Строй

Строй

Быль, которая будет.

1. Алиса

В чудесной стране, в совершенном государстве произойдут все эти события. Точней, происходят.

Дар встал, надел свою армейку и стал собираться домой. Было поздно, а завтра многое надо успеть, да и Патрон приказал зайти к нему в середине дня. Дар был воином-сыщиком особой службы сыщиков Стольграда, столицы государства Строй, и в его задачу входил розыск самых опасных преступников – иногенов. Только подразделения обеспечения безопасности понимали угрозу, исходящую от этих генетических мутантов. И самым тяжёлым в этой задаче было то, что иноген визуально ничем не отличался от честного человека, преданного воина Строя.

– Алиса, – сказал Дар. – Алиса, – он коснулся её руки, – завтра снова встретимся. Я зайду вечером.

– Хорошо, – отозвалась Алиса.

– Алиса, а ты завтра служишь? – спросил он, уже стоя в дверях.

– Да, завтра вторая смена.

– Тогда приду к тебе в столовую, – пообещал Дар и закрыл дверь.

Алиса служила воином-официантом в армейской столовой, там они познакомились. Столовая эта находилась в зоне ответственности сыщика. По долгу службы он много общался с людьми, и она много общалась, а ему такие знакомства были нужны. Он приходил вечерами поесть и узнать, кто о чём рассказывал, и не говорил ли кто-нибудь странных слов? Он приходил часто... Он не планировал завязывать какие-то отношения или, тем более, влюбляться. Влюблялся Дар только в интересах службы, филигранно применяя приёмы, усвоенные им на уроках любви. Это был обязательный предмет на курсах воинов-сыщиков. Он легко мог влюбиться на день, на час, на десять минут и даже на десять секунд. Влюбиться, а потом так же легко разлюбить. В случае с Алисой разлюбить никак не получалось, по крайней мере, пока. Но, по правде, Дар уже забросил эти попытки.

Жили они рядом, и Дар не заметил, как пришёл домой.

«Десять минут назад были вместе, а я уже скучаю, – подумал он. – Пожелать ей спокойной светлой ночи?»

Дар мысленно вызвал Алису. Телескипси.

«Алиса»

«Дар, – раздалась у него в голове мысль Алисы, – Дар, я сплю»

«Алиса, спокойной ночи!»

«И тебе спокойной ночи… Дар»

«Конец связи».

В государстве с названием «Строй», все были радостны и беззаботны. Все именовались Строем, подчинялись Строю и являлись Строем. И эти счастливые люди по большей части общались между собой с помощью перемыслия, используя технологию «телескипси». Не хотел беззаботный человек ни с кем переписываться, разговаривать или тем более встречаться лично, и не надо было: мысли передавались из головы отправлявшего послание в голову тому, кому оно предназначалось, от мозга к мозгу. Конечно, не напрямую. Через выделенные для этого компьютеры связи. Это было очень удобно, и, закончив перемыслие с Алисой, Дар лёг спать.

Проснулся он, по обыкновению, в семь утра. Начиналась первая минута всеобщего перемыслия воинов Строя. А воинами были все. И всем нужны стройные мысли, и эти мысли будили всех.

«Девятое июня две тысячи пятидесятого года», – привычно раздалось в мозгу.

«Семь часов утра, товарищи! Первая минута стройного перемыслия!

Строй, Кумир, армия. Незыблемый идеал и гармония! Мудрый Кумир, верховный главнокомандующий нашей армии, – истинный свет, и колебаться в этом не следует. А следует нести этот свет в будущее. Свет настоящего – в будущее!

Товарищи, проведены исследования света, исходящего от Кумира. Учёными доказано, что свет Кумира распространяется со скоростью не меньше ранее определённой скорости обычного света. Но Кумир выше и ярче не только солнца, но и любой другой звезды. Поэтому свет Кумира уже сейчас светит в будущем. Видим же мы свет далёких звёзд, посланный в давнишнем прошлом. И не знали эти звезды, что посылают свет в будущее, да и что могут знать звёзды. А Кумир это знает. Кумир знает всё! Кумир – источник света! Слава Кумиру. Слава Строю и нашей единой армии, товарищи!»

Дар бодро выпрыгнул из кровати, как и положено воину армии Строя. Армией были все, даже дети и старики, и это гениальное решение Кумира, благодаря которому войн больше не было. Из истории Дар знал о многочисленных случаях войн, когда агрессивное государство нападало на мирное. Когда-то и Строй был обычным мирным государством, на которое напал агрессор. И день, когда агрессор был разбит теперь отмечается как праздник Великого Триумфа! Теперь Строю ничего не страшно, и никто же посмеет напасть на единую армию! Нет больше простых мирных граждан, но каждый – воин. Каждый готов дать отпор врагу. «Кумир – идеал, – радовался Дар, – и все его решения – идеальные».

Душ, зарядка. Телескипси.

«Алиса»

«Дар»

«Доброго дня!»

«Доброго дня, Дар».

Светило солнце, и Дар бодро шел на службу. Воины все ходили строем. Само слово «ходить» означало ходить строем, «петь» – петь стройно и никак иначе. Да и, главное, зачем? Шахматные фигуры, и те ходят строем, а птицы поют стройно. Оценить Строй не под силу, Строй является высшей ценностью, нельзя подобрать к нему эпитеты, как немыслимо подобрать эпитеты к абсолюту. Сказать: «Прекрасный Строй» или дать любую иную положительную оценку – значит принизить его, потому что Строй уже содержит в себе все возможные положительные оценки, и невозможные, невообразимые, которые не может представить себе человек. И не пытается представить, потому что понимает всю бессмысленность и опасность этого занятия.

Путь до конторы службы сыщиков занимал не более двадцати минут. Телескипси.

«Алиса»

«Дар»

«Алиса, до вечера».

2. Командировка

Грядущая командировка не стала для Дара неожиданностью, а если и стала, то только приятной.

– Отправляешься в Юноград, – сказал ему Патрон. – Там завтра состоится итоговый экзамен по строевой подготовке. Все детские взводы старшего возраста.

Командиру нравилось, когда его называли «Патрон», и все так его называли. Так он и фигурировал в списке контактов главного компьютера связи. И для многих, особенно молодых сотрудников, он был, как заботливый отец. На самом же деле его звали Серго Майор. Когда Дар видел в электронных резолюциях на донесениях его подпись, то всегда подмечал красоту этой фамилии. И сегодня в середине дня, как и условились, Дар вошёл в дверь с табличкой «Серго Майор» и вытянулся, приветствуя командира.

– Рад служить, Патрон! – стандартный ответ.

Дар любил летать в командировки.

– Небось ещё не забыл, как сам сдавал этот экзамен. А забыл – вспоминай. Отправляйся прямо сейчас спец дроном.

– Патрон, разрешите ночным самолётом? – попросил Дар.

Патрон пристально поглядел на сыщика. Дар хотел ещё раз встретиться с Алисой, и в его просьбе не было ничего противоречивого: внутри наших рубежей самолёты летали, и каждый воин по долгу службы и руководствуясь приказами, летал с военных аэродромов, а других не было, на военных грузопассажирских самолетах. Раньше бы это назвали гражданским бюро, но сейчас нет никакой «гражданки», а только единая армия. И Строй. И все воины в строю.

– Весь день распланирован, новая разработка, – не дожидаясь вердикта, попробовал уговорить командира сыщик.

Патрон секунд пять молча кивал.

«Догадался. Просить бесполезно. Ах, ты, старый Серго!»

– Нет, Дар. Самолёт в нашей службе не слишком надёжен, бывают непредсказуемые сбои. Это раз. Во-вторых, будь там сегодня. Мне это надо.

Спорить сыщику было бесполезно.

– Разрешите выполнять?

Патрон не ответил и продолжал.

– Прилетишь туда – сразу свяжись со мной. Все инструкции только там.

Что ж, всё было предельно ясно, и хоть Патрон не обозначил конкретики, Дар почувствовал, что завтра будет много замечательных минут.

«А, может, и сегодня», – подумал он.

– Я понял, Патрон.

– Выполняй, Дар.

Вернувшись к себе в кабинет, сыщик быстро собрался, попутно запросив армейку воина-методиста по строевой подготовке. Её принесли через десять минут.

– Подготовьте спец дрон к срочному вылету в Юноград. Приказ Патрона.

Воин-тыловик вышел. Дар переоделся и глянул на кристалл: половина второго.

«Зря я стал возражать. Прямо сейчас. Это служба, с Патроном не спорь. Непрофессионально с моей стороны».

Он направился к лифтовому холлу, на ходу вызывая лифт.

«Лифт. Шестой этаж».

«Лифт1», – пришёл ответ.

К его приходу лифт1 ждал с открытой дверью.

«Уровень», – скомандовал Дар, входя в лифт.

Лифт1 привычно помчался вверх. Уровень представлял собой совокупность взлетно-посадочных площадок для дронов, которыми могли пользоваться воины, обеспечивающие безопасность Строя.

«Что ещё? Пока не взлетел».

Телескипси.

«Алиса!»

«Дар»

«Сегодня никак не получится»

«Ясно»

«Алиса, два-три дня. Служба»

«Не волнуйся, Дар. Удачи»

«Спасибо. Люблю... Конец связи».

Уровень. Площадка 12. Это была площадка службы сыщиков Стольграда. Облака проплывали мимо, нижней кромкой задевая Уровень. Дар направил мысленный запрос.

«Спец дрон в Юноград».

Один из специальных дронов проявился белым свечением. Дар пошел в его сторону.

«Спец дрон 4 к вылету готов», – раздалось в голове Дара секунды через две после появления свечения.

«Вот это постоянная времени у служебного суперкома! – изумился Дар. – Надо будет пнуть наших программистов, и кто там у них ещё ответственный за железо. Или Патрону доложить».

Стеклянный люк капсулы спец дрона 4 плавно поднялся. Дар разместился внутри и пристегнулся.

«Юноград. Площадка 2. Взлёт».

Дрон разгоняется по взлётному рельсу. Несколько секунд перегрузки, и спец дрон 4 летит, набирая высоту и доворачивая по направлению к югу.

«Часа два впереди есть. Можно подремать».

Сыщик не ошибался. Ему предстояло лететь два с половиной часа, прежде чем его дрон отыщет на площадке 2 Юнограда взлетно-посадочный магнитный рельс. И Дар задремал.

Но долго поспать ему не удалось. Мысли.

«Вот оно безделье».

Спец дрон службы сыщиков не был настроен на общие каналы перемыслия Стольграда. А не было в голове стройных позитивных мыслей, – лезло всё подряд. Сначала он вспомнил об Алисе.

«Как-то с ней всё естественно и спокойно. Странно, но она единственная, с кем мои навыки не работают».

Навыки уроков любви. Любовь была как электричество, и это электричество его притягивало.

«А ведь не всем девушкам на курсах сыщиков нравились уроки любви. В девушках слишком много естественной романтики, и она мешала освоению ученого материала».

Некоторым девушкам казалось, что открывается слишком много тайн. Дар вспомнил, свои тогдашние слова: «Тайнами надо делиться».

«Да, я так думал. Но отрешиться от естественной романтики тяжело. Это тяжело всем: и девушкам, и юношам. Теперь я понимаю, что и мне».

– Алиса – единственная, с кем мои навыки не сработали.

К своему удивлению, Дар произнёс это вслух. Но летательный аппарат не распознал такую странную «команду».

«Нет, навыки сработали, но только наполовину. Я смог влюбиться, но не смог разлюбить. Как будто блокировка какая-то».

Он был спокоен, но чувствовал какое-то томление. Открыл глаза. Поднялись выше облаков. Солнце нагревало правую щёку.

«Какое ещё задание приготовил Патрон?»

Дар припомнил слова командира, сказанные ему несколько лет назад: «Иноген – самый страшный враг Строя. Запомни: воины, у которых выявлено присутствие инородного гена, подлежат удалению из строя с последующей изоляцией».

«Патрон – мудрый человек. Он-то добьется того, что с мутантами, пораженными инородным геном, будет покончено».

3. Юноград

Стало слегка потряхивать. Дар поглядел в иллюминатор.

«Облака. Значит идём на посадку. Хорошо. Скоро вернётся позитив. Великий плюс, без тебя тяжело».

Дрон вышел из облаков. Вот уже видны площадки юноградского Уровня. Ещё минута и спец дрон 4 встретился с посадочным рельсом. Магнитный тормоз. Перегрузка. Дрон замер, как вкопанный.

Телескипси.

«Патрон»

«Дар, ты прилетел?»

«Воин-методист Дар Мун прибыл в Юноград. Стою на площадке. Жду указаний»

«Отлично, Дар. Легенда к вечеру будет готова. Сейчас спускайся на девятый этаж. Кабинет 952. Командир региональной службы сыщиков Рыбин. Посмотри, как он тебя встретит. Передай от меня привет и скажи, что завтра будешь проверять всех. Так и скажи»

«Понял, Патрон. Что завтра?»

«Завтра следи за всеми, кто будет рядом. Воины-юноши, взводные командиры, местные сыщики. Нет ли отклонений. И смотри, как Рыбин будет тебе помогать. Не будет ли чего-то странного»

«Всё понял, Патрон»

«Дар, оттуда приходят тревожные сигналы. Ты меня хорошо понял?»

«Пояснять не надо»

«Сообщай результаты. Конец связи».

Дар послал запрос лифту. Проблем с этим не было. На всей территории Строя его индивидуальный код был внесён в каждое электронное устройство. С полным доступом. Лифт приветливо открыл двери. Работал экран. Пока спускались на девятый этаж, Дар так и не смог разобрать, что он показывал.

«Что это у них такое? – подумал Дар. – Уже подозрительно».

Но ничего подозрительного не было. Экран транслировал матч хоккейного регби. Дар застал момент ледовой схватки.

Сыщик вышел на девятом этаже, размышляя над приказом Патрона: «Следи за всеми». Он понимает всю важность своей службы, она ему нравится, и он гордится, что полезен Строю. Дар выслеживает, выводит на чистую воду генетических мутантов. Его не интересует, что происходит потом, когда он передаёт информацию о предполагаемом иногене. Другие службы занимаются поимкой и доставкой опасных преступников для проведения следственных действий, он не знает их методов. А воины службы задержания не знают его секретов, и он этим пользуется. На самом деле Дар знает методы работы службы задержания опасных преступников, часто наблюдает, как производится это задержание и доставка на следствие. Не из праздного любопытства, а потому, что прекрасно осознаёт важность своей задачи. Он вычисляет врагов не среди плохих, агрессивных, ленивых или отличающихся от остальных индивидов, он подозревает всех, а иначе нельзя. Иначе плохой он воин-сыщик. Дар подозревает всех, кого видит, и не только чужих людей, но и знакомых, товарищей, родственников, включая самых близких, отца, мать. И все это понимают, и ничего странного в этом нет. Наоборот, странным было бы другое. Очень странным. Он подозревает и всех своих коллег. А что, если кто-то из них завербован иностранными государствами и заражен инородным геном? Это же какая опасность для Строя! Он подозревает их, а они подозревают его и друг друга. И, случись что, каждый из них наведёт службу задержания на своего коллегу. И все это знают. И это прекрасно!

Дар быстро нашёл кабинет 952.

– Товарищ Рыбин! – он по привычке вытянулся, заходя в кабинет пусть и не своего, но всё же командира. – Здравствуйте!

– Здравствуйте, товарищ Урумов, – поприветствовал его Рыбин.

И хотя на нашивке армейки методиста значилось: «Дар Мун», и никто не предупреждал службу Юнограда о его прибытии, сыщик не удивился, что его назвали настоящей фамилией.

«Посадку спец дрона из столицы зафиксировали сразу. А лифт местной конторы распознал мой индивидуальный код. Всё просто».

Но формальности нужно соблюдать. Дар приблизился к сканеру, и один из экранов на стене командира региональной службы сыщиков засветился. На нём появилась надпись: «Урумов Дар Эрик. Главная служба сыщиков Строя. Опытный сыщик».

Эрик – это было его второе имя. Далее – армейское подразделение и должность.

– А ещё вам привет от товарища Серго Майора.

Дар не отрываясь смотрел на Рыбина. Человек лет пятидесяти, но в таком возрасте, как говорится, это плюс-минус десять лет. Что ещё бросилось в глаза, так это его взгляд.

«Какой-то он отрешенный. Безэмоциональный», – подметил столичный сыщик.

Но услышав приветствие товарища Серго, Рыбин расплылся в улыбке.

– Помню Патрона, помню, – глаза его загорелись. – Мне тоже посчастливилось с ним служить.

– Я прилетел на завтрашний экзамен, – Дар перешёл к делу, – буду проверять...

– Знаю, товарищ Урумов. Догадался по вашей армейке методиста.

Рыбин не переставал улыбаться.

– Завтра, – продолжил Дар, – буду проверять всех.

Рыбин оставил без внимания последнюю фразу Дара, но улыбаться перестал.

– Я тоже собираюсь направить на экзамен сыщика, – сказал он. – Так что будете всех проверять вместе.

– Надо будет вести служебный съёмку. Вы распорядитесь, товарищ Рыбин?

– Об этом не волнуйтесь, Дар, организую. Так вас познакомить с напарником?

– Завтра познакомимся.

– Ну, смотрите, Дар. Кстати, ночуйте в служебной квартире. Она в соседнем доме. А если что-то ещё вам потребуется, – можете направлять мне запрос напрямую.

– Спасибо, товарищ командир, – поблагодарил его Дар. – Я могу идти?

– Единому Строю служим, – отозвался Рыбин и утвердительно кивнул.

Дар вышел. Он заметил, что прямо на ходу клюёт носом.

«Вот они ночные разработки. Сегодня пораньше лягу спать. Патрон далеко, для него я на задании. А Рыбин тем более не станет беспокоить по пустякам».

Дар любил отсыпаться в командировках и по возможности ложился пораньше. Так он и сделал.

4. Теория радости

В день экзамена Дар проснулся рано. Будто это ему самому предстояло проходить испытание. В голове звучала незнакомая приятная мелодия. Открывать глаза не хотелось.

«Кристалл. Время»

«6:29», – возникли цифры.

«Не так много я и спал. Полежу, послушаю музыку. Благозвучная. Надо будет поинтересоваться о ней в региональной службе перемыслия».

Времени было предостаточно. Экзамен начинался в 9:45. Дар стал покачиваться на кровати в такт музыке. Он решил лежать до семи, когда начнётся минута стройного перемыслия.

«Узнаем, что они здесь запускают. Это может и для отчёта быть полезным».

Солнечный свет врывался в окно. Дар задремал. Ненадолго.

«Юноград. Десятое июня две тысячи пятидесятого года. Первая минута стройного перемыслия.

Кто предан, тот благодарен Кумиру за всё: что светит солнце, что день сменяет ночь, и что непрестанно у тебя в голове звучит призыв: радоваться. А почему не радоваться, когда нет причин горевать. Еда есть, кровать есть, служба есть. Где твоя радость? Ты предан Строю? Дай свою преданность! Преданность приносит радость!

Сегодня свою преданность отдадут новоиспеченные воины нашей единой армии! Сегодня день итогового экзамена! Как говорил древний мудрец: «У Строя нет друзей, кроме Кумира и армии».

От такого сыщик даже открыл глаза.

«Неплохо, не ожидал. Очень бодро и обоснованно. Хотя почему не ожидал? Только такого и ожидал!»

Он быстро вскочил с кровати.

«Больше солнца в окно!»

Дар махал руками и ногами. Он поражал воображаемых врагов Строя. За этим он сюда и прилетел. Поэтому он и выбрал службу сыщика.

«А служба выбрала меня! Больше света в окно! Кумир победит врагов! Только ему это под силу!»

Последняя мысль была озарением. Сыщик в одиночку не может поразить врага своими ударами. Только Кумир – верховный главнокомандующий армии Строя.

«Я часть, песчинка Строя, – осознал Дар, – но именно в этом моя сила».

Он решил прийти в контору пораньше: надо было зайти к Рыбину, познакомиться с напарником. Да и переговорить с ним перед экзаменом не мешало бы. А на плац надо прибыть не позже девяти.

«Жаль, квартира рядом с конторой. Я бы сейчас с удовольствием прогулялся минут двадцать, – подумал он, выходя. – Хотя сегодня ещё нагуляюсь».

Утренний июньский воздух предвещал хороший денёк. В начале девятого Дар встретился с Рыбиным, тот представил ему напарника. Точней, напарницу... Дар от неожиданности даже опешил, как будто встретил инопланетянина из старых сказок. Не нравилось ему, когда напарник – женщина. Но сыщик ничего не сказал Рыбину. Приказ. А здесь командир он.

– Вы, Дар, действуйте на плацу. Все допуски для вас есть. Ида с трибуны будет наблюдать. Ида, старайся подметить всё, что не будет видно нашему опытному коллеге из Стольграда.

Ида, так звали юноградского сыщика, была девушкой никак не старше двадцати пяти лет, невысокой, с короткой стрижкой, достаточно красивой.

– Товарищ Рыбин, – замешательство Дара постепенно проходило, – а кто будет вести служебную видеозапись?

– Наш воин-оператор прекрасно справится, – ответил Рыбин. – Он сам выберет точку съёмки с максимальным обзором, и сам согласует с операторами регионального канала. Если хотите поговорить с ними, советую прийти за час до начала.

Дар посмотрел на кристалл: пора. Они вышли.

Никакой суматохи не было. Всё было рядом, в пешей доступности. Если идти строевым шагом. Они так и шли. Ида молчала. Дар, на правах старшего, решил дать последние установки.

– Ида, я всё время на телескипси. Надеюсь, и вы. Повторять слова вашего командира не вижу смысла. В конце экзамена в любом случае свяжемся.

– Хорошо, Дар... Давай на «ты»?

– Как хочешь. Ни на что не влияет.

Когда они пришли, уже стояла предпраздничная суматоха: курсанты, их родственники, командиры, экзаменаторы – все пытались ещё что-то успеть перед началом итогового испытания. Операторы Южного регионального канала службы экрана устанавливали и настраивали оборудование. Дар не раз принимал участие в подобных мероприятиях, и вся эта радостная суета была ему знакома.

– Дар Мун, старший воин-методист службы методистов Стольграда, – представился он членам экзаменационные комиссии и предъявил подтверждение своих полномочий.

Полномочия не ограничивались практически ничем. Члены комиссии переглянулись.

– Очень рады вас видеть, товарищ Мун, – первым заговорил приветливый старичок, по всей видимости, председатель комиссии, – очень рады...

– Сегодня все будут очень рады, – перебил его Дар, – я не сомневаюсь.

Комиссия стала одобрительно трясти головами.

– Ничего не корректируйте, – продолжал Дар, – спокойно принимайте экзамен. Действуйте по обстановке.

– Всегда готов помочь, – попробовал подчеркнуть свою полезность старичок-председатель, – если что-то требуется...

– Пока не требуется, – отрезал «методист». – Я буду на плацу. Главное – не мешать мне.

Дар окинул взглядом всех присутствующих членов. Меж ними он заметил местного воина-журналиста. Тот выяснял хронологию предстоящих событий и обсуждал детали будущего репортажа.

– Товарищ журналист, – обратился к нему Дар, – можно с вами переговорить?

– Конечно, товарищ старший методист, – журналист тут же оказался рядом с ним.

Ему самому хотелось поговорить со столичным методистом, может, даже взять интервью для репортажа. Но распознав его суровость, журналист не решался обратиться к нему первым. Дар ещё раз представился.

– Семён Дворник, – ответил журналист, – и я тоже очень рад.

С первых слов Дар подметил, что голос журналиста ему знаком. Удивляться этому, конечно, не стоило.

«Он ведь журналист. Я наверняка слышал его репортажи. Да и вообще у всех журналистов похожие голоса. По голосу их что ли подбирают? Как только вернусь в родную контору, надо будет это выяснить».

– Скажите Семён, сколько камер будет снимать репортаж?

Дар говорил решительно. Утренний настрой окрылял его! В том смысле, что он, как крылатая ракета, готов был поразить цель.

– Две камеры, товарищ Мун, – выпалил журналист.

– Месторасположение?

– Одна – со стороны трибуны, другая – с торца, – также без запинки ответил Дворник.

– Семён, – немного смягчил тон «методист», – я настоятельно вас прошу, не снимать моё лицо и вообще не снимать меня крупным планом. Я не ваш командир, и не могу вам приказать. Тем более, что журналистика у нас неприкосновенна, никто не может указать воину-журналисту нашего Строя, что показывать, а что – нет. Преданному журналисту. Словом, я вас прошу.

– Постараемся, товарищ старший методист. Могут возникнуть некоторые сложности технического характера, – уже не так уверенно произнёс журналист.

– Вы очень постарайтесь, – отрезал Дар. – Помимо строевой подготовки, я ещё преподаю практику в прикладных технических дисциплинах. И я понимаю все сложности. Я не могу просто так выпорхнуть из кадра. Но, по крайней мере, Семён, я не должен попасть в репортаж.

– За этим я прослежу, товарищ Мун, – Семён обрадовался, что суровый методист его понял.

– И ещё, товарищ Дворник. Готовый репортаж, пожалуйста, направьте мне.

– Товарищ старший методист, на это мне необходимо получить разрешение в управлении служб обеспечения безопасности...

– Вы, Семён, его получите, – перебил журналиста Дар, – не сомневайтесь.

– Вас понял, – протянул журналист, – куда мне направить репортаж?

Сыщик задумался. Дар не хотел говорить журналисту ничего, что могло бы его выдать. Из присутствующих его настоящую миссию знала только Ида.

– Когда будет готов репортаж?

– Завтра утром. А запускать будем в час экрана.

– Хорошо, Семён, завтра утром я с вами свяжусь и дам адресат отправки.

– Буду ждать. Вы разрешите? Надо ещё готовиться. На мне практически всё.

Дворник заторопился, об интервью он больше не помышлял.

– Идите-идите, – Дар махнул рукой в сторону операторов, возившихся с аппаратурой, – мы с вами всё обсудили.

Журналиста как ветром сдуло.

До начала оставалось ещё около получаса, и Дар отошёл в сторону, чтобы не привлекать излишнего внимания. Проходя мимо начавших формироваться взводов, он услышал перешёпот, дескать приехал старший методист из столицы и непонятно, что теперь будет.

«Не сдадим... Но мы же учили... Заваливать будет...», – доносились до него обрывки взволнованного шепота.

Дару это надоело. Прогуливаясь промеж ребят, он подошёл к нескольким из них.

– Курсанты, вы преданны Кумиру, – спокойно спросил он.

– Да... да, – ребята заторопились с ответами.

– Тогда не бойтесь, – уверенно произнёс Дар. – Вы сдадите.

И вот наступила торжественная минута. Всё, к чему курсанты шли много лет, сегодня открывалось перед ними.

– Армейцы! Повзводно! Шагом марш!

Старший детский возраст... Хоть и детский, но уже старший! Последний возраст, когда нет специализации. Взводы смешанные, но это совсем не заметно. Идут строем. На всех одинаковые армейки, все, как один, подтянутые, лица задорные!

«Приятно посмотреть, – думал Дар. – Да, в Стольграде не всегда так стройно ходят. Вот она – красота провинции!»

И у него, и во всех головах звучит армейская музыка. Трам-пара-пам пам-пара-пам... Локальное перемыслие. У юных воинов это в первый раз.

«Будто симфонический оркестр».

Казалось, что эту музыку являют слаженные движения армейского строя. Трам-пара-пам пам-пара-пам, трам-пара-пам пам-пара-пам...

Но, что это? Симфония куда-то пропадает, как будто во всей громаде музыкальных инструментов режет слух одна фальшивая нота. Одна она портит всё. Но перемыслие работает исправно.

«Что же это?»

Дар пригляделся и увидел странное лицо одного из курсантов. Его лицо не было весёлым. Грустный юноша маршировал в последнем ряду строя одного из взводов.

– Взводы, на месте, – скомандовал Дар, стоя у трибуны экзаменационной комиссии.

Взводы синхронно прекратили поступательное движение и стали маршировать на месте.

– Курсант, – «методист» указал рукой на грустного юношу, – выйти из строя. Ко мне! Остальные, вперёд шагом марш!

Взводы пошли дальше. Симфония возобновилась. Трам-пара-пам пам-пара-пам...

– Курсант, имя.

– Тима Петров, товарищ старший методист.

– Где твоя радость, Тима? Ты не рад, что становишься полноправной крупицей великой армии Строя? Дай свою преданность! Ты предан Кумиру?

Дар вошёл в роль методиста. Патрон был прав: он хорошо помнил свой экзамен. И сейчас сыщик готов перекричать локальное перемыслие.

– Вы думаете, что надо уметь ходить строем. И всё? А это ничего. Ответь, почему? Ты.

Дар опять указал на юношу, которого вывел из строя.

Тима был ошеломлен, но пытался держаться уверенно.

– Потому что... Потому что..., – но дальше у курсанта ничего не выходило.

– Потому что мало уметь ходить строем! – Дар сам решил произнести эти торжественные слова. – Надо ходить строем радостно! Ты учил теорию радости? Сегодня экзамен по всем дисциплинам. Где твоя радость?

– Учил, – с трудом произнёс Петров.

– И что это такое? Ответь нам, Петров. Самую суть!

Ответа не последовало. Дар выдержал небольшую паузу.

– Остановить локальное перемыслие, – закричал он.

Несколько секунд, и музыка во всех головах стихла. Несмотря на это, армейский строй продолжал маршировать. Курсанты шествовали мимо трибуны экзаменаторов. Они по очереди выходили и с просветленными лицами отвечали на вопросы членов комиссии. Потом также радостно занимали своё место новоявленных воинов. Строй двигался вперёд. И ни разу не сбился.

– Вот, что такое теория радости! Вот её практическое выражение! Смотри, Петров!

Петров не шевелился. Казалось, он врос в бетонный плац. Глаза его округлились. Он смотрел, смотрел. Смотрел... Радости на его лице не было.

– Успокойся. Пересдашь через неделю.

Но слова методиста не помогли. Безрадостный курсант продолжал стоять.

– Режим повышенной готовности, – снова закричал Дар. – Эвакуация пострадавшего. Межвзводная служба эвакуации! Эвакуировать раненого курсанта.

Подбежали хрупкие воины в красных армейках и весело поволокли Петрова прочь.

В такой день ничто не могло нарушить великой радости!

5. После экзамена

«Какие славные девчонки», – Дар по достоинству оценил службу эвакуации, провожая их взглядом. Только сейчас сыщик понял, что голоден.

«Хочу есть. Очень», – подумал он, вспоминая, что вчера рано завалился спать.

Утром же Дар вообще никогда не ел. Привычка.

«Закончат без меня, – резонно решил он. – Пора тоже эвакуироваться».

Телескипси.

«Ида»

«Дар, я на связи»

«Ида, дальше ты сама. Следи за всеми. Всё фиксируй. Подготовь тезисно отчёт. Через три часа встречаемся в конторе. Я сообщу»

«Приняла»

«Насчёт Петрова передай дежурному сама»

«Передам»

«Конец связи».

И Дар вышел на улицу в поисках армейской столовой. Городок незнакомый, но он не боялся заплутать. Как же заплутать в строю?

«Нет такой улицы, которая не ведёт к столовой», – вспомнил он слова своего товарища по службе. Он шёл прямо и ему самому хотелось маршировать, как в старшем детском возрасте.

«Не повезло этому курсанту, что я голоден, – с усмешкой подумал Урумов. – Да Тима этот сам виноват. Или командир взвода. Или порт барахлит. А я, столичный сыщик, опять буду возиться со всякой мелочью».

Это, конечно, полушутливые соображения. Дар хорошо понимал, что нарваться на действительно крупную рыбу невероятно сложно, всё-таки предшественники хорошо постарались. И единомыслие Строя на высоте. Но вредные элементы всё равно попадаются. И враги попадаются. И попадаются они ему. Дар обладал чутьем и тут же определял перспективное направление. Нельзя сказать, что он часто ловил иногенов. Нет. И это хорошо. Каждый результат был положительным. Большинство проверяемых были преданными, честными воинами. Но со всеми надо поработать.

Дар не стал ещё раз вызывать Иду, чтобы объяснить ей детали возникших к Петрову подозрений.

«Ладно, сама разберётся».

Армейская столовая вот-вот должна была встретиться на его пути.

«Сто пятьдесят два, сто пятьдесят три...».

Дар про себя считал шаги. Норматив для армейских столовых устанавливал предельное расстояние между ними. Триста шагов. Быстрое удовлетворение естественных потребностей было гарантировано каждому воину Строя.

«Ещё и доложить успею», – подумал он, и вызвал регионального командира.

Телескипси.

«Товарищ Рыбин»

«Дар, есть результаты?»

«Есть. Необходимо проверить одного курсанта. Ида организует»

«Жду вас в конторе»

«Скоро буду. Конец связи».

Ида оправдала ожидания опытного сыщика и сделала всё, как надо.

Ида видела, как Дар уходил, и следом приняла его указание фиксировать всё. Она поспешила переключиться на командиров взводов, на членов экзаменационной комиссии – на всех, кто был рядом с курсантами. Сегодня она будет полезна сыщику из Стольграда. Про Петрова она тоже не забыла. Телескипси.

«Дежурный»

«На связи»

«Курсант Тимофей Петров. Старший детский возраст. Доставить в службу укола для профилактики. Проверить родителей, командира взвода. Проверить контакты, архив перемыслия его и всех обозначенных»

«Принял»

«Конец связи».

И, передав информацию, она продолжила наблюдение.

Дар тем временем был уже в столовой.

«Какой урок я преподал этому юноше. Запомнит надолго».

Не сказать, что сыщику эта ситуация понравилась. Тимофея можно было пощадить. Дар и на это был способен. Он не был жестоким. Наконец-то принесли еду.

«Я способен пощадить кого угодно, – размышлял он. – Кроме врагов Строя. Кроме иногенов».

Дар не был злым. Он был добрым. Многие были куда злей его. Он был веселым, участливым и даже в меру человечным. Вот и сейчас в столовой перед ним стояло лицо юноши с округлёнными глазами.

Дар сидел за накрытым столом и ел.

6. Промежуточный отчёт

Менее чем через два часа Дар прибыл в региональную контору. Оставался ещё час до встречи с Идой.

«Хотя какая помощь может быть от такой неопытной? Ну да ладно, послушаю. И в отчёт добавлю, если сочту нужным».

Рыбин предоставил столичном сыщику отдельный кабинет.

– Там вас никто не побеспокоит, – сказал региональный командир. – Если что-то понадобится – от вас запрос. Сразу дам команду.

– Спасибо, – сдержанно поблагодарил Дар.

– По коридору справа.

Вот он. Кабинет 920. Дар подошёл вплотную. Взялся за дверную ручку. Щелчок. Дверь открылась.

«Странно. Старая технология. Это не всегда удобно», – размышлял он, входя в кабинет.

Внутри кабинет был отличным. Всё, что надо для служения Строю! Дар сел в уютное кресло и вытянул ноги.

«Намаршировался сегодня».

Дар включил местное освещение.

«Промежуточный отчёт, – размышлял он, – может, телескипси? Конечно. Напрямую в столичную систему».

Он очень редко так делал, но сегодня всё предельно просто. Телескипси.

«Система1»

«Готова»

«Промежуточный отчёт, десятое июня две тысячи пятидесятого года. Итоговый экзамен детских армейских взводов старшего возраста. Проверка...»

Раздался щелчок. Дверь приоткрылась. Из коридора проник яркий луч света. Дар тотчас прервал отчёт.

«Пауза. Конец связи».

Вошла Ида.

– Тебе помочь? Наверное, отчёт готовишь.

– Помоги. Скажи, что тебе там запомнилось? Больше всего.

– Больше всего, – Ида на несколько секунд задумалась. – Этот юноша со странным лицом. Кстати, он был такой не один. Ты заметил?

– Да-а, – протянул Дар, – надо посмотреть служебную запись.

Дар этого не заметил и признаваться не собирался, зато внезапно вспомнил о другом. С миловидной девушкой хотелось говорить о чем-то приятном.

– Ида, – резко сменил тему он, – в шесть утра... мелодия, которая идёт по вашему каналу перемыслия, как она называется?

– Понравилась? – заулыбалась Ида.

– Очень, – ответил Дар, – такая стройная, гармоничная.

– Она так и называется: «Ноты».

– Просто «Ноты»? – переспросил Дар.

– Да, Дар, просто «Ноты». Это какая-то старая мелодия, я помню её ещё маленькой девочкой.

– Да ты и сейчас маленькая девочка.

Повисла пауза. Дар сообразил, что слишком отвлёкся.

– Ладно. А что ещё привлекло твоё внимание?

– Ещё моё внимание... – Ида, как маленькая, начала растягивать слова. – Как ты сыграл роль методиста! Я чуть сама не начала выкрикивать ответы. Ты его прямо загипнотизировал.

Она снова улыбнулась.

Похвала Дару понравилась.

– Так я и есть методист.

– Это только, если судить по армейке, – ответила она.

– Конечно, я опытный сыщик. А ты? На трибуне, в тыловой армейке. На экзамене. Под какой ты легендой?

– В качестве родственника. Мой младший брат там маршировал. Поэтому меня к тебе в помощь и направили.

– Это не твоего, – Дар тоже заулыбался, – младшего брата я там...

– Ты что! Мой – отличник! В первом ряду. Пойдём. Я запросила служебную запись. Её направят ко мне в кабинет. Брата покажу.

– Так запроси в этот кабинет. Здесь разве плохо?

– Здесь хорошо, – шёпотом ответила Ида, – запроси сам.

– У кого? – передразнивая её, прошептал Дар. – У Рыбина?

Оба рассмеялись.

– У меня, – сквозь смех сказала она. – А я тебе направлю.

Ему нравилась эта игра. Телескипси.

«Ида»

«Что ты хочешь, Дар?»

Передав эту мысль, она поглядела ему в глаза.

«Ида, направь мне... направь мне... запись...»

Это была последняя мысль, которую он смог сформулировать. Остальные мысли куда-то убежали.

«Десять минут, Дар», – успела передать Ида.

Дар не ответил. Дыхание перехватило. Всё замелькало: её ресницы, губы, их армейки.

«Десять минут, десять минут! – заколотило у него в голове, в груди, в животе. – Я далеко от дома, я на службе... Я далеко... Её губы... губы...»

Дар ошибся: в эти десять минут он не был на службе. Служба вышла и ждала в коридоре. Минуты пролетели быстро. Ида очнулась первой. Она подняла свою армейку и, не глядя на него, стала одеваться. Дар дольше ловил свои мысли.

«Что я делаю в этом кабинете? Что... Что было со мной... здесь? Неужели в меня попала молния?»

Но потеря памяти была кратковременной. Когда гром отгремел, стали возвращаться обрывки произошедшего.

«Некоторым девушкам на наших курсах не нравились уроки любви... Ида не из тех. А я ведь стал забывать эти уроки. Экзамен бы не сдал».

– Дар, тебе помочь?

– Спасибо, Ида, дальше я сам, – сказал он, надевая армейку методиста.

«Ненавижу эту армейку! Больше никогда методистом».

– Поедем ко мне, Дар.

– Ты мне очень помогла, Ида, но завтра я попрошу себе другого помощника. Более опытного.

Ида опустилась в кресло и откинулась назад.

– Ида, ты очень способная. Ты тоже скоро станешь опытным сыщиком.

После этих слов Дар вышел. Он вышел первым.

Добравшись до служебной квартиры, он решил больше ничем сегодня не заниматься. И лёг спать.

«Где ещё выспишься, как не вдали от дома?»

7. Пасмурный день

Поразительно. Дар второе утро подряд просыпался в самую рань.

«Командира поблизости нет, никто не дёргает, спи и спи, – лёжа думал Дар. – Даже обидно».

Но сегодня этому было объяснение. Его пробудила ото сна понравившаяся вчера мелодия. Ровно в шесть утра «Ноты» зазвучали у него в голове.

«Буду дальше спать. «Ноты». Красиво... Так и должно быть».

Когда же он снова проснулся, было начало десятого.

«Наконец-то! Наконец я достиг цели. Я спал больше двенадцати часов. У нас в столице я давно не мог себе такого позволить».

Из кровати вылезать не хотелось. Он размышлял о том, какой хлопотный день был вчера, и что сегодня будет легче. Сегодня Дар полетит обратно в Стольград. Вспомнил Алису. Потом Иду... Снова Алису.

«Я не могу разлюбить Алису. Но я не связывался с ней всё это время. А сколько прошло? Я здесь третий день».

Телескипси.

«Алиса»

Ответа не последовало.

«Почему же она не отзывается? Почему?» – крутилось у него в голове.

Телескипси.

«Алиса. Алиса».

Ответа не было.

«Сегодня буду в Стольграде. Сегодня её найду».

Сон прошёл, но мысли об Алисе никуда не делись.

«Вчера я забыл о ней. Сегодня не могу её найти. Вчера у меня была Ида. Сегодня её не будет».

Телескипси.

«Товарищ Рыбин»

«Дар»

«Прошу поменять напарника на сегодня»

«Хорошо. Что-то случилось, Дар?»

Дар не знал, что ответить, он боялся своих мыслей.

«Дар, что случилось?»

«Я скоро приду. Конец связи».

Дар боялся своих мыслей, а мысли были о женщинах.

«От одной убежал на службу, другая достала на службе. Распутываю такие сложные дела, а сам запутался».

Он нехотя встал с кровати. Солнца за окном не было.

«Солнце предательски меня покинуло. Свет Кумира всегда со мной, он никогда не покинет».

В этот момент он сам был курсантом, не прошедшим экзамен. Но то был учебный экзамен, а его – настоящий.

«Где твоя радость? Где твоя радость?»

В контору он пришёл уже после десяти. Командир был у себя.

– Дар, ты вчера куда-то исчез, – сказал Рыбин, когда сыщик объявился у него в кабинете. – Сегодня – про замену напарника. Что случилось?

– Ничего существенного, товарищ Рыбин, – Дар пытался выкинуть собственные тяжёлые мысли из головы и говорить бодрей, – к службе не относится.

Дар попробовал улыбнуться.

– С родственником по телескипси не могу связаться.

– Родственник служит под землёй? – осторожно поинтересовался Рыбин.

– Нет, нет, – Дар был не рад, что проговорился.

– А то давай сейчас по индивидуальному коду найдём. Скажи имя.

Рыбину на правах хозяина хотелось оказать коллеге содействие. Но Дар соврал про родственника и не хотел раскрываться.

– Спасибо, товарищ Рыбин, вернусь в столицу и найду.

– Ну ладно. А зачем напарника менять? – Рыбин уставился на Дара, но даже при этом его взгляд был отсутствующим.

– К Иде претензий нет. Но мне нужен опытный сыщик. Поймите правильно, товарищ командир... Мужчина.

Рыбин ничуть не удивился такой просьбе. Секунд тридцать-сорок покачался в кресле.

– Не проблема, – наконец-то отозвался он. – Сейчас подойдёт. Зовут Стас.

Через минуту в кабинет к своему командиру вошёл опытный сыщик Стас. Дар коротко представился.

– Стас, сегодня ты весь день помогаешь нашему столичному коллеге, – дал установку Рыбин. – Отложи свои разработки. Вчера ему помогала Давыдова.

– А завтра кто будет помогать? – пошутил Стас.

– Завтра я буду уже в столице.

Дар хотел поддержать весёлое настроение Стаса, но получалось плохо.

– Значит времени мало, – Рыбин не одобрил пустую болтовню сыщиков. – Дар, кратко обозначьте задачи.

– Проверить курсанта Петрова, – быстро начал Дар, – всё его окружение. Просмотреть служебную запись. Ида сказала... – сыщик запнулся, – сказала, что было несколько таких курсантов. Все контакты, все архивы перемыслия проверить. Просмотреть репортаж, может что-то ещё всплывёт.

При упоминании Иды рассеянный взгляд командира сфокусировался на столичном сыщике.

– Достаточно, – Рыбин произнёс это таким тоном, как будто ему надоело слушать, – сразу и приступайте.

– Надеюсь, сегодня управимся быстро, – подытожил Дар.

– На этот счёт не беспокойся, – сказал Стас, когда они вышли из кабинета Рыбина, – сегодня я до вечера в твоём распоряжении.

– Спасибо, Стас. План такой...

– Ко мне в кабинет? – перебил его Стас.

– Да, да, лучше к тебе.

Кабинет Стаса был рядом.

– Так вот...

Войдя в кабинет, Дар собирался продолжить изложение плана на день, но осёкся.

– Что... – еле выговорил он, уставившись в светящийся экран.

Дыхание сбилось, словно от удара в солнечное сплетение.

– Что это?

– Час экрана, – ответил Стас, удивившись реакции коллеги.

Но буквально секунду спустя он начал понимать причину его волнения. Как раз в это время с экрана неслось: «Повзводно...».

– Он ведь должен быть в двенадцать, – забормотал Дар. – Просмотреть репортаж...

– Сегодня выходной, – осторожно заметил Стас. – Ты, наверное, забыл?

«Я забыл, забыл», – безжалостно проносилось в голове Дара.

По выходным час экрана начинался в девять утра и повторялся три часа подряд. Дар это отлично знал, но он не сообразил, что выходной – сегодня. Он собирался прийти в контору и от чужого имени организовать запрос. Он знал, что репортаж об экзамене займёт не более десяти-пятнадцати минут.

«Сейчас ещё нет половины одиннадцатого, я бы успел», – размышлял Дар, следя за перемещениями на экране.

Больше всего досаждало, что он может о чём-то забыть, что он служит без выходных, и что пасмурное утро приносит одни неприятности. Однако сыщик никогда не терял радости. В том, что он заранее не посмотрел репортаж, не было ничего страшного. Надо было всего-то проверить своё отсутствие в кадре и упоминание о себе, но сыщик не любил, когда события развивались не по его плану.

– В Стольграде, Стас, служба идёт без выходных, – после паузы ответил Дар. – Ладно, смотрим, что там Дворник сваял.

– А, Дворник? – протянул Стас. – Кстати, знаешь, Дар, что Дворник раньше служил у вас в столице? Лет пять назад его к нам перевели, вроде за какой-то проступок.

«Вот почему его голос мне знаком», – отметил Дар, глядя в экран.

В этот момент знакомый голос восхищался зрелищем.

«Мы ведём репортаж с итогового экзамена по строевой подготовке среди детских взводов старшего возраста...»

Дар любовался праздничным репортажем: солнце светило из каждого кадра. Ни крупных, ни даже средних планов, ни, тем более, лица его видно не было. Всё, о чём он просил журналиста.

«Мы находимся на трибуне и с восторгом наблюдаем...»

– О, как Дворник выписывает, – ухмыльнулся Стас, – умеет языком махать.

– Они все умеют, – согласился с коллегой Дар, – но за ними нужен глаз да глаз.

– И ухо востро, – добавил юноградский опытный сыщик и не ошибся.

«Посмотрите на них, – неслось с экрана, – пропечатывают каждый шаг, все, как один. Это не просто новоиспеченные воины Строя. Это биороботы! Это люди наоборот!»

– Это замаскированная клевета на наш Строй, – Дар посмотрел на Стаса. – Как ты считаешь?

Стас молчал. Удивление от услышанного привело его к секундному онемению.

Увидев лёгкое замешательство коллеги, Дар быстро начал отдавать команды. Он ощутил себя хищником, учуявшим запах добычи. Час экрана превращался в его звёздный час.

– Стас, – резко сказал Дар, – отомри. Необходимо действовать очень быстро.

Но Стас уже сам пришёл в боевое состояние.

– Дар, давай определим приоритеты.

– Первое, – начал Дар. – Самое основное. Региональная служба экрана. Надо срочно остановить репортаж об экзамене и убрать его из часа экрана. Второе. Необходимо определить координаты Дворника. Далее вызвать службу задержания. Только где он теперь? Ладно… Третье. Запросить состав всей съёмочной группы. Определить их координаты и задержать. Четвёртое. Служба перемыслия. Необходимо их силами нивелировать, свести на нет вражеское воздействие репортажа. Прямо сейчас пусть начинают готовить тексты и запускают минуты стройного перемыслия. Каждый час.

– Дар, секунду, – перебил его Стас, – я связываюсь с региональной службой экрана.

Дар перестал диктовать поручения и стал что-то записывать, посматривая в экран.

«Это настоящий конвейер по сборке киборгов. Киборги Строя», – говорил тот же знакомый голос Дворника.

– Я тебя уничтожу, – прошептал Дар, сломав карандаш.

– Стас, Стас, – он вскочил и схватил Стаса за плечо, – ты сообщил?

– Сообщил, – чуть погодя отозвался Стас, – сейчас отключат.

Так и произошло. Региональная служба сработала быстро. Уже через пять секунд репортаж прервали, но эти последние секунды с экрана на сыщиков смотрело испуганное, с широко раскрытыми глазами, лицо курсанта Тимы Петрова.

– Продолжим, – сказал Дар. – Пятое. По Дворнику. Выяснить все иностранные связи этого генетического урода. Я не сомневаюсь, что они есть. Шестое. Не забудьте отработать по Петрову. Проверьте возможные связи его окружения с Дворником. Седьмое. Стас, сегодня ты можешь разоблачить настоящего иногена, зарубежного рупора. Ты только что слышал, что он вещал. Сделай чище наш Строй.

– Сейчас найду его в системе «Поле», – сказал Стас, выводя на свой рабочий экран карту. – Вот он, в городе, рядом. Подключаю службу задержания. Всё будет отлично.

– Не сомневаюсь, Стас, – одобрил столичный сыщик. – Помни о седьмом пункте. Уничтожь мутанта. И не забудь доложить Рыбину.

8. Возвращение

Тот пасмурный день закончился не скоро. Юноградская контора сыщиков и все задействованные службы отработали в лучшем виде: убрали подрывной репортаж, задержали всех подозреваемых, всё окружение, но главное, к следователям доставили Дворника. Иноген представлял из себя жалкое зрелище, вся его деловитость, весь лоск куда-то подевались.

– Я прямо с первого взгляда вижу, что вы, Дворник, – враг, – сказал ему следователь, когда того привели на допрос. – Нет, хуже, вы иноген и зарубежный рупор. Жаль, что мы с вами не встретились раньше.

«То, что ты его раньше не встретил, – думал Дар, – это вопрос к вашим сыщикам».

Он с интересом наблюдал за этим допросом. Он любил присутствовать на допросах, это в целом помогало службе сыщика.

«Прямо, как художник, картину рисует!» – любовался Дар.

Ему вообще нравились методы следователей, а этот действовал с ювелирной точностью. Не успевал ещё следователь что-то спросить, как с мыслями наперебой летели слова Дворника. Казалось, его не остановить, но следователю и это удавалось. Следователю в тот день вообще удавалось многое.

«Дворник попал в хорошие руки», – подумал Дар и сделал следователю одобряющий знак.

Допрос продолжался долго, было ещё много приятных минут, в результате которых Дворник сказал всё. И подписал всё. И даже больше.

Ещё вчера Дар не предполагал, какой улов его ждёт, какой будет совершён прорыв в борьбе за чистоту Строя. Пойман носитель инородного гена! Самый настоящий. А мелкая рыбёшка его не интересовала. С ними все службы грамотно отработают по продиктованному им плану. Дар задание выполнил. Пора было возвращаться в Стольград.

Мысль о возвращении напомнила ему о необходимости рапортовать своему командиру. Телескипси.

«Патрон»

«Дар, рад слышать»

«Есть результат»

«Уже знаю, Дар. Я в тебе не ошибся»

«Патрон, разрешите возвращаться?»

«Возвращайся. Больше никаких указаний»

«Конец связи».

Наступил поздний вечер. Юноградская контора была переведена на круглосуточный режим несения службы, и все были на местах. Дар попрощался со Стасом и пошёл к Рыбину доложить об убытии.

– Остались бы, отдохнули на квартире, – возразил было Рыбин. – Сегодня вы победитель!

– Я люблю летать поздно вечером, товарищ командир, – не принял его предложение Дар. – Мой спец дрон готов?

– Конечно, Дар, мы сразу его зарядили.

– Передать от вас привет Патрону? – с улыбкой осведомился сыщик.

– Всенепременно! – Рыбин снабдил ответ своим радушным и отсутствующим взглядом. – И руку пожмите. Так мы с ним делали давным-давно.

– Хорошо, – ответил Дар и вышел.

Теперь каждый шаг приближал его к Стольграду. Коридор девятого этажа. Лифт. Площадка номер два юноградского Уровня. Можно было забрать с собой Дворника, но Дар не хотел лететь в одном дроне с этой дрянью, пусть и обездвиженной магнитными кольцами.

«Мой спец дрон – не овощевозка, – рассудил Дар. – Прилечу, доложу Патрону, пусть решает».

Сыщик не сомневался, что такого опасного врага обязательно переправят в столицу. И что столичным следователям он расскажет гораздо больше, чем следователю в Юнограде. Дворник пока сам этого не знает, а Дар уже знает. У столичных следователей Дворник вспомнит обо всех, с кем когда-либо вскользь разговаривал, и расскажет и о Даре, и даже о юноградском следователе.

«Спец дрон 4», – подал команду Дар.

Засветились белые огни дрона.

«Спец дрон 4 к полёту готов», – отозвалось в голове сыщика.

«Посадка»

Привычно открылся посадочный люк. Сыщик расположился и пристегнулся.

«Стольград. Площадка 12. Взлёт».

Дрон поплыл в сторону взлётно-посадочного рельса. Энергичный разгон, поворот вверх, и, через каких-то несколько минут, специальный дрон 4, пронзив юноградские тучи и оказавшись в ясном ночном небе, устремился на север, прочь от убывающей Луны.

9. Доклад Патрону

Всего чуть больше двух дней назад Дар летел в Юноград и вспоминал слова Патрона об иногенах. И это были не единственные слова мудрого командира.

«А всё-таки, Дар, следует вернуть смертную казнь, – говорил тогда же Патрон, – вернуть для этих выродков. Нечего с ними церемониться, слушать их оправдания и, тем более, вступать в дискуссии. Выявили инородный ген – всё, значит враг! Нет, хуже. Иноген гораздо хуже врага народа, потому что посягает на то, что выше народа, – на сам Строй. Враг народа может стать частью народа, если искренне попросит прощения, понесёт наказание и загладит свою вину, а этот вражеский рупор – нет. Любой преступник: убийца, насильник или наркоторговец, – только оступившийся индивид, который в строю и верен Строю. Даже террорист не заслуживает смертной казни, как не заслуживает её заблудившаяся овца, ввиду каких-то религиозных или иных воззрений. Тем более, что религия – тоже часть Строя, она дисциплинирует, так сказать. Совсем другое – иноген. Запомни, Дар, никогда он не будет в строю, потому что посягнул на сам Строй, на Кумира, а значит он неисправим».

Дар заснул мирным сном.

Очнулся сыщик только от посадочной перегрузки. Спец дрон не промахнулся мимо магнитного рельса столичной площадки 12. Спец дрону не хотелось спать, он отработал, как всегда, чётко. Как и сыщик в прошедшие два дня. Прилетев, Дар направился в свой кабинет и там продолжил сон.

Проснулся он рано. Был выходной, но договоренность с Патроном и события последних дней его отменили. Дар зашёл в комнату отдыха и при свете экранов стал пить чай. В комнате никого больше не было, и это спокойствие сильно контрастировало с минувшим переполохом. Эта идиллия навеяла сыщику мысли об Алисе. Во вчерашнем калейдоскопе Дар напрочь о ней забыл. Захотелось ощутить её близость. Телескипси.

«Алиса»

Ответа не было. Дар не мог сообразить, служит она в эту смену или нет.

«По-моему, служит, – попробовал посчитать он. – Предыдущие два дня она отдыхала, значит сегодня служит».

Телескипси.

«Алиса».

Ответа не последовало.

Несколькими секундами спустя пришёл вызов от Патрона. Телескипси.

«Дар»

«Патрон. На связи»

«Дар, я на месте. Ты где?»

«Я тоже в конторе. В комнате отдыха»

«Зайди»

«Через минуту буду»

«Конец связи».

Дар залпом допил чай и направился в кабинет командира.

– Поздравляю тебя, Дар, – приветливо встретил его Патрон. – Не каждый день удается поймать иногена. Это огромный успех и, более того, Дар, это тот результат, на который я рассчитывал.

– Спасибо, Патрон, за вашу высокую оценку, – ответил сыщик. – Мне кажется, что я всегда обречён на успех.

– А тебе спасибо за преданность Строю, – ответил командир.

– Патрон, я не повёз Дворника в Стольград без вашей команды, – сказал Дар.

– Правильно, Дар, я ещё решу, как с ним лучше поступить. Ладно, хватит про врагов, давай перейдём к коллегам. Есть, что мне сообщить?

– Удивительно, Патрон, – начал сыщик, – но у меня возник вопрос: что было бы, если бы я не прилетел в Юноград? Я помню, как вы сказали про тревожные сигналы. Так почему они сами их не уловили? Когда я всё разложил по полочкам, юноградская контора сработала чётко и слаженно, без меня – нет. В этом моё основное сомнение на их счёт.

– Понимаешь, Дар, – произнёс Патрон, – они не враги, и нельзя сказать, что они мало стараются. Они просто не способны. У всех воинов разные способности. Вот поэтому ты по итогам прошлого года стал лучшим сыщиком, а никто из них – нет. А что по Рыбину?

– Да что, – ответил Дар, – взгляд у него отсутствующий. Вроде он в строю, а взгляд бродит где-то далеко...

– Очки ему надо носить, – перебил подчинённого Патрон, – давно зрение испортил, ещё в эпоху маленьких экранов.

– Патрон, он тоже передавал вам привет и просил пожать вашу руку.

– Не за чем, – отрезал командир. – Что ещё?

– Патрон. Ещё немаловажно. Он дал мне в помощь сыщика Иду.

– И что? – равнодушно спросил Патрон. – Почему это важно?

– Как же, – немного удивился Дар, – прилетел опытный сыщик из Стольграда, ответственное задание, а тут обычный сыщик, женщина...

– Что удивительного?

– Патрон, – Дар начал чеканить слова, – вы знаете. У меня хорошо получается разрабатывать женщин. Когда это подозреваемые. Но не коллеги.

Патрон действительно знал эту особенность своего подчинённого: внутри него как будто что-то замыкалось. Путал подозреваемых и коллег. Если женщина – значит подлежит разработке. Плюсы, конечно, свои есть, но и минусов достаточно.

– А, вот в чём дело! Так это я знаю. А Рыбин-то откуда может это знать?

Произнеся последние слова, Патрон поднялся с кресла и уставился на своего подчинённого.

– Надо кости размять, – сказал он, заламывая руки.

– Патрон, Ида мне скорее мешала, чем помогала. Она...

– А вот это уже интересно. А то не с того начал. Женщина, женщина... Как там её?

– Немезида Давыдова, сыщик, – ответил Дар.

– Немезида, значит... Чем, говоришь, мешала?

– Отвлекала от службы.

– Интересно.

– Я предложил Рыбину её заменить.

– Когда предложил?

– На следующий день после экзамена.

– А-а, – протянул Патрон, – значит не сильно мешала?

Дар не ответил.

– И Рыбин заменил её?

– Да, Патрон, сразу.

Патрон погрузился в раздумья.

– Ты прав. Это важно. Разберусь я с этой Немезидой. И с Рыбиным. Не беспокойся.

– Ещё, – продолжил сыщик, – в день прилёта...

– Подготовь мне отчёт, – перебил его командир. – Всё максимально подробно.

– Завтра в конце дня, Патрон.

– Прекрасно, Дар. Я тебя больше не задерживаю. Подробный!

Дар направился к двери.

– Говоришь, хорошо получается разрабатывать женщин?

Сыщику было не до шуток. Он не ответил. Любил командир кинуть подчинённому вдогонку что-нибудь этакое.

Когда Дар вышел, Патрон взял старый двухцветный карандаш и в такой же старой тетради записал: «Немезида Давыдова». И подчеркнул.

10. Поиск

Выйдя из конторы, Дар, по обыкновению, пошёл пешком. Он любил ходить пешком и к тому же хотел развеяться.

«Что мне эта Давыдова, – думал он. – Алиса не отзывается. Раньше такого не случалось».

Телескипси.

«Алиса».

Но ответа снова не было. Он вызывал её снова и снова, но всё безрезультатно. Дар решил идти в столовую, где она служит.

«Сегодня её смена... Мне надо её расспросить...»

Он развернулся и почти было побежал, но вовремя успокоился. Пройдя минут пятнадцать, он свернул в знакомый переулок и вскоре открыл дверь армейской столовой 124.

– Позовите Алису Лунёву, – попросил Дар первого встретившегося ему воина-официанта.

Воин-официант помедлил.

– Я сегодня Алису не видел, – ответил он. – Будете есть?

– Сегодня же её смена? Где она? – сыщик проигнорировал вопрос официанта, задав свои.

– Это лучше узнать у командира...

– Он на месте? – перебил официанта сыщик.

– Да, но вам туда не пройти.

Дар его не слушал, он уже подходил к служебной двери, которая послушно открылась, распознав его приближение. На вопросительный взгляд начальника столовой Дар приблизился к сканеру.

– Где Алиса Лунёва? – повторил он свой вопрос.

– Сегодня не пришла, – спокойно сказал начальник. – В прошлую смену была до конца, потом два дня отдыхала.

– Ничего не сообщала? Когда вы последний раз с ней связывались?

– Сегодня попробовал связаться, не смог, телескипси не отвечает. А так, зачем мне с ней связываться? Я её видел три дня назад.

«Ты её видел даже позже меня», – подумал Дар.

– Да не волнуйтесь, – сказал начальник армейской столовой, – с ней такое уже бывало. Может пошла на профилактику в службу укола. Вернётся. Да и к тому же сейчас только утро.

– Спасибо. Если вдруг объявится, сообщите сразу мне. По телескипси, да хоть в службу, – попросил сыщик и вышел в переулок.

«Теперь к ней», – пробежало в мозгу. Он не сомневался, что делает правильно.

Был выходной солнечный день, он шёл в общем строю, и ему хотелось, чтобы в этом строю рядом с ним была она.

«Я, сыщик, не могу найти одного знакомого мне человека».

От этой мысли становилось даже смешно. Вот и её дом. Но в квартире Алисы тоже не оказалось.

«Завтра в конторе проверю по всем системам, – соображал он. – Попрошу Патрона. А мне ведь Рыбин ещё вчера предлагал поискать её. Но вчера было не до неё... Ладно, индивид не может потеряться в строю».

Дар отправился домой готовить отчёт. Времени на его выполнение было не много, а о службе забывать нельзя. Ни по какой причине.

На перемыслие Алиса ни в этот день, ни на следующий не откликалась. Когда её индивидуальный код не проявился в системе «Поле», Дар обратился за помощью к Патрону.

– Кто это? – удивился Патрон, когда подчинённый обратился к нему со странной просьбой искать человека по всем идентификаторам.

– Это мой информатор, – заранее заготовил ответ сыщик, – воин-официант армейской столовой в территориальной зоне моей ответственности.

– И зачем она тебе? Важная информация должна прийти? – с прохладцей спросил Патрон.

– Патрон, пропал индивид. Это очень...

В этот момент вошёл дежурный технический специалист. Его к себе в кабинет вызвал Патрон.

– Давай с моего места, – сказал ему Патрон. – Кого? Скажи, – обратился он к сыщику.

– Алиса Лунёва, воин-официант, столовая 124, адрес... – Дар стал перечислять все данные. – Я уже искал. В «Поле» её нет.

– Уже проверяю, – отозвался дежурный специалист. – Когда она последний раз выходила на связь?

– Девятого числа, около двух часов дня, – задумчиво проговорил Дар.

– Ты разве ещё не улетел? – удивился Патрон.

Дар ответить не успел.

– А, вот, вижу ваше перемыслие, – обрадовался дежурный.

– Вы и перемыслие видите? – сыщик этого не предусмотрел.

– Конечно, – невозмутимо ответил тот, – через день – ещё вызов, ещё... О, да их тут много. Но все они уже в пустоту.

– Как? – изумленно воскликнул Дар.

Патрон меж тем вышел из кабинета.

Дальше были формальности. Алису не нашли ни по одному идентификатору. Более того, она пропала из всех систем в день прилёта сыщика в Юноград. Ещё когда Дар был выше облаков.

11. Отдых

Что бы ни происходило вокруг или внутри него, об отчёте сыщик забыть не мог. Отчёты о выполненных заданиях и вообще любые креативные материалы Дар печатал вручную. Не сказать, что ему нравился этот архаичный способ, отнюдь нет.

«Воспользоваться телескипси?» – то и дело мелькала мысль.

Конечно, так было проще и гораздо быстрей: можно было направлять отчёт, нисколько не ограничивая себя в деятельности, на ходу, лёжа, принимая пищу, но... Дар не любил ошибаться. Точней сказать, ненавидел. Патологически. И он всегда делал так, что любой отчёт, докладная или что там угодно ещё, выходили в его исполнении эталонными. По крайней мере, он к этому стремился. Сказать, что телескипси могла дать сбои? Очень редко. Практически никогда. Дар не боялся, что телескипси неправильно его поймёт и как-то не так интерпретирует его мысли. Он боялся, что промелькнет недопустимая мысль, а телескипси поймёт его правильно.

«Лучше уж напечатать. Самому прикоснуться к каждой букве, каждому знаку и каждый знак расположить в нужном месте».

Да, он консервативен, но это помогает ему не ошибаться. Никогда. И он ни ошибается. Не ошибся и сейчас.

Дар сдал отчёт точно в срок. Он пример для всех сыщиков. Блестяще проведённая операция наделала много шума даже в столице. Был разоблачён иноген, вражеский рупор, имеющий выход на экраны. Командиры понимали, что если бы не Дар, то все воины Строя подверглись бы пагубному воздействию врага. К счастью, юноградский репортаж вовремя порезали, переозвучили и в эфир по общестройным каналам запустили уже идеологически безукоризненный. Переозвучивал правда не Дворник, у него что-то с голосом произошло. Но это было уже никому не важно, включая самого Дворника, которого отправили на исследование его инородного гена.

Окончив это дело, Дар полетел отдыхать. Патрон за него ходатайствовал. Он видел состояние сыщика после напряжённой командировки и после пропажи его... Патрон сразу всё понял, и сыщик это заметил. Хотя, как Дар узнает потом, заметил он далеко не всё. А точней сказать, почти ничего.

Светило солнце. На две недели Дар отправился в профилакторий службы укола, где его ждала комплексная программа восстановления и полное отсутствие профессиональной деятельности.

Он знал, что раньше было много разных уколов: укол целеустремлённость, укол бдительности, укол радости. Нет у человека радости, он идёт в службу укола и получает укол радости, и становится радостным. А если не становится, идёт и колется ещё, и так до тех пор, пока не станет радостным. То же и с остальным. Но прогресс всегда во благо человека, и сейчас стало гораздо удобней, потому что укол ставится один раз, и благодаря нанотехнологиям человек обретает способность общаться с электронными устройствами. Очень, надо заметить, удобная штука! Человеком и раньше было достаточно легко управлять, а теперь этот процесс упростился настолько, насколько человек уменьшился до помещенной в него наночастицы. Раньше писали расплывчатые законы управления, которые могли действовать только на половину людей, а сейчас запускаешь руководящий импульс, все его принимают и исполняют. Все радостны и целеустремленны. И правильно целеустремлены.

Хоть укол и единый, наночастицы не вечные, и раз в десять-пятнадцать лет нужно переукалываться, воины сами за этим следят, никто не хочет потерять радость. Бывало, что и частица попадалась бракованная, индивид не был таким, как все, и нужно было поступить аналогично. Все это знали с детства, когда на уроках инструктажа изучали необходимые инструкции на любой случай жизни, писали по ним тесты и сдавали экзамены.

Дар отдыхает. Служба укола, конечно, не одна занимается восстановлением воинов. Действует служба укола в полном сотрудничестве со службами экрана и перемыслия. Четырнадцать дней экрана, только стройного перемыслия и никаких внешних контактов. Потому что через две недели воина-сыщика надо будет вернуть в строй для участия в параде в честь праздника Великого Обновления. Вернуть отдохнувшим и без лишних мыслей.

Но это ещё не скоро – пусть потрудятся коллеги. Дар отдыхает, и за эти четырнадцать дней забудет Алису. Нет, он не забудет её совсем. Образ Алисы останется в его подсознании, он даже продолжит приходить после службы в армейскую столовую 124, но уже не будет точно помнить, по какой причине.

Кстати, Дар забудет и об Иде. Он забудет обо всех, с кем уроки любви дали осечку. А заодно пройдёт повторный курс уроков любви. Вся служба впереди!

12. День Великого Обновления

Раннее утро. Дар ещё спал. Неожиданно в его голове раздался вызов по телескипси.

«Приказ Патрона. Сыщики, срочно прибыть в контору! Сыщики, срочно прибыть в контору!»

Вызов локальной системы оповещения повторялся снова и снова, пока Дар не подал мысленную команду.

«Система1. Принял».

Взглянул на кристалл. 5:45. Это было очень странно.

«Что же могло произойти? В такой-то день!»

Наступил день Великого Обновления. Раннее утро дня радости! Сегодня в девять утра, одновременно во всех городах, начнётся праздничный парад. Служба сыщиков будет на нём в полном составе. Как и все армейские формирования, все подразделения и вспомогательные службы. Будет весь Строй. И все пройдут единым строем.

Солнце уже показалось над горизонтом, первым выйдя на парад.

Тут и раздался срочный приказ Патрона. Дар собирался предельно быстро.

«Ничего не забыть», – про себя повторял он.

Телескипси. «Дрон19. Вылет»

«Готов» – отозвалось в голове.

«До связи».

«Прекрасно, индивидуальный дрон на месте».

Дар даже не пытался вспомнить, где вчера оставил свой дрон. Не до того. Дрон19 сам запрашивал местоположение хозяина и ночью прилетал на ближайшую площадку.

Дар быстро надел парадную армейку и пошёл к лифту на Уровень.

«Как удачно, что я всё приготовил с вечера», – подумал он, и мысленно вызвал лифт. Лифт на Уровень мог вызвать не каждый житель этого дома, а только тот, у кого было право на его использование. У сыщика это право было: суперком лифтовых систем распознавал его индивидуальный код. Высокоскоростной лифт поднял его на площадку меньше, чем за минуту.

«Дрон19»

«Готов»

Дар забрался в капсулу.

«Площадка 12».

Дрон19 моментально отреагировал на команду и взмыл вверх, унося Дара по направлению к площадке столичной службы сыщиков.

В 6:05 все сто пятьдесят три сыщика Стольграда в парадных армейках были в конторе: приказы Патрона требовалось выполнять без промедлений.

– Обсуждать то, что я вам сейчас скажу, мы не будем, – начал Патрон. – Времени на это нет. Я поставлю задачу, которая будет вами исполнена. До окончания дня.

Дар почувствовал во рту привкус крови. То же было, когда он наблюдал за допросом Дворника.

– Некоторые здесь уже знают, – продолжал Патрон, – что сегодня ночью произошло исключительное происшествие: при задержании сбежал подозреваемый. Ситуация осложняется тем, что этот индивид пренебрёг плановым посещением службы укола и нечётко отображается в системе. Я обозначаю конечную цель: обнаружить подозреваемого и сразу привлечь службу задержания. Перед ними в данный момент на сегодня тоже ставится только одна задача. Что же касается нашей службы. Общей колонной на парад не идём, перемещаемся по городу сетью: прошли в строю по праздничному маршруту, и стягиваемся в район предполагаемого пребывания подозреваемого. Если область нахождения подозреваемого начнёт смещаться в сторону маршрута прохождения праздничных колонн или, тем более, к главной армейской площади, принимаем самые решительные меры по недопущению подозреваемого на маршрут.

Патрон замолчал на несколько секунд, раздумывая, нужна ли ещё конкретика.

– Это основные моменты, детали определите сами. Опытные сыщики, проводившие разработки по этому делу, осуществляют оперативное руководство, исходя из временно-координатных принципов. Всё, выполняйте, – подытожил командир.

Одним из занимавшихся этим делом, был опытный сыщик Юра Бычков, слывший в конторе большим шутником, не в ущерб службе, конечно. Но сейчас он был крайне серьёзен.

– Дар, ты будешь в моей команде, – сказал он своему подошедшему товарищу.

Юра уже начал вводить в курс дела коллег, и вырисовывалась следующая картина. Подозреваемых было несколько, и Бычков разрабатывал одного из них – брата сбежавшей подозреваемой. Да, столько переполоха наделала женщина, сбежавшая при задержании, некая Светлана Игорина.

– Понимаете, – объяснял Юра коллегам, – она вчера ещё не была подозреваемой, так, свидетель. Провели у неё небольшой осмотр, и она раскрылась.

С его слов оказалось, что местоположение всех остальных подозреваемых, в том числе и её брата, определено, но задерживать их не надо: там может появиться Игорина, а главное сейчас – это она. Бычков будет находиться рядом с домом брата, остальные распределяются по времени таким образом, чтобы постоянно кто-то был поблизости с ним и мог прийти на помощь.

Дар раньше уже работал в связке с Юрой, и такой план коллеги ему понравился. Сегодня после парада они возьмут всех разом.

– Как же ей удалось сбежать? – улыбнувшись, спросил он Юру, когда тот окончил инструктаж.

– Дар, – Юра отмахнулся от него. – Она не моя разработка.

Дару и не нужен был ответ. Случаи побегов бывали и раньше: воин службы задержания подозреваемого вёз, вёз и не довёз...

«Куда дел?» – спросишь его. Отвечает: «Сбежал».

Но сегодняшний случай потому и был исключительным, что произошёл в день юбилея Великого Обновления. Двумя днями позже, и это было бы самое рядовое происшествие.

Всем сыщикам система направила визуальный портрет и словесное описание преступницы: «Светлана Игорина. Возраст средний, телосложение нормальное, волосы светлые обычной длины, глаза голубые». Визуальный образ тоже чётко отпечатался в мозгу, хотя и пришло предупреждение, что взят он со старого изображения.

Пожелав друг другу удачи, сыщики направились на парад в честь светлого праздника, который ничто не может омрачить.

Торжественное утро расцвело, словно колокольчик под первыми солнечными лучами. В самом лучшем в мире строе раздалась строевая музыка и радостная команда: «Строем с песней шагом марш!».

Все площади, все главные магистрали Столицы были заполнены воинами всех родов войск и всех вспомогательных служб. Парадные армейки сверкали на ярком июльском солнце. Счастьем блестели лица людей.

«Наш Кумир – борец за мир!»

Эта надпись высвечивалась на всех экранах по пути следования парада, а эти слова всплывали в мозгу каждого воина, в такт шагам пульсировали в нём и приносили всё новую безграничную радость.

Дару вспомнились занятия по истории Строя. Когда-то, до времён единой армии, парады не были такими массовыми. Кто-то оставался дома и смотрел на парад в окно или прямую трансляцию парада в телеэкране. Остаться дома? Сейчас это было недопустимо. Нет, никаких последствий для такого индивида не наступит, и в дезертиры его сразу не запишут, но такая мысль никому и в голову не приходила. Когда-то парад был редким событием, раз в год и хватит, поэтому и у людей было мало радости. Зато к параду готовились тщательно, уже понимая важность этого события! Проводили репетиции, хотя странного в этом тоже было немало. Теперь не так. Каждый новый парад и есть репетиция следующего. А парады проводятся на праздник Великого Триумфа, праздник Великого Обновления, праздник Подъёма и Становления, и любой другой праздник по приказу Кумира. Но никто и не ждёт его на то приказов: воины Строя сами выходят, чтобы свободно его славить.

Пройдя главный армейский собор, несколько экранов рядом с которым высвечивали лозунг: «Кто в строю, тот в раю!», Дар вышел из парадной колонны и обычным строем направился к месту встречи с Юрой Бычковым.

13. После парада

Маршировали по аллее, справа – в одну сторону, слева – в другую. Все вокруг радовались, вдыхая ароматы деревьев и цветущих кустарников. И не важно, цвели кустарники на самом деле или нет, или вообще была зима. Что люди чувствовали, то и было на самом деле. А они чувствовали то, что транслировалось по каналу всеобщего перемыслия. Все шли строем, и всё было стройно. Дар шёл вместе со всеми. Во-первых, где ему быть, как не в скоплении народа, а во-вторых, он очень любил гулять. Гулять и славить мудрого правителя, который всё делал на благо людей. И все воины любили гулять. Особенно, когда шли с очередного парада. Но из обычных воинов никто не был на задании. Все после парада отдыхали. В отличии от них, Дар был на задании. И все сыщики в этот день были на задании. Дар сообразил, что надо узнать у Юры точный адрес. Телескипси.

«Бычков»

«На связи»

«Направь точный адрес её брата»

«Адрес... Дар, я сам уже здесь»

«Принял. Конец связи».

«Это через два дома, – подумал он. Юра уже там, я тоже сейчас буду. Вот синий дом впереди».

Неожиданно Дар почувствовал какое-то отклонение от нормы. Строй сбивался в толпу. Радостные воины, шедшие с парада, остановились.

– Смотрите, наверху, – кричали голоса. – Что это там?

Люди задрали головы. Дар тоже остановился и посмотрел наверх. На карнизе крыши ближайшего к нему дома сидела женщина.

«Женщина. Сорок семь лет, – Дар лихорадочно начал вспоминать. – Обычное телосложение. Волосы светлые, средней длины. Глаза... Глаз отсюда не видно. Но под описание подходит. Она».

Телескипси. «Бычков»

«Дар, я на месте»

«Нет. Она здесь. Через дом. На крыше. Конец связи».

Телескипси. «Дежурный»

«На связи»

«Группу задержания на моё местоположение. Дом рядом, на крыше»

«Принял»

«Конец связи».

Передавая информацию, Дар уже ринулся вглубь образовавшейся толпы.

– Товарищи, товарищи, – он пытался говорить, как можно спокойней, – не создавайте затор.

Дар в полглаза наблюдал за женщиной. Она молча сидела, свесив ноги с карниза, на груди у неё была прикреплена какая-то табличка.

«Что там написано? – вглядывался он. – Не разобрать, буквы мелкие».

– Помогите ей, – воскликнул кто-то.

– Не волнуйтесь, – без промедления ответил Дар, – помощь уже пришла. Расходитесь, товарищи, расходи...

В этот момент сверху послышался как бы тихий шелест. Женщина почти беззвучно падала вниз. Время на мгновение остановилось. По крайней мере Дару так показалось. Почти перед собой он видел лежащую на спине мёртвую женщину. На ней была прикреплена табличка с надписью, мелкие буквы которой составляли всего три слова: «Меня убил Строй».

Мгновение прошло. Сыщик был уже прямо над ней и срывал злополучную табличку. Он отталкивал какого-то невменяемого старика, старик его пихал и что-то кричал.

Телескипси.

«Дежурный»

«На связи»

«Группа задержания. Ещё... Где? Мой адрес»

«Принял. Она в пути».

Дежурные действительно получили уже несколько вызовов службы задержания и от Дара, и от Юры Бычкова, и от других сыщиков поблизости.

– Звери, звери... – хрипел тот невменяемый дед, колотя по спине сыщика, – выбрали зверя...

Дар уже успел сорвать табличку. Дело сделано. Старик его не сильно беспокоил.

– Товарищи, – кричал Дар, – идите своей дорогой. Учения окончены.

Подмога подоспела быстро. Через минуту рядом уже был Бычков, ещё через минуту – служба задержания, вторая... Они без лишних слов разогнали зевак и восстановили порядок строя.

– Товарищи, учения окончены, на экране всё увидите. С праздником вас, товарищи. С днём Великого Обновления!

14. Семья мутантов

Дело было раскрыто полностью. Вечером того же великого дня целая вражеская сеть иногенов, точней, семья, была взята с поличным. Как показали последующие опыты, иногенами были Игорина, её братья и даже старик, колотивший Дара по спине и оказавшийся её отцом. Выходит, что мутировали они почти всей семьёй, и во все уголки Строя были направлены запросы с целью выявления родственных связей. Всех тщательно проверили, но у многих не нашли инородного гена, они оказались честными индивидами – вот ведь загадка генетики!

Как уже часто случалось, если бы не чёткие действия опытного стольградского сыщика Урумова, всё могло закончиться гораздо хуже. А так, почти все целы, по крайней мере, никто из преданных Строю воинов не пострадал. Как изрёк один из мудрецов этого счастливого государства: «Всё хорошо, что вовремя раскрывается».

– Вот видишь, Дар, – через несколько дней сказал ему Патрон, – съездил в профилакторий, отдохнул, и сразу же приложил руку к ещё одному задержанию иногенов. Вот, что значит служба укола! А есть меж воинами те, кто пренебрегает этой благотворной службой, вот и мутируют. Старик-то тоже оказался иногеном, прямо семейка врагов.

– Патрон, а он мне там говорил, что выбрали кого-то не того, зверя, – Дар осекся, чтобы не наговорить лишнего. – О чём это?

– Дар, ты на примере увидел действие иногена – зарубежного рупора, который пытался опорочить Строй и Кумира. Понимаю, что тебе неприятно это слышать, и ты возмущён. Он говорил про выборы, которые были раньше, ты, наверное, о таком не слышал.

Дар слышал о выборах, но перебивать Патрона не стал.

– Когда-то давно, до твоего рождения, – продолжал Патрон, – Кумира выбирали. Выбирали, конечно, всенародно и подавляющим большинством. Единомыслие уже тогда расцветало. Но со временем задумались: а не является ли этот выбор чем-то оскорбительным? Не является ли сам факт проведения выборов оскорблением того, кого выбирают, не допускает ли это сомнений в правильности неизбежного и единственного? Мысль эта пришла всем одновременно, и люди приняли исключительно правильное решение и сделали свой последний выбор: никогда не выбирать Кумира. Зачем оскорблять идеал?

– Это как пытаться оскорбить солнце, – наконец не выдержал Дар, – хотя его оскорбить невозможно.

– Ты почти прав, – одобрил его Патрон, – потому что Кумир светлей даже солнца. На солнце есть тёмные пятна, а Кумир незапятнан. Понимаешь, как хорошо теперь? Сложные, бесцельные выборы не нужны. Кумир один, и все вместе вокруг него едины, и все ему преданны. Как здорово и как всё просто! А те, кто не преданны, – предатели. Хуже предателей. Они иногены. И вот эти иногены всё время пытаются оболгать нашего Кумира.

– Но вот парадокс, – сказал Дар, – я ни раз был на их допросах. Они считают, что распространяют правду.

Глаза командира заблестели.

– Правду? Если правда идёт против Кумира, то это не правда, а ложь. Надеюсь, Дар, это не нужно объяснять. Об этом один наш святой предшественник очень правильно сказал: «В ком нет преданности, тот ищет правду». Это про генетических мутантов.

– Патрон, но откуда в них эти инородные гены?

– Дар, я не генетик, но что инородные гены – иностранные, это точно, поскольку только в другой стране, вдали от нашего Строя, только не принадлежа ему, можно не понимать всей радости осознания себя его частью. Иногены не являются частью Строя. Поэтому эти чужеродные тела следует изолировать.

– Патрон, разрешите мне дальше разрабатывать эту семью мутантов, – попросил Дар, переходя от лирики к конкретной службе.

– Нет, Дар. Это изначально была не твоя задача, но ты её блестяще решил. Так что в ближайшее время занимайся своей зоной, проводи текущие проверки в соответствии со своим планом и никаких командировок, но помни: под подозрением все.

Эти последние слова Патрона были цитатой приказа командующего армией служб обеспечения безопасности Строя. Буквально вчера, из-за участившихся случаев выявления иногенов, был дан такой приказ: «Подозревать всех».

– Всё-таки хорошо, Дарушка, что ты оказался там, где это требовалось, в тот великий день, – резюмировал командир, прежде чем сыщик покинул его кабинет.

Дар и сам понимал, что в праздник Великого Обновления был там, где требовала служба. Он потом ещё часто вспоминал тот день, и ту женщину, летевшую с крыши, и, сделанную небольшими буквами надпись на табличке, прицепленной к её груди. И эти буквы, маленькие, как зависшая над цветком колибри, то и дело мелькали у него в глазах.

15. Встреча

Инструкции не предписывали сыщику чёткий план действий. То есть план действий был, но только при разработке подозреваемого. Чёткого плана проверок с целью поиска иногенов не было. Дар должен был бывать всюду и почти одновременно. А с последними указаниям командиров, так ещё и отвечать за весь круг своего общения. С самого детства.

Когда во время одной из проверок он случайно встретил Никиту, то обрадовался вдвойне. Никита Тополев был его товарищем из ранней юности. Военное дело. Они проходили практику в одном взводе. Приятное воспоминание!

– Дар! Здоров! – воскликнул, завидев его, Никита.

Дар обернулся. В этот момент он заканчивал перемыслие с оперативным журналом. Сыщик планово проверял объекты своей зоны. Прямо перед встречей с товарищем он заходил в армейский собор проведать военного капеллана. Проведать и проверить.

Войдя, он услышал в глубине собора его пение: «Уколемся и помолимся...»

– Блаженный, как служба? – Дар обозначил своё присутствие.

– Всё спокойно, – отозвался капеллан из-за колонны, – тишь, как в раю!

Дар и сам успел увидеть, что в соборе никого не было.

«Хороша служба», – эта мысль постоянно посещала его во время визитов сюда.

Сыщику нравилось здесь. Он ни в чём не подозревал и никогда не запрашивал расшифровку мысленной активности капеллана. Капеллан это знал.

«А кого ты хотел увидеть в будний день?» – подумал капеллан.

– Блаженный, а что это вы напеваете?

– Готовлю текст для минуты стройного перемыслия. Предварительно договорился со службой идеологии. Ещё согласую в службе всеобщего перемыслия, и – порядок.

– Не находите несколько заунывным? – спросил Дар.

– Обязательно всё согласую, Дар, не сомневайтесь.

«Блаженный» показался из-за колонны.

– Так что радости не теряем, – нараспев добавил он.

Дар одобряюще поднял палец вверх и вышел.

Телескипси.

«Оперативный журнал»

«На приёме»

Оперативный журнал вёлся системой автоматически.

«Армейский собор. Адрес... Воин-капеллан Олимпиад. Проверка окончена. Отклонений нет»

«Информацию внёс»

«Конец связи».

Тогда-то Дар и услышал радостное приветствие Никиты. Услышал и очень обрадовался.

– Здоров! Старик! Как ты меня узнал? Я разве не изменился? – двойная радость сыщика смешалась с удивлением.

Вопрос его был непраздный.

«Мы столько лет не виделись, а Никита сразу меня узнал. И выгляжу я совсем не так. Прошло-то лет пятнадцать. Фантастика!»

Сыщика можно было понять. Он легко менял внешность. Когда это было надо, Дар брился два раза в день прямо на службе. Иначе был с окладистой бородой. В специальной парикмахерской для сыщиков ему меняли причёски, цвет волос, подбирали любые парики, его гримировали вплоть до полной неузнаваемости...

Так вот сейчас он не был тем пятнадцатилетним мальчиком, каким Никита мог его помнить. Окладистая борода, неестественный чёрный цвет волос, да и в два раза старше!

«Детская наблюдательность, – размышлял впоследствии Дар, – подмечает какие-то другие особенности. Товарищей по взводу не проведёшь».

– Мне-то тебя не узнать! – ответил дружок детства, которого не смутила незнакомая фамилия на армейке Дара.

Секундная пауза. И оба рассмеялись. Они хорошо помнили те славные времена.

– А ты что здесь забыл? – спросил Никита, махнув рукой в сторону армейского собора.

Он заметил, откуда вышел его ровесник.

– Дверью ошибся!

Снова хохот. Впереди была столовая.

– Ошибёмся ещё раз? – предложил Никита, и они зашли перекусить.

– Вот сюда я и шёл, – весело произнёс Дар, – двери похожие.

– Да нет, серьёзно, – сменил шутливый тон Никита. – Мне как воину-идеологу интересно. Заходил поговорить с пустотой?

Никита сделал серьёзное лицо.

«Да понял я уже, что ты идеолог, – подумал Дар. – Ну ничего, идеологов тоже надо проверять. Хотя бы для отчёта. И не только».

– Предположим, – ответил сыщик.

– И что сказала пустота? – не унимался Никита.

– Не ответила. Я никого там не встретил.

– А я знаю. Идеологи всё знают.

Никита гордо расправил плечи и задрал голову.

– Ведь как было каких-то несколько десятилетий назад с этой твоей религией, – Никита устремил вопросительный взгляд наверх, как будто желал получить ответ прямо оттуда.

– Почему это с моей? – спросил Дар.

– Да я так, – Никите было неловко от того, что его не хотят понять.

«Его прямо несёт, – недоумевал Дар. – Интересно, что бы он сейчас делал, если б не встретил меня?»

– Так вот. Сначала был ажиотаж, народ прямо не мог уместиться. А что потом? А потом всё меньше и меньше. Капелланы думают: «Как же так?», «Что же делать?». Давайте больше будем разрешать, снимем все ограничения. В майках? Пожалуйста. В шортах, в миниюбках? Да нет проблем! Брюки, шапки, платки, – да хоть как! Армеек тогда ж ещё не было. И что ты думаешь, стали больше приходить?

– Не знаю, – равнодушно ответил Дар, – наверное, стали меньше.

– Точно! А почему? – ещё шустрей затараторил Никита. – Уже и ешь, пей что хочешь, когда хочешь. И делай, что хочешь и с кем хочешь, а в итоге...

– Что и лошадям свадьбы играли? – улыбаясь перебил товарища Дар.

– Двум – нет, а что с одной, так то я слышал. А что ты меня расспрашиваешь, Урумов? – засмеялся Никита, – я не всё знаю, я тогда ещё не родился. Это было до Великого Обновления.

– Мы оба тогда ещё не родились, – сказал Дар, услышав свою фамилию, – но ты сам рассказываешь. И знаешь, Тополев, что я подметил...

Но договорить он не успел, потому что Никита Тополев его прервал.

– Так вот, я же не закончил. Кто хочешь, с кем хочешь, а в итоге вообще ходить в эти соборы перестали.

– И я о том же, – Дар весело хлопнул по плечу старого приятеля. – И какие в связи с этим будут у идеолога соображения?

Дар подмигнул Никите. Он внезапно припомнил, как они перемигивались на практических занятиях по военному делу. Воспоминания юности скользнули тёплым лучом.

«Сколько было весёлых и светлых военных игр!»

– Дар, – прервал его приятные грёзы Никита, – ну какие соображения? Только одни. Свобода отталкивает. Я говорю, конечно, не о свободе воина Строя, когда каждый может свободно славить Кумира, а о той, низменной. А к ней ведь тогда некоторые стремились.

– За что боролись...

– Да-да, ты прав! Только чёткое идеологическое пространство даёт нам свободу! Пространство экрана!

Внезапно Никита переменился в лице.

– Воин-официант, – завопил идеолог, – почему выключены экраны? Воин-официант!

Прибежавший воин-официант с ужасом в глазах оглядел стены. Экраны тотчас включились.

– И напечатайте, пожалуйста, нам чего-нибудь по-быстрому, – вежливо попросил Дар.

– Вам в какой цветовой гамме? – осведомился воин-официант.

– В разной, – ответил Дар. – Различаете цвета наших армеек? Вот так и печатайте.

– И больше экраны не выключай. Я обязательно занесу в свой идеологический отчёт этот инцидент.

– Да ладно тебе, Никита, – попытался успокоить взволнованного товарища Дар, – может быть, он не виноват.

А сам подумал: «Я тоже занесу в отчёт».

– Помнишь, Никитка, как мы с тобой веселились? Когда встречались на практических занятиях, – продолжал он. – А то вся теория дома. Сидишь у компьютера, скучаешь, даже тупого электронного учителя не позлить.

– Кто ж не помнит, – отозвался успокоившийся идеолог. – Мне тоже нравилась практика. Особенно вылазки в лес. В дождь.

С экранов зазвучала радостная музыка. Стройная музыка. Никита сразу повеселел и предался воспоминаниям.

– А помнишь, Дар, как мы убежали с практики, зашли в собор и пристали с расспросами к воину-капеллану?

– Конечно, – Дар это хорошо помнил, – ты спросил его, зачем любить врагов своих, и как любить врагов Строя.

– Точно, а он мне отвечает: «Что вы, мальчики, это не про врагов Строя. Это, если вот вы друг с другом подеретесь, то потом должны полюбить». Но мне нравилось в детстве вообще всё. И теория тоже.

– Так одному дома сидеть, – возразил Дар. – И не повеселиться даже нормально.

– Ты просто забыл, Урумов, что я вытворял в нашем едином виртуальном пространстве. Так что мне и дома было не скучно. Просыпаешься, умываешься, завтракаешь, возносишь славу Кумиру и бежишь к экрану, где встречаешь своих товарищей по учебному взводу.

– Да, – закатил глаза Дар, – вот наш взводный девиз: «Ходим строем – всех уроем!» – А ты его переиначил и запустил в систему. Помнишь, Никитка?

– Помню, Дар, я ж поэт. И мне за поведение оценку снизили. А что такого плохого в моём девизе? «Вперёд идём – врагов убьем». Мне как идеологу он даже нравится.

– Не так. Теперь ты, Тополев, забыл, – парировал Дар, поддерживая игру в то, у кого лучше память и кто больше вспомнит весёлых историй. – Оценку за поведение тебе снизили за другое. Когда вместо девиза ты в учебной системе отправил нашему старику взводному «любовное» послание: «Придём. Любя, убьём тебя».

– Да, – задумчиво ответил идеолог, – я любил повеселиться в системе. А до нашего с тобой рождения, Дар, дети встречались каждый день, приходя учиться в специальное заведение. И оно называлось школа. И не было электронных учителей. По всем предметам – живые. Как наш командир взвода.

– Пока его не убили, – добавил Дар и глянул на товарища.

Оба они со смеху повалились на стол.

«Прекрасное было время», – в этом их мысли сошлись.

Им принесли напечатанную еду точно в цвет их армеек. Армейки идеолога и армейки методиста.

«Перед едой надо закончить дело», – подумал сыщик.

Телескипси.

«Оперативный журнал»

«На приёме»

«Никита Тополев. Воин-идеолог. Товарищ детства. Проверка окончена. Отклонений нет»

«Информацию внёс»

«Конец связи».

16. Эхо Юнограда

Другому бы служба показалась рутиной, но только не Дару. Прошло уже месяца полтора с момента разоблачения семьи иногенов, можно было заскучать, но Дар любил свою службу, любил процесс, да и такой результат, как отсутствие мутантов, тоже его радовал.

«Значит Строй в безопасности», – резонно думал сыщик.

Так и очередная плановая проверка ничего не предвещала, пока Дар в армейке воина-идеолога – уж очень ему понравился недавний разговор с Никитой – войдя в холл армейского дома, не направился к лифтам. Он всегда начинал проверку с последнего этажа. У лифтов было небольшое замешательство: все воины ровным строем вошли, только воину-снабженцу в изрядно потертой армейке не хватило места, и он что-то недовольно бормотал. Дар подметил, что снабженец служит на пограничной заставе, о чём говорили специальные нашивки на армейке. Вскоре подошёл другой лифт, в который снабженец прямо вбежал, а за ним вошёл Дар. Не глядя на попутчика, снабженец подал лифту мысленную команду.

– Они тоже здесь, как биороботы, – сказал недовольный «пограничник», пока двери лифта закрывались.

«Удача, – подумал Дар, – подозреваемый сам идёт в руки».

Получалось, что Дар был везунчиком. Он знал наизусть список всех подозрительных слов, их производных и весь набор контекстов, употребленное в которых подозрительное слово, становилось запрещённым. Но слово «биороботы» выделялось среди всех. Оно запомнилось сыщику ещё с Юнограда, где был раскрыт один из зарубежных рупоров, клевещущих на Строй, – иноген Дворник. Юноград не забыть.

– Какое интересное слово, – моментально отреагировал Дар, – ни разу такого не слышал.

«Потёртый» воин-снабженец не производил впечатление врага, тем более, иногена. Это был средних лет индивид, который выглядел сильно уставшим. Казалось, слова про биороботов он произносил в пустоту, ни на что не обращая внимания. Только услышав комментарий попутчика, он заметил, что рядом с ним стоит воин-идеолог.

«Дар Гелис», – прочитал он на нашивке его армейки.

– Товарищ Гелис, – всё недовольство снабженца как рукой сняло, – а я слышал. Давно. Экзамен юноградцев. Репортаж нашей региональной службы. Экран показывал. Ещё в начале лета.

«Вот оно эхо Юнограда, – Дар вспоминал подробности. – Провокационный репортаж показывали на следующий день. Только один день после экзамена и только в Южном регионе. Да какой там день? Пару часов. И сразу переозвучили. На общестройных каналах и в кинотеатрах был уже другой. Идеологически верный».

– И вы согласны? – Дар участливо повернулся к собеседнику.

Любой вопрос идеолога был испытанием для воина Строя, если, конечно, тот сам не был идеологом. Этот же вопрос вообще ставил в тупик.

– Так ведь с экрана...

Лифт остановился на тринадцатом этаже.

– Пойдёмте к вам, – предложил Дар, перебив его.

Предложение было принято. Отыскав свою комнату в глубине коридора, снабженец открыл дверь.

Экран засиял, как маленькое светило.

– Только что прилетел, – тараторил снабженец, желая сменить неприятную тему. – Я по материально-техническому обеспечению... Договариваться. Перемыслие, переписка – ничего не помогло. Вот меня и направили в столицу решать вопрос.

«Разве это вопрос? – подумал Дар и присел на стул. – Вот у меня к тебе вопрос».

Снабженец сел напротив него. Только тогда сыщик прочитал: «Антон Цветов».

– Товарищ Цветов, ваш вопрос, безусловно, очень важен, – ласково начал Дар, – но ответьте на мой: вы согласны?

– С экрана... – Цветов опять начал мямлить. – Наверное, со-о...

Дар остановил его жестом. Он смотрел на снабженца с натянутой гримасой, словно подсказывая тому правильный ответ.

– Нет? – вопросительно пролепетал Цветов.

На его лбу выступил пот.

– Правильно, Антон. Нет!

«Нет, нет», – ещё раз хотел прокричать Цветов, но не мог выговорить ни слова. Он будто окаменел. Его собеседник продолжал.

– Нельзя называть воина биороботом. Воин Строя – это человек! Самый разумный!

Цветов кивал под каждое слово «идеолога».

– Самый преданный! Запомните это. Не биоробот! ЧЕЛОВЕК! Живой! Вот вы – живой?

– Жи... вой, – еле слышно ответил Цветов. Казалось, что он и сам уже в этом не до конца уверен.

– А вы не подумали, Цветов, что это учения? Внутрисистемная проверка? Что это диверсия, наконец? Тоже нет? – продолжал наседать Дар. – Воин Строя должен быть идеологически грамотным! А вы доложили командиру об этом?

– Да я же тогда думал...

– Меньше думать надо, – отрезал Дар. – Значит не доложили. Вы один смотрели тот репортаж?

– Нет, что вы, почти всей частью. В час экрана.

– Где вы служите?

– На одном из южных рубежей. Воинская часть 42615, – взбодрился Цветов, когда пошли «простые» вопросы.

– Придётся вам, Цветов, составить список всех, кто был на том просмотре.

– Сделаю, – уже не думая, выпалил снабженец.

– Прямо сейчас, – добавил сыщик.

– Сделаю.

Цветов был готов на всё. Ему было не важно: что, зачем? Сможет, не сможет?

«Живой, человек, живой, – пульсировало у него в голове. – Не биоробот. Самый преданный».

– Хорошо, Антон, что вы правильно меня поняли, – Дар похлопал его по плечу. – Что вы? Расправьте плечи. Знаете, я пришлю за вами двух милых женщин. Вам нравятся женщины?

– Очень, – ответил Цветов, – они, как цветы. Голова даже кружится... Можно я прилягу?

Дар кивнул и направил запрос. Телескипси.

«Дежурный»

«На связи»

«Антон Цветов. Свидетель, подозреваемый под вопросом. Группу задержания. Армейский дом номер 8, комната 1380»

«Принял»

«Конец связи».

– Отдохните немного, Цветов, – Дар стоял перед экраном, который транслировал этапы очередных побед. – Минут через пятнадцать за вами приедут и отвезут туда, где вы подробно всё опишите.

– Всё понял, товарищ Гелис, – отозвался с кровати тот.

– Кстати, Цветов, а вы и вправду составите список всех, кто был на том просмотре? – спросил Дар, лукаво улыбнувшись.

– Я передам список всей части, – заторопился Цветов, приподнявшись на локтях, – у меня есть. Я ведь снабженец. Смотрели все. В два захода. По очереди. Нет! Некоторые – по два раза!

Сыщик одобрительно покачал головой.

– А зачем вы в Стольград прилетели? – спросил он. – Какой вопрос не смогли решить дистанционно?

– Никак не можем получить новые комплекты армеек, товарищ Гелис.

Дар нарисовал на лице возмущение.

– И чай. Чай закончился.

Через пару минут в комнату вошли двое. Дар не обманул. Милые и загадочные женщины из службы задержания. Он вышел прежде, чем дверь успела за ними закрыться.

Телескипси.

«Патрон»

«Дар»

«Проверял армейский дом номер 8. Предполагаемый подозреваемый из Южного региона. Цитировал вражеский репортаж из Юнограда. Помните, Патрон?»

«Что ты предпринял?»

«Его задержали, везут к следователю. Проблема в другом. Там похоже весь регион смотрел этот репортаж. Или почти весь. Подозреваемый из в/ч 42615. Часть смотрела в полном составе»

«Дар, проверку армейского дома остановить. Возвращайся в контору. Через три часа направь мне подробный план действий здесь и, главное, в Южном регионе. Для доклада наверх»

«Патрон, вас понял. Возвращаюсь».

Через три часа план был направлен Патрону. Вот его основные моменты.

«Первое. Создать столичную комиссию для руководства ликвидацией последствий диверсии от 11.06.2050.

Второе. Включить в комиссию представителей всех служб обеспечения безопасности Строя.

Третье. Направить представителей всех упомянутых служб в Южный регион для оказания содействия в ликвидации.

Четвертое. Выделить особые полномочия службе укола, службе всеобщего перемыслия, службе сыщиков, службе задержания, службе следователей.

Пятое. При выявлении новых иногенов, следствие и военный трибунал проводить немедленно.

Шестое. После проведения службой уколов профилактических мероприятий, организовать выборочную проверку наличия в памяти воинов Южного региона негативной информации».

В целом план Патрону понравился. Вариант, направленный им «наверх», был дополнен следующим: «Предлагаю рассмотреть вариант введения смертной казни для иногенов».

Понять его было можно: он когда-то служил в колонии, где содержались эти враги. Долго он там продержаться не смог. Гуманист – товарищ Серго.

17. В кинотеатре

Каждый армейский выходной день воины сами выбирали, как организовать свой досуг. Могли сходить в кинотеатр и посмотреть новый фильм, сходить на хоккей, или погулять по аллеям и дорожкам парков. Помаршировать. Свобода во всём. То есть график отдыха совершенно свободный. В кинотеатр можно идти на одной неделе, а на хоккей – на другой, а можно наоборот. И, главное, маршируй сколько хочешь.

Сегодня был выходной, и Дар отдыхал со всеми. И одновременно служил. Как отделить отдых от службы, если ты сыщик и находишься в скоплении людей? И хотя все эти люди – воины Строя, преданные, радостные и замечательные во всех отношениях, но никто из них добровольно и честно не признается, что он иноген. Никто не подойдёт сам и не скажет: «Я рупор, состоящий на службе у иностранных государств». Дар это знал и, когда требовала ситуация, немедленно откладывал отдых и приступал к выполнению своих обязательностей. В таком уж он служил подразделении, такие у него были инструкции.

Сыщик ходил в кино не по графику, он обязательно раз в неделю был на каком-либо сеансе. Сегодня шёл фильм-альманах с типичным названием: «Слава Строю!», тот же, что и неделю назад. Это был девятый выпуск за 2050 год. Новые серии выходили первого числа каждого месяца, и в течение месяца посмотреть их успевали все воины, некоторые даже не по разу, но для повторного просмотра приходили в будний день, вечером после службы. Хочешь устроить романтическое свидание, вот и приглашаешь своего партнёра в кинотеатр. Дар мог приходить хоть каждый выходной день. И вообще в любой день. Вот и сегодня, десятого сентября 2050 года, Дар пришёл ровно без десяти десять утра, к первому сеансу. Зрители в это время по обыкновению уже построились в колонну вдоль стены кинотеатра. Колонна начиналась от входной двери. Стояло всеобщее воодушевление, хотя и заметно было некоторое волнение.

– Всем радости! Отдохнём? – поприветствовал Дар «хвост» колонны и встал последним.

– Не пускают, – ответил мужчина в армейке воина-экономиста, рядом с которым стояли два мальчика лет двенадцати и девяти. – А это странно, уже 9:50.

– Почему непорядок? – прокричал младший мальчик, и указал на цифры кристалла, вмонтированного в руку старшего брата.

Дар улыбнулся. «Почему непорядок» – это была фраза электронного командира на теоретических занятиях по военной подготовке. Дар помнил её с детства, но до сих пор не знал, по какому принципу электронный командир её произносил, скорее всего, через какие-то определённые промежутки времени.

– Сейчас откроют, они иногда задерживают запуск на одну минуту, – ласково пояснил мальчику Дар, отойдя от воспоминаний. – Ты раньше не замечал?

– Нет, – мальчик покачал головой.

– А вы часто ходите в кино? – Дар заинтересованно смотрел на мальчика.

В этот момент двери открылись, и колонна двинулась вперёд, проходя через встроенные рамки фиксации перемещений.

– По графику, – снова прокричал мальчик на ходу, отчеканивая каждый шаг. – Мне нравится в кино, после фильма мы едим мороженое!

«Дай ему волю, он точно бы умчался, чтобы побыстрей оказаться в кинотеатре», – подумал сыщик.

Ему нравилась эта пора убегающего лета. Несмотря на подступающую осень, ещё очень тепло, светит солнце, и вокруг светится всё: окна, отражающие солнечные лучи, и лица людей, осознающих себя частью строя.

«И через каких-то десять минут также будет светится киноэкран».

Десяти минут как раз хватало, чтобы все зрители не спеша прошли через рамки и заняли места в кинозале.

– А как тебя зовут, будущий воин? – спросил младшего мальчика сыщик, пока сеанс ещё не начался.

– Я воин, – завопил мальчик так, что впереди сидящие зрители стали оборачиваться.

Отец, не прерывавший сына, видя, что тот разговаривает с воином-идеологом, тут всё же дёрнул его за рукав.

– Тише, Дар, ты мешаешь.

– Так тебя тоже зовут Дар? – сыщик заулыбался, указав на свою армейскую нашивку. – Читать хорошо умеешь? – спросил он маленького Дара.

– Дар Гелис, – прочитал мальчик.

– Мы с тобой тёзки, – произнёс Дар-старший. – А ты знаешь, что тёзки всегда могут договориться?

– А о чём мы договоримся? – вопросом на вопрос ответил мальчик.

– А давай договоримся быть преданными нашей армии. Хоть тебе ещё нет пятнадцати лет, ты всё равно воин.

– Давайте, – обрадовался маленький Дар, – и поесть мороженого!

В этот момент свет в зале стал гаснуть.

– После сеанса встретимся, – шепнул мальчику сыщик и отсел ближе к проходу.

Яркий свет ворвался в зал с экрана, свет всеобщей радости. Кадры фильма рассказывали о достижениях воинов Строя в разных областях, показывали преимущества стройной жизни, показывали отрывки из парадов в честь Великих дней, где руководители Строя приветствовали своих воинов. Славились войска и вспомогательные службы, обеспечивающие безопасность Строя. Всё фонтанировало солнцем и радостью, как это и было в действительности.

Зрители смотрели этот беззаботный фильм и любовались происходящим на экране. Сыщик тоже любовался вместе со всеми и отдыхал. Но внезапно отдых его закончился. Ни с того ни с сего на просветлённом экране возникла непроглядно-чёрная надпись: «Глядите в экран, в экране – тиран». Кадры менялись, а надпись на экране как будто застыла. Наблюдать за этим было некогда. Дар-старший вскочил и побежал вверх, в помещение, где за компьютером сидел сменный техник. Воин-техник средних лет раскачивался в кресле, как ни в чём ни бывало, сыщику показалось, что он даже дремал.

– Отключить трансляцию, – рявкнул Дар, будя нерадивого воина-техника, – вы следите за экраном?

Воин-техник повернул голову в сторону экрана, нижняя челюсть отвисла, но руки отработали быстро, и в ту же секунду сеанс был прерван.

– А теперь ни к чему больше не прикасайтесь, – бросил ему Дар, когда очернённый экран погас, – и не шевелитесь, тогда больно не будет.

Телескипси. «Дежурный»

«На связи»

«Группу задержания. Кинотеатр. Адрес...»

«Принял»

«Конец связи».

Дар, не выходя из помещения техника, выглянул в зал.

– Товарищи, всем вам до конца этого года предоставляется право свободного посещения кинотеатра без ограничения по количеству раз, – импровизировал сыщик. – Сегодняшний сеанс продолжен не будет. Прошу вас не расходиться в течение пяти минут, у меня осталась для вас важная информация.

Дар переместился обратно в коморку к нешевелившемуся технику.

– Поднимите руки и сложите их за головой, – приказал он тому.

Техник безропотно повиновался.

– Я не враг, – только и смог выговорить он, когда первое оцепенение спало.

– Вполне допускаю, – равнодушно ответил Дар. – Молчите, не мешайте.

Телескипси. «Патрон»

«Дар, что произошло?»

Патрон всегда так спрашивал, когда сыщик вызывал его на перемыслие в выходной день.

«Патрон, происшествие чрезвычайное. Вражеская диверсия в кинотеатре. Прошу срочно создать межслужебную комиссию. И мне нужна подмога»

«Принял, Дар. Жди. При необходимости вызывай все службы сам. Я сейчас сообщу»

«Патрон, зрителей нельзя отпускать, их надо направить на профилактику»

«Дар, можешь отпускать, мы их найдём»

«Принял. Конец связи».

Дар снова высунулся в зал.

– Товарищи, всем вам добавляется ещё один выходной день, о чём ваши командиры будут предупреждены, – Дар говорил уверенно, чтобы не посеять ни тени сомнения у воинов Строя. – Сегодня вы все отправитесь на отдых в профилакторий, поэтому прошу никуда не удаляться от своего места жительства. Все ваши данные зафиксированы, и с вами свяжутся в течение часа. Сейчас можете идти домой.

Тут подоспела группа задержания, которой сыщик вручил подавленного техника.

«С одним иногеном разобрался. Теперь к начальнику кинотеатра».

Выйдя в зал, Дар догнал уходящего экономиста с двумя сыновьями и обнял их за плечи.

– Ребята, теперь вы можете приходить в кино, когда ходите, – радостно выпалил он. – Встречаемся здесь через неделю. Ну, или через две. А потом вместе погуляем, и я закажу вам мороженое. Мы же преданные воины!

Услышав это, маленький Дар, не говоря ни слова, повернулся и тоже обнял своего тёзку.

18. Иноген

Переступив порог кабинета начальника кинотеатра, Дар и в нём увидел иногена. После произошедшего он видел иногена в каждом служащем этого заведения. За несколько минут сыщик узнал всю интересующую его информацию и, дождавшись ещё одной бригады службы задержания, с чувством выполненного долга, задорно пошагал домой. Для одного выходного мутантов достаточно.

На следующий день Дар приехал доложить о произошедшем Патрону, – второй выходной проходил мимо, зато вырисовывалась перспективная разработка. Да что там перспективная, разработка, стопроцентно обреченная на успех. И когда сыщик думал об этом, радость разливалась внутри него!

– Тут всё предельно прозрачно, – начал Патрон, – мы имеем дело с наиопаснейшим врагом. В этот раз нам точно противостоит патологический иноген. Докладывай, Дар, раз уж тебя угораздило попасть на этот сеанс. У тебя прямо чутьё какое-то.

Произнося последние слова, командир улыбнулся, но, как показалось сыщику, не слишком весело.

– А я думаю, – сказал Дар, – это не просто чутьё. Слишком много появляется иногенов. Неужели они так быстро мутируют?

Патрон молча и недоумевающе смотрел на него, будто сам только что адресовал этот вопрос.

– Со слов начальника кинотеатра, – перешёл к докладу сыщик, – следователи с ним тоже поработают, но всю необходимую информацию я получил, так вот в кинотеатре сейчас служит один опытный техник, уже около десяти лет, и один вчерашний стажёр.

Сыщику показалось, что Патрон засыпает, но он продолжал.

– Две недели назад ушёл в отставку ещё один опытный техник, и первому, с которым я вчера познакомился во время сеанса, пришлось обучать двоих стажеров. Две недели службы без выходных, поэтому он, кстати, и дремал, когда шёл сеанс. Теперь по стажёрам. Один стажёр должен был завтра начать самостоятельную службу, второй за день до этой диверсии улетел служить в Волоград.

Командир «ожил».

– Увлекательная картина получается, – заинтересовался Патрон. – Один опытный убыл в запас две недели назад. Мог он это организовать? Конечно мог, но пока я даже примерно не могу представить как. Очень сложно. Второго опытного вчера задержали. Он виноват в халатности, но он ли этот иноген? Сомневаюсь.

Дар утвердительно кивнул.

– На своём сеансе, – рассуждал Патрон, – это какой-то фантастический вариант. Ты его рассмотри обязательно, фантастика – занимательная штука, иногда пересекается с реальностью. А вот стажёров надо проверить самым тщательнейшим образом, и тот и другой могли это сделать, причём с лёгкостью. Кто-то из них – иноген. Может быть, оба. Их надо разработать, собрать улики, подтвердить подозрения и только потом задерживать. Но, знаешь, Дар, неспроста один из них улетел в Волоград. Как думаешь?

– Патрон, я согласен, что серьёзно проверить надо не только стажёров...

Патрон ни этого ожидал и не стал дослушивать скучную риторику подчинённого.

– Дар, – слегка повысил голос он, – в Волоград летишь ты. Всё остальное в столице сделают без тебя. Более того, тебе будет оказана любая поддержка здесь, в Стольграде, потому что действовать придётся автономно. Начинай обдумывать легенду прямо сейчас. И ещё раз прошу тебя осознать, что противостоять ты будешь иногену, скорее всего, не одному. Это может быть уравнение со многими неизвестными, и всех их надо будет раскрыть.

Командир был мрачен, и это сильно контрастировало с настроением Дара.

– Я только рад любой командировке, – как можно более жизнерадостно выпалил сыщик. – Разрешите, я продолжу доклад. Так вот тот, который улетел в Волоград, его зовут Зак, и завтра я поручу посмотреть его окружение, родственников...

– Ты прав, Дар, – снова перебил его командир, – здесь мы серьёзно займёмся всеми. Даже если иноген – только твой Зак, не известно, как его мутация повлияла на других.

«У него на всё заранее готовое решение, – думал Дар, выходя из кабинета Патрона. – Хорошо, когда командир ненавидит иногенов так же сильно, как и я».

От осознания этого у сыщика вырастали крылья.

19. Вылет в Волоград

– Дар, лети под легендой воина-журналиста, – на следующий день сказал Патрон. – Попробуем использовать старые методы. У журналистов вообще больше возможностей, и на них может клюнуть крупная рыба.

– К тому же я поймал в этом году журналиста, – одобрил идею своего командира сыщик.

Дар часто представлялся одним из разоблаченных им индивидов, он придумал эту фишку и успешно использовал. Очень удобно, ничего не надо сочинять, говори мысли разоблаченного тобой человека, и, глядишь, будешь принят, как свой, и круговорот разоблачений продолжится.

– На какую фамилию будем писать легенду? – спросил Патрон.

– А какая там была у этого мутанта-журналиста из Юнограда? – Дар задумался.

– Дворник, – ответил Патрон, улыбнувшись. – Но я, Дар, сомневаюсь, что тебе следует брать похожую, ставки высоки.

– Может, Лунёв? – предложил сыщик.

– Почему Лунёв? – удивил Патрон, который хорошо помнил, где слышал эту фамилию.

Дар тоже слышал эту фамилию, только, в отличие от своего командира, не помнил, когда и где.

– Лунёв, – повторил Патрон. – Тогда лучше Солнцев, про луну у тебя уже было.

– Солнцев, – проговорил сыщик так, будто не видел разницы между луной и солнцем. – Так у меня и про солнце уже было.

– Кстати, Дар, оператором полетит твой стажёр. Нет смысла посылать другого.

Пару недель назад Дар стал наставником молодого начинающего сыщика по имени Володар, способного и подающего надежды. Тот не ходил за своим наставником по пятам, больше разбирал архивы перемыслия, всё быстро схватывал и запоминал.

– Мне нравится, Патрон, как Володар относится к службе, – сказал сыщик, – и он неплохо ведёт техническую поддержку.

– Отлично, вот он будет Солнцевым, раз у тебя уже было, – весело произнёс командир, – а ты, знаешь, давай лучше Умновым. Ты же умный? Умный. Значит, Умнов.

– Как же я сам не догадался? – поддельно изумился Дар. – Патрон, поручите написать легенду на Умнова. Год рождения только оставьте.

– Мы всегда оставляем твой год рождения, чтобы не было никаких сбоев, – Патрон произнёс это таким тоном, будто услышал от подчинённого какую-то нелепицу. – Заказывай сейчас армейку воина-журналиста на имя Дар Умнов, а завтра утром твоя легенда с этой фамилией будет во всех системах. Только не забудь перед вылетом с ней ознакомиться. И стажёру скажи.

Следующим днём Дар приехал на военный аэродром. На этот раз Патрон разрешил лететь ему самолётом, хотя сыщик и не просил. Телескипси.

«Володар, где ты?»

«Дар, я в Пригорье. Ещё с утра улетел. Патрон приказал мне лететь в Волоград оттуда»

«Хорошо, встречаемся там на аэродроме. Ты понял?»

«Понял, наставник»

«Конец связи».

Перед вылетом Дар обратил внимание, что в грузовом отсеке самолёта разместили две машины службы задержания. Он так увлёкся этим наблюдением, что не заметил подошедших к нему знакомых.

– Дар, – окликнули его.

Это были четверо воинов-стражников из смежной службы. Дар, повернувшись к ним, молча указал на свою нашивку, стражники, не говоря больше ни слова, отошли.

«Их ещё не хватало», – подумал Дар.

Когда объявили посадку на рейс, он вызвал командира. Телескипси.

«Патрон»

«Дар»

«Со мной летят четыре стражника без легенды, считаю, их нужно проверить»

«Проверим»

«Конец связи».

Самолёт плавно разогнался и взлетел – никакой перегрузки. Дар любил летать самолётом и быстро засыпал. Помимо внутренних рейсов самолёты вылетали и за рубежи, по спецпропускам. Делалось это во благо Строя самыми надёжными чинами армии и то после получения дополнительных уколов. Эти специальные уколы применялись для блокировки любых нежелательных воздействий иностранных государств. А желательных и быть не могло. Никто не должен был иметь доступ к индивидуальному порту воина Строя, и не должен был воздействовать на него вербально, тактильно или образно. Даже особенный иностранный воздух, красивые пейзажи и прочие природные недоразумения не могли иметь никакого влияния. Специальные противоиностранные уколы предусматривали всё и не допускали превращения преданного воина Строя в иногена. Обычные же воины, низших и средних звеньев, вообще никогда не летали за рубежи, в эти рассадники зломыслия и агрессии, нечего там было делать. Да и разве простые воины это могли? Правильней будет сказать, что они этого не хотели. Кому же захочется потерять радость? Потеряешь радость – потеряешь голову, хуже того, потеряешь свою индивидуальность, свой индивидуальный порт. Потеряешь индивидуальность и будешь, как серая иностранная масса. Как страшный сон.

Дар проснулся. Волоград приближался. Волоград будет очищен.

20. Агроном-герой

Нескольких дней в Стольграде хватило, чтобы полностью подготовиться к началу операции по разоблачению скрытых мутантов. У Зака оказалось достаточно много родственников. Хотя жены не было, но были отец с матерью, старшие брат и сестра. Брат был женат, у сестры был жених, у жениха – брат... Сыщик это любил.

«Впереди столько славных минут, – думал Дар. – Скоро я предоставлю смежным службам много нового материала для исследования иностранного гена».

И он снова не ошибся: перспектива была еще более радужной.

В очередную вражескую семейку решили заходить издалека. Тот самый жених старшей сестры, которого звали Борис, был воином-агрономом, и воин-журналист Дар Умнов был направлен в Волоград службой экрана Пригорья делать репортаж о трудовых победах в период сборки урожая. Выйти на Бориса проблемы не составило: весь столичный ресурс работал на сыщика.

– Борис, – сказал Дар, когда они познакомились, – мой оператор сам знает, что снимать, а мне надо лучше узнать вас. Вы герой урожая, об этом и будет репортаж. Сейчас поработаем у вас в конторе, а вечером знакомимся поближе.

– Как знакомимся? – удивился Борис.

– Борис, я журналист, и мне надо знать, чем живёт воин-герой, лучший агроном.

– Дар, но я сегодня представляю невесту своей семье? Может быть...

– Так это прекрасно! – вскричал Дар. – Лучше и не придумать. Значит сегодня у вас.

Борис попытался что-то сказать, однако новый знакомый не дал ему шанса.

– Даже не спорьте, Борис. Вы ничего не понимаете. Я же не рассказываю вам, куда семена тыкать. Репортаж получится отменный.

Прекословить было бесполезно. Командир сельскохозяйственной службы приказал Борису всецело оказывать содействие «важному заезжему журналисту».

После службы встретились у Бориса.

– Родители не придут, – заявил Борис, – боятся попасть в экран. Предрассудки. Зато, Дар, познакомитесь с Лизи, моей невестой.

– Лизи, – сказал Дар круглолицей девушке, и расплылся в улыбке, – знаете, что вы невеста героя урожая? А о героях делают репортажи.

Лизи тоже заулыбалась, но ничего не ответила.

– Я вас долго не задержу, – продолжал Дар, – до вечернего часа всеобщего перемыслия поговорим, а дальше я помарширую в армейский дом. Перво-наперво, мне нужно знать, чем живёт воин-герой помимо службы, что его волнует.

– Да что меня волнует, – Борис задумался. – Почему меня и признали лучшим агрономом, что у меня кроме службы нет почти никаких интересов. В хоккей я не играю, а мой командир говорит: «У нас на службе или хоккеисты, или энтузиасты». Мне приходится быть энтузиастом.

– Та же история, – одобрительно подтвердил Дар, у которого при упоминании хоккея заныло плечо, – но вот из таких мелочей и создаётся репортаж.

«Как точно подметил твой командир, – подумал сыщик. – Патрон такого вслух не скажет и даже не подумает».

Дар заметил, что Лизи заскучала, и предпринял вторую попытку разговорить её.

– Лизи, расскажите о себе, мне всё интересно. Как вы познакомились? Какая была тогда погода?

Лизи наконец перестала молчать.

– Мы на параде... А я воин-повар, – Лизи говорила отрывисто и бессвязно. – Дар, а вы к нам издалека?

– Я из Пригорского региона.

– А я думала, что Бориса покажут на весь Строй, что вы из Стольграда, важный...

– Что вы, – Дар грустно ухмыльнулся и посмотрел на Лизи, – я никогда не был в столице. Шеф иногда летает по службе, а у меня и в Пригорье дел невпроворот. Вот и сейчас, видите, ещё к вам в Поречье направили. Всё считают за молодого, можно погонять от рубежа до рубежа, а ведь мне уж в этом году тридцать лет стукнет.

– Так вы, Дар, действительно молодой, – улыбнулась Лизи.

– Молодой, а мои репортажи тоже на весь Строй показывают, – уверил её Дар. – В час экрана все увидят Бориса.

– А у меня брат в столице учился на курсах, – оживилась Лизи. – И практиковался.

Дар никак не отреагировал на её слова. В этот момент пришёл брат Бориса, Олег.

– Расскажите, как вам у нас? – Лизи было уже не остановить. – Я тоже хочу поехать в Стольград. А вам у нас нравится?

– Лизи, дорогая, – Дар окинул взглядом всех присутствующих, – воинам-журналистам везде нравится. Разве вы когда-нибудь видели с экранов репортажи, где нам не нравилась, например, наша радостная жизнь или наша могучая армия?

Лизи хлопала глазами. Похоже, после слова «дорогая» она больше ничего не слышала.

– Конечно, не видели! – первым «угадал» правильным ответ Борис.

– Вот и я говорю. А ведь меня как молодого направили в Волоград делать сразу два сюжета: сельскохозяйственный и научный про технологию телескипси. А времени всего несколько дней дали.

– Телескипси? – звонким голосом вскричала Лизи. – Мой брат этим занимается.

– Тот, что из столицы?

– Нет же, тот младший. А телескипси занимается старший брат, Андрей.

Лизи хотелось хоть чем-то быть полезной пригорскому журналисту, назвавшему её дорогой.

– Сколько же их у вас?

– Двое. Могу вас познакомить с Андреем?

– Обязательно, Лизи, но в следующий приезд, через несколько дней. Сейчас мне надо сдавать репортаж про нашего героя.

Борис, удивлённый, что про него забыли, приободрился, услышав упоминание о себе, и решил больше не уходить в тень.

– Знаете, Дар, вот вы говорите: «Герой», а я ведь не собирался быть агрономом. Хотел быть воином-математиком, как мой старший брат.

Борис указал на Олега.

– Как услышал в детстве про великую Цифру, больше ни о чём не мог думать.

– Я что-то помню, – рассеянно произнёс Дар, – но меня в детстве больше литература привлекала, описание сражений. А что там было с великой Цифрой?

– Великая Цифра, – завороженно возгласил Борис. – Это же весь мир. Оцифровано всё, начиная с любой когда-либо существовавшей информации, нужной, конечно, информации, и заканчивая не только трелью соловья в первый июньский день и запахом соснового леса, нагретого до температуры в тридцать два градуса по Цельсию, но оцифровано также и любое чувство, любая мысль, когда-либо приходившая на ум человеку. И со специальных серверов ничего не пропадает.

Борис сделал крайне загадочное лицо. Дар развёл руками.

– Борис, вы так интересно рассказываете, я теперь понимаю, почему вы лучший агроном. Потому что вы – это агрономом-математик.

– А цифр по сути всего две, – продолжал польщенный герой, – одна из которых – ноль, ничто, а вторая – единица, но обе они описывают всё многообразие мира. Да и кто сказал, что ноль – это ничто? Ноль и единица – равнозначные величины, как плюс и минус, как «да» и «нет».

– Браво, – крикнул Дар, решивший тоже когда-нибудь предстать агрономом-математиком.

– Вот вы, Дар, хотите про телескипси делать репортаж. А что телескипси?

Услышав это, Лизи зыркнула на жениха и надула пухленькие губки, но Бориса было не удержать.

– Любой воин знает, что можно молчать и при этом не использовать телескипси. Находясь в поле зрения, достаточно поднять указательный палец, и это означает «да», или замкнуть этот палец в кольцо с большим, и это означает «нет». Простые цифры, но в этом их грандиозность. А где просто, там жди прироста. Как формула величия Строя.

– Прекрасно, – сказал «журналист», – я знаю, как построю репортаж.

– Но есть один недостаток великой Цифры, – Борис осекся от ужасности того, что произнёс.

Сказать, что получился oxymoron, было ничего не сказать.

– Точнее, я не то, – залепетал он, – точней, этих цифр, если допустить...

– Что? – с наставнической интонацией осведомился Дар. – Продолжайте, пожалуйста.

– Я только хотел сказать, не знаю, я правильно выразился, – навык владения словом постепенно возвращался к Борису, – что мудрость великой Цифры бесконечна. То есть, бесконечно количество сочетаний этих цифр.

– И почему же это недостаток? – вступил в разговор Олег, до этого молча слушавший. – Это скорей псевдонедостаток: информации много, но всю её хранит терамозг. Ты всё-таки, Боря, агроном, а математик я. У великой Цифры нет недостатков!

– Но эту информацию очень тяжело обработать, и сделать необходимые выводы, – Борису очень хотелось, чтобы его поняли правильно. – Хранит, а зачем? Воинов-контролеров не хватает, чтобы проверить все мысли.

– А все и не надо, – заявил Дар, удовлетворённый услышанным, – не надо проверять мысли таких преданных воинов, как вы, товарищи. Почти не надо. Вы правильно, Борис, заметили, что контролеров не хватает, а кто виноват? Не вы, не я, не Олег. Программисты недорабатывает на службе.

– Да, да, – подхватил воодушевленный Борис, – у нас то же самое. Зайдёшь раз в комнату отдыха чай попить, а там одни программисты, зайдёшь второй – те же индивиды.

– Об этом я и говорю, – продолжал Дар. – Мне как воину-журналисту часто приходится взаимодействовать с конторой программистов. И знаете, какой у них ответ на любой запрос? «Мы подумаем, года через три придумаем что-нибудь». И приходится сидеть в старых программах. Их девиз: «Медленно и кое-как». Балбесы, одно слово.

От такого архаизма вообще всем в комнате стало радостно, и чтобы не терять эту радость, включили экран.

Дар тем временем засобирался уходить.

– Вот я вас хорошо узнал, Борис. Жаль родителей ваших не было. Не надо бояться экрана. Передайте им.

– Про моего брата тоже не забудьте, – прозвенела Лизи, когда Дар уже выходил за дверь. – Может быть, он тоже герой.

– Как скажете, Лизи.

Дар обернулся и помахал ей рукой.

21. Видная женщина

– Наши здешние наблюдения говорят, что открытых врагов среди них нет, – произнёс Патрон, когда Дар вернулся в Стольград и пришёл к нему с докладом. – Как тебе показалось на месте?

– Согласен, Патрон, но воинам-генетикам надо будет исследовать всех.

– Потом, Дар, когда полностью зачистим местность. Что дальше думаешь?

– Я подготовлю план, Патрон, и снова полечу. Некоторые из них меня ждут.

– Не спеши. Подождут. Пусть специалисты готовят репортаж про твоего «героя», привлеки к этому Володара. Как он, кстати?

– Он меня радует, – ответил Дар.

– Вот и хорошо. Посмотрят репортаж про агронома, потешатся, а там ты снова появишься.

Командир знаком показал, что всё обсудили.

– А план мне покажи, – сказал он, прежде чем сыщик успел выйти.

«Действительно, – думал Дар, – спешить не буду. Выйдет репортаж. Дальше глупая Лизи знакомит меня с одним братом, потом с другим, и, главное, вся инициатива от неё. А с этими программистами придётся повозиться, и надо подумать как. Может женщину привлечь? Не хотелось бы, хотя у нас в конторе есть одна такая умелица, даже Патрон её ценит».

«Марго – видная женщина», – говаривал Патрон, при этом улыбаясь в усы.

«Наш Патрон, – шутили промеж собой подчинённые, – только для того и носит усы, чтобы прятать свои эмоции».

Так вот, эта видная женщина, опытный воин-сыщик, разоблачившая немало иногенов, имела небольшую странность: любила лично задерживать подозреваемых. Были у неё и специальные фразы для морального уничтожения, да и спецсредства для подавления она применяла не хуже воинов-стражников.

«Испугался и упал! – Кричала Марго в ухо очередному назначенному врагу, доставая одно из спецсредств. – Так, лежи. Очень хорошо!»

Для каждого спецсредства у неё имелось свое ласковое название.

«А «погремушки» не хочешь?»

Погремушкой она называла электронное устройство для оглушения, миниатюрное, но очень действенное. В теле судорога, а в голове всё схлопывается и остаётся одна мысль: «Спасите». Подоспевали, конечно, воины-стражники, спасали... Почти всегда. Веселиться, короче, умела на полную катушку. Прямо на службе. Что-то особенное в ней было.

Они часто пересекались, но как-то Дар поймал себя на мысли, что давно её не встречал ни в конторе, ни на линии.

«Хотя без неё обойдусь, – думал он, прикрывая дверь своего кабинета. – Всех программистов мне распугает, буду сам крутить братьев. Да и, наверное, Марго тоже сейчас на задании, в командировке. Я же и сам только день, как вернулся».

Дар зашёл в комнату отдыха, там никого не было. Его встретили работающие экраны. Так обычно и было. Можно попить чая и зарядиться позитивом. И службе это не мешало: сыщик должен быть в курсе всего хорошего, чем славится Строй, и всего плохого, что происходит в остальных странах.

Несколько минут он сидел, машинально слушал, пил чай и вздрогнул, когда кто-то тронул его за плечо. Это был шутник Юра. Среди всего прочего Юра отличался тем, что мог беззвучно приближаться к сослуживцам. И, конечно, к врагам.

– Отдыхаешь значит, – хитрый взгляд Юры говорил о том, что новая шуточка от него не заставит себя ждать. – А меня что не позвал?

– Откуда я знал, что ты здесь? – Дар понимал, что Юра шутит, но всё равно не хотел принимать на свой счёт пусть и шутливые упрёки. – Да и готовлю план интересной разработки. Хотел посидеть в тишине, подумать.

– В тишине? – Юра провел рукой вдоль экрана, увеличивая громкость звука вдвое. И пропорционально увеличению громкости, по его круглому лицу расплывалась улыбка.

У Юры вчера был прекрасный день: хоккейная команда службы сыщиков, где Юра был основным вратарём, обыграла следователей со счётом 3:0! Выходит, что Бычков не пропустил ни одной шайбы, а голкиперу это особенно приятно.

– Кстати, скажи мне, Бычков, – Дару не удалось перекричать экран, и он уменьшил громкость, – ты давно видел Марго?

– А что мне Марго? – Юра переменился в голосе, как будто вопрос коллеги развеял всё его шутливое настроение. – Дар, ты же знаешь, я женщин вообще не замечаю, разве что как объект разработки. Да и то с неохотой, только если получу такое задание.

– Я знаю. Но она не только женщина, она сослуживец. Так видел? – Дар ещё уменьшил звук экрана и застыл на месте.

– Я её не видел, – буркнул недавно весёлый круглолицый товарищ и пошёл наливать чай. – Это ты у нас большой спец по женщинам.

– Давно не видел?

– Давно.

«Странно», – подумал Дар, направляясь обратно в кабинет.

Но, как он потом узнал, странного в этом ничего не было. Её никто не видел. И уже довольно давно. Юра не стал говорить, а Дар недодумал.

Ещё через несколько дней, вспомнив о Марго, но не обнаружив её в списке контактов особой службы сыщиков, Дар, будучи у Патрона с планом операции, как бы невзначай спросил о ней.

– Что-то давно не встречал нашу видную женщину.

– А ты разве не знал? – удивился Патрон, вопросительно посмотрев на него.

Дар помотал головой.

– Помнишь тот случай накануне парада во славу дня Великого Обновления?

В мозгу сыщика постепенно всё начало склеиваться.

«Неудачное задержание».

– Так это она?

– К сожалению, да. Она грубо нарушила инструкцию. Вообще не вызвала стражников на задержание Игориной! Вот ты когда-нибудь так делал, скажи? – всплеснул руками Патрон.

Вопрос был риторический, но сыщик всё равно решил ответить. На всякий случай.

– Патрон, вы знаете, что нет. Да у меня и голове не укладывается, зачем это ей понадобилось.

Дар не лукавил. Он и вправду не понимал, зачем сыщику могло быть нужно самому задерживать подозреваемого. Пользы от этого никакой, благодарности от командира тоже не будет, скорей наоборот.

– Да и у меня в голове не укладывается! – прокричал Патрон. – Ты понимаешь, что могло произойти?

– Да, Патрон, я помню ваш инструктаж перед тем парадом, но я думал, – это стражники упустили подозреваемую.

– Если бы так! Это была бы только половина беды. Да какая там половина? Четверть, не больше!

Патрона было уже не унять.

– Нарушила все инструкции. Проводила задержание одна, и это в ночь накануне парада! А подозреваемая сбежала! – Патрон немного отдышался. – А если подозреваемая – прямой иноген? Зарубежная дудка? Рупор агрессора? Если бы она совершила диверсию во время парада? Великого Обновления! Ты представляешь, что было бы со мной, со службой?

Дар сидел, обхватив голову руками. Он больше не отвечал на вопросы Патрона.

«А о нашем Строе он не думает. Только о себе», – мелькнула в голове подчинённого шальная мысль.

– Но и это ещё не всё, – голос Патрона осип. Он почти шептал. – Подозреваемая погибла. В юбилей Великого праздника. А как она погибла? Сбросилась с крыши! С табличкой на груди!

Патрон вскочил и начал жестикулировать, как будто желал компенсировать потерю голоса.

– А что там было написано?! Ты видел сам. А если осталась запись, и эта запись всплывёт? Да она своей смертью нанесла вреда больше, чем за всю никчёмную жизнь!

Никогда раньше Дар не видел командира таким. Даже в сам тот день.

– Патрон, мы не обнаружили съёмки, – он попытался успокоить командира.

– Вы слишком молоды. Я уверен, что запись есть. И ладно если её будут крутить там, за рубежами, для своего, так сказать, внутреннего пользования. Агитировать против нашего Строя. Ладно. А если запись проявится у нас? Попадёт на экраны! Как вот эта твоя надпись в кино... Которую ты… Случайно...

– Всех найду и разоблачу, Патрон! Я же рассказал вам свой план.

– В общем зря, Дар, ты спросил о ней. Тупица – твоя Марго. Удовольствие она что ли от этого получала? Полезла не в своё дело. Садистка. Подставила меня...

– И навредила Строю, – осторожно поправил сыщик.

– Правильно, Дар, Строю, – повторил Патрон.

«Ты хитер, – подумал он, – а я Серго Майор».

– Иди, разоблачай! Не сомневаюсь, что справишься. План хороший.

Дар поднялся и поворотил к выходу.

– До конца месяца – результат, – бросил ему вдогонку Патрон. – Вот тебе и видная женщина. Была.

22. Телескипси

План, над которым Дар без спешки трудился неделю, действительно был хороший. Пора было его реализовывать, но завтра выходной, и нет никакого смысла лететь сегодня в Волоград.

«Пойду-ка завтра в кинотеатр, – рассудил Дар, – проведаю моих знакомых, пострадавших от диверсии».

Так он и сделал. На этот раз никаких происшествий не было. Маленький Дар с отцом и старшим братом, все трое отдохнувшие, вторые выходные подряд приходили в кинотеатр. Ребёнок помнил уговор и очень сильно ждал встречи со своим тёзкой.

– А мы пойдём есть мороженое?

– Как договаривались, после сеанса, – заверил его сыщик, – сегодня я вас угощаю.

– Спасибо вам за дополнительный отдых, товарищ идеолог, – поблагодарил его отец двух братьев. – Это было незабываемо.

– Да? – удивился Дар, пододвигая мальчикам мороженое. – И чем же вы занимались в профилактории?

Воин-экономист задумался.

– Я помню, что было очень хорошо, но подробности...

– Мы там тоже смотрели кино, – с набитым ртом пробормотал младший.

– Прекрасно, там показывают хорошие фильмы. Вам понравилось?

Оба мальчика закивали.

– А знаешь, что значит наше имя? – спросил своего тёзку старший Дар.

Мальчик замер, вопросительно глядя на сыщика.

– Оно означает, что мы с тобой – дар Кумиру, верховному главнокомандующему нашей армии. Мы же с тобой воины?

Отправляясь во вторую командировку в Волоград, Дар вспоминал, как его маленький тёзка закричал: «Мы воины!»

«Мы воины, значит мы победим врагов. Я воин, – думал Дар, – и я разоблачу иногенов».

В Волограде всё получилось, как он и запланировал: Лизи организовала знакомство с братом, большим специалистом в области телескипси.

Вечером после службы Лизи со своим знаменитым женихом пришли в гости к Андрею. С ними был Дар, тем же днём прилетевший в Волоград. Репортаж о Борисе покорил его невесту, и она вся парила и щебетала звонким голосочком. Ей очень хотелось, чтобы и Андрей стал знаменитым на весь Строй.

– Ты смотрел репортаж про Бориса? – она сразу же спросила брата.

– Смотрел.

– Лизи, репортаж не про меня, репортаж про наш урожай, – поправил невесту Борис.

– Но такой урожай благодаря тебе! Тебя даже назвали героем урожая. На весь Строй!

– Назвали потому, что так и есть, – вступил в разговор Дар. – Всё, сказанное там, – чистая правда.

Восторженная Лизи, забывшая, что привела Дара, опомнилась, услышав его голос.

– Познакомься, Андрей, это Дар, журналист из Пригорья, который сделал тот репортаж. Он не просто так с нами пришёл, ему надо...

Она запнулась. За своими эмоциями Лизи забыла всю конкретику и думала только о том, что Андрея тоже ждёт слава.

Дар ей помог:

– У меня задание сделать репортаж, для которого, возможно, понадобятся ваши экспертные знания о перемыслие. Приветствую вас, Андрей.

– Всегда готов помочь, – отозвался Андрей, до того времени практически не имевший случая вставить слово. – Перемыслие очень удобно, но оно не может заменить всё, например...

– Экран? – перебил его агроном, за последнюю неделю раз десять посмотревший репортаж о себе в образе героя.

– Например, – ответил Андрей. Или чтение старинных книг.

– Чтение книг? – удивленно спросил Борис, – Но зачем это нужно? Ведь всю необходимую информацию доставляют прямо в мозг, а всю дополнительную информацию можно получить с экрана или посетив хоккейный матч. И это не единственная причина того, что нам не интересно читать старинные книги. Практически каждый член Строя может сам написать книгу, если, конечно, получит такое задание. Я, например, – о всех вас, о том, что вижу вокруг, вы – обо мне. И, поверьте, каждая книга будет хороша.

– Но все будут, как одна, похожи, – улыбнувшись парировал Андрей.

– Не согласен, – не унимался Борис. – Это что же получается?

Но закончить он не успел, потому что, подняв руку, его остановил Дар.

– А я считаю, что Андрей в чем-то прав. Никто не принижает значения наших фильмов, и руководящих импульсов, направляемых нам службами всеобщего перемыслия, но я как журналист, изучавший на курсах военной журналистики немало литературы прежних лет, говорю вам: много было хороших книг. Много описано батальных сцен. Вы это знали? Кто-нибудь кроме меня проходил это на курсах?

– Я воин-агроном, мне это не нужно, – недовольно буркнул Борис. – Не понимаю, что хорошего вы нашли в этом старье, и об этом вы тоже снимаете репортажи, и для...

– Смотрите экран и узнаете, – Дар снова не позволил ему договорить, давая понять, что не про него одного снимаются сюжеты, и чтобы тот уже замолчал окончательно. – Надеюсь, Борис, ваш экран не завешан ковром?

Агроном не стал ничего отвечать.

– А кем вы служите, Андрей?

Дар, прежде ходивший по комнате и рассматривавший какие-то детские рисунки с танками, летящими самолётами и зенитными ракетами, их сбивающими, остановился рядом с хозяином квартиры и внимательно, со всей теплотой во взгляде посмотрел ему в глаза. Дар точно знал, кем служит Андрей, но то знал сыщик, а не журналист.

– Я служу военным программистом, осуществляю поддержку технологии телескипси.

– Вот удача! – воодушевился Дар. – Меня как раз и направили делать репортаж о телескипси, но я совершенно не понимаю, как это работает, хоть с детства этим пользуюсь.

– Что ж, сейчас нам тяжело представить себя без перемыслия, – сказал программист, – а не так давно телескипси развивалась молниеносно. Это была совокупность нескольких технологий. Технологии «Атом», то есть внедрение в организм многофункциональных нано и пико частиц с аналогичным названием, технологии «Нейрон» по преобразованию мысли в цифру путем раскодирования многочисленных последовательностей электросигналов, и технологии «Поле».

– А это что за зверь такой? – поинтересовался Борис с таким видом, как будто желал поскорей закончить этот нудный разговор.

В этот момент с прогулки пришла жена Андрея, Мари, с детьми и, приехавшей к ним, своей младшей сестрой Соней. Мари и Соня тоже стали слушать воина-программиста.

– Представьте себе, что всё пространство вдоль и поперёк, – Андрей попытался изобразить руками всё пространство, – обвито тканью, невидимой тканью. И не просто невидимой, но и не материальной. И каждое переплетение нитей этой ткани усиливает сигналы, сгенерированные мозгом и направленные через индивидуальный порт, и передаёт их вплоть до суперкома. Индивид не просто посылает другому свои мысли, он делает это посредством компьютера, более того человек может мыслью управлять любым электронным устройством, но и это не главное. Главное то, что компьютер, да и любое электронное устройство может управлять человеком, то есть человек становится неотличим от электронного устройства.

– Гениально, – «журналист» даже захлопал в ладоши. – Я сделаю превосходный репортаж, добавлю истории, примеров...

– Но электронные устройства не имеют свободы, и возможности телескипси тоже не безграничны. Вы, например, можете связаться с Кумиром по телескипси? – Андрей направил на журналиста вопросительный взгляд.

– Действительно, – живо сказал Дар, – я бы хотел связаться с Кумиром, но мне даже в голову такого никогда не приходило.

– Так попробуйте, – Андрей чувствовал себя хозяином разговора. – Знаете, что будет?

Конечно, Дар знал, что будет, но изображать заинтересованность было его завсегдашним профессиональным навыком.

– Что же?

– А ничего.

Телескипси.

«Андрей, ты не много ему говоришь?»

«Мари, он может быть полезен».

Повисла пауза. Дар отвернулся. Уголки его губ опустились.

«Свяжешься ты с Кумиром, – подумал сыщик. – Я тебе сначала устрою связь со следователем».

Он отошёл и сделал вид, что снова рассматривает детские рисунки на стенах.

– Почему же? – первая не выдержала Лизи. – Ты пробовал, Андрей?

– Да, сестрёнка. И ничего не получилось.

– Какие светлые рисунки, – было очнулся Дар. – Андрей, а для чего вы это пробовали?

– В научных целях.

– А я где-то слышала, – молчавшая до этого момента Мари вступила в разговор, – что Кумир ни с кем не общается по телескипси. И знаете почему? Никто не знает его настоящее имя или позывной. Нигде нет информации о его индивидуальном коде.

Телескипси.

«Дар»

«Патрон, на связи»

«Возвращайся, Дар. Скажи, что материалов для репортажа достаточно»

«Я ещё не встретился с Заком»

«Это уже не важно»

«Принял. Конец связи».

Дар оставил без внимания слова Мари, ему не хотелось дальше обсуждать Кумира, дабы не нарушить обет преданности, да и Патрон вызвал в столицу. Значит промежуточная задача была выполнена.

– Андрей, материал собран хороший, вы мне открыли глаза. Я и не думал, что мы все – электронные устройства, в некотором роде, конечно. По крайней мере, раньше я такого никогда не слышал.

– Вы станете первым, кто об этом расскажет, – сказала Мари, – и это будет сенсация. А журналисту важна сенсация.

– Вы совершенно правы, Мари, – улыбнулся Дар, – это настоящая сенсация.

Выйдя на улицу, сыщик практически не сомневался, что переиграл иногенов, вписался к ним в доверие и скоро полностью их раскроет.

«Электронные устройства не имеют свободы».

Слова Андрея не давали Дару покоя.

«Вот увидишь, сколько у тебя будет свободы в магнитных браслетах, – позавидуешь утюгу».

23. Игра в иногена

По возвращении сыщика из второй командировки в Волоград выяснилось, что архив перемыслия Андрея и Зака не хранится на серверах, воины технической поддержки столкнулись с таким впервые. Перемыслие подозреваемых можно было отслеживать только в реальном времени, что, конечно, и делали, но вот вернуться к нему не удавалось.

Дар в предвкушении скорой виктории порой терял самообладание. Он вжился в роль доверчивого простачка-журналиста, считая, что этого образа будет достаточно.

– Репортаж надо вывести в эфир, – повторял уже не первый раз Дар, – они должны мне поверить.

– Поверить, что ты дал себя облапошить? Они достигнут своей цели и затихнут. А нам нужен их механизм.

– Они враги, и не затихнут, – выпалил сыщик, расхаживая по кабинету командира.

– Дар, – произнёс Патрон, – послушай меня внимательно, а, главное, спокойно. Тебе надо будет притвориться иногеном.

– Врагом? – съязвил сыщик, которому от таких слов не удалось в полной мере сохранить выдержку.

– Врагом, – невозмутимо ответил командир. – И это приказ. Так мы сможем безошибочно определить организатора диверсии в кинотеатре. Нам уже хватает улик, чтобы прямо сейчас задержать нескольких иногенов, но нам нужен организатор, и ты не можешь этого не понимать.

– Патрон, а это не опасно?

– В каком смысле? – Патрон даже удивился. – Я не понимаю твой вопрос, – с улыбкой добавил он.

– Не опасно ли это для моей генетической чистоты? – уточнил сыщик.

– А, ты об этом, – протянул Патрон, – а я уж думал, что ты испугался за свою жизнь.

– Я не боюсь за свою жизнь, – сказал сыщик, – и я не вижу разницы между жизнью и смертью, но вы предлагаете мне то, что хуже смерти: стать иногеном…

– Сыграть иногена, – резко перебил его Патрон.

– Да, сыграть, – поправился сыщик, – а в чём отличие? Неизвестно, из-за чего эта мутация возникает, и как передаётся иностранный ген.

– Не волнуйся, – уже мягче произнёс Патрон, – это дело поправимое, направим тебя ещё раз в профилакторий службы укола. Дополнительно что-нибудь предпримем, но главную задачу решить надо.

– Патрон, я всегда выполняю ваши приказы, – сыщик осёкся.

– Что ты хочешь сказать, Дар?

– Чтобы сыграть иногена, надо хорошо их понимать, знать изнутри. А я не понимаю врага. Я не знаю ни того, что они думают, ни для чего они это делают.

– Что касается мыслей, – прервал его Патрон, – мы будем непрерывно следить за их перемыслием. Любая помощь отсюда будет тебе оказана. Надо будет – и боевые дроны направим.

– Но почему, зачем они получают эти пагубные задания агрессора, финансирование, как вообще поддерживают связь? – недоумевал сыщик.

– Это не до конца известно, Дар, по крайней мере, мне. Все сети Строя локальные. Ни информацию извне, ни электронные средства из-за рубежей получить невозможно. Как у них это получается? Говорят, что эти мутанты, эти вражеские рупоры, имеют тайные денежные счета там, у своих хозяев в странах, мечтающих погубить Строй. Но это не наша с тобой задача.

– Но как они планируют добраться до своих предательских накоплений? – воскликнул Дар.

– Не думаю, Дар, что тебе это сейчас пригодится, но знай: никто их отсюда не выпустит. В лучшем случае, получат внеплановый укол и отправятся служить во славу Строя, но подальше от земного света и любых контактов. Да и забудут вообще, что это такое контакты...

– А в худшем случае? То, чём вы мне говорили?

– Да, – ответил Патрон, – смерть. Хотя не известно, какой случай для них худший.

Патрон служил в колонии для иногенов и знал, о чём говорил. Дар бывал там и непроизвольно вздрогнул, услышав про отсутствие земного света.

«И всё же, на что они рассчитывают, как планируют бежать через рубежи? Разрушить Строй?! – дикая догадка отрезонировала в голове сыщика. – Разрушить Строй, разрушить Строй».

В голове и в груди яростно стучало.

«Так смертная казнь или ужасная колония для иногенов? Как две чаши весов, где ни одна не символизирует прощение».

Никакого сопереживания злу враги от него не дождутся.

– Патрон, для них не должно быть лучшего варианта, – резюмировал Дар, – а любой должен быть только худшим. Они этого заслуживают.

Командир одобрительно закивал.

– Я сыграю иногена, Патрон. Меня не испугать.

– Правильно, Дар, что ты не боишься смерти: преданным воинам ничего не страшно. И запомни, Дар: воины Строя не умирают, им присваивают новые звания.

24. Андрей

Основным объектом разработки был выбран Андрей. В столичной конторе не оставалось сомнений, что он имеет непосредственное отношение к диверсии в кинотеатре. Служба генетики Строя уже со дня на день ждала его в гости, но надо было завершить операцию. Для исследований нужны были все иногены.

Самолёт «из Пригорья» приземлился вечером. Дар прямиком направился к Андрею и Мари. Телескипси.

«Андрей»

«Дар, вы где?»

«Только что прилетел, иду к вам»

«Мы дома. Ждём вас».

– Ничего не получилось, – с порога заявил Дар. – Репортаж не выпустили в эфир и направили меня исправлять материал.

– Что там не так? – удивилась Мари.

– Да я и сам не понимаю, – ответил Дар, – всё же правда.

«Журналист» выглядел расстроенным, вся его былая весёлость куда-то улетучилась, пропала, как будто её не было.

– Так вы согласны, что это правда, – спросил Андрей.

Дар с недоумением посмотрел на него, потом на Мари.

– Я же сам сделал этот репортаж. Как я могу быть не согласен?

– Получается, что правда не всегда нужна, – тихо проговорила Мари. – Или вообще не нужна.

– Нет, правда необходима! – воскликнул Дар. Как без неё жить?

– Кто-то считает, что если правда идёт против Кумира, то ей нет места в нашем Строе, – ответила Мари и взглянула на мужа. Телескипси.

«Андрей, запроси у него цепочку»

«Не торопись, Мари».

– Стройся! – раздался крик в прихожей.

Захлопнулась входная дверь, это вместе с детьми пришла Соня.

– Не замучили тебя племянники? – спросила её Мари.

– Что ты, сестра, они такие чудные! Так хорошо маршируют.

Услышав похвалу, дети стали строем маршировать по коридору.

– Мы ещё лучше умеем, – кричал мальчик, у которого строевая подготовка только-только началась.

– Да! – тонким голоском вторила брату девочка.

Коридора оказалось мало, и детская колонна пришла в комнату.

«Одна радость, – восторженно думал Дар. – Что за милые создания! Хорошо, что хоть дети не поражены инородным геном».

Несмотря на безрадостное выражение лица, глядя на них, сыщик ликовал. В такт маршу, мальчик прокричал:

– Строй, Кумир!

– Армия! – завизжала девочка.

Колонна опять вышла в коридор, из которого продолжало доноситься: «Строй, Кумир, – и визг, – армия». Потом опять в комнату. «Строй, Кумир... армия»

Мари закашлялась и отвернулась. Телескипси.

«Андрей, это мерзость, мерзость... Останови их»

«Мари, успокойся».

В Стольграде в реальном времени следили за перемыслием подозреваемых. Следили уже давно. Могла ли это знать Мари? Могла ли она догадываться, что скоро сама прилетит в столицу? Не сама. Патологические иногены сами не летают, если только, как Игорина. В стольградской конторе наконец осознали, что её ненависть к Строю окончательно затмила радость бытия в строю, что именно Мари является вдохновителем диверсии в столице, именно она патологический иноген.

Умиление Дара от созерцаемого детского марша прервал вызов по телескипси.

«Дар»

«Патрон, на связи»

«Дар, у тебя попросят цепочку – цифровую последовательность для входа в систему службы экрана Пригорья. Она у тебя в кристалле. Когда передашь им, сообщи. Об остальном не думай. Все задержания организуем мы»

«Принял, Патрон»

«Дар, патологический иноген – Мари. Будь осторожен. Конец связи».

С таким же унылым лицом Дар продолжал смотреть на детей. Игра в иногена удавалась.

– Они всегда такие шумные? – обратился он к Мари с сочувственной интонацией.

– У сына первый год строевая подготовка. В сентябре вот-вот началась, всего-то месяц назад, и уже такая ахинея в дом пришла.

Мари полностью раскрывалась, не подозревая, что напротив неё со скорбным и участливым лицом сидит опытный стольградский сыщик. Звезда сыска! Золотой кадровый актив.

В комнату вернулся Андрей.

– Вроде немного успокоились, – произнёс он с улыбкой. – Посадил их рисовать.

– Опять эти бесконечные танки, – вздохнула Мари.

– Неужели люди за всем этим грохотом перестали воспринимать правду? – спросил Дар так, словно разговаривал сам с собой.

– Это всеобщее перемыслие, – вполголоса, тоже как будто говоря с самим собой, ответил Андрей. – Я думал, что можно сделать, но это очень сложно.

– Но можно? – встрепенулся Дар. – Андрей, вы же специалист!

– Дар, – Мари посмотрела на «журналиста», потом на мужа. – Дар, если вы скажете Андрею цепочку для входа в вашу систему, он сможет что-то сделать.

Повисла пауза, которую, вбежав, прервали дети. Они протягивали вперёд свои рисунки.

– А мы уже всё нарисовали, – сказала вошедшая вслед за ними Соня.

Дети надеялись на похвалу, но Мари молчала, ожидая от Дара ответа. Это выглядело достаточно странно.

– Я пойду, – добавила Соня, нарушив нелепое молчание, – сокурсницы ждут.

– Где ждут? – моментально отреагировал Дар.

– В центральном армейском доме.

– Идёмте вместе. Я тоже там останавливаюсь.

Соня была не против.

– Я направлю вам сегодня, – сказал Дар, в дверях прощаясь с Андреем и его женой. – До встречи, Мари.

Выйдя на улицу, Дар заметно повеселел. Соня казалась ему спокойной и понятной.

– А почему вы у них не остались, – спросил Дар.

– Мари с Андреем какие-то скучные, – ответила Соня, – только детки славные. Погуляли с ними, маршировали, потом рисовали вместе...

Соня стала рассказывать, но сыщик почти не слушал. Телескипси.

«Патрон»

«На связи»

«Они собираются ещё в канал всеобщего перемыслия проникнуть»

«Понятно. Дар, ты передал последовательность?»

«Передам позже, Патрон. Сейчас иду в центральный армейский дом, надо, чтоб меня там ждали»

«Организуем, Дар»

«Конец связи».

– Да, дети замечательные, – возобновил разговор Дар. – Рисуют хорошо. И маршируют. Мне кажется, что с вами им даже лучше. Строй, Кумир!

– Армия! – подхватила Соня.

И они рассмеялась. Так и маршировали дальше, пока не вошли в холл центрального армейского дома Волограда.

– Ну, до свиданья, – пробормотала Соня, застенчиво улыбнувшись.

– А пойдёмте ко мне, – предложил Дар, остановившись у стойки дежурного, – мы совсем не успели поговорить, а вы такая интересная.

Соня, уже было шедшая к лифтам, тоже остановилась.

– Что вы, Дар, у меня сокурсницы... в комнате ждут. Мне нельзя. Будет взыскание от командира.

– Не будет, – отрезал сыщик, мельком взглянув на вечернего дежурного. – Соня, я очень влиятельный журналист, на особом счету.

Дар произнёс эти слова таким тоном, что все сомнения в их обоснованности рассеялись сами собой.

– А ещё у меня очень хорошая комната. На последнем этаже.

– На последнем этаже? – удивилась Соня. – Там, наверное, очень красивый вид из окна.

– Вот и проверим, – сказал Дар и уставился на дежурного.

– У вас комната номер 2000, – произнёс вечерний дежурный.

К лифту они с Соней пошли вместе. Пока поднимались на двадцатый этаж, сыщик вызвал Андрея. Телескипси.

«Андрей»

«Дар, на связи»

«Андрей, направляю последовательность для входа в нашу систему»

«Принял»

«Конец связи».

Комната 2000 действительно оказалась очень хорошей, она оправдала ожидания и сыщика, и Сони. Вид из окна был красивый, и всё было прекрасно. Лучше не придумаешь.

«Семь часов», – задал команду Дар.

Проснулся рано утром, было ещё темно. Соня спала рядом.

«Сегодня домой, в столицу, – начал прикидывать сыщик. – Через пару-тройку часов свяжусь с Патроном. Можно ещё подремать».

Он закрыл глаза.

Яркий луч резанул по лицу, и вместе с ним – осознание: «Я не сообщил, когда передал последовательность».

Посмотрел на кристалл. 6:01. Дар встал и оделся. Солнце тоже всходило. Телескипси.

«Патрон»

«Дар»

«Патрон, я не сообщил, что вчера вечером передал последовательность врагу»

«Не беспокойся, Дар, мы всё перемыслие фиксировали»

«Отлично. Спасибо, Патрон»

«И вход в систему отследили. Он вошёл ночью. Всех иногенов уже задержали. Дар, можешь возвращаться»

«Принял, командир. У иногенов два хороших, преданных Строю ребёнка»

«Порадуемся за воинов-генетиков, Дар»

«Порадуемся, Патрон. Конец связи».

Проснулась Соня. Увидела Дара и улыбнулась.

– Всё хорошо, никаких взысканий от твоих командиров не будет, – пообещал Дар, опережая любые её сомнения.

Но Соня ничего не говорила.

– Забыл спросить, откуда ты приехала?

– Из Юнограда.

– Из Юнограда? А я там бывал. Брал интервью у одного воина-дворника.

Соня продолжала улыбаться.

– Ты не торопись, лежи сколько хочешь, – добавил сыщик.

Что ей было сказать? Всё было произнесено вчера.

– Я скоро вернусь, – закрывая дверь, заверил он и пошёл на аэродром.

25. Патрон

Патрон сидел в своём кабинете и знакомился с отчётами сыщиков. По большей части он эти отчёты прослушивал, так было удобней. Не надо было читать или занимать перемыслие, слушаешь, как фон, и всё понятно. А вдобавок делай, что ещё надо: принимай неотложные вызовы по телескипси, смотри в экран, да хоть отдыхай.

Спокойный синтезированный голос читал очередной отчёт. Голос можно было выбрать приятный себе, главное на службе – это комфорт. Будет комфортно, будет и эффективно.

Сегодня командир слушал отчёт по делу волоградских иногенов, где блестяще была проведена операция по разоблачению, а лучший сыщик его службы мастерски вжился в образ врага. Патрон по несколько раз прослушивал расшифровку перемыслия, и все его сомнения в отношении мутантов рассеивались.

Дар зашёл как раз в тот момент, когда Патрон уже заканчивал. Отчёт сыщику даже не пришлось готовить самому: во-первых, для этого имелся стажёр, а во-вторых, каждое действие и каждый волоградский шаг Дара были известны. Но главное, что в столице был известен каждый шаг иногенов и вообще всё о них.

– Той ночью сразу провели обыски, – сказал Патрон, – всё изъяли. И что интересно, ни на одном электронном носителе они не хранили планов своих диверсий, только на бумаге. Сами программисты, а технологиям не доверяли. И без обысков мы бы не нашли этого.

Патрон протянул подчиненному довольно потрёпанную тетрадь.

– Глянь, ничего не напоминает?

Сыщик открыл тетрадку, и первыми бросившимися ему в глаза были написанные ровным разборчивым почерком строки:

«Сидим у экранов,

Глядим, как бараны.

В экранах – тираны».

– Патрон, это практически то же самое, что в кинотеатре. Только тут они ещё называют баранами воинов Строя.

– Так и есть, Дар. Там много подобных вредоносных измышлений. Диверсию в столичном кинотеатре они тоже устроили дистанционно, и ни в тот день, никогда ранее, Андрей не покидал Волоград. Накануне дня диверсии Зак вернулся из столицы, а ночью иноген-программист проник в систему кинотеатра. Зак просто передал своему старшему брату последовательность для входа в систему. Только я считаю, что баранами они называют себя.

Патрон внимательно посмотрел на подчинённого.

– Зак – тоже иноген, я не сомневаюсь, – задумчиво протянул Дар.

– Пока не известно, что покажет углублённая генетическая экспертиза, – отреагировал на эту реплику Патрон, – но то, что Зак помогал врагам, очевидно. Это очевидно так же, как и то, что ты их всех переиграл.

– Я-то играл, а они настоящие мутанты.

Патрон улыбнулся. Он знал цену своему подчинённому и по итогам прошлого года признал Дара Урумова самым эффективным сыщиком подразделения. А это не просто признание: лучший сыщик их подразделения означало лучший сыщик Строя!

– Дар, по итогам прошлого года ты был признан лучшим сыщиком нашей службы, и, как ты также знаешь, наша служба – первая среди всех сыскных подразделений Строя, – Патрон излагал всё предельно последовательно. – А в честь того, что в этом году мы отметили юбилей Великого Обновления, нашим Кумиром принято мудрое решение провести межведомственный конкурс и выбрать лучшего воина Строя. Наша служба выдвигает тебя. Ты уже проявил себя образцовым сыщиком и лично я знаю, что проявишь ещё.

– Патрон, мне всё по силам. Когда выйду от вас, первым делом закажу себе армейку воина-программиста Дара Андреевна, и с радостью продолжу разоблачать врагов.

– Только больше никаких игр, Дар, – усмехнулся Патрон, но подчинённого это не смутило.

– Я ненавижу генетических мутантов и не позволю иногенам отнимать радость у воинов Строя.

Сыщик тоже хорошо знал себе цену и признание командира его порадовало.

«Я могу работать без выходных, – размышлял Дар, выйдя от Патрона, – да и зачем мне отдыхать, если я нигде не могу отвлечься от службы. Пока среди нас враги, я служу. Я смогу полностью отрешиться от службы и отдохнуть только там, где не будет иногенов. Но где их нет? Я таких регионов не знаю».

Дар попробовал представить место, где нет людей, заражённых инородным геном, и не смог. Он много ездил по городам Строя и везде их встречал.

«Где Строй, там иногены. Или где иногены, там Строй».

Сыщик запутался, сказалась усталость от полётов в Волоград, сказалась тяжёлая служба: шутка ли, сыграть иногена.

«Неужели я могу отдыхать только в том случае, если улечу за наши рубежи, где не встречу иногенов?»

Последней мысли он испугался сам и сразу выкинул её из головы. Если бы сейчас их внутренний контролёр прочитал расшифровку его мыслей, то тоже бы испугался за судьбу сыщика, настолько идеологически неверной была эта мысль. Но агроном Борис был прав: воинов-контролёров не хватало. Почти прав. На то он и агроном.

26. Дневник. Юбилей Великого Триумфа.

Когда Дар вернулся к себе в кабинет, его взгляд зацепился за что-то давно забытое. Тетрадь, почти такая же, как найденная у врагов, но совсем иная по содержанию, в ней хранились записи преданного воина Строя.

Дар взял тетрадь в руки. Это был его старый рукописный дневник. Такой дневник надлежало вести начинающим сыщикам, фиксируя в нём все свои наблюдения, мысли и даже ощущения, а потом предъявлять наставнику и командиру службы сыщиков для проверки этих мыслей, ощущений. И для их корректировки.

«Откуда он? – подумал Дар. – Я про него совсем забыл».

Дар открыл наугад. Заголовок гласил: «Парад в честь юбилея Великого Триумфа». Он стал читать.

«Сегодня самый радостный день в жизни каждого воина: вся наша единая армия марширует в общем строю на параде в честь юбилея Великого Триумфа. Мы с наставником идём строем в колонне нашей службы. Мы вошли на главную площадь Стольграда. Всё руководство Строя во главе с Кумиром на трибуне.

– Вон смотри, – мой наставник указал рукой в сторону стройной ложи, где из-за стекла за парадом наблюдают выдающиеся армейские командиры, – видишь, слева от центра стоит воин в чёрной армейке с большой звездой на груди? Это легендарный маршал артиллерии Михаил Смоллов.

Когда мы поравнялись с ними, наставник заулыбался и помахал в сторону ложи рукой. Я тоже замахал, подражая моему наставнику.

– Почему легендарный? – спросил я его, всматриваясь в лицо маршала.

Я увидел, что это сухонький, роста выше среднего, очень пожилой человек, седой, как летняя Арктика.

– Как же! – воскликнул наставник. – Помнишь, перед площадью, лозунг на всех экранах: «Пушки – наше всё!»? Так вот его придумал Смоллов. Не удивляйся, он придумал его очень давно. Это сейчас пушки уже не применяют, но раньше... Видишь, сколько ему лет? Он-то ещё помнит пушки. Без них бы не было Великого Триумфа!

– Ему лет девяносто, – сказал я.

– Даже больше, – ответил наставник. – Вот благодаря таким замечательным людям произошло становление нашего незыблемого Строя! Этого нельзя забывать.

Я снова стал махать рукой. Я махал рукой Кумиру. Я увидел его в первый раз, и мне очень захотелось, чтобы он меня заметил.»

Дар улыбнулся. Он помнил всё то, о чем писал тогда. Он был восторженным молодым человеком и хотел рьяно бороться с врагами Строя. Он и сейчас молодой. А с врагами бороться хочет ещё сильней.

Сыщик стал читать дальше.

«Пройдя главную армейскую площадь, мы поравнялись с армейским собором. На месте в полной экипировке маршировала колонна воинов-капелланов, скандировавших: «Да здравствует армия! Да здравствует Строй! Кому армия не мать, тому Строй не отец». Наставник помахал им рукой, они ответили тем же».

Дар пролистнул страницу. Далее следовало описание увиденного им на экране на следующий день после парада. Это наставник дал такое задание.

«На экране, в репортаже о параде, ты сможешь рассмотреть всё то, что нам было не видно в колонне, – сказал тогда наставник, – опиши это обязательно».

Дар продолжил чтение.

«Вчера был день Великого Триумфа, я был на параде, я видел Кумира, я был в строю, я часть единой армии! Но много событий я не видел. Сейчас я стою перед экраном и наблюдаю проход боевых армейских формирований по главной армейской площади Стольграда. Диктор представляет каждый род войск. Это грандиозное зрелище! И больше всего мне понравилось, когда на площадь выехали полки ракетных войск стратегического назначения.

«Посмотрите на эти суперсовременные комплексы, – сказал диктор. – Они способны отразить агрессию иностранных государств на их территории. Боеголовки этих баллистических ракет превратят любого зарубежного врага в ядерную пыль. Слава нашей армии и её верховному главнокомандующему!»

В тот момент, когда диктор говорил эти торжественные слова, я увидел на экране, как подвижные ракетные комплексы образовались слово: «МИР», и это слово неспешно двигалось по площади слева направо, мимо правительственной ложи. «МИР», покачивая ракетами в пусковых установках, проехал дальше по площади так, что слева от буквы «М» стало образовываться свободное место, но это место сразу было занято марширующими парадными расчётами, образовавшими буквы «К» и «У». И это большое людское «КУ» пристроилось вплотную к мощным тягачам «МИР», образован единое слово. В этот момент диктор произнес:

«Слава Кумиру, нашему верховному главнокомандующему! Слава армии! Слава Строю!»

И когда священное для каждого слово «КУМИР» поплыло дальше по площади, восторженный трепет обуял меня. Я понял, что хоть сейчас отдам жизнь за нашего Кумира.»

Дар закрыл старую тетрадь.

«Это было так давно», – думал он, созерцая полузабытые образы.

Сыщик мысленно возвращался к тому триумфальному зрелищу, и светлая радость обволакивала его. КУМИР продолжал плыть вперёд.

27. В столовой

Дни проносились и мелькали, словно в калейдоскопе. Как всегда после службы, Дар пришёл в армейскую столовую 124. Было начало седьмого часа вечера. И хотя эта столовая не располагалась на пути к дому, заходить поесть он любил именно сюда.

Дар ел и пристально рассматривал одежду женщины, сидевшей у окна. Что-то в этой одежде было не так. Он знал все виды армейской одежды, но такой армейки не видел никогда. Она заметила его внимание и улыбнулась. Но улыбнулась она как-то невесело, не было в ней что ли той радости, присущей каждому воину Строя. Сыщик подсел.

– Дар, – протянул он руку.

– Вега, – она положила свою тонкую полупрозрачную кисть на его ладонь.

Он почувствовал холод.

«Так часто бывает, – подумал он, – что руки женщин холодные. А у меня холодная голова, поэтому холодные руки мне не страшны, равно как и горячие».

Был конец ноября, и Дар продолжал ходить именно в эту столовую, но по-прежнему не помнил, почему.

– Неужели вы чем-то расстроены? – Дар попытался её немного расшевелить. – Видели вы сегодня в экране летнюю запись праздника Великого Обновления? Я поглядел одним глазком, так хорошо: на улице поздняя осень, а на экране лето. У вас, наверное, руки от того и холодные, что летний праздник не посмотрели.

– Я тоже смотрела, – она немного отстранилась от него, – но... Наверное, я захворала, переохладилась. Я перестала замечать реальный мир.

– Как же? – спросил Дар, понизив голос. – Люди просто так не болеют.

– Не знаю, но мне кажется... Сегодня ночью мне снился сон, там были люди. Живые люди. Понимаете?

– Конечно, понимаю, – таким же бархатом ответил сыщик.

– Живые люди, – повторила она. – И всё там было реально, и так тепло...

Она затихла на несколько секунд.

– Да, я смотрела сегодня летний праздник Обновления. И мне показалось, что это сон. Очень длинный сон, а я пытаюсь проснуться и не могу. Все радуются, ликуют, а я не могу проснуться.

«Замысловатую параллель она прочертила», – насторожился Дар, анализируя несознательные речи Веги.

Он погрузился в размышления. Её голос продолжал звучать, звучать, как музыка, она будто бы пела, а он, не воспринимая слова, слушал только мелодию.

Постепенно он стал различать какие-то обрывки фраз. По больше части это была мало волнующая его болтовня о чувствах, о её непонятных переживаниях, что-то ещё, связанное с детством, с другими детьми. Он «возвращался», но выкидывал из головы все ненужные слова, как бы просеивая их.

– Это потому, что мало у кого сейчас присутствует критическое мышление, – Вега немного помолчала. – Вы не находите?

– Да, вполне возможно, – ответил Дар.

Это был стандартный ответ сыщика на службе. Но подумал он другое: «Я тебя поймал».

В свободном Строе ничего не запрещено. Всё было можно, но не всё шло на пользу. Например, не полезно было задавать глупые вопросы. Или слишком умные.

«Не находите?»

А «критическое мышление» – это сразу два подозрительных слова, соединённых в словосочетание.

«Ошибки быть не может, – подумал он. – Её спокойно можно приравнять к врагу. Критическое мышление. Откуда она этого набралась? Кого рискует критиковать? Строй? А ведь она вполне себе миловидная женщина, и мы могли бы иногда встречаться, если бы не её предполагаемая связь с врагами. Нет любви к врагам. Любовь к врагу может выражаться только желанием его уничтожить».

Теперь сыщик понял, что было не так в одежде этой женщины: это была одежда врага.

«Иноген? Возможно и нет, но мутация уже началась».

– Вы сегодня особенно прекрасны, – Дар смотрел на нее с нежностью. – Или я ошибся: наверное, вы всегда такая.

«Сама она не может генерировать вредную информацию, она глупа, болтлива и совершенно не скрытна. Вряд ли напрямую имеет связь с иностранными государствами, – размышлял сыщик, – но может передавать вредную информацию, на бытовом, конечно, уровне. И точно сама находится под её влиянием».

– Правильно, вы всегда такая прекрасная, – повторил он и, чтобы развеять некоторое её замешательство после этих приятных слов, стал говорить на разные малозначительные темы.

Сыщик был не железный, он почти сделал своё дело, он понаблюдает за ней некоторое время: может, день, может, неделю или хоть даже месяц – она никуда не денется – а потом сдаст со всеми уликами и безо всякого сожаления. А теперь он должен отвлечься и отдохнуть, даже если совсем не устал. Хорошо, когда служба любимая, – на ней и не устаёшь.

28. Вега

Несмотря на то, что формальные причины задержания уже были, Дар не любил поспешности, инструкции также предписывали иное. Надо было проверить весь архив активности по телескипси, проверить все контакты, их архивы активности тоже проверить, да и вообще необходимо было продолжать общение, мало ли что проявится.

Проверкой контактов, архива активности подозреваемой занимался его стажёр и воины технической поддержки. Выявлялись неблагонадёжные контакты, их тоже проверяли. На нового подозреваемого подключались к разработке другие сыщики. И так разматывался весь змеиный клубок иногенов. Но дело это было не быстрое. Поэтому через два дня Дар снова встретил её в той же столовой. Конечно, случайно. Она поняла, что нет, но с причиной ошиблась. Ей показалось, что она понравилась этому воину-программисту. Встреча повторилась ещё раз, потом снова и снова... Об истинной причине их «случайных» встреч она и не могла догадываться. Хотя, верней будет сказать, что женское чутье её не обманывало: конечно, она ему нравилась, но это была так, причина второстепенная. Да и вообще даже не причина. Ведь он-то профессионал, и профессионал на службе. А на службе Дар был очень аккуратен, в особенности, с женщинами, но как раз это женщин и подкупало.

Так прошла пара недель. Они встречались, пили чай и разговаривали. Она – о том, что вокруг, и о своих чувствах, он – обо всём, что слышал в последнее время от настоящих программистов. Две недели пустой болтовни. Почти пустой.

– Давай как-нибудь с тобой вместе сходим на хоккей? – предложил Дар в один из вечеров. – Когда у тебя хоккей по графику? Я готов подстроиться.

– Хоккей по графику? – Вега немного смутилась и впервые за эти дни заговорила о себе. – Дар, я ведь служу воспитательницей в армейском саду для самых малышей.

«Балда, – подумал Дар. – Вот, почему я не распознал её армейку. Конечно, она воин-воспитатель детей до четырёх лет, а я записал Вегу во враги только по первому впечатлению от её одежды. Хотя и не ошибся».

– А я-то думал, что у тебя за армейка такая, – искренне удивился Дар. – Я таких никогда не видел. Ну ладно, нам программистам это простительно. Так пойдёшь?

– Дар, мы с малышами каждый день во второй час экрана смотрим хоккей, поэтому у меня нет обязательного графика.

– Каждый день? – округлил глаза Дар. – Хотя я не помню себя в таком возрасте, может и мы каждый день смотрели. Выходит, Вега, ты смотришь хоккей чаще меня.

– Малыши ещё не подключены к всеобщему перемыслию, экран заменяет им всё, а мне приходится с ними.

– Так ты значит командир взвода младшего воинского резерва, – Дар рассмеялся. – Экраны не барахлят? А то программист всегда поможет, – отчеканил он, указывая на себя.

– Экраны в порядке, для нас с малышами это главное.

Дар заметил, что ей нравится повторять слово «малыши».

«Любит она их что ли? – подумал он. – Как любит?»

Он не ошибся, и как это не казалось ему странным, она их и вправду любила.

– Зато на арене ты зарядишься общей радостью. Так что, когда? – ещё раз весело спросил он.

– После службы, когда малышей забирают, я могу в любой день, – ответила Вега. – И я с большой радостью пойду с тобой на хоккей, – добавила она, и глаза её засветились.

– Вега, я скоро тебя вызову, – сказал сыщик, закрывая дверь армейской столовой.

Телескипси.

«Бычков»

«На связи»

«Юра, через пару дней идёшь со мной на хоккей»

«Зачем, Дар?»

«Я буду с подозреваемой»

«Понятно, Дар, у тебя ничего не меняется. Ты кем будешь?»

«Я программист. Ты можешь быть, кем угодно, но надо будет рассказать, что ты хоккеист»

«Принял, Дар. Решу»

«Конец связи».

Сыщики всегда помогали друг другу. Закончив перемыслие с коллегой, Дар строем направился домой. Вместе со всеми. Начинался вечерний час всеобщего перемыслия, и у всех воинов в головах заиграла радостная строевая музыка.

29. На хоккее

В условленный день они встретились рядом с хоккейной ареной, встретились втроём: к большому удивлению Веги Дар появился вместе с товарищем, воином-идеологом по имени Юра.

– Юра – хоккеист, – сходу решил прояснить ситуацию Дар, – у него свободный проход в двенадцатый сектор, а это лучшие места! Он и нас туда проведёт.

Вега мало что понимала в лучших местах, и что без товарища было не обойтись, она поверила Дару на слово. Чем Юра может помешать? Главное, что рядом Дар.

На арене, сразу после рамок, всех встречал плакат: «Наш хоккей – генетически чистый!»

– Я очень давно не была здесь, – сказала Вега. – В последний раз я этого плаката не видела, и я даже не понимаю, что этот лозунг означает.

От этих слов Дар и Юра даже переглянулись. Телескипси.

«Дар, может сразу стражников вызвать? Посмотрим хоккей вдвоём»

«Юра, хватит шутить, я ещё дома у неё не был. Ответь ей. Ты здесь для этого».

– Понимаешь, Вега, – прервал неловкую паузу Юра, когда они поднялись на верхний ярус, – хоккей – это лучшая игра, это наш стройный вид спорта, и я скажу тебе как идеолог: в хоккее не место тем, в ком есть инородный ген. То есть, не родной, иностранный. Понимаешь?

Вега удивлённо посмотрела на него.

– А тот, в ком есть иностранный ген, он...

– Он не чистый, – перебил её «идеолог». – В плане генетики. Он иноген, и ему не место среди воинов.

– Но ведь и мы, и они – люди, – воскликнула Вега. – А, может быть, они просто больны?

Юра посмотрел на Вегу, как на диковинную зверушку. Дар, в свою очередь, вскользь глянул на Юру, мол, давай, идеолог.

– Болезней нет! – ответил Юра. – Они были когда-то. До запуска всеобщего перемыслия. Садись сюда, Вега, здесь очень хорошие места, – добавил он.

– Но я слышала, что некоторые люди болеют, – не унималась Вега.

– И я слышал о таких, – парировал Юра. – Но это у них начинает барахлить порт, а они не сообщают. Сообщи! И служба укола тут же поможет. Инъекция нового атома – и дело с концом!

– И поправятся? – недоверчиво спросила Вега.

– Только от укола нет, конечно. Но будет новый порт – придут правильные мысли. Никто не знает, что он болеет, пока не умрёт. А умрёт – тем более не узнает. Вот великая мудрость! И служба лечения не нужна. Не помню, когда её упразднили. Давно.

– Всё равно я не понимаю, почему им не место среди воинов? – вопросила Вега. – Мы возвращаемся во времена людоедов?

– Ладно тебе, – рассмеялся Юра, – это невозможно. Просто раньше у людей не было еды, люди были, а еды не было. Вот и ели друг друга. Да и что с того? Не помирать же им с голоду. А иногенам надо ещё доказать, что они люди.

Вега махнула на него рукой и отвернулась.

«Зверь», – подумала она, не зная, что все её мысли фиксируются специалистами технической поддержки.

Но тут же выражение её лица сменилось на шутливое, и она уставилась на своего нового товарища. Юра тем временем продолжал:

– Возврата в те времена нет. Еды сейчас практически неограниченное количество. Чего не добьются воины-агрономы, ту задачу решат воины-химики! Посмотри, они же и камни обращают в хлеб! Боги! Из любых полезных ископаемых делают еду!

– Ладно вам, – вступил Дар, – давайте смотреть. Матч начался.

Вега хотела ещё что-то сказать, Дар заметил это.

– Наш идеолог – вратарь, – с улыбкой сказал он, указывая на Юру, – у него вся голова шайбой отбита.

Дар улыбнулся и обнял Вегу, она была не против.

– Гол, – завопил Юра, – Стольград забил!

Он начал подпрыгивать и прижимать к себе Дара прямо с Вегой, да тот и сам стал прыгать от радости. Каково было девушке, можно легко догадаться. В тот вечер программист с идеологом болели яростно. Веги хватило ненадолго.

– Юра, – спросила она во время какой-то паузы, – а почему хоккей – это лучшая игра? Мне кажется, что это вообще единственная игра.

– Хоккей – это главная игра нашего Строя, почти символ, – ответил «идеолог», – хотя тут, Вега, ты отчасти права: других игр, которые могут сравниться с хоккеем, нет. Есть всякие малопопулярные… Был когда-то футбол.

– Я что-то слышала про футбол.

– Понимаешь, Вега, – Юра не отрывал взгляд ото льда, – не строилось у нас с футболом, вроде и мячи были круглые, и поля зелёные, а не сплачивала народ эта забава – только разобщала. То ли футболистов хороших не было, то ли ещё чего. Да и Кумир никогда особо футбол не жаловал. Давным-давно ещё были открыты границы, и к нам приезжали хорошие футболисты. Но потом, когда агрессия иностранных государств стала нам угрожать, границы закрыли, футбол забыли, но никто не возмущался и даже не расстраивался, все понимали: это ради безопасности. Другое дело хоккей. Команда – ячейка Строя! Как звено цепи… Гол! Гол!

Юра снова запрыгал, тыча пальцем в экран, расположенный высоко под сводом арены.

– Восьмой номер забил, – кричал он Веге прямо в ухо, – восьмой номер!

– И что это значит? – спросила Вега тоном воспитательницы, когда грохот утих.

– Восьмой – это легендарный номер, – затараторил Юра. Восемь – священная цифра для хоккея. Это наибольшее количество шайб, которое один игрок когда-либо забивал в одном матче! Рекорд, понимаешь?

Вега кивнула.

– Вот сейчас всего две шайбы забросили, и это на сорок воинов-хоккеистов, а тогда один – восемь шайб.

В этот вечер Вега узнала много нового… И обрадовалась, когда матч окончился. И когда они остались вдвоём. Было поздно.

– Наконец-то мой буйный товарищ ушёл, – сказал Дар и снова обнял Вегу. – Обещаю, что он больше никогда не пойдёт с нами на хоккей.

– Проводи меня, – попросила Вега.

– Я сам хотел предложить.

30. Ночь

Её дом был недалеко от арены. Не на самой окраине города, но близко к ней. Просторный двор. Чуть вглубь, и сразу подъезд. Лифт. Поднялись на последний, двадцать пятый, этаж. Когда вошли в квартиру, дождь забарабанил по окнам.

– Вовремя, – сказала она, – проходи и будь, как дома.

Он огляделся и разулся. Ему обязательно надо было попасть к ней в квартиру, ведь здесь могут отыскаться ещё какие-нибудь немаловажные улики.

«Хотя собранных достаточно вполне, – думал он, – но ведь больше – не меньше. Если потянутся дополнительные ниточки... Об этом потом».

Опытному сыщику для осмотра необходимо не больше одной-двух минут, глаз ведь намётан. Проверил. Ничего. В какой-то момент его взгляд скользнул по ней. Она только и успела, что разуться и, сидя на высокой кровати, возилась с одной из застежек своей «детской» армейки. Никакой внутренней борьбы в нём не было.

«Пора заканчивать, – подумал Дар, подойдя к окну и поглядев на исчезающий в ночи поезд».

Телескипси.

«Дежурный»

«На связи»

«Подозреваемая Вега Акуратова. Задержание. Через пять минут отключить телескипси подозреваемой. Через пятнадцать минут – группу задержания, адрес...»

Он передал её адрес.

«Принял»

«Конец связи».

На всё это ещё максимум два десятка секунд. Она продолжала расстегивать застежки армейки.

«Теперь всё. Можно и влюбиться, ровно на пятнадцать минут. Как учили».

Он взглянул ей в глаза. Искорки. Он её любит! Подойдя, обнял за талию, притянул к себе и поцеловал. Освободил от армейки её руки, ноги – всю её и холодную, и дрожащую заключил в жарких объятиях. Телескипси.

«Вега!»

«Дар»

«Люблю тебя, люблю!».

Пятнадцать минут. Дверь открылась. Вошли два воина-стражника. Удивительного ничего не было: стражники открывали любую дверь. Кто, как говорится, на кого учился. Несмотря на полумрак Дар узнал, он не раз встречал их по службе: Ира и Надя задерживали женщин, а женщины часто бывали у него в разработке.

– А вы в самый раз! – Дар сел на кровати.

И чего было разлеживаться, когда его миссия давно выполнена.

– Забирайте. Сопроводительные со всеми материалами разработки завтра утром будут в системе.

Он встал и надел армейку воина-программиста Дара Андреева. Его движения были настолько быстры, как будто кто-то крикнул ему: «Старт», и надо было установить рекорд по скорости одевания.

Ира и Надя переглянулись. С виду они могли показаться молчаливыми, но это был их стиль поведения: даже будучи рядом они общались между собой по телескипси.

«Надя!»

«Что?»

«Похоже, он нас ждал, чтобы убежать из кровати»

«Ха-ха. Козёл»

«И я о том. В своём репертуаре».

Они подошли к сбитой с толку и опустошенной подозреваемой. Казалось, что Вега пытается скрыть голову под подушкой. Так, не желая быть замеченными, прятались её подопечные малыши в армейских яслях. Она не отдавала себе отчёт в том, что делает. И вряд ли она понимала, что делала в прошедший месяц.

– Дар, – прошептала она, не вылезая из-под подушки.

Он не ответил. Он не мог услышать её, да и говорить было не о чем.

– Акуратова, одевайтесь, – Ира стянула подушку, – прятаться не от кого.

Вега приподняла голову, но взгляд у неё был поникший. И говорить было нечего, и сообщить некому: телескипси не работала.

– Собирайтесь, – Надя показала ей электронный ордер на задержание и подала валявшуюся на полу армейку. – Сейчас вместе поедем с ветерком по пустому городу. А этот, – она махнула в сторону сыщика, – забудьте вы его.

– Я вообще не верю этим программистам, – добавила Ира, и они с Надей захихикали.

Тем временем Дар снова смотрел в окно. Поездов уже не было, слишком поздно. Наверное, тогда он видел последний. И дождь закончился.

«Как всё изменилось!»

За окном кружились снежинки. А позади него одевалась она.

«Что с ней будет? – пронеслась мимолетная мысль. – Какая разница. Теперь это забота других, а мне уже не так важно».

Ему действительно это было не важно. И не интересно. Навыки, усвоенные им на уроках любви, редко подводили. Пятнадцать минут прошло.

«Сколько раз я инициировал такие задержания? – попытался вспомнить Дар, – даже и не могу сказать. Я знаю всё наперёд: она оденется, её тонкие холодные руки будут зафиксированы магнитными кольцами, и в красивом фургоне её увезут в серый дом без окон. И там она расскажет всё. Всё, что пока неизвестно. Даже ей самой. А что же я? Да как обычно. Я поднимусь на ближайшую площадку и скомандую дрону лететь домой. Мне нравится летать в полумраке».

Он двинулся к входной двери.

– Если что, – сказал «программист», проходя мимо Иры, – я на связи.

– Ничего не случится, – ответила она с металлом в голосе.

– Знаю я вас, – буркнул он и вошёл в лифт.

Выйдя на улицу, он пошёл вдоль дома, ему хотелось немного охладить голову, подышать морозным воздухом и, как в детстве, половить снежинки.

«Ладно, поздно. Домой».

Телескипси. «Дежурный»

«На связи»

«Подозреваемую передал»

«Информацию принял»

«Сообщите ближайшую ко мне площадку»

«Сообщаю. Адрес...».

Дежурный направил адрес. Выяснилось, что выход на ближайшую площадку Уровня был через лифт в соседнем с Вегой подъезде. Дар развернулся и вприпрыжку пошёл обратно, пытаясь подбивать снежинки ногами. Настроение было прекрасное.

«Площадка рядом с Вегой. Значит там поселился кто-то из воинов служб обеспечения безопасности Строя. Вот так живёшь и не знаешь, что рядом может скрываться враг. Или знаешь?»

Сыщик насторожился. И хоть задание было выполнено, он ещё раз задействовал телескипси.

«Дежурный»

«На связи»

«Зафиксируйте необходимость проверки проживающих в подъезде шесть»

«Принято. Передам»

«Конец связи».

Дар подходил к подъезду задержанной в тот момент, когда из него показались Ира и Надя. Посередине шла Вега.

Ира вытаращилась на него, не говоря ни слова. Он заметил её немой вопрос.

– Тут в соседнем подъезде, – он кивнул вправо от себя, – площадка. Везёт мне сегодня.

Ира с полным безразличием прошла мимо.

Он поравнялся с Вегой. Оказавшись с ней лицом к лицу, Дар посмотрел в её глаза, – там была ночь.

31. Награда

Накануне профессионального праздника Дар встретил в конторе девушку невысокого роста, с короткими прямыми волосами и небольшими завитушками вперёд.

– Дар, – воскликнула девушка. – Очень рада.

Спрашивать: «Мы разве знакомы?» сыщик не стал, он точно знал, что они знакомы. Однако, Дар не помнил, откуда. При этом он определённо мог сказать, что девушка у них не служит.

– Давно ты здесь? – спросил он.

– Вчера прилетела.

– Зачем?

– Меня пригласили на наш праздник, будут поздравлять, может, и наградят.

«Неужели она из наших служб?» – удивился сыщик.

– За то, что мы вместе с тобой Дворника разоблачили!

Она засмеялась.

«Такая весёлая! Дворник. Юноград».

Сначала из его подсознания выбралось имя: Ида, а за ним подоспели все остальные воспоминания, приятные воспоминания.

– А ещё я перехожу в столичную службу, – радостно продолжала Ида, – появилась вакансия, и меня пригласил ваш Патрон. Прощай, Юноград!

– Ты такая же весёлая, Ида.

– Нет повода грустить. Тебя, я слышала, вообще лучшим воином признают, так что готовь речь.

Последние слова она говорила уже на ходу.

Дар не удивился, он догадывался, что его признают лучшим. Он точно знал, что лучший.

«Вакансия. Интересно. Не нашлось более достойных? Из Юнограда можно было Стаса взять. Надо будет заглянуть в систему. И подумать над речью, конечно».

На следующий день главная хоккейная арена, с установленной на ней сценой, была готова к торжественному действу. Когда вручили второстепенные награды, ведущий церемонии стал перечислять все заслуги столичного сыщика по разоблачению одного за другим нескольких иногенов. Вердикт выносил сам Кумир.

– Дар Урумов, – негромко произнёс Кумир, – достоин быть лучшим воином Строя.

Готовя речь, сыщик попытался вспомнить всё, что изучал ещё в юности на уроках восхваления Кумира. Если разговариваешь с Кумиром, надо его восхвалять. Нет восхваления – нет преданности, нет преданности – нет ничего. Но вчерашние заготовки показались ему ничтожными по сравнению с нахлынувшей благодарностью идеалу. И он выразил её всю. Кумир слушал. Дослушав, он спросил:

– А где вы были прошлым вечером?

Кумир поменял тему неожиданно, но опытного сыщика это не смутило.

– Я был на службе, искал не выявленных ранее иногенов.

Дар был совершенно спокоен. Во-первых, так и было, он часто вёл разработки вечерами, даже ночами, а во-вторых, тем вечером он поработал результативно, наклевывалась хорошая перспектива выявления злостного элемента.

– Среди кого вы их искали? Среди тех, кто в тот момент не был на службе?

Кумир зашевелил пальцами, теребя подлокотник своего кресла, и стал сверлить Дара пристальным взглядом.

– Среди всех, – ответил Дар, не замечая подвоха.

– Среди всех – это хорошо. Но все не могут быть вашими всеми. Понятно?

Сыщику было не понятно. Неужели он упустил какую-то новую директиву и в чём-то нарушил обет преданности? Он помнил все инструкции наизусть, и никакую не нарушал, и действовал строго по ним. А инструкции не запрещали брать в разработку любого, чьи мысли позволяло читать спецоборудование. Любого! Кроме руководителя своей службы и ещё нескольких руководителей служб своей армии. Правда в последнее время вышел новый приказ по воинам-хоккеистам, и это несколько озадачивало Дара. Воины-хоккеисты. При мысли о хоккее его плечо стало болеть. Все не могут быть всеми. Понятно.

А Кумир продолжал:

– Вы много сделали, я это знаю, но вы недостаточно старались.

– Мой Кумир, – Дар воскликнул с такой радостью, как будто услышал только начало фразы Кумира, – вы всегда правы. Я готов стараться несравненно больше во славу нашего Строя!

Дар смотрел на Кумира, от яркого света наворачивались слезы, и сквозь них ему показалось, что Кумир кивнул.

Воины службы задержания, также присутствующие на церемонии награждения, стали медленно приближаться к Дару. Он не станет препятствовать, ему даже не будет обидно. Ему, который разоблачил столько иногенов, который видел их везде, видел и боролся, и желал им только смерти, а Строю блага. И сейчас Дар заметил вдалеке зала, по обе стороны от себя, молодых стажёров, которые с середины года появились на практике в службе сыщиков. Уже с первых дней он видел в некоторых из них будущих матерных сыщиков, готовых покончить с инородными генами у индивидов раз и навсегда. Не скоро, работы ещё было непаханое поле, но когда-то они точно поставят перед строем последнего иногена. И сейчас эти молодые стажёры смотрят на него жадными взглядами. Они смотрят на него, а он смотрит на свет, исходящий от Кумира. И они смотрят на свет, исходящий от Кумира и на него в этом свете, стоящего и не отбрасывающего тень. По крайней мере им так кажется. Мало того, что свет Кумира ослепительно яркий, так он ещё идёт отовсюду. Откуда же взяться тени, когда в его свете всё становится ничтожным. Дар мысленно встрепенулся. Каждый шаг приближающихся к нему воинов-стражников отдавался у него в голове словами Кумира: «Вы недостаточно старались, вы недостаточно старались». Дар не знал, но в тот момент эти слова раздавались в головах у всех присутствующих.

Он не догадывался, в чём его обвиняют, да и не собирался гадать. Больше его сверлила мысль: «Где я ошибся?»

«Я нигде не мог ошибиться! – твердил он себе. – И всё же, где? Где?»

Он посмотрел наверх, и та мысль, пронзившая его, как электрический разряд, ушла в землю, нисколько не навредив. Её постепенно стала сменять другая, гораздо более радостная: «Слава Кумиру! Слава свету!»

Стражники стояли рядом. Дар протянул вперёд руки, и магнитные браслеты обняли его, как друга.

– Слава Кумиру! – сказал молодой воин-стражник, глядя ему в глаза.

– Слава Кумиру! – ответил Дар.

Может быть ни он, ни воин-стражник ничего не говорили, может, это перемыслие или воображение... Дар не мог определить точно.

Его увезли в красивой бронированной машине практически коллеги. Те, бок-о-бок с которыми проходила его служба, за которыми он даже иногда следил. Его увезли, но в контору он сегодня уже не вернулся. И на следующий день тоже.

И он, тот, кого уводили, и те, кто уводил, и те, кто остался, понимали: Кумир всегда прав, потому что он Кумир. Идеал не может ошибаться. Строй сомкнулся. (Конец)

32. Послесловие. Дневник стажёра.

В наше издательство «СтройГИз» пришёл дневник стажёра. Вот выдержки из его заключительного фрагмента.

«Я воин-сыщик, мои детские годы давно прошли, но я до сих пор вспоминаю их. Как волнительно и хорошо было тогда. Осознавать, что ты в общем строю, что всех объединяет один Строй. Один, единый, единственный. Теперь я буду бороться с иногенами, с теми, кто пытается посеять сомнения в непогрешимости Строя, кто не просто сеет сомнения, а делает это по заданию агрессора. Иностранный ген разъедает воина, как ржавчина разъедает сталь. Я не дам ему проникнуть в наш воинский строй. Я не хочу жить, как живут иностранцы. Да что живут. На уроках стройной истории нам рассказывали, что иностранцы мучаются, не живут, а выживают. Как же мне повезло, что я часть Строя, и есть Кумир, который обо всех помнит и заботится».

«Наставник дал мне задание описать всё, что я увижу сегодня. В день нашего праздника состоится награждение лучших воинов Строя. Мой наставник, которому через пять дней исполнится всего тридцать лет, среди них. Он абсолютно лучший.

Торжественный обстановка, вся арена заполнена. Моего наставника как лучшего воина Строя награждает Кумир! Свет Кумира настолько ослепительный, что всё тёмное в нём растворяется. А всё, что говорит Кумир, – это уже награда.

На церемонии я понял, что даже самый лучший воин не может приблизиться к абсолюту, но может стараться день и ночь. Я дал обет преданности, обет радости, обет старания, скоро я перестану быть стажёром, и сегодня я осознал, что буду стараться даже лучше моего наставника. Нет предела стараниям».

«Первое января две тысячи пятьдесят первого года. Праздник первой серии. Сегодня в ноль часов все воины Строя смотрели альманах «Слава Строю». В первой серии альманаха показали церемонию награждения наставника. Она была менее двух недель назад, но я всё пережил заново. Мы смотрели вместе с опытным сыщиком Немезидой Давыдовой, которая десять дней назад стала моим новым наставником. Она тоже знает Дара Урумова. Она сказала, что ему присвоили новое звание и продвинули вверх по службе. В каком он сейчас городе, мне неизвестно, но я верю, что мы встретимся».