похожей на маленькую Калли, заставляет меня резко остановиться. Она действительно дочь своей матери. Хотя нельзя отрицать, что влияние Деймона тоже здесь присутствует. Я много раз ловил ее на том, что она просто смотрит, впитывая все, что происходит вокруг нее, как будто делает записи о чем-то, что известно только ей.

Она будет опасной. Милый и невинный вид Калли и мрачное сознание Деймона, который видит все, что происходит вокруг. Остается только надеяться, что она не станет такой же смертоносной, как он.

— Может, ты просто подашь салфетки? — предлагаю я. — Твой папа может заняться грязной работой. Ему нужно попрактиковаться перед прибытием твоего брата.

— Сестренка, — дерзко говорит Эван.

— Мы все узнаем через несколько недель, не так ли?

Я беру сумку с пеленками из холла и расстилаю подстилки, пока Деймон берет Джаггера — того, кто не пахнет, — и оставляет мне Декстера.

— Чувак, ты взял не того ребенка, — указываю я, когда он расстегивает подгузник Джаггера.

— Кто не успел, тот опоздал, — дразнит он, приступая к зачистке племянника.

— Надеюсь, он на тебя помочится, — бормочу я, поскольку уже сталкивался со всем этим.

Я действительно должен был извлечь урок из своей первой ошибки, но, очевидно, не сделал этого. А Декстер посчитал, что это было так забавно, когда Джаггер это сделал, что через несколько дней решил повторить его поступок.

Я понимаю. Я бы тоже, наверное, посчитал это забавным, если бы не оказалась под обстрелом, конечно.

— Ты же не сделаешь этого с дядей Деймоном, правда, Джагс? — говорит Деймон нежным голоском, на который я не считал его способным до рождения Эван. Мы все увидели более мягкую сторону темного рыцаря, о существовании которой не подозревали, пока не увидели его в роли отца.

И он, и Калли - невероятные родители. Эван может быть дерзкой пятилетней девчонкой, но она потрясающая. Она умная, заботливая, веселая и, как и ее родители, умеет любить всем сердцем. Если мои мальчики вырастут хотя бы немного похожими на нее, я буду чертовски счастлив.

К сожалению, к тому времени, когда оба мальчика вымыты и переодеты, Деймон так и не принял «душ».

— Можно я покормлю одного из них? — просит Эван.

— Конечно. Иди, садись на диван, — говорю я, доставая Декстера из детского стульчика и неся его и бутылочку.

Она прыгает от радости, широко улыбаясь, когда я опускаю Декстера ей на руки.

Его кормить легче, чем другого. Наверное, поэтому он такой большой.

Джагс может быть немного привередливым, когда того хочет. Но Декс любит, когда его животик полный.

— Спокойно, маленький ангел, — наставляет Деймон. — Если уронишь, дядя Нико не позволит тебе больше кормить их.

Она сразу успокаивается, глядя на Декса, как на самое невероятное, что она когда-либо видела.

Может, я предвзятый, но он действительно чертовски крут.

— Ты помнишь, как это делается? — спрашиваю я, когда ее пальцы обхватывают бутылочку.

— Да. Я все знаю, дядя Нико, — уверенно отвечает она, вставляя соску в жадный рот Декстера.

Она весело хихикает, когда он сосет, как будто от этого зависит его жизнь. Его брат, напротив, вопит, как будто его жизнь закончилась.

— Все в порядке, приятель. Не волнуйся.

Он продолжает кричать, когда я поднимаю его с маленького сиденья и беру на руки.

— Ах, — вздыхаю я, когда в кухне воцаряется тишина.

Деймон прислоняется задницей к столешнице и смотрит на свою дочь с моим сыном с сентиментальной улыбкой на лице.

— Ты когда-нибудь думал, что мы окажемся здесь? — спрашиваю я рассеянно.

— Ты, — говорит он, наконец посмотрев на меня. — Да. Ты всегда собирался найти женщину и остепениться. А я? Ни за что, бл— блин, — исправляется он, вспомнив о маленьких ушах в комнате.

На данном этапе это кажется бессмысленным. Эван более чем привыкла ко всем нам и к словам, которые она не должна повторять.

— Не думал, что доживу до двадцати трех, не говоря уже о пятилетней дочери и еще одном ребенке на подходе. — Он почесал подбородок, думая о Калли.

Возможно, когда-то я сомневался в их отношениях, но эти сомнения давно улетучились.

С тех пор как они вместе, Калли счастливее, чем я когда-либо ее видел. Деймон тоже.

Кто бы мог подумать, что этот парень может так улыбаться?

— Чувак, ты именно там, где должен быть. Теперь тебе осталось только сделать мою сестру честной женщиной.

— Да, да, — бормочет он, слыша это миллион раз за последние несколько лет.

После того как мы с Бри поженились, а затем Себ сделал предложение, все взоры обратились к оставшимся.

Но Деймон, Тоби и Алекс, похоже, не спешат.

Наверное, они не хотят делать это только потому, что все мы уже сыграли свадьбу. Но, черт возьми. Я хочу провести свою младшую сестру к алтарю.

— Ты сможешь немного посидеть с Эван? — спрашивает он, снова глядя на дочь.

— Конечно. Иди смой молоко.

Он кивает, предупреждает Эван, чтобы та вела себя хорошо, и уходит.

— Не заставляй его пить слишком быстро, Эв. Ты же не хочешь, чтобы он намочил все вокруг, — шучу я, когда Джаггер вытаскивает соску изо рта и начинает извиваться.

Как только я поднимаю его, он отрыгивает, и Эван хихикает.

— Я никогда так не делала, — заявляет она.

— Да, делала, маленькая леди. Все время. И пукала тоже.

— Фу, нет. Я принцесса. А принцессы так не делают.

Я не могу сдержать смех.

— Эван, я тебе клянусь, они так делают. Ты знакома с тетей Стеллой и тетей Эмми? Они самые не принцессоподобные принцессы, но они все равно принцессы.

Она смотрит на меня, приподняв брови, как будто я говорю на совершенно другом языке.

— И твоя мама. Я уж точно знаю, что она пукает.

Эван ахает от ужаса.

— Нет, она не пукает. Моя мама идеальна.

Улыбка играет на моих губах, когда в моей голове мелькают воспоминания о том, чем мы занимались, когда были не намного старше ее.

Да, я всегда был более диким и непослушным. Но у Калли тоже были свои моменты.

— Да, ты права. Она такая. И ты тоже.

Она сияет от моей похвалы, но мое внимание отвлекает Джаггер, который решил, что хочет обратно свою бутылочку.

— Ты будешь замечательной старшей сестрой, Эван.

— Я не могу дождаться. Моя маленькая сестренка будет такой классной.

— Маленькая сестренка? — спрашиваю я.

— Да. Я ни за что не хочу вонючего брата, — заявляет она.

— Слышали, мальчики? Ваша кузина считает, что вы вонючки, — дразню я.

— Ты не чувствовал запах от подгузника? Фу, гадость.

— Наверное, через пару недель мы сможем это проверить, а?

Она визжит от раздражения, сжимая в кулак руку, в которой не держит бутылочку Декстера.

11

ДЕЙМОН

Я болтаюсь в коридоре, слушая, как Нико и Эван обсуждают, какая идеальная Калли, и на моих губах играет улыбка.

Они не ошибаются. Моя девушка чертовски потрясающая. Она дала мне гораздо больше, чем я мог себе представить. И это даже не считая нашей драгоценной малышки.

Эван.

Черт.

Эта девочка разрывает меня на куски и собирает по кусочкам по несколько раз за день.

Она... ну, она невероятная.

Настоящая мини-копия своей матери, слава Богу. Никому из нас не нужна маленькая версия меня, бегающая по дому. Если наш малыш окажется мальчиком, я могу только надеяться, что он унаследует гены Нико, а не мои.

Возможно, я не тот человек, которым был, когда мы с Калли только начали встречаться. Возможно, я принял и справился со всем, что пережил от рук нашего деда. Возможно, я принял свои шрамы. Но я все еще извращенный ублюдок. И это никогда не изменится. Я не хочу отравлять крошечного человечка даже малейшей частицей этого.

Оставив их, я направляюсь к лестнице, более чем готовый сменить пропитанные молоком шорты и боксеры.

Длинный коридор по-прежнему тихий, все в доме спят после, вероятно, очередной ночи выпивки и веселья.

Открывая дверь как можно тише, я быстро проскальзываю внутрь.

Бросив футболку на кучу грязного белья, которую мы собираем, я засунул большие пальцы за пояс и спустил с ног шорты и трусы.

Я замер в тот момент, когда они коснулись пола, почувствовав, как по спине пробежал холодок.

Мои губы дрогнули в ухмылке, когда я понял, что происходит.

Моя девушка не спит. Вместо этого она любуется шоу.

Взглянув через плечо, я вижу именно то, что и ожидал.

Кэлли лежит на боку, положив голову на мою подушку - трюк, который она выучила в самом начале наших отношений - и пристально смотрит на мое тело.

Даже сейчас, после всех этих лет, которые мы провели вместе, я чувствую легкое беспокойство, зная, что она смотрит на уродство моего тела.

Это длится недолго, но во мне все еще есть что-то укоренившееся, что заставляет меня хотеть спрятаться, несмотря на то, что Калли снова и снова показывает мне, как сильно она любит каждый миллиметр моего тела.

— Увидела что-то, что тебе нравится, ангел? — рычу я, отгоняя этот голосок, чтобы сосредоточиться на ней.

— Чем я заслужила то, что ты незаметно проскользнул сюда и устроил мне утреннее стриптиз-шоу?

— Эван вылила на меня свой завтрак, — признаюсь я, наконец поворачиваясь и позволяя ей полюбоваться моим телом.

Ее взгляд скользит по моей груди, по моим кубикам, прежде чем остановиться на моем члене.

— Какая жалость, — говорит она рассеянно, прежде чем прикусить нижнюю губу.

— Что она сейчас делает?

Я ухмыляюсь, подходя ближе, чтобы она могла лучше видеть.

— Она кормит Декстера вместе с Нико. Не волнуйся, ангел. Она полностью отвлечена.

— Хорошо. Это… — Она с трудом глотает, когда я обхватываю член пальцами и начинаю медленно дрочить. — Х-хорошо.

— Тебе что-то нужно от меня?

Оттолкнувшись от кровати, она перекинула ноги через край и уперлась ступнями в толстый ковер.

— Я хочу попробовать тебя, — шепчет она, щеки ее пылают от смущения.

Мой ангел - грязная, грязная девочка. На протяжении многих лет она была более чем готова проявить творческий подход в спальне - и за ее пределами - и часто идеи были даже ее собственными. Но, похоже, ничто не может остановить ее смущение, когда она говорит мне, чего она хочет.

Но мне это чертовски нравится. Несмотря на то, что я знаю, что в настоящее время она далеко не невинна, ее милый вид сводит меня с ума.

— Тогда чего же ты ждешь, ангел?

Я подхожу ближе, предлагая себя, и в тот момент, когда я оказываюсь на расстоянии вытянутой руки, она высовывает язык и лижет мой кончик.

— Черт, — рычу я, когда она начинает кружить языком, как будто я ее персональный леденец.

Я более чем счастлив быть таковым.

Как только я отпускаю себя, она заменяет мою руку своей и приступает к обработке каждого дюйма моего члена.

То, до чего она не может дотянуться, когда заглатывает меня, она дразнит своим нежным прикосновением.

Обхватив ее щеку, я позволяю ей вести, задавать темп. Но, как всегда, она точно знает, что мне нужно, и через несколько минут я мчусь к разрядке.

— Ангел, — вырывается у меня, предупреждая ее на случай, если она не собирается глотать - не то чтобы она когда-либо давала мне понять, что не хочет этого.

Она напевает, как будто предупреждает меня, чтобы я не указывал на очевидное, и эта дополнительная вибрация заставляет меня перейти грань. Мой член набухает между ее губами, прежде чем я наполняю ее идеальное горло горячими струями спермы.

— Черт, это было хорошо, детка, — выдыхаю я, когда сердце колотится в груди.

— Да? — спрашивает она, облизывая губы, как будто уже думает о том, чтобы повторить все заново.

— Да, но теперь твоя очередь.

Хватая ее за руки, я поднимаю ее на ноги.

Ее набухший живот упирается в мой, и мои руки немедленно опускаются, лаская ее упругую кожу.

Когда я дохожу до края ее майки, я тяну ее вверх, над ее животом, и снимаю с нее, оставляя ее в бюстгальтере.

— Ты такая красивая, — шепчу я, опускаясь на колени и покрывая ее живот поцелуями.

У нее не осталось растяжек от Эван, но на этот раз она больше и у нее появилось несколько следов от ребенка на нижней части живота.

Я целую каждый из них, показывая ей, что люблю каждую отметину на ее теле так же, как она любит мои.

— Николас, — стонет она, когда я хватаю ее шорты и трусики за бока и стягиваю их с ее ног.

— Встань на четвереньки, ангел. Покажи мне свою красивую киску.

Я поднимаю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как она с трудом глотает, прежде чем поворачивается и делает точно то, что я ей сказал, ползет на кровать, соблазнительно покачивая бедрами.

Наклонившись, она дает мне то, что мне нужно, позволяя мне увидеть свою гладкую киску.

— Ты любишь сосать мой член, не так ли?

— Николас, — предупреждает она, соблазнительно покачивая задницей у меня перед лицом.

Я смеюсь, наслаждаясь тем, как она отчаянно хочет меня.

После рождения Эван у нас была очень здоровая сексуальная жизнь. Но секс во время беременности, когда ее гормоны бушуют. Блядь. Это лучшее, что может быть. Она, наверное, не согласилась бы, но я с удовольствием держал бы ее беременной в обозримом будущем, чтобы она оставалась такой ненасытной.

— Скажи мне, чего ты хочешь, ангел, — требую я, отчаянно желая услышать ее грязные слова.

— Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.

Взбираясь на кровать за ней, я прижимаюсь губами к ее ягодицам.

— Так? — невинно спрашиваю я, заставляя ее рычать от разочарования.

— Твой рот на моей киске, — требует она.

— Ах, ты должна была быть более конкретной, — дразню я.

Перевернувшись на спину, я скольжу между ее ног, обхватывая ее бедра руками и притягивая ее к своему лицу.

— Николас, — предупреждает она, придерживаясь за меня.

— Сядь мне на лицо, ангел, — ругаюсь я, более чем отчаянно желая того, что находится вне досягаемости. — Если я задохнусь, это будет того стоить.

— Ты… О, Боже мой. — То, как она собиралась назвать меня, внезапно обрывается, когда я притягиваю ее к себе и начинаю сосать ее клитор.

Ее крики удовольствия эхом розносились по стенам вокруг нас. Но мне было плевать. Эван была благополучно отвлечена близнецами внизу. Мне было наплевать, слышат нас кто-нибудь или нет. Пусть слышат, черт возьми.

Всего через несколько минут ноги Калли задрожали, когда она приближалась к кульминации.

— Да, да, да, — кричала она. — Еще. Пожалуйста. НИКОЛАС.

Ее тело содрогается надо мной, ее соки заливают мой рот, когда она кончает. Это все, что имеет значение.

Я лижу и сосу ее, пока она не спускается с вершины оргазма.

— На четвереньки, детка. Я с тобой еще не закончил.

Выскальзывая из-под нее, я вытираю рот тыльной стороной ладони и поднимаюсь на колени.

— Ты такая сексуальная, — бормочу я, потирая головку члена о ее влажную кожу.

— Пожалуйста, — хнычет она, прижимаясь ко мне.

— Как я могу тебе отказать? — шепчу я, прежде чем войти в нее.

Наши стоны удовольствия смешиваются, когда я начинаю двигаться, с каждым толчком бедер проникая в нее все глубже.

Возможно, когда она была беременна Эван, я боялся быть слишком грубым. Но теперь я знаю лучше. Если Калли не остановит меня, я готов продолжать. И сейчас, когда кровать стучит о стену, она и не думает останавливать меня, когда я беру ее так жестко.

— Николас. Николас. Черт. Я... Я сейчас...

— Кончай для меня, ангел. Я хочу, чтобы все знали, кому, блядь, ты принадлежишь.

Еще два толчка моего члена, и она взрывается, ее киска сжимает меня так крепко, что мне не остается ничего другого, как упасть вместе с ней, наполняя ее спермой.

— Блядь, я люблю тебя, Калли, — хриплю я, целуя ее позвоночник.

Ее руки ослабели, но ее задница все еще приподнята, давая нашему малышу немного пространства.

— Она бьет ножками как сумасшедшая, — шепчет Калли.

— Не могу сказать, что я удивлен после такого пробуждения, — смеюсь я.

Осторожно переворачивая ее на бок, я опускаюсь рядом с ней и кладу руки на ее живот, отчаянно пытаясь почувствовать, как наш малыш шевелится внутри.

Я задерживаю дыхание, когда маленькая ручка или ножка прижимается к моей ладони.

— Вот мой мальчик.

Мне не нужно смотреть вверх, чтобы понять, что она качает головой.

— Ооо, он действительно хочет выйти.

— Еще бы. Это не твои ребра и мочевой пузырь подвергаются избиению, — говорит она с легкой улыбкой.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я. Наблюдать, как она страдает и не может спать по ночам - это чертовски ужасно.

— Я в порядке. В конце концов, я поспала несколько часов. Теперь я просто снова проголодалась.

— Тогда я лучше накормлю тебя, — говорю я, неохотно отрывая руки от ее живота и садясь.

— Я могу немного подождать. Пойдем сначала в душ?

— Конечно, — говорю я с широкой улыбкой.

Хватая ее протянутую руку, я поднимаю ее на ноги и, как только появляется возможность, целую ее в губы, и этот влажный и грязный поцелуй снова заставляет мой член зашевелиться.

— Давай, ангел. Пойдем, приведем тебя в порядок, — стону я, отрываясь от ее губ и ведя ее в нашу смежную ванную.

Как только вода нагревается, я вхожу под душ и позволяю ей литься на меня.

Как только Калли закончила умываться, она вошла в огромную душевую кабину ко мне, ее глаза лакомились мной, так же как мои ею.

— Ты слишком далеко, — жалуюсь я, протягивая руки, чтобы она подошла ближе.

Как только она это делает, я обнимаю ее и позволяю своим рукам блуждать по ее гладкой коже.

— Я люблю тебя, Ангел.

— Я тоже люблю тебя, Дьявол. Знаешь, — говорит она, соблазнительно прикусывая нижнюю губу, — я думаю, я могла бы провести еще один раунд, прежде чем нам нужно будет идти и освободить моего брата от нашего ребенка.

Мой член радостно дергается от ее признания.

— Правда? — стону я, целуя ее шею, пока мои пальцы находят ее гладкую киску.

— Я скучаю по тому, как ты трахал меня у стены, — признается она.

Я останавливаюсь, поднимая глаза на нее.

— Что ты хочешь сказать, детка? Что я не выдержу твой вес?

Она качает головой.

— Что это чертовски неудобно с шаром для боулинга между нами.

Я смотрю на ее живот.

Да, она права.

— Не успеешь оглянуться, как я буду трахать тебя у стены при каждой возможности. Но сейчас тебе нужно повернуться и положить руки на плитку.

— Да, босс.

Она делает, как ей велено, и выпячивает для меня задницу.

— Мой ангел, — мечтательно говорю я, лаская ее изгибы и нежно поглаживая живот.

— Мой дьявол, — парирует она.

— Навсегда. Готова? — спрашиваю я, прижимаясь к ее входу.

— Более чем готова.

Она ахает, когда я вхожу в нее, ее киска слишком чувствительна после двух первых оргазмов.

— Люблю твой член.

— Спасибо, блядь, за это.

Сжимая ее бедра руками, я вхожу в нее долгими, медленными движениями. Это совершенно не похоже на то, как я трахал ее на кровати, но не менее сильно, когда мы наконец достигаем оргазма.

К тому времени, когда я довел ее до третьего оргазма за утро, она выглядит так, будто готова уснуть, свернувшись калачиком в душе.

Сжалившись над ней, я умываю ее, мою и наношу кондиционер на волосы, заботясь обо всем, что ей нужно, чтобы ей не пришлось пошевелить и пальцем.

Я заворачиваю ее в огромное пушистое полотенце, а затем помогаю ей одеться, пока ее живот урчит, требуя еды.

В остальной части дома слышны признаки движения, и я не могу не задаться вопросом, не мы ли в этом виноваты. Не то чтобы мне было дело до этого.

Рука об руку мы спускаемся вниз, и только когда мы входим в кухню и все взгляды обращаются на нас, я понимаю, что именно мы разбудили всех.

Упс.

12

БРИАННА

Я просыпаюсь в испуге, но вскоре понимаю, что вырвало меня из спокойного сна. И я не могу не улыбнуться.

— Деймон, да, да.

Я смеюсь в подушку, благодарная, что Нико, похоже, исчез.

Ему не нужно это слышать.

Крики Калли продолжаются, а моя любовь к невестке продолжает расти.

Она почти на восьмом месяце беременности и берет то, что ей явно нужно. Да, девочка.

Этот дом был просто потрясающим. До сих пор я думала, что спальни хорошо звукоизолированы. Либо я ошибалась, либо Деймон просто так хорошо трахает Калли.

Перевернувшись с улыбкой на губах, я спустила ноги с кровати, чувствуя себя легче, чем за последние несколько недель.

Нико знает о моих подозрениях. Сегодня мы получим ответ, и я наконец-то выспалась. Удивительно, что может сделать хороший секс с мужем.

Я пробираюсь в ванную, где все еще раздаются крики Калли, а в желудке крутит тошнота. Только сегодня утром все еще хуже.

Но я не уверена, что это из-за волнения и тревоги, связанных с тем, что я узнаю, права ли я.

Я быстро привожу себя в порядок, потому что слишком сильно хочу увидеть своих мальчиков. Я знаю, что с ними все в порядке. Нико - замечательный отец, и все наши друзья полностью поддерживают это радикальное изменение в нашей жизни. Но я скучаю по ним, черт возьми.

Надев простое летнее платье, я открываю дверь как раз в тот момент, когда Калли достигает кульминации.

Снова фыркнув от смеха, я спускаюсь вниз.

Голоса дают мне понять, что, возможно, я не единственная, кого разбудил этот не такой уж ранний будильник.

Запах кофе, доносящийся из кухни, заставляет меня потечь слюной, но не в хорошем смысле.Черт, кажется, меня сейчас стошнит.Глубоко вздохнув, я поднимаю голову и борюсь с тошнотой.

Никто не должен ничего знать, пока мы не расскажем. Нам и так хватает проблем, мне не нужны лишние заботы.

Нико сидит за столом и рисует с Эван, а Джоди и Тоби развлекают мальчиков.

Вид их всех заставляет меня улыбнуться еще шире.

— Доброе утро, — говорю я, и все поворачиваются в мою сторону.

— Сирена, — шепчет Нико, тут же вставая со стула и подходя ко мне.

Он обнимает меня за талию и притягивает к себе.

— Как ты себя чувствуешь? — шепчет он, глядя мне в глаза, как будто они могут раскрыть то, что не могут сказать мои губы.

— Намного лучше, я выспалась. Спасибо, что забрал мальчиков.

— Для тебя все, что угодно, детка. — Он прикоснулся губами к моим в нежнейшем поцелуе, от которого у меня в животе закружилось совсем по-другому.

Я, может, и чертовски горжусь, слушая, как Калли рассказывает о своей сексуальной жизни, но в данный момент я до глубины души завидую тому, как она наслаждается сексом.

Нико ничего не говорит, хотя он видит, как желание пронизывает меня, поэтому я могу только предположить, что он не знает о том, что происходит где-то над нашими головами.

— Иди, садись. Я сделаю тебе кофе. — Выражение моего лица заставляет его замешкаться. — Это значит, что кофе не будешь?

— Стакан апельсинового сока было бы здорово.

— Сейчас принесу.

— Тетя Бри, ты не хочешь порисовать со мной? Дядя Нико не может не выходить за линии, — жалуется Эван.

— Эй, — возражает он, углубляясь в кухню. — Я отлично справился, ты же знаешь.

Эван что-то бормочет под нос, заставляя Джоди и Тоби смеяться.

— О да, — говорю я, подходя ближе и заглядывая через плечо Эван на рисунок единорога, над которым она и Нико работали. — Это Нико нарисовал, да?

Честно говоря, в его работе нет ничего плохого, разве что он немного вышел за линии. Если честно, это, наверное, лучше, чем у меня получилось бы.

— Да, он нарисовал. И испортил, — шипит она, заставляя Нико стонать.

— Вот, ты можешь нарисовать ей гриву. У меня есть блестящие ручки.

— Эй, — жалуется Нико. — Ты же сказала, что взрослые не могут пользоваться блестящими ручками.

— Да, ну… У тети Бри другие правила.

Она с улыбкой передает мне свою розовую блестящую гелевую ручку, ухмыляясь Нико через мое плечо.

О, эта малышка такая проказница. Я ее чертовски люблю.

Наклонившись, я целую ее в макушку.

— Мы, девочки, должны держаться вместе, правда, Джо-Джо?

— Конечно, — говорит она, поднимая кулак в воздух. — Кто правит миром?

— Девочки, — радостно кричит Эван.

— Мы все знаем, что ты должна была родиться мальчиком, — бормочет Нико, поднося мне мой напиток.

— Проголодалась? — спрашивает он.

— Нет, просто присядь. Но держись подальше от блестящих ручек, — предупреждаю я, отодвигая их подальше от него.

Он закатывает глаза, когда на лестнице раздаются шаги.

— Берегись, беда надвигается, — дразнит Тоби за секунду до того, как в комнату врываются Себ, Стелла, Эмми и Тео.

— Что, черт... что вы все здесь делаете? Вы должны быть наверху и наслаждаться... — Себ зажимает рукой рот Стеллы, не давая ей закончить.

Но она сказала достаточно. Джоди, Тоби и я смеемся, а Нико просто смотрит на нас, как потерянный щенок.

— Что я пропустил?

— Наверное, тебе лучше не знать, чувак, — говорит Тео, направляясь на кухню и включая кофемашину.

Рука Нико ложится на мое бедро, сжимая его, когда запах становится сильнее.

— Серьезно, — шепчет он. — Что происходит?

— Ничего. Все в порядке.

Он оглядывается по комнате и замечает, кто еще не пришел.

— Что сделала моя сестра? — шепчет он, чтобы Эван не услышала. Не то чтобы она услышала бы; все ее внимание поглотили Стелла и Эмми.

Себ фыркает, услышав его вопрос.

— Чувак, дело не в том, что она сделала. Дело в том, что с ней делают. — Он хлопает его по плечу. — Ты бы так гордился, брат.

— Отвали, — бурчит он, отмахиваясь от руки Себа.

— Удивительно, что ты не слышал отсюда. Она кричала как...

Нико толкает Себа локтем в живот, не давая ему закончить фразу.

Через несколько секунд слышны еще шаги, но появились не те двое, а счастливые Алекс и Иви.

Похоже, они тоже наслаждались утренним развлечением.

Алекс открывает рот, чтобы что-то сказать, но Нико перебивает его, не дав произнести ни слова.

— Не надо. Просто не надо, — рычит он.

— Что? — спрашивает Алекс, поднимая руки в знак капитуляции, пока Иви бежит к близнецам, которые теперь находятся на игровом коврике в окружении моих девочек.

— Я не собирался говорить ничего о том, как близнецы обмениваются навыками. Правда, Лисичка? — спрашивает он.

Иви качает головой, стараясь не подбадривать его, а Нико стонет.

— Не волнуйся, брат. Я научу твоих мальчиков всему, что им нужно знать, чтобы однажды заставить их девочек так кричать.

Нико мгновенно вскакивает на ноги и прижимает Алекса к стене, прижимая руку к его горлу.

— Дядя Нико, отпусти его, — твердо требует Эван, совершенно не обращая внимания на их выходки.

Алекс улыбается Нико как дурак.

— Знаешь, тебе действительно нужно перестать считать свою сестру невинным ангелом. Она беременна. Снова. Она далеко не невинна.

Нико отпускает его с раздраженным ворчанием и скользит обратно к своему стулу, пока остальные смеются над ним. Ничего нового.

— Кто-нибудь хочет побыть нянькой сегодня утром? Я на несколько часов выгуляю мистера Ворчуна.

— Спасибо, блядь, ему нужно потрахаться. Ау! — жалуется Алекс, когда Эмми бросает ему в голову куклу Барби, попадая прямо в висок.

— Мы тебя прикроем, — говорит Иви, пытаясь загладить вину своего нецензурного мужа. — Устроим вечеринку у бассейна, — объявляет она, щекоча Джаггера и наполняя комнату детским смехом.

Я ненавижу их оставлять. Ненавижу.

Не то чтобы я не доверяю нашим друзьям и семье. Доверяю. Больше всего на свете. Просто ненавижу не быть рядом, когда они могут во мне нуждаться.

Но я заперла все это в себе, потому что, если мы хотим получить нужные ответы, это должно произойти.

— Мы уйдем всего на пару часов.

— Не торопитесь, — говорит Джоди, смотря на меня с любопытством. — Идите пообедайте. Проведите время вдвоем. Мы все здесь.

— Спасибо, — говорю я губами.

Я люблю свою новую жизнь. Я обожаю быть мамой и делать все, что с этим связано. Но сейчас мне действительно нужно провести несколько часов с мужем, вспомнить, каково это - быть женой. Возможно, беременной женой.

***

Проходит еще сорок пять минут, прежде чем мы готовы уходить. Я миллион раз попрощалась с мальчиками и дала всем четкие инструкции, что делать в любой ситуации, несмотря на то, что сама не очень-то знаю, что делать.

Нико уже давно потерял терпение, и, поцеловав обоих мальчиков в голову, он берет меня за руку и буквально утаскивает от них.

Но как только мы делаем шаг, чтобы уйти, на дверной проем падает тень, и появляются Калли и Деймон, в объятиях друг друга.

— О, смотрите, порнозвезды появились, — радостно объявляет Себ.

— Что такое «порнозвезда»? — тут же спрашивает Эван, к ужасу Калли.

В комнате воцаряется тишина, пока Иви не берет ситуацию в свои руки.

— Это особый вид актеров, милая. Мне нравится цвет волос этой Барби. Это блестки? — спрашивает она, как профессионал.

Эван сразу забывает о порнозвездах и начинает рассказывать Иви обо всех Барби с блестками в волосах и о том, что каждая из них означает.

— Мы должны поблагодарить тебя, брат. Ты сегодня утром отлично выступил. Очень вдохновил нас.

— О боже, — восклицает Калли, прячась лицом в плече Деймона.

— Стыдиться уже поздно, малышка Си, — замечает Себ. — Мы все слышали.

— Это лучше, чем то, как мы наблюдали за тобой, — парирует Деймон. — Кто-нибудь хочет кофе? — спрашивает он, таща все еще потрясенную Калли на кухню. — Они просто завидуют, ангел. Ни одна из их девушек не кричала так громко сегодня утром.

— Ты заноза в моей заднице.

— Нет, детка. Это можно сделать позже.

— О боже, — восклицает она, в отчаянии поднимая руки.

— Мы уходим, — говорит Нико, давая ей передохнуть. — Пожалуйста, проследи, чтобы они плохо не повлияли на близнецов.

— Конечно. Вы идете в какое-нибудь интересное место?

— Нет. Просто несколько часов без детей, — объясняет он.

Через несколько секунд Нико наконец вытаскивает меня из дома.

— Можно подумать, ты не хочешь узнать, — говорит он, когда мы остаемся одни в машине.

— Я хочу. — Я думаю. — Но трудно их оставить.

— За ними присматривает целая армия. Нам не о чем беспокоиться.

Ты же знаешь членов этой армии, да?

Он смеется.

— Калли, Иви и Джоди обо всем позаботятся.

Как только он заводит машину, он протягивает ко мне руку и берет меня за руку.

— Ты не знаешь, где здесь аптека?

— Да, знаю, — признаюсь я.

— Конечно, знаешь. Ну, показывай дорогу.

Я указываю ему магазин, мимо которого мы все проходили много раз с тех пор, как переехали из отеля, где Себ и Стелла поженились, в дом, где мы сейчас живем, а в животе у меня бушуют бабочки.

К тому времени, когда он останавливается, я в полном беспорядке.

— Хочешь, я зайду и куплю?

Я смотрю на вывеску магазина, желая быть сильнее.

В глубине души я знаю, чем это закончится. Но страх ошибиться одолевает меня.

— Два, — вырывается у меня, и он хмурится.

— Возьми два. На всякий случай.

— Сирена, я бы купил сто, если бы это сделало тебя счастливой. Я вернусь как можно скорее.

Он наклоняется и целует меня в губы, прежде чем выскочить из машины и направиться к входу в аптеку.

Как только его запах становится слабее, я сожалею о своем решении.

Мои руки дрожат, когда я смотрю, как он бродит по магазину в поисках того, что нам нужно, и через минуту или две останавливается, изучая полки.

— Пожалуйста, купи хороший, — молча молю я.

Мы все слышали ужасные истории о дешевых тестах. Я не хочу ложных результатов. Мне нужны факты. Чертовы факты.

Не успеваю я опомниться, как он появляется с белым бумажным пакетом в руке.

Он бросает его мне на колени, заводит машину и, не говоря ни слова, выезжает с парковки.

— Куда мы едем? — спрашиваю я, и мысль о том, что придется делать тест в общественном туалете, наполняет меня ужасом.

— Я все устроил, Сирена. Доверься мне.

13

НИКО

Я следую указаниям GPS на своем телефоне и через несколько минут подъезжаю к парковке мотеля.

— Нико, что это? — спрашивает Бри, глядя в окно на обветшалое здание перед нами.

Да, это не роскошный дом, который мы только что покинули, и не шикарный отель, в котором мы останавливались на свадьбу, но это близко и, что самое важное, здесь никто нас не увидит.

Независимо от того, чем все это закончится, когда Брианна узнает правду, ей не нужно будет находиться в общественном туалете.

— Это было ближе всего. Я могу найти другое место, если...

— Нет, все в порядке. Я просто не ожидала... Я не знаю, чего я ожидала.

Она продолжает осматривать окрестности, пока ее взгляд не останавливается на табличке с надписью: «Добро пожаловать».

— Хм, это одно из тех мест, где платят за час. Надеюсь, они знают, как правильно удалять пятна спермы.

Я не могу сдержать смешок.

— Думаю, если я не зайду туда беременной, то выйду оттуда именно такой.

— Сирена, если мы войдем в эту комнату и увидим там следы спермы другого мужчины, мы уйдем, — заявляю я, заглушая двигатель и открывая дверь.

К счастью, мы обнаруживаем, что приемная гораздо более современная и чистая, чем можно было предположить, глядя на внешний вид здания. И женщина за стойкой не выглядит осуждающей, как я ожидала от мотеля, где сдают номера с почасовой оплатой. Уверена, что сюда заселяются всевозможные подозрительные личности.

С ключом в руке мы направляемся к лестнице, как нам указали, и находим свою комнату.

— Ну, я явно неверно оценила это место. Надо было не судить по обложке, наверное, — говорит Брианна, входя в чистую и свежую комнату и оглядываясь по сторонам.

Я закрываю дверь и поворачиваю замок, а затем подхожу к ней сзади и кладу руки ей на бедра.

— Готова? — шепчу я ей на ухо, и по ее телу пробегает дрожь.

— Я не знаю. Я хочу знать. Но в то же время я не хочу. А вдруг я ошибаюсь?

Повернув ее к себе, я нежно беру ее лицо в ладони.

— Тогда мы вернемся и будем заботиться о наших мальчиках как можно лучше, зная, что это время еще не пришло.

Слезы наполняют ее глаза.

— Я чувствую себя виноватой за то, что хочу этого. Я люблю их, Нико. Очень сильно. Но я также хочу этого. Я боюсь, что они подумают, что они недостаточно хороши, — тихо признается она.

— Никогда, Сирена. Они никогда так не подумают.

— Мы должны сосредоточиться только на них. Они этого заслуживают.

— Так и будет. Да, это может немного усложнить жизнь, но они ни в коем случае не будут отодвинуты на второй план или станут менее важными. Они наши мальчики, независимо от того, из чьей вагины они вышли.

— Нико, — она грустно смеется.

— Что? Это правда.

— Они наши. По всем правилам и по закону. Они наши мальчики, и ничто этого не изменит.

Она всхлипывает и кивает.

— Может, сначала убедимся в этом, прежде чем погружаться в догадки? — спрашиваю я, беря ее за руку и ведя к двери, которая, как я полагаю, ведет в ванную комнату на другой стороне комнаты.

На этот раз она не останавливается, чтобы осмотреться. Вместо этого она сует пакет мне в грудь, молчаливо приказывая подготовить тест, прежде чем она спустит шорты с бедер и опустится на унитаз.

Разрывая целлофан зубами, я разрываю коробку, стремясь поскорее закончить и дать ей ответ, которого она так жаждет.

— Вот, держи, — говорю я, протягивая ей первый тест.

Я купил три, зная, что она не будет довольна двумя, на случай, если возникнут сомнения.

— Хорошо, — выдыхает она, дрожащей рукой протягивая тест перед собой и изучая его. — Ну, поехали.

Пока она писает, я открываю второй тест и тоже протягиваю ей.

— Хочешь сделать третий? — спрашиваю я, когда два теста лежат на столе.

— Ты купил три? — она замерла.

Я пожал плечами.

— Нет, с меня хватит. Давай посмотрим, что покажут эти.

Она собралась, подошла ко мне и прижалась лицом к моей груди.

— Сколько еще ждать? — прошептала она, напоминая мне, что я должен следить за временем.

— Э-э-э…

— Нико. У тебя была одна задача.

— Две, — спорю я. — Я еще и упаковку открывал.

— Ладно, тогда подождем еще немного, наверное.

Я целую ее в макушку, вдыхаю ее запах и крепко обнимаю, молясь, чтобы я был всем, что ей сейчас нужно.

Мы остаемся неподвижными несколько секунд, пока мое желание посмотреть не берет верх, и я бросаю взгляд на два теста, которые ждут своего часа.

Я купил дорогие тесты, которые показывают, на каком сроке беременности ты находишься. Окошко с результатом довольно маленькое, но не настолько, чтобы его не разглядеть.

— Брианна, — шепчу я.

Она поднимает лицо с моей груди и смотрит на меня своими большими голубыми глазами, полными слез и надежды.

— Результаты уже готовы.

Она задерживает дыхание и моргает, сдерживая слезы.

— Ты должна посмотреть, Сирена.

Она медленно кивает, закрывает глаза, поворачивается и подходит ближе.

Я не отпускаю ее, потому что знаю, что через две секунды...

— О боже, — выдыхает она, поворачивается и прыгает мне в объятия. — Я беременна.

— Да, детка. Ты беременна. — Смех вырывается из моих губ, и она прыгает в моих объятиях.

— Я беременна. Я действительно беременна. Я не сошла с ума.

Еще больше смеха.

— Я никогда не думал, что ты сумасшедшая, — говорю я.

— О, замолчи. Ты так думаешь каждый день.

— Может, в других вещах. Но не в этом. Ты знала. Я чувствовал, что на этот раз ты настроена иначе.

Она кивает с нетерпением, отрывая ноги от моего тела, чтобы снова встать на них.

— Я беременна, и у нас будет... о, черт. — Она прижимает руку к сердцу. — Нико, у нас будет трое детей. Что, черт возьми, мы будем делать?

— Я не знаю, что мы будем делать, но что-то подсказывает мне, что мы не будем много спать.

С широко раскрытыми, испуганными глазами она отступает из ванной, пока ее ноги не упираются в край кровати.

Она падает на нее и просто тупо смотрит перед собой.

— Это безумие.

Я беру тесты, кладу их рядом с ней, опускаюсь на корточки и смотрю ей в глаза.

— Это мы, Сирена. Ты хотела бы, чтобы было по-другому?

Ее губы открываются и закрываются, как у рыбы, когда она пытается сформулировать слова.

— Я… я не... подожди, — выдыхает она.

Обернувшись, она хватает оба теста.

— Три с лишним недели. Я не просто беременна, Нико.

— Но три с лишним недели могут означать четыре недели. Один месяц из девяти. Это нормально, верно?

Она смотрит на меня, но на самом деле не видит, как за ее глазами начинают работать шестеренки.

— Или это может означать больше. Я... я понятия не имею, когда... мы занимались незащищенным сексом... всегда.

— Ладно, и как мы это узнаем?

— В больнице, Нико, — говорит она в панике.

— Ладно, но мы в Америке. Не уверен, что кто-то будет слишком любезен, если мы появимся и начнем требовать...

— Нам нужно записаться на прием, как только вернемся. Но мои симптомы... Может, я ошибаюсь, но... они сильные, и я чувствую себя не в себе уже... некоторое время.

— У тебя нет живота, — констатирую я.

— У Калли тоже не было, пока не достигла... двадцати или около того недель.

Я смотрю на нее с недоверием.

— Ты же не думаешь, что...

— Я не знаю. Я сейчас ничего не знаю.

— Я понимаю, — говорю я, скользя руками по ее бедрам, поднимая их и прижимая к ее животу. — Ты беременна, Сирена. Прямо сейчас здесь растет маленький человечек. Наш маленький человечек. Маленький братик или сестричка для мальчиков.

Слезы, которые уже наполняли ее глаза, наконец вырываются наружу, а нижняя губа дрожит.

Прижав свои руки к моим, она делает несколько успокаивающих вдохов, прежде чем сказать:

— Прости.

Я отшатываюсь, потрясенный ее словами.

Я открыл рот, чтобы что-то сказать, но она опередила меня.

— Если ты девочка, я прошу прощения. У тебя будут самые заботливые старшие братья в мире.

Моя тревога быстро сменилась широкой улыбкой.

— Я люблю тебя, Сирена.

— Я тоже люблю тебя.

— Черт, ты будешь так чертовски сексуальна, когда будешь ходить с моим ребенком в животе.

— Пожалуй, мне лучше начать спрашивать у Калли советы по поводу сексуальных поз, да?

Клянусь, при ее словах вся кровь отлила от моего лица.

— Смешно. Очень смешно, детка.

Встав на ноги, я не даю ей выбора, кроме как отклониться назад, когда прижимаю колени к матрасу по обе стороны от ее бедер.

— Ч-что ты делаешь? — заикается она, пока я продолжаю укладывать ее на спину.

— Я забронировал это место на четыре часа, Сирена. Ты действительно думала, что мы не воспользуемся этим? Особенно сейчас, когда у нас есть повод для празднования.

Наконец, она падает на кровать, и я сразу же обхватываю пальцами ее майку и подтягиваю ее вверх, обнажая живот.

— О Боже, — стонет она, когда я целую ее чуть выше пупка.

— Не подслушивай, ладно? — шепчу я, заставляя Брианну смеяться.

— У нее, наверное, еще нет ушей.

— Откуда ты знаешь? — дразню я, глядя на нее.

Она смотрит на меня с восхищением.

— Все будет хорошо, Сирена. Так и должно было быть.

Она улыбается, прежде чем запутать пальцы в моих волосах и притянуть меня к себе, чтобы поцеловать в губы.

— Черт, ты такая сексуальная мамочка, — бормочу я, целуя ее шею, прежде чем отодвинуть чашки ее лифчика и безжалостно дразнить ее.

— Нико, пожалуйста, — стонет она, выгибаясь на кровати и предлагая себя мне.

— Раздевайся. Прямо сейчас, блядь, — требую я, слезая с кровати, чтобы последовать собственному указанию.

В мгновение ока мы оба обнажены, тяжело дыша.

— Ты мне нужна, Сирена. Ты мне так чертовски нужна.

— Чего же ты ждешь? У тебя есть три с половиной часа, чтобы показать мне, на что ты способен.

— Черт. Я хочу провести с тобой всю жизнь, а не всего несколько часов, — признаюсь я, обхватывая ее шею рукой и поднимая ее лицо к своему.

— Тогда, наверное, хорошо, что ты уже это получил.

Она вскрикивает, когда я бросаю ее обратно на кровать и раздвигаю ее ноги.

— Этого никогда не будет достаточно. Никогда, — бормочу я, направляя себя. — Я никогда не смогу насытиться тобой.

Я толкнулся вперед, заполнив ее одним движением и заставив ее кричать, как шлюху.

— Идеально, — вырывается у меня сквозь стиснутые зубы, когда ее тепло окружает меня, а мышцы напрягаются. — Так чертовски идеально.

Одной рукой я обхватил ее бедро, а другой скользнул по ее животу, остановившись прямо над нашим ребенком.

— Все.

14

ДЖОДИ

— Хорошо проведи время, — шепчет мне на ухо Брианна, крепко обнимая меня, как будто не хочет отпускать. — Я хочу знать, как только он опустится на одно колено и сделает предложение.

— Бри, — предупреждаю я. Она уже несколько дней говорит одно и то же. Она убеждена, что Тоби сделает мне предложение во время этой поездки.

Я понятия не имею, почему - насколько я знаю, Тоби ни в чем ей не признавался, и Нико тоже ничего не знает. Но она говорит, что у нее есть какое-то шестое чувство или что-то в этом роде.

— Прости, прости, — шепчет она, отпуская меня и поворачиваясь к Тоби. — Позаботься о моей девочке.

— Конечно, Бри.

— Напиши, когда приедете, — требует она.

— Да, мам, — дразню я, когда Нико начинает утаскивать ее, зная, что она останется и будет смотреть, как мы садимся в самолет, если ей дадут выбор.

Мы стоим, пока остальные друзья уходят, и беспокойство за мою лучшую подругу сжимает мне сердце.

— Что-то не так с Бри, — бормочу я, отвлекаясь, чтобы выразить свои опасения.

Все они отправляются домой, к своей обычной жизни, а мы с Тоби - к новому приключению.

Нью-Йорк зовет, и я не могу этого дождаться.

Я годами смотрела телепередачи и фильмы, действие которых происходило там, и очень хотела увидеть этот город своими глазами. Это одно из тех мест, которые меньше всего удивили меня в путевом дневнике Сары.

Мое сердце разрывается, когда я думаю о ней. Я уверена, что так будет всегда. Но со временем стало легче. Я никогда не забуду и не смогу заполнить пустоту, которую она оставила после себя, когда решила, что ее время здесь закончилось. Но теперь я могу радоваться тому, каким невероятным человеком она была и какое счастье принесла в мою жизнь.

И возможность воплотить ее мечты в жизнь была просто невероятной. Мне не нравится, что мы приближаемся к концу грандиозного плана, который она составила для нас. Я с тревогой жду того дня, когда мы отправимся в Австралию, чтобы прожить последние страницы книги.

Я надеюсь, что к тому времени мы либо составим новый список мест, которые хотим посетить, либо у нас появится что-то другое, что отвлечет меня... например, свадьба или ребенок.

Я отгоняю эти мысли, как только они появляются.

Это вина наших друзей. Они все женятся и рожают детей. Это заставляет меня думать о таких вещах. И, конечно, Брианна не помогает своей уверенностью, что Тоби все это планирует.

Мне все это не нужно. На самом деле. У нас с Тоби все хорошо. Он - все, о чем я могла бы мечтать, и я очень надеюсь, что я для него такая же.

Но это не мешает мне мечтать...

Хотя, я думаю, я единственная, кто мечтает.

Тоби ни разу не упомянул о нашем будущем, кроме работы и путешествий. И это нормально. Все в порядке. Я счастлива, правда. Просто я... немного ревную, наверное.

— Ты так думаешь? Мне она показалась нормальной. Конечно, совершенно измотанной, но нормальной.

Я киваю, понимая, почему он так сказал. Уверена, все остальные бы так же сказали, кроме Калли.

Мы с ней видим то, чего не видят другие, и я знаю, что она тоже беспокоится.

— Я думаю, она беременна, — признаюсь я, и Тоби опускает подбородок, когда наши друзья наконец исчезают из виду.

Им еще нужно немного подождать свой рейс, но они настояли, чтобы мы все вместе провели время, пока не придет время уходить.

— Конечно, нет, — наконец говорит он, когда мы поворачиваемся и идем рука об руку к выходу. — Это было бы... Боже...

— Да. Может, я ошибаюсь, но что-то не так. Она что-то скрывает, и я не знаю, что еще она может от меня скрывать. — Мы не имеем секретов друг от друга, но это другое, особенно после того, как они пытались некоторое время.

Он молчит, пока мы встаем в очередь на посадку.

— Ты можешь себе представить, как за несколько месяцев у тебя появляется трое детей?

— Нет, не могу. Но если кто и может с этим справиться, то это они двое.

Он качает головой.

— Нико в роли отца. Это действительно то, что я никогда не мог себе представить. Другие - да. Но Нико - никогда. Он всегда слишком любил вечеринки и холостяцкую жизнь.

— Он хорошо справляется, — говорю я, вспоминая, как он был невероятен с Декстером и Джаггером с самого первого дня, когда их привезли домой. — Очень хорошо.

— Да, это правда, — соглашается Тоби.

Взглянув на него, я вижу гордую улыбку на его лице, от которой мое сердце тает.

— Но если ты права, это будет очень тяжело».

— Может, я не права. Может, путешествия и мальчики просто вымотали ее.

— Это более вероятно, правда? — спрашивает он, просматривая посадочный талон, чтобы мы могли сесть на самолет.

В детстве я почти не путешествовала. Я всегда видела эти невероятные места по всему миру и пыталась представить, каково это - побывать там, но никогда не верила, что у меня когда-нибудь будет такая возможность.

Но это... то, что Сара дала нам обоим. Я буду вечно благодарна ей за это.

Мы видели невероятные уголки мира, и нам еще так много предстоит увидеть. Одной только мыслью о том, что нам еще предстоит открыть, я горю от нетерпения. И я могу делать это с этим невероятным человеком рядом.

— Я люблю тебя, — говорю я, прислонившись головой к плечу Тоби, когда мы останавливаемся в туннеле.

— Я тоже люблю тебя, Демон.

Я боюсь даже думать о том, сколько времени мы провели в полете за последние пять лет, но я благодарна, что полет из Флориды в Нью-Йорк занимает всего три часа. Не хочу показаться снобом, но я привыкла путешествовать с большим комфортом, чем на бюджетных авиалиниях, чтобы перелететь через несколько штатов. Тоби меня избаловал.

— Перестань волноваться, — шепчет он, когда мы поднимаемся в воздух и гаснет сигнал пристегнуть ремни.

Салон самолета наполовину пуст, и у нас целый ряд мест, что очень приятно.

— Я в порядке.

— Нет, не в порядке. Ты напряжена и нервничаешь.

— Прости, — шепчу я.

— Джоди, — предупреждает он. — Тебе не нужно извиняться. Тебе нужно отвлечься, — говорит он, прикоснувшись губами к моему уху, от чего по моему телу пробежала дрожь желания.

С учетом всего времени, которое мы провели в полетах, я не стесняюсь сказать, что мы полноправные члены клуба «высота в милю».

Мы заработали свои первые крылья на частном самолете, который Нико организовал, чтобы увезти Брианну в Лас-Вегас и жениться на ней. Все мы заработали. Ну, кроме Алекса.

Бедный мальчик был тогда холост и вынужден был страдать, глядя, как мы все веселимся на высоте десяти тысяч футов.

Я уверена, что он и Иви с лихвой компенсировали это своими собственными путешествиями, между прочим. Возможно, они не так заняты, как мы, из-за продолжения учебы Алекса, но Иви за последние несколько лет изрядно износила свой новый паспорт.

— Тоби, — я полушепотом, наполовину предупреждая, когда его рука скользит по моему бедру.

— Ты ведешь себя так невинно, но при этом решила надеть эту юбку, как будто чего-то ожидаешь, Демон, — рычит он, погружая пальцы под короткую джинсовую юбку.

— Лето, — объясняю я.

— Хм, — стонет он мне на ухо, когда его пальцы скользят по кружеву между моих бедер, заставляя меня вздохнуть. — Я думаю, ты лжешь.

— Н-никогда, — заикаюсь я, когда он прижимается к моему клитору.

— Ты это запланировала. Поэтому ты такая влажная.

— Я не могла знать, что вокруг нас будут пустые места, — выдыхаю я, бесстыдно раздвигая ноги, чтобы ему было удобнее.

— Маленькая шлюшка, — мрачно бормочет он мне на ухо.

Его дыхание обжигает мою шею, заставляя соски напрячься, и я откидываюсь на спинку кресла. Он засунул пальцы под влажную ткань, и я громко вздохнула, когда он провел пальцами по моим сокам, покрывая меня ими.

— Полеты возбуждают тебя, да, Демон?

— Ты возбуждаешь меня, — признаюсь я, скользя рукой по его бедру, пока не добираюсь до его члена через ткань шорт.

— Боже, ты сводишь меня с ума, — признается он, вытаскивая пальцы из меня, заставляя мою киску сжаться в знак протеста. И становится еще хуже, когда он подносит их ко рту, сосет и наслаждается моим вкусом.

— Тоби, — стону я, отчаянно желая, чтобы он продолжил то, что начал.

Улыбка играет на его губах, как только он отпускает мои пальцы.

— Чего ты хочешь, Демон? — спрашивает он, его глаза темны, как ночь.

— Я хочу, чтобы ты заставил меня кончить, прямо здесь, прямо сейчас, где нас может увидеть кто угодно.

— Да, моя грязная девочка.

Раздвинув мои ноги так широко, как только мог, он снова оттягивает мои трусики в сторону и погружает два пальца глубоко в меня.

— О, да, да, — задыхаюсь я, пытаясь контролировать громкость своего голоса.

Его большой палец находит мой клитор, а губы захватывают мои во влажном и грязном поцелуе.

Если кто-то из стюардесс проходит мимо и видит нас, я этого не замечаю, потому что в моей голове есть только он и все, что он может мне дать.

Он работает надо мной быстро и интенсивно, и задолго до того, как я готова, он доводит меня до интенсивного оргазма.

Быть немного вуайеристкой всегда возбуждает меня больше всего. Это возвращает меня в нашу первую ночь.

Черт, как и каждую ночь, проведенную в «Аиде» и в любом другом клубе, где мы бывали.

Я обожаю это. Я обожаю острые ощущения, эпический прилив адреналина перед невероятным падением, когда он толкает меня за край.

Он поглощает каждый мой стон и крик удовольствия, когда мои мышцы сжимают его пальцы, когда я наконец нахожу свое освобождение.

— Ты такая чертовски сексуальная, — рычит Тоби, его губы всего в сантиметре от моих. Его глаза темные и злые, давая мне понять, что все, что вырвется из его уст, будет диким и безрассудным, и мне это чертовски понравится.

Он оглядывается, и у меня переворачивается желудок, а бедра сжимаются.

— Иди в туалет. Открой дверь, когда я постучу, и будь готова отсосать мой член, Демон.

У меня слюнки текут от одной только мысли, и, поправив нижнее белье, я перелезаю через него, украв по дороге грязный поцелуй.

Его глаза жгут мою спину, когда я иду по проходу, стараясь сделать свои шаги немного более вызывающими.

К счастью, все слишком увлечены своими делами, чтобы обратить на меня внимание, когда я прохожу мимо, и когда я дохожу до задней части самолета, я обнаруживаю, что там никого нет. Все стюардессы стоят впереди и сплетничают, совершенно не подозревая о том, что вот-вот произойдет.

Возможно, это немного самонадеянно, но я достаю трусики и спускаю их по ногам, как только оказываюсь внутри. Что-то подсказывает мне, что Тоби захочет чего-то большего, чем быстрый минет. И я более чем счастлива удовлетворить его.

Засунув трусики в карман, я опускаюсь на унитаз и провожу пальцами по волосам, сердце колотится в груди.

Каждая секунда кажется часами, пока я с нетерпением жду, когда он постучит.

Как только он стучит, я открываю дверь и сажусь, раздвинув ноги, как шлюха, давая ему увидеть, что я для него приготовила.

— Демон, — рычит он, сбрасывая шорты еще до того, как закрывает за собой дверь.

Я могу только надеяться, что остальные пассажиры обратили на него столько же внимания, сколько на меня, потому что эту звериную силу было невозможно скрыть.

Я тянусь к нему, как только срабатывает замок, и провожу языком по головке его члена.

— О да, вот так и надо путешествовать.

Одна из его рук ударяется о стену, как будто ему нужна опора, чтобы удержаться на ногах, пока я беру его глубже. Другая погружается в мои волосы, удерживая меня на месте.

— Никогда не переставай быть такой жадной маленькой шлюшкой, Демон. Я чертовски люблю это.

Я сосу его так, как он любит, доводя его до грани оргазма, а затем отрываясь, оставляя его в напряжении.

Он стонет, как будто ему больно, но я знаю, что он тайно любит это так же сильно, как и я. Он также знает, что у меня есть скрытый мотив, потому что я не просто свожу его с ума ради удовольствия.

Я улыбаюсь, когда его пальцы сжимают мои волосы.

— Встань, — рычит он, практически поднимая меня на ноги и поворачивая к себе. — Теперь наклонись.

Места нет, мы практически прижаты с обеих сторон, но мы справляемся.

Он задирает мою юбку до талии и обхватывает мои бедра пальцами, прежде чем войти в меня, заставляя меня вскрикнуть.

— Тише, — приказывает он, заставляя меня сжать губы, когда он снова толкается.

Упираясь руками в унитаз, я пытаюсь не шевелиться, пока он толкает меня, каждый раз попадая в самое чувствительное место, несмотря на то, как чертовски неудобно это.

Я впиваюсь зубами в щеки, когда приближается оргазм, а его хватка усиливается, давая мне понять, что он уже близок.

— Кончай, Демон. Кончай для меня.

Не в силах отказать ему, мое тело напрягается, и я испытываю оргазм, одновременно с ним.

Я едва успела опуститься с небес, как самолет вдруг встряхнуло турбулентностью, и мы оба упали на бок, а моя щека ударилась о стенку.

— О, черт, — выдохнул Тоби, поднимая меня и поворачивая мое лицо, чтобы осмотреть повреждение, которое начало краснеть.

— Я в порядке, — уверяю я его, когда он прижимается губами к воспаленной коже.

— Я чертовски люблю тебя, Джоди, — шепчет он мне на ухо. — И если кто-нибудь спросит про синяк, обязательно расскажи правду.

15

БРИАННА

Я не уверена, сделало ли подтверждение моей беременности остаток нашего пребывания в Роузвуде лучше или хуже.

Я так хотела вернуться домой и получить ответы, которые мне были нужны. Я была постоянно на нервах, лгала всем вокруг.

Мы обсудили, что делать, прежде чем покинуть номер в мотеле. Но мы оба быстро согласились, что пока не узнаем, что происходит, будем держать это в секрете.

Это было тяжело. Очень тяжело. К счастью, я не пила всю поездку, за исключением тоста на свадьбе, так что не было никаких неловких разговоров на эту тему, но я была одержима мыслью, что все знают, что мы им лжем. Особенно когда я ловила взгляды Калли или Джоди.

Они знали меня лучше всех, и я боялась, что Калли разглядит во мне признаки беременности, учитывая, что она уже была беременна вторым ребенком.

Но никто ничего не сказал, и последние несколько дней пролетели в тумане недосыпания и волнения, и все, что я хотела, - это кричать об этом на всю улицу.

Время приближалось. Я знала это. И я не могла дождаться, черт возьми.

Нико был таким же, постоянный комок нервной энергии. Это мило, но также немного назойливо и раздражающе. Я могу только надеяться, что, как только мы узнаем, он тоже немного успокоится.

— Казалось, что этого никогда не произойдет. Я никогда не знал, что время может идти так медленно, — говорит Нико, крепко сжимая мою руку, пока мы сидим в приемной больницы.

Мы прилетели всего четыре часа назад. Но, как и обещал, кроме того, что мы заехали домой и отвезли мальчиков к очень взволнованной Джослин, это первое, что мы сделали.

Я улыбаюсь, вспоминая, как она встретила их с широкой улыбкой на лице и слезами на глазах.

Эта женщина стала для нас настоящим подарком с тех пор, как близнецы появились в нашей жизни. Она помогла нам обоим найти себя. Для человека, у которого никогда не было своих детей, она очень хорошая мать. Мне больно думать о том, чего она лишилась. Я коротко поговорила с ней об этом - по ее поведению было ясно, что это больной вопрос - но она заверила меня, что Нико и Калли, а теперь и наши малыши, дают ей всю радость в мире, и что она может отдать им всю свою любовь, когда они плачут слишком громко или пахнут слишком сильно.

Держась за руки, мы сидим в окружении других беременных женщин всех форм и размеров, ожидая своей очереди.

Я измотана. Даже в лучшие дни долгий перелет - не самое приятное занятие, если только это не частный самолет, летящий в Лас-Вегас на свадьбу, конечно, но с трехмесячными близнецами и беременностью... Да, нулевая оценка, не рекомендую.

Я просматриваю плакаты на стене в надежде, что они отвлекут меня и заставят глаза оставаться открытыми.

— Трудно поверить, что через несколько месяцев у тебя будет такой живот, — говорит Нико, указывая на одну из фотографий. — Ты будешь такой красивой, — шепчет он.

— Надеюсь, я не буду выглядеть как выброшенный на берег кит.

— Никогда, — уверяет он, положив руку мне на живот и поглаживая его большим пальцем.

От его прикосновения в животе затрепетали бабочки, в то время как пара с широкими улыбками и, как я могу предположить, снимками УЗИ в руках, вышла из кабинета.

— Брианна Чирилло? — раздался женский голос.

— О боже, — прошептала я, чувствуя, как в животе все скрутило.

— Да, — отвечает Нико, вставая и увлекая меня за собой.

Он идет впереди и следует за женщиной в кабинет. После всего, что Деймон рассказал об этом месте, я, честно говоря, ожидала увидеть мужчину. Думаю, Нико тоже, и его облегчение от того, что это не так, очевидно. Я могу только представить, как его будут дразнить, когда все узнают.

— Брианна, вы не могли бы лечь на кушетку? Мне нужно будет поднять вашу рубашку и спустить леггинсы до линии нижнего белья.

Я делаю, как мне велено, пока она возится с компьютером, а Нико неловко стоит рядом, оглядываясь по сторонам.

— Все в порядке, — шепчу я, беря его за руку. — Это всего лишь УЗИ.

— Я знаю. Просто... я не люблю, когда ты в больнице.

— Тогда хорошо, что это не больница, верно? — За исключением оборудования, эта частная клиника ничем не напоминает больницу. Здесь лучше, чем во всех отелях, в которых я останавливалась до того, как Джоди встретила Тоби и наша жизнь изменилась.

— Я Рэйчел, — мягко говорит врач. — Вы готовы посмотреть, что там происходит?

— Более чем готовы, — спешно говорю я.

— В ваших записях сказано, что вы не знаете, на каком сроке вы находитесь. Пора это выяснить.

Она наносит на мой живот немного теплого геля, прижимает к нему датчик и размазывает его.

Экран оживает, и я щурюсь, глядя на черно-белую картинку перед собой. Она похожа на старый сломанный телевизор.

— Хорошо, — говорит Рейчел, прежде чем начать нажимать на кнопки.

— Это хорошо? — нервно спрашивает Нико.

Она улыбается.

— Да, — подтверждает она, к нашему облегчению. — Мне нужно сделать еще несколько измерений, но я бы сказала, что вы примерно на шестнадцатой неделе.

— Шестнадцать? — заикаюсь я. — Это же...

— Четыре месяца.

— Посмотрите, — говорит она, указывая на широкоэкранный монитор в конце кушетки, чтобы я не напрягала шею, пытаясь увидеть ее. — Ребенок машет ручкой.

— О боже, — выдыхаю я. На экране ясно видно, как движется ручка.

— Черт возьми.

Не отрывая глаз от экрана, Рэйчел продолжает делать то, что ей нужно.

Я не имею понятия, сколько времени прошло, пока я лежала и смотрела на ребенка, о существовании которого я и не подозревала.

Слезы продолжают течь по моим щекам, а рука Нико дрожит в моей.

— Мы только что усыновили близнецов, — вырывается у меня. — Поэтому я и не поняла.

— Ох, вау. Сколько им?

— Три месяца, — отвечает за меня Нико, когда тяжесть ситуации снова давит на мои плечи.

— Вам будет нелегко.

Но, несмотря на стресс и все неизвестное, я только улыбаюсь.

— Да, будет интересно, — размышляет Нико.

Уйдя, сжимая в руках снимки УЗИ как спасательный круг, Нико настоял, чтобы мы позавтракали, прежде чем возвращаться.

***

Я не могла жаловаться: мой желудок урчал и отчаянно нуждался в еде, не приготовленной в самолете.

Мы нашли небольшое бистро на улице и заказали самый большой английский завтрак в меню с пинтой апельсинового сока для каждого, так как я все еще не могла пить кофе.

Как только мы сделали заказ, Нико достал снимки, чтобы продолжить их рассматривать.

— Это так невероятно. Этот маленький человечек сейчас буквально внутри тебя. Мы его сделали.

— Ну, я почти уверена, что это я здесь все делаю, — дразню я.

Он качает головой.

— Я бы хотел сделать больше, — признается он.

Протянув руку через стол, я беру его за руку.

— Ты будешь невероятным. А когда я стану толстой и не смогу двигаться, мальчики будут нуждаться в тебе. Они будут ползать, а я... не смогу, — смеюсь я.

— Пожалуй, мне лучше позвонить боссу и попросить продлить отпуск по уходу за ребенком, да?

Я не могу не улыбнуться.

— Что-то мне подсказывает, что он не будет против.

— Конечно. — Нико опускает голову, думая о своем дяде.

— Что такое?

— Хотел бы, чтобы папа был здесь и видел это, — тихо признается он.

— Я знаю, детка. Я тоже.

Мама и я... мы сумели построить какие-то отношения с тех пор, как выяснилась правда о том, как я появилась на свет.

Но я не думаю, что у нас когда-нибудь будет такая близость, которая гарантирует, что она будет первым человеком, которому я позвоню, когда в моей жизни произойдет что-то важное.

Первым всегда будет Нико, а за ним - Джоди. И несмотря на то, что мы познакомились всего несколько лет назад, я позвоню Риду раньше, чем ей.

Я смотрю на часы.

— Что такое?

— Думаешь, он еще не спит? — спрашиваю я, не нуждаясь в объяснениях, о ком идет речь.

Нико пожимает плечами.

— Хочешь, чтобы он узнал первым?

Я откидываюсь на спинку кресла.

— Можешь позвонить ему прямо сейчас, если хочешь.

— Нет. Сначала нужно сказать семье. Потом я позвоню ему. Скажу, что он снова станет дядей.

Для большого и страшного босса банды мой сводный брат был чертовски милым с близнецами, когда мы тусовались в Роузвуде. Кто бы мог подумать, что под всеми этими татуировками, мускулами и бравадой скрывается такое большое сердце?

— Может, мне попросить всех собраться через час? — спрашивает он, доставая телефон, когда мы убираем тарелки.

— Джоди и Тоби уже встали? — спрашиваю я, сожалея, что они не будут с нами.

Я не хотела говорить ей об этом перед отъездом из Америки, но хотела сделать все как следует, иметь все ответы.

— Ты видела их маршрут на ближайшие дни? — спрашивает Нико, нахмурившись.

— Да, — подтверждаю я со смехом. Я почти уверена, что они обойдут все достопримечательности и известные места Нью-Йорка, прежде чем вернутся домой с миллионом фотографий, которыми будут заваливать нас.

Я смеюсь про себя. Мне это очень нравится. Я люблю видеть счастье на лице моей лучшей подруги после того, как она так долго страдала из-за потери Сары. Все эти поездки очень ей помогли. Я буду вечно благодарна Саре за то, что она все заранее спланировала и придумала, как облегчить жизнь Джо-Джо.

— Так, мне написать всем? — спрашивает он.

— Да, — соглашаюсь я, и в животе снова затрепетали бабочки, хотя, думаю, это скорее от еды, чем от ребенка.

***

Я вся дрожу от нервного напряжения, когда мы возвращаемся домой.

На наши телефоны приходят сообщения. Мы не смотрим, но я могу представить, что все спрашивают, что происходит, и гадают, что это может быть.

Я знаю только, что Джоди и Тоби не спят и готовы к видеозвонку, как только мы вернемся. Они могут не быть с нами физически, но духом они будут с нами, когда мы сообщим им удивительную новость.

Когда мы добираемся до квартиры и открываем дверь, до нас доносятся голоса. Войдя в гостиную, мы видим, что Джослин занята приготовлением кофе для всех, а Стелла, Эмми, Иви и Эван сидят на полу и играют с игрушками, а парни и Калли развалились на диванах.

— Ах, смотрите, кто решил показаться, — дразнит Себ.

— Опоздали на собственную встречу. Настоящие дивы, — добавляет Алекс с широкой ухмылкой на лице.

— В чем дело, брат? — спрашивает Тео, пока Калли и Деймон с подозрением изучают нас обоих.

— Нам нужно позвонить Тоби и Джоди, — говорю я, вытаскивая телефон из сумки и нажимая кнопку FaceTime. Я ставлю телефон на кухонный остров, чтобы они могли видеть всех.

— Что, черт возьми, происходит? — требует Джоди, как только связь устанавливается и на экране появляются их нетерпеливые лица.

— Следи за языком, тетя Джо-Джо, — упрекает Эван.

— Прости, — бормочет она, как непослушный ребенок.

— Итак, — вступает Стелла. — Вы все у нас в центре внимания. Что за драма?

Нико ловит мой взгляд, когда подходит ко мне, обнимает меня за талию и притягивает к себе.

— Мы беременны, — объявляет он.

В квартире раздается смесь возгласов: «О боже», «Я знала» и «Поздравляем», а затем Калли и Джоди начинают рыдать.

Калли подходит ко мне, обнимает меня, и я не выдерживаю.

— Хотела бы я быть там, чтобы обнять тебя, — говорит Джоди, голос ее дрожит от эмоций.

— Прости, что не сказала тебе. Я не знала, на каком я сроке...

— На каком? — спрашивает Калли, вытирая щеки тыльной стороной ладони.

— На шестнадцатой неделе. Я сделала тест только на прошлой неделе.

— Черт возьми, — выдыхает Джоди.

— Следи за языком, — снова кричит Эван, и все смеются.

Нико возвращается с нашими мальчиками.

— Вы слышали? — спрашивает он их. — Вы станете старшими братьями.

Обнимая всех троих, я снова не могу сдержать слез.

— Я люблю тебя, Сирена, — шепчет Нико так, чтобы услышала только наша маленькая семья.

— Я тоже люблю тебя. И наших мальчиков. Больше всего на свете.

Я беру Джаггера, сажаю его на бедро и целую его в голову, а затем делаю то же самое с его братом. Затем я сокращаю расстояние между нами и целую мужа, как будто в комнате никого нет, и именно так, как я планирую делать до конца своей жизни.

16

ДЖОДИ

— Я знала. Я, черт возьми, знала, — говорю я в ту же секунду, как разрывается связь.

В животе у меня бушуют бабочки, руки дрожат. Я так счастлива за свою девочку, что едва могу стоять на ногах.

Наблюдать за ее попытками забеременеть в последние пару лет было самым тяжелым испытанием в моей жизни.

Я ненавидела видеть тень горя, печаль в ее глазах каждый раз, когда мы улетали в очередное место мечты, а она оставалась, все еще не в силах обрести то, чего хотела больше всего на свете.

Появление мальчиков стало для нее всем.

Только когда я впервые увидела ее с ними, я по-настоящему поняла, насколько вся эта ситуация погасила в ней искру.

Ее любовь к ним... это было чистой магией. Нико тоже. Мы наблюдали, как они влюбились, и, несмотря на всю красоту этого, это было полно боли и страдания. Но видеть, как эти два беспомощных младенца обхватывают их обоих своими маленькими пальчиками... Это было действительно нечто.

— Шестнадцать недель. Она не просто немного беременна. Как она не заметила? — удивленно спрашивает Тоби.

Я пожимаю плечами.

— Некоторые люди просто... не знают. Ты наверняка слышал истории о женщинах, которые поступают в больницу с болями в животе, а выходят с ребенком.

— Да, но... я никогда в это не верил.

Я качаю головой.

— Это не миф.

— Я знаю. Просто трудно это представить. Что ты можешь выносить в себе целого ребенка и думать, что у тебя просто газы.

Не в силах спорить с ним, я пытаюсь составить график.

— Она беременна дольше, чем живут мальчики. Если она доносит до срока, то когда малыш родится, им будет всего семь месяцев. Правильно?

— Восемь месяцев, — поправляет Тоби, гений математики. — Плюс-минус.

— Это будет тяжело. Мальчики будут уже ползать, а у них будет новорожденный ребенок.

— Может, нам не стоит так часто к ним приходить, — поддразнивает он.

— А они вообще останутся? У них есть дом, который ждет их. Наверное, сейчас самое время переехать.

Тоби замирает на мгновение, представляя, как мы, двенадцать человек, наконец-то расстаемся.

Здание под нами теперь полностью заполнено.

Это место уже не то, что было, когда оно было недостроенным и пустым.

Мама уехала пару лет назад, после того как встретила Стивена, своего нового мужчину, но мы все остались, несмотря на то, что у многих были другие варианты.

Это наш дом. Думаю, он всегда им будет. Но жизнь меняется. Мы все становимся старше, создаем семьи, становимся - или пытаемся стать - взрослыми.

Нам нужно начать смотреть правде в глаза.

Тоби смотрит на меня, его выражение лица наполовину опустошенное от этой перспективы, наполовину возбужденное от того, что нас ждет.

— Было бы глупо оставаться. Да, их пентхаус огромный. Но у них будет трое детей и вся эта чепуха, которая с ними связана. Дом Эвана просто стоит и ждет. Почему бы им не переехать? Дать детям сад, пространство, которое с ним связано.

— Калли и Бэтмен могли бы переехать в пентхаус, — размышляю я, учитывая, что они уже отказались переезжать со вторым ребенком на подходе.

— А с кем останется Джослин?

— Слишком много вопросов, — говорю я, прочесывая пальцами волосы. — Все это слишком взрослое для меня.

— Ты не рада, что сейчас нам нужно заботиться только о себе? — спрашивает Тоби.

Я смотрю на него, ища в его глазах признаки того, что он не имеет это в виду.

— Но ты же хочешь детей, правда? — выпаливаю я, как идиотка.

Мы не раз говорили об этом раньше, но с учетом всего того, что происходит вокруг нас, я не могу не паниковать.

— Конечно, хочу. Но нам двадцать четыре, Джо. Еще есть время. Сейчас, — начинает он, протягивая руку, чтобы поднять меня с дивана в квартире, которую мы сняли на время, и поворачивая меня к окну, из которого открывается вид на город, — я хочу исследовать мир со своей девушкой. Я хочу увидеть многое, узнать многое, стать лучше, чем я есть, стать лучшим, чем мы можем быть, прежде чем мы начнем все это.

Он обнимает меня за талию и кладет подбородок мне на плечо, и мы любуемся невероятным видом, открывающимся перед нами.

— Я хочу всего этого с тобой, Джоди. Всего. То, что мы не так быстры, как другие, не значит, что мы не добьемся своего.

— Я знаю. Прости, — шепчу я, смущаясь, что вообще засомневалась.

Эти свадебные клятвы и дети не дают мне покоя.

Он прав. Я знаю, что он прав.

— Думаю, нам пора идти исследовать окрестности, — говорю я, помня, что у нас есть целый список мест, которые мы хотим посетить за время нашего короткого путешествия.

— Иди собирайся. — Он шлепает меня по заднице и нежно направляет в спальню.

Я ухожу, достаю телефон из кармана и открываю его, чтобы найти переписку с Брианной.

Джоди: Я так чертовски счастлива за тебя. Не могу дождаться, когда вернусь и обниму тебя!

Лучшая сучка: Прости, что не сказала тебе. Мне было очень тяжело, но сначала мне нужны были ответы.

Джоди: Тебе не за что извиняться. Я понимаю. И... я, возможно, догадывалась. Ты вела себя странно. Страннее, чем обычно.

Лучшая сучка: Мило. Как в Нью-Йорке?

Джоди: Потрясающе. Мы как раз собираемся выходить. Потом пришлю фото.

Лучшая сучка: Обязательно сфотографируй, когда он будет на коленях посреди Центрального вокзала.

Джоди: Брианна...

Лучшая сучка: Это обязательно произойдет. Готова поспорить.

Джоди: Как скажешь. Мы не торопимся. В отличие от некоторых...

Я не могу не смеяться, когда ее последнее сообщение - это просто череда смайликов с поднятым средним пальцем, за которыми следует куча смайликов с младенцами.

— Ты в порядке? — спрашивает Тоби, входя в комнату и снимая с себя футболку. Мы оба просто накинули на себя первое, что попалось под руку, когда нас разбудил ранний звонок. И сейчас я более чем рада, что могу откинуться на комод и смотреть, как он раздевается.

— Ага, — бормочу я.

Затем он снимает спортивные штаны и остается голым.

— Продолжай так на меня смотреть, и мы сегодня никуда не пойдем, Демон.

— Я уверена, что мы можем выкроить полчаса, — говорю я, отталкиваясь от комода и расстегивая молнию на худи, обнажая грудь.

Тоби грубо сглатывает, когда я сокращаю расстояние между нами.

— Завтрак должен был быть нашей первой остановкой, но я не уверена, что у меня еще проснулся аппетит.

— Маленькая нуждающаяся шлюшка, — выдыхает он, когда я спускаю ткань с плеч.

Ткань моих шорт падает мне на лодыжки, прежде чем я поворачиваюсь к кровати и ползу на нее, подставляя ему свою задницу.

— Кто-нибудь может подумать, что ты не заинтересован, Тобиас, — дразню я, покачивая бедрами.

Он мрачно смеется, двигая рукой и начиная гладить себя.

— Я думаю, мы оба знаем, что это далеко от правды, Демон. Я просто подумал, что ты, может, хочешь отдохнуть. У нас впереди несколько эпических ночей.

По моему животу пробегает дрожь, которая быстро достигает клитора.

Эта поездка - как и многие другие, в которых мы были - может быть посвящена тому, чтобы увидеть все невероятные места в мире, которые Сара никогда не имела возможности посетить. Но мы также провели много исследований. И под исследованиями я имею в виду секс-клубы. Много-много секс-клубов.

Я почти уверена, что на данный момент мы видели всевозможные варианты клубов, которые только существуют. Я думала, что многому научилась за время работы в «Аиде». Но, судя по всему, то, что происходит там, - лишь малая толика того, что возможно.

Каждый раз, когда мы возвращаемся из путешествия, мы с Герой садимся и обсуждаем все, что видели, даже некоторые из наших переживаний, и придумываем что-то новое для наших клиентов. Пока что всем нравятся все новинки. И я надеюсь, что визиты, которые мы запланировали на ближайшие дни, дадут нам еще больше интересных идей для реализации.

Очевидно, что это работает. Список ожидающих, чтобы стать членом «Аида», буквально растет с каждым днем, и наши планы по расширению в полном разгаре. Это безумие, но очень увлекательно. Скоро я буду управлять своим собственным клубом.

— Я взрослая девушка, я уверена, что справлюсь. И в любом случае, сегодня вечером мы встретимся с экспертом по шибари. Кто знает, как это будет. Может, это я свяжу тебя и буду делать с тобой все, что захочу.

Тоби поднимает брови, забираясь на кровать.

— Я могу придумать и худшие способы провести вечер.

— Не прикасаясь ко мне? — спрашиваю я, покачивая бедрами в надежде подтолкнуть его ближе.

— Но ты могла бы прикасаться ко мне.

— Или кто-то другой мог бы прикасаться ко мне, а ты мог бы только смотреть.

— Демон, — рычит он властно, прежде чем его ладонь ударяет меня по заднице.

Я визжу от удовольствия, когда кожа горит от его шлепка.

— Ты знаешь правила, Демон. Единственный, кто может прикасаться к тебе, - это я. Если кто-то другой хотя бы прикоснется к тебе, он умрет.

Моя кровь превращается в лаву, я жажду его, когда его угроза доходит до моих ушей.

Мне не должно это нравиться. Он угрожает убить кого-то за простое, возможно, невинное прикосновение. Но это вызывает во мне всевозможные странные чувства.

— Пожалуйста, — хнычу я.

— Я не думаю, что ты этого заслуживаешь, Демон. Нет, если ты предлагаешь такие вещи. Мне нравится, когда ты хорошая девочка и делаешь то, что тебе говорят.

— Нет, тебе это не нравится, — возражаю я. — Тебе нравится, когда я плохая.

Я опускаюсь грудью на кровать, поднимая задницу как можно выше. Я влажная и готова для него, и я знаю, что он это видит, когда из его горла вырывается глубокий стон.

— Ты любишь, когда я капризничаю и противоречу тебе.

Хлопок.

— ДА, — кричу я, прежде чем он наносит еще два шлепка, заставляя мою кожу запеть от боли, а возбуждение стекать по бедрам. — Тоби, пожалуйста, — умоляю я, тяжело дыша, кожа вся блестит от пота.

— Ты будешь вести себя хорошо?

— Да, да, — лгу я.

Почему, черт возьми, я должна это делать, когда плохое поведение превращает его в такого?

— Кто прикасается к тебе, Демон?

— Ты. Только ты.

— И что я сделаю с тем, кто прикоснется к тебе?

Тепло собирается между моих бедер, обжигая меня изнутри.

— Убьешь, — задыхаюсь я.

— Кто ты?

— Твоя хорошая девочка.

— Да, черт возьми, ты такая.

Он награждает меня еще одним сильным шлепком по заднице, прежде чем наконец войти в меня.

Все мое тело выгибается вперед от неожиданного, но желанного вторжения. Но он предвидит это и крепко держит меня за бедра. Я уже знаю, что от его захвата останутся синяки.

Я знаю, что он делает. Он отмечает свою территорию. Если мы сегодня будем играть, все парни в этом заведении будут знать, что я принадлежу тем темным пальцам, оставившим синяки на моих бедрах. И что-то подсказывает мне, что вскоре у меня появятся такие же синяки на шее, прямо над ожерельем.

Он входит в меня с жестокими толчками бедер, от которых кровать стучит о стену, а я кричу каждый раз, когда он входит до конца.

Он работает над мной, пока я не оказываюсь на грани падения, а потом останавливается.

— НЕТ! — кричу я, прежде чем он обхватывает мою шею рукой, перекрывая мне дыхание и поднимая меня на колени.

— Кто здесь главный, Демон? — шепчет он мне на ухо, заставляя меня содрогнуться от страха.

Его рука сжимает мою шею, на мгновение перекрывая мне доступ воздуха и заставляя голову кружиться от желания, пока его член нетерпеливо пульсирует во мне.

— Ты. Ты владеешь мной, Тоби. Я твоя.

— Чеееерт, — стонет он, прежде чем снова ускорить темп.

Его давление на мою шею идеальное, и в поле зрения появляются черные пятна, когда я мчусь к ошеломляющему оргазму.

17

ТОБИ

Не поймите меня неправильно, я люблю все места, где мы побывали до сих пор, но в Нью-Йорке есть что-то особенное.

Не знаю, может быть, это из-за того, что я много лет смотрел его по телевизору и в фильмах, или потому, что никогда не знаешь, что тебя ждет за каждым углом. Но я чертовски люблю этот город. Энергию, ритм, все...

И, как и везде, где мы были, я открываю все это вместе со своей девушкой.

Жизнь не может быть лучше.

Все наши друзья счастливы, наши семьи живут той жизнью, которой должны были жить, наконец-то оставив в прошлом боль, а мы с Джоди путешествуем по миру благодаря Саре.

Я никогда не задумывался о путешествиях. Я вырос с единственной целью в жизни. Я должен был стать солдатом Чирилло, потом капо, а потом консильери, и все. Прямо как мой дед и прадед.

Но потом я узнал правду, и все, что я считал своим будущим, начало рушиться.

Я не был Тобиасом Арити. Я был Тобиасом Дукасом, и мое будущее было в моих руках.

Я нашел девушку своей мечты, одно из немногих хороших дел, которые когда-либо совершил этот ублюдок, и вместе мы можем переписать правила.

Да, я солдат Чирилло, и, может быть, однажды я тоже стану капо. Но сейчас я об этом не беспокоюсь.

У меня есть работа, которую я люблю, и девушка, которую я обожаю. Мои друзья сумасшедшие, а наша семья просто потрясающая. Чего еще я могу хотеть?

Мы здесь уже пять дней, мы проработали наш невероятно длинный список дел и даже добавили в него новые пункты, которые мы открыли для себя. Мы попробовали еду практически из всех уголков мира в этом городе и насладились всем, чем только могли.

Мы видели Статую Свободы с воздуха и с реки, поднимались на Эмпайр Стейт Билдинг, видели мемориал 9/11, музей Метрополитен, Рокфеллер-центр, Таймс-сквер. Мы были в центре города, ходили на бродвейское шоу, ездили на поезде из Центрального вокзала, гуляли по Центральному парку и посетили кафеCentral Perk.

Это были утомительные, но самые невероятные несколько дней.

И это не говоря о ночах.

Чтобы пополнить наш растущий репертуар секс-клубов, мы посетили здесь три. Каждый из них сильно отличался от других, но все были безумными. И, конечно же, очень веселыми.

— Я вымоталась, — говорит Джоди, лежа рядом со мной на траве в Брайант-парке и глядя на ясное голубое небо.

Утро мы провели в Мэдисон-сквер-гарден и Macy's, а потом просто бродили по городу, пока не купили мороженое и не нашли место на солнышке, чтобы отдохнуть.

На вечер мы заказали столик в ресторане на крыше, который Джоди нашла в Интернете, а завтра нам нужно собираться и ехать домой.

Как бы ей ни нравилось здесь, я знаю, что она очень хочет вернуться. Она хочет увидеть Брианну.

Я понимаю. Их объявление несколько дней назад было громким, и после всех трудностей, через которые они прошли, чтобы забеременеть, я понимаю, как сильно она хочет отпраздновать это лично, а не на другом конце света.

— Я тоже. Но это того стоило, — говорю я, крепче сжимая ее руку.

— Если нам когда-нибудь придется переехать, я смогу жить здесь.

— Да, — соглашаюсь я. — Я тоже. Везде было здорово, но в этом городе есть что-то особенное.

— И клубы потрясающие, — отмечает Джоди.

Перевернувшись на бок, я изучаю ее профиль, вспоминая все, что мы делали после захода солнца, когда спускались в эксклюзивные подпольные клубы, которые Джоди нашла для нас.

Одни воспоминания заставляют мою кровь закипеть, а член набухать.

— Не знаю, смогу ли я когда-нибудь забыть, как ты была полностью связана и с кляпом во рту, Демон. Это было чертовски невероятно.

— Жаль, что ты не был бойскаутом. Ты плохо завязываешь узлы.

— Не все могут быть хороши во всем. Ты же знаешь, что я скорее ботаник, чем кто-то еще.

Перевернувшись на бок, она поворачивается ко мне и ласково гладит меня по щеке.

— Ты можешь быть очень хорош своими руками, когда хочешь, — признается она.

— Ммм, — стону я, наклоняясь, чтобы украсть поцелуй.

Разговоры людей звучат вокруг нас вместе с пением птиц, но они как будто и не существуют, потому что мы погружены друг в друга, целуемся в парке, как подростки.

Но, как и все в жизни, это не может длиться вечно, и в конце концов Джоди отстраняется.

— Что такое? — спрашиваю я, заметив ее опечаленное выражение лица, прежде чем она успевает его скрыть.

— Ни-ничего. Все отлично, — говорит она, вынуждая себя улыбнуться.

На самом деле мне не нужно спрашивать. Я знаю, о чем она думает.

Я знаю ее лучше, чем себя, и могу читать ее мысли так же ясно, как если бы они были написаны у меня перед глазами.

Я поднимаю бровь, молчаливо требуя, чтобы она заговорила.

— Серьезно, ничего. Я просто устала и немного скучаю по дому. Я люблю путешествовать, но наша кровать и квартира зовут нас.

Я улыбаюсь ей, зная, что она отчасти говорит правду.

— Я тоже. Я готов вернуться к нормальной жизни. Сколько времени? — спрашиваю я.

— Пора выходить, если мы хотим успеть к ужину.

— Ты будешь в том платье, которое купила ранее? — спрашиваю я, понизив голос.

— Как будто ты позволил бы мне надеть что-то другое, — дразнит она, когда мы встаем и берем сумки.

— И никакого нижнего белья. Я хочу, чтобы ты сидела напротив меня в одном только этом платье. Я хочу знать, что могу задрать ткань по твоим ногам и взять тебя, когда и где захочу.

— Тоби, — простонала она, когда я обнял ее за талию и притянул к себе.

— Как будто ты скажешь «нет», — прошептал я ей на ухо.

Она задрожала, затем откинула голову назад и поцеловала меня в подбородок.

— Для тебя я сделаю все, — прошептала она.

— Я для тебя тоже, Демон.

Рука об руку, мы возвращаемся в нашу квартиру, останавливаясь только для того, чтобы зайти в кафе на улице и выпить чего-нибудь.

Как только мы входим, она исчезает в главной ванной комнате с огромной ванной, закрывая за собой дверь и не пуская меня.

Соблазн вломиться и взять то, что мне нужно, силен, но я решаю включить телевизор и посмотреть баскетбольный матч, пока проверяю почту и отвечаю на сообщения ребят в нашем групповом чате.

Только когда через некоторое время воду начинают сливать и включается фен, я наконец отправляюсь в спальню, чтобы приготовиться.

Я принимаю душ и одеваюсь, уверенный, что она все еще надежно заперта в ванной и не сможет меня поймать, и начинаю рыться на дне своей сумки, в потайном отделении, чтобы найти то, что мне действительно нужно для сегодняшнего вечера.

Оно у меня уже очень давно. Дольше, чем она, наверное, может себе представить. Я уже несколько раз чуть не рассказал ей об этом, но каждый раз что-то мешало.

Не подходящее время, место или что-то еще.

Но здесь, в этом невероятном городе, все кажется правильным.

Это место, достойное чего-то столь важного.

Этот оживленный город, в который мы оба так влюбились, - идеальное место для таких признаний.

18

ДЖОДИ

Я опускаюсь в воду, пытаясь спрятаться под нелепым количеством пузырьков, чувствуя себя худшей девушкой в мире.

Я пыталась отбросить эту мысль, но уверенность Брианны в том, что Тоби сделает мне предложение, пока мы здесь, проникла в мою голову, и с каждым новым местом и каждым прожитым днем я все больше убеждалась, что она права.

Мне даже не нужно предложение. Брак никогда не был для меня так важен. Это всего лишь кусок бумаги. Наша связь или приверженность друг другу не нуждаются в свидетельстве. Это реально. Я чувствую это каждый раз, когда смотрю в его глаза, каждый раз, когда мы касаемся друг друга.

Но почему-то ожидания общества относительно того, что должна делать пара после нескольких лет совместной жизни, укоренились в моей голове.

Это глупо, и я ненавижу себя за это.

Но каждый раз, когда мы останавливались в каком-то невероятном и даже немного романтичном месте, мое сердце замирало, как будто он собирался сделать это.

В вертолете, когда мы летели над городом и видели Статую Свободы с высоты птичьего полета, когда мы смотрели на здания внизу с Эмпайр-Стейт-Билдинг. Когда на Центральном вокзале вокруг нас шумела толпа в час пик, или когда мы танцевали под музыку в Центральном парке.

Но этого не произошло.

Это не должно иметь значения. Но имеет. И я ненавижу это.

Я ненавижу себя за то, что я такая поверхностная, когда должна сосредоточиться на том, чтобы просто насладиться последними часами здесь, прежде чем мы отправимся домой, а не паниковать из-за того, что Брианна ошиблась.

Это не наше время, и это совершенно нормально.

После того, как я провела с собой очень строгий разговор, я наконец-то помыла волосы и вынула пробку из ванны, позволяя воде, пузырькам и, надеюсь, моим раздражающим мыслям исчезнуть в канализации.

Я не тороплюсь собираться. Я хочу выйти из ванной с совершенно новым настроем. Я хочу насладиться этим вечером и рестораном, который я нашла, не беспокоясь о том, что может случиться или не случиться.

Если бы он собирался это сделать, он бы уже сделал.

С распущенными волосами и идеальным макияжем, я достаю из сумки элегантное изумрудно-зеленое платье, которое мы купили ранее.

Оно прекрасно и стоит гораздо больше, чем я обычно трачу на платья, но как только я его увидела, я была очарована. И Тоби тоже.

Корсет на талии подчеркивает мою фигуру и создает декольте, которого я обычно не могу добиться. Но как только я его примерила, произошло волшебство.

А разрез сбоку... Когда я вышла из примерочной, чтобы спросить его мнение, Тоби широко раскрыл глаза и замер с открытым ртом. Хотя мне и не нужно было его мнение.

Это платье, без сомнения, было создано для меня, и в тот момент, когда мягкая ткань коснулась моей кожи, я почувствовала себя на миллион долларов.

Добавьте к этому прическу и макияж, и я уверена, что смогу покорить весь мир.

Опустившись на закрытый унитаз, я обернула вокруг икр ремешки босоножек, которые купила к платью, и крепко завязала их, прежде чем встать перед зеркалом в полный рост.

Проведя руками по бокам, я произнесла последние строгие слова себе и повернулась, чтобы уйти.

С высоко поднятой головой и полной уверенности в себе я пошла в гостиную, где, как я предполагала, меня ждал Тоби.

Мои каблуки застучали по деревянному полу, предупреждая его о моем присутствии, и он резко обернулсясо стаканом виски в руке.

Если я думала, что его реакция в примерочной была сильной, то это ничто по сравнению с тем, что происходит сейчас.

Я клянусь, что он действительно перестал дышать, глядя на меня.

Это именно то, что мне нужно, чтобы наконец избавиться от этих глупых мыслей.

— Черт возьми, Джоди, — выдыхает он.

Отбросив волосы за плечо, я поворачиваюсь к нему.

— Ты выглядишь... черт, — говорит он, не находя нужных слов и проводя рукой по раскрытому рту. — Я не уверен, что хочу выходить с тобой в таком виде. Каждый мужчина, который посмотрит на тебя, захочет тебя трахнуть.

— Ну что ж, — говорю я, делая шаг к нему. — Тебе повезло, что единственный мужчина, который сегодня окажется между моих ног, - это ты.

— Удача - это не то слово. — Он пробегает глазами по моему телу, когда я встаю перед ним. — Ты - все, Демон. Все, что имеет значение.

Убедившись, что помада высохла, он наклоняется и крадет грязный поцелуй, который я чувствую до кончиков пальцев.

— Я думаю, я был неправ, — шепчет он мне на губы.

— Я действительно хочу пригласить тебя на свидание. Я хочу показать всем, как мне повезло, что у меня есть такая женщина, как ты.

Я улыбаюсь застенчиво, качая головой.

— Я уверена, что сегодня вечером все будут смотреть на тебя, — признаюсь я, скользя руками по его груди и сцепляя их за его шеей. — Ты выглядишь аппетитно.

Он наклоняет голову и снова целует меня.

— Тоби, — предупреждаю я, не отрываясь от поцелуя. — Мы опоздаем в ресторан.

— Я справлюсь, — заявляет он.

— Потом, — говорю я, прижимаясь к его груди, чтобы создать между нами немного пространства.

Было бы слишком легко потеряться друг в друге и провести последнюю ночь здесь, валяясь в постели. Но мы можем сделать это дома.

Сегодня я хочу сводить своего сексуального мужчину на роскошный ужин на крыше и насладиться его компанией на фоне невероятного горизонта Нью-Йорка. Идеальный способ провести последнюю ночь здесь, прежде чем завтра вернуться к обычной жизни.

— Ты не веселая, — дуется он.

— Ты не говорил этого вчера ночью, когда трахал меня на вращающейся сцене, — указываю я.

— Это было вчера, — шутит он.

Я беру сумку со стола, вешаю ее на плечо и направляюсь к двери. Все это время моя кожа покрывается мурашками от желания, потому что Тоби следит за каждым моим движением.

Я останавливаюсь, положив руку на дверную ручку, готовая открыть дверь, и оглядываюсь через плечо как раз в тот момент, когда он поправляет одежду.

— Ты в порядке? — спрашиваю я с улыбкой.

— Пока никто не смотрит вниз. — Как только он двигает рукой, я обнаруживаю, в чем дело. Его брюки почти не скрывают того, что происходит ниже пояса.

Соблазн забыть о наших планах и остаться дома очень силен. Почти слишком силен.

Заставляя себя двигаться, я распахиваю дверь и выхожу, уверенная, что он не позволит мне уйти слишком далеко без присмотра.

Теплый летний вечерний воздух обволакивает мою обнаженную кожу, когда мы выходим из такси перед зданием, на крыше которого мы собираемся ужинать сегодня вечером.

— Ты не могла выбрать лучшего вечера для этого, — говорит Тоби, глядя на ясное небо. Отсюда мы не видим звезд; слишком много света от оживленного города. Но они там, я знаю, что они там.

Обняв меня за талию, он ведет меня ко входу, где нас направляют к лифту, который доставит нас на крышу.

Как только мы остаемся наедине, Тоби прижимает меня к стене.

— Я говорил тебе в последнее время, какая ты невероятная?

— Да, но можешь сказать еще раз, — смеюсь я.

Он прикасается губами к уголку моего рта в нежном поцелуе.

— Невероятная.

Поцелуй.

— Красивая.

Поцелуй.

— Моя.

Поцелуй.

Он продолжает говорить сладкие слова, и к тому времени, когда лифт звенит и двери открываются, я практически таю от желания. Мои колени подкашиваются, когда я выхожу, но все быстро забывается, когда я вижу ресторан и вид.

— Вау, — выдыхаю я.

— Хороший выбор, Демон, — хвалит Тоби, когда мы оба оглядываемся на современную террасу на крыше, элегантный бар, мерцающие огни и яркие цветы.

— Это просто невероятно.

— Идеально, — задумчиво говорит он, когда хостесс приветствует нас и спрашивает, забронировали ли мы столик.

Нас проводят к одному из лучших столиков на всей террасе. Он уединенный и находится прямо на краю, откуда открывается незамутненный вид на город и реку Гудзон.

Мы оба замираем в восторге, и только когда официант подходит и спрашивает, не хотим ли мы воды, мы возвращаемся к реальности.

Меню напитков, меню блюд... все просто потрясающе. Я никогда раньше не испытывала таких затруднений с выбором. Не то чтобы я думала, что могу сделать неправильный выбор.

Каждый напиток, который приносят из бара, и каждое блюдо, которое выходит из кухни, выглядят потрясающе.

— Хорошо, что мы не нашли это место в первый день, иначе мы бы никуда бы не пошли, — размышляет Тоби, потягивая пиво, а я пытаюсь незаметно откусить от края коктейльного бокала аппетитный фруктовый сорбет.

Он очень вкусный, но крепкий, и я уже чувствую его действие.

Мне понадобится нечто большее, чем несколько оливок, чтобы его пропитать, иначе я засну, не дождавшись закусок.

— Ты испытала все, что хотела? — спрашивает Тоби, когда мы наконец сделали выбор и заказали еду.

— И даже больше. А ты?

— Да. Последние несколько недель были просто идеальными. Я рад, что мы решили совершить эту поездку.

— Я тоже. Нам нужно начать планировать следующую. Когда, по-твоему, ты сможешь вырваться?

— Может быть, через несколько месяцев.

— Осенняя поездка звучит идеально. К тому времени у Калли и Деймона родится малыш, так что нам не придется беспокоиться, что мы что-то пропустим.

— Это безумие, что нам нужно планировать поездки в зависимости от того, когда у наших друзей появятся дети.

— Мы уже взрослые, Тобс. И что-то мне подсказывает, что с такой компанией нам придется покупать много подарков для малышей.

— Ты права. Удивительно, как мало нам пришлось купить до сих пор. Как я еще не стал дядей, одному Богу известно.

— Это ходячая реклама противозачаточных средств, это точно, — смеюсь я.

Несмотря на то, что мы провели вместе так много времени за последние несколько дней, разговор между нами течет так же легко, как и раньше. С нами всегда так. Все просто и естественно. И когда я допиваю свой первый коктейль, мои конечности расслабляются под воздействием алкоголя, и я могу только улыбаться.

Единственное, что прерывает наш непринужденный разговор, когда мы переходим от одной темы к другой, - это подача еды.

— О боже, — стону я, пробуя первую ложку основного блюда.

Глаза Тоби прикованны ко мне через стол, от чего мои щеки загораются, а в животе начинает бурно пульсировать.

Закуска была невероятной, но этот стейк просто неземной.

— Я уверена, что это лучшее, что я когда-либо пробовала, — признаюсь я, все еще наслаждаясь вкусом.

Его глаза расширяются.

— Правда? — без выражения спрашивает он, отчаянно пытаясь сохранить серьезный вид, но я вижу, как дрожат его губы.

— Да, — счастливо объявляю я. — Без сомнения, лучшее мясо, которое когда-либо пробовали мои губы.

Он приоткрывает губы, пытаясь что-то сказать, но не может, и вместо этого на его лице расцветает широкая улыбка, и он громко смеется.

— Я чертовски люблю тебя, Демон.

— Я тоже люблю тебя, детка, — говорю я, прежде чем положить в рот еще один кусок стейка и, жуя его, стараюсь сделать свое лицо максимально сексуальным.

— Ты мешаешь мне сосредоточиться, — бормочет он, слепо отрезая кусок курицы, не отрывая глаз от меня.

Поднимая ногу с пола, я провожу ею по его икре, а затем скольжу по его бедру, пока слегка не упираюсь в его толстый член.

— Ммм, ты прав, — дразню я. — Очень твердый.

— Демон, — шипит он, извиваясь в кресле.

Я чертовски люблю это.

Я зависима от того, чтобы сводить его с ума. Поэтому я бросаю ему вызов во время секса, делаю все противоположное тому, что он говорит, и веду себя как настоящая шалунья. Наблюдать, как он теряет контроль, - это все для меня.

Единственное, о чем я сейчас жалею, - это то, что мои босоножки чертовски трудно снять, потому что я отчаянно хочу почувствовать твердость его члена под своей ногой и каждое его движение, когда я дразню его под столом.

Я мило улыбаюсь ему.

— Да?

— Ты что-то задумала?

— Я? — спрашиваю я, поднимая руку к груди. — Детка, это не я собираюсь кончить в штаны в дорогом ресторане на глазах у всех этих людей.

Положив нож, он опускает руку под стол и крепко обхватывает мою лодыжку.

Его прикосновение обжигает меня, посылая ток электричества по всей ноге, заканчивающийся прямо на моем клиторе.

— Если ты не хочешь отказаться от стейка в пользу траха в туалете, я предлагаю тебе вести себя прилично.

Мой желудок сжимается, когда в моей голове возникает картина, которую он только что нарисовал.

Смотря на свой ужин, я затем кокетливо поднимаю на него взгляд из-под ресниц.

Внезапно моя нога сдвигается с его колен. Он берет обратно нож и, отрывая взгляд от моего потрясенного лица, начинает есть, оставляя меня безмолвной.

— Ешь, Демон, — приказывает он после нескольких секунд молчания. — Тебе понадобится энергия на потом.

Наша предыдущая беседа закончилась, и мы сидим в тишине, а вокруг нас вибрирует энергия.

Каждые несколько секунд я поднимаю взгляд, но он ни разу не делает того же. Часть меня рада, потому что я знаю, что как только он это сделает, ужин закончится. Он едва сдерживается. Его желание встать, бросить меня на плечо и отнести домой почти невыносимо.

Я с трудом сдерживаю улыбку и волнение, бурлящее внутри меня.

Не поймите меня неправильно, играть в клубах - это весело. Но это... только мы двое и сильное желание, которое все еще витает между нами, - это лучшее, что когда-либо было в моей жизни.

19

ТОБИ

Каждый мускул в моем теле так напряжен, что я уверен, что вот-вот разорву один из них, когда заставляю себя есть.

Джоди не ошибается. Еда здесь просто невероятная.

Очень жаль, что я не могу насладиться ею так, как следует.

Единственное, о чем я могу думать сейчас, стараясь не поднимать глаза, чтобы не усложнить ситуацию, - это она.

Ее выражение лица, то, как она дразнила меня тем, что мой член был в ее рту, и то, как она дразнила меня под столом.

Я хотел бы сказать, что моя угроза затащить ее в ванную была необоснованной. Но это не так. И то, как я сжимаю нож и вилку, как побелели мои костяшки, дает ей понять, насколько я серьезен.

В тот момент, когда она появилась в этом платье, я понял, что меня ждет самая мучительная ночь в моей жизни.

Она похожа на демона, завернутого в одежду самого сексуального ангела.

Мой гребаный криптонит.

Я едва чувствую вкус еды, пока она продолжает доводить меня до безумия. Она даже не пытается, но каждый раз, когда ее губы приоткрываются, чтобы взять вилку с едой, мой член дергается, отчаянно жаждущий ее прикосновения.

Не в силах больше сдерживаться, я поднимаю глаза и сосредотачиваюсь на ее алых губах, пока она жует.

Это не должно быть так чертовски сексуально. Но это так.

Дотянувшись до своего напитка, она прижимает коктейльный бокал к губам, делает глоток, а затем отстраняет его и демонстративно проводит языком по нижней губе.

Моя грудь поднимается, когда я борюсь, чтобы сдержаться.

У меня есть план. Что-то, над чем я работал долгое время. И я буду в пролете, если позволю ей соблазнить меня и помешать моему плану.

Это место, прямо здесь и сейчас, - именно то, что нужно.

Она никогда не забудет это место. Она будет рассказывать об этом нашим детям и внукам.

— Выходи за меня, — выпаливаю я, как идиот.

Все, что я замышлял, планировал и строил, улетучивается, когда ее нож и вилка с грохотом падают на тарелку, а она с неверием смотрит на меня через стол. Это так громко, что другие не могут не обратить внимания. Но я не обращаю внимания на возможных зрителей.

— Ч-что? — шепчет она, как будто не расслышала меня.

— Черт. Блядь. Прости, я не так хотел...

— Тоби, — прерывает меня она, не давая договорить.

— Прости, я...

Глубоко вздохнув, я сую руку в карман и достаю кольцо. К счастью, она не почувствовала его, когда теребила мою промежность ногой.

Отодвинув стул, я сосредоточился на том, что должен был сделать, и опустился на одно колено рядом со столом.

Я уверен, что окружающие отреагировали на мои действия, но я видел только ее, свою девушку.

Ее глаза расширились, как блюдца, и подбородок опустился, прежде чем она закрыла рот рукой.

— Джоди, Демон, — начинаю я, голос уже переполнен эмоциями, а руки дрожат, когда я протягиваю кольцо между нами. — Ты моя лучшая подруга, моя родственная душа, любовь всей моей жизни. Согласишься ли ты оказать мне величайшую честь и стать моей женой?

Слезы наполняют ее глаза, грозя вылиться и испортить макияж.

— Тоби, — шепчет она, отодвигая стул и садясь на край, чтобы посмотреть на меня. — Да. Миллион раз, да.

Клянусь, мое сердце остановилось прямо там, на полу ресторана на крыше, когда я смотрел в ее глаза.

— Я так тебя люблю, — шепчу я, взяв ее руку и надевая на палец простое платиновое кольцо с бриллиантом огранки «принцесса».

— О боже, — выдыхает она, следя за каждым моим движением, прежде чем внезапно опуститься на колени передо мной и броситься мне в объятия.

Я смутно слышу аплодисменты и возгласы вдали, но я слишком поглощен своей невестой, чтобы обращать на это внимание.

— Я так тебя люблю, — шепчет она мне на ухо, все ее тело дрожит в моих объятиях.

— Я знаю, что ты ждала, — шепчу я.

— Нет, Тоби, — говорит она, отстраняясь и глядя мне глубоко в глаза. — Я не ждала. Я могла бы прожить всю оставшуюся жизнь без этого и быть счастливой. Но Брианна говорила все эти вещи, и я забила себе этим голову и...

— Шшш, — говорю я, прижимая пальцы к ее губам, чтобы она замолчала. — Все в порядке. Я знаю. Но я сделал это не из-за Брианны или из-за того, что другие говорили мне. Я сделал это, потому что это правильно. Я носил это кольцо с собой дольше, чем я хочу в этом признаться, ждал подходящего места и момента.

Джоди рыдает, слушая каждое мое слово.

— Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю.

— Это чувство более чем взаимно, Демон. — Я наклоняюсь вперед и наконец скрепляю нашу сделку влажным и грязным поцелуем, полным обещаний всего того, что я собираюсь с ней сделать, когда мы вернемся в квартиру, и каждый день до конца наших дней.

Когда мы наконец вышли из ресторана в тот вечер, наши лица болели от улыбок, и мы оба были более чем немного пьяны, так как шампанское, которое я заказал и попросил поставить в холодильник, казалось, не кончалось.

Это была чертовски эпическая ночь, и когда на следующее утро начало светать, мы все еще праздновали.

Можно с уверенностью сказать, что ни один из нас не помнит многое о полете домой. Джоди уснула еще до того, как самолет покинул взлетную полосу, а я последовал за ней в наших капсулах первого класса. Это было совсем не похоже на полет из Орландо в Нью-Йорк всего несколькими днями ранее.

Я проснулся от объявления о том, что мы начинаем снижение на лондонский аэропорт Хитроу, чувствуя себя отдохнувшим и готовым поделиться новостью с семьей.

Несмотря на то, что мы оба были очень рады поделиться новостью о нашей помолвке, мы решили подождать, пока не вернемся домой.

Брианна и Нико тоже не спешили делиться новостью, так почему нам нужно спешить?

Себ и Стелла завтра отправляются в официальный медовый месяц, поэтому мы все собираемся поужинать вместе. Мы решили, что они могут подождать до этого момента.

— Демон, — тихо говорю я, пытаясь разбудить свою девушку.

Я смотрю на ее лицо, а затем опускаю взгляд на ее руку, лежащую на животе, с блестящим новым кольцом на пальце.

Мой живот сжимается от волнения, когда я представляю ее в белом платье, идущую ко мне, готовую пообещать провести остаток своей жизни как моя жена.

Моя. Официально. Во всех смыслах.

Мы еще не обсуждали, когда и где, но я уверен, что это скоро произойдет. Как только девочки доберутся до нее и начнут требовать ответов, я уверен, что мы с нуля разгонимся до шестидесяти в планировании.

— Джоди, детка. Мы почти дома, — говорю я немного громче.

Наконец, ее глаза начинают моргать, и в тот момент, когда они открываются, они встречаются с моими, и на ее губах расцветает широкая, сентиментальная улыбка.

— Привет, будущий муж.

— Привет. Хорошо спала?

— Очень хорошо, — сонно соглашается она.

— Это хорошо, потому что я думаю, что сейчас будет весело.

И я не ошибаюсь.

***

— Дом, милый дом, — говорю я, прижимая руку к сканеру, чтобы открыть входную дверь.

За последние несколько лет мы много раз уезжали, но эта поездка была самой длинной, и, несмотря на то, что она была очень веселой, я очень хочу прижаться к ней на нашем диване, посмотреть фильм и свернуться калачиком в нашей постели.

Черт. Я старею.

Едва я открыл дверь, как раздался крик, и к нам устремился поток светлых вьющихся волос.

Как только Джоди увидела свою лучшую подругу, она тоже бросилась бежать, и обе девушки столкнулись посреди прихожей.

Обнявшись, они прыгали, как возбужденные дети, а Нико появился позади них, выглядя гораздо спокойнее.

— Я бы спросил, скучали ли вы по нам, но… — Я указываю на наших девочек, которые теперь обе рыдают, как глупые дурочки.

— Я не могу поверить, что ты беременна, — плачет Джоди, все еще держа Брианну.

— Может, оставить их наедине или... — спрашивает Нико.

— Да, мне нужен кофе, — говорю я, хватая наши чемоданы и таща их в квартиру.

Я уже почти дотянулся до кофемашины, когда в воздухе раздается очередной крик.

— ТОБИАС ДУКАС! — вопит Брианна. — ТЫ, ХИТРЫЙ УБЛЮДОК!

— Что ты наделал? — спрашивает Нико, когда они вдвоем врываются в комнату.

— Это. Он это сделал, — заявляет Брианна, протягивая Джоди руку, чтобы он мог увидеть ее обручальное кольцо.

— Чувак, ты наконец-то сделал это?

— Ты знал? — кипит Брианна, заставляя Нико съежиться и поднять руки в знак поражения.

— Я знал, что у него есть кольцо и что это произойдет. Я не знал, когда именно. Поздравляю, чувак. Когда мне нужно подготовить речь? — спрашивает Нико, хватая меня за плечо и притягивая к себе для объятий.

— Мы еще ничего не планировали.

— Ладно, я не хочу быть требовательной или что-то в этом роде, но, пожалуйста, постарайтесь, чтобы это не было тогда, когда я буду выглядеть как кит. Я хочу быть милой на фотографиях, а не заставлять фотографа использовать более широкий объектив.

— Калли на прошлой неделе выглядела чертовски мило. Ты точно сможешь.

— Я не Калли, — заявляет Брианна. — Ты уже видел, какого они размера? — говорит она, обхватывая свои сиськи, которые стали больше, чем я помню.

— Черт, да, видел, — с удовольствием отвечает Нико, сокращая расстояние между ними, как будто собирается уткнуться лицом в ее декольте.

— Чувак, тебе нужно как можно скорее зачать ребенка от своей девушки. Их соски становятся такими чертовски чувствительными. На днях Бри кончила два раза только от них.

— Бро, серьезно?

— Это было так чертовски хорошо, — восторженно соглашается Бри.

— Ладно, где твои дети? — спрашиваю я, пытаясь вернуть разговор на безопасную территорию.

— Джослин уложила их наверху, — отвечает Бри.

— Так не пойдет, — говорит ей Джоди. — Я хочу обнять своих мальчиков. Уже прошло шесть дней. Я скучаю по ним.

— Ты сможешь поднять их так же легко, как этот огромный камень? — дразнит Бри. — Подожди, он больше моего?

— Я пойду за мальчиками, — говорит Нико и исчезает из комнаты.

— Нико прав, — говорит Бри, не прошло и двух секунд после того, как за ним закрылась входная дверь. — Может, ты забеременеешь, и тогда наши дети будут расти вместе? Они будут как мини-копии меня, Джо-Джо, тебя и Нико, — говорит она с улыбкой.

— Эм… может, пока не стоит. Я хочу сначала закончить дневник путешествий.

Бри фыркает.

— Я же не могу спорить с желанием мертвой девушки, правда?

Джоди смеется.

— Нет, Бри. Не можешь. Это совершенно неуместно и неуважительно.

— Черт. Ты не можешь отрицать, что она хотела бы, чтобы маленькие Джо-Джо бегали вокруг.

— Ты кошмар, — с улыбкой говорит Джоди, подходя ко мне и обнимая меня за талию.

— Да, и теперь я могу винить в этом гормоны беременности. Это здорово.

— То, что нам нужно. Брианна получила оправдание для своего сумасшествия, — бормочу я.

— Ой, заткнись, Тобиас, — дразнит она. — Теперь расскажи мне все. Мне нужны все подробности, — требует она, возвращая свое внимание к Джоди. — А я сейчас предпочитаю мятный чай. В твоем шкафчике есть коробка, — указывает она, прежде чем увести мою девушку и засыпать ее миллионом вопросов о моем предложении.

Я отпускаю их со вздохом и счастливой улыбкой на лице.

Дом может быть, и сумасшедший, но я не променяю его ни на что в мире.

20

КАЛЛИ

— Ты в порядке? — спрашивает Деймон, когда я морщусь и потираю свой огромный живот.

Я не была такой большой, когда была беременна Эван. Даже близко. Я чувствую себя - и выгляжу - как выброшенный на берег кит.

Единственное, что не дает мне сдаться, - это то, что Деймон все еще смотрит на меня, как на самую красивую девушку в мире.

Если бы не это, я бы наверняка провела все дни, прячась в темной комнате и дожидаясь момента, когда этот малыш решит появиться на свет.

Официально у нас еще есть несколько недель, но Эван родилась раньше срока, и у меня есть предчувствие, что этот будет таким же нетерпеливым.

Поездка во Флориду была рискованной. Но, несмотря на требования Деймона, чтобы мы пропустили свадьбу, все врачи пошли ему наперекор и заверили нас, что нет никаких причин, по которым мы не можем поехать. Моя беременность протекает по всем правилам, мое здоровье и здоровье нашего малыша идеально. У нас не было никаких причин оставаться и пропустить самый важный день в жизни двух членов нашей семьи. Единственное, что могло помешать мне увидеть, как Стелла идет к алтарю, - это если бы у меня начались роды. Я была более чем готова родить в Америке, если бы ребенок решил, что пришло время.

К счастью, несмотря на то, что все было готово на случай, если это произойдет, мы вернулись без происшествий. Теперь нам остается только ждать.

Эван на каникулах, и она в восторге. Ее радость от того, что она станет старшей сестрой, не знает границ. Одно только наблюдение за тем, как она бегает как сумасшедшая, изматывает меня. Но за ее восторгом скрывается тревога, с которой я не могу справиться.

Она всегда была папиной дочкой, и я не думаю, что это скоро изменится. Да и не хочу, чтобы изменилось.

Наблюдать за двумя людьми, которых я люблю больше всего на свете, когда они вместе, - это, без сомнения, мое любимое занятие. Единственное, что может быть лучше, - это когда Эван решает, что пора играть в салон, и Деймон оказывается с розовыми блестящими бантиками на волосах и ярким детским гримом на лице.

Я храню фотографии этих событий в глубинах своего телефона на случай, если в будущем понадобится материал для шантажа. Так поступает каждая разумная мать, верно?

Но с приближением рождения ее маленького братика или сестрички она все больше привязывается ко мне. Ближе к концу учебного года она начала отказываться ходить в школу по утрам, притворяясь больной, чтобы провести день дома со мной. Недавно она даже начала отменять встречи с друзьями, если я не иду с ней.

— Да, просто удар ногой в ребра. Все в порядке.

Деймон улыбается, но я вижу боль в его глазах. Возможно, он любит то, что я снова беременна от него, но он также ненавидит это. Он ненавидит то, что мне неудобно и часто больно, но он ничего не может с этим поделать. Мистер Всегда Все Под Контролем совершенно не контролирует себя, когда речь заходит об этом ребенке.

— Она придет сегодня, мамочка? — спрашивает Эван, бросая своих Барби и подходя, чтобы сесть мне на колени, когда я устроилась на диване.

— Я не знаю, малышка.

Она ерзает, заставляя меня задержать дыхание, когда она прижимает своего будущего братика или сестренку к моему мочевому пузырю.

— Я все еще не понимаю, как она выйдет, — дуется она.

Деймон фыркает на кухне, готовя мне коктейль.

— Милая, — успокаиваю я, заправляя прядь ее темных волос за ухо. — Тебе не нужно волноваться, хорошо?

— Это будет очень больно. Младенцы довольно большие, по крайней мере, по сравнению с... — она обрывает себя, глядя между ног. — Ты уверена, что они оттуда?

— Рождение ребенка - это чудо, Эван. Это потрясающе во всех смыслах. Но поверь мне, когда я говорю, что все будет хорошо и все будет так, как должно быть. — Я надеюсь.

Деймон все еще ухмыляется, подходя с двумя смузи в руках.

— Мне действительно нужно идти сегодня, папочка? — спрашивает она, сделав глоток.

— Никс будет ждать тебя, — говорит Деймон.

— Но что, если я пропущу рождение ребенка?

— Ты не пропустишь, милая. Это не произойдет сегодня.

— Но откуда ты знаешь? Ты же сказал, что это может случиться в любой день.

Деймон бросает на меня взгляд, от которого я закатываю глаза.

Мы были предельно честны с Эван в отношении ребенка и родов, но время от времени это возвращается и кусает нас за задницу.

— Если это случится сегодня, то дядя Алекс и тетя Иви отвезут тебя в больницу, маленький ангел. Мы обещаем, что ты ничего не пропустишь. — Ну, не больше, чем мы хотим, чтобы она пропустила.

— Мы обещаем, что ты будешь первым человеком, кроме нас, кто увидит твоего нового братика или сестренку, — уверяет ее Деймон.

Она выдыхает длинный вздох, явно не рада тому, что покидает меня, но понимая, что у нее нет выбора.

— Допивай свой коктейль, а потом иди переоденься во что-нибудь, что не жалко испачкать. Ты же знаешь, как проходят игры с Никс, — говорю я, вспоминая, как в последний раз она вернулась из дома Стефаноса вся в грязи и с краской в волосах. Я так и не поняла, чем они там занимались. Все, что я знаю, - это то, что она заснула за час до сна и проспала до самого восхода солнца на следующее утро, так что я была более чем счастлива, даже если это означало, что мне пришлось мыть ей волосы три раза.

Эван может и любит розовый цвет и играть с Барби, но это не все, что в ней есть. Она с удовольствием пачкается и играет в грубые игры с окружающими ее мальчиками. Она также достаточно сильна, чтобы постоять за себя. Когда она, Никс, Дион, племянник Себа, и Уайатт, младший брат Эмми, вместе, нет сомнений, кто здесь главный.

Честно говоря, мне уже жаль этих мальчиков, а им всего четыре и пять лет. Могу только представить, что будет, когда они станут подростками. Хотя я не сомневаюсь, кто из них будет при этом командовать.

Она прижимается ближе, продолжая пить.

Поцеловав ее в макушку, я смотрю в глаза Деймону, который улыбается нам обоим.

— Я люблю тебя, — шепчу я, и его губы дрогнули в улыбке.

— Я трахну тебя, когда она уйдет.

Я вопросительно поднимаю бровь, и он кивает, прежде чем облизнуть полную нижнюю губу.

В то время как мое тело измучено детьми, его, кажется, с годами только улучшилось. Приняв свои шрамы и прошлое, он обрел уверенность, которая делает его еще более привлекательным.

Вскоре раздражающее чавканье Эван заполняет комнату, когда она пытается высосать остатки своего смузи, и Деймон требует, чтобы она шла готовиться.

— Я люблю ее, но я готов провести день с ее мамочкой, — говорит он, как только она выходит из зоны слышимости.

— Не могу дождаться, когда ты помассируешь мне ноги, покрасишь ногти на ногах и побреешь все те места, которые я уже не вижу, — дразню я. — Идеальный день.

Мне требуется немало усилий, чтобы поднять ногу, но я все же справляюсь и кладу ногу на колени Деймона.

— Начинай, когда будешь готов.

— Ангел, когда я с тобой закончу, ты будешь расслаблена, как никогда в жизни.

— Большие обещания, мальчик-дьявол, — отшучиваюсь я.

— Я тебя когда-нибудь подводил?

Я делаю вид, что думаю. Но настоящий ответ очевиден.

Никогда. Он никогда меня ни в чем не подводил.

Он всегда был идеальным бойфрендом и невероятным отцом.

Он массирует мою ногу, пока Эван грохочет в своей спальне. Если бы я не знала лучше, я бы подумала, что она разгромила комнату. Но наша девочка - настоящий ураган; через несколько минут она появится в выбранном наряде, оставив после себя торнадо из одежды, которую я потом заставлю ее убрать.

Не знаю, от кого она унаследовала интерес к моде. Я в ее возрасте такой не была. У меня просто не было выбора.

— О чем думаешь? Ты напряглась, — спрашивает Деймон.

Я пожимаю плечами.

— Просто сравниваю жизнь Эван с моей, когда мне было пять лет.

— Она хороший ребенок, Ангел. Счастливый, по-настоящему счастливый.

— Даже если она думает, что эта малышка вытеснит ее на второе место, — я поглаживаю живот в том месте, где она толкается.

Акушерки говорят, что она примерно такого же размера, как была Эван, но я гораздо больше. Либо они ошибаются, и я вынашиваю чудовище, либо это действительно все вода. Я надеюсь, что второе, потому что рожать Эван было очень больно. Мне не нужно рожать маленького слона.

— Она просто напугана. Но скоро она поймет, что ей не о чем беспокоиться. Этот малыш, — говорит Деймон, кладя руку на мою, — никогда не заменит ее. Она всегда будет нашей особенной девочкой.

Глаза жгут, в носу чешется от эмоций, когда Деймон удерживает мой взгляд. Воспоминания обо всем, что произошло, когда я была беременна Эван, мелькают в моей голове, как фильм.

— Да, — соглашаюсь я с сентиментальной улыбкой на губах. — Она такая.

Я не сомневаюсь, что буду любить всех наших детей так же сильно, как любим друг друга, сколько бы их ни было. Но Деймон прав. Эван всегда будет особенной. Она не только наша первая, но и, сама того не подозревая, помогла нам обоим пережить самые тяжелые моменты в нашей жизни.

Она действительно наш маленький ангел.

Откинув голову назад, я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на том, как его пальцы массируют мою ступню.

— Боже, как хорошо, — стону я, когда из спальни Эван раздается очередной грохот.

— Эта девочка - ходячая катастрофа, — небрежно бормочет Деймон, прежде чем прижать большие пальцы к своду моей стопы, и я издаю грязный стон, как раз в тот момент, когда Эван вбегает в комнату.

— Что ты делаешь с мамой? — требует она. Мне не нужно открывать глаза, чтобы понять, что она стоит, положив руки на бедра и гневно глядя на Деймона. Его смешок только подтверждает это.

— Массирую ей ногу, маленький ангел.

Открыв глаза, я вижу, что она стоит перед нами в серых леггинсах, сверху надев черную кружевную пачку и черно-серебряную футболку, которую ей купила Стелла с надписью: «Маленькая мисс Дерзкие штанишки».

— Ты мило выглядишь, Эв, — говорю я ей честно. Мило и слишком дерзко и уверенно для милой пятилетней девочки, но чего еще можно было ожидать от ее теток?

Она сияет от моей похвалы.

— По крайней мере, черный не пачкается, правда? — спрашивает она.

— Хороший выбор, — соглашается Деймон.

— Иди найди себе туфли. Дядя Алекс будет здесь… — Звонок в дверь прервал его слова. — Судя по всему, прямо сейчас.

— Да! — визжит она. — Дядя Алекс пришел!

Она исчезает в мгновение ока, и в следующую секунду воздух наполняет его глубокий рык, когда она сталкивается с Алексом.

— Привет, малышка, — говорит Иви, прежде чем появляются все трое: двое на ногах, а третий - как монстр, взбирающийся на Алекса, будто тот чертов дерево.

Он ухмыляется мне, когда я смотрю на нашу дочь. Ему нравится, когда ему напоминают, что он не потерял связи с женской частью населения мира.

— Я думал, ты собираешься надеть туфли, — замечает Деймон.

Умело уложив Эван на спину, Алекс возвращается в холл.

— Вперед, быстрее, — кричит Эван. — Быстрее, быстрее.

Мы все смотрим на них с улыбками на лицах.

— Спасибо, что взяли ее, — говорю я, глядя на Иви.

— В любое время. Есть планы на день без детей?

— Конечно, — гордо отвечает Деймон, улыбаясь.

— Не знаю, зачем я спросила, — бормочет Иви. — Я уже должна была знать.

— Только предупредите нас, когда будете возвращаться, чтобы мы успели одеться. Ангел, — жалуется он, когда я бросаю в него подушку.

Эван кричит, и мы понимаем почему, когда Алекс несет ее обратно, держа вверх ногами за лодыжки.

— Попрощайся с мамой и папой, — говорит он, поднимая ее и поднося к моему лицу.

— Пока, мамочка, — хихикает она.

— Если ее сегодня ночью стошнит, мы позвоним тебе, чтобы ты убрал, — бурчит Деймон своему брату.

— Мы будем заняты, — возражает Алекс.

— Хорошего дня, — говорю я, целуя Эван в губы. — Веди себя хорошо и делай, что тебе говорят.

— Я всегда веду себя хорошо, — гордо заявляет она, прежде чем Алекс поворачивает ее и поднимает над головой Деймона.

— Веселись, маленький ангел.

С новыми визгами и хихиканьем трое выходят из нашей квартиры, оставляя после себя только блаженную тишину.

— Ну, что ж, — бормочет Деймон, вставая с дивана и нависая надо мной.

Волнение пронзило меня, когда его темные глаза устремились на мои.

— На чем мы остановились?

— Ну, ты массировал мне ноги, но, кажется, перестал, — указала я.

— Ах да, — прошептал он, едва касаясь моих губ, безжалостно дразня меня. — Я обещал тебе день отдыха и полного ухода.

Я стону, когда его рука скользит по моему телу, а потом его большой палец дразнит мой сосок, заставляя его напрячься под майкой.

Его губы скользят по моей щеке, и поцелуй, которого я так жажду, с каждой секундой становится все более недостижимым, а его горячее дыхание обволакивает мое ухо, пронзая меня волной желания.

— Ты будешь хорошей девочкой и сделаешь все, что я скажу? — грубо рычит он.

— Это зависит от того, что ты от меня ожидаешь, я полагаю.

— Ангел, — стонет он.

— Что? — невинно спрашиваю я. — Тебе нравится, когда я плохая.

Он с трудом сглатывает слюну.

— Не шевелись. Ни на дюйм.

И он уходит, оставляя меня наедине с воспоминаниями о его прикосновениях и обещанием поцелуя.

21

ДЕЙМОН

Я как можно быстрее закрываю шторы и зажигаю свечи, которые несколько дней назад спрятал в ящик под кроватью.

Калли твердо убеждена, что ребенок родится раньше срока, и я отчаянно хочу провести последнее свидание с моей девушкой и нашим малышом, пока это не произошло.

Нажимая на кнопку «play», я наполняю комнату мягкой музыкой и делаю шаг назад, чтобы оценить результат своей работы.

Наверное, я мог бы сделать все лучше или отвезти ее в спа-салон или еще куда-нибудь. Но это означало бы поделиться ею с другими, а сегодня этого не будет.

Дотянувшись до головы, я снимаю футболку, а затем спускаю шорты, оставаясь только в боксерах.

Мне потребовалось много времени, чтобы принять свое тело, но благодаря безусловной любви обеих моих девочек я почти достиг этой цели.

Не так давно я не имел бы смелости выйти на улицу в таком виде. Но теперь я принимаю себя таким, какой я есть, как и Алекс. К черту все. Ради Калли я стану еще лучше.

Как только я выхожу из спальни, она поднимает глаза и, как я и ожидал, отводит взгляд от моих глаз, любуясь моим телом.

— Вот это план, который мне нравится, — говорит она, когда я сокращаю расстояние между нами.

— Ты даже не представляешь, что я для тебя приготовил, Ангел, — дразню я.

— Я рискну, — отвечает она.

— Это смело, когда ты точно знаешь, на что я способен.

— Как я уже сказала, я готова рискнуть.

В тот момент, когда я протягиваю руки, она вкладывает свои ладони в мои, и я поднимаю ее с дивана.

Ее живот упирается в мой, когда я обнимаю ее за шею.

— Ты такая чертовски красивая, Ангел.

Я вижу в ее глазах, что она хочет возразить, но не делает этого.

Может, она и не согласилась быть для меня послушной девочкой, но она слишком хорошо знает, что бесполезно пытаться убедить меня в том, в чем я и так уверен.

Она чувствует себя неуютно и готова поскорее покончить с этой беременностью, но для меня она все так же ошеломляюще красива.

— Пойдем, у меня для тебя есть планы.

Все еще лишая ее поцелуя, которого она так жаждет, я веду ее в нашу спальню, и она ахает, когда входит.

Я не знаю, из-за мерцающих свечей, сладкого аромата ванили или просто из-за того, что здесь прохладнее, но этот звук все равно бьет меня прямо между ног.

Подойдя к ней сзади, я даю ей почувствовать, что она делает со мной, когда скольжу руками по ее круглому животу и запускаю их под ее топ.

— Николас, — шепчет она, прижимаясь ко мне и кладя голову мне на плечо. — Я люблю тебя.

Неважно, что она говорит мне эти три слова уже более пяти лет. Я до сих пор испытываю мурашки, когда она их произносит.

— Не так сильно, как я люблю тебя, — шепчу я ей на ухо.

Стягивая майку с ее живота, я ласкаю ее кожу, прежде чем поднять ее выше и снять. Следующим ходом спадает ее бюстгальтер, и она стонет, когда я освобождаю ее тяжелые груди.

— О Боже, да, — задыхается она, когда я беру их в ладони, дразня ее всем, что ее ждет.

— Пожалуйста, — она хнычет, когда я щиплю ее соски.

— Уже так сильно хочешь меня, — стону я, целуя ее шею.

Она такая вот уже пять месяцев. Как только прошла утренняя тошнота, она стала ненасытной. И я не жалуюсь.

Мои губы продолжают путь вниз по ее позвоночнику. Только когда я опускаюсь на колени за ней, я отпускаю ее груди, чтобы засунуть пальцы под пояс ее шорт и стянуть их с ее ног, оставляя ее восхитительно обнаженной для меня.

— Иди и сядь на край кровати, Ангел, — приказываю я, слегка шлепнув ее по заднице.

Она вздрогнула и шагнула вперед, делая то, что ей велено.

Явно нервничая, она садится на край кровати, сведя ноги и ступни вместе, и пристально смотрит на меня, ожидая дальнейших указаний.

— Мило, — шепчу я. — Но мы не собираемся пить чай с королем, Ангел. А теперь раздвинь ноги для меня. Я хочу увидеть, насколько ты жаждешь меня.

Она проводит языком по нижней губе, прежде чем выполнить приказ и раздвинуть колени.

У меня слюнки текут, как только она обнажает свою гладкую киску.

Если бы я не стоял на коленях, она бы заставила меня опуститься на них своим невероятным видом.

— Ты просто будешь сидеть и смотреть? — дразнит она, проводя пальцами по бедру. — Или у тебя на уме что-то другое?

— Ты убиваешь меня, — признаюсь я.

— Тогда иди сюда и докажи. — Мои глаза расширяются от ее требования.

— Кто-то нетерпелив.

— Я не единственная. — Ее глаза опускаются на место, где мой член напряженно давит на ткань моих боксеров.

— Ты голая, чего ты ожидаешь?

— Чтобы твой рот был на моей киске.

— Блядь, — выдыхаю я, бросаясь в бой.

Калли прожигает меня взглядом, пока я ползу к ней.

— Я могла бы к этому привыкнуть, — шепчет она, когда я прижимаюсь губами к внутренней стороне ее бедра.

— К тому, что я поклоняюсь тебе, как богине? Тебе стоит привыкнуть. Я планирую делать это до конца своих дней.

Ее пальцы впиваются в мои волосы, пытаясь притянуть меня ближе к себе, пока я медленно целую ее нежную кожу.

— Николас.

— Все в свое время, Ангел. У нас есть весь день.

— Именно. Я хочу насладиться каждой секундой.

— Тебе не нравится? — дразню я, облизывая ее бедро, заставляя все ее тело дрожать от желания.

— Я могла бы наслаждаться этим больше. Кажется, у меня в ящике есть вибратор, который... Николас, — кричит она, когда я присасываюсь к ее клитору и сосу, прерывая ее слова и доказывая, почему ей не нужен вибратор. — Черт. Блядь. О, Боже.

— Он не придет тебе на помощь, детка. Ты давно отдала себя дьяволу, для искупления уже слишком поздно.

Откинувшись на ладони, она смотрит на меня полузакрытыми глазами, пока я продолжаю ласкать ее, слизывая ее соки, доводя ее до предела, но не давая ей кончить.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, лаская ее живот и чувствуя, как шевелится наш ребенок.

— Нет, — хнычет она. — Ты остановился. Опять.

Я ухмыляюсь ей.

— Просто проверяю, все ли у тебя в порядке.

Из ее горла вырывается раздраженный рык, и я не могу удержаться от ухмылки.

Мой сладкий маленький ангел... что я с тобой сделал.

— Мне сейчас чертовски некомфортно, и если ты не закончишь, то...

Я смеюсь, прежде чем снова наброситься на нее. На этот раз я вставляю в нее два пальца как можно глубже и позволяю ей кончить.

Всего за несколько секунд ее тело сотрясается от судорог, руки ослабевают, и она падает на кровать, но даже это не может остановить меня, я продолжаю ласкать ее, вытягивая из нее последние капли удовольствия.

— О Боже, перестань, — кричит она, практически вырывая мне волосы с головы.

— Никогда, Ангел, — говорю я, садясь и вытирая рот тыльной стороной ладони.

Она переворачивается на бок и смотрит на меня глазами, опьяненными страстью.

Вставая, я спускаю с бедер боксеры, позволяя своему члену выскочить на свободу.

Ее глаза прикованы к нему, язык выскальзывает, чтобы облизнуть губы.

— Ты хочешь мой член, Ангел? — спрашиваю я, обхватывая себя рукой.

Обойдя кровать, я стою перед ней, дразня нас обоих, медленно поглаживая свой член.

Я не думал, что это возможно, но ее глаза становятся темнее, когда она смотрит на меня.

Меня сжигает желание почувствовать ее губы на своем члене. Но она не двигается. Не двигается в течение долгих, мучительных мгновений.

Наконец, она поднимается и садится на край кровати, приоткрыв губы и тяжело дыша.

— Я знал, что ты не сможешь устоять, — говорю я, подходя ближе и предлагая себя ей.

Она наклоняется вперед, и я стону, когда она лижет головку моего члена, пробуя на вкус.

— Блядь.

— Еще? — спрашивает она, голос ее хриплый от желания.

— Всегда. Я всегда хочу больше с тобой.

Оттолкнув мою руку, она заменяет ее своей, прежде чем снова наклониться вперед и взять меня в рот.

Мои бедра сами собой дергаются вперед, мое желание поглощает все мои мысли и движения.

Она заглатывает меня, отдавая мне все, что у нее есть, а ее голодные глаза смотрят в мои.

— Идеально. Так чертовски идеально, — шепчу я, легко проводя пальцами по ее волосам, помогая ей двигаться.

Мое освобождение наступает в рекордно короткие сроки, но, доказывая, что она может быть такой же мстительной, как и я, когда хочет, она отпускает меня за долю секунды до того, как я изливаюсь ей в горло.

— Что за...

Она поднимается на ноги, и ее живот не оставляет мне другого выбора, кроме как отступить.

— Не приятно, да? — дразнит она, проскальзывая между мной и кроватью и уходя, покачивая бедрами.

— Куда ты?

Она останавливается у края кровати и оглядывается через плечо.

Соблазнительное выражение ее лица заставляет мой член дернуться.

Она улыбается, прежде чем продолжить путь, затем поворачивается и забирается на кровать.

— Мне нужно больше от тебя, Дьявол. Твой рот хорош. Но мне нужно что-то большее, что-то тверже.

— Черт возьми, Ангел.

С членом в руке я следую за ней вокруг кровати и забираюсь за нее.

Поза «по-сабачьи» никогда не была нашей любимой, но за последние несколько месяцев мы оба научились ее ценить. Но я не могу лгать, я так хочу снова оказаться лицом к лицу с ней. Подхватить ее на руки и трахнуть у стены, потому что я не могу ждать ни секунды, чтобы войти в нее.

С вторым ребенком это может быть еще сложнее, но я никогда не был из тех, кто уклоняется от трудностей.

— Тебе нужен мой член, Ангел? Просто попроси, и он твой, — дразню я, едва входя в нее.

— Пожалуйста, Николас, — умоляет она, выгибая спину в желании почувствовать меня внутри себя. — Трахни меня, пожалуйста.

— Только потому, что ты так мило попросила, — стону я, прежде чем проникнуть в нее полностью.

Она кричит от удовольствия, когда я выхожу из нее и начинаю давать ей именно то, чего она просила.

Стиснув зубы и проявив самообладание, которое в последнее время мне не приходится часто проявлять, я каким-то образом умудряюсь довести ее до оргазма еще три раза, прежде чем наконец сдаться, и когда мы заканчиваем, она падает на кровать измученная, потная и удовлетворенная.

— Мне это было нужно, — признается она, задыхаясь.

— Этот малыш сделал для нас удивительные вещи, Ангел.

— Давай просто надеяться, что я не рожу вместе с ребенком и свое сексуальное влечение, а? — бормочет она.

— Ни за что. Один взгляд на меня, и ты будешь умолять меня зачать в тебя еще одного ребенка.

— Боже, когда Алекс вернется, не забудь вернуть ему его эго, — без выражения говорит она.

Смеясь, я прижимаюсь к ее спине, обнимая ее, и кладу руку на ее живот, ожидая, не почувствую ли я пинок.

Неудивительно, что всего через несколько секунд ее дыхание выравнивается, и она расслабляется в моих объятиях.

Я не могу не улыбнуться. Неплохое начало нашего свидания.

Теперь остается только надеяться, что она не проспит весь день, чтобы я успел сделать все, что запланировал.

22

КАЛЛИ

Я просыпаюсь от звука льющейся воды и аромата моей любимой ванильной пены для ванны, наполняющего воздух вокруг меня. Первое, что я осознаю, - это то, что мне очень, очень нужно в туалет. Второе - что за мной наблюдают. И то, как моя кожа покалывает от осознания этого, дает мне понять, кто именно наблюдает за моим сном.

Приоткрыв глаза, я замерла, увидев своего дьявола, стоящего в дверях нашей спальни голым, как в день своего рождения, и смотрящего на меня с такой нежностью в глазах, что у меня до сих пор перехватывает дыхание.

Оторвав взгляд от его глаз, я окинула его тело.

В последние несколько лет он больше занимался с парнями, и его тело стало похожим на произведение искусства.

Его грудь и пресс выглядят так, будто высечены из камня, настолько они рельефные. У меня слюнки текут от желания проследить эти линии языком.

Он тоже это знает, потому что его член начинает набухать под моим вниманием.

— Ты грязная девочка, Ангел, — шепчет он глубоким, сладким голосом.

Я не могу дождаться, когда мне больше не придется маневрировать вокруг шара для боулинга, чтобы добраться до него.

По-собачьи - это хорошо, эта поза доводит меня до оргазма именно так, как мне нужно. Но я скучаю по нему.

Я скучаю по тому, как он нависает надо мной, смотрит мне в глаза и наблюдает за моментом, когда я кончаю. Я скучаю по тому, как он целует меня, когда я кончаю, и глотает все мои крики удовольствия.

— Тебе это нравится, — шепчу я, поднимаясь и сбрасывая ноги с кровати.

Я все еще голая, и в тот момент, когда я встаю, по моим бедрам начинает стекать след того, чем мы занимались, прежде чем потеряли сознание.

Я могу чувствовать себя коровой, но когда я сокращаю расстояние между нами, его глаза темнеют, как будто я все еще та восемнадцатилетняя девушка, которую он встретил в первый раз.

Я останавливаюсь прямо перед ним, все еще глядя ему в глаза.

Одна из его рук обхватила мою шею, а другая легко поглаживала мой живот.

— Хорошо поспала? — спросил он, наклонив голову так, что его лоб коснулся моего.

— Очень хорошо.

Он улыбнулся, прежде чем его губы нашли мои. Я хотела утонуть в этом, в нем, но наш маленький человек был другого мнения и ударил меня в мочевой пузырь, сделав мою предыдущую потребность в туалете невыносимой.

— Извини, — говорю я, обходя его и бросаясь в главную ванную, где уже течет вода.

Несмотря на острую потребность, я останавливаюсь в дверях, обнаружив, что комната залита мерцающим золотым светом свечей.

— Ого.

За моей спиной раздается грохот, но когда я оборачиваюсь, Деймона не вижу.

Вбегая внутрь, я справляю нужду и умываюсь, а затем чищу зубы.

Я только что прополоскала рот, когда он появился с двумя впечатляющими напитками в руках.

— Они выглядят шикарно.

— Лучшие безалкогольные коктейли, которые я смог придумать. Залезай, — приказал он, кивнув подбородком в сторону ванны, наполненной переливающимися пузырьками.

Я не стала сдерживать стон удовольствия, когда теплая вода коснулась моей кожи, когда я опустилась в ванну.

— Боже, Ангел, — стонет Деймон, его член теперь полностью твердый и готов к второму раунду. — Сдвинься вперед.

Я делаю, как он говорит, радуясь, что он предусмотрительно установил большую ванну, когда обставлял эту квартиру.

Оставив напитки на краю, он скользит за мной. Его ноги обхватывают мое тело, а грубые руки скользят по моим бокам, побуждая меня прислониться к нему.

Как и каждый раз, когда я принимаю ванну, малыш начинает бурно шевелиться.

— Ты права, он будет маленьким футболистом, — шепчет мне на ухо Деймон. — Алексу это понравится.

— Ты хочешь сказать, что не будешь учить его или ее этой прекрасной игре? — дразню я.

— Лучше бы не надо, — бормочет он, заставляя меня смеяться.

Мы все знаем, что представления Деймона о веселье включают в себя гораздо больше боли и крови, чем простая игра в футбол.

— Выпьешь? — спрашивает он, поднося один из бокалов ближе и поднося соломинку к моим губам.

Я делаю глоток и стону, когда фруктовая сладость касается моего языка.

— Боже мой, как это вкусно, — восхищаюсь я.

— Не такой вкусный, как ты, держу пари, — шепчет он, прикоснувшись губами к моей шее и вызывая мурашки по коже. — Вот, — говорит он, поднимая кусочек ананаса, который был засунут за край бокала.

Повернувшись к нему, я приоткрываю губы, высовываю язык и облизываю сок.

Его член дергается за моей спиной, прежде чем он стонет.

— Так хорошо, — шепчу я.

— Да? — спрашивает он, дразня меня своими губами. — Не делай этого, — рычит он, когда мой язык выскальзывает, чтобы слизнуть сок.

Его пальцы запутываются в моих волосах, и я дрожу от желания, когда его язык слизывает сладость с моих губ.

— Ммм… это вызывает привыкание, — говорит он, откусывая кусочек ананаса и предлагая его мне.

Выпив еще глоток своего напитка, я прислоняюсь к нему, обхватывая его бедра руками, а его пальцы блуждают по моему телу.

Я думаю, что должна расслабляться, но благодаря его коварным прикосновениям и давлению его члена на мою поясницу, моя кровь кипит, как лава, а мышцы напрягаются от желания.

— Я могла бы к этому привыкнуть, — стону я.

— Я тоже, Ангел. Нет ничего лучше, чем держать тебя разгоряченной, голой и мокрой в своих руках.

Вокруг нас играет мягкая музыка, мерцают свечи, а его руки продолжают сводить меня с ума.

— Николас, — наконец стону я, когда не могу больше терпеть.

— Что такое, детка? — невинно спрашивает он.

— Мне нужно больше, мальчик-дьявол.

— Сядь поближе, — приказывает он, и в это же мгновение я слышу, как щелкает пробка.

— Что ты...

Мои слова обрываются, когда его ловкие пальцы скользят по моим плечам.

— Я обещал тебе полное расслабление, Ангел.

Я склоняю голову набок, когда он находит узелок и начинает его разминать.

— О, черт, — стону я, когда он находит еще один.

Это идеальное сочетание боли и удовольствия.

— Ты так хорошо это делаешь.

— Я думал, ты уже это знала, Ангел. Я могу делать всевозможные волшебные вещи своими пальцами, — рычит он, и его голос настолько глубокий, что практически вибрирует во мне, заканчиваясь прямо на моем клиторе.

Независимо от того, как громко я стону или как сильно прошу еще, Деймон не сбавляет темп.

Пока не будет уверен, что нашел все мои укромные уголки и изгибы.

Только тогда он отталкивается от ванны.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я в панике, когда уровень воды падает и мое тело мгновенно охлаждается.

Он смеется надо мной, наклоняясь над ванной, чтобы слить еще немного воды, прежде чем снова открыть горячий кран.

— Я ни куда не ухожу, Ангел.

Когда он возвращается ко мне, он садится в другой конец. Я отскакиваю назад, теперь вынужденная прислониться к неумолимой ванне вместо моей человеческой подушки.

— Нога, — требует он, и когда я не двигаюсь достаточно быстро, его руки погружаются в теплую воду, чтобы вытащить одну из них.

Оба его больших пальца вдавливаются в мой свод стопы, и я издаю еще один грязный стон.

Не в силах вести себя хорошо, я поднимаю другую ногу и нахожу его член.

— Ангел.

— Что? — невинно спрашиваю я. — Это справедливо, мы оба подвергаемся жестоким пыткам.

— Поверь мне. Я это чувствую.

— Хотела бы я тоже, — без выражения говорю я.

— У тебя определенно растет мальчик, Ангел. Ты не была такой грязной с Эван.

Я не могу удержаться от улыбки, когда моя голова откидывается назад, когда он попадает в самое интересное место.

— Скоро узнаем.

— Нет, он сделает мне одолжение и родится вовремя.

— Хочешь еще несколько недель моего сексуального аппетита, да?

— Конечно. И я хочу выиграть в тотализаторе, — говорит он, упоминая таблицу, которую мы прикрепили к холодильнику с прогнозами всех, когда я рожу нового члена нашей семьи.

Я выбрала дату на завтра. Это то же самое число, когда я родила Эван. Я пока не чувствую никаких признаков, но уверена, что наш малыш меня не подведет.

Единственная проблема в том, что завтра же Стелла и Себ возвращаются из медового месяца, а Стелла уже строго предупредила меня, чтобы я не рожала, пока она в другой стране.

— Конечно. Ты просто не хочешь назвать его или ее Себастьяном, если выиграет Себ, — смеюсь я. Все они думают, что если выиграет кто-то из них, мы назовем ребенка в честь него. Но мы оба не соглашались на это.

— Это правда. Другая нога, — требует он, снимая ее с своего члена и приступая к работе над ней.

Время летит незаметно, пока он творит свое волшебство, и хотя я могу расслабиться, моя кожа не перестает гудеть от желания большего.

— Вода остыла. Нам пора выходить, — говорю я после долгого молчания.

Мы оба сморщенные, наши напитки давно выпиты, а мои мышцы как ватные от его волшебных пальцев.

— Наверное, нам стоит, — говорит он, помещая ноги за мою задницу и сдвигая меня вперед. В его глазах мелькает что-то злое, от чего все ниже пояса сжимается. — Или мы могли бы… — Он притягивает меня еще ближе и вытаскивает пробку.

— Продолжай, мальчик-дьявол, — дразню я.

— Мы могли бы снова испачкать тебя.

Как будто я ничего не вешу, он поднимает меня над своей талией, так что я оказываюсь над его твердым членом.

— Николас, — стону я, когда он толкается вверх и трется обо меня.

— Используй меня, Ангел. Бери все, что тебе нужно.

Протянув руку между нами, он поднимает свой член, позволяя мне опуститься на него.

Каждый нерв в моем теле дрожит, когда я принимаю его так глубоко, как только могу.

— О, черт, — стонет он, глядя на меня голодными глазами, пока я раскачиваюсь на нем.

Его рука на моих бедрах сжимается так, что я знаю, завтра у меня будут синяки. Хорошо. Я люблю его следы на себе.

— Ты такая сексуальная, детка, — хвалит он, помогая мне двигаться.

— Не могу насытиться тобой, — признаюсь я, хотя ему и не нужны слова. Мои действия за последние несколько месяцев достаточно доказали мою точку зрения.

— Я люблю это. Почти так же, как тебя.

Опираясь руками о бортик ванны, я трахаю его так сильно, как только могу, пока не разбиваюсь на миллион кусочков над ним.

Еще несколько толчков в мое тело, и он стонет, изливая свою сперму в меня.

— Думаю, мне нужно принять еще одну ванну, — признаюсь я, вся мокрая от пота.

— Душ для третьего раунда? — спрашивает он.

— Ты злой.

— Ты полностью готова к этому, — парирует он.

— Черт возьми, да, готова. — Я широко улыбаюсь ему, прежде чем позволить ему помочь мне выйти.

Как только мы встаем на ноги, он тянет меня в душ и обдаёт нас холодной водой. И через несколько минут мои ладони прижаты к плитке, моя задница приподнята, а он снова во мне.

Лучший день в моей жизни.

23

ДЕЙМОН

Примерно через тридцать минут после сообщения Алекса о том, что они едут домой, открывается входная дверь, и нашему спокойствию приходит конец.

Маленькие ножки стучат по полу, и в комнату вбегает мой ураган.

Ее волосы в беспорядке, лицо в беспорядке, да и все остальное... да, полный беспорядок.

— Похоже, у тебя был хороший день, маленький ангел, — говорю я тихо, зная, что Калли дремлет на другом конце дивана.

Эван не проявляет такого же уважения к маме, потому что она кричит:

— Это было потрясающе, — и бежит ко мне на всех парах, прыгая мне на колени.

Я ворчу, когда ее колено ударяется о мой пах, и поднимаю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть появившегося Алекса.

Он морщится, заметив выражение боли на моем лице.

— Эван, ты в полном беспорядке, — говорю я ей. — Тебе нужно принять ванну.

— Уф, — стонет она, как маленькая дерзкая девчонка.

— Иди и начни ее набирать, — приказываю я, ставя ее на ноги, прежде чем она испачкает меня... грязью, шоколадом... чем там еще.

— Мамочка, я скучала, — объявляет она, полностью игнорируя мою просьбу и бросаясь на едва проснувшуюся Калли.

— Ты валялась в грязи? — бормочет Калли, отодвигая дочь.

— Да. И тетя Блейк испекла нам шоколадный торт. Он был такой вкусный.

— Ты имеешь в виду, что попробовала его, а не просто размазала по лицу? — спрашиваю я.

— Я съела так много, — признается она с лукавой улыбкой.

— Иди, ангелочек, — приказываю я, прежде чем обратить взгляд на Алекса. — Сколько сахара она съела?

Он отмахивается от моих опасений.

— Если тебе настолько все равно, то пусть она останется у тебя на ночь, — рычу я.

— Расслабься, Ди, — говорит Иви, наконец присоединяясь к нам.

— Блейк испекла торт со свеклой. В нем практически не было сахара.

Я с отвращением скривил губы.

— Торт со свеклой без сахара. Что, черт возьми, не так с твоей сестрой? Она что, воплощение дьявола или что?

Алекс и Калли фыркнули.

— Кто ее знает. Она на каком-то здоровом питании. Я знаю, это звучит отвратительно, но на самом деле торт был вкусный.

— Она права, — соглашается Алекс, приглашая себя в гости и опускаясь в одно из наших кресел. — Вы двое выглядите так, будто хорошо провели день. — Он ухмыляется, глядя на нас.

— Чего тебе? — срываюсь я, чувствуя, что он чего-то ждет.

— О, ничего. Просто жду, когда вы поблагодарите меня за то, что позволил вам устроить дневной секс-марафон.

— Алекс, — стонет Иви.

— Что? Посмотри на Калли. Это лицо женщины, которую трахнули до полусмерти.

— Она просто устала. Она на восьмом месяце беременности, — возражает Иви.

— Но это не мешает ей трахаться с этим придурком, верно? — он подмигивает мне.

— И мы все видим засосы отсюда, так что спорить не о чем.

Калли сонно смеется.

— Прости, Иви. Алекс прав. Лучший день в моей жизни.

— Ты просто хочешь выиграть завтра в тотализаторе, чтобы первым выбрать имя, — спорит Алекс.

— Мамочка, — зовет Эван. — Я готова.

Калли с тоской вздыхает, прежде чем начать скатываться с дивана.

— Останься, Ангел. Я сам, — уверяю я ее.

Вставая, я целую ее в кончик носа, прежде чем выйти из комнаты. Но перед тем, как исчезнуть, я останавливаюсь.

— Спасибо, что взял с собой эту разбойницу сегодня, брат. Я ценю твою помощь больше, чем ты можешь себе представить, — говорю я с невозмутимым выражением лица, прежде чем уйти под звуки его смеха.

— Я знал, — выкрикивает он.

Покачав головой, я вхожу в ванную и вижу взрыв пузырьков и моего ребенка, терпеливо ждущую, когда же она сможет нырнуть в воду.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но маленькая умница опережает меня.

— Бутылка выскользнула из моей руки, — она мило улыбается мне.

— Конечно, — бормочу я, наклоняясь, чтобы проверить температуру воды, прежде чем впустить ее.

— Давай, шалунья. Посмотрим, сможем ли мы вымыть все это из твоих волос.

— Это Никс виноват. Он толкнул меня, когда мы были на дереве, — спорит она, заставляя меня улыбнуться.

— А почему вы вообще были на дереве? Я думал, вам нельзя там играть одним.

Она опускает голову.

— Что ты сделала, Эван?

— Он гнался за мной, — шепчет она.

— Почему?

— Потому что я взяла одну из его машинокHot Wheels.

— Эванджелина, — предупреждаю я.

Она вздыхает.

— Прости, папочка. — Она поворачивается и смотрит на меня через плечо. Ее голубые глаза впиваются в мои, и мое сердце тает.

Кто бы мог подумать, что девочка ростом чуть больше полуметра, с глазами матери и юмором дяди, будет иметь такую власть над мной, что я каждый день буду падать перед ней на колени?

— Если ты собираешься сделать кому-то что-то плохое, не жалуйся, когда тебе ответят тем же.

— Прости, папочка.

— Если он снова тебя толкнет, я разрешаю тебе использовать приемы, которым тебя научили тетя Стелла и Эмми, — говорю я с улыбкой.

Ее глаза загораются от возбуждения.

— Правда? Но я думала, ты сказал, что нельзя...

— Если Никс, Дион или Уайатт думают, что могут толкать тебя, ты можешь доказать им, что они неправы, хорошо? Но... — добавляю я, прежде чем она успевает перебить меня. — Не начинай первой.

— Хорошо, папочка. — Она улыбается мне, снова заставляя мое сердце растаять.

— Давай приведем тебя в порядок, маленький ангел. Ты голодна? — спрашиваю я, уже зная ответ.

Она всегда голодна. Прямо как ее дядя.

И, взяв для нее мою любимую пижаму - розовую с маленькими летучими мышками - мы расчесываем ей волосы и отправляемся на поиски Калли.

Мы находим ее сидящей точно там, где мы ее оставили, с Алекс и Иви, все еще составляющими ей компанию.

— Мы закажем китайскую еду, — говорит она с улыбкой, принимая объятия Эван, которая подбегает и на этот раз забирается к ней на диван.

— Да! — визжит Эван. — Я хочу спринг-роллы и курицу в кисло-сладком соусе.

— Какая мать, такая и дочь, — смеется Алекс.

— Лучше так, чем чтобы она выросла такой же извращенной, как я, — бормочу я, радуясь, что Эван не слышит, потому что она слишком занята рассказом Калли о своем дне.

— Может, следующий будет такой, — любезно подсказывает Алекс. — Ангел и дьявол.

Черт. Надеюсь, он ошибается. Я с удовольствием заведу целую кучу детей, если только все они будут такими же легкими, как Калли.

Едва мы закончили ужинать, как Эван заснула на коленях у Калли.

— Я до сих пор не могу понять, как получилось, что у тебя такая дочь. Посмотри, какая она чертовски милая.

— Ты же знаешь, что вы с ним идентичны, верно? — спрашивает Иви с ухмылкой.

— Да, но я гораздо милее Деймона, и все это знают.

— Знают? — спрашивает Калли, заслужив от Алекса средний палец. — Ты не возьмешь ее? — просит она меня. — Она давит на мой мочевой пузырь.

— Конечно.

Встав перед ними, я просовываю руки под нашу спящую девочку и поднимаю ее так осторожно, как только могу.

— Отнести ее в кровать? — шепчу я. Не знаю, зачем я беспокоюсь; она спала, не реагируя на наш смех, но теперь, когда она у меня на руках, я чувствую необходимость быть осторожным.

— Да.

Встав на ноги, Калли заправляет прядь темных волос нашей девочки за ухо.

— Спи крепко, моя маленькая принцесса, — шепчет она, целуя ее в голову.

Мы уходим прочь по коридору, Калли поворачивает в ванную, а я продолжаю идти в комнату Эван.

Оттягивая одеяло, я укладываю ее и опускаюсь на колени рядом с ней.

Я беру ее любимую игрушку и прижимаю к ней любимую летучую мышь.

— Сладких снов, маленький ангел.

Я сажусь и смотрю на нее несколько минут. Я слышу, как Калли присоединяется к нам, но даже если бы не слышал, я бы знал, что она здесь. Моя кожа горит от ее близости, как это всегда бывает.

— У нее был хороший день, — шепчу я.

— Интересно, Никс говорит то же самое после того, как она несколько часов командовала им, — смеется Калли.

— Он любит это. Все они любят.

Я смотрю на нее, и мое сердце сжимается от мыслей, которые я вижу в ее глазах.

— О нет, им пять лет. Не допускай таких мыслей.

Она поднимает руки в защитной позе.

— Ты же знал, чего хочешь, когда был не намного старше. А что, если Уайатт или Дион тоже уже знают?

— Ангел, — рычу я, не желая думать о том, что мальчики могут думать о моей девочке в том или ином ключе. Мне все равно, что они еще слишком малы, чтобы понять это. Я не могу с этим справиться. Я хочу, чтобы прошло хотя бы пятнадцать лет, прежде чем мне придется иметь дело с такой ерундой.

— Прости, — шепчет она. — Ты не хочешь пить?

— После того, что ты только что сказала, мне нужно что-нибудь покрепче.

Я следую за звуком ее смеха, не отрывая глаз от ее задницы в крошечных шортах.

Неважно, сколько раз мы занимались этим ранее. Этого никогда не будет достаточно.

— Что смешного? — спрашивает Алекс.

— Ничего, — бурчу я.

— Я просто предположила, что Уайатт или Дион, возможно, уже влюбились в Эван. Деймону это не нравится.

— Еще бы, блядь. Она слишком молода для всего этого. Кто-нибудь из них что-нибудь сказал? — резко спрашивает Алекс.

— Что? Нет. Успокойся. Я просто пошутила.

Глаза Алекса встречаются с моими. Он выглядит таким же встревоженным, как и я, от одного только предположения.

— О, они оба влюблены в твою девчонку. Она классная.

— Не начинай, Лисичка, — предупреждает Алекс, прежде чем Калли резко вдыхает воздух, прижимая руку к животу.

— Что случилось? — спрашиваю я, бросаясь ей на помощь.

— Все в порядке, — говорит она с улыбкой, прежде чем опуститься на диван. — Просто нога ударила в ребра. Не паникуй.

— Ангел, ты вот-вот родишь. Я всегда паникую.

— Разве не говорят, что секс может вызвать роды? — услужливо подсказывает Алекс.

— По-видимому, — бормочу я, опускаясь рядом с Калли и внимательно изучая ее, на случай, если она лжет и что-то действительно не так.

— Тогда можно с уверенностью сказать, что вы двое могли начать роды сегодня днем.

— Это был просто пинок. Не нужно беспокоиться. Сегодня ребенка не будет, — уверенно говорит Калли.

Алекс и Иви остаются еще на час, болтая с нами, пока Калли не начинает зевать, и они не уходят на ночь.

— Пойдем, Ангел. Пришло время ложиться спать.

Она поднимает глаза и смотрит в коридор. Любой подумал бы, что ей нужно взобраться на гору, а не сделать несколько шагов.

Я протягиваю руку, беря ее за руку, когда она скользит ладонью по моей, и подтягиваю ее на ноги.

Обнимая ее за талию, я прижимаю ее голову к своему плечу и веду к кровати.

Так же, как я делал с Эван, я откидываю одеяло и помогаю ей лечь.

Она сразу же свернулась калачиком на боку и закрыла глаза.

— Люблю тебя, Ангел.

— Я тоже люблю тебя, мальчик-дьявол, — шепчет она.

Я быстро прибираюсь в гостиной, а затем наконец забираюсь в постель, укладываясь за ней.

Она счастливо ворчит во сне, когда я прижимаюсь к ней и обнимаю ее, положив ладонь на ее живот.

Я долго лежу, слушая ее дыхание и наслаждаясь ощущением, как наш малыш шевелится в ее животе.

После дневного сна мне требуется несколько часов, чтобы заснуть.

Но как только я засыпаю, мне кажется, что меня сразу же будят.

Мой часы на запястье вибрируют, сигнализируя о входящем звонке, который я должен принять.

Я как можно осторожнее отстраняюсь от Калли, беру телефон с тумбочки и выхожу в гостиную, прежде чем ответить.

— Босс, — шепчу я.

— Мне нужна твоя помощь на складе. На пару часов.

Я качаю головой, не желая выходить из дома, но понимая, что они, наверное, очень хотят, чтобы я приехал.

— Буду через двадцать минут. Надеюсь, это важно.

— Не сомневаюсь, что через два часа ты будешь в своей постели, — обещает он.

— Посмотрим, — бормочу я, вешая трубку.

Я проскальзываю в нашу комнату так же тихо, как и вышел, и опускаюсь рядом с Калли.

— Ангел, — говорю я, лаская ее лицо. Я не хочу ее беспокоить, но не хочу, чтобы она проснулась и испугалась, что я исчез.

— Деймон, — шепчет она.

— Меня вызвали на пару часов. Я вернусь, прежде чем ты это заметишь.

Ее глаза моргают, но не открываются.

— Хорошо, — шепчет она, прежде чем ее дыхание снова выравнивается.

— Я люблю тебя, Ангел. Я скоро вернусь.

Я беру одежду и надеваю ее в коридоре, чтобы не разбудить ее. Заглянув к Эван, я ухожу в ночную тьму.

Как бы мне ни хотелось вернуться в тепло нашей постели с моей девушкой в объятиях, но я не могу отрицать, что перспектива заставить какую-нибудь суку кричать, не зажигает огонь под моей задницей. Последние несколько недель были спокойными, мы были в Америке на свадьбе Себа и Стеллы и в ожидании новой поставки. Дэмиен использовал других для своей грязной работы. Но я думаю, что кто бы ни был этот ублюдок, ему нужно мое особое обращение, чтобы он выдал все секреты, которые он хранит.

24

КАЛЛИ

Я просыпаюсь с криком боли, вырывающимся из моих губ.

Сердце бьется как сумасшедшее, и паника захлестывает меня.

С закрытыми глазами я лежу в тишине, молясь, чтобы это был всего лишь яркий сон.

Возможно, я готова вернуть свое тело, но я не готова снова испытать ту боль.

Еще нет. Пожалуйста, еще нет.

Я сосредотачиваюсь на дыхании. Вдох через нос, выдох через рот.

Проходят минуты, и ничего не происходит.

Я начинаю верить, что это был сон. К сожалению, я не видела во сне, что мне нужно в туалет.

Как можно тише, я выскальзываю из постели и направляюсь к туалету.

Только когда я опускаюсь на унитаз, до меня доходит. Деймон не проснулся, когда я закричала.

Сердце колотится в груди, я быстро заканчиваю и бросаюсь к двери.

Но мое предположение подтверждается: его сторона кровати пуста.

Я делаю шаг, готовая пойти его искать, но снова чувствую эту боль.

Нет, не боль.

Это схватка.

— Черт, — шиплю я, прижимая ладонь к животу в надежде, что боль утихнет.

Как только она проходит, я мечусь по квартире.

— Деймон? — шепотом кричу я, ожидая найти его в гостиной. — Деймон? — повторяю я, беспомощно оглядываясь по сторонам. — Черт.

Эван.

Мчась в ее комнату, я молюсь, чтобы найти его свернувшимся калачиком в постели рядом с ней после кошмара. Но в ее постели мирно спит только один человек, точно так, как и должно быть.

Я хватаю телефон на тумбочке, нахожу его номер и сразу нажимаю на кнопку вызова.

Но связь не устанавливается.

— Нет, — хнычу я, когда очередная схватка пронзает мой живот.

Я пробую снова и снова, но ничего не работает.

— Пожалуйста, Деймон. Пожалуйста.

Но это не помогает.

— Где ты, черт возьми?

Не имея другого выбора, я делаю еще один звонок, и, к счастью, этот проходит.

— Калли, что случилось? — спрашивает глубокий, сонный голос.

— Д-Деймон, он… — Я резко вдыхаю воздух, когда начинается очередная схватка. — Ой, черт, — кричу я.

— Калли? — Его голос громче, полный паники, и это совсем не помогает мне расслабиться.

— У меня схватки, а его нет, — кричу я. — Где он?

— Черт. Я не знаю. Я не знаю, но я узнаю. Я уже иду, ладно? Мы оба идем.

— Хорошо, — шепчу я, спотыкаясь и падая на стену, когда эмоции берут верх, и я проливаю первые слезы.

Я не должна делать это одна.

Мы должны быть вместе.

Мои колени подкашиваются, и я сползаю по стене, как раз в этот момент тишину вокруг заполняет звук приоткрывшейся входной двери.

— Калли, — зовет Алекс, и по квартире раздаются быстрые шаги.

— Калли? — эхом раздается чуть менее панический голос Иви.

В ответ я могу только рыдать.

— Калли, черт возьми. Что ты делаешь? — спрашивает Алекс, бросаясь ко мне и беря меня за руку.

— Где он? — спрашиваю я, глядя на него сквозь слезы.

Он колеблется, и это только усиливает мою панику.

— Я не знаю. Последнее место, где его видели, — здесь. Его телефон не обновлялся уже несколько часов.

Я хнычу.

— Найди его. Мне все равно, где он, он не может это пропустить.

— Мы найдем его, — уверяет меня Иви. — Я позвоню Тео. Мы найдем его.

— О Боже, — стону я, чувствуя очередную схватку.

Алекс протягивает руку, берет меня за щеку и большим пальцем вытирает слезы.

— Скажи мне, что делать, малышка Си. Что тебе нужно?

— Деймон, — плачу я.

— Мы над этим работаем. Что еще тебе нужно?

— Тео, мы потеряли Деймона, — говорит Иви, прежде чем ее голос становится тише, когда она отходит от нас.

— Нам нужно ехать в больницу? — спрашивает Алекс, его глаза широко раскрыты от страха.

Я качаю головой.

— Пока нет. Схватки каждые пять минут.

— Хорошо, но у тебя уже было две... — он замолкает.

— Я не уйду, пока мы его не найдем, — заявляю я.

— Калли, я люблю тебя. Правда. Но я не буду принимать роды своего племянника в твоей спальне. Я не умею этого делать.

— Тогда найди его, — шиплю я.

— Давай, вставай.

Он просовывает свои руки под мои, и без труда поднимает меня с пола.

— Все в порядке? — спрашивает он.

Я киваю, но быстро понимаю, что это не так.

— В ванную, — шиплю я, хватаясь за его руку, когда жидкость течет по моим бедрам.

— Что… о, черт. Иви, — кричит он, выглядя более растерянным, чем я когда-либо видела его.

— Тео занимается этим. Что случилось…

— Мамочка? — кричит Эван из холла.

— О, Боже, — скулю я.

— Все в порядке, я пойду и...

— Нет, — кричу я, когда Алекс делает шаг назад. — Не оставляй меня.

— Мамочка? — снова спрашивает Эван, на этот раз находясь уже ближе.

— Все в порядке, милая, — успокаивает ее Иви.

— Где моя мамочка?

— Я здесь, ангелочек. Все в порядке, обещаю. Иви отведет тебя в постель, хорошо?

Наступает тишина, и я не дышу, пока не слышу их шаги в коридоре.

Последнее, что мне сейчас нужно, - это чтобы Эван увидела, как я разрываюсь на части.

Алекс стоит передо мной, а я сижу на унитазе с мокрыми шортами на лодыжках.

— Скажи, что мне делать, — говорит он, пристально глядя на меня.

— Я… черт, — плачу я.

— Это было меньше, чем за пять минут, — указывает он.

— Тогда найди своего чертового брата.

Он вытаскивает телефон из кармана, но его выражение лица говорит мне, что там ничего нет.

— Прокладки в том шкафчике, и мне нужны чистые шорты. Второй ящик в спальне.

Он кивает, прежде чем приступить к делу.

— Не могу поверить, что я даю своей невестке прокладки, — бормочет он, протягивая мне одну.

— Я не твоя невестка. Ни один из вас еще не сделал мне предложения, — бормочу я.

— Семантика. Ты - конечная цель Деймона, а Иви - моя. Никому из нас для этого не нужны кольца.

— Как скажешь, — шепчу я, беря все у него, прежде чем он поворачивается, чтобы дать мне немного уединения.

Я только успеваю встать, как начинается следующая схватка.

— Четыре с половиной минуты. С Эван было так же быстро?

— Она тоже не медлила, — говорю я, держась за раковину, пока проходит волна боли.

— Возьми мой телефон, позвони в отделение. Сообщи им, что происходит, — требую я, выходя из комнаты и направляясь в гостиную.

Я останавливаюсь у обеденного стола, наклоняюсь, опираясь предплечьями о деревянную поверхность и опуская голову.

Спустя всего несколько секунд к мне приближаются шаги.

— Они нас ждут, — просто говорит Алекс.

— Деймон?

— Тео еще не нашел его, — объясняет Иви. — Но мы позаботимся, чтобы, как только они его найдут, его сразу отвезли в родильное отделение.

— Им нужно торопиться.

— Он успеет, — говорит Алекс, произнося ложные обещания, которые, как мы оба знаем, он не сможет выполнить.

— Эван спит. Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Останешься здесь с ней? — спрашиваю я, глядя Иви прямо в глаза. — Когда взойдет солнце, позвони Блейк.

Она бросает взгляд на Алекса и на меня.

— Хорошо.

— А я? — нерешительно спрашивает Алекс.

— Ты идешь со мной, — кричу я, когда боль ударяет в грудь. — О, черт. Блядь. Ай, — стону я.

Алекс бросается вперед и кладет руку мне на поясницу.

Он может и не Деймон, но он — лучшее, что у меня есть.

Опираясь головой на предплечье, я глубоко вдыхаю.

— Вам лучше идти, пока не началась очередная схватка, — говорит Иви.

— Черт возьми, Калли, — жалуется Алекс. — Я, блядь, не знаю, что делать. Надо позвонить Блейк или Бри или...

— Не будь девчонкой, Деймос, — рявкнула я, заставив Иви рассмеяться.

— Эй, — заныл он.

— Она права. Ты паникуешь.

— У нее, блядь, ребенок. Он может родиться в любой момент. Конечно, я паникую.

— Он же не просто так выпадет, идиот, — отчитывает его Иви. — Но тебе нужно ехать… на всякий случай. Где твоя сумка для больницы, Кэл?

— В спальне, рядом с креслом.

Она устремляется прочь, а Алекс обнимает меня за плечи и помогает мне надеть шлепанцы.

— Вот, держи. Я позвоню, если что. Ты тоже.

— Найди его, — снова умоляю я.

— Мы обыщем весь город до рассвета, — обещает Иви. — Деймон не пропустит этого.

Быстро обнимая нас и желая удачи, она провожает нас.

Голова кружится, тело как будто отказывается меня слушаться, когда Алекс сажает меня на пассажирское сиденье и бросает мою сумку на заднее.

— Готова? — спрашивает он

— Нет, — честно отвечаю я. — Не готова.

***

— Калли, это чертовски больно, — жалуется Алекс, когда я сжимаю его руку, когда сильнейшая схватка пронзает мое тело.

— Иди на хрен, Алекс, — кричу я.

— Ты молодец, Калли. Ты молодец, — хвалит акушерка. — Уже почти.

— Нет, — кричу я. — Его здесь нет. Его здесь нет.

— Калли, все будет хорошо. Он будет, — продолжает обещать Алекс.

Но это безнадежно. Они ничего не слышали от него. Он может быть где угодно. Прошло уже несколько часов.

— АААА! — кричу я, когда очередная схватка охватывает мое тело, прежде чем я разрываюсь на части.

Я измотана. Я больше не могу.

Он мне нужен. Он мне так чертовски нужен.

— Пожалуйста, — хнычу я. — Найдите его. Он мне нужен. Он не может это пропустить.

— Калли, сосредоточься, — говорит Алекс. — Ты молодец. — Он вытирает мне лоб тканью, глядя на меня обеспокоенными и совершенно испуганными глазами.

— Когда будешь готова, сильно тужься, Калли, — инструктирует акушерка, как раз в тот момент, когда мой живот начинает сжиматься.

Боль нарастает, и я уже готова поддаться ей, когда дверь распахивается и вбегает Деймон, весь в крови и выглядящий так же напряженно, как я себя чувствую.

— Ангел, — кричит он, бросаясь ко мне.

Я не знаю, как акушерки отреагировали на его вид, потому что я закрыла глаза и закричала, как будто меня убивают.

— Вот так, Калли. Головка вышла.

— О Боже, — бормочет Алекс, отпуская мою руку, когда Деймон берет ее.

— Следующие схватки, и у тебя будет ребенок. Ты готова?

Я качаю головой из стороны в сторону.

— Да, ты готова, — заявляет Деймон. — Ты справишься, Ангел. Ты чертовски сильная. Я так тобой горжусь. Ты справишься, — обещает он, прижимая губы к моему потному лбу.

Я киваю, его голос дает мне новую волну сил.

— Все ждут снаружи, когда он появится.

— Эван? Себ и Стелла?

— Да, Ангел. Вся наша семья снаружи, раздражает персонал.

Смех вырывается из моих губ, прежде чем схватка поглощает меня целиком.

Боль не поддается описанию, но затем наступает облегчение.

Я смотрю широко раскрытыми глазами, как акушерка поднимает нашего новорожденного и кладет на мою грудь крошечный комочек, который причинил мне столько боли и драматических переживаний.

— Поздравляю, у вас прекрасный мальчик.

Весь воздух вырывается из груди Деймона, когда эти слова доходят до его сознания.

Мальчик. У нас мальчик.

25

ДЕЙМОН

Два часа, как же!

Кем бы ни был этот кусок дерьма, он тщательно скрывал свои секреты.

Но он не был в силах меня победить. Сколько бы времени ни потребовалось, я все равно доберусь до них.

Мне пришлось применить все известные мне уловки и почти все инструменты, которые были в моем распоряжении, но, наконец, наконец-то, он заговорил, выдав несколько имен, о которых я никогда раньше не слышал.

Оставив парня избитым, в синяках и на грани смерти, я возвращаюсь в комнату охраны, где трое молодых солдат наблюдали за всем происходящим. Двое выглядят довольными, поздравляя меня с тем, что я наконец получил то, что мне было нужно, а третий выглядит немного бледным.

— Вот, — говорит один, бросая мне полотенце, чтобы я вытер руки.

— Это было чертовски вдохновляюще, чувак, — говорит другой.

— Рад, что вам понравилось. Можете добить его, если хотите, — предлагаю я, не имея понятия, хочет ли босс, чтобы он остался в живых. Мне об этом не сообщили.

Парень, сидящий ближе всех ко мне, практически подпрыгивает на краю стула, но, не успев слишком возбудиться, другой кладет ему руку на плечо, удерживая на месте.

— Нам велели только присматривать. Никто не умрет без приказа босса.

Я киваю, молча давая понять, что он прав.

Дотянувшись до кармана окровавленной рукой, я достаю телефон, чтобы отправить Дэмиену имена, которые только что услышал, но он, блядь, разрядился.

Сколько я здесь пробыл?

— Который час? — Мой вопрос обрывается, когда за моей спиной распахиваются двери и в комнату врываются тяжелые шаги.

Я мгновенно хватаю пистолет и направляю его на тех, кто только что нас прервал.

— Господи Иисусе, — восклицает Тео. — Можешь опустить эту штуку.

— Прости, чувак.

— Тебе нужно пойти с нами.

— С нами? — спрашиваю я, оглядываясь на него и замечая Эмми, которая стоит за его спиной с грозным видом. Хотя она не обращает на меня внимания, она слишком занята, рассматривая мою работу за стеклом.

— Да, — говорит она, отрывая взгляд от того беспорядка, который я оставил после себя. — Твой чертов телефон сломался или что?

— Он разрядился.

— Глупый ублюдок, — насмешливо говорит Тео.

— Пошли.

Этот храбрый ублюдок действительно тянется ко мне и пытается вытащить меня.

— Что ты, блядь, делаешь? — огрызаюсь я, не сводя глаз от своей работы. Я сейчас определенно не в настроении для дружеских ласк.

— Калли рожает. Уже несколько часов, — сообщает мне Тео, и мое сердце опускается в пятки.

— Что? — рычу я, проталкиваясь мимо них обоих, чтобы добраться до нее.

— Мы тебя везде искали.

Меня охватывает раздражение.

— Ты же знаешь, что здесь мертвая зона, — рычу я.

— Да, но мы же не знали, что тебя вызвали. Папа не отвечает. Никто больше не знал.

— Я сказал Калли, когда уходил.

Я оглядываюсь и вижу, как они переглядываются.

— Что? — требую я. — Она в порядке? Ребенок?

— Алекс с ней. Насколько мы знаем, все в порядке.

— Эван?

— С ней Иви.

— Блядь. БЛЯДЬ, — рычу я, сжимая пальцы в кулаки и дергая волосы.

Она нуждалась во мне, а меня не было рядом.

Они обе, блядь, нуждаются во мне.

— Не время для этой саможалости, большой человек, — говорит Эмми, ударяя меня по руке сильнее, чем это необходимо. — Твоя девушка нуждается в тебе.

— Как близко она к тому, чтобы родить?

— Очень близко, — отвечает Тео, подтверждая мой худший кошмар.

— Доставь меня туда, блядь. Я не могу это пропустить, — рычу я, вырывая заднюю дверь его машины и падая внутрь. К черту мою машину, я потом найду кого-нибудь, кто с ней разберется.

— Где, блядь, Стелла, когда она нужна? — рычу я, когда Тео начинает ехать, как гребаный слабак.

— Иди на хуй. Ты хочешь доехать целым или через скорую?

— Они уже приземляются. Возможно, они тоже успеют, — сообщает мне Эмми.

— Хорошо, отлично. Это хорошо.

Я ерзаю на заднем сиденье, не в силах успокоиться, пока моя девушка страдает без меня на другом конце города.

— Дави на газ, черт возьми, — рычу я.

На мою просьбу следует тишина, но, к счастью, рев двигателя дает мне понять, что он меня услышал.

Несмотря на скорость, с которой Тео мчится по городу, время кажется стоит на месте.

Солнце давно взошло, давая мне ответ на вопрос, сколько времени я потратил на то, чтобы этот ублюдок молил о пощаде.

Я должен был проверить телефон. Я должен был понять, что он разрядился. Я должен был...

— ЧЕРТ, — рычу я.

— Мы почти на месте, Ди. Все будет хорошо, — успокаивает меня Эмми, когда Тео поворачивает направо, едва не задев автобус.

Всего через несколько секунд он останавливает машину у здания, где мой брат утешает Калли.

— Блядь. Блядь, блядь, — бормочу я, открывая дверь и выбегая из машины, как только могу.

Сердце учащенно бьется, когда я взбегаю по лестнице. Лифт уже ждет, но я не могу запереться в металлической коробке.

К тому времени, когда я добираюсь до четвертого этажа, ноги горят, но я не останавливаюсь. Я не могу.

Это ничто по сравнению с тем, что переживает Калли в эту секунду.

— Папочка, — радостно визжит Эван, когда я наконец поворачиваю за угол, где стоит наш приветственный комитет.

— Привет, маленький ангел, — задыхаюсь я, быстро оглядывая возбужденные лица всех присутствующих, прежде чем мой взгляд останавливается на Себе и Стелле.

— Мы приехали сюда с другого конца света. Рад, что ты смог перебраться через весь город, — без выражения говорит Себ.

— Заткнись, черт возьми, — рявкнул я.

— Папочка, ты только что...

— Прости, Эв. Ты в порядке? Мне нужно идти к маме.

Стелла обняла мою дочь.

— Все в порядке. Эван просто рассказывала нам все, что мы пропустили.

— Отлично. Это здорово, — отвлеченно ответил я, бросаясь к двери.

Я сталкиваюсь с ней и влетаю в комнату, привлекая к себе все взгляды.

— Ангел, — выдыхаю я, обнаружив ее посреди огромной круглой родовой ванны, как мы и планировали, с двумя акушерками с одной стороны и Алексом с другой, держащим ее за руку, его ужас сменяется облегчением, когда он обращает взгляд на меня.

Крик Калли наполняет комнату и заставляет мою кровь застыть, когда я бросаюсь к ней.

— Вот так, Калли. Головка уже вышла, — успокаивает ее акушерка.

— О Боже, — бормочет Алекс, широко раскрыв глаза, отпуская Калли и делая шаг назад.

Его рука находит мое плечо и сжимает его в поддержке.

— Рад тебя видеть, брат.

— Не начинай, блядь.

— Она была невероятна. Ты должен ею гордиться.

— Следующие схватки, и у тебя будет ребенок. Ты готова? — спрашивает акушерка, заставляя меня забыть, что Алекс вообще в комнате, поскольку я сосредоточен на своей девушке.

Она измотана, ее лицо красное и потное от напряжения и боли.

Она не верит, что сможет это сделать. Но я знаю, что она может. Она самая сильная женщина, которую я когда-либо встречал.

— Да, ты можешь, — говорю я ей решительно. — Ты справишься, Ангел. Ты чертовски сильная. Я так тобой горжусь. Ты сможешь, — обещаю я, прижимая губы к ее потному лбу.

Она кивает, давая понять, что услышала мои слова.

— Все ждут снаружи, когда он появится.

— Эван? Себ и Стелла?

— Да, Ангел. Вся наша семья снаружи, раздражает персонал.

Она начинает смеяться, но смех быстро сменяется болью, и она снова кричит, сжимая мою руку так, что, кажется, может раздавить все кости.

Но потом крик прекращается, и все затихает.

Время почти останавливается, когда акушерка поднимает из воды крошечное существо. Ее глаза бегают по маленькому тельцу, проверяя, все ли в порядке, прежде чем поднять маленького человечка выше и положить его… ее… на грудь Калли.

Я с восторгом наблюдаю, как улыбка расцветает на ее лице, а глаза загораются, когда она рассматривает этого совершенного маленького человечка.

— Поздравляю, — говорит акушерка, прорываясь сквозь туман. — У вас прекрасный мальчик.

Весь воздух вырывается из моих легких.

Мальчик. У нас мальчик.

— Черт возьми, — вырывается у меня, и вокруг раздается смех.

— Ангел, ты сделала это. У нас мальчик, — говорю я, погружая руку в воду, чтобы взять руку моей девушки. Я сжимаю наши пальцы и кладу их на спину нашего мальчика.

— У тебя маленький солдат, — шепчет она, голос ее дрожит от эмоций и усталости.

— Он идеален, Ангел. Чертовски идеален.

— Папа, хочешь перерезать пуповину? — спрашивает акушерка. — Ты не выглядишь брезгливым, — отмечает она.

Только тогда я смотрю на себя и обнаруживаю, в каком я состоянии.

— Э-э…

— Не волнуйся, — говорит старшая из акушерок. — Мы видели и похуже.

Я киваю в неверие, прежде чем взять ножницы и сделать то, что мне сказали.

Следующие несколько минут, пока они забирают нашего мальчика для осмотра и взвешивания и помогают Калли выйти из бассейна, проходят в смеси противоречивых эмоций.

— Вот, держи, — говорит одна акушерка, подходя ко мне, пока другая занимается Калли. — Хочешь подержать своего маленького мужчину?

Я киваю, не в силах говорить из-за комка в горле, когда маленький белый комочек осторожно кладут мне на руки.

Мы выбрали одежду вместе. Простой белый комбинезон с маленькими серыми летучими мышками.

Когда я смотрю на его маленькое личико, я чувствую, как что-то обхватывает мое сердце, сжимая его. Я не дышу. Я не делаю ничего, только смотрю на это драгоценное, совершенное создание передо мной.

Мой мальчик.

— Добро пожаловать в мир, — наконец шепчу я. — Ты даже не представляешь, какой сумасшедшей будет твой жизнь отныне. — Поднимая свободную руку, я провожу кончиком пальца по его щеке. — Но я обещаю тебе, что ты никогда не будешь один. Никогда.

Рыдание заставляет меня поднять глаза, и я вижу Калли, сидящую на кровати передо мной со слезами, текущими по щекам, и протянутой к нам рукой.

— Деймон, — рыдает она, когда я сокращаю расстояние между нами и передаю ей нашего мальчика.

Присев на край кровати, я целую ее в лоб, а затем вытираю слезы с ее щек.

— Я так люблю тебя, Ангел. Посмотри, какой он совершенный.

— Яблоко от яблока, — шепчет она, и мои глаза наполняются слезами.

— Калли, — предупреждаю я.

— Нет. Выкинь эти мысли из головы, Николас Деймон Деймос. Ты самый невероятный отец, наши дети так любимы, и в свою очередь, они научатся любить так же сильно и страстно, как и ты.

Между нами наступает тишина, пока я повторяю ее слова в своей голове.

Она права. Я знаю, что она права.

— Вы уже придумали имя? — спрашивает акушерка, возвращаясь для очередных проверок.

Калли смотрит на меня, и я киваю.

Мы уже много раз обсуждали возможные варианты. Но больше всего спорили об имени для девочки. Оказалось, что нам не о чем беспокоиться.

— Мы это сделали, — соглашается Калли с улыбкой. — Ты не мог бы пойти и позвать их? — спрашивает она, нежно сжимая мою руку.

Поцеловав ее в губы и нашего мальчика в макушку, я пересекаю комнату.

— Я дам вам несколько минут, а потом попробуем покормить мальчика, — говорит акушерка, выходя из другой двери.

В последний раз взглянув на двух самых важных людей в моей жизни, я открываю дверь.

Все нетерпеливые взгляды обращаются ко мне.

— Папочка, она здесь? Она здесь? — спрашивает Эван, прыгая на коленях у Эмми.

— Иди сюда, маленький ангел, — говорю я, протягивая ей руку и ища взгляд Алекса. — Ты тоже, брат.

Он хмурится, но встает.

— Дайте нам пять, ладно? — говорю я остальным, в основном Нико, который выглядит так, будто через три секунды взорвется. — Мама и малыш в порядке. Обещаю.

Не говоря ни слова, я отступаю в сторону и впускаю Эван и Алекса в палату.

— Она здесь! — кричит Эван, бросаясь на кровать рядом с Калли.

— Осторожно, Эван, — предупреждает Калли, поднимая маленький сверток в безопасное место.

— Я хочу ее увидеть, — говорит Эван, вставая на колени. — О, она такая милая.

— Эван, познакомься со своим младшим братом.

Эван улыбается, а Алекс сжимает мое плечо в знак поздравления.

— Подождите... что? Брат?

26

КАЛЛИ

— Но у меня должна была быть сестренка! — с плачем восклицает Эван, сбитая с толку, глядя то на меня, то на нашего мальчика.

— Маленький ангел, ты помнишь, как мы говорили, что это может быть и мальчик и девочка? — мягко говорит Деймон.

— Я знаю, но...

— Ты хочешь узнать, как его зовут? — спрашиваю я, надеясь отвлечь ее от шока.

Ее слезные глаза встречаются с моими, и она кивает.

— Хорошо, подойди поближе, — говорю я, прижимая ее к себе, а Деймон подходит и становится рядом с нами.

Я смотрю на него, а затем на Алекса.

Он смотрит на нас всех с растерянным выражением лица.

— Иди сюда, брат. — Алекс делает шаг вперед. — Познакомься с Александром Деймоном Деймос.

Он делает еще один шаг, прежде чем слова Деймона доходят до его мозга, и в тот же миг он замирает.

— Лекс, для краткости, — добавляю я, надеясь вытащить его из шокового оцепенения.

Его глаза блестят от слез, а подбородок медленно опускается.

— Вы серьезно? — шепчет он после долгих, мучительных секунд.

Даже Эван, должно быть, почувствовала тяжесть момента, потому что впервые она молчит.

— Но… — Алекс оглядывается через плечо. — Нико.

— Я разберусь с Нико, — обещаю я. — Давай, он ждет, чтобы познакомиться с тобой.

Поднимая маленького Лекса, я протягиваю его Алексу.

Неуверенно он берет его на руки и прижимает к груди.

— Ох, черт, — выдыхает Алекс, когда первая слеза падает на щеку Лекса.

Деймон берет меня за руку и сжимает, пока мы трое смотрим на них.

— Я не могу поверить, что вы это сделали, — шепчет Алекс. — Эй, маленький мужчина. Разве ты не милашка? Наверное, поэтому тебя назвали в честь меня.

Деймон фыркает, прежде чем наклониться ближе.

— Мы поступили правильно, — шепчет он.

— Я знаю. — Когда я впервые узнала, что беременна, я была твердо уверена, что это будет мальчик, и в моей голове было только одно имя.

Да, Нико будет зол, но он переживет. Алекс был для нас обоих опорой на протяжении многих лет. Он был нашим лучшим другом, нашим братом.

Самый невероятный дядя для Эван. Это казалось правильным. И, к счастью, как только я предложила это Деймону, он согласился от всего сердца.

— Можно я его подержу? — спрашивает Эван, теряя терпение из-за того, что Алекс не отпускает ее брата.

— Ты удобно сидишь, маленький ангел? — спрашивает Деймон, заставляя ее немного отодвинуться.

— Да.

— Хорошо, — говорит Алекс, подходя и передавая Лекса ей на руки.

— Он такой маленький, — удивляется Эван.

— Не то, что мама говорила час назад, — с невозмутимым выражением лица отвечает Алекс.

— Чувак, мы можем передумать в любой момент, — предупреждает Деймон.

— Нет, уже слишком поздно. Ты уже объявил об этом, — говорит Алекс, вытирая глаза. — Спасибо.

Мы все еще обнимаемся, когда в дверь стучат и Нико заглядывает в комнату.

— Можно уже заходить? Мы тут сгораем от нетерпения.

Я эмоционально смеюсь, когда Деймон и Алекс отступают.

— Да, да, заходите все.

В спешке дверь распахивается, и все входят в комнату и окружают кровать.

Бри уже плачет, обнимая себя за живот, а Нико прижимает ее к себе. Себ и Стелла раздражающе загорели - наверное, везде, зная их - а остальные просто с нетерпением ждут, что мы скажем.

— Ну? — подталкивает Иви.

— Все, — начинает Деймон. — Мы хотим представить вам малыша Александра, или Лекса, если коротко.

— Это мальчик? — выдыхает Нико, его глаза становятся мягкими и нежными.

— Да, — подтверждаю я.

— Но подождите... — он вздрогнул, когда до него дошло.

— Не волнуйся, брат. Ты можешь занять очередь на следующего, — говорю я легко, протягивая руки, чтобы обнять своего старшего брата.

— Каллиста, — шепчет он, глаза его становятся стеклянными. — Я люблю тебя, — шепчет он мне на ухо. — Но мне нужна не ты. Мне нужно обнять моего племянника.

— Эй, дядя Нико. Он мой, — жалуется Эван, когда он берет Лекса из ее рук.

— Ты можешь обнимать его каждую ночь, малышка Э. — Он подмигивает.

— Привет, маленький мужчина. — Бри рыдает еще сильнее, глядя на мужа с нашим новым членом семьи.

Она подходит ближе и наклоняется.

— Это действительно так больно, как все говорят? — Она отстраняется и смотрит мне в глаза.

— Э-э-э… — Я колеблюсь, не желая снова переживать ту боль. Может, когда швы рассосутся, я буду готова вернуться к этим воспоминаниям. — Тебе просто нужно подождать и увидеть.

Она улыбается мне.

— Ты так хорошо справилась. Он идеален.

— Только подумай, через восемнадцать лет наши мальчики будут думать, что они правят городом.

— О, черт, нет, — вставляет Нико, доказывая, что он слушает. — Это место еще долго будет нашим.

— Восемнадцать лет - это долго, дядя Нико. К тому времени вы все будете очень, очень старыми.

— Эй, малышка Э. Это не очень-то мило, — замечает Тео.

— Ты будешь боссом. Они все равно будут слушать тебя, дядя Тео.

Тео выпячивает грудь.

— Чувак, ей пять лет, — смеется Себ. — Не стоит так возноситься из-за ее мнения.

— Но это же правда, разве нет? Моя жена и я будем править всеми вами, — говорит он, обнимая Эмми за плечи.

— Итак, — начинаю я. — Бри и Нико будут следующими. А кто будет после них?

Я смотрю на другие пары, прежде чем мой взгляд останавливается на Себе и Стелле.

— Хороший медовый месяц? — спрашиваю я, не так уж и невинно. — Не хотите нам что-нибудь рассказать?

На их губах появляются одинаковые улыбки. Мы все знаем, что в свою брачную ночь Себ заявил, что они больше не принимают противозачаточные средства.

— Время покажет, наверное, — дразнит Стелла.

— Ладно, ладно, давайте расходимся? Маме и малышу нужно побыть наедине, — объявляет одна из акушерок, отгоняя всех от кровати.

— Нет, не заставляйте меня уходить от моего маленького братика, — в панике говорит Эван. Очевидно, ее истерика по поводу того, что Лекс не ее сестра, прошла.

— Все в порядке. Ты и папа можете остаться, дорогая, — говорит акушерка.

— Мы пойдем, — говорит Нико. Он нежно сжимает мою руку, прежде чем взять Бри за руку и направиться к двери. По его напряженным плечам я понимаю, что это последнее, что он хочет делать. Но он пытается поступить правильно.

— Увидимся дома. Присматривай за ними, — говорит Стелла, бросая взгляд на Деймона.

— Конечно, — соглашается он.

— Мы позаботимся, чтобы твоя машина ждала тебя внизу. Я напишу тебе, где она, — обещает Тео. И после нескольких объятий и поцелуев все наконец уходят.

— Ладно, этому маленькому человеку нужно поесть, — говорит акушерка, практически отталкивая Деймона в сторону.

— Пойдем, маленький ангел. Давай дадим им немного пространства, — говорит Деймон, поднимая Эван с кровати и усаживая ее к себе на колени.

— Где ты был, папочка? Мы думали, ты не успеешь.

Сожаление заливает лицо Деймона.

— Меня вызвали на работу. Мой телефон разрядился. — Он смотрит на меня и грустно улыбается. — Прости, — шепчет он

Покачав головой, я принимаю помощь акушерки, чтобы приложить Лекса к груди, и смотрю на его идеальное маленькое личико.

Он не открывает глаза в течение нескольких минут, но когда открывает, на меня смотрят самые потрясающие серые глаза.

— О да, ты будешь разбивать сердца, — шепчу я. — Прямо как твои папа и дядя.

— Ты думаешь, у Себа и Стеллы будет девочка? — спрашивает Деймон.

— О, так ты можешь построить планы на его будущее, а на будущее Эв - нет? — дразню я.

— Она моя девочка, — возражает он, прижимая ее к себе. — А мой мальчик, однако...

— Если у них будет девочка, я позволю тебе и Себу решить это между собой, — дразню я, осознавая, сколько переживаний нас ждет, когда на свет будут появляться все новые и новые дети.

Я улыбаюсь Лексу, а затем снова смотрю на Ди и Эван.

Моя семья.

Мой мир.

Мое все.

И это только начало.

27

АЛЕКС

— Это действительно произошло? — спрашиваю я, опускаясь на водительское сиденье, а Иви садится рядом со мной.

Я измотан, немного травмирован и, возможно, немного в бреду.

Но я почти уверен, что это действительно произошло.

— Да, детка. Это действительно произошло.

Игнорируя кнопку запуска двигателя и другие пары, которые ходят вокруг нас в поисках своих машин, чтобы поехать домой, я опускаю руки на колени и просто смотрю вперед.

— Они назвали его в честь меня. Меня, — повторяю я, как будто это не может быть правдой.

Я это придумываю. Должно быть, я придумываю.

— Потому что ты невероятный.

Из моего горла вырывается смех чистой неверие.

— Но как же Нико? Тео, Себ, Тоби? Они все...

Ее теплая рука ложится мне на бедро, прерывая мой монолог.

— Они не ты, Алекс, — тихо говорит она.

— Но я не...

— Ты - все, — снова перебивает она меня.

Я качаю головой, снова впадая в эмоциональное состояние, вспоминая момент, когда Деймон сказал мне имя своего сына.

Мое имя.

Наше имя.

Черт. Не думаю, что когда-либо был так шокирован, как в тот момент. Он мог бы направить на меня пистолет, и я думаю, это удивило бы меня меньше.

Александр Деймон Деймос.

— Черт, Иви, — выдыхаю я, проводя рукой по лицу, пытаясь осознать все это.

Вокруг нас воцаряется тишина, ее рука лежит на моем колене, ее поддержка непоколебима.

— Ты думаешь, это значит, что теперь мы должны назвать нашего первенца Калли или Деймоном? — говорю я с невозмутимым выражением лица, пытаясь разрядить напряжение.

— Не уверена, что они сделали это поэтому, — смеется Иви.

— Черт, — выдыхаю я, осознавая, что меня только что осенило. — Я не позвонил маме. Ты сказала Блейк? Папа знает? Черт, она меня убьет.

Иви продолжает смеяться.

— Все знают, Алекс. Успокойся.

— Хорошо, хорошо. Это хорошо.

— Это действительно сбило тебя с ног, да?

— Да, конечно. А ты бы не была в шоке, если бы Блейк через десять минут после родов объявила, что ее дочь зовут Иви?

— Ну, учитывая, что Никс был мальчиком, да, это было бы сюрпризом.

— Лисичка, — рычу я. — Ты знаешь, что я имею в виду.

— Ты должен быть польщен, Алекс. То, что они сделали, просто невероятно.

— Я и счастлив. Просто... я в шоке, черт возьми.

— Ты будешь в шоке, когда Нико до тебя доберётся. Он хотел, чтобы они назвали своего сына в честь него.

— Ну, — говорю я, выпячивая грудь. — Пусть идёт на хрен. Наконец-то объявили, кто лучший дядя, и я собираюсь извлечь из этого максимум выгоды.

Она качает головой.

— Не могу сказать, что удивлена. Пойдем. Нам нужно приготовить квартиру. Стелла, Себ, Тео и Эмми собираются купить украшения, а Бри, Нико, Тоби и Джоди идут за едой.

— Ди или Калли знают, что будет вечеринка?

— Нет, — отвечает она с улыбкой.

— Они будут в ярости, — говорю я ей.

— Мы не задержимся надолго. Но они обязательно увидят море синих и белых шариков.

— Надеюсь, ты понимаешь, что мы нарываемся на неприятности, — бормочу я, наконец заведя двигатель и выезжая с парковки.

— Мы не единственные, кто попадут под огонь, детка.

— Это ты так думаешь, — дразню я.

Она бросает на меня подозрительный взгляд, прищуривая глаза.

— Тебе есть что мне сказать, плейбой?

Я не могу не рассмеяться. Мы много говорили о детях и браке на протяжении многих лет, особенно когда все вокруг нас начали заводить семью.

Но сейчас у нас все хорошо. Более чем хорошо. У нас все просто отлично.

Карьера Иви набирает обороты, а моя мечта ближе, чем когда-либо.

К тому же, мы еще молоды. У нас есть все время в мире для всего этого. Я более чем счастлив наслаждаться своими племянницами и племянниками еще немного. Отдавать их, когда они начинают шуметь или плохо пахнуть, чертовски здорово.

— Как думаешь, сколько еще они будут там? — спрашиваю я, когда мы выезжаем с парковки.

— Понятия не имею, а что?

Сплетая свои пальцы с ее, я подношу ее руку к губам, целую и покусываю ее суставы.

— Я очень устал. Как думаешь, мы сможем втиснуть дневной сон перед тем, как встретить маленького Лекса?

— Дневной сон? — с подозрением спрашивает она.

Мой язык проводит линию по ее суставам, касаясь каждого из них.

— Если у тебя нет другой идеи, как убить время?

Я посмотрел на нее и увидел, как ее глаза потемнели, а зубы впились в нижнюю губу.

— Ты сейчас думаешь о моем члене, да, Лисичка?

Она притворилась удивленной и ахнула.

— Как будто я могла бы.

— Ты грязная, грязная девчонка, Лисичка, — прорычал я. — Но мне нравится, как работает твой разум.

— Остальные будут не раньше, чем через час. Уверена, мы найдем, чем себя развлечь.

Нажав на педаль газа, я рванул вперед.

— Да, черт возьми. Пора праздновать.

— Мы не будем праздновать то, что ты лучший дядя, — дразнит она.

— Еще как будем.

Иви визжит и хватается за сиденье, когда я снова рвану вперед.

— Знаешь, если хочешь помочь, можешь наклониться и начать, — предлагаю я.

— Пока ты пытаешься меня убить? Нет, спасибо.

— Пфф, ты не веселая.

— Это не то, что ты говорил прошлой ночью, когда я устраивала тебе сольное представление в «Аиде», — дразнит она, возвращая меня в прошлое.

— Черт, Лисичка. Ты знаешь, как меня мучить, — говорю я, потянув за штаны, чтобы дать своему члену место.

Смотреть, как она танцует только для меня, было чертовски безумно. Наклонить ее над сценой было тоже довольно эпично.

— Давай, успокойся, — прошу я, беря ее за руку и прижимая ее ладонь к своему члену. — Ты же знаешь, что хочешь этого.

Она бросает на меня взгляд. Ее глаза горят, в голове крутятся мысли.

— Скажи мне, о чем ты думаешь, Лисичка.

Она ухмыляется.

— Мы в десяти минутах от дома. Думаешь, я смогу заставить тебя кончить в штаны, пока мы не подъедем к гаражу?

— В твой рот, да. Не уверен насчет всего остального.

Ее пальцы сжимают мой член, и я грубо сглатываю.

— Ты злая.

— Тебе это нравится, — шепчет она, гладя мой член. Это идеальная пытка.

— Правда? — бормочу я, пока она продолжает давать мне почти то, что мне нужно.

Она делает все, что может, но, к ее большому разочарованию, мой самоконтроль сильнее, чем она хочет верить, и к тому времени, когда мы подъезжаем к нашему дому, она так и не доводит меня до предела.

Она чертовски близка, но ей не нужно это знать.

— Алекс, что ты делаешь? — ахает она, когда я резко останавливаю машину, откидываю сиденье назад до упора, отстегиваю ее ремень безопасности и перетаскиваю ее через центральную консоль.

— Достань мой член, Лисичка. Твое время истекло.

Проведя ладонями по ее бедрам, я поднимаю ее юбку, собирая ее вокруг талии и обнажая ее красивые кружевные трусики.

Жаль, но они не достаточно красивы, чтобы оставить их на ней.

Скрутив пальцы по бокам трусиков, я срываю их с ее тела, а ее дрожащие пальцы расстегивают мою ширинку.

— Теперь попробуй сказать, что тебе не интересно играть, — рычу я, поднося ее нижнее белье к носу и вдыхая, утопая в ее сладком аромате.

— Алекс, — ахает она, ее глаза темны, как ночь.

— Быстрее, — требую я, запихивая ее трусики в карман двери, а пальцами запутываясь в ее волосах и притягивая ее ближе.

— Я хочу войти в твою мокрую киску, Иви. — Я понижаю тон голоса перед предупреждением. — Сейчас.

Ее грудь поднимается, а руки дрожат, когда она дергает ткань вокруг моих бедер.

— Такая чертовски мокрая. Так отчаянно хочешь мой член.

— Да, да, — повторяет она, прижимаясь к рулю, пока я дразню ее.

— Ты будешь хорошей девочкой и примешь мой член, Лисичка?

Она жадно кивает, когда я вхожу в нее.

— Пожалуйста, — скулит она, когда я не даю ей больше.

— Ты дразнила меня всю дорогу сюда. Скажи мне, почему я не должен поступить с тобой так же.

— Я буду хорошей девочкой, — кричит она, дрожащими ногами пытаясь опуститься на меня.

Ее стон желания разрывает воздух, когда я обхватываю ее горло рукой и слегка сжимаю.

Она изливается, ее соки стекают по моему члену.

— Грязная, грязная девочка, — хвалю я, проникая в нее еще глубже.

Я стиснул зубы, когда ее мышцы напряглись, отчаянно пытаясь втянуть меня глубже.

— Пожалуйста, Алекс. Пожалуйста, — умоляет она, впиваясь ногтями в мое предплечье, пока я не уверен, что она вот-вот прольет кровь.

Без предупреждения я тяну ее вниз в тот же момент, когда толкаюсь вверх, и она кричит, принимая в себя каждый дюйм меня.

— ДА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, — рычу я, счастливо теряя себя в своей девушке.

Мы вместе уже пять лет, и все так же хорошо, как в первый раз. Нет, это неправда. Еще лучше. С тех пор Иви стала более уверенной в себе, и это делает ее еще сексуальнее, еще невероятнее.

Я сжимаю ее горло, когда она покачивает бедрами, используя меня так, как ей нравится.

— Черт, Лисичка. Ты так сексуально выглядишь, когда скачешь на мне.

Обхватив ее запястье, я отрываю ее руку от моей рубашки и заталкиваю между ее ног.

— Почувствуй, какая ты мокрая. Ты капаешь на мой член.

— О Боже, — кричит она, когда ее пальцы соприкасаются с ее чувствительной кожей.

— Черт, — рычу я, когда она дразнит основание моего члена.

— Глубже, — ахает она, когда я толкаю вверх. — Еще. Еще.

— Как пожелаешь.

Отпустив ее руку, я хватаю ее за бедро и держу на месте, пока толкаю в нее с неистовством.

Пот капает с моего лба, пока я беру на себя инициативу и трахаю ее так, как она любит.

— Кончай для меня, Лисичка. Кончай на мой член.

— Алекс, Алекс, — повторяет она, приближаясь к оргазму.

— Лучше поиграй со своим клитором, грязная девчонка.

— Я играю. Пожалуйста, пожалуйста.

Я сжимаю ее горло, а ее ногти впиваются в мое предплечье, когда мой член набухает от приближающегося оргазма.

— Да, Иви. Давай, давай, — требую я, прежде чем мы оба взрываемся.

— АЛЕКС, — кричит она, когда ее тело содрогается надо мной.

— Да, блядь, — задыхаюсь я, мой член дергается и наполняет ее моим семенем.

Стук в окно пугает нас обоих до смерти, и она снова кричит, хотя и по совсем другой причине.

Оглянувшись, мы оба видим, что Блейк ухмыляется, глядя на нас.

— О, черт, — ахает Иви, прежде чем смех вырывается из ее губ.

Будучи самодовольным ублюдком, я протягиваю руку и опускаю окно.

— Серьезно? Ты все еще в ней, — резко говорит Блейк.

— Не вижу в этом проблемы. Я трахаю твою сестру, а не твою мать, — язвлю я, заслужив рык в ответ.

— Приведите себя в порядок. Нам есть чем заняться.

Она исчезла так же быстро, как и появилась, а Иви рухнула на мою грудь.

— Ты должен был это говорить?

— Конечно, должен, — гордо отвечаю я.

— Я не могу пошевелиться, — признается она, ее киска все еще сжимается вокруг меня.

— Я мог бы остаться и повторить. Может, на этот раз на капоте.

Она хихикает, и от вибрации мой полустоячий член снова просыпается.

— В другой раз, плейбой, — говорит она, прикоснувшись своими губами к моим в дразнящем поцелуе, прежде чем успеть подняться с меня и распахнуть дверь.

— Ты грязная шлюха, сестренка, — раздается в гараже, прежде чем дверь захлопывается, возвращая нам уединение, а Иви поправляет юбку.

— Твоя сперма стекает по моим бедрам, — жалуется она.

— И? — спрашиваю я, спрятав член, прежде чем встать с сиденья.

Проведя пальцами по ее ногам, я собираю влагу и подношу их к ее губам.

— Попробуй, — требую я, хотя в этом нет необходимости: ее губы уже приоткрыты, готовые очистить меня.

— Черт, я люблю тебя, — вырывается у меня, когда ее язык обволакивает мои пальцы.

28

ИВИ

— Мой. Он мой, — говорит Алекс, протягивая руки к своему племяннику.

— Надеюсь, ты вымыл руки, — с невозмутимым выражением лица говорит Блейк.

Алекс показывает ей средний палец, а Стефанос качает головой, а все остальные демонстративно игнорируют ее слова.

К тому времени, когда мы с Алексом добрались до квартиры Деймона и Калли, чтобы помочь с подготовкой к появлению нового члена семьи, все остальные уже были там.

Были надуты шары, на стене висели баннеры, а на столе стояла гора еды. А мы были... ну, сыты.

К этому все уже привыкли. За эти годы мы опаздывали на каждое мероприятие, так что все уже к этому привыкли. Но это не мешает Блейк постоянно меня дразнить. Наверное, это справедливо, учитывая, как Алекс ее мучила последние пять лет за то, что она не слушалась приказов.

Честно говоря, я не знаю, чего он действительно ожидал. Моя сестра никогда не была из тех, кто следует правилам. С тех пор, как я себя помню, если ей говорили, что она не может чего-то иметь, она хотела этого еще больше и всегда находила способ это получить.

Стефанос не был исключением.

Он был запретным плодом, а моя сестра всегда хотела его попробовать.

Я качаю головой, стараясь не думать слишком много о сестре и отце Алекса.

Вся эта история просто поражает меня.

Но все счастливы. Стефанос - совершенно другой человек, не тот, которого я встретила в первый раз, и не тот, которого описывает Алекс из своего детства. Блейк счастливее, чем я когда-либо видела ее. Жизнь Зея - все, о чем он мог только мечтать. То же самое и с Джианной.

Несмотря на все наши странности и уникальные профессии, наша семья счастлива и празднует все эти волнующие перемены.

— Чувак, ты же знаешь, что то, что они дали ему твое имя, не значит, что ты всегда будешь первым, — жалуется Нико, когда Алекс вырывает Лекса из рук Деймона и усаживает его у себя на коленях, прежде чем сесть на стул напротив меня.

При виде их у меня в груди что-то затрепетало, и все ниже пояса сжалось.

— У Иви «детские глазки», — объявляет Брианна, толкая меня в плечо.

— Неправда, — спорю я, но это звучит слабо.

У нас с Алексом есть план. Все вокруг нас могут обручаться, жениться и заводить детей, но мы пока ждем.

Самое важное в нашей жизни сейчас - экзамены Алекса.

Ему осталось два года. Как только он закончит и займет желаемое место в Семье, мы будем смотреть в будущее и приступим к следующему этапу.

Спешить некуда. У нас на все это есть масса времени.

Но это не мешает мне гадать... гадать, как будет выглядеть наш малыш.

У него будут мои рыжие волосы или его темные, мои голубые глаза или его серые?

Несмотря на то, что Блейк блондинка, у Никса в волосах есть немного моего рыжего. Не так ярко, но оно есть.

Маленький мальчик с моими волосами и внешностью Алекса был бы так чертовски мил.

Почувствовав мой взгляд, Алекс поднимает глаза, и его блестящие глаза встречаются с моими. Его безусловная любовь к новому племяннику очевидна.

Это еще больше усиливает стеснение в груди.

Однажды он станет невероятным отцом.

— Люблю тебя, — говорит он, похлопывая себя по бедру и призывая меня подойти.

Не в силах ему отказать, я поднимаюсь на ноги.

— Ради Бога, Стефанос и Джианна здесь. Пожалуйста, не начинай сейчас, — рычит Себ.

— Начинать что? — спрашивает Эван, гарантируя, что Деймон даст Себу по голове, когда тот будет проходить мимо.

Когда она родилась, нас всех выгнали из квартиры, пока они не пришли в себя. Неудивительно, что они не были шокированы, увидев нас всех здесь, когда вернулись несколько часов назад.

Впрочем, мы все пообещали, что задержимся только настолько, чтобы каждый мог обнять малыша - если, конечно, Алекс отпустит малыша Лекса, что в данный момент выглядит весьма маловероятным.

— Ничего, ангелочек, — говорит Калли, бросая на Себа убийственный взгляд. — Разве ты не принесла подарок своему маленькому братику?

— Ах да, — восклицает она и выбегает из комнаты.

— Извини, — говорит Джианна, стоя перед Алексом с руками на бедрах. — Я хочу увидеть своего внука.

— Мама, — драматично вздыхает Алекс, как будто она ведет себя совершенно неразумно, а затем закатывает глаза и передает ей маленький сверток.

— О боже, — воркует она. — Ты же вылитый папа!

Она продолжает разговаривать с ним детским голоском, опускаясь на диван.

— Ты знаешь, как ты сексуально выглядишь с новорожденным ребенком? — шепчу я Алексу на ухо.

— Нет. Но я видел, как ты стала такой мечтательной. Ты хочешь ребенка?

— Когда будем готовы, да.

Джианна успевает побыть с Лексом всего несколько минут, прежде чем его забирает Нико. Но его объятия еще короче, потому что малыш начинает капризничать, требуя еды.

— Хорошо сказано, маленький мужчина, — говорит Алекс, когда Нико передает ему Калли, чтобы он покормил его. Поднимая меня на ноги, он хватает меня за руку и тащит к столу, запихивая в рот сосиску в тесте.

— Твоя мама права. Лекс выглядит точно как вы двое, — говорит Стефанос, стоя в стороне и ожидая своей очереди с самым младшим внуком. — Я слышал, ты почти успел на роды.

Алекс качает головой.

— Ди появился как раз вовремя.

— По крайней мере, ты еще немного попрактиковался. Ты почти видел, как рождались они оба. Он точно будет знать, что делать, когда придет твоя очередь, — говорит он, слегка толкая меня локтем.

— Стеф, оставь их в покое, — говорит Блейк, приходя нам на помощь.

— Я просто дразню. К тому же, они мне еще нужны на несколько лет. Бонни и Клайд слишком хороши, чтобы их терять.

— Папа, — ласково говорит Алекс.

— Ты знаешь, что это правда, сынок.

— Мы должны праздновать, а не говорить о работе, — упрекает Блейк.

— Прости, — бормочет он, притягивая ее к себе и целуя в губы.

— Папа, — жалуется Алекс.

— О, так нам можно застать тебя на переднем сиденье твоей машины, а я не могу просто поцеловать Блейк?

— Пожалуйста, хватит, — прошу я.

Стефанос поднимает руки в защитной позе, прежде чем Блейк утаскивает его, чтобы поговорить с Деймоном.

— Держите телефоны включенными. У меня кое-что на примете, — предупреждает он нас.

Волнение взрывается в моем животе. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как нас вызвали на работу.

Стефанос сдержал свое слово, и в течение долгого времени после того, как Алекс сказал ему, что он закончил, об этом не было сказано ни слова.

В конце концов Алекс начал рассказывать о том, чем он занимался, что только еще больше подогрело мое любопытство.

Он никогда не говорил об этом, но что-то подсказывало мне, что он скучает по этой работе. Не по случайным связям с незнакомыми людьми; у меня никогда не было причин полагать, что он хотел чего-то большего, чем то, чем мы занимались все эти годы. Но игры и манипуляции… Было что-то захватывающее в том, чтобы добывать информацию от человека, который не имел права говорить, и я знала, что ему не хватает этого вызова.

Только правила изменились. И у него появился напарник.

Кто бы мог подумать, что мы с ним обладаем навыками вытягивать кровь из камня? Но вместе мы вытянули больше информации из большего количества мужчин и женщин, чем я когда-либо считала возможным. И мы не только играем в игры вместе, но и в конце вечера падаем в постель в объятиях друг друга, празднуя очередной успешный день.

Наконец-то заставить нашу цель проговориться - это ни с чем не сравнимое ощущение. Я быстро пристрастилась к этому кайфу, и знаю, что Алекс чувствует то же самое. Вот почему он скучал по этому. И, честно говоря, я рада, что он скучал, потому что это весело. Мало того, это заставляет меня чувствовать себя частью всего этого.

Все вокруг меня играют свою роль в этой Семье, а когда я просто сидела в нашей квартире и рисовала, я не чувствовала, что вношу свой вклад или заслуживаю быть частью этого.

Но теперь я это чувствую. Я больше не застенчивая Иви из Ловелла и не танцовщица, которая оказалась на дне. Я даже не та странная художница, которой, я уверена, меня несколько раз считали.

Я Иви Мур - надеюсь, однажды Деймос - и я часть этой семьи. Семьи, которая помогла спасти мою собственную, которая дает нам будущее, цель. Группы людей, которые так сильно любят друг друга, что трудно вспомнить, каково это - чувствовать что-то другое, кроме любви и заботы окружающих.

Мы все провели еще час вместе, прежде чем Блейк позвонила Пайпер, мачехе Эмми, и объяснила, что Никс и Уайатт столкнулись во время игры в футбол и их нужно забрать. Ничего не сломано, только несколько шишек. Когда они уходили, Деймон настоял, чтобы все остальные последовали за ними и дали их семье немного пространства.

Алекс не хотел расставаться со своим новым маленьким другом, но я пообещала ему, что отвлеку его чем-нибудь пошлым, и он наконец уступил, и мы последовали за остальными из их квартиры.

Уставшие, мы спотыкаясь вошли в нашу квартиру и, не говоря ни слова, сняли с себя одежду и упали на кровать. Адреналин от прошлой ночи и утра наконец вышел из нас, и мы, обнявшись, заснули.

Пока не зазвонил телефон, разбудив нас обоих несколько часов спустя.

— Выключи его, — жалуется Алекс, обнимая меня за талию и притягивая ближе.

Он выключается. Но покой длится всего несколько секунд, прежде чем зазвонит мой.

— Это могут быть Ди и Калли или Блейк, — говорю я, думая о том, что Никс может пораниться.

— Черт возьми, — жалуется Алекс, наконец ослабляя железную хватку на моей талии.

Перевернувшись, я пальцами задеваю юбку, которую бросила рядом с кроватью, поднимаю ее и достаю телефон.

— Это твой отец, — говорю я, чувствуя, как желудок сжимается от мысли, что с Никсом может быть что-то серьезнее, чем ушиб головы. Пролистывая экран, я подношу телефон к уху.

— Привет, что случилось? — спрашиваю я в панике, а Алекс прижимается ко мне сзади, прижимая губы к моему плечу.

Стефанос смеется.

— Ничего, Иви. Все отлично.

— С Никсом все в порядке?

— Да, ничего, что не вылечит таблетка.

Я испытываю облегчение.

— У меня есть работа для вас обоих, — говорит он, вызывая во мне совершенно иную реакцию.

Алекс слышит это. Он крепче сжимает мою талию.

Ему потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к мысли о нашей совместной работе. Он беспокоился за меня и за тех мужчин, которыми он часто пытается манипулировать. Но ему не о чем беспокоиться: я буду любить только его.

— Хорошо, — выдыхаю я, чувствуя, как в животе уже пробуждаются бабочки.

— Вы оба готовы? Ты звучишь, как будто только проснулась.

Я оглядываюсь, и Алекс кивает.

— Да, мы готовы. Был долгий день, — говорю я, вспоминая, как Алекс держал на руках своего племянника ранее этим вечером.

— Отлично. Я пришлю подробности. Но вы должны быть готовы к вечеринке через два часа.

Перевернувшись, я смотрю Алексу прямо в глаза.

— Мы будем готовы.

— Ты имеешь в виду, что опоздаете, — дразнит Стефанос, хорошо зная нашу репутацию.

— Да, что-то в этом роде. Но мы все сделаем.

— Я знаю. Скоро поговорим.

Он вешает трубку, и я бросаю телефон на простыню, забыв о его существовании, когда Алекс притягивает меня к себе, позволяя твердому члену прижаться к моему животу.

— Кто-то очень взволнован этой работой, — дразню я.

Для человека, который сначала не хотел, чтобы я в это ввязывалась, он определенно любит вместе выезжать на задания. Мы сделали не одну извращенную вещь в рабочие ночи.

Я чертовски люблю это.

— Ты знаешь, как меня возбуждает, когда ты начинаешь разыгрывать какого-нибудь беднягу, которого привлекает твое невинное лицо и греховное тело.

Прижав палец к его ключице, я провожу им вниз, слепо прослеживая линии его пресса, пока не дохожу до его члена.

Он задерживает дыхание, когда я снимаю каплю предсеменной жидкости с его головки.

Поднимая его обратно, я размазываю его по его нижней губе, прежде чем припасть к ней.

Я стону, когда его вкус наполняет мой язык, и я облизываю его дочиста.

— Ты грязная шлюха, Лисичка. Мне это чертовски нравится, — рычит он, переворачивая меня на спину, снимая с меня нижнее белье и готовясь к нашей сегодняшней работе так, как мы умеем.

Вместе.

29

АЛЕКС

— Черт возьми, — стону я, когда стук каблуков моей девушки становится громче, прежде чем она появляется из-за угла.

— Тебе нравится? — спрашивает она, поворачиваясь, чтобы я мог рассмотреть ее во всей красе. — Я ходила по магазинам со Стеллой. Мне показалось, что это мило.

— Мило? — выдыхаю я. — Это чертовски грешно.

Спинка черного блестящего платья полностью открыта, обнажая ее почти до самой задницы. Подол платья высоко поднимается на бедрах, а вырез декольте драпируется, идеально дразня взгляд тем, что скрывается под ним.

Мое. Вот что, черт возьми, скрывается под ним.

Огонь бушует в моих венах, и мое желание бросить эту работу и провести ночь здесь вместо этого становится почти невыносимым.

Но потом я вспоминаю, как чертовски сексуально она выглядит, когда работает.

Хотя взгляды и невинные прикосновения, призванные соблазнить нашу цель, чтобы получить то, что нам нужно, не направлены на меня, мой член всегда чертовски твердый, как гвоздь.

Неудивительно, что мы еще ни разу не провалили работу.

Я думал, что я хорош. Но Иви... черт возьми.

Это только доказывает, что для выполнения этой работы не нужна была целая жизнь, полная мучений и тренировок, потому что она чертовски хороша в своем деле.

И мужчины, и женщины падают к ее ногам и добровольно отдают нам то, что нам нужно.

Черт знает, что с этой информацией делают. Когда мы согласились на эту работу, мы сказали отцу, что не хотим знать никаких подробностей. Что мы просто зайдем, сделаем свою работу и уйдем.

И, блядь, это было весело.

Каждый раз мы уходим с широкими улыбками на лицах, и довольно часто мы не доходим до дома, потому что я поднимаю любое сексуальное платье Иви, которое она носит, и вставляю свой член в нее. На данный момент мы уже окрестили несколько переулков и общественных туалетов. Черт, был один клуб, где мы работали, где было так много людей, что мы просто остались на танцполе. Ни один ублюдок даже не заметил.

Жизнь чертовски эпична.

Сжимая свой член через ткань брюк, я пытаюсь взять себя в руки.

Я уже два раза сегодня с ней переспал. Этого должно быть достаточно. Но этого никогда не бывает достаточно. Никогда.

И когда она стоит передо мной, с таким выражением в глазах... Да... она могла бы заставить меня встать на колени с ошейником на шее.

— Хватит, — говорит она, наблюдая, как я поправляю член, с жаром в глазах. — Мы уже опаздываем.

Я открываю рот, чтобы возразить, сказать ей, что папа уже рассчитывает на наше опоздание, так что все будет в порядке, но она поднимает руку, чтобы остановить меня.

— Ты не испортишь мой макияж. Пока.

Пока. Черт, да.

Она снова уходит, снимая сумку с плеча и проверяя ее содержимое.

— Твой пистолет заряжен и готов к использованию, — обещаю я ей, проверив его несколько минут назад.

Еще одна часть, которую я сначала чертовски ненавидел. Но после нескольких посещений стрельбища за домом Дэмиена я немного расслабился.

Стелла чертовски хороший учитель, и Иви стреляет лучше, чем большинство парней.

Если в одной из таких работ дело пойдет наперекосяк, я буду полностью доверять ей.

— Хорошо. Пойдем найдем этого беднягу, чей мир вот-вот погрузится в хаос.

Мы не знаем, кто этот человек. Достаточно того, что он оказался в ситуации, в которой не должен быть. Никто из нас не будет испытывать угрызений совести, выполнив эту миссию и оставив его в руках других.

Для нас это просто еще один день в офисе.

Когда мы выходим из здания, нас ждет машина, как и обещал папа, и как только мы садимся, водитель трогается.

Иви излучает возбужденную энергию, постукивая ярко-красными ногтями по обнаженным бедрам.

— Кто-нибудь подумает, что ты с нетерпением ждешь этого, Лисичка, — дразню я.

— Давно я этого не делала.

— Кто бы мог подумать, когда мы впервые встретились, что ты такая милая и невинная, а на самом деле оказалась такой же извращенной, как я.

— Эй, я не думаю, что я такая плохая, — отшучивается она.

— Поверь мне, детка. Ты такая. Мне это нравится.

Широкая улыбка расцветает на ее лице, а в глазах продолжают сверкать искорки возбуждения.

— Вот мы и на месте, детишки, — говорит наш водитель, останавливаясь на улице недалеко от отеля, где, как нам заверили, находится наша цель.

— Я вернусь позже, чтобы забрать вас.

— Спасибо, чувак, — говорю я, открывая дверь и поворачиваясь, чтобы помочь выйти моей девушке.

Мой взгляд скользит по ее обнаженным ногам, пока я не замечаю черные кружевные трусики, скрывающиеся под платьем.

Как только она встает на ноги, я притягиваю ее к себе и прижимаюсь губами к ее уху.

— Прежде чем мы вернемся в машину, эти трусики будут испорчены и окажутся в моем кармане, — обещаю я, заставляя ее застонать, а мой член дернуться от возбуждения.

Держа голову высоко, она откидывает плечи назад.

— У нас есть работа, Александр. Предлагаю тебе сосредоточиться на деле. — Ее голос смертельно серьезен, но улыбка, играющая на уголках ее губ, выдаёт ее.

— Это мы и делаем, миледи, — говорю я, продевая руку под ее локоть и ведя ее по улице к отелю.

Улыбнувшись и кивнув молодой женщине, сидящей за стойкой регистрации, мы поворачиваем в бар.

Иви запрыгивает на один из табуретов, а я стою рядом, положив руку ей на поясницу.

Для постороннего наблюдателя, я уверен, это выглядит так, будто мы ждем, когда нас обслужат, но это только половина правды.

— Четыре часа, — шепчет Иви, когда бармен кивает в нашу сторону, давая понять, что он нас заметил.

Продолжая оглядывать зал, мой взгляд останавливается на молодом человеке, сидящем в одиночестве с явно недовольным выражением лица.

О да, это взгляд человека, которого продинамили.

Но он нас не заметил.

Прикоснувшись губами к уху Иви, я шепчу:

— Я пойду в туалет. Прояви свое волшебство, Лисичка.

Я ухожу, пока он не поднял глаза, доверяя своей девушке, что она справится без меня.

Коридор пуст, когда я направляюсь к мужскому туалету. И внутри так же пусто.

Я сходил по нужде, просто потому что, почему бы и нет? а затем встал перед зеркалом и уставился на человека, смотрящего на меня в ответ.

Я был серьезен, когда сказал отцу, что покончил с этим, после того как Иви уговорила помочь мне освободиться от этого. Я действительно был серьезен.

Но потом она начала расспрашивать об этом.

Папа даже несколько раз упомянул, как она может быть полезна, и со временем в моей голове закружились все эти идеи.

Я всегда говорил, что она была моей Бонни, а я ее Клайдом, так что, возможно, все это было неизбежно.

Сначала я был скептичен. Но когда Иви надела свой светлый парик, как в старые добрые времена, и я увидел искру возбуждения в ее глазах, я понял, что не смогу ее остановить.

Ей это доставляло удовольствие, так же как и мне. И делать это вместе. Черт. Я никогда не знал таких прелюдий.

Я приглаживаю волосы и поправляю галстук, глядя в незнакомые глаза.

Честно говоря, пара контактных линз никогда не помешает кому-то узнать меня. Но это привычка. Часть того, что превращает меня из Алекса, парня Иви, брата и будущего адвоката.

Словно броня, которая позволяет мне быть Эйденом. Идеальным парнем, которому все доверяют свои секреты.

Посмотрев на часы, я подождал десять минут, прежде чем вздохнуть и вернуться, чтобы узнать, сработала ли магия моей греховной лисички.

Я едва сдерживаю улыбку, когда вижу его сидящим на стуле рядом с ней, с глазами, прикованными к ее обнаженным ногам.

В животе зажигается огонь, но я сдерживаю его.

Он может смотреть. Черт, он даже довольно привлекательный, если учесть все обстоятельства. Но я уже знаю, что она не заинтересована.

Ее глаза никогда не блуждали, несмотря на все странные ситуации, в которых мы оказывались за эти годы, так же как и мои.

Она для меня единственная. А я для нее. Так оно и есть.

— Прости, детка, — говорю я, объявляя о своем приходе, проводя пальцами по ее обнаженной спине и заставляя ее дрожать. — Это наше свидание? — спрашиваю я, нагло разглядывая парня.

Он нервно сглатывает, притворяясь, что ему это чертовски не нужно.

Мы, может, и не знаем всех подробностей, почему он наша цель и что пытается выяснить папа, но мы знаем, почему он здесь.

По той же причине, по которой он был здесь вчера вечером и, судя по всему, в прошлые выходные.

— О, нет. Это Люк. У него не очень хороший вечер. — Она понижает голос до шепота. — Его продинамили.

— О, чувак. Это хреново, — говорю я, кивая бармену. — Два Маккаллана и Манхэттен, верно, детка?

— Будет сделано.

— За тех, кто не умеет ценить хорошее, когда оно появляется, — говорю я, поднимая бокал и глядя ему в глаза.

— За неожиданные встречи, — отвечает он, давая понять, что мы его раскусили.

Он, наверное, думает, что все его праздники наступили сразу, потому что сегодня он получит все, что хотел, и не заплатит за это ни копейки.

Утром он будет в ярости, когда поймет, насколько ошибочны были его предположения.

— Повторим? — спрашиваю я, когда мы оба опустошаем бокалы. — Или у тебя другие планы?

— Если ты будешь еще, я с удовольствием присоединюсь.

Иви крепче обхватила меня за талию, давая понять, что тоже расслышала его согласие.

— Звучит неплохо.

Я заказываю нам еще по стаканчику и начинаю непринужденную беседу, пока он не становится достаточно пьяным.

— Так ты в городе на выходные? — спрашиваю я, когда он объясняет, что живет в паре часов езды отсюда.

— Да, я приезжаю почти каждые выходные. В деревне хорошо, но мне нужно немного больше острых ощущений в свободное время, если вы понимаете, о чем я.

— Конечно, понимаем. Ты ничего не слышала, милая? — спрашиваю я, глядя на Иви.

— Ты тоже с кем-то встречалась, да? — спрашивает Люк, немного заплетаясь языком.

— Да. Мы были...

— Расширяли кругозор, — заканчивает за меня Иви. — Поддерживаем огонь, так сказать.

Его глаза загораются интересом.

— Разнообразие - это соль жизни, верно?

— Еще бы, — соглашаюсь я, подталкивая к нему его следующий напиток и отпивая глоток из своего.

Сегодня ночью только один из нас будет оттрахан, и это не я и не моя девушка.

Хотя я уже знаю, что в ближайшем будущем ее ждет хороший трах.

— Ты остановился в этом отеле? — спрашивает Иви.

— Да, — подтверждает он.

Но нам нужна не эта информация. Нам нужен его номер, и нам нужно, чтобы он был выведен из строя и оказался в этом номере, чтобы папа мог послать команду, чтобы похитить его.

Кто знает, может, к концу выходных он тоже познакомится с моим злым близнецом.

— Я слышала, что номера здесь потрясающие. Мы еще не успели побывать в одном из них, правда, детка?

Она смотрит то на Люка, то на меня, затем снова на него, хлопает ресницами и сдвигается на стуле так, чтобы показать больше своей соблазнительной кожи.

— Может, следующие напитки закажем в номер? — предлагает Люк, играя нам на руку. — Здесь становится немного шумно, не находите?

Я оглядываюсь через плечо. Да, здесь многолюдно, но не слишком.

— Конечно, — соглашаюсь я, опуская взгляд на его губы. Они неплохие.

Жаль его, правда, с этого момента говорить - единственное, что он сможет ими делать.

Продолжая игру, я смотрю ниже, вселяя в него уверенность в том, к чему все идет.

И ты только посмотри! Он возбудился.

Приблизив губы к уху Иви, я не отрываю взгляда от Люка.

— Похоже, наш вечер наконец-то складывается, детка.

Проводя рукой по бедру Иви, я заставляю ее ахать, когда мой палец касается ее киски.

Глаза Люка расширяются, и он неловко сдвигается на стуле.

— П-простите, — выпаливает он, когда бармен подходит ближе. — М-можно нам бутылку с с-собой? — Он поднимает стакан, чтобы показать, что хочет. — И б-бутылку шампанского. Запишите на м-мой счет.

— Шампанское, — шепчет Иви, звуча как моя идеальная маленькая шлюшка. — Ну, разве я не везучая девушка?

— Ты даже не представляешь, — говорит Люк, забирая бутылки, прежде чем бармен успевает предложить доставить их в номер. — Пойдем?

30

ИВИ

— Ого! — восклицаю я, когда вхожу в роскошный номер отеля.

Не пойми меня неправильно, здесь очень красиво. Шесть лет назад я была бы в полном восторге, оказавшись здесь, хотя и не с каким-то случайным возбужденным мужчиной, готовым заплатить за секс втроем. Но теперь, начав жизнь с Алексом, я побывала в невероятных местах, эксклюзивных отелях, летала на частных самолетах и ездила на дорогих машинах. Все то, о чем я никогда не думала, что у меня будет.

Но все это - лишь малая толика того, что он мне дал на самом деле. Любовь, дружба, смех, семья. Вот что действительно важно.

То, как он принял Зи как своего младшего брата и смирился с тем, что случилось между Блейк и Стефаносом. То, каким невероятным братом он является для Деймона и Калли, а также дядей для Эван и теперь Лекса. То, как его семья приняла меня в свою жизнь. Поездки, смех, визиты в Аид и все остальное.

Это жизнь, о которой я никогда не думала, что у меня будет, но которую я никогда не буду считать само собой разумеющейся. Все, что у нас есть, — благодаря Алексу, Стефаносу и Семье. Я никогда не забуду те возможности, которые они дали нам всем.

— Классный номер, чувак, — говорит Алекс, похлопывая Люка по плечу.

Он немного спотыкается, лишние бокалы виски, которые он выпил по сравнению с Алексом, начинают действовать.

Я думала, он заметит, что Алекс заказал ему еще один, пока он еще допивал свой второй, но, к счастью, он не обратил внимания.

Парень неплохо выглядит, я бы сказала, что он, наверное, всего на несколько лет старше нас. Но, судя по тому, что я видела и слышала, в нем нет ни капли привлекательности. Его лицо - самое лучшее, что у него есть.

Оставив их позади, я иду к окнам, из которых открывается вид на город. Вид хороший. Хотя не такой хороший, как из нашей квартиры.

— Красиво? — невнятно произносит Люк, подходя ко мне сзади.

Один взгляд через плечо подтверждает то, что я уже знаю.

Алекс стоит у бара, готовит нам напитки, а Люк не отрывает от меня глаз.

Глаза Алекса встречаются с моими, в них читается беспокойство и ревность из-за того, что вот-вот произойдет.

Я незаметно киваю, давая ему понять, что все под контролем, прежде чем горячее дыхание Люка обдаёт мою шею и спину.

Стиснув зубы, я с трудом сдерживаю реакцию на его прикосновение, когда его костяшки пальцев скользят по позвоночнику.

Я вздрогнула, когда Алекс слишком сильно ударил бутылкой о стол позади меня.

— Боишься, красотка?

Мои пальцы сжали сумочку, в которой был спрятан пистолет.

Нет, но тебе стоит.

Его губы дрогнули, когда я нервно улыбнулась ему.

Некоторые из наших целей были сложной задачей. Но Люк не из их числа.

Он слишком возбужден, чтобы заботиться о том, что с ним играют.

— Немножко, — тихо признаюсь я.

— Напитки, — объявляет Алекс, когда Люк поднимает руку, чтобы заправить прядь моих светлых волос за ухо.

— Мы позаботимся о тебе, красавица. Ты можешь нам довериться.

Его рука скользит по моему боку и останавливается на бедре, в то время как Алекс тоже подходит ближе.

Тепло его тела обволакивает меня, и когда он прижимается к руке Люка, тот даже не вздрагивает. Напротив, его глаза поднимаются на моего парня и задерживаются на нем, а в голове мелькают всевозможные порочные мысли.

Но хотя я много фантазировала об Алексе и другом парне, тот, кто стоит передо мной, не похож на моего воображаемого героя. Даже близко не похож.

— Еще один, чтобы немного расслабиться? — предлагает Алекс, протягивая мне и Люку по бокалу, прежде чем наклонить голову и коварно поцеловать меня в шею.

Когда наши губы соприкасаются, из моих уст вырывается тихий стон.

Внимание Люка к нам только заставляет меня гореть еще сильнее. Жаль, что он не удовлетворится одним наблюдением, потому что это могло бы быть весело, возможно.

Но он уже дал понять, что хочет поучаствовать в этом с нами обоими.

Ни за что, блядь.

Его глаза горят от страсти, когда он смотрит на нас.

Мой желудок скручивается, когда он подносит стакан ко рту и делает маленький глоток.

Алекс крепче сжимает мою талию, когда он останавливается. Но он делает паузу всего на секунду, прежде чем залпом допивает содержимое бокала и тем самым определяет свою судьбу.

— Поцелуй ее, — требует он, проглотив виски и вытерев рот тыльной стороной ладони.

— С удовольствием.

Алекс отталкивает меня, прижимая к холодному окну позади меня. Мой бокал вырывают из рук, и Люк выпивает его до дна.

Плохой ход для него. Идеальный для нас.

Тело Алекса прижимается ко мне, и я чувствую, как он возбужден, это более чем очевидно.

— Я люблю тебя, Лисичка, — шепчет он, прежде чем прижать свои губы к моим и скользить рукой по моему бедру, обхватывая его за талию.

— Да, черт возьми, вы двое горячие, как ад, — стонет Люк, пока Алекс поглощает меня своим поцелуем.

Каждое движение его бедер заставляет его твердый член тереться о мой клитор. Это доводит меня до небывалого возбуждения, хотя тяжелое дыхание сзади не дает мне забыть, что мы не одни.

— Раздевайся, — требую я, как только Алекс отрывает свои губы от моих и начинает целовать мою шею. — Я хочу увидеть, что ты приготовил для нас.

Чтобы убедить его, я начинаю расстегивать пуговицы на рубашке Алекса, но не снимаю ее с его плеч. Возможно, пару лет назад он позволил Эмми рассмотреть свои шрамы, но он все еще не хочет, чтобы этот незнакомец первым увидел его руки.

Через плечо Алекса Люк начинает раздеваться со скоростью света.

Его брюки падают на пол, позволяя мне увидеть, насколько он возбужден своими новыми товарищами по играм, но он не может расстегнуть пуговицы рубашки и невнятно ругается, когда пальцы не слушаются его.

— Проблемы, чувак? — спрашивает Алекс, оглядываясь через плечо.

— Э-э… — мямлит Люк, но с брюками, все еще свисающими с лодыжек, он спотыкается и падает на кровать.

— О, черт. Тебе удастся встать, будучи таким пьяным? — спрашивает Алекс, в голосе которого слышится веселье.

— Поможешь? — просит Люк, извиваясь на кровати, чтобы освободить ноги.

— Я сама, — говорю я, выходя из-за Алекса и подходя к окну.

Люк сглотнул, глядя на меня, прежде чем отказаться от рубашки и засунуть руку в боксеры.

— Я хочу, чтобы эти красные губы обхватили мой член, красавица.

Меня пронзила дрожь отвращения, но я не показала это. Вместо этого я стянула с него туфли и брюки, а Алекс подошел к кровати.

— Терпение, — бормочет он, прежде чем схватить нижнюю часть рубашки Люка, разорвать ее пополам и разбросать пуговицы по комнате. — Это того стоит, обещаем.

— О, черт, — стонет Люк, закрывая глаза, когда мы оба тянемся к его боксеркам и стягиваем их с его ног.

Наши взгляды сталкиваются, когда дыхание Люка становится тяжелее.

— Кто из нас первым отсосет тебе? — спрашивает Алекс, и его вопрос заставляет меня глупо жаждать его ответа.

Ответ Люка неразборчив, и мы понимаем, что наркотики, которые Алекс подсыпал в наши напитки, подействовали.

— Что он сказал?

— Я думаю, он хочет посмотреть, как я отсосу тебе первому, — говорю я, садясь на корточки и глядя на своего мужчину.

— Бля, это хорошая идея, — говорит Алекс, глядя на меня с жаждой, горящей в глазах. — Ползи ко мне и достань мой член, Лисичка.

Люк стонет, но не шевелится.

Игнорируя его, я сосредотачиваюсь на Алексе и делаю, как он говорит.

— Она такая хорошая девочка. И так отчаянно хочет мой член.

Его челюсть отвисает, когда я останавливаюсь перед ним и скольжу руками по его бедрам.

— Блядь, — стонет он, когда я обхватываю его через брюки. Он твердый, как сталь, и от этого у меня текут слюнки и сжимается киска.

— Он вырубился? — шепчу я.

Наклонившись, Алекс хлопает его по плечу.

— Ага. Отлично сработала, детка.

— Круто. Пора праздновать.

Не давая ему сказать ни слова, я расстегиваю его ремень и стягиваю брюки и боксеры.

— О, блядь. Ты действительно собираешься...

— Что? — спрашиваю я, наклоняя голову вбок. — Ты шутил? Ты не хочешь, чтобы мои губы обхватили твой член?

Это не первый раз, когда мы продолжаем вечеринку с нашей целью, лежащей без сознания рядом с нами, но мы не делаем это привычкой.

Однако сейчас я не могу думать ни о чем другом, кроме этого.

Взяв его в руку, я облизываю каплю предсеменной жидкости, блестящую на его кончике, прежде чем взять его в рот.

— Да, черт возьми. Надеюсь, ты знаешь, что теряешь, придурок, — рычит Алекс, ударяясь о заднюю часть моего горла. Я работаю над ним быстро и усердно, отчаянно пытаясь почувствовать его вкус. Но в тот момент, когда он начинает набухать от приближающегося оргазма, он вытаскивает член из моего рта.

— Что ты… — Меня поднимают с пола и несут через комнату, пока моя спина снова не упирается в окно.

— Я дал тебе обещание, Лисичка, — рычит Алекс, прежде чем поднять мое платье до талии, и звук рвущегося кружева наполняет комнату вместе с нашим тяжелым дыханием.

— О Боже, — стону я, когда он подносит к носу вторую пару моих трусиков и вдыхает мой запах.

— Моя, — рычит он, поднимая меня выше и выравнивая нас.

— Вся моя, — рычит он, вонзаясь в меня и заставляя меня кричать от удовольствия, когда мое тело принимает его размер.

Прижавшись предплечьем к окну и поддерживая меня другой рукой, он трахает меня быстро и жестко.

— Люди с улицы могут видеть, как тебя трахают, Лисичка, — грубо говорит он мне, зная, что это только заставит меня еще больше возбудиться.

— Они смотрят, как я трахаю эту гребаную киску.

— Да, да. Я твоя, Алекс. Только твоя, — обещаю я.

Его губы с силой прижимаются к моим, и мы двигаемся в такт, пока не достигаем точки невозврата и не взрываемся.

Моя кожа скользкая от пота, я едва могу дышать, но чувствую себя чертовски живой.

Не в силах сдержаться, я взрываюсь истерическим смехом, заставляя Алекса нахмуриться в недоумении.

— Я так тебя люблю, — удается мне вымолвить между смехом.

— Обычно я не жду такой реакции после того, как трахнул свою девушку, — бормочет он.

— Это было все, Алекс. Ты - все для меня. — Его глаза смягчаются, в отличие от его члена, и он наклоняется вперед, снова целуя меня.

— А как же он? — спрашивает он, отпустив меня, чтобы я могла вздохнуть.

— На хрен его. Давай закончим с ним и свалим отсюда.

Неохотно он выходит из меня, позволяя своей сперме стекать по моим бедрам. Снова.

— Ты сегодня действительно грязная, да? — бормочет он, наблюдая, как я трусь бедрами.

Подтягивая брюки, он прячет член и застегивает пуговицы рубашки, пока я поправляю платье.

— Веревка? — спрашивает он, когда я беру сумку.

Бросая ее ему, я смотрю, как он связывает Люка, как профессионалы, которых мы видели в «Аиде», и привязывает его голым к изголовью кровати.

— Твои парни ожидают найти его таким? — спрашиваю я, смеясь.

— Нет. Но я уверен, что им это понравится. Готова? — спрашивает он, протягивая мне руку.

— Да, мне только нужно...

Я делаю шаг в сторону ванной.

— Нет, — рычит он, хватая меня за руку, тянет обратно к себе и передает мне телефон, кошелек и ключ от номера Люка, чтобы я положила их в сумку. — Я хочу, чтобы ты всю дорогу домой чувствовала то, что мы только что испытали.

От его грязного требования меня пронзила волна жара.

— А когда мы приедем, мы сделаем это снова.

Я улыбаюсь как сексуально возбужденная идиотка, когда мы оставляем Люка и выходим из отеля.

— Если ты хочешь, — дразню я, когда мы выходим на свежий ночной воздух.

Может, сейчас и лето, но солнце уже зашло, и небо безоблачно, поэтому немного прохладно.

По моему позвоночнику пробегает дрожь, и кожа покрывается мурашками, пока мы ищем машину.

— Где, черт возьми, наша машина? — рычит Алекс, когда мы доходим до конца улицы. — Он должен быть здесь. Я написал ему по дороге.

— Может, он застрял в пробке. Можем просто возьмем Uber.

— Черт, — жалуется он.

— Не терпится? — дразню я.

Хватая меня за руку, он прижимает мою ладонь к своему члену, а затем толкает меня в темный переулок между зданиями позади нас.

31

АЛЕКС

Моя девушка возбуждает меня почти каждую секунду каждого дня. Она чертовски невероятна. Я уверен, что никогда не смогу насытиться ею.

Но смотреть, как она работает. Смотреть, как она раскрывает свою внутреннюю хищницу и ставит мужчин и женщин на колени. Смотреть, как она берет контроль и заставляет их выполнять ее приказы.

Черт возьми.

Знать, как сильно ее хотят наши цели. Знать, что они сделают все, что угодно, дадут нам любую информацию, которую мы ищем, только чтобы получить шанс с ней, который, как я уже знаю, они не получат.

Боже мой. Это - все.

Каждая чертова вещь.

А потом, когда мы победим. Когда наши цели будут обмануты, и мы получим все, что нам нужно, и я смогу забрать то, что по праву принадлежит мне.

Сладкий Иисус. Я кончаю так сильно. И я не хочу, чтобы это когда-нибудь заканчивалось.

— Алекс, — стонет Иви, когда ее голая спина ударяется о грубую стену здания.

Я хочу быть зол, что наша машина не приехала. Я должен быть нетерпелив, чтобы отвезти ее домой, остаться с ней наедине и взять то, что мне нужно. Блядь. Я нетерпелив. Поэтому мы и прячемся в тени переулка.

— Я снова хочу тебя, Лисичка, — стону я, прижимаясь к нежной коже под ее ухом и наслаждаясь тем, как она дрожит в моих объятиях.

Просунув руку между нами, я провожу пальцами по ее бедрам. Они все еще мокрые от моей спермы, и от этого у меня болят яйца, я хочу наполнить ее снова.

— Алекс. Черт, — ахает она, когда я раздвигаю ее ноги и погружаю два пальца глубоко в нее.

— Чувствительная, малышка? — дразню я, уже зная ответ по тому, сколько раз я сегодня довел ее до оргазма.

Черт, это был действительно хороший день.

— Да. Черт. Блядь.

— Ты уже близка, грязная девчонка?

— Да. Да. Пожалуйста.

— Обожаю, когда ты просишь об этом.

— Заставь меня кончить, Алекс. Пожалуйста. Я хочу кончить на твои пальцы, — кричит она, говоря мне именно то, что я хочу услышать.

— А потом? — рычу я, требуя большего.

— А потом на твой член. Я хочу, чтобы он был так глубоко, что я не знала, где заканчиваюсь я, и начинаешься ты.

— Именно так, как и должно быть.

Я сгибаю пальцы и прижимаю большой палец к ее клитору, доводя ее до грани, но не давая ей кончить.

— Пожалуйста, пожалуйста, — кричит она, пока я сдерживаю ее.

Хотя мне хочется большего, я срываю с ее плеч бретельки, позволяя платью сползти с ее тела и обнажить грудь.

Ее груди тяжелые, соски твердые и просящие внимания, которое я с удовольствием им оказываю.

Наклонившись, я беру один из них в рот, кружа языком вокруг чувствительной верхушки, прежде чем впиться зубами в кожу.

— О боже.

Ее соки текут по моим пальцам, пока она балансирует на грани оргазма. Я перехожу на другую сторону, еще раз скользя по ее клитору, и она взрывается.

— АЛЕКС, — кричит она, всасывая мои пальцы еще глубже, требуя большего. Всегда требуя большего.

Моя грязная, грязная девочка.

С пальцами все еще внутри нее и ее соском во рту, я расстегиваю ширинку и спускаю брюки настолько, чтобы освободить свой член.

Он уже должен был кончить. Но нет. Он твердый, как камень, и отчаянно хочет войти в нее, туда, где ему и место.

Наконец отрываясь от нее, она кричит, мгновенно скучая по мне и заставляя меня почувствовать себя чертовым королем, прежде чем я поднимаю ее ногу на свою талию, опускаюсь пониже и нахожу ее вход.

— Да, пожалуйста. Сейчас, Алекс. Сейчас, — требует она, обнимая меня за плечи и впиваясь пальцами в мои волосы.

С рыком я толкаюсь вперед. Она настолько влажная и готовая, что я одним быстрым движением вхожу в нее полностью.

— Трахни меня. Трахни меня как дикарь, — требует она, тянет меня за волосы, пока не становится больно, откидывая мою голову назад, чтобы получить доступ к моим губам.

Наш поцелуй влажный и грязный, как и наш секс, когда я вхожу в нее.

Я боюсь представить, в каком состоянии будет ее спина после этого, но когда она цепляется за меня и в поцелуе шепчет просьбы о продолжении, я бессилен, кроме как дать ей это.

Это быстро и неистово, даже более, чем в гостиничном номере. Риск того, что нас поймают и мы окажемся в тюремной камере за непристойное поведение, реальный, и это усиливает каждое ощущение.

Не успеваю я опомниться, как ее киска сжимает меня, готовая довести до предела.

— Ты так крепко сжимаешь меня. Ты хочешь мою сперму, грязная девчонка?

— Да, да. Всю. Дай мне, — требует она, прежде чем впиться зубами в мою нижнюю губу так сильно, что я почти сразу почувствовал вкус крови.

— Блядь.Блядь, — стону я, когда мы падаем, вместе погружаясь в бездонную яму ошеломляющего удовольствия.

Наши груди поднимаются, когда мы пытаемся отдышаться, наши тела липкие от пота после напряжения.

— О боже, — задыхается она. — Это было… — Она замолкает, нахмурив брови.

— Что не так?

Посмотрев в сторону, она изучает тьму рядом с нами.

— Ты слышал это?

— Э-э… нет?

— Тише.

Прижав пальцы к моим губам, она ждет.

Через несколько секунд до моих ушей доносится тихий крик.

— Что это? — спрашиваю я, наконец высвобождаясь из нее и прячась, пока она подтягивает платье, к сожалению, прикрывая грудь. Какая жалость.

— Не знаю. — Крик раздается снова. — Но это не радостный крик. Включи фонарик на телефоне, — просит она, поднимая сумку, которую я даже не заметил, что она уронила, чтобы сделать то же самое.

Крик превращается в лай.

— Это собака.

Наши вспышки освещают кучу коробок и другого мусора.

Еще один лай.

— Сюда, — говорю я, бросаясь туда, откуда доносился звук, и осторожно отодвигая пару коробок.

В тот момент, когда свет осветил пару темных глаз, я был уверен, что мое сердце разбилось на кусочки.

— Здесь, — тихо говорю я, прежде чем Иви прижалась ко мне, и я почувствовал тепло ее тела.

Он сразу перестает лаять и прижимается к ней.

— Он дрожит, — говорит она. — И он… — Она морщит нос. — Воняет.

— Что нам делать? — спрашиваю я.

Дайте мне человека с оружием, и я сразу же приступлю к делу. Но маленький беспомощный щенок? Да, я в растерянности.

— У него есть хозяин? Может, бездомный хозяин, который ушел или что-то в этом роде? — спрашивает она, все еще держа его на руках, несмотря на вонь.

— Нет, ничего. Просто грязная старая коробка, полная... лучше тебе не знать.

— Нам нужно забрать его домой, — заявляет она. — Ему нужна еда, ванна и... я не знаю, все, что нужно собаке.

— Другое собачье дерьмо? — спрашиваю я со смехом.

— Алекс, — вздыхает она, и ее лицо омрачается печалью. — Его бросили. У него никого нет. Он нуждается в...

Я кладу телефон в карман, обнимаю ее за плечи и смотрю на маленькие глазки, все еще освещенные телефоном Иви.

— Пойдем, посмотрим, машина на месте?

— Правда? — с надеждой спрашивает она.

— Детка, он же щенок. Ты действительно думала, что я потребую, чтобы ты его вернула?

Она качает головой.

— Конечно, нет.

— Нам нужно его осмотреть, убедиться, что у него нет чипа и хозяина.

— А, если нет?

Я не могу не рассмеяться.

— Я не думаю, что тебе нужно, чтобы я отвечал на этот вопрос, правда?

— Просто хочу убедиться, что мы на одной волне.

— Лисичка, я всегда на твоей волне.

— Ты слышишь, маленький щенок? — спрашивает она, глядя на грязного маленького пса в своих руках. — Большой щенок говорит, что мы можем тебя оставить.

— Иви, — бормочу я. — Не начинай опять. — Достаточно того, что мама все еще настаивает на том, чтобы называть меня так. Мне не нужно, чтобы Иви снова это подхватила.

Она смеется.

— Ты прав. Ты прав, у вас не может быть одинаковых имен. Так что… — Она замолкает, когда мы выходим из переулка и находим нашу машину, стоящую на обочине с работающим двигателем. — Мерфи.

Я все еще слышу это имя, и в моей голове мелькают ужасные воспоминания о времени, которое я бы предпочел забыть.

— Однажды Мерфи спас меня. Теперь пришло время вернуть долг.

Открыв ей дверь, она садится и устраивается с Мерфи на коленях.

— Э-э-э… эта штука воняет.

Иви напрягается.

— Это не штука, это он... я думаю. И он член этой семьи, и ты будешь относиться к нему с уважением.

Я широко раскрыл глаза, услышав резкость в ее голосе. Наш водитель тоже отнесся к этому серьезно, потому что не сказал ни слова, когда отвез нас и вонючего новичка домой.

— У нас есть коробка? — спросила Иви, как только мы вошли в квартиру.

— Э-э…

— Ему нужна какая-то постель.

Я смотрю на нее и на грязного маленького парня в ее руках, и мое сердце снова тает.

Любовь с первого взгляда существует.

Я знала, что она существует, потому что почувствовал это, когда впервые увидел ее. Но то, как она влюбилась в этого маленького парня, только подтвердило это.

— Подожди здесь, — говорю я, бросаясь в запасную спальню и роясь в шкафах.

— Подойдет? — говорю я, возвращаясь с пластиковым ящиком, полным вещей из моего детства, которые я наконец-то забрал из дома отца пару лет назад, а потом просто спрятал в шкафу.

— Идеально. Ему понадобится пара полотенец и подушка.

Я замираю, наблюдая, как она качает его взад-вперед посреди гостиной, словно держит на руках маленького Лекса.

— Подушка? — спрашиваю я. — Мы же просто нашли его в коробке в переулке, я не думаю, что ему нужна… — Она поднимает брови, и на ее лице появляется недоверчивое выражение. — Подушка. Понятно, — соглашаюсь я.

Когда я возвращаюсь, кладу подушку и полотенце в коробку, но она все не опускает его.

— Я что-то забыл?

Она улыбается мне.

— Нет, но ему нужно сначала искупаться, прежде чем класть в кровать. Подержи его, пока я переоденусь.

Прежде чем я успеваю понять, что происходит, маленький мальчик оказывается у меня на руках, и от его запаха меня чуть не стошнило.

— Чувак, ты никогда никого не соблазнишь, если будешь так пахнуть, — бормочу я, а Иви выбегает из комнаты, сбрасывая платье.

Я успеваю мельком увидеть ее обнаженное тело, когда она выскакивает из-за угла.

Через несколько минут она возвращается, одетая в одну из моих футболок и, как я подозреваю, только в футболку.

— Чего ты тут стоишь?

Покачав головой, я следую за ней на кухню, где она наполняет раковину теплой водой.

— У нас нет мыла для собак. Как думаешь, лучше мыло для посуды или наш шампунь?

— Э-э-э…

— Дай его мне, я погуглю. Не хочу раздражать его кожу.

— Лисичка, я думаю, он заражен блохами, я не уверен...

— Перестань, — приказала она, закрывая ему уши. — Ему не нужно слышать такие вещи. Что? — резко спросила она, когда я только улыбнулся ей.

— Ты милая.

— Он тоже будет милым, когда мы разберемся, как его правильно помыть.

Достав телефон из кармана, я приступил к поиску ответа на ее загадку.

— Мыло для посуды, — объявил я, когда она опустила его в теплую воду и начала смачивать его шерсть.

— Слышишь, Мерф? Скоро ты будешь пахнуть как ангел.

Она выливает в воду щедрую порцию средства, а затем еще немного на его тело, прежде чем начать намыливать его.

— Можешь найти ближайшую ветеринарную клинику? Его нужно осмотреть.

— Прямо сейчас? — спрашиваю я.

Оглянувшись через плечо, она улыбается мне застенчиво.

— Ну, нет. Не прямо сейчас. Ты должен подойти и помочь нам.

Улыбаясь, я снимаю рубашку и бросаю ее в сторону стиральной машины.

— Что тебе нужно? — спрашиваю я, стоя плечом к плечу с ней.

Маленькая головка Мерфи поднимается, чтобы посмотреть на меня, и я клянусь, что он улыбается.

— Черт, он такой милый.

Она смеется.

— Я знала, что он украл и твое сердце, — говорит она счастливо.

— Ты знаешь, я всегда хотел собаку, — тихо говорю я. — Но ты думаешь...

— Мы должны были найти его, — уверенно говорит она. — Он должен был прийти к нам домой сегодня вечером.

Мое сердце колотится в груди, и руки дрожат, когда я беру ее за руки под мыльной пеной.

— Выходи за меня. — Эти слова вырвались из моих уст, прежде чем я успел осознать, что произнес их.

Она замерла и несколько раз моргнула, прежде чем повернуться ко мне.

— Ч-что? — прошептала она.

— Выходи за меня, — повторил я, на этот раз уже более уверенным голосом.

— Но у нас есть план. Ты сдашь все экзамены, а потом...

— Мы можем подождать, но... я хочу, чтобы ты была моей. Я хочу, чтобы весь мир знал, что однажды ты станешь миссис Иви Деймос.

— У меня нет кольца, и это, наверное, самое импульсивное предложение в истории. Не говоря уже о том, что мы оба пахнем собачьим дерьмом и покрыты мыльной водой. Но... я люблю тебя, Иви. Я не хочу проводить ни одного дня без тебя. Ты - мое все.

— Алекс, — шепчет она, глаза полные слез.

Вынув пробку, она быстро смывает пузырьки с шерсти Мерфи, заворачивает его в полотенце и поднимает к груди.

В спешке я открываю один из шкафчиков и хватаю пакет с конфетами. Разрывая его, я нахожу то, что мне нужно, и опускаюсь на одно колено.

— Иви Мур, ты сделаешь мне честь стать моей женой? — спрашиваю я, протягивая между нами кольцо из пластика.

Мерфи смотрит на меня, я уверен, что на его мордочке появилась небольшая морщинка, а затем снова смотрит на Иви и начинает неистово лаять.

— Да, Алекс. Конечно, я выйду за тебя замуж.

— Дай мне руку, — прошу я.

Она протягивает руку, и я, растянув кольцо, надеваю его ей на палец.

— Мы купим настоящее, — обещаю я ей.

— Мне все равно, Алекс. Все, что мне нужно, - это ты.

Вставая, я обнимаю ее одной рукой, а другую запускаю в ее волосы, прижимая ее к себе и зажимая между нами нового члена нашей семьи.

— Я люблю тебя, Иви.

— Я тоже люблю тебя, Алекс.

Да.

— Мы и тебя любим, мальчик.

— Ты проверила, что он действительно мальчик? — спрашиваю я.

— Э-э… нет. Это неважно. Он в любом случае будет Мерфи.

— Звучит хорошо, Лисичка. Все, что заставляет тебя так улыбаться, для меня хорошо.

— Ты заставляешь меня улыбаться, Алекс. Каждый день.

32

ЭММИ

— Что ты, черт возьми, делаешь? — спрашивает Стелла, входя в мой номер в отеле и обнаруживая меня на комоде, возившуюся с камерой, которую я приклеила к стене. — Это камера? — она замирает.

— Да, — радостно подтверждаю я, спрыгивая с комода, как газель.

Нам не часто удается удивить Стеллу, но, судя по всему, сейчас я ее застала врасплох.

— Завтра у нас большое событие. Надо взять дело в свои руки.

— Ладно, во-первых, ты же знаешь, что вы уже шесть лет женаты, верно? А во-вторых, это всего одна ночь.

Я поднимаю бровь.

— Потому что ты и Себ умудрились не видеться до свадьбы?

— Он пробрался в ванную. Это не то же самое, что… что это, — говорит она, оглядываясь по комнате в поисках других камер, которые я уже установила и направила прямо на кровать. — Вы двое - ненормальные, ты же знаешь об этом?

— Да ладно тебе, Стел, ты сама такая.

— Ты серьезно собираешься просто лечь и позволить ему смотреть на тебя, пока ты этим занимаешься?

— Конечно. Это чертовски возбуждает.

Она на мгновение задумывается.

— Даже не пытайся сказать мне, что ты этого раньше не делала. Я точно знаю, что ты это делала, когда парни были в отъезде в прошлом году. Я слышала вас обоих.

— С помощью телефонов, да. Мы никогда не доходили до такого... уровня безумия.

— Ну, может, вам стоит попробовать. Для разнообразия.

— С каких это пор ты решила, что у меня с Себом нет разнообразия?

Я качаю головой. Из всех нас они меньше всех похожи на пару, у которой может наступить рутина в сексуальной жизни. Самая большая проблема Стеллы, наверное, в том, что она так часто этим занимается, что у Себа скоро член отвалится.

— Никогда. Ты уже сделала тест? — спрашиваю я, меняя тему.

Смотря вниз, она качает головой.

— Стел. У тебя задержка больше недели, — говорю я, повторяя слова, которые она сказала мне на днях.

Она пыталась это скрыть, хотела сосредоточиться на нашем важном дне завтра. Но к черту это. Завтра... чертовски важное шоу, которое, по-видимому, нужно Семье, чтобы всерьез отнестись к нашему браку.

И в любом случае, нет ничего важнее моих друзей.

— Я знаю, знаю, — соглашается она, подходя и садясь на край кровати.

Кровать, на которой Тео и я официально узаконим наш брак.

Теперь эта перспектива возбуждает меня. Особенно если я сегодня вечером сделаю свою работу как следует и доведу его до предела с помощью небольшого представления, которое я запланировала.

— Ты ему сказала?

Она снова качает головой.

— Он так взволнован, Эм.

— Взволнован, но не имеет понятия о твоем цикле.

— Мои месячные никогда не беспокоили его и не останавливали, поэтому я не ожидала, что он будет считать недели.

— Но ты уже давно вернулась. Он должен заподозрить что-то.

Она кивает.

— Я боюсь, — тихо признается она.

Моя первая реакция - подразнить ее. Она же Стелла, мать твою, Ду... Папатонис. Она ничего не боится.

По крайней мере, я так думала.

— А что, если это просто задержка? Он будет так разочарован. Он так старался и все такое.

Я не могу сдержать смех, услышав, с какой серьезностью она произносит эти слова.

— Что? Он подготовился, — заявляет она. — Наш медовый месяц, Эм. Это было...

— Утомительно? — спрашиваю я с ухмылкой.

— Потрясающе. Боже, между нами всегда все было хорошо, но это было еще лучше.

— И мы все невероятно благодарны, что ты была на другом конце света со своим частным пляжем, так что нам не пришлось это видеть.

— Ты забавная. Подожди. Тео будет таким же. Как только кольцо оказывается на пальце, они приступают к следующей миссии. Спроси Бри.

Я качаю головой.

— Это меня и пугает. Они так долго пытались. Я видела, как надежда буквально улетучивалась из ее глаз. Я не хочу такого.

— А кто сказал, что у тебя будет так же?

Она пожимает плечами.

— Я просто хочу этого для него, Эм. Он хочет свою семью больше, чем позволяет себе показать.

— Я знаю, — говорю я, беря ее за руку и сжимая. — И если это будет подходящий момент, то так и будет.

— Я знаю. Но это чертовски страшно, Эм. А что, если я не справлюсь? Через восемь месяцев мы будем нести полную ответственность за маленького человечка.

— Калли и Деймон справились. Даже Нико сейчас держит на плаву маленьких людей. У вас все будет хорошо.

Она выдыхает длинный вздох, собираясь с духом.

— Какие планы на вечер? — спрашивает она, отбросив мысли о возможной беременности.

— Ничего особенного. Просто девичник. Джослин с Дексом и Джагом, а Джианна с Эван и Лексом.

Мы все сможем расслабиться и повеселиться, как в старые времена».

— С камерами? — спрашивает она, подмигивая.

Я прищуриваюсь и ухмыляюсь.

— У тебя в голове крутятся пошлые мысли, Стелла Папатонис?

— У меня? — невинно спрашивает она. — В любом случае, мальчики же не будут всю ночь проводить в номере Тео.

— Будут, если пронюхают, что мы плохо себя ведем, — говорю я с оговоркой.

— Эмми Чирилло, ты плохая, — дразнит она с улыбкой.

— Помнишь, как Себ и Тео завелись, когда мы поцеловались? — спрашиваю я со смехом.

— О боже, боксерский ринг у «Микки». Я буквально думала, что они оба взорвутся.

— Ах, хорошие времена.

Между нами наступает тишина, прежде чем Стелла садится немного прямее.

— Ты проверила камеры? Все работают?

— Черт. Я люблю тебя, — говорю я со смехом.

— Сегодня вечером, думаю, закажем еду в номер, Эм. Давай устроим небольшой беспорядок, — говорит она, вскакивая и бросаясь к двери.

— Куда ты?

Она смотрит на свою юбку и майку.

— Мне нужно переодеться, если мы собираемся это сделать.

— Предупредить остальных?

Она задумалась на мгновение.

— Да, только не Калли. Она сойдет с ума. Остальные будут рады свести этих мальчиков с ума. — Со злобным смехом она открывает дверь и исчезает из поля моего зрения, оставляя меня собираться.

Похоже, пытки моего мужа начнутся раньше, чем планировалось.

Я не стала надевать настоящую одежду, а просто накинула черный атласный халат на белье, купленное специально для этого вечера.

Я накрасилась очень ярко, а волосы закрутила в кудри, как будто мы с Тео несколько часов провели в постели.

Мой телефон завибрировал на комоде, и я улыбнулась.

Его светлость: Готова к ночи, Мегера?

Возбуждение и желание пронзили меня при мысли о том, что ждет нас в ближайшие пару дней.

Эмми: Вечер дома и обслуживание номеров с девочками. У меня для тебя сюрприз позже.

Его светлость: Расскажи...

Эмми: Где вы собираетесь?

Его светлость: Думаю, просто в баре внизу

Эмми: Не уходи далеко и не забудь взять телефон...

Эмми: И будь готов...

Его светлость: Что ты задумала, Мегера?

Эмми: Если я скажу, мне придется тебя убить. А ты слишком хорош в постели, чтобы я могла это сделать.

Его светлость: Ты еще ничего не видела. Подожди до завтрашнего вечера.

Эмми: Ты что-то от меня скрываешь, босс?

Его светлость: Полагаю, тебе придется подождать и узнать...

Закрыв чат, я открываю приложение «камера» на телефоне, и поворачиваю его, чтобы сфотографировать свое отражение в зеркале.

Он не может видеть, что я ношу под халатом, но позже увидит...

Я быстро отправляю фото и смотрю, как оно появляется в списке прочитанных, прежде чем начинают плясать точки.

Его светлость: Моя жена, похоже, замышляет что-то недоброе. Ее, наверное, нужно наказать...

Эмми: Я всегда замышляю что-то недоброе. Ты бы видел, что я прячу под халатом...

Его светлость: Жаль тратить это на девушек.

Эмми: Ну, я не знаю. Думаю, им понравится.

Его светлость: Мегера...

У меня по коже бегут мурашки, когда я практически слышу, как он рычит мне на ухо это слово.

— Ох, черт, — ахаю я.

Его светлость: В эту игру могут играть двое.

Я смотрю на его фото, заполняющее весь экран, и чувствую, как у меня поднимается температура.

Он только что вышел из душа, вода еще стекает по его коже. Он голый, за исключением очень маленького полотенца, прикрывающего его член.

Глупое чертово полотенце.

Блядь. Мой муж - бог.

Его тело - произведение искусства. И татуировка, которую он разрешил мне нанести на него, тоже выглядит чертовски хорошо.

Как и обещал, он был моей первой жертвой… То есть, клиентом.

Теперь у него сложная татуировка, которая тянется от бедра до колена.

На рисунке изображен кот в короне со злым взглядом, а также английские розы, жуткий череп, змея и мои губы. Буквально. И моя подпись. Потому что, черт возьми, я заявила права на этого мужчину.

Прежде чем ответить, я установила это изображение в качестве обоев и заставки. Черт, я бы даже на глазные яблоки нанесла татуировку, если бы могла.

Эмми: В эту игру могут играть двое. Но победит только один...

Его светлость: Игра началась, детка. Игра началась.

Еще раз долго посмотрев на его изображение, я нанесла еще немного блеска и слезла со стула.

Открыв приложение, к которому подключены камеры, я дважды проверила, что все работает, стараясь не поделиться трансляцией с ним.

По крайней мере, пока.

Я подумываю ввести номера всех парней, чтобы мы могли поделиться прямой трансляцией со всеми, но решаю не делать этого. Это позволит им разделиться и наслаждаться шоу в одиночестве. А это не входит в наши планы.

Нет. Лучше, чтобы контроль оставался за нами. Дважды проверив, что только я имею права администратора, я закрываю приложение.

— Игра началась, Босс. Игра, блядь, началась.

Проходя в гостиную люкса, который мы забронировали для наших свадебных ночных шалостей, прежде чем завтра улететь в рай на двухнедельный секс-марафон — то есть, отпуск — я беру одну из бутылок шампанского, которые стоят на льду в ожидании прибытия девочек.

Подойдя к окнам, за которыми простирается империя Чирилло, я вытаскиваю пробку и подношу бутылку к губам.

Шесть лет назад я бы яростно заявила любому, кто бы меня слушал, что никогда не позволю себе влюбиться в мужчину, никогда не отдам ему свое сердце и никогда не выйду замуж.

Ну, сейчас я с радостью могу сказать, что та девушка была идиоткой.

Тео - без сомнения, лучшее, что когда-либо случалось со мной.

И хотя я, возможно, никогда не скажу этого Дэмиену, то, что он почти шесть лет назад заставил нас быть вместе, было лучшим решением в его жизни.

Хотя я хочу верить, что папа и Пайпер бы не дали мне сойти с пути, страх унаследовать мамину зависимость всегда был со мной.

То есть, он все еще присутствует.

Она может и ушла, ее тело наконец-то сдалось после многих лет злоупотреблений, которым она его подвергала, но мой страх все еще остается. Хотя в последнее время, с Тео рядом и нашей невероятной семьей, окружающей меня, я все меньше и меньше беспокоюсь.

Я закрываю глаза и на мгновение думаю о ней и о нашей жизни до того, как я оказалась здесь.

Сейчас я могу только надеяться, что она обрела покой. Что болезнь, которая мучила ее почти всю жизнь, ушла и она счастлива.

Черт возьми, я-то точно счастлива.

Я тяжело вздыхаю, отгоняя от себя удручающие мысли и воспоминания, когда из прихожей доносится смех.

Замок щелкнул, и дверь распахнулась, а женский смех стал громче.

— Где источник бедствий? — кричит Иви, явно тоже успевшая выпить.

Я разворачиваюсь и вытягиваю руки в стороны.

— Жду, когда начнется вечеринка, — объявляю я с широкой улыбкой.

— Черт, да. Я за, — говорит Бри, поглаживая свой маленький животик.

Я знала, что беременность не помешает ей насладиться вечеринкой.

— Мне кажется, я что-то упустила, — жалуется Калли, глядя на всех нас, наряженных с иголочки.

Конечно, она выглядит потрясающе. Она же не пришла в леггинсах и футболке, испачканной детской рвотой или чем-то в этом роде. Но очевидно, что мы все постарались на славу.

— Я принесла все с собой, — говорит Стелла, ловя мой взгляд, прежде чем поставить сумку на край стола.

— Вот, малышка Си. Выпей стаканчик, — говорит Джоди. — Думаю, тебе это понадобится.

— Что происходит? — спрашивает она, глядя на каждую из нас.

— Калли, Калли, Калли, — говорю я, подходя к ней и обнимая ее за плечи. — Как сильно тебе нравится сводить Деймона с ума? Ты уверена, что не хочешь, чтобы он буквально взорвался от возбуждения?

Ее щеки покраснели, но темные глаза выдали ее. Наша невинная маленькая принцесса уже не такая невинная.

— Калли, даже не пытайся притворяться невинной овечкой. Мы все видели, как ты отрывалась в «Аиде».

— Один раз. Это был единственный раз.

— Ладно, а как насчет того, чтобы превратить этот единственный раз в два?

Злобный смех разносится по комнате.

— Мне понадобится больше одного бокала, — говорит она, выпивая половину бокала шампанского. — Но, я в деле.

33

ТЕО

— Можешь покупать мне столько выпивки, сколько хочешь. Я не буду напиваться, — рычу я на Алекса, когда он ставит передо мной еще два стакана виски.

— Чувак, ты скучный ублюдок. Это вечер перед твоей свадьбой. И, — добавляет он, не давая мне вставить ни слова. —тТы не разрешил нам устроить мальчишник.

— Нам не нужно выходить и делать глупости. Нам уже не восемнадцать.

— О нет, вы, ублюдки, теперь все взрослые и разумные, — говорит Нико, как будто он самый взрослый в компании.

— То, что ты отец, не значит, что ты ответственный взрослый. Многие из нас являются доказательством того, что родители могут быть полными ублюдками.

Группа замолкает. Я не могу не почувствовать благодарность к своим родителям. Из всех нас у меня было самое нормальное детство. Мои родители все еще вместе, они оба порядочные люди и воспитали меня, Атласа и Ларису полуприличными людьми. А вот с Реей, после всех ее выходок за последние несколько лет, еще не все ясно.

Каким-то чудом она поступила в университет. Хотя черт знает, как она там до сих пор держится; судя по ее Instagram, она только и делает, что тусуется и напивается.

Не поймите меня неправильно, мы все в свое время тусовались и делали глупости. Но мы всегда могли положиться друг на друга, чтобы вернуться как можно более невредимыми.

У Реи нет такой поддержки. По крайней мере, она нам ее не показывает.

— Это даже не моя последняя холостяцкая ночь, — говорю я. — Мы женаты уже почти шесть лет.

— Не говори мне, что ты не взволнован своей брачной ночью, — говорит Себ, оскорбленный самим предположением.

Я качаю головой.

— Посмотри на эту ухмылку, — указывает Нико. — Вот это человек с планом.

Я откидываюсь на спинку кресла и поднимаю руки в знак сдачи.

— У меня нет никаких планов. — Все смеются, не веря ни единому моему слову. — Кроме как трахать ее, пока она не будет просить пощады.

— Черт, да, — объявляет Алекс, как придурок, прежде чем чокнуться с Себом. — Ди, ты когда-нибудь вытащишь голову из телефона, братан? Сегодня ночью никому не нужны пытки. Город находится под строгим предупреждением вести себя прилично, чтобы его принц мог жениться.

— Уже женился, — снова указываю я, только чтобы их разозлить.

Честно говоря, я не могу дождаться, когда моя девушка пойдет к алтарю и я наконец-то смогу сделать все это как положено, публично.

— Ты как заезженная пластинка, чувак, — бормочет Тоби.

— Тебе легко говорить. Дата уже назначена? — спрашивает Нико.

— Нет. Жду, пока все вы, ублюдки, перестанете жениться и рожать детей.

— С тем, как мы все трахаемся, это никогда не прекратится, раз уж мы начали. Правда, Ди? — говорит Себ, поскольку он самый молодой отец в компании. — Как наш маленький принц?

Ди поворачивает телефон, показывая фотографию Лекса, которую, вероятно, только что прислала Джианна, чтобы успокоить его и Калли, которые сходят с ума из-за того, что впервые проводят ночь без сына.

— Ты уверен, что он твой? — дразнит Себ. — Он похож на Тоби.

Подставка, стоявшая на столе перед Ди, летит в голову Себу.

— Иди на хрен. Он мой. Нет ни одного ублюдка, который осмелился бы трахнуть мою девушку, и вы все это знаете.

Он не врет. Хотя, честно говоря, всем следует бояться каждого мужчины, сидящего за этим столом. Мы готовы пролить кровь за наших девушек снова и снова. Не то чтобы они не могли постоять за себя, конечно. Даже Калли может быть крутой, когда хочет, благодаря тренировкам Стеллы и Эмми.

Черт, даже Эван - сила, с которой нужно считаться.

— Я даже боюсь на нее смотреть, братан, — шутит Тоби.

— Тебе лучше поскорее надеть на нее кольцо, Ди. Бедняжка родила тебе двоих детей, а ты до сих пор не купил ей бриллиант.

— Ей не нужно кольцо и подпись на клочке бумаги, чтобы знать, что она для меня единственная.

— Я знал, — объявляет Нико так громко, что несколько человек поворачиваются в нашу сторону. — Вы провели какой-то извращенный ритуал, чтобы соединить свои души в аду или что-то в этом роде, да?

— Нет, это Себ и Стелла сделали в свою брачную ночь, — говорю я, с удовольствием подставляя его.

— Подождите… что? Почему мы об этом не знаем? — спрашивает Алекс.

— Не знаю, может, потому что я не рассказываю вам все подробности нашей сексуальной жизни, — бормочет Себ.

— С какого, блядь, момента? — спрашивает Тоби. — Я знаю о сексуальных пристрастиях своей сестры больше, чем нужно любому брату.

— Да, чувак, — соглашается Нико. — Та ночь в Аиде была жесткой. То, что этот ублюдок сделал с моей милой сестренкой.

— Отвали, — рычит Ди. — Ты был слишком увлечен киской Бри, чтобы заметить что-либо из того, что мы делали.

— Она уже беременна? — спрашивает Алекс, обращая все внимание на Себа.

Ни для кого не секрет, что он забрал ее противозачаточные таблетки в день их свадьбы. Прошло уже несколько недель с тех пор, и мы все солжем, если скажем, что не ждем новостей.

Он проводит рукой по лицу, выглядя немного более напряженным, чем обычно.

— Не знаю. Она ничего не сказала.

— С каких это пор ты ждешь ее? Просто спроси, — говорит Деймон.

— Я знаю, я должен. Просто... я не знаю, у меня сложилось впечатление, что она не хочет этого так же сильно, как я.

— Ну, это же не она решила завести ребенка, верно? — возмущается Тоби, пытаясь заступиться за сестру.

— Мы говорили о том, чтобы попробовать после свадьбы, я думал, мы на одной волне.

— Я уверен, что так и есть, — говорю я, наклоняясь и обнимая его за плечо. — Это просто важное решение. Большое изменение в жизни. Просто поговори с ней об этом.

Он кивает, принимая мой совет.

Хрен его знает, правильно это или нет; все, что я знаю, это то, что мысль о детях меня чертовски пугает.

Мы с Эмми говорили об этом. Нас уже годами мучают вопросами о продолжении рода Чирилло, и я чертовски устал от этого давления.

Я не хочу, чтобы все смотрели на нас, изучая Эмми в поисках признаков беременности. Но так уж сложилось. И я не вижу, чтобы это могло измениться в ближайшее время. И я знаю, что она чувствует то же самое.

Это произойдет, я не сомневаюсь. Часть меня надеется, что однажды произойдет «несчастный случай», и вся эта ситуация - решение завести ребенка - будет решена сама собой.

Может, мне взять пример с Себа и начать подмешивать ей в таблетки плацебо. Поменять несколько таблеток и посмотреть, что будет.

Ребята продолжают болтать и пить вокруг меня, пока эта идея начинает прорастать в моей голове.

Если я это сделаю и она узнает, она меня, блядь, убьет.

Хотя она так чертовски сексуальна, когда злится. И на самом деле, она не сможет меня убить, пока будет беременна. Она будет нуждаться во мне больше, чем когда-либо. Из того, что я слышал от Ди, беременные женщины становятся чертовски возбужденными, и она никогда не будет довольна какой-то игрушкой в качестве замены после того, как имела эксклюзивный доступ к моему члену.

Я настолько погружен в свои мысли, что вибрация телефона в кармане заставляет меня вздрогнуть.

Я сразу понимаю, кто это. Все мои парни здесь, и мы уже закончили работу. Мама и папа где-то в отеле. Так же, как и Рея, да поможет нам Бог, и Атлас с Лариссой. Зей тоже не должен быть далеко, учитывая, что он и Атлас в последнее время неразлучны. Глядя на них, я вспоминаю себя, Алекса и Себа в молодости. Я только надеюсь, что им это нравится так же, как нам, потому что шестой класс в Найтс-Ридж был чертовски эпичным.

Я хочу, чтобы через много лет они оглянулись назад и поняли, что выложились на все сто.

Вытащив его из кармана, я не нахожу сообщения от своей дьяволицы.

Улыбка играет на моих губах, когда я провожу пальцем по экрану и открываю его.

Черт, во всех комнатах наших апартаментов.

От возбуждения у меня сжимается желудок, и член дергается.

В что ты играешь, Мегера?

— Гребаная дразнилка, — рычу я, когда приложение открывается, и я впервые вижу свою девушку, танцующую в спальне, которой я планирую очень хорошо воспользоваться завтра вечером.

— Что? — одновременно спрашивают Алекс и Себ, наклоняясь ближе, чтобы посмотреть.

— Это…

— Зачем в твоей спальне для молодоженов камеры, Теодор? — спрашивает Алекс с грязным блеском в глазах.

— А ты, блядь, думаешь, зачем? — рычу я.

— Ты грязный, грязный пес, босс, — дразнит Себ.

— Да, похоже, я не единственный. Эмми обещала мне сюрприз. Я не знал, что она это устроила.

— Так в чем же сюрприз? Смотреть, как наши девушки пьют и танцуют? — спрашивает Деймон, наклонившись над Алексом.

— Ди, чувак. Ты что, не знаешь наших девушек? — спрашивает Себ.

— Что они делают? — спрашивает Тоби, а Нико с интересом наклоняется вперед.

— Сейчас просто танцуют. Но что-то мне говорит, что у них есть планы, — бормочу я.

— Ну, поверни, блядь, и дай нам посмотреть, — требует Нико.

— Нет, лучше подключи нас к прямой трансляции, чтобы мы все могли насладиться, — говорит Себ.

Открыв настройки, я качаю головой и ухмыляюсь.

— Не могу. Она заблокировала мне доступ к админке.

Гордость за мою девушку наполняет меня. Я мог бы взломать ее, конечно. Но какая в этом радость?

Она думает, что все запланировала. Она думает, что победит.

Но она забывает об одном. Она сражается с мастером.

— Что за хрень? — восклицает Себ. — Это нечестно. Я хочу посмотреть, — скулит он, звуча слишком похоже на своего четырехлетнего племянника Диона.

— Следующий пункт назначения в моем номере. Я могу зайти на сайт со своего iPad.

— О, отлично. Это даст нам еще пару сантиметров, — бормочет Алекс.

— Чувак, тебе ли, не знать, как важны эти несколько сантиметров, — без выражения отвечает Деймон, за что получает резкий удар в плечо.

— Он больше твоего, ты, гребаный ублюдок.

Посмеявшись над Алексом еще несколько секунд, мы все выпиваем свои напитки, заказываем еще пару бутылок в номер и перемещаемся туда, готовые ближе познакомиться с коварными планами наших девушек.

Как только мы все попадаем в мой номер, я хватаю iPad, и мы нетерпеливо наваливаемся на кровать.

— Блядь, побыстрее, — рычит Алекс. Неважно, что он украл мой телефон по дороге сюда и практически прилип к нему носом, глядя на Иви.

Я понимаю его. Я тоже хочу посмотреть на Эмми в высоком разрешении 4-блядь-D, но мы здесь.

Наконец, мой iPad включается, и я сразу открываю приложение.

На маленьком экране появляется изображение, и все наклоняются ближе.

— Черт возьми, — стонет Нико. — Можно шлепать беременную женщину? — громко размышляет он.

— Спасибо, блядь, что у меня нет такой проблемы, — бормочет Тоби, не отрывая глаз от Джоди, которая танцует с Бри и Калли.

— Звук есть? — спрашивает Деймон, подходя ближе к Алексу.

— Есть, — отвечаю я, увеличивая громкость и позволяя тяжелым басам музыки, под которую танцуют девушки, наполнить комнату.

— Боже мой, у нас неприятности, — стонет Себ, наклоняясь, чтобы потянуть за брюки.

— Именно этого они и хотят, — указывает Тоби. — Они играют с нами.

— А когда они не играют? — бормочу я, не отрывая глаз от своей жены. Черный халатик, который она носила ранее, когда прислала мне эту чертовски сексуальную фотографию, сполз с ее плеча, давая мне возможность увидеть, что она, возможно, носит под ним.

Она все это спланировала. Она специально так оделась. И она вовлекла в это всех остальных.

Мой кулак сжимается от желания наклонить ее и шлепнуть ладонью по ее заднице.

Да, черт возьми, сейчас это было бы так приятно.

— Смотри, она до него добралась, — с самодовольным выражением лица говорит Нико. — Я никогда не видел, чтобы кто-то так выводил его из себя, как Эмми.

— Она это чертовски хорошо знает, — соглашается Алекс.

— И как долго мы будем мучить себя, сидя здесь и наблюдая за этим? — спрашивает Себ, звуча гораздо более непринужденно, чем я знаю, что он чувствует сейчас.

— Они не сломают нас так быстро, — заявляю я. — Сядьте, возьмите выпить. Если они хотят нас, им придется использовать тяжелую артиллерию.

По комнате прокатывается волна стонов, но никто не спорит. И, к счастью, не проходит и двух минут, как приносят виски.

34

ЭММИ

Я узнала, что он подключился к прямой трансляции, даже не глянув на телефон, чтобы убедиться в этом.

Я почувствовала это.

По моему телу пробежали мурашки, и температура резко подскочила.

И с тех пор она не спадает.

С шампанским, текущим по венам, тяжелым басом музыки, будоражащим мое сознание, и Стеллой и Иви по обе стороны от меня, прижимающимися ко мне в такт ритму, я чувствую себя на седьмом небе.

Знать, что он смотрит на меня, что он отчаянно хочет меня, что он посылает мне безмолвные угрозы, которые, как мы оба знаем, он выполнит в ту же секунду, как только я сломаю его самообладание, - это лучше любого другого кайфа в мире.

Стелла не пила много - ее беспокойство по поводу возможной беременности не давало ей переборщить, - но ей и не нужно.

Как и мне, ей достаточно осознания того, что она сейчас доводит Себа до безумия, чтобы на несколько часов забыть обо всех своих проблемах и насладиться жизнью.

Она разделась до нижнего белья, как и Иви позади меня.

Я поднесла бутылку шампанского к губам - очень элегантно, я знаю.

Можно вытащить девушку из Ловелла, но Ловелл всегда будет в ней - и допиваю остатки.

Голова кружится в лучшем смысле этого слова, и я отчаянно хочу разжечь страсть с моим мужчиной. Мои подруги веселые, но они могут предложить мне только определенное количество удовольствия. Ни у одной из них нет такого большого и великолепного члена, как у Тео.

Мой телефон дразнит меня с комода. Мое желание пойти и посмотреть на его фотографию, сделанную ранее, чтобы насытиться его видом, почти не поддается контролю. Но осознание того, что он будет смотреть на меня, останавливает меня.

Я не хочу, чтобы он знал, как я отчаянно хочу, чтобы он ворвался сюда, схватил меня, прижал к стене и трахал прямо до нашего дня свадьбы.

Тепло пронизывает меня, мое тело сжимается от желания почувствовать его движение внутри меня.

Аромат духов Стеллы становится сильнее, когда она наклоняется ближе, и, как будто это было запланировано, тепло тела Иви усиливается, прежде чем она прижимается к моей спине.

— Как сильно ты хочешь, чтобы он был здесь? — шепчет Стелла. Но она не ждет ответа, она уже знает.

— Думаю, пора перейти на следующий уровень. Иви, ты за?

— Черт, да, я готова.

Немного отстранившись, Стелла смотрит мне в глаза, прежде чем ее руки тянут за пояс на моей талии.

Плечо моего халата сползло, обнажив бретельки и одну из чашечек моего бюстгальтера, но все остальное по-прежнему скрыто.

Узел практически распадается в ее руках, прежде чем она позволяет ткани раскрыться, обнажая мое черное кожаное белье с заклепками.

— Черт возьми, Эм. Ты настроена серьезно. — Она замирает, глядя на мое едва прикрытое тело.

— Черт, да.

Пальцы скользят по моим плечам, прежде чем Иви срывает с меня халат и отбрасывает его в сторону.

— Еще? — шепчет она мне на ухо.

— Ты видишь, как они врываются в дверь? — бросаю я через плечо, заставляя их обеих рассмеяться.

Горячие руки ложатся на мою обнаженную кожу, прежде чем они обе приближаются.

Взглянув вверх, я вижу, что Бри, Джоди и Калли смотрят на нас с ухмылками на лицах.

Я подмигиваю им и киваю подбородком в знак ободрения.

Пришло время сорвать эту вечеринку, и я готова на все, чтобы это произошло.

— Сколько им дашь? — шепчет Стелла, скользя руками по моей талии, а Иви опускает руки на мои бедра.

Все мое тело горит от желания, но не к ним. Я люблю их обеих страстно, но на самом деле я хочу не их руки на себе.

Это не их дыхание щекочет мою шею. Это...

Бах.

— О, да, черт возьми! — восклицает Стелла в возбуждении. — Кавалерия прибыла.

Громкие шаги приближаются к нам, музыка обрывается, дверь спальни распахивается, и Тео врывается внутрь. Его лицо сурово, а глаза горят желанием наказать меня.

Ох, Босс. Давай, покажи, на что ты способен.

Остальные парни врываются внутрь, каждый из них направляется к своей девушке.

Калли визжит, когда Деймон бросает ее себе на плечо, и они исчезают, а Джоди и Бри быстро следуют за ними, пока Тоби и Нико тащат их прочь, чтобы заняться своими грязными делами.

Жара и напряжение в комнате нарастают до почти невыносимого уровня, когда наши парни приближаются к нам.

— Стелла, Иви, я предлагаю вам уйти, — холодно говорит Тео, не отрывая от меня глаз.

К его большому удовольствию, обе подчиняются. Их руки опускаются с моего тела, и холодный воздух обволакивает мою раскаленную кожу, когда они делают шаг назад.

Тео делает шаг вперед, не оставляя Стелле выбора, кроме как двигаться.

Его лицо по-прежнему не выражает ничего. Его маска непоколебима. Но я могу прочитать все в его глазах.

Тео больше не может ничего от меня скрыть. Я знаю, что он в мгновении ока готов сорваться. И я, блядь, не могу дождаться.

— Идите в свои номера и ждите своих мальчиков, — приказывает Тео моим девочкам.

— Подожди, что? — протестует Себ.

— Идите, — рычит Тео. — Они скоро будут.

— Иди, Лисичка. Разденься и раздвинь ноги, ожидая меня. Я хочу провести хотя бы час с головой между твоих бедер.

Иви вздыхает, но делает, как ей велено.

— Себ? — спрашивает Стелла, ожидая приказа.

— Удиви меня, Чертовка.

Неодобрительный рык вырывается из губ Тео, прежде чем он закрывает последний промежуток между нами, и его рука взмывает вверх, пальцы обхватывая мою шею.

Я ахаю, когда он прикладывает ровно столько давления, чтобы мои трусики промокли насквозь.

— Хороший трюк, Мегера, — тихо шипит он, заставляя мое тело дрожать от желания.

— Даже не притворяйся, что тебе это не понравилось.

Его глаза опасно сужаются, когда он наклоняется так близко, что наши носы касаются друг друга.

У меня слюнки текут, и губы дрожат от желания поцеловать его. Но я отказываюсь быть той, кто сломается первым.

Все это было сделано для того, чтобы свести его с ума.

Я хочу увидеть, как он сорвется.

Пронзительный крик вырывается из моего горла, когда мои ноги оторвались от пола, и я была брошена на кровать позади меня.

Я неуклюже приземляюсь на спину и несколько раз подпрыгиваю, пока трое смотрят на меня. Хотя только внимание Тео заставляет меня ерзать.

— Что ты… — Мои слова обрываются, когда он тянется за спину, снимает рубашку через голову и бросает ее на пол.

У меня пересыхает во рту, и я сжимаю бедра, глядя на его тело.

В тот момент, когда его колено касается матраса, у меня сжимается желудок, сердце начинает биться чаще, а голова кружится от сильной смеси алкоголя и желания.

Но я все равно отказываюсь что-либо говорить или делать.

Я смотрю на него, как он ползет по моим ногам и прижимает меня к кровати своими сильными бедрами.

— Зажмите ей руки, — приказывает он, напоминая мне, что мы не одни в комнате.

Пальцы обхватывают мои запястья, следуя приказу.

Моя грудь поднимается, тяжелые груди напрягаются под неумолимым бюстгальтером, пока я смотрю на своего мужа, ожидая, что он сделает дальше.

— Я тебя предупреждал, Мегера, — говорит он глубоким, смертоносным голосом, кладя руки на пояс.

О, Боже.

Я грубо сглатываю, когда он расстегивает брюки и спускает их, позволяя мне насладиться тем, что, пожалуй, является одной из его лучших черт.

Он был возбужден с того момента, как ворвался сюда, это было очевидно с первой секунды, как только я увидела его.

Но когда он сжимает кулак, нависая надо мной, я понимаю, насколько он отчаян. На кончике его члена блестит предсеменная жидкость, и я не могу удержаться, чтобы не облизнуть губы.

— Ты сказала, что сегодня будет только один победитель. И я здесь, чтобы доказать, что ты права.

Слегка приподняв бедра, он продолжает ласкать себя, не отрывая глаз от моих.

Я бьюсь в человеческих оковах, но они неумолимы и не дают мне ни дюйма свободы.

— Пожалуйста, — скулю я, не в силах сдерживаться дольше.

— Играя с огнем, Мегера, можно обжечься, — предупреждает Тео.

Каждый мускул его тела напряжен, когда он приближается к кульминации, совершенно не обращая внимания на то, что двое его лучших друзей стоят прямо напротив. Но почему он должен обращать на них внимание? Мы все делали гораздо худшее в присутствии друг друга.

— Бляяяя, — рычит он, выбрасывая бедра вперед и изливая свою сперму на мою грудь.

— Тео, — стону я, сама почти достигнув оргазма от одной только этой эпической прелюдии.

— Посмотри на себя, грязная шлюха, — бормочет он, протягивая руку, чтобы написать свое имя на моей груди своей спермой. — Ты заслужила это после того, что устроила сегодня вечером.

Я ахаю, когда он поднимает руку и размазывает свою сперму по моим губам.

— Моя, — рычит он.

Для эффекта я облизываю губы.

— Блядь.

— Братан, ты ее трахнешь или как? Нам пора, блядь, — жалуется Себ.

— Нет, — холодно отвечает Тео. — Я не буду ее трахать.

— Что? — восклицаю я. — Нет, пожалуйста. Мне нужно...

— Преподать урок? — заканчивает за меня Тео, прежде чем сползти с моего тела и встать на ноги у края кровати. — Увидимся завтра, Мегера. Веди себя хорошо.

Он уходит к двери, не оглядываясь.

Он шутит?

Он, черт возьми, должно быть, шутит.

— Теперь можете отпустить ее, — приказывает он, прежде чем исчезнуть из виду.

— Нет!, — кричу я, привставая, как только Себ и Алекс подчиняются. — Верните сюда этот огромный член, — требую я, к их большому удовольствию.

— Удачи, Эм. Ты же знаешь, он упрямый, как осёл. Он ушёл. На сегодня всё. Надеюсь, ты взяла с собой хорошую игрушку, — дразнит Алекс.

— Иди на хуй, Деймос. Надеюсь, Иви откусит его.

— Не выйдет. Она слишком его любит.

— Ты тоже можешь перестать смеяться, ублюдок, — я презрительно смотрю на Себа.

— Приятной ночи, Эм. Устрой ему ад.

И с этими словами они оставляют меня сидеть посреди кровати, с грудью, мокрой от спермы Тео, и бедрами, скользкими от моего собственного возбуждения.

Я могла бы пойти за ними, найти его комнату и потребовать впустить меня, но они правы. Он принял решение; его не изменить, сколько бы я ни умоляла.

Но я также знаю, что он не сможет устоять перед моим прямым эфиром. И если я подожду еще несколько минут, он вернется в свою комнату, один, с глазами, приклеенными к экрану.

Как и раньше, я чувствую, когда это происходит.

Опираясь на ладонь, я провожу пальцем по остывшей сперме, которую он оставил на моей груди, подношу руку ко рту и вставляю палец в рот.

— Надеюсь, ты готов к тому, что будет дальше, Босс. Наша ночь еще далека от конца, — мурлычу я, опуская руку и проводя пальцем по бретельке, которая проходит по изгибу моей груди.

— Тебе нравится мой наряд? — спрашиваю я. — Или ты предпочитаешь увидеть, что под ним? — спрашиваю я со стоном, выгибая спину и сжимая себя до боли.

— Блядь, — стону я, расстегивая застежку и освобождая грудь. Лежа на спине, я обеими руками дразню и тяну свои соски. — Лучше?

В моей голове возникают образы его, сидящего на своей кровати, голого, с членом в руке.

— Я такая чертовски мокрая. Хочешь посмотреть?

Я слышу его ответ так ясно, что он мог бы быть в комнате со мной, прежде чем я засунула руку в трусики и опустила пальцы в киску.

— Тео, — стону я, выгибаясь на кровати.

Завтрашний день не может наступить достаточно скоро.

35

TEO

— И ты уверен, что он не вернулся и не трахнул ее до потери сознания? — скептически спрашивает Нико.

— Нет. Он вернулся в номер и остался там со своей правой рукой, — заявляет Себ.

— Гребаный идиот. Она была просто шикарна, — говорит Алекс.

Еще бы, черт возьми. Я наблюдал за ней всю ночь, пока она устраивала для меня свое шоу, и еще долго после того, как она заснула в той огромной кровати в полном одиночестве.

Вчера вечером и сегодня утром у меня было сильное желание пойти к ней.

Но я знаю, что это того стоит.

Еще час, и она будет там, где ей и место. Рядом со мной, официально моя, после того как мы произнесем клятвы перед друзьями и семьей.

Юридически мы, возможно, уже давно женаты. Но сегодняшний день все равно имеет для нас огромное значение.

— Сегодня вечером он обязательно загладит свою вину.

Уголки моих губ поднимаются в улыбке при этой мысли, и я наклоняюсь, чтобы скрыть свою эрекцию.

Прошлой ночью я снова не кончил. Я хотел. Черт, как я хотел, когда смотрел, как она снова и снова доводит себя до оргазма, но я сдержался и не дошел до конца.

В следующий раз я хочу кончить глубоко в свою жену, а не на свой живот, как какой-то гребаный мудак.

Еще раз проверив себя, я поправляю галстук и открываю дверь.

В тот же миг все разговоры на другой стороне прекращаются.

— Не останавливайтесь из-за меня. Я с нетерпением ждал, чтобы услышать, что вы все думаете, что я сделаю с женой сегодня вечером.

— Ты серьезно не вернулся и не трахнул ее вчера вечером, кузен? — спрашивает Нико, как будто все еще не верит.

— Нет. У некоторых из нас есть самоконтроль.

— У меня есть, но, блядь, она же сама просила.

— Ты даже не представляешь, — бормочет Алекс.

— Но ты забываешь одну вещь, Ник. Ее прямая трансляция не прекращалась.

— Ты грязный пес, — радостно говорит Тоби. — Пока мы все получали удовольствие, ты был здесь и дрочил раз за разом, глядя, как она делает то же самое.

— Но это все равно не то же самое, верно? — насмешливо говорит Нико.

— Отложенное удовольствие, — говорю я, пряча в карман телефон и бумажник.

— Ты готов? — спрашивает Себ, проверяя карман в надежде найти наши кольца.

Бля, надеюсь, он знает, что делает. Я не подставил его, теперь молю, чтобы он сделал то же для меня и Эм.

— Да. Все готово.

— Сколько будет гостей? — спрашивает Деймон, когда мы все выходим из моего номера.

Я уже собрал вещи, более чем готов переехать в номер-люкс со своей невестой.

От одной только этой мысли мой член снова зашевелился.

— Типа… двести или что-то в этом роде.

— И ты просто будешь стоять там и признаваться в любви своей девушке, не заботясь ни о чем на свете?

— Да, — уверенно отвечаю я.

В жизни я уверен лишь в нескольких вещах, и то, что Эмми создана для меня, - одна из них.

— О, Тео, — ахает мама, как только я выхожу из лифта на этаже, где через час состоится свадьба. — Посмотри на себя.

Она подбегает ко мне и берет мое лицо в ладони, как будто я не взрослый человек.

— Мой малыш. Ты так хорошо выглядишь.

— Мам, — жалуюсь я, а парни за моей спиной смеются.

— Я так горжусь тобой, Тео.

Я улыбаюсь ей, желая, чтобы она понизила голос, ведь вокруг нас люди, которые должны уважать меня как будущего главу Семьи.

— Сынок, — громогласно говорит папа, заканчивая разговор со Стефаносом и Галеном и подходя ближе. — Ты готов?

— Ты имеешь в виду, что на этот раз у меня есть выбор? — без выражения спрашиваю я.

— Эта девушка - лучшее, что с тобой случилось, и ты это знаешь.

Я хочу возразить, но не могу. Он тоже это знает.

— Не нужно так самодовольно ухмыляться, старик, — я насмешливо хлопаю его по плечу, когда мы поворачиваем к банкетному залу, который должен быть украшен и готов к церемонии.

Эмми и мне не нужно было обсуждать цветовую гамму для сегодняшнего дня.

Как только она об этом упомянула, мы оба сказали одно и то же и сразу согласились. Маму, с другой стороны, пришлось убеждать немного дольше. Она отчаянно хотела чего-то более традиционного. Но она должна была знать лучше. Ничто в наших отношениях нельзя назвать традиционным, так зачем менять это сейчас?

— Ого, — восклицаю я, входя внутрь, родители по обе стороны от меня, мои мальчики позади.

— Это… действительно что-то, — говорит мама, все еще не соглашаясь со всем.

— Это идеально, — хвалит папа.

Большинство стульев уже заняты гостями, большинство из которых я знаю, но многих нет.

Это странная смесь Чирилло, Мариано, Жнецов и Волков.

Наверное, хорошо, что мы все еще в мире. Что папа, Круз, Арчер и Маттео все еще на одной волне, потому что эта свадьба могла бы быть чертовски неловкой, если бы мы все еще были в состоянии войны. Ну, Мариано не обязательно должны быть здесь, но за последние несколько лет, когда мы все работали вместе, они стали частью нашей семьи. Не говоря уже о крепкой дружбе, которая продолжает формироваться.

Как бы Эмми и я ни хотели более интимной церемонии, это никогда не было в наших планах. Как будущий глава семьи Чирилло, от меня и моей королевы ожидают определенных вещей. И это одна из них.

Все поворачиваются, когда мы пробираемся к месту, где уже ждет регистратор.

— Тео, — приветствует она. — Выглядишь великолепно. Готов к встрече с невестой?

— Более чем готов, — бормочу я, заставляя Себа и Нико, которые стоят ближе всего ко мне, рассмеяться.

Я качаю головой, но ничего не говорю.

Следующие тридцать минут проходят в небольших разговорах и вынужденных рукопожатиях с мужчинами, которые станут важной частью моего будущего. Нико и я работаем вместе, играя свои роли, пока наш свадебный координатор не подбегает к нам, чтобы сообщить, что все готово и можно начинать.

Нико присоединяется к остальным парням, а я остаюсь впереди с Себом, моим шафером.

Через несколько минут появляются Стелла, Джоди, Калли, Иви и Пайпер и занимают свои места.

Пайпер подходит ко мне и обнимает меня.

— Она выглядит потрясающе. Надеюсь, ты готов, — шепчет она мне на ухо.

Я киваю, уверяя ее, что готов. Но, честно говоря, я не уверен, что что-то может подготовить меня к тому, что нас ждет.

Мы же говорим об Эмми. Конечно, она собирается выбить почву из-под моих ног.

Когда все заняли свои места, музыка меняется, и все поворачиваются к закрытым двойным дверям в задней части зала.

Мое сердце колотится, руки дрожат.

Это глупо. Она уже моя жена. Мы давно связали себя узами брака.

У меня нет причин нервничать. И все же...

— Чертовски страшно, да? — шепчет мне на ухо Себ.

— Да, нет, обычный день, — лгу я.

Он смеется.

— Ты полный идиот, Чирилло. Нет ничего плохого в том, что ты человек и нервничаешь, чувак. Это нормально.

— Как скажешь.

— Может, тебе стоило меньше дрочить вчера вечером.

— Ты только что сказал это за секунду до того, как моя невеста вышла к алтарю?

— Но это правда. Если бы ты взял ее вчера вечером, то...

Двери открываются, прерывая его слова, и в комнату входит ни кто иной, как моя чертова сестра, выглядящая так, будто только что вышла из какого-то клуба, где провела ночь.

— Гребаная Рея, — бормочу я, когда она выпрямляется во весь рост и поправляет платье, а затем быстро приводит в порядок волосы.

Любопытные взгляды следят за ней, пока она проходит по проходу.

— Прости, брат, — шепчет она, прежде чем скользнуть на свободный стул рядом с Антом, на пару рядов дальше от того места, где она должна была сидеть с нашими родителями.

Он говорит ей что-то, нахмурив брови от беспокойства. Он понимает, у него тоже есть младшая сестра. Отмахиваясь от его беспокойства, она наклоняется, чтобы сказать что-то Маттео и Энцо.

Оглянувшись на отца, я вижу, что он качает головой и что-то бормочет под нос. Как всегда.

К счастью, когда двери снова открываются, мы видим Бри и Эван, которые ждут, чтобы пройти по проходу.

Музыка снова меняется, и они начинают двигаться к нам в своих одинаковых платьях цвета темного металла.

Эван сияет от уха до уха и практически прыгает, заставляя всех смеяться, когда проходит мимо них.

Все это время Бри не отрывает глаз от Нико, который не слишком скрытно глазеет на нее. Справедливости ради, она хорошо выглядит со своим круглым животиком. Но она не сможет сравниться с моей девочкой. Я это уже знаю.

Отрывая взгляд от них, я сосредотачиваюсь на пустом дверном проеме, нетерпеливо ожидая, когда же я впервые увижу ее.

Все мое тело дрожит от предвкушения и возбуждения, и от прежнего волнения не осталось и следа.

— Ты готов? — шепчет Себ.

— Да, блядь, готов... черт, — выдыхаю я, когда она появляется.

— Вот черт, — рычит Себ, и мне хочется ударить его в живот.

Весь воздух высасывается из комнаты, и все ахают при виде ее.

Как я и подозревал, девственного белого свадебного платья не было и в помине.

Моя девушка осталась верна себе и надела невероятно греховное черное платье в пол. И я готов поспорить, что если бы она его приподняла, то под ним были бы байкерские ботинки.

Мое сердце бьется так сильно, что, клянусь, оно готово выпрыгнуть из груди, когда она сокращает расстояние между нами.

Платье сидит на ней как вторая кожа. Сложное кружево покрывает ее руки, корсет самым соблазнительным образом подтягивает грудь, а затем темная ткань облегает ее бедра и ниспадает на пол, образуя шлейф почти в три фута.

Ее волосы убраны, обнажая шею и плечи, а макияж темный и тяжелый, но безупречный.

Красивая.

Чертовски идеальная.

Мое - все.

Я не осознаю, что нахожусь в каком-то тумане, пока она и Доусон не появляются передо мной. Он протягивает мне руку для рукопожатия, и я впервые замечаю, что он ростом с нее, одет с ног до головы в черное, как я и остальные мои парни.

— Я бы заставил тебя пообещать, что будешь заботиться о ней, но ты уже доказал мне, что можешь это сделать. Так что я просто скажу... удачи.

— Папа, — ахает Эмми, а Себ смеется.

— Что? Ему это понадобится. Ты можешь быть очень трудным ребенком.

Эмми закатывает глаза, но целует его в щеку, прежде чем он отходит, оставляя нас наедине.

— Хорошо выглядишь, Босс, — дразнит она.

— Далеко не так хорошо, как ты, Мегера. Это платье… — говорю я, отрывая взгляд от ее глаз, чтобы еще раз посмотреть на платье.

Она наклоняется ближе и шепчет:

— Подожди, пока не увидишь, что под ним.

Я открываю рот, чтобы сказать ей, что надеюсь, это что-то, к чему будет легко добраться, когда регистратор начнет церемонию. Но оказывается, мне не нужно этого говорить, потому что по желанию, горящему в глазах Эмми, я понимаю, что она уже знает, о чем я думаю.

Церемония короткая, как мы и просили, и, прежде чем я успеваю опомниться, Себ передает нам кольца, и мы даем друг другу обещания, которые не смогли дать, когда наш брак официально начался почти шесть лет назад.

— Эмми, моя дьяволица, моя королева, моя жена. Ты изменила мою жизнь так, как я и представить себе не мог. Ты бросила мне вызов, который я не считал возможным, и каждый день делаешь меня лучше, потому что ты рядом со мной. Я обещаю всегда быть рядом с тобой, когда мы начнем новую жизнь. Я обещаю быть на другой стороне ринга, когда тебе нужно будет сражаться, и я обещаю всегда подталкивать тебя к тому, чтобы ты стала лучшей версией себя. И я обещаю позволять тебе выигрывать, время от времени. Я обещаю всегда прикрывать тебя и следить за тобой, даже когда ты не знаешь, что я смотрю. — Это вызывает стоны у парней. — И я обещаю заставлять тебя хмуриться каждый день и заставлять тебя задаваться вопросом: для чего мы родились? Чтобы сводить друг друга с ума?

— Я люблю тебя. И в ответ я обещаю дать тебе все лучшее и все худшее, что у меня есть.

Взяв кольцо, которое протягивает Себ, я надеваю кольцо с черными бриллиантами на ее безымянный палец, а затем подношу его к губам, чтобы поцеловать.

— Навсегда, — обещаю я, любя сдерживаемые слезы в ее глазах.

— Теодор, — шепчет Эмми, перехватывая слово. Она смотрит мне в глаза, как будто в комнате нет никого, кроме нас. — Почти шесть лет назад ты перевернул мою жизнь. Я пыталась убежать, клянусь тебе, но, похоже, судьба - или твой отец - решили иначе. — В комнате раздается смех, но я слишком сосредоточен на ней, чтобы как-то реагировать. — И хотя тогда я, возможно, не соглашалась, теперь я рада, что он так поступил. Ты дал мне все, о чем я даже не подозревала, что мне нужно, и я надеюсь, что в ответ я сделала для тебя то же самое. Теперь, когда мы официально начинаем нашу совместную семейную жизнь, я обещаю оставаться рядом с тобой, что бы ни случилось. Я обещаю быть твоим лучшим другом — простите, — она смотрит на моих мальчиков, — твоим соучастником в преступлениях и твоей мегерой. Я обещаю всегда делать твою жизнь сложнее, чем она есть, и держать тебя в тонусе. Но самое главное, я обещаю любить тебя так, как умею, и я обещаю всегда быть твоей королевой, какой бы ты ни хотел меня видеть. И, — она наклоняется вперед, чтобы только я мог услышать, — я обещаю всегда оставлять камеры включенными.

— Эм, — выдыхаю я.

— Я люблю тебя, Теодор Чирилло, и я хочу провести остаток своей жизни, продолжая любить тебя.

Поднимая мою руку, она повторяет мои действия минутой ранее и надевает на мой палец матовое черное кольцо с выгравированными внутри нашими именами.

Регистратор завершает церемонию и наконец объявляет, что я могу поцеловать свою жену.

— Надо было сделать это вчера вечером, — признаюсь я, обнимая ее за шею и прижимая свои губы к ее, как будто в комнате нет никого, кроме нас двоих.

Черт, как бы я хотел, чтобы это было так.

36

ЭММИ

— Эмми Чирилло, ты моя героиня, — объявляет Рея, прежде чем выпить четвертую рюмку текилы подряд. — Давай потанцуем.

Не дав мне сказать ни слова, она хватает меня за руку и вытаскивает на танцпол.

Моя кожа покрывается мурашками, давая понять, что мой муж наблюдает за мной откуда-то из зала.

На церемонии было почти двести гостей, а теперь, когда мы перешли к вечеринке, здесь почти пятьсот человек. Друзья, родственники и члены четырех главных банд и организаций в этой части города - все вместе празднуют нашу свадьбу.

Я оглядываю зал, находя всех, кого люблю больше жизни.

Стелла и Себ танцуют в нескольких метрах от меня. Папа и Пайпер сидят за столом, где Уайатт спит, свернувшись калачиком на двух стульях. Ант, Энцо, Маттео и Гас смеются и пьют. Дэмиен и Селена обнялись на краю танцпола, влюбленные, как никогда раньше. За ними я вижу Арчера, Джейса, Дакса и Джесси, сидящих за столом с бутылкой виски и четырьмя стаканами и играющих в какую-то игру.

И тогда я вижу его. Моего мужа. Человека, который сводит меня с ума больше, чем кто-либо другой, но которого я люблю больше, чем могла себе представить.

Он стоит с Нико и Бри, у которых в коляске дремлют близнецы, Алекс и Иви с... Мерфи.

Я вижу, как он извивается в руках Алекса, и не могу сдержать смех. Дэмиен будет в ярости, когда обнаружит, что в его любимом отеле присутствует собака.

— Лучшая сестра на свете, — восклицает Рея, толкая меня бедром.

— Не говори громко, чтобы Лариса не услышала, — говорю я.

Рея закатывает глаза.

— Она скучная. Совсем не такая, как мы с тобой.

Это неправда; Лариса не скучная, она просто не такая буйная, как Рея. Но, с другой стороны, я не уверена, что кто-то другой такой.

Каждый раз, когда я смотрю на нее, я вижу в ней больше себя, или, скорее, то, какой могла бы быть моя жизнь, если бы я никогда не оказалась в центре моей новой семьи. Если бы не Тео и ребята, я, наверное, проводила бы каждую ночь на вечеринках, пока не теряла сознание. Черт, я, возможно, уже впала бы в мрачные и грязные привычки мамы.

Не позволяя этим мыслям закрасться в голову в такой счастливый день, я беру Рию за руки, поднимаю их над головой и теряюсь в танце со своей любимой сестрой - но я не собираюсь ей об этом говорить.

Одна песня сменяется другой, а затем еще одной. Пот покрывает мою кожу, а лицо болит от смеха.

В какой-то момент к нам присоединяются остальные девочки, и мы все танцуем вместе, а мальчики смотрят на нас.

В конце концов, однако, нетерпение Тео берет верх.

Справедливости ради, он продержался гораздо дольше, чем я ожидала, судя по тому, как он смотрел на меня, когда я появилась ранее.

Я думала, что загорюсь прямо там, рядом с отцом, от его горячего взгляда. Это было очень интенсивно, и после прошлой ночи я была более чем немного в отчаянии, чтобы почувствовать его руки и губы на себе.

Я вздрогнула, когда его руки опустились на мою талию, а его дыхание потекло по моей шее и груди, заставляя мои соски твердеть от желания.

— Вечеринка закончилась, Мегера, — мрачно прорычал он мне на ухо.

Вращаясь в его объятиях, я прижалась всем телом к нему, наслаждаясь тем, как его твердость давит на мой живот.

— Я думаю, ты ошибаешься, муженек, — поддразнила я, продолжая покачивать бедрами в такт музыке и заставляя его челюсть напрячься. — Я думаю, это только начало.

— Продолжай так, и я кончу, даже не выйдя из комнаты. Сегодняшний день был очень болезненным.

На моих губах появляется извращенная улыбка.

Я убедилась, что оставила камеру включенной, когда заснула прошлой ночью, и не выключила ее сегодня утром, пока не была готова одеться. Что-то подсказывает мне, что он смотрел на все это, сводя себя с ума. Именно так я и хотела.

— О нет, так нельзя, — говорю я, всасывая его мочку уха в рот. — В следующий раз, когда ты кончишь, ты будешь так глубоко в моей киске, что не будешь понимать, где заканчиваешься ты, и начинаюсь я.

— Черт, детка. Звучит как рай.

— Так почему мы все еще стоим здесь, окруженные людьми?

— Понятия не имею. Пойдем.

Незаметно приведя себя в порядок, он берет меня за руку и начинает утаскивать прочь.

— Подожди, подожди, я только… — Я поворачиваюсь, чтобы сказать о своем уходе Рее, но ее уже нет.

— Нет, терять время нельзя, — рычит Тео, дергая меня за руку и утаскивая прочь от наших друзей. Как только они замечают, что мы ушли, начинают громко подбадривать нас.

Обернувшись, я показываю им средний палец через плечо.

Но пока они смеются, Тео не слишком радуется задержке, и, прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, мои ноги оторвались от земли, и я оказалась у него на плече.

Еще больше криков и воплей сопровождают нас, когда он выходит из огромного зала и направляется к лифтам.

Как только открылись двери, мы вошли, и я снова оказалась на ногах.

Но я едва успела перевести дух, как его губы прижались к моим.

— Черт возьми, Мегера. Думаю, я никогда не нуждался в тебе так сильно, как сейчас, — признался он, задыхаясь от поцелуя.

— Хорошо, что я твоя на всю оставшуюся жизнь, верно?

— Блядь, — рычит он, когда лифт пищит и двери открываются на нашем этаже.

Мы вываливаемся наружу, все еще сцепленные в поцелуе.

— Черт, Тео, — кричу я, когда мы врезаемся в стену. Его руки повсюду. Я почти уверена, что он разденет меня догола и трахнет прямо здесь, в коридоре, если я дам ему малейший шанс.

Черт возьми. Я, наверное, дам.

Я расстегиваю его галстук, пока мы неуклюже продолжаем спускаться к нашему номеру, и начинаю расстегивать пуговицы его рубашки, когда до моих ушей доносится знакомый пьяный смех.

— Подожди, что это было?

Тео тянет меня к месту, где коридор разветвляется, и смотрит налево, как раз в этот момент, когда мужчина в костюме тащит Рею в комнату.

— Рея? — кричит он, его желание сменяется гневом, когда его младшая сестра останавливается в дверном проеме, а мужчина уже скрылся в комнате. — Ты не на своем этаже.

— Похоже, теперь я здесь, — отрезает она, прежде чем вбежать в комнату и захлопнуть дверь.

— Блядь. Чей это номер? — спрашивает он, весь дрожа от гнева.

Встав перед ним, я прижимаю руки к его груди и отталкиваю его к стене.

— Какого черта? Она взрослая. Единственное, о чем ты должен думать сейчас, это как снять с меня это платье и в какой позе ты хочешь меня трахнуть.

Он смотрит мне в глаза, и я вижу, как гнев улетучивается.

— Я чертовски люблю тебя, Мегера.

Я ухмыляюсь.

— Хорошо. А если поймаешь, я твоя. — Я убегаю, прежде чем он осознает, что я сказала, и мчусь в нашу комнату в другом конце холла.

Я обманывала себя, если думала, что смогу его обогнать. Я едва добегаю до середины, как он сбивает меня с ног.

Он закрывает за нами дверь ногой, проходит через гостиную и направляется в нашу спальню, чтобы провести там ночь.

В ту же секунду, как дверь захлопывается, я оказываюсь прижатой к ней, и его губы опускаются на мои.

Мои руки скользят к его рубашке, продолжая то, что я начала в коридоре.

За несколько секунд я вытаскиваю его рубашку из брюк и пытаюсь стянуть ее с его запястий, но его проклятые запонки мешают мне освободить его от этого раздражающего предмета одежды.

Он смеется над моим нетерпением.

— Подожди, пока не дойдешь до пуговиц сзади.

— К черту их, я вырежу тебя из этого платья, если так будет быстрее.

— Ни за что. Это мое свадебное платье.

— Мне плевать, Мегера. Я женился на тебе, а не на твоем платье, и пришло время сделать из тебя честную женщину.

Пока он разбирается с рубашкой, я берусь с его брюками.

За несколько секунд я спускаю их и его боксеры до бедер, и его толстый член оказывается в моей руке.

— Бля, детка.

Занятый тем, что снимает туфли, он не замечает, как я опускаюсь на колени. Он быстро понимает, когда я обхватываю его член губами и глубоко засасываю его в рот.

— Мегера, — рычит он, и его вкус наполняет мой рот, а предсеменная жидкость покрывает мой язык.

— Блядь. Это не то, что...

— Заткнись и принимай, — приказываю я, глядя ему в глаза.

Он поднимает брови, но не спорит, когда я снова беру его в рот. Зачем ему спорить?

— Моя жена - грязная шлюха, — рычит он, трахая мой рот, прежде чем замер и излил свою сперму в мое горло. — Блядь. Блядь, — задыхается он, отталкивая меня от себя и поднимая на ноги.

Не заботясь ни о чем, он целует меня, глубоко проникая в мой рот, несомненно, ощущая на языке свой вкус.

Его руки повсюду. Мои груди, талия, бедра и ягодицы - он поглощает каждую мысль в моей голове.

Мои руки блуждают по его божественному телу, наслаждаясь тем, как его мышцы напрягаются и сокращаются при моем прикосновении.

— Хочу увидеть тебя голой, Мегера, — стонет он, как будто ему больно.

— Тогда возьми меня.

Оторвав свои губы от его, я поворачиваюсь к нему спиной, чтобы он расстегнул мое платье.

Он начинает с маленьких пуговиц, с которыми Бри и Пайпер боролись сегодня утром, пока Стелла не придумала хитрость, которую она где-то подсмотрела.

— Что это за чертов шутка? — жалуется он.

— Не смей рвать, Тео, — предупреждаю я, опасаясь, что он возьмет дело в свои руки.

— Я куплю тебе новое.

— Мне плевать, оно не будет таким, как то, что я носила сегодня.

— Хорошо, что я тебя люблю, — бормочет он, продолжая расстегивать пуговицы.

Как только верхняя часть платья достаточно расстегнута, я вытаскиваю руки и позволяю ткани упасть на талию, давая ему увидеть, что я ношу под ним. Или, в данном случае, не ношу.

— Вот черт, — стонет он, заметив мою обнаженную кожу.

— Быстрее, — скулю я.

— Я, блядь, стараюсь.

Как только ткань ослабевает на бедрах, я покачиваю ими, снимая платье и позволяя ему скользнуть к ногам, опустившись на ботинки.

— Блядь, ты идеальна, — вздыхает Тео.

Когда я снова поворачиваюсь, я вижу, что он сидит на корточках и смотрит на меня с восхищением.

— Ты весь день ходила без ничего под платьем, Мегера? — спрашивает он, глазами прослеживая каждый дюйм моего обнаженного тела.

— Не хотел бы знать? — ухмыляюсь я, снимая ботинки и направляясь к кровати, придавая своим бедрам дополнительную вызывающую походку.

Опустившись на край кровати, я кладу руки на колени и раздвигаю ноги, давая Тео понять, что он не единственный, кто здесь отчаянно чего-то хочет.

— Ты просто будешь сидеть там или сделаешь меня своей? — дразню я.

Он в мгновение ока оказывается передо мной, и я падаю на кровать, а он опускается между моих бедер, всасывая мой клитор в рот и заставляя меня кричать.

— Сколько раз ты кончила прошлой ночью? — спрашивает он, погружая в меня два пальца.

— Э-э-э… четыре? — спрашиваю я, не в силах сосредоточиться, пока он атакует мою точку G.

— Шесть. Я смотрел, как ты кончала шесть раз, грязная шлюха.

— Ч-что ты ожидал? Ты оставил меня в таком возбуждении и... блядь, Тео, — ахаю я. — В-возбужденной и мокрой, — кричу я, когда он доводит меня до предела.

— Сегодня ночью у тебя будет еще больше оргазмов, — обещает он, вытаскивая пальцы из моей киски и ползком пробираясь между моих бедер. — И я доставлю тебе их все до последнего, — добавляет он, прежде чем найти мой вход и войти в меня, растягивая меня своим огромным членом.

— Тео, — кричу я. Если бы не его крепкая хватка на моих бедрах, я бы наверняка взлетела с кровати.

— Камеры включены, детка? — спрашивает он, нависая надо мной и глядя мне в глаза.

Я ухмыляюсь.

— Ты знаешь, что включены. Теперь трахни меня, папочка, — дразню я, зная, что это заводит его до чертиков. — Устрой лучшее представление в своей гребаной жизни, и мы сможем смотреть его до конца наших дней.

— Мегера, — рычит он, полностью принимая мой вызов.

ЭММИ

Шесть недель спустя

— Черт возьми. Вы вовремя, — говорю я, когда Алекс, Иви и Мерфи входят в нашу квартиру ровно в шесть вечера. Я почти уверена, что такого не было с тех пор, как они стали встречаться и решили отобрать у Себа и Стеллы трофей «всегда слишком заняты трахом».

— Мерфи тебе мешает, что ли? — спрашивает Тео, приседая на корточки и зовя к себе сумасшедшего щенка.

Когда они впервые привели его сюда, я подумала, что он буквально умер бы от ужаса, увидев собаку в своей квартире.

Но после мужского разговора с пушистым другом они, похоже, пришли к какому-то соглашению.

Думаю, что-то вроде: «Если ты обосрешь мою квартиру, я выпотрошу тебя заживо, и мне плевать, какой ты милый». Что бы там ни было, это сработало, потому что Мерфи здесь радушно принимают. По крайней мере, пока.

— Мы иногда выходим на воздух, — бормочет Алекс.

— Мы ходили по магазинам, — говорит Иви с лучезарной улыбкой на лице, прежде чем поднять руку.

— О боже, наконец-то, — говорю я, шлепнув Алекса по голове за то, что он так долго не мог купить ей кольцо после своего спонтанного предложения пару месяцев назад.

— Мы заказали его давным-давно. Его нужно было изготовить, — насмешливо отвечает он.

Подмигнув Иви, я беру ее руку, чтобы полюбоваться ее новым украшением.

— Черт возьми, он огромен.

— Так она сказала, — как идиот отвечает Алекс, открывая холодильник и доставая пиво.

— Оно потрясающее, — говорю я, возвращая руку Иви. — Есть уже планы?

— Нет, никаких, пока он не закончит учебу.

— Понятно. В любом случае, нам всем не помешает передохнуть от свадеб.

Вновь открывается входная дверь, и Бри с Нико выходят с Дексом и Джагом в коляске и с руками, заваленными вещами, как будто у нас и так не хватает детских принадлежностей для мальчиков.

Тео любит этих мальчиков, как своих собственных. Клянусь, он каждый раз приносит домой новую игрушку или что-то еще, когда ходит за покупками. Это мило и еще одна причина, по которой я знаю, что он будет отличным отцом, когда придет время.

Мы официально женаты всего несколько недель, но вопросы о появлении следующего наследника Чирилло уже не дают нам покоя.

Я не сомневаюсь, что это произойдет, но сейчас мы счастливы и довольны своей жизнью.

Тоби и Джоди приходят вскоре после этого. Джоди сразу же опускается на колени рядом с мальчиками, которые играют с перевозбужденным Мерфи.

Их смех разносится по всему дому, заставляя всех улыбаться.

Пока мы ждем опоздавших, я готовлю коктейли для Иви и Джоди, а для Бри делаю специальный безалкогольный коктейль.

— Я скучаю по алкоголю, — жалуется она, поглаживая растущий живот, пока мы обе потягиваем «космополитен».

— Скоро ты снова будешь пьяна вместе с нами, — говорит Иви.

— С тремя детьми? Сомневаюсь.

— Думаю, именно поэтому это будет необходимо.

— Мерфи, — писклявым голоском сообщает нам о своем прибытии Эван. Она визжит, когда он лижет ей лицо, и они вдвоем катаются по полу.

— Эван, — рычит Деймон, заставляя ее вскочить и убежать вглубь комнаты, а Мерфи - за ней по пятам.

— Прости, папочка. Я забыла. Он такой милый.

— Ничего, маленький ангел, — успокаивает Калли.

В комнате раздается аханье, когда она забирается на кофейный столик. Тео делает шаг вперед, как будто собирается выбросить ее из окна за то, что она посмела поставить туда ноги, но она заговорила, и он остановился.

— Моя мама и папа женятся, — объявляет она.

— Что? — кричу я, бросаясь к улыбающейся паре в то же время, когда Иви и Алекс выскакивают вперед.

Калли протягивает руку, демонстрируя бриллиант в форме «принцессы» на своем пальце.

— О боже мой. Поздравляю, — кричит Иви, бросаясь на свою будущую невестку.

Они обе рыдают, как пара дурочек, а Алекс и Деймон обнимаются.

Одного краткого взгляда между ними достаточно, чтобы я поняла, что Алекс знал о планах своего брата-близнеца.

— Расскажи нам все, — требует Брианна.

— Джианна вчера вечером увезла Эв и Лекса, а Деймон устроил самое романтическое свидание на крыше. Это было как в тот день Святого Валентина, когда он устроил там все, но еще лучше.

Она продолжает рассказывать о гирляндах и цветах, о том, как он опустился на одно колено и признался ей в вечной любви.

Все девушки, кроме меня, рыдают.

Подойдя ко мне сзади, Тео обнимает меня за талию и кладет подбородок мне на плечо.

— Мне нравится, что ты такая же мертвая внутри, как и я, Мегера.

— Я не мертвая, — смеюсь я. — Я невероятно счастлива за них. Просто не чувствую потребности проливать слезы.

— О боже, вам надо устроить совместную свадьбу, — объявляет Джоди.

Их ответная тишина быстро кладет конец этой идее.

— Где, черт возьми, Себ и Стелла? — спрашивает Иви.

— Наверное, надоело всегда ждать вас двоих. Решили, что хоть раз опоздают, — без выражения отвечает Нико.

— Да, ну и ладно. Я голоден.

— Это их вечеринка по случаю дня рождения, — возражает Калли.

— Ну и проспал, значит, пропустил. Мне обещали еду, а я умираю с голоду, — жалуется Алекс.

— Мы же на обед ели мексиканскую еду, — указывает Иви.

— И что? Это было как минимум шесть часов назад. Такой совершенный механизм нуждается в постоянном питании.

— Дай ему передохнуть, брат, — бормочет Деймон, поворачиваясь, чтобы взять Лекса из автокресла и поднять его в воздух, заставляя его хихикать.

— Я хочу обнять малыша, — говорю я, забирая его раньше всех.

— Осторожно, Мегера. У меня могут появиться идеи, — говорит Тео, когда я прижимаю маленького милаху к себе.

— Все в свое время, Теодор. Мой имплантат надежно закреплен.

— Это можно быстро исправить острым ножом, — говорит он, и в его глазах мелькает мрачный блеск.

Я опускаю подбородок.

— Когда будешь готова, — говорит он, целуя меня в висок, подходя к Нико и завязывая разговор, вероятно, о чем-то скучном на работе, как будто он только что не сбросил на меня эту бомбу.

Мы заказываем еду, гадая, что захотят Себ и Стелла, учитывая, что они уже на час опоздали.

Проходит еще десять минут, прежде чем открывается входная дверь и раздаются их голоса.

— Наконец-то, блядь, — орет Тоби со своего места на полу рядом с Дексом.

— О, не нервничай, — говорит Себ, оглядывая всех нас. — Я думал, это вечеринка в честь нашего дня рождения?

— С днем рождения, — приветствует Алекс, хватая с стола одну из праздничных трубочек. Как только он дергает за веревочку, Лекс в шоке начинает кричать. — О, черт. Прости, прости, — говорит он, бросаясь к Калли, которая забирает его у Брианны.

— Мы уже заказали, — говорю я. — Индийская еда будет здесь с минуты на минуту.

— Здорово, — говорит Стелла, кладя сумочку на стол и вытаскивая из нее несколько конвертов. — У нас для вас кое-что есть.

— Подождите, сегодня ваш день рождения, разве не мы должны дарить вам подарки? — спрашивает Деймон.

— Это… другое.

Они вдвоем вручают каждой паре простой белый конверт.

— Давайте, открывайте, — подбодрил нас Себ, когда мы все в удивлении замерли.

Одновременно мы все разорвали конверты и вытащили одинаковые пустые открытки.

— О боже, — ахнула Джоди, открывшая свою первая.

Я быстро последовала ее примеру и широко раскрыла глаза, увидев на открытке снимок УЗИ с надписью: «Скоро».

— Поздравляю! — кричу я, вскакивая на ноги и бросаясь к Стелле.

— Подожди, — говорит Бри, заставляя меня остановиться с руками вокруг моей подруги. — Этот снимок не похож на наш. Это...

— Черт возьми, — вырывается у Алекса.

— Это близнецы, — заканчивает Калли.

— О боже, — пищу я, еще крепче обнимая Стеллу.

— Сюрприз, — говорит Себ. — У нас будут близнецы.

Тео подходит ко мне, чтобы поздравить Себа, но прежде говорит:

— Наверное, нам не стоит удивляться. Ты провел последние шесть лет, стараясь запустить туда как можно больше пловцов.

— Видишь, все тренировки не зря, — радостно объявляет Себ. — Двое сразу, детка. Кто теперь мужчина?

Мы все начинаем весело болтать и поздравлять друг друга. Калли и Деймон рассказывают Себу и Стелле новости, которые они пропустили, и когда приносят еду, мы все переходим к столу, усаживаем детей и занимаем места.

Тео берет свой бокал и поднимает его, прежде чем приступить к тосту.

— За будущее и следующее поколение рыцарей.

— За будущее, — говорим мы все в унисон, чокаясь бокалами, смеясь и улыбаясь.

На мгновение я вспоминаю свой первый день в колледже Найтс-Ридж. Я помню, как сильно я злилась и ненавидела мир и всех этих напыщенных придурков, которые ходили по тем коридорам.

Если бы я только знала...