Стрекоза

Глава 1

Байки

Стрекоза

Тея Либелле (автор)

Предисловие.

Байки у камина – все равно, что байки у костра. Развлечением многих в конце прошлого века были кострища в поле. Засиживались допоздна. Травили байки под бесконечное лузгание семян. Так часто в простонародье называли семечки. Бывали посиделки в дачных посёлках, в сёлах и станицах на выгоне, в пионерских лагерях на смотровых площадках, да много ещё где…

Услышала я серию баек от старожила барака. Знаете,деревянные такие бараки по всей стране строились в ожидании отдельных квартир. Ждали там семьи благословений от правительства десятилетиями, некоторые члены семей спали ночью под обеденными столами на раскладушках, имея одну большую комнату на шестерых. Летом часто выносили в просторный двор под развесистым деревом эти самые раскладушки и засыпали, глядя на высокие звёзды, с падающими кометами. Национальный колорит родного русского языка природным свойством значился у прописаных в бараке…

Итак, я начинаю ....

Подарок.

Савич, накинув старый пиджак на голое плечо, вышел на крыльцо барака под пенье красноперого петуха. – Ишь, заливается! – втянул он прохладный утренний воздух, – Мишка, не пойму я, как ты раньше меня умудряешься на двор выйти? – Да, я, дед Мить, пока ты в уборной сидишь, успеваю у баб Нюры с летней кухни, с тарелки, за керогазом которая, как минимум три блина с вареньем съесть, а у твоей Антоновны с вечера оладьи под крышкой стоят и компот, знаю, только, не вмещаю пока. – Ох, мне бы твои заботы... Однако, каждый день являюсь перед тобой, как подчиненный перед начальством. Далеко пойдёшь, пострел! А почто коленка в зеленке? – Так это я вчера с груши слетел неудачно, в аккурат, где ты сейчас сидишь, я и приземлился. На третьем туре «рыба» в домино у строгальщика Ивана намечалась, все так навалились над столом, что мне ничего не видно было! Я и полез на грушу. Иван как треснет об стол, а этот фонарь, привязанный на ветке груши, ну знаешь, железный такой с набалдашником от дождя, качнулся, да мне в лоб, я и свалился. – Ладно, лоб, почто коленка сбита? – подвинулся Савич. На деревянной лавке умастился и Мишка, рассматривая ссадину. – Да так, нечего рассказать, – неохотно начал Мишка. – Понимаешь, каждую неделю к нам в барак заходит старьёвщик, ну ты знаешь, дудит такой в свою дудку, ножи точит, ножницы... – Ох, не нравится мне начало твоей байки, кулебяка ты пасхальная, – хмурится Савич, сворачивая папироску. Мишка предусмотрительно отодвигается, но продолжает... – Дед Мить, ить ты сам мне подарок к Пасхе обещал, не так? Всем миром, говорил, справим, вот я и отдал старьёвщику твой медный тазик в обмен на шарик на резиночке, который сам прыгает... Пока Антоновна ходила кормить поросёнка в сарай, я и умыкнул из кухни ваш тазик... Только испугался потом и решил старьевщика догнать. Да не тут-то было, его и след простыл.

Мишка, громко разинув рот, разревелся так, что выбежала собака из подворотни соседнего барака и побежала за ним. – Только понял я, что ее не надо бояться тогда, когда лежал уже со сбитой коленкой на земле...

Мишка исподлобья подглядывал на Савича, пытаясь понять, что будет. – А будь, что будет, Мишка! Будем вместе перед Антоновной держать оборону! – покачал головой Савич, медленно затушил окурок в земляной пыли и выдохнул с удовольствием утренний воздух.

Васильковое поле

Это теперь кладбища в городах-миллиониках оказались в черте города. А давным-давно заполнялись эти последние людские пристанища на выгоне, где летом, чтобы как-то сгладить мрачный пейзаж, сама природа одаривала взгляд живых, оказавшихся в этих местах, бесконечными васильковыми полями.

Здесь и случилась следующая жизненная история героя из барака на улице Карпинского. А дело было так.

Жила в комнате на первом этаже, семья из трех человек: Поликарп, его жена Любочка и дочка Катька. Из всех проживающих в бараке Полишок, как ласково называла его жена, единственный занимал руководящую должность на заводе и был коммунистом. Условия у него на работе были намного мягче, чем дома. Своего мастера рабочие уважали за тихий нрав и непритязательность в отношениях, но дома Полишка ждал матриархальный уклад семейной, нелегкой жизни. За дверью он - коммунист, не освободившийся от пролетарской привычки обмывать получку и, как правило, не редко, возвращался домой без нее, но с частичной потерей памяти. Однако, в этой самой комнате он, справедливо получал по голове медным тазиком от жены и дочери в назидание. Это был единственный раритет в бараке, не доставшийся старьевщику.

«Дзинь!» – так синхронно отзывалось эхом в каждой комнате притихших соседей.

– Меня? – возмущался в ответ Полишок. – коммуниста?

И получал следующее медное наставление.

– Без вины виноватить? – оправдывался Поликарп.

Оказывается, зная как сильно любит Любочка васильки,решил он дополнить получку приятным бонусом. Выйдя из пивной и расставшись с постоянными ее завсегдатаями, отправился он домой короткой дорогой через кладбище. В предрассудки он не верил, сказки давно не читал и никогда никуда не торопился. Вдруг подул ветер. Вспорхнула черная галка с тополя. Под ногой хрустнул сухостой и… Полишок рванул бежать в сильном страхе.

Бежать по василькам не просто. Заводские ботинки с железными носами тяжелые и цепляются за жесткие стебли.

На сепцробе вчера еще лопнула пуговица, и брюки предательски ползут шаг за шагом вниз. Пот катится градом, а в ушах стучит звук приближающихся шагов.

Не знал Поликарп и про земляные подготовительные работы для новой новостройки. Оглянувшись на «Призрак», так и угодил в свежевырытый под сваи котлован.

– Простите меня – жалобно тянул своим домашним он, уже попивая чай с ватрушками на кухне. –Сам от себя не ожидал такого.

Закончилось все в этот раз, как и в другие разы, хорошо! Всем бараком собирали “кормовые” солидарно, по-соседски, без принуждения.

Живой пресс

Летом в бараке жить хорошо. Все готовят на улице. Возле каждого сарая, внутри которого оборудована летняя кухня, на высокой деревянной табуретке, стоит керогаз. На нем и готовят всякие вкусности, от которых слюнки текут, у каждого проживающего здесь. Если кто особого приглашения ждёт, не дождётся. В бараке все просто:

– Михаловна, борщ будешь?

– Да, не... я у Таиски окрошку ела.

Если уж кто какой новый рецепт освоил, то пробуют всем бараком. Помирать, считают, так под общий аккомпанемент. Случилось бабе Нюре в прошлом месяце у сестры погостить, в Баку. Уж разговоров было вечерами попервой за семенами, не унять. Мужики покуривали в сторонке на корточках. Бабы за столом во дворе обсуждали бакинскую кулинарию. Решено было готовить баклажаны соленые.

На утро, раньше восьми, Савич отправился в «Овощной»занимать очередь. Мишка тоже за ним увязался. Он очень рассчитывал на углу в киоске получить от деда пончик в сахарной пудре. Долго ли, коротко ли ходили, только явились к полудню с чернильными крючками в вязаной сетке.

– Батюшки, что ж за диковина такая? Есть то не опасно? – вытирая руки о фартук, не выдержала Антоновна. – тьфу, горечь-то какая...

– Деревня! – протянула баба Нюра, – вот вымочу в подсоленной воде, и будет вкусно.

Из рецепта следовало, что вымоченные баклажаны следует хорошенько отжать и положить под гнёт. Вот с этим-то и началась печальная история для Антоновны. Оказалось, только ее вес в бараке соответствует нормативам местного пресса. Уговаривали всем бараком. Угрожал один лишь Савич, на правах, так сказать, супружеских. Уж очень хотелось «мировой закусь» под «семьдесят командирских» попробовать! Как уговоры подействовали - не вспомнить. Только сидела Антоновна на табуретке, на которой плоско разложены были вымоченные баклажаны, на которых накрыта была сквозь марлю фанера – следующие часов восемь. Поначалу мало кому это было известно. Ну, пришли из соседних бараков посмотреть на диво дивное, в основном, бабы кулинарии обучиться. А после оказалось, что стала Антоновна знаменитостью. В газете «Городские Известия» вышла заметка об этом новаторстве. Наш барак в одночасье стал достопримечательностью.

Заветный чемодан

Сегодня в бараке на улице Карпинской день особенный. У сына Михайловны Петьки заслуженный отпуск. Он курсант Батайского летного училища и последние полгода был на стажировке в Бекетовке под Волгоградом. По такому случаю открыты погреба каждого проживающего здесь, так как совместная жизнь в бараке делает всех родственниками по прописке.

Итак, к вечернему столу, под цветущей грушей, было выставлено угощение. Борщ в казане со шкварками, местный петух с помидорной подливкой, картошка, политая вершками сливок и посыпанная свежим укропом, грибочки, кислая капуста и бочковые помидоры с огурцами. К тому, не начиная даже пробовать, подносили не посчитанный от начала посиделок, трехлитровый бидончик с самодельным вином.

– Савич, ты расписание прибытия поезда правильно прочел? – забеспокоилась Михайловна, – К шести будет?

–Будет, ежели не опоздун. Так ить Иван, наш, смену не закончил еще, как раз и Петька подойдет.

«И вот стою я на плацу,

Я навсегда покину строй.

Сегодня к матери, отцу

Я ухожу в запас, домой»… - пел Савич, начищая по случаю парадные хромовые сапоги. А Михайловна сокрушалась, что не успевает испечь яблочного пирога к чаю.

Ровно в шесть перед всеми собравшимися за столом предстал виновник торжества – курсант Петька Терёхин. Без малого двух метров, косая сажень в плечах и с чемоданом в железных заклепках, в руках он вошел во двор так, будто и не уезжал.

– Ну, племянничек! посмотрим, возмужал ли? – обнял парня Иван. – давай-ка помогу! Ну, Петька! Ты что камней с собой приволок? Тяжесть какая…

– Нет дядь Вань, не камней. Здесь полный чемодан шоколада. Я его полгода собирал всем вам в подарок. Вон Мишка шоколадку только на первое мая да на новый год получает. Мама вон не ест сама никогда, врачу в подарок отдает.… А нам за каждый вылет плитку ”Гвардейского”положено было, вот я и накопил.

Когда честной народ насытился, поспевал любимых песен и принялся уминать яблочный пирог с чаем, возник вопрос:«сколько же весит плитка привезенного шоколада?». Петька с гордостью, подвинув тарелки, щелкнул застежками чемодана и: ”Трюм-тара-рам!!!!“

– Фьють, – присвистнул Савич, – «здравствуй небо в облаках, прощай юность в сапогах!»

Петька обескураженно водил кулаком по крышке стола. На дне отцовского чемодана действительно расположились два силикатных кирпича. Потом выяснилось: в вагоне Петька познакомился с попутчиками-земляками, которые щедро угощали его жареными пирожками и живо интересовались, куда и откуда, зачем ему такой тяжелый чемодан… Долго еще в тот день слушала старая груша повзрослевшего Петьку, стряхивая на него как снег, грушевый цвет. В этом году груша цвела в начале лета.

Мишкины странствия

Жарким летом в городском бараке на улице Карпинского пустеет. Кто едет к родственникам в деревню, кто выкупает на заводе летние путёвки на турбазу на два потока.

Мишкин отец работает на заводе «Коминтерна» в горячем цехе уже десять лет. Ему путевка положена бесплатно, а на них с мамой в полцены.

Весь июнь уже прожит в деревянном домике посреди густого леса. Мишка уже не помнил сколько раз он бегал на речку, ловил серебристых селявок, сколько литров насобирал душистой земляники на варенье, сколько киножурналов «Фитиль» пересмотрел в местном летнем кинотеатре.

Однажды, пока в столовую разгружали продукты, Мишка забрался в кузов грузовика, где лежала охапка душистого зелёного горошка и колупал мягкие сочные стручки до тех пор, пока не заснул.

Проснулся, подпрыгнув на кочке, далеко от турбазы. Стал барабанить шофёру в кабину. Ох, и удивился же он: «откуда ты такой взялся?» – говорит,а сам не сердится, по глазам видно. Отвез обратно. Только теперь счастливый и сытый Мишка ехал в кабине.

Но это разве приключение? Всем известно, что между потоками на турбазе, когда один уже уехал, а другой не заселился, Мишка с родителями прочесывали все четырнадцать домиков и собирали, оставшиеся от отдыхающих стеклянные бутылки.

Сдавали тару в селе километров пятнадцати ходу. Обычно родители несли бутылки из-под молочки. Их было много. Мишка тянул сетку с бутылками из-под Боржом.

После такой экскурсии всех ждала награда: вкусное шоколадное мороженное и отдых на автобусной остановке.

– Так и остались мы с родителями одни на всей турбазе. – Вытянулся Мишка, лёжа на деревянной лавке под грушей. –Представляешь, дед Мить, н-и-к-о-г-о

– А как же без столовой? Вы сами готовили, что - ли? –спросил Савич, попыхивая папиросой.

– Сами, конечно, чудак ты! Нам и бак мусорный возле домика оставили. Только зря. – Грустно сказал Мишка.

– Почто так? – заподозрил Савич неладное.

– Да из-за него мы сутки в домике просидели, даже в уборную не могли пробраться. Мама ведро на веранде ставила...

– Да как же? – у Савича сползли очки на нос.–Выдумываешь?

– Да чтоб мне пыхтеть как ты, когда спешить буду! К мусорке нашей рано утром кабаниха из лесу пришла со своим полосатым выводком. Их там штук восемь было. Мусорку перевернула и давай угощаться. Чавканье стояло такое, что на километр слышно было.

– А отец что?

–Отец сказал, сидеть в доме будем пока не уйдёт. Опасно.

А ушла кабаниха через день. Мишка только потом понял, какой он счастливый оказался. Целый день он видел как кувыркаются и веселятся на лужайке перед мусорным баком дикие кабанчики, словно котята перед крыльцом барака. Как кабаниха учит их добывать носом из-под кучи прошлогодней листвы старые жёлуди и чесать полосатые спинки о пни... Жалел он только об одном, что не было папиного фотоаппарата с собой. А то бы он все сфотографировал.

Объявление в газете

В бараке на Карпинского переполох. Савич пропал. Вчера,12 апреля, в День космонавтики и православной Пасхи, дружно посидели. Цвел абрикос, было холодно, но сидели допоздна. Строчили анекдоты, пели песни и пили...немного... может литра три первача ушло, да бидончиков пять с домашним вином. Так ведь праздник-то двойной!

Словом спать пошли - никто не вспомнил про Савича. Антоновна, его жена давно улеглась из-за давления, и о пропаже спохватилась уже утром.

Мишка на утро один скитался по двору, не зная чем себя занять. Радио на груше вещало о новом советском дне и новом достижении Родины - полёте в космос «Салюта #». Мишка замер на мгновение. «Как это? Как они там живут без воздуха? Как попасть в космонавты? Эх, хоть глазком бы подглядеть, где их тренируют? Я бы Ивана попросил меня также готовить в космонавты!» – планировал паренёк на лавке под раскидистым деревом. В комнате у Савича собрался весь женский род, проживающий здесь, утешать Антоновну. Жена Ивана, Таиска, побежала в роддом обзванивать морги. Там был единственный телефон поблизости.

И тут, Мишку окликнул милиционер. Одетый по форме, он строго смотрел на мальца и требовал ответа на вопрос, здесь ли проживает Михаил Савич Брехунец.

– Да. – ответил Мишка, глядя на стоящего перед ним такого родного Савича. Он не понимал, почему Савич в одном ботинке. Почему виновато отводит глаза в сторону…

Милиционер в комнате Брехунцов пробыл не долго. Забрал какие-то бумаги и чеканным шагом вышел за ворота. Мишка с завистью скопировал его шаг и молнией влетел в коридор барака.

– И как ты мне объяснишь, где ты был? – Уставившись на мужа, требовала отчета Антоновна.

– Где-где, – похлопал газетой «Труд» Савич. – Невежда,газет по утрам не читаешь?

– Не читаешь! – парировала жена, – дел по горло.

– Пропустишь про своего мужа все новости.

– Ой, да что ты! Может, ты сам сообщишь?

– Можно. Вот... 12 апреля 19** года в Советском Союзе выведен на орбиту вокруг Земли космический спутник «Восток» с двумя космонавтами на борту. Титов и Николаев чувствуют себя нормально... вот и эксперимент ихний... и другие организмы...

– Так, где ты был? – грозно уставилась на него Антоновна

–Я? В космосе! – гордо вытянулся Савич

– Что?

– Читай! Засекреченная информация обо мне: «и другие организмы!» Они там особый эксперимент ставят. Меня, как особо сознательного, привлекли...

–Так, – протянула Антоновна, – а привлекали опять в вытрезвителе? – догадалась жена. В сердцах швырнула в мужа полотенцем. Снова придётся заначку доставать, штраф оплачивать.

Один Мишка был счастлив, что стал причастен к секретной космической информации.

Железная логика

Зимой на Карпинского снегом заносит вплоть до второго этажа. Савич и баба Нюра работают дворниками. В восемь утра они уже возвращаются в барак, словно ледяные снеговики. В шубах и шапках, в валенках, облепленных мелкими частицами льда и снега, уставшие, но краснощекие являются они завтракать и рассказывать последние новости, которые услышали от земляков и прохожих.

– Сегодня Мишкина учительница по математике вышла в школу позже обычного, – прихлебывая из блюдца крепкий чай, сообщил Савич. – Дочь ее пятнадцатилетняя заболела.

– Отнесу ей в школу травяной сбор от простуды. - Решила Михайловна, по привычке стряхивая крошки со стола в подол фартука.

–А вдруг-то не простуда? – прищурился Савич.

–А что же, по-твоему, свинка? Как у тебя с похмелья? –пошутила жена.

– Запомни, женщина, умный человек всегда во всем сомневается. Только дурак может быть полностью уверенным в чем-то.

– А ты уверен в этом, точно?

– Абсолютно!

Спохватившись, что сказал глупость, Савич вышел покурить.

На дворе морозно похрустывал снег под ногами,вернувшегося из школы Мишки.

– Чай, рано сегодня? – спросил он пацана.

– Последних уроков математики не было,– перебросил портфель на крыльцо Мишка и прокатился на ногах по ледяной дорожке. – У математички дочка заболела. Уроки и отменили. Логично! На дом задала построить теорему с ключевым словом “девушка”. Так я ее по дороге уже построил: “Допустим, что девушка - человек. Так, как она девушка, то она молодой человек, а молодой человек есть парень. Но парень - не девушка! Мы пришли к противоречию. Значит исходное предположение неверно. То есть девушка - не человек!”

– От те как! – поперхнулся Савич. – У меня что-то не сходится буква А и буква Я. Пошли на кухню, будешь повторять.

До вечера в бараке не утихали научные споры. Мнения разделились, но сошлись в одном. Это ключевое слово “Допустим”.

Погоня

Сегодня меня разбудило пение птиц. За завтраком я вспомнила одну историю, которую у нас в редакции рассказывали при каждом коллективном застолье. Дело в том, что при сдаче нового фильма автор получает неплохой гонорар.

По случаю созываются друзья. Рассказывается история создания, и сопутствующие комиксы творческого процесса. Поскольку дело было лет тридцать тому назад, надо упомянуть, что алкоголь был строго запрещен, а все события отмечались со скатертью самобранкой прямо за столом виновника празднества. Так вот, в сельскую редакцию накануне прислана на практику была студентка. Чтобы удержать дистанцию начальствующего лица - не сидеть же в фамильярной обстановке главному редактору и режиссеру за столом со студенткой и распивать коньяк Наполеон. Её отправили за новостью в колхоз - миллионер “Заветы Ильича”.

И вот, что с ней произошло!

Стояла жаркая пора жатвы зерновых.

Рано утром, отправляясь с железнодорожного вокзала на электричке до отказа набитой дачниками, она отметила для себя, что обувь у селян сильно отличалась от ее босоножек. И одежда полностью скрывала открытые части тела.

– Да, что ты милая, так легко оделась? Чай, от остановки километр пехом, сгоришь нынче.

“Вон оно что “, подумала практикантка... Ее соседка, добрая женщина, приезжала в областной центр купить гуся ценной породы и теперь возвращалась с корзиной, в которой невозмутимо покоился красноголовый Гагачь.

– Вот тебе яблочко, смотри свою остановку не проехай! Людей-то вонно сколько! Кудай-то едут, незнай… – попутчица, умело расталкивая корзинкой с гусем, смело двинулась к выходу.

“Если хозяин хочет воспользоваться всем тем, что родила ему нива, то он должен обратить все свое внимание и усилия на скорейшее окончание съема хлеба” читала она, когда сверху на справочник свалилась сумка какой-то тетки, кричащей во весь голос, что не успела выйти на нужной ей станции… И что теперь ей делать, когда следующая через десять километров.

Практикантка вдруг поняла, что слышала невнятный голос диспетчера, но не думала, что это и ее остановка тоже. Спохватившись, она принялась протискиваться за теткой и вот, сойдя на полустанке, поросшем высоким бурьяном, она понятия не имела, куда идти.

Редактор, предполагая такое развитие событий, снабдил девушку, картой области, где худо - бедно были прописаны основные населенные пункты.

Здесь значилось и село Романовка. Карта показывала прямо по проселочной дороге между скошенным полем и лесополосой злосчастные десять километров. Надо отметить, что такие проселочные дороги по ГОСТу имеют ширину два метра, но кто даст гарантию, что это так везде?

Средняя скорость пешехода 5 километров в час. А на самом деле, она, конечно же, зависит от человека, настроения, погоды… Первую половину пути девушка прошла легко, распугивая на дороге бесшумных ящериц, черных галок и любуясь пением мелких вьюнков. Солнце пекло нестерпимо, ноги гудели и становились все тяжелее идти дальше.

Тут-то и случилось то, что заставило девушку свернуть в поле и бежать по стерне, не обращая внимание на кровоточащие раны от порезов стойкой сухой соломы.

Прямо перед профессиональной странницей возник трактор с навесной косилкой, из окна которого улюлюкал ей, направляя на нее трехметровую косилку, решивший пошутить молодой тракторист.

Словом, как корреспондент добралась до здания сельского совета, она вспоминала с трудом. Там ей оказали первую помощь, дали нужную информацию и на колхозном транспорте, привезли в редакцию.

На удивление всех собравшихся, главным героем того дня была мужественная практикантка, а лихача – тракториста разыскали позже и он понес административное наказание.

Танцы дождя

Все утро шёл дождь. На стекле окна дождинки играли в догонялки. Иногда они останавливались и зависали, чтобы потом, обнявшись, пролиться узкими водяными дорожками.

За окном важные галки, раскачиваясь, переступали с ноги на ногу, косясь на веселую ватагу голубей, расправляющихся с краюхой хлеба.

В дверь позвонили. Интересно, кого принесло таким ненастьем?

– Привет! – появилась на пороге моя подруга Галка из соседней квартиры. Последнюю неделю я присматривала за ее котом и цветами пока они с мужем отдыхали в Греции. Она вкатила серый чемодан в прихожую, поставила недопитую бутылку коньяка на трюмо и отряхнулась.

Зачем-то, в манжеты ее плаща были аккуратно подсунуты большие ветви сирени, за воротник и в карманы тоже. По-видимому, Галка шла без зонта и, отряхнувшись, она устроила целый фейерверк из дождевых капель.

– Все, принимай меня - эмоцию! Греческую сироту из прошлого века и разведёнку из нынешнего! Все, бросил меня, мой дорогой!

Галка обмякла и присела на кушетку. Я села рядом и помогла ей избавиться от сиреневых ветвей. Получился огромный очаровательный букет!

– Зачем весь этот маскарад? – спросила я.

«На острове Родос, в одной деревне, мы попали на деревенский праздник. Когда цветут маки, люди просят дождя у богов. Для этого выбирают из бедных девушек сироту, одевают в лохмотья и крепят на них зелёные ветви,траву и маки до тех пор, пока из-за них девушка с трудом видит дорогу. Поэтому ее ведут от дома к дому прохожие.Когда у очередного дома ей открывает хозяйка, она обливает сироту ведром воды, а та, отряхиваясь, создаёт имитацию дождя». – Очень жарко, в Греции... дай ключи, мои мой бывший увёз... к маме...

Вечером, чтобы развеяться, мы с Галкой устроили танцы.

Плясали ламбаду, травили анекдоты и загадывали желания на цветочках сирени из огромного сиреневого букета.

Вот и байке конец, а кто слушал молодец.

Стрекоза

Давно это было и не со мной. Но рассказываю снова и снова эту сельскую байку.

А дело было так.

Поселилась у одной бабки в деревне дойная коза. Вымя у козы большое, пестрое, чуть по земле не волочится. Серафима, так бабку величали, охраняла свою козу лично. На выпас водила, хлебом прикармливала... Долго не могла с кличкой определиться. Потом решила - Стрекозой будет. Уж очень легкая была коза на подъем. Куда захочет-заберётся.

Рос у Серафимы во дворе уже много лет орех. Повадилась Стрекоза в самый зной на него лазать. Доберется до орехов, оскалит зубы и губами сдергивая, выкидывает на землю. Нравилось ей создавать шум от орехового дождя.

Серафима с этим мирилась. Коза орехов нащелкает, наестся, и молоко даёт жирное.

Случилось, однако, скоро оказия. Заметила Серафима, удои упали.

Утром еле пол-литра даёт. Думала - передумала, ничего понять не могла. Пошла посоветоваться с дедом Прокопом.

– Помоги ты мне, горемычной, бизнес спасти. Ведь все клиенты разбегутся!

– Пошёл Прокоп, как настоящий сыщик, за козой следить. На пастбище лежал на покосе, по дороге домой всех селян, кого встречал, про настроение расспрашивал... Анализировал, не сглазил ли кто... Решил в сарае с козой заночевать.

Слышит, за полночь Стрекоза зубами скрежетать стала. Вскочила и стоит, как вкопанная. Пригляделся, на вымени, будто два ремня привязаны...

– Батюшки! Да это ж змеи! – растягивая удовольствие от увиденного вспоминал Прокоп.

– Повадился, видно, ночью выводок местной змеиной семьи молоком козьим лакомиться. Разворошил я их гнездо за сараем, они и ушли со двора.

Так Прокоп спас молочный бизнес Серафимы. Стала Стрекоза давать много молока по-прежнему.

Да, про благодарность. Пока сыщик молоком на кухне угощался, коза сжевала его соломенную фуражку. Вот такие дела!

Как я стал фанатом моря

Согласитесь, самые лучшие байки рассказывают мужики. Они у них, как и табачок - крепкие.

Расскажу и я свою. Полвека тому назад, поехали мы с женой и двоими маленькими детьми на море. Денег было немного, поэтому решили разделить путешествие частями: на Азовском море три дня и в Крым на два.

В Кирилловке курорт еще тот. При въезде - пансионаты, частные гостиницы, кемпинги. Нам они вышли не по карману. Мы остановились на пляже. На берегу несметное количество небольших деревянных домиков с железными крышами на высоких железных сваях, окруженных умывальниками и трубами с кранами. Из них можно было и пить. Ни одного деревца в округе. О кондиционерах никто не помышлял. Условия были как в пустыне, но мы радовались высокому солнышку, мелкому морю и смене рабочей обстановки.

До деревни недалеко, там можно купить съестные продукты и повеселиться. Мы набрали с собой китайской лапши и покупали детям только фрукты, овощи и молоко.

Первые два дня ничем не запомнились. Прошли одной характеристикой: море, солнце и вода, с перерывами на еду. Собираясь продолжить морское путешествие, я красный, словно рак, удовлетворенно бросил прочитанную повесть “Трое в лодке, не считая собаки” Джерома К. Джерома среди упакованных вещей. ”Бывают же приключения у людей!”- мелькнула мысль у меня, когда я поворачивал ключ зажигания.

Проезжая поворот на Чонгар, образовалась пробка из большегрузов. Уже светало и глаза слипались. Вдруг меня обогнали Жигули и он резко вильнул вправо. «Хррх!» Раздался скрежет подо мной и что-то сильно качнуло наше авто так, что мы с женой подпрыгнули в сиденьях. В глазах зарябило от авариек, впереди стоящих автомобилей. Кто-то уже бежал навстречу, размахивая белой майкой в руке.… На обочине метались обескураженные владельцыавтомобилей, поврежденных выпавшим из КамАЗа “башмаком”. Следующий ночлег наш прошел неподалеку, в авторемонте. Спасибо мастеру, что пропустил без очереди. Говорит, сам в Литве с семьей сидел на вокзале сутки.

То, что с нашими детьми не совсем все в порядке, мы поняли к обеду. Бледные, с кругами под глазами, они практически не покидали туалет.

– Вот рецепт, купите в аптеке в Ялте! – сочувствуя протянул мне, оказавшийся по профессии педиатром, водитель восьмерки.

В Русскую Ниццу мы приехали опять же на рассвете. Остановившись на автовокзале, я отправился искать аптеку. Спускаясь в подземный переход, я порвал сандалии. Из-за угла на меня выскочила девчонка с водяным пистолетом, я поскользнулся на ступенях, нога нелепо съехала и привет!

В аптеке напомаженная мадам, отпуская лекарство, все время косилась на мои босые ноги и сандалии в руках.

В Симеизе я снял жилье быстро, согласившись, как говориться, не глядя. Полтора доллара за человека мы могли себе позволить. Кровать во дворе под инжиром успокоила наших детей и разморило на сон, после нормального душа и домашнего борща. А я был готов выпить бочку пива…

Правда, через какое-то время выяснилось, что туалет в наших “апартаментах” находится через дорогу. Стоит, как шкаф, приветствуя прохожих. В нашей комнате за тюлью, прячется стеклянная дверь в комнату квартиранта-официанта, а за ковром, который, оказывается, временно служил перегородкой и висел над нашей с женой тахтой,спит, как на иголках, чья-то родственница из далекой Сибири.

Пропажа

Однажды на улице Башмачников в ювелирной лавке Гюстава прозвонил колокольчик.

– Здравствуйте, господин, Гюстав! – вежливо обратился к старику юноша лет девяти. - Выгравируйте, пожалуйста, на этом колечке “Любимой Анне от Германа”.

– Молодой человек, вы еще так молоды. Давайте лучше я напишу “От Германа с любовью?”

– Вы полагаете так более, звучит?

– Я уверен так ей будет приятнее читать.

Когда гравировка была полностью готова, старик, поправив очки, взглянул на Германа и протянул ему маленький платочек, на котором красиво атласной ниткой была вышита буква “А”. Он сказал, что лучше футляра для такого подарка не придумать. Платочек когда-то вышила его любимая жена, Анна. Сердце Германа колотилось в такт его шагам. Солнце катилось за его спиной, перепрыгивая с крыш узких улиц на натянутые тенты летних кафе и цветочных лавок.

В шесть все собрались пить чай. В гости по случаюновоселья были приглашены новые соседи.

Взрослые обсуждали новости страны, города и их старинного дома. Герман с Анной любовались его новой скрипкой и натирали канифолью смычок. Канифоль – это кусочек смолы, которым натирают волос смычка. Без нее скрипка не звучит. В кармане маленького скрипача всегда был запасной кусочек. Ему приходилось много репетировать и тренировочный час дома, по наказу отца, составлял, как и в школе, сорок пять минут. Чтобы занять гостью, он принялся нащупывать в кармане канифоль, но, увы, находил только вышитый платочек ювелира.

Чаепитие прервалось в самом разгаре, все присутствующие теперь были заняты поиском заветного кусочка смолы.

– Что за переполох? – недоумевали соседи.

Им объяснили - изготовление канифоли бывает разным, но всегда очень дорогостоящим. Некоторые производители добавляют, к примеру, в канифоль настоящую золотую пыль, а также серебро, олово и даже пыль железных метеоритов.

Герман вел поиск энергично, переворачивая все вверх дном.Анна же расположилась у окна и стала скучать вместе с хомяком Билли. Хомяк был толстым и добросовестным, как и его хозяин. Целый день он ел, спал и крутил колесико Времени, подсчитывая свой короткий век. У Анны тоже был хомяк, но от его клетки не было никакого запаха, а здесь она чувствовала, как пахнет в сосновом лесу на их даче.

–Герман, – спросила она. – Что за опилки стелешь ты в клетку Билли? Так пахнет лесом …

Оказалось, Билли сбежал, когда чистили клетку и по возвращении, у беглеца за щекой уже был припасен кусок канифоли, которую, по забывчивости, на столе оставил Герман. Теперь остались только переживания по поводу здоровья хомяка, которые развеял отец Анны, ветеринар. Он сказал, что хомяки еще и не то едят.

Допивали чай уже вечером, пересказывая отличный метод местного сыщика Анны, рядом с чашкой которой, лежалбатистовый платочек с подарком.

Зеленое стеклышко

Урок истории искусств у Карла Цайса был совместным. На десятиминутной перемене он разрешал мальчишкам погонять мяч во внутреннем дворике. Здесь, между мусорными баками, забив мяч Герману, трубач Отто ехидно сообщил, что дальше Герман заниматься не будет. Он подслушал разговор учителя с отцом, где тот говорил об увольнении отца Германа из-за тяжелой болезни.

Герман знал, что Отто завидовал ему. Он посмотрел на кисть своей руки и вспомнил, как Карл первый раз на прослушивании воскликнул: ”Боже мой! Какое сочетание кисти и слуха! Вы, мое сердце, рождены стать великим скрипачом!”

По дороге домой Герман свернул на почту. От молочницы Сузанны он слышал, что детей берут на подработку разносчиками корреспонденции. Работа на два часа, но до семи утра. Герман любил поспать, но желание стать великим или хотя бы, знаменитым, будило его перед рассветом и буквально выталкивало в дверь, навстречу взрослой жизни.

Отцу становилось все хуже, денег в кошелке мамы все меньше. Единственное в чем они по-прежнему не отказывали себе - это вкусные немецкие булочки на завтрак. Купив ровно по счету, Герман пересчитал сдачу и вспомнил, что давно не заходил к ювелиру Гюставу.

– О, дорогой мой мальчик! – тепло приветствовал его старый ювелир. – Я слышал о твоих трудностях. Поверь мне, ты правильно сделал, решив зарабатывать себе на уроки музыки.

– Гюстав, но мне страшно, что однажды, вернувшись домой, мне мама скажет, что мой дорогой отец никогда не узнает, что я стал скрипачом! – выпалил Герман и разрыдался на плече у старика.

Гюстав достал из выдвижного деревянного ящика старую газету, свечу и спички.

– Не хватает только зеленого стеклышка. Ты должен добыть его сам. Завтра на рассвете произойдет солнечное затмение. Это астрономическая ситуация, при которой одно небесное тело заслоняет свет от другого. Сегодня новолуние. Луна обращена к нам неосвещенной стороной. И издавна считалось, что в это время происходят всякие чудеса. Надо загадать желание и на рассвете, закоптить зажжённойсвечей стеклышко, стать спиной к солнцу и посмотреть!

Если бы кто поставил на кровать Германа в тот день счетчик движений, тот бы сосчитал несколько сотен поворотов с бока на бок. Во сне Герман искал правильное место для пункта наблюдения, перепрыгивая с крыши на крышу. Закрывал чужие ставни, коптил уже зеленое стеклышко и разговаривал с Луной…

Утром в дверь громко постучали. Почтальон принес письмо из администрации города «N» .Там сообщалось, что Герману, как победителю городского фестиваля имени Алленштайна, учрежден подарочный сертификат на обучение в Высшей школе музыки. Когда мама доставала письмо из кармана фартука, чтобы прочесть его ослабевшему от болезни мужу, на пол выпало зеленое стеклышко. Она подняла его у постели, куда-то спозаранку отправившегося сына.

-

Глава 2

Трофей

Воронежское водохранилище является одним из крупнейших в мире водохранилищ, целиком расположенное в городской черте. Оно было образовано в целях промышленного водоснабжения города и местные его часто называют морем.

Здесь водится около сорока видов рыб.

Раньше на этом месте была река Воронеж, на берегу которой в 1695 году и началось строительство кораблей Петром 1.

Геннадий Иванович Пушкаш в первый день осени открывал сезон подводной охоты на Рыбачем острове. Он любил это место. Часто арендовал домик на турбазе и, оставляя там рыбацкий скарб и машину, отправлялся в море.

Он любил рыбачить один. В воде видимость плохая, при коллективной охоте есть риск ненароком пристрелить кого-то. Однако, друзьям сообщал куда и когда отправлялся.

Осенняя листва пахла липой. Росы было много и она особенно серебрилась капельками в паутине среди ветвей деревьев. Как тихо. Не слышно птиц. Это странно. Обычно, их щебетание было последним, что он слышал над водой.

Геннадий Иванович ‘утиным нырком’ погрузился в воду. И вот оно, это восхитительное чувство невесомости. Можно парить в подводном мире подобно птице в воздухе. Малейшего движения ластами достаточно для изменения положения тела. Вода не терпит торопливости. Все движения здесь должны выполняться мягко, эластично, в замедленном темпе. Наиболее рационально плыть под водой, свободно вытянув руки перед собой и работая энергично ластами .

Путь к воде Геннадий Иванович начал еще ребенком. Впервые как все дети, без снаряжения, потом с маской. В семнадцать лет поступил в Воронежскую морскую школу ДОСААФ. В армии закончил водолазные курсы. Так и пристрастился к подводной охоте .

Для него неважно будет лов или нет, главное сам процесс. Да и рыбу он есть не любил. Под водой рассчитывал находиться четыре, пять часов. Наблюдал за флорой и фауной. Снимал самое интересное на камеру.

Осенью рыба меняет своё поведение. Становится не такой скрытной. Летом ее тяжело найти, да и растительности больше, где рыба прячется.

Вот и бобровая плотина. С этими надо вести себя особенно осторожно, чтобы не спугнуть. Опасно. У бобров зубы немаленькие. Они могут атаковать, чтобы защитить свою территорию.

Вот, чуть поодаль, на дне лежит гадюка и у неё в пасти маленькая рыбка. Не хотелось бы оказаться с ней рядом, когда она плывет как торпеда, особенно весной.

Геннадий Иванович определил себе маршрут в сторону Максимки, где намывной пляж. Там через мель крутой обрыв на семь-двенадцать метров. Его рыбаки называют ‘в пропасть’.

В этом омуте можно встретить хитрого сома. Кстати в хитрости и щука ему не уступит. Вот смотрите, кто это поднимает столб ила? Щука становится на мели головой вниз по течению и хвостом мутит ил. Эта муть закрывает ее от идущих мимо рыбок.

Щука обладает проворством движений главным образом благодаря удлиннённой форме ее тела. Редкой рыбе удаётся избегнуть ее зубастой пасти тем более, что щука преследует добычу даже в воздухе. Щука предпочитает охотиться из засады.

Вообще эта рыба бродит очень мало. Геннадий Иванович это знал. Когда он охотился в Павдинском пруде часто видел как щуки ловили мелких и крупных куликов, весьма многочисленных там на пролете, в конце лета. Первое время он не знал, чему приписать жалобный писк и затем внезапное исчезновение птиц, но потом убедился, что это проделки щук. Стоило кулику отойти подальше от берега по грудь в воду, как хищник хватал его за ноги , и несчастный долгоносик не успевал жалобно пропищать и растопырить крылья, как щука утаскивала его вглубь.

Геннадий Иванович брал не более чем, трехкилограммовую шуку. Считал, что мясо ее вкуснее.

Чтобы настроить зрение он находил сначала маленького щуренка и внимательно наблюдал за ним. Запоминал контуры плавников, хвоста, головы. Затем, плавая прокручивал периодически перед глазами эти кадры. Так он настраивал своё зрение , что позволяло обнаружить рыбу там, где просто так ни за чтобы не заметил. Иногда после такой процедуры, взгляд выделял под водой из общего фона фрагменты плавника, или просто глаз хищника.

Вот сейчас, после всплытия на поверхность, где он продул трубку и подышал, он оказался в густом тростнике. Он пробирался сквозь плотную чащу растений , стараясь не распугивать рыбу раньше, чем можно ее заметить. Геннадий Иванович медленно проплыл вдоль кромки, периодически замирая в более интересных для съемки местах и вот, из тростника появилась крупная щука. Видимо посмотреть кто пожаловал в ее владения. Туловище пресноводной акулы зависло в толще воды, а круглые глаза стали гипнотизировать. В воде ее открывающаяся пасть выглядела угрожающе. Она шла на гостя «лицом к лицу».По опыту Геннадий Иванович знал, что ее вес не более пяти килограмм. Он медленно развернулся ластами вперёд и отплыл в сторону. Рыба последовала за ним, как бы убеждаясь, что он покинул ее территорию. Отплывая, рыбак заметил, как внезапно исчезли из поля видимости все обитатели глубины и над ним надвинулась огромная тень. Стало темно. Геннадий Иванович машинально отбросил камеру и схватился за арбалет. Интуитивно, не разворачиваясь выстрелил в вверх и его кем-то словно вырвало стремительной силой из толщи воды и поволокло вперёд, прочь от тростника. Он видел, как стал уходить на глубину, но страха не было. На этот счёт в снаряжении рыбака существует, так называемая, катушка. На ней намотано пятьдесят метров линя. Надо было переждать, когда подстрелянная рыба обессилит. А пока охота началась. Рывки на том конце снаряжения арбалета были сильными и частыми, и это радовало опытного рыбака. Судя по огромным размерам рыбы Геннадия Ивановича мог ожидать приличный трофей. «Только бы не потерять ласты»-, почему-то подумал он. В этот момент, некстати, он почувствовал позыв нехватки воздуха и стал всплывать, чтобы подышать.

Целый день приходилось Геннадию Ивановичу погружаться под воду. Перерывов на отдых рыбина ему не давала. Он следил, чтобы линь не запутался о какой-нибудь поросший ракушками пенёк или подвернувшуюся ветку дерева, проверял на месте ли арбалет. Снова всплывал, дышал и погружался.

Теперь он приближался к критическому числу нырков. Было около четырёх часов дня. После перенесённого год назад инфаркта врачи ограничений для подводной охоты ему не вынесли. Посоветовали только выполнять все инструкции, чтобы избегать гипоксии мозга. Геннадий Иванович устал. Устала и его партнерша в своём смертельном заплыве. Рыбак соображал, где они могли находиться, в каком месте водохранилища, но определить точно не мог. Он оставлял силы на финишный нырок , чтобы приблизившись, прижать к груди пойманную рыбу и всплыть с ней у берега. Когда , почти обессилев, тяжело дыша, Геннадий Иванович выволок своё тело и тушу, более чем двадцатикиллограмовой щуки с открытой пастью размером с ведро на берег, женщины и дети с пляжа разбежались. Отдыхающие здесь мужики помогли ему. Геннадий Иванович поинтересовался, где он находиться и выяснил, что километров тридцать от города. Рыба увела его из водохранилища в устье реки Воронеж. Он не помнил, что было дальше. Сказалось дневное перенапряжение на слабое здоровье. Он потерял сознание и очнулся в городской больнице.

-Ну, что, голубчик, как себя чувствуем?-обратился с улыбкой к нему лечащий врач.-Кто же так по бойцовски себя ведёт на старости-то лет? Я тоже рыбачу с арбалетом, но так рисковать не стал бы...Хорошо на берегу ребята оказались на мотоцикле с коляской. Они вовремя и привезли вас.

-Доктор, когда домой?- прошептал запекшимися губами Геннадий Иванович.

-Домой?-почему-то не удивился вопросу кардиолог.-Если придёт хороший результат кардиограммы, возражать не буду.

Через пять дней Геннадий Иванович выписался из больницы и приехал на турбазу, где оставлял вещи и машину, открывая осенний сезон подводной охоты. Все также пахла липой листва под ногами. Где-то кричала кукушка. В заводи плавала одинокая утка. Скоро наступит зима. С заморозками подводная охота для стариков заканчивается. Уж сильно высока вероятность простудить спину.

Геннадий Иванович повернул ключ зажигания и ещё раз проверил хорошо ли положил на заднем сидении машины свой трофей-высушенную голову щуки размером с ведро. Это единственное, что досталось ему после смертельной гонки в акватории Воронежского моря. Остальное, как плату за проезд оставили себе спасатели-мотоциклисты. Геннадий Иванович открытием сезона охоты остался доволен.