Сучья война

Глава 1

Камера, куда определили нашего героя после "больнички", встретила его бурным ликованием, и сидельцы, практически, на руках отнесли нашего героя на уже подготовленное персонально для него почетное место у зарешеченного окна. Камера была рассчитана на 16 человек, но над шконкой смотрящего не было второго яруса и, поэтому, в ней размещались 15 арестантов. Бывший "смотрящий" буквально вчера был перекинут на другую "хату", и Азамата уже встречали как нового положенца. Был накрыт приветственный стол, из соседних "хат" присылали "грев" /курево, чай, ханка.../, и "вертухаи" не успевали передавать "малявы" от "местных" авторитетов с поздравлениями и выражением уважения. Шумно было в тот день на тюрьме... И вот, уже третий этап покидает саранскую тюрьму, а в судьбе молодого парня нет никакого просвета. По приговору он должен отбывать наказание в лагере строгого режима, а реально, уже почти год отбывает в "крытке". Новый 1949 год Азамат встретил в качестве положенца саранской тюрьмы, и теперь он обязан был блюсти "закон" не в отдельно взятой камере, а на всей тюрьме. Такая тюремная отсидка его очень тяготила, ведь парню шёл только двадцать второй год, и вся его натура требовала открытого неба и свежего воздуха. Но из-за известных событий в Ангарлаге его, почему-то, не хотели переводить на "зону" и "гноили" в 4-х стенах. Так шли дни за днями, недели за неделями. Ежедневно возникали десятки проблем и ежедневно "смотрящему" приходилось их решать. Уже кончалась зима, когда, наконец, ему объявили о его уходе на этап. Этап формировался на Воркуту. Тепло прощалась тюрьма с Азаматом, и даже "кум" с "хозяином" пришли проводить юношу в дальние края. Снова "столыпин", снова холод и болезни, конвой и собаки... Свой 22-й день рождения он так и встретил в промозглой завшивленной теплушке, куда, никому не известным образом, в честь такого авторитета доставили целую грелку со спиртом, и весь вагон получил свою долю такого дефицитного и нужного в этот момент "лекарства". Слегка согревшиеся зэки благодарно жали ему руку, от души поздравляли и клялись в вечной дружбе. За все это время, благодаря своему уравновешенному характеру, стойкости и мужеству, а также душевной доброте, Азамат так и не нажил себе врагов. С уважением и почтением к нему относились как арестанты, так и "мусора". И те и другие понимали, что по приходу на зону ему уже уготовано место "положенца", и все старались во всем ему угождать. Зона, куда они прибыли, на удивление, оказалась не "красной": хотя в ней и имелся свой "актив", но масть держали воры, и Азамату был оказан радушный прием. Здесь всем была известна его биография, и, поэтому, он был непререкаемым авторитетом. Положенцем на зоне был законник, чей срок заключения уже закончился, но он не выходил на свободу, так как некому было передать зону. Он с распростертыми объятиями и нескрываемой радостью встретил Азамата и с удовольствием в присутствии всей лагерной воровской "элиты" передал ему "бразды правления". Так начался новый этап его жизни, в которой уже не было возврата к прежней жизни и мечтам о прекрасном будущем.

"Хозяин" лагеря и "кум" имели, на удивление, подходящие для такого места работы фамилии: майор Баранников и капитан Козловский,- что являлось постоянным предметом шуток и анекдотов у заключенных. Как показала жизнь, они полностью соответствовали своим фамилиям, что они и подтвердили, буквально, на третий день после захода нового этапа на зону и "вступления на должность" Азамата. Вызвав к себе для ознакомительной беседы нового "положенца", "хозяин", увидав перед собой молодого и, по его мнению, ничего не понимающего в жизни парня, решил сразу "взять быка за рога". Вместе с "кумом" они начали склонять парня к сотрудничеству, перемежая своё предложение то посулами то угрозами, и всё более раздражались, видя на лице у этого, казалось бы, сопляка презрительную ухмылку. Они, конечно же, владели информацией и знали, что этот "сопляк" уже назначен "смотрящим" по их зоне, но им не верилось, что они - опытные, прожженные мастера по работе с подобным контингентом не смогут сломать этого, по их мнению, выскочку. Напрасно они так невнимательно и безответственно отнеслись к изучению его личного дела. Так, после долгой и ни к чему не приведшей беседы, хозяин в ярости объявил ему 15 суток БУРа, о чем вскоре страшно пожалел. Этот, вновь прибывший вместе с новым "смотрящим", этап оказался очень дружным и сплоченным. Узнав о "посадке" Азамата, они тут же подняли на зоне страшную "бучу", и к ним стали быстро присоединяться все коренные обитатели, а их было больше тысячи. Условие было выдвинуто одно: немедленно выпустить из БУРа смотрящего. Опасаясь полной "разморозки" зоны, начальство было вынуждено признать свои грубые ошибки и уже через пару минут "хозяин" умолял этого "сопляка" навести на зоне порядок. Выход Азамата из БУРа был встречен восторженными криками, и уже через час во всей зоне утвердились покой и порядок. Майор Баранников, наконец, осознал всю цену своего необдуманного поступка, ведь с этой минуты вся его дальнейшая карьера и благополучие зависела от одного слова этого молодого парня, и, пытаясь его завербовать, он оказался сам завербованным. Теперь на зоне все решалось только по согласованию со "смотрящим" и так называемым "блаткомитетом". Но были и плюсы. На порядок повысилась производительность труда, что было отмечено "высоким" начальством и "хозяин" был неоднократно поощрен премиями и грамотой. Но недолго длилась спокойная жизнь в воркутинском лагере. Знаменитый Указ 1947 года об отмене в СССР смертной казни словно спустил до предела закрученную пружину, и к 1950-му году "сучья" война достигла своего пика. Начинающие, не без участия "Органов" и администраций колоний , брать верх суки постепенно "перекрашивали" зоны и тюрьмы в "красный" цвет. Майор Баранников, видать, не от большого ума, принял на зону "сучий" этап, в котором было около сотни напрочь отмороженных урок и в первый же день выдал им карт-бланш на передел зоны, пообещав закрыть глаза на их любые бесчинства. Однако, все это не укрылось от всевидящего ока блатных, которые готовились к подобному сценарию, и вся зона, затаив дыхание, ждала предстоящей развязки назревающего столкновения между блатными и суками. Большая часть "мужиков" сразу же заняла сторону блатных. Оставались считанные дни до окончания сучьего карантина. Все понимали, что окончится всё это большой кровью.