Стыд в окно не смотрит

Глава 1

Нередко мне доводилось испытывать чувство стыда в своей недолгой жизни, но этот случай возвел стыд внутри меня в абсолют.

Это было в августе или, даже, немного в сентябре в тот год, когда мне исполнилось пятнадцать. Мы с родителями снова переехали, очередной военный городок, очередная новая школа и вечное клеймо «новенькой». В тот год у меня была какая-то особая апатия, я боялась чужой критики, косых взглядов, шушуканий, ведь мне казалось, что все это обо мне — меня высмеивают, меня недолюбливают, меня обсуждают.

Вот какая напасть случилась — отцу выделили двухкомнатную квартиру, и мы были рады, потому что ютились в однушке со своей кипой вещей, мебели и вспыльчивыми характерами. Нам в целом-то было довольно сложно ужиться, а тут ещё и в четырех стенах, в маленькой комнатке.

Так что мы были рады жилплощади попросторнее и начали переезжать почти в тот же день. Отец, я, мать, сестра и один молодой мужчина — его позвал отец, сослуживец, который помогал перенести мебель.

Все шло спокойно, весь день таскали мебель, какую-то разбирали и собирали уже в квартире, какую-то заносили целиком. И только к вечеру я узнала небольшую историю этой квартиры: тут жила молодая семья с двумя маленькими детьми, но отец семейства умер пару недель назад, выпав пьяным из движущейся машины в то время, когда жена была за рулём. Трагедия для нее и детей, и что-то странное для нас. Мы с сестрой тревожно переглянулись, когда услышали об этом. Но на самом деле меня не сильно тревожило, в духов я не верила, просто было их жаль.

Но вот ещё что — в квартире осталась кое-какая их мебель: самодельные люстры, сделанные молодой женой, прибитые полки на кухне и самодельная мужем подставка для обуви. Люстры и полки родители оставили, а вот подставку унесли на мусорку. Видно, что она была самодельной и очень неординарной, честно, в магазине такое не купишь — хлипкая на первый взгляд и какая-то неровная. Мне было не жаль, однако спустя некоторое время, как её унесли, мать зашла к нам с сестрой в комнату и начала причитать, как всегда она это делала о всякой ерунде. В этот раз она говорила об этой семье и их трагедии и в какой-то момент, когда я уже потеряла общую суть, она заговорила о подставке, мол, чужой труд, нужно беречь и уважать покойного. Каким-то чудом она, вместе с сестрой, которая быстро растрогалась ее словам, уломали меня принести подставку обратно.

Мы с сестрой оделись и сходили на мусорку за ней. Но когда вернулись, встретили отца и его сослуживца, которые оживились и посмеивались, расспрашивая, зачем мы принесли обратно этот хлам и вообще она нам не нужна, а на мои ответы, что мама нас уговорила, резко в разговор включилась сама виновница — решила списать всю вину на меня, якобы это я ее увидела, влюбилась в нее, захотела поставить в доме, плакалась матери. В тот миг у меня внутри всё просто перевернулось, дыхание перехватило от такой откровенной, наглой лжи и подстава со стороны человека, который только что сам умолял меня сходить за этой обувницей. Так они с сестрой и выставили меня подбирашкой, а я стояла, задыхаясь от вспыхнувшей беспомощности и не в силах вымолвить ни слова против этого дружного высмеивания. Отец сказал, что купим потом новую, и мать, вместе с сестрой, отнесли ее обратно. По крайней мере, я так думала.

Квартира у нас была на первом этаже, я, знатно рассердившись на них и, видимо, покраснев до ушей от свалившейся на меня вины и давящего комка в горле, сидела на окне и читала первый попавшийся журнал, как вдруг в окно постучались. Я открываю окно, а там мама с сестрой, поставили подставку прямо нам под окно, мол, вот, смотри на нее каждый день и любуйся. И лица у них такие довольные, что меня это выбесило окончательно. В итоге я на них накричала и захлопнула окно.

Подставку убрали и после этого даже купили новую, но каждый раз, когда я вижу обувницы — у меня какая-то суматоха внутри, остаток призрачного стыда за мое бессилие.