Странные люди (истории одной малоизвестной организации). Том третий

Краткий список условных обозначений, используемых при классификации

"Л" - легенды странных людей (существование странного человека не доказано или его не удалось найти).

"М" - мифы (легенды, не принятые к глубокой разработке по тем или иным причинам).

"НС" - неподтверждённые случаи (при исследовании не была подтверждена странность потенциального кандидата(ов), либо признана недостаточной для присвоения статуса странного человека).

"ЧА" - человек-антенна (специфика странности обусловлена особенностью строения мозга, действующего в определённых условиях как приёмник и/или передатчик).

"Н" - носитель (странность доказана, механизм её осуществления непонятен и/или неизвестен).

"вР" - в рассмотрении (механизм осуществления странности определён/находится в стадии определения).

"ИВ" - инопланетное вмешательство (странность человека обусловлена внешними изменениями в организме/личности на недоступном на текущем уровне технологического развития).

"П" - персонал (странный человек является штатным сотрудником ЧОО).

"Ф" - феномен (странное событие, источником необычности которой предположительно является странный человек).

ЧА. Телевизор

«Война – есть лик Медузы: взглянувший в неё хотя бы раз, уже никогда не будет прежним».

Предположительно Стефан Цвейг. Или Дарья Асламова. Или Велимир Брюсов. Или ещё кто-нибудь - в независимости от авторства в ЧОО эту максиму хорошо знали, а потому с особенной тщательностью проглядывали происходящее в войсках, а особенно - события, связанные с СВО. Потому как всем известно, что в экстремальных ситуациях из людей порой вылезает такое, что они не только не подозревали, но и предпочли бы, чтобы это никогда и не вылезло.

Взять, к примеру, того же Телевизора. Который на тот момент ещё не был никаким странным человеком, а вполне обычным штурмовиком, идущим в свой первый бой. Точнее, сидящим в своей крытой траншее и дожидающийся, когда в атаку пойдут более опытные товарищи, а он будет их страховать.

Но процесс, как обычно, затягивался, а тут ещё на позицию посыпались мавики и пришлось их ссаживать подручными средствами. Процесс долгий, занимательный и не всегда успешный. И то, что с той стороны порой снабжают беспилотники ядовитым довеском, ни для кого осведомлённого не было секретом.

Секретом было то, что когда новичок, только-только из запасного батальона, схватив тактической перчаткой один из заглушённых беспилотников за лопасть, чтобы выкинуть его из траншеи, вдруг резко ослеп. Настолько резко, что даже сам не понял, что произошло. А когда понял, перепугался так, что пришлось его успокаивать чуть ли не прикладом – во избежание разжигания паники.

Слепой боец – не боец, поэтому в период затишья его вывели в тыл и передали эвакуационной машине. Оттуда на сортировочный пункт и далее в тыл.

Сначала новичка подозревали в симуляции – ну бывает, что несмотря на все отсеивающие мероприятия и предохранительные упоры от соскакивания шестерёнок с вала, в боевые действия попадают люди, к ним не предназначенные. И от их непредназначенности там случается обострение хитрости, recto tergomania[1] и другие неприятные происшествия, попахивающие трибуналом.

Но после проверки (весьма жестокой) убедились, что нет – не симулирует, а действительно не видит. Заподозрили отравление, отозвали с передовой всё отделение, но потом отпустили – и взамен взяли пробы с битых корпусов, коих валялось вокруг позиций взвода в товарном количестве.

Нашли следы какого-то лакриматора, но явно не в тех количествах, чтобы одним щелчком вывести из строя зрительную систему. Да и действуют ОВ этого вида немного по-другому. И уж если бы у противника было бы что-то такое, он бы это точно применил и пострадавших точно было бы больше.

А значит, это было что-то индивидуальное и хитрое. А это – классический интересный случай, коллега. Придите и посмотрите, всё равно поток раненых сегодня какой-то вялый. Со всеми вытекающими из сомнительного преимущества быть тем самым больным, на которого приходят посмотреть из соседних отделений.

В госпитале убедились, что сами глаза и периферическая нервная система в порядке. А томография уточнила – зрительные центры не обрабатывают поступающую информацию. Нет, они функционируют и даже что-то перерабатывают – но явно не то, что поступает им на обычный вход. И даже распознавание лиц время от времени срабатывает – хотя на уровне проскакивающей искры между контактами.

Сам же Телевизор описывал свои зрительные ощущения как всесторонний обзор доисторического телевизора с кинескопом без подключения к антенне, генерирующим белый шум. Сквозь него иногда что-то пробивалось, но недолго и без явной конкретики. Но военные врачи – люди вредные, и, не преуспев в оперативной диагностике, положили Телевизора на наблюдение – авось вдруг чего всплывёт.

А там, глядишь, это уже и лечится.

И так, лёжа в одной палате с глубоко депрессивным разведчиком, Телевизор вдруг начал видеть. Видеть плохо, с помехами, и явно не то, что его окружало. Больше всего это напоминало какое-то плохое артхаусное кино без начала и конца. То есть сюжет во всём этом был, но цельная композиция всё никак не складывалась.

И поскольку говорить с соседом было не о чем, Телевизор начал пересказывать свои сны наяву. И вдруг услыхал, как его товарищ по палате плачет.

Дело оказалось нехитрое – разведчика грызло то, что он один выжил из отделения. Грызло сильно, вплоть до хватания за пустое место вместо кобуры на поясе. Успокоительные препараты блокировали воспоминания о сновидениях, поэтому он их не запоминал. А раз не запоминал, то и не мог воспользоваться их терапевтическим эффектом.

А тут нарыв прорвало. И когда ему убедительно рассказали, что ему снятся его сослуживцы (что он и так знал), но при этом они его не укоряют, не стыдят и даже не зовут с собой, а прощаются или просто сидят рядом на дорожку, его стало отпускать. И он начал требовать от Телевизора всё новых и новых подробностей.

И Телевизору, которому совершенно нечего было делать, начал давать подробностей. И чем больше он рассказывал, тем легче становилось разведчику. Это привело к ослаблению медикаментозной нагрузки, из-за чего он хоть немного стал запоминать свои сны. А поскольку они отнюдь не выворачивали его мехом внутрь, то разведчику поутру становилось легче. От этого медикаментов становилось ещё меньше, извилины уже не вытягивало в макаронины, и мозг чинил себя сам.

И где-то через неделю разведчику получшало настолько, что его выписали до санатория для дальнейшей поправки здоровья. Перед отъездом он протащил бутылку в палату, они с Телевизором выпили и разведчик убыл. Ну а Телевизор остался наедине с острым похмельным синдромом – потому как пить не умел, тем более без закуси. Да и бывают такие люди, у которых отравление этилом проходит неприятно тяжело.

Зато продравшись сквозь тошноту, головную боль, слабость и туман в глазах, Телевизор встал и сам пошёл до клозета своими ногами. При этом отнюдь не по стеночке и вполне считывая наружную информацию не через пальцы и выпуклые точки на жёлтых табличках. Причём до Телевизора опять не сразу дошло, что происходит. А когда дошло – сначала обрадовало, а потом напугало.

Военным врачам внезапное прозрение новичка понравилось ещё меньше. И справедливо предполагая, что если случилось раз, может случиться и ещё n+1 раз, Телевизора оставили в расположении госпиталя. С твёрдым намерением ещё недельку за ним понаблюдать, а то ненадёжный боец – хуже, чем отсутствие бойца.

Телевизор спорить с врачами не стал – ему тоже не понравилось быть слепым без внятных на то причин. Более того, он наслаждался вновь обретённым зрением, гуляя в парке вокруг госпиталя, пока вдруг не взялся за ручку неположенной ему двери и вновь потерял зрение.

И не видел ничего конкретного, пока не начал отсматривать во всех подробностях воспоминания легкораненого прапорщика-эротомана, а по мнению санитарок – кобеля усатого.

Озвучивание наблюдения принесло облегчение, но только симптоматическое – Телевизор вновь стал видеть. Зато изрядно огрёб от окружающих и даже загремел на освидетельствование к полковому психиатру. Но вместо этого оперативно поехал в специализированное учреждение с новейшей аппаратурой и доктором семи наук к нему в комплекте.

Что неудивительно, потому что ЧОО раскинуло свои информационные сети по госпиталям и казармам ещё до того, как первые подразделения пересекли границу соседей по глобусу с конкретными намерениями. И конечно, тоже не могло пройти мимо такого интересного случая – давайте, коллега, на всякий случай проверим, а то что-то очень на что-то похоже.

И ещё до того, как Телевизор прибыл и приступил к участию в исследовательских работах в качестве наглядного пособия, в ЧОО уже знали часть ответа – человек-антенна. Настраивается на сновидения или внутренний мыслепоток, воспринимая его в виде немого кино. По сравнению с другими субъектами – довольно слабосильный образец, ещё и с критическим недостатком.

Что совершенно не повод его не отработать.

Оставалось только установить подробности срабатывания механизма переключения каналов. Ну и выработать методику взаимодействия – как же без неё? Но сначала всё-таки нужно было найти активатор.

Сначала грешили на материал ручки – пластиковый диэлектрик, ещё и специфичного сплава, в котором что-то играло роль химического катализатора. В итоге ответ оказался близко, но не рядом – Телевизора действительно переключало от диэлектриков. Повышенная выработка статического электричества с самозамыканием, помноженная на молниеносную специфичную химическую реакцию, уводящую поток сигналов от глаз в сторону от зрительных центров. Получался весьма хитрый механизм, да ещё срабатывающий где-то в одном из сорока случаев. И чтобы это подтвердить, а после и доказать, Телевизору пришлось перелапать много и разно.

А когда оно наконец срабатывало – то жить и ждать, пока отпустит. Что тоже не самое приятное занятие – всё-таки здоровому человеку ощущать себя инвалидом, да ещё не всегда, да ещё по непонятному принципу… жить так действительно невесело. К тому же настраивался Телевизор только на сильные подавленные чувства, а таких граждан в ЧОО старались не держать – рисков хватало и без них.

Зато выходной процесс из специфичного состояния удалось нащупать гораздо быстрее – благо не на пустом месте разбираться начали. Оказалось, что для этого подходил целый спектр недомоганий: от острого ОРВИ с температурой выше 38 и 5 и до спровоцированного приступа искусственной мигрени. Главное – вывести организм в аварийный режим функционирования, а дальше оно само выбивало Телевизора на нормальные рельсы.

И да – похмелье с отравлением от неумения употреблять водяру без закуси, как и дезориентация от града увесистых ударов по мягкому тоже вполне годились, хотя настойчиво не рекомендовалось. Для этого Зильберманну даже ничего придумывать не пришлось – он просто правильно истолковал то, что уже имелось в анамнезе.

Вообще исследование Телевизора не затянулось – в ЧОО уже было наготовлено шаблонов и в ряде случаев научный отдел уже знал, где и что искать. И даже ответ на вопрос «а почему его не накрыло раньше?» был вполне очевиден:

Да, именно это – «война – это лик Медузы: всяк взглянувший на него, уже никогда не будет прежним». Что-то в Телевизоре от происходящего вокруг в окопах напряглось, перещёлкнуло – и дремавшая двадцать с хвостом лет особенность проснулась.

И начала отравлять бедолаге жизнь.

Но с этим можно было помочь. И это даже не стоило астрономических сумм и месяцев кропотливых лабораторных изысканий: обычная металлическая цепочка, обёрнутая вокруг кисти, пропущенная через рукав и штанину, волочащаяся вслед за кроссовком – вполне себе заземление для сброса остаточного заряда. А на случай пластиковых полов, досмотров или просто на всякий пожарный – конденсатор высокой ёмкости в нагрудном кармане, к тому же теряющий весь свой заряд уже через пять минут. Ткни выходными контактами в ладонь – и тебе тут же полегчает.

Ну а если переключения каналов избежать всё-таки не удалось – на такой случай Телевизора снабдили упаковкой разноцветных таблеток различного действия во избежания привыкания. Каждая таблетка выводила его из строя на срок от полусуток до суток, причём нешуточно. Но затем Телевизора отпускало, и с дозой эндорфина от избавления к нему возвращалось и возможность видеть по-обычному.

И с этим довеском его и выписали обратно в часть – Телевизор не желал сбегать только потому, что у него такой скрытый неприятный изъян вылез. Конечно, в штурмовые подразделения ход ему был теперь заказан, но для обеспечивающих работ его ограничений вполне хватало. К тому же он уже знал, что с ним происходит и мог себе помочь.

А это уже немало.

Да и если он переключался на чьи-то острые переживания – это тоже было небесполезно. Как минимум – как сигнал для отцов-командиров, что теперь на этого бойца повышенное внимание, потому что что-то с ним не так. А как максимум – партнёр для психологической разрядки – видящий то, что видишь ты. И платящий за своё видение полную цену. А потому будкий к чужой беде. Такому можно и довериться. А это для психотерапии бесценно.

Но для этого Телевизора требовалось учить и натаскивать, да ещё и выстраивать взаимоотношения под него. В ЧОО не горели желанием связываться с армейской системой взаимоотношений, любящей однообразность, но всё-таки составили развёрнутое пояснение, как правильно применять Телевизора, чтобы добиться максимума от его специфичных возможностей. И передали вместе с ним обратно в армию.

Правда, толком Телевизор в новой роли не прижился – его тяготила роль второсортного исполнителя третьих ролей, а армию тяготил его совершенно неуставной ручной довесок, свешивающийся с ботинка и позвякивающий на каждом шагу. Поэтому через пару месяцев его под благовидным предлогом назначили на тыловую должность, оттуда ещё дальше, потом ещё – а потом Телевизор окончательно обиделся, написал рапорт, да и ушёл, воспользовавшись сроком истечения своего контракта.

А на гражданке к таким странностям относятся куда как спокойней. К тому же его небольшая должность охранника в детском саду сохранилась, а для детей охранник с цепью и боязнью дверных ручек – гораздо интересней, чем простой дядя Толя в кепке и форменной куртке.

Так что дело можно было спокойно списывать в архив. Вот только научный отдел упорно донимала мысль, что Телевизор – не странный человек. Ну или на худой конец – несформировавшийся странный человек. Или незавершённый странный человек. Не мутант, не выродок и не самый конец правой стороны гауссовской шляпы распределения, а именно начало цепочки эволюционного звена, имеющий необработанную особенность и которую, если от того будут эволюционные преимущества, удастся закрепить.

И что таких людей гораздо больше. И с каждым поколением их количество и качество будет только нарастать. Под это даже подвели теорию кусковой обратной эволюции с подкреплением от бессознательного – это когда мутации, сопутствующие изменениям, не накапливаются потихоньку, а возникают разом. А после, если на то будет эволюционное преимущество, будут закрепляться и оттачиваться.

В целом это противоречило стандартной эволюционной теории, но на то он и разум, чтобы усовершенствовать данный ему эволюционный механизм. Пусть и таким сумрачным способом.

Осталось только придумать, как эту отвлечённую идею применить на практике…

[1] Острая тыломания (лат)

Н. Неприменимые

Если смотреть на ЧОО с кресла эффективного менеджера, то её политика несколько… непоследовательна: тратить массу сил и средств для поиска уникальных компетенций, а найдя их, даже не пытаться извлечь из них всю возможную пользу. Более того, то и дело ещё и тратясь на их сокрытие и сдерживание.

К счастью, эффективные менеджеры ЧОО не грозили - для этого было достаточно поднять на щит Помеху, после чего весело было бы уже менеджеру – причём в обоих случаях. Потому как сводить всю работу ЧОО к сугубо рациональному извлечению пользы из нестандартных индивидуумов – это мостить себе дорогу прямо в дурку. Ну вот попробуй ты извлечь пользу из того же Ветродуя – носителя скромного и незаметного!

Что особенного умел делать Ветродуй? Да, в общем-то, ничего – как и большинство носителей. Но при нём время от времени раскачивались верхушки деревьев в безветренный день. Не сильно, но заметно.

С точки зрения частоты вероятности – потрясающе, но для избалованного взгляда, к которому без раскалывателя материков близко не подходи – тускло, серо и уныло. Но в ЧОО дружили с физикой и за эффектностью не гнались – потому как им был важен не сколько масштаб явления, сколько механизм его раскрытия и воспроизводимость.

Нашли Ветродуя по двум странным постам и их подозрительной синхронизацией с любопытной историей поиска. То есть по меркам ЧОО, товарищ почти что сам пришёл и всё о себе рассказал.

Локальных погодных аномалий товарищ не делал, но умел в периодически колеблющиеся электромагнитные поля. А уже они действовали на такие чувствительные диэлектрики, как листья, заставляя их трепетать. Издалека и с правильной синхронизацией очень похоже на настоящий ветер. В ветреную погоду явление тоже наблюдалось, но слабый эффект забивался наглухо уже при пяти метрах в секунду, а при густой листве из мелких листочков – так и на всех трёх.

И чтобы ещё больше всё запутать, иногда поля возникали сами, иногда же шорох наводился в уже существующих – например, при грозе или если крону дерева пересекали провода с местных столбов электропередач.

Так что, при определённом стечении обстоятельств и подгонке задачки под ответ, в грозу Ветродуй мог как снизить периодичность колебаний листвы, так и наоборот, довести её до резонанса и, соответственно, разрушения дерева. Оба явления, безусловно, интересны, но только на уровне теории – для разрушения и сохранения деревьев, проводов, кустов и столбов у человечества есть куда более простые, дешёвые и действенные способы.

Впрочем, от Ветродуя была явная и понятная польза – объяснять немногочисленным, но всё же допущенным проверяющим, что странных людей, может, и не один на миллион, но вот попробуй ты их выяви по таким слабым и неочевидным признакам. И уж тем более приспособь на пользу государству. И вы, господин проверяющий, тоже можете подумать об этом на досуге. Если надумаете – расскажите: вам в любом случае скажут спасибо.

В противном случае Шнырёк или Вальтер (а кого ещё отправлять в сопровождение к комиссии?) сквозь зубы шептали, чтоб этот напыщенный хрен при портфеле Торпедоносцу дорогу перешёл. Тогда они посмотрят, кто на кого и сколько положит – с прибором или без оного.

Потому что да – Торпедоносец положить мог. Но – чисто в теории: уж больно сильно его для этого надо было встряхнуть. Более того, прозвище он заслужил всего за тот один раз, когда он, пережив предельную психотравму, вежливо предупредил строительную компанию о необходимости прекращения пуско-наладочных работ, подложив на стройплощадку торпеду из забытого арсенала.

Хотя и этого хватило с лихвой. Потому что пять центнеров взрывчатки на стройплощадке – это в любом случае ЧП. Появившаяся не из-под земли, а просочившаяся в комплексном виде через охрану и стену – двойное ЧП. И не в виде старой (ну или не очень старой) авиабомбы, а в виде огромной ржавой сигары с винтом и рулилами, хотя до ближайшей размерной реки (не то что до моря) пилить и пилить.

И всё вдоль ж/д.

Так что понаехавшие люди при погонах и без быстро нашли крайнего – строительную компанию. Потому что доказать злой умысел протестующих такого размера – ну это только суд с прокуратурой смешить: люди, которые могут в обозримое время достать такое количество взрывчатки в виде дефицитного изделия, так заморачиваться не будут. Существуют куда более простые и доходчивые способы сохранения стихийного леса для прогулки и отдыха от высотной застройки. А тут нарушение на нарушении и коррупция взяточничеством погоняет.

А торпеды не было – был массо-габаритный макет в материалах недобросовестных СМИ. Которых за такое тоже можно штрафануть на пару МРОТов для пущей острастки – а пусть не возникают тут нездоровых сенсаций.

Так что в принципе Торпедоносец своего добился. И потому не дрыгался и вырывался, когда за ним пришли. Да он и не смог бы – после такого выброса чувств он с трудом себя мог убедить до ближайшего магазина за хлебом с кефиром сходить. Куда там скрываться. Так что в ЧОО его первым делом пришлось долго и скучно восстанавливать и стабилизировать и лишь потом приступать к исследованию.

Забавно, что никто из сторон конфликта даже не сомневался, кто и зачем это устроил: слишком много глаз Торпедоносец намозолил своим простодушным до наивности и отталкивающе воспитанным и интеллигентным противостоянием бездушной системе.

Желание выдать ему аванс хуком слева и переехать бульдозером тушку с плакатом было таково, что даже последний машинист понимал – это провокация. И поддаваться на неё нельзя ни в какую. Торпедоносец понимал всю свою нелепость, но продолжал ныть, путаться под ногами, набиваться на приём к ответственному начальству и нести благоглупости об сохранении экологии и зелёных насаждений. А когда расчистные работы перешли точку невозврата, испытал такой подъём с переворотом духа, что ничуть не удивился, что его комок бессильной злости трансформировался в почти двухтонное изделие смерти и разрушения для больших конструкций рук человеческих.

Которое исчезло не абы откуда, а с давно законсервированной базы подводных лодок. И которое не разворовали только потому, что пробиться через десять метров пробки из артиллерийского бетона – так себе задача. Впрочем, установили это опять-таки без взрывно-вскрышных работ, а по архивам – всё-таки торпеда это вам не какой-то там расхожий снарядик под 152-мм гаубицу.

Это дорогая и сложная штука, так что её путь от завода до борта вражеского транспорта сопровождает толстый фолиант технической и учётной документации. И порядковые номера на внутренних механизмах сохранились, а по ним, да с запросом за печатью уполномоченных органов по архивам искать – самое оно.

В ЧОО попытались воспроизвести обстоятельства, но быстро отступили – второго такого разогрева нервной системы Торпедоносец мог и не выдержать. Да и искать гражданину подходящий источник тематической несправедливости – это в первую очередь себе нервы портить. А составлять и/или создавать с помощью подручных преобразователей проблемную ситуацию – вы бы ещё предложили для этого БЭЗ нанять.

Там от такого точно были бы в восторге.

Но, ещё не раз перетряхнув все детали произошедшего, научному отделу удалось подобрать такие обстоятельства, при котором убедительно доказывалось, что Торпедоносец не просто жертва самообмана и глобальной мистификации. И где наблюдать эффект от его действий тоже не было сложно.

Потому как если (почему если? постоянно!) силы потрясения на преодоление торпедного порога не хватало, на подъездной дороге к раздражающему объекту, портящему ландшафт, появлялось углубление, подозрительно похожее на вдавленный в укатанный слой подъездного пути ящик. Небольшой такой – двадцать на тридцать на двадцать, а сверху прочное заужение. Для колеса опасность чисто гипотетическая, для человеческой лодыжки, особенно в полутьме – куда как ощутимая.

И это точно был Торпедоносец - потому как количество замороченного труда для выполнения такого заглублённого ящика позволяло сделать куда более эффективную ловушку. К тому же на стенках и грунте не было следов ручного воздействия, а делать гидравлический инструмент для такой бесполезной задачи – та ещё блажь.

Чем это отличается от подложенной в котлован торпеды? Только размером.

Интересно? Очень. Научные перспективы? Неясные, но тоже привлекательные. Практическое применение? Очень сомнительное – лодыжки неприятным раззявам в спецовках можно ломать и без таких сложностей. Как и останавливать нежелательные для благоустройства стройки, затеянные в целях личного обогащения.

Вплоть до конкретной таксы за каждую чисто сломанную кость и сорванные проектные декларации – мы ж не звери какие, чтобы работяг оскольчатым калечить и застройщиков сразу на ветер пускать.

Их же можно куда изысканнее курощать. С этим у ЧОО вообще неплохо получалось – в небольшие управляющие воздействия, которые можно сделать и грубой силой. Но можно и куда элегантнее, без торчащих во все стороны проводах и задействованных связях. А так – прошёл Невозможка, таща за собой статистическую бурю, за ним Анамнез подремал пару ночей за стенкой, потом прошёл Темнез и посрезал лишние углы. Ну а напоследок заявился Колотун и эффект в нужном сознании с помощью своей чудодейственной сковородки закрепил. Ну а для более мелких случаев можно пускать менее известных специфичных граждан.

Ту же Тосечку-Микроволновку, например. Невысокая полненькая курносая женщина невыразительной внешности – пройти и не заметить. По совместительству – гроза апельсинов в любом магазине, если она в него заходит с натёртыми неудобной одеждой подмышками.

Потому что они от неё греются и варятся в собственной кожуре. А на вкус варёный апельсин, особенно если от него этого не ждёшь… скандал с привкусом странности гарантирован.

В принципе, польза от Тосечки вполне могла бы быть – но на такие мелочи в уронении репутации фруктовых отделов ЧОО не разменивалась. А искать ей подработку по специализации на стороне серых зарплат и теневой экономики – вот очень надо. Занял себя человек обязанностями горничной во второразрядной гостинице и вверх не особо стремится – уже неплохо. Скрывать свои возможности потребности не имеет – хорошо, необходимости выстраивать вокруг него службу по использованию и отслеживанию – вообще прекрасно.

Больше времени и усилий останется на тех, для которых это необходимо.

Так что Тосю отследили, исследовали и аккуратно вернули в привычную среду обитания. Причём отследили её исключительно благодаря правильно настроенному инфо-фильтру.

Сначала по судебной системе прошла информация, что в арбитраж поступил иск о возмещении необоснованных удержанных выплатах за поставленные фрукты. Ответчик вину не признавал и заявлял встречный иск о поставках заведомо недоброкачественных фруктов и требование компенсировать убытки, моральный ущерб и упущенную прибыль за снижение потока покупателей.

Его, кстати, не удовлетворили – ответчик не представил никаких доказательств, что фрукты были сварены именно поставщиками – ведь в таком случае они быстро бы приобрели нетоварный вид, что было бы замечено куда как раньше, чем фрукты попали бы на прилавки. Следовательно, был либо плохо поставлен входной контроль, либо… так что суд даже постановил ритейлеру произвести внутреннюю проверку на предмет вменяемости персонала – потому что до такого вредительства, как выварка фруктов - ещё додуматься надо.

Ну а в ЧОО тем временем сделали стойку и взялись искать нечто похожее. И пока ритейлеры трясли поставщиков, а те спихивали всё на вредителей-перевозчиков, саботажников-кладовщиков и просто происки конкурентов с микроволновкой на батарейках, в ЧОО отсматривали километры записей, устанавливали круг участников и искали схожие случаи. А когда их нашли – взялись выделять из них паттерн.

И через каких-то шесть случаев сузили круг поисков настолько, что когда всклокоченная и почёсывающаяся Тосечка грозно зашла в универсам, во фруктовом отделе её уже ждал человек с большим кинжалом и тепловизором. Которым под визг Тосечки и других слабонервных посетителей подбросил и разрубил пополам один плод, а тот возьми и изойди паром и специфичным запахом прямо на полу. После чего с помощью пары чеканных фраз, крепкой руки и удостоверения нужного оттенка увёл растерянную Тосю в поджидавшую неприметную машину с чёрно-белыми номерами.

Ну не в нашей культуре показывать уличные фокусы, не в нашей.

Воспитанная в страхе перед неизвестным и спецслужбами Тося от обследования не отбрыкивалась, а когда ей довели, что это не поликлиника с опытами, а вполне себе исследовательская организация, прониклась и даже начала активно сотрудничать.

И хоть на выходе её признали всего лишь любопытным образцом, она всё равно стала украшением картотеки:

Тося оказалась уникумом в квадрате. Она точно была человеком-антенной – методику их распознания Зильберманн за много лет отточил до блеска. И действие её антенны было вполне похоже на работу обычной микроволновки или высокочастотного радара.

Но при этом задействованных энергий, принципов и механизмов было категорически недостаточно, чтобы вскипятить влагу внутри килограммов плодов с плотной бугристой шкуркой. Но они всё равно как-то кипятились, и чем сильнее Тосечка перед этим намаломерила при заказе на интернет-распродаже кружевного белья, тем большему числу апельсинов доставалось.

Проверяющие в своё время изрядно позубоскалили на тему мести одних дынек другим. Но научный отдел твёрдо стоял на своём – дело не в том, насколько лифчик жмёт в груди: дело именно в плохом материале основной полоски и чрезмерной затяжке на пухлой фигуре поддерживающего агрегата. Вот когда раздражение от них превышает базовый уровень (за который приняли летний рабочий вторник с утренними пробками), вот тогда точно жди порчи продуктов. И почему-то в девяноста семи процентах случаёв доставалось именно апельсинам.

Уж чем заморский фрукт так насолил Тосечке, не смог объяснить никто: ни научный отдел, ни бывалые психологи, ни сама Тосечка, ни даже Правдоруб с Сочувствующим, которые на пару могли вытряхнуть из человека даже то, что он сам о себе не знал. Дело явно было в структуре, форме и размере объектов воздействия – мандарины, помелы, и круглые крупные яблоки вроде налива, апорта или фуджи тоже поддавались удалённому нагреву, но существенно хуже.

Чисто в теории Тосечка могла сварить в собственном соку любой овощ или фрукт без наложения рук. Один раз Грекову даже удалось с её помощью разогреть банку тушёнки. Не всю – только сердцевину и пару сантиметров сверху Правда, узнал он об этом, когда попытался эту банку открыть и в пробитую дырочку на свободу на него плюнул горячий бульон.

Ладно хоть очки перед этим не снял – так что обошлось без больничного.

К чести её благовоспитанности, Тосечка о своём даре особо и не подозревала – всё-таки натёртые подмышки донимали её не так уж часто. И когда узнала, долго переживала за порченый продукт, интересовалась размерами и объёмами будущих компенсаций. Ну а когда её убедили, что она вообще не сторона конфликта хозяйствующих субъектов, даже перешла на одежду поудобнее, со специальными амортизирующими подкладками и вкладышами. И когда нешуточно раздражалась, держалась от магазинов подальше.

Хотя всё равно была зафиксирована пара случаев самопроизвольного взрыва лечебной минералки, что берут на запивку доморощенные эстеты в ближайшем магазине у дома.

Н. Архитектор

Если кто-то где-то на просторах Родины ратует за снос старых зданий… если кто-то яростно отстаивает идею жилья для народа, а не пантеона для горстки архивариусов и других эстетов… если где-то активно внедряют новые приёмы строительства и архитектуры, делающими здания не похожими на здания – поищите в медийных окрестностях Архитектора.

В сорока процентах случаев он там будет.

Архитектор терпеть не может музеев. Особенно устроенных в старинных зданиях и содержащих большое количество старых артефактов. Впрочем, он также не любит бараки, вокзалы, заброшенные военные склады и родовые имения. А уж от раскопок, городищ и капищ бегает как уклонист от призыва. Ну и ещё он ненавидит реконструкторов. И имеет на это своё личное, хоть и небольшое, право.

В первый раз он оказался в пространстве, подозрительно напоминавшем прошлое, когда посещал музей ГУЛАГа. Музей был хороший, достоверный, с аутентичными экскурсоводами и актёрами массовки. Архитектор сам не заметил, как увлёкся и проглядел тот самый момент, когда на стенах перестали попадаться камеры наблюдения, краска облупилась и приобрела мерзостный оттенок, а экономичные лампы заменились обычными накалками в решётчатых колпаках.

Обратно он вернулся, когда его гнали по этапу вместе с колонной поражённых в правах. Вывалился он на шоссе, где чудом не попал под грузовик и едва не отловил монтировкой по хребту от водителя. Впрочем, тот быстро проникся сочувствием к человеку, который долго блуждал в лесу и только сейчас смог выйти на трассу. Проникся – и доставил его до ближайшего поста ГИБДД.

И ещё две недели Архитектор имел массу мытарств, пока не смог-таки добраться до своей квартиры. И ещё добрый месяц – прежде чем смог вновь стать вполне полноправным гражданином. Пересказывать то, что с ним случилось, он счёл неразумным, а врал неубедительно, вот процесс подтверждения личности и перевыдачи документов затянулся.

И пенитанциарность учреждений прошлых времён его отнюдь не порадовала. Хотя когда его засосало в давние времена при посещении музея-усадьбы Коломенское, довольней Архитектор не стал. Потому как семнадцатый век и так не сахар, а уж на Руси, да во времена Лжедмитрия, да ещё в роли юродивого в чудной одёже… зато теперь Архитектору было из чего выбрать - в какой именно эпохе ему больше не нравится.

А потом он с неприязнью понял, что даже в историческую часть любого города ход ему отныне заказан. И в живописные места, переносящие посетителя в давно минувшие времена – тоже. Потому как уж больно там обычно кисло и неуютно незваному гостю. И хотя посещения не затягивались, Архитектора они что-то не радовали.

Вот будь он авантюристом, скучающим без приключений – тогда, возможно, такое уникальное разнообразие его бы и порадовало. Или будь он актёром, историческим консультантом, реконструктором и просто романтиком-винтажником. Но он был скромным монтажником слаботочных систем и в лишних потрясениях и ярких впечатлениях не нуждался.

Особенно когда поступал заказ на модернизацию проводки повидавших виды зданий.

Ожидаемо, что в очередной раз, отхватив затрещину от тёмных времён, Архитектор стал неофобом, а после дополнил свои проблемы и хронофобией. И словно в насмешку, его навык проваливаться лет на надцать обострился и даже обычные панельные дома, стоящие между ним и пунктом назначения могли кинуть его в год так семьдесят второй, где риск для жизни уже невелик, но для современного человека всё же немного не то.

Хотя с этим Архитектор кое-как свыкся – часто его отжимало обратно уже через пару кварталов, так что было достаточно держать в голове направление и следовать маршруту, даже если в прошлом этих кварталов ещё не существовало, и его путь лежал по пустырям, лесам и болотам. Ну и одеваться он начал тоже… в стиле унихрон.

Получалось, естественно, не очень. Пару раз его даже раздели те хулиганы, обрадованные таким необычным залётным. Думается, он здорово их напугал, когда бесследно исчез прямо из рук. Особенно когда его собирались бить за то, что смирно стоит, когда с него последнее свинчивают.

Неудивительно, что историческая застройка так и осталась для него adamo il destino[1] и experience douloureuse, которая при приближении была начисто лишена романтического флёра. И даже если ему непосредственно ничего в ней не грозило, Архитектор просто чувствовал себя не в своей тарелке.

Кончилось дело тем, что у Архитектора начал проявляться не то невроз, не то ПТСР и он обратился за помощью к специалисту. А тот, среди других веществ, порекомендовал проверенный способ – излить травмирующее на бумагу. Архитектор попробовал было, но будучи перфекционистом, убоялся плоскости своих слов, взялся за уроки литературоведения, вступил в несколько литературных сообществ… ну а поскольку делиться ему было особо нечем, он быстро начал выкладывать описания того, что знал лучше любого историка.

Чем и попался поисковому алгоритму, обнаружившему в неумелых рассказах-пересказах подозрительно убедительную фактуру, которую из обычного желания пописать не выработаешь. Этим заинтересовались, из любопытства сопрягнули события с местами, происшествиями и записями с камер. После чего в личку к Архитектору постучался фанат, который и раскрутил товарища на откровенную беседу.

Ну а дальше процесс был отработан много-много раз.

Конечно, было бы очень заманчиво объявить Архитектора путешественником во времени и с его помощью исследовать белые пятна в отечественной и не только истории. На это есть спрос, а уж если бы Архитектор мог из прошлого ещё чего тащить или забрасывать – это же просто прекрасно!

Вот только не было никаких доказательств, что Архитектор действительно перемещается по реке времени назад, а потом пружиной вышвыривается обратно довольно точно вперёд. Во-первых, он не оставлял явных следов в прошлом, во-вторых, прошлое тоже не оставляло на нём явных следов, хотя должно было.

Душевные травмы и материальные потери не в счёт.

Было ещё и в-третьих – не совпадали некоторые детали в том прошлом, которое Архитектор посещал. И эти детали перекрёстно проверялись, так что из Архитектора был такой себе источник исторической информации. Ну или бытовую изнанку прошлого и её певцов от науки нужно было изрядно перетряхнуть. Что никто в здравом уме делать бы не стал. И даже не из-за одного человека: прошлое на то и прошлое, чтобы быть смыслом жизни для кучки чудаков и время от времени интересовать остальных.

Просто не настолько это важно, чтобы.

Можно было бы записать Архитектора в могучие самогипнотизёры, но ведь он действительно куда-то запропащался во время экскурсий и прогулок по достопримечательным местам – камеры и свидетели подтверждали. Хотя и тут нельзя было исключать качественно подстроенное само- и просто похищение. И такое предположение, что Архитектор – тюкнутый тематический пранкер, тоже было, но отпало после встречи Правдоруба с субъектом. По словам бывшего следователя, его собеседник был полностью уверен в том, что он там был, всё это видел и ощущал.

Оставалась неразыгранная карта БЭЗ, но это только в науке множество опытов над одним объектом и опыт над множеством объектов тождественны. Тратить столько денег, чтобы ввести человека в несгибаемое ощущение своей нежелательной уникальности… слишком утончённое развлечение.

Тогда чьи-то уши точно бы всплыли в процессе раскопок.

Тогда образовалась любопытная коллективная идея – если в подходящей обстановке Архитектор может двигаться назад, то если его окружить роботами, лазерами, аэро-такси и прочим хай-теком, то не может ли он двинуться вперёд? И поскольку возможности позволяли, а реципиент был не против (будущее его скалкой по голове ещё не било), то эту идею начали воплощать в жизнь.

И… сказать бы, что ничего, но нет – пара случаев всё же была зарегистрирована. Вот только окружал его тогда интерьер ретрофутуризма, сделанный более из прикола и желания ответственного аспиранта добиться хоть какого-то результата. И о впечатлениях от посещения Архитектором делился ещё более неохотно, чем от гуляний на Ходынском поле.

Что неудивительно, потому как обычно ретрофутуризм идёт с душком, который хорошо вдыхать только со страниц старых книг, ностальгически размышляя о несбывшемся. А не торчать посреди всего этого, как голый тополь на Плющихе.

И вот результат есть, а что с ним делать – непонятно. Появилось, правда, предположение, что ходит Архитектор не в именно общее прошлое, а какое-то его ответвление. И в будущем тоже, соответственно, он посещает какие-то закоулки, к основному направлению отношения не имеющие.

Но почему тогда он легче проваливался в прошлое, к тому же куда более похожее на настоящее? Наверно, потому, что от прошлого следов остаётся куда больше, чем от будущего. Так, чисто в силу механизма устройства времени в нашей Вселенной. А попытки изобразить будущее куда хрупче и уязвимей, а потому те два случая скачка в условный вперёд можно отнести к большому везению и редкостному чутью ответственного товарища.

Потому как сам Зильберманн в деле создания футуроинтерфейса не преуспел совершенно. И как ни крути, но выходило, что Архитектор – классический носитель. И даже не пытайся понять, почему он такой и как это использовать.

Конечно, была попытка записать Архитектора в подкидыши, но ничего в нём особенного, кроме тревожности и повышенной выработки адреналина, не обнаружили. Хотя это не исключало, что над ним всё же проводит какие-то опыты некая сверхцивилизация, воздействуя на него строго в определённых обстоятельствах.

Но тут предполагающий вступал на скользкую почву – на то она и сверхцивилизация, чтобы её влияние нельзя было обнаружить. Или было бы можно, но оно опять-таки было бы неотличимо от проявления странного человека…

Тухлое, в общем, дело.

[1] Запретная область и болезненный опыт (лат.)

М. Неисследованные

Самое любопытное в мифах про странных людей – иногда точно известно, что такой человек есть/быть/был и проявления его известны. Но пока он не найден и хотя бы поверхностно не опрошен, считать его существование подтверждённым нельзя.

Потому-то этот раздел архива ЧОО самый большой и самый скучный: ведь состоит он сплошь из «предположительно», «возможно» и «есть свидетельства, на основании которых можно сделать выводы определённого уровня вероятности». И всё это щедро разбавлено тонюсенькими папочками, в которых есть один-два листка ориентировок и свидетельств, больше смахивающих на нереалистичные шарады.

Например, приметы и словесное описание Заговорщика - помощника диетолога-частника. И по совместительству серого кардинала стройных талий с крепкими бёдрами по десять тысяч за килограмм. Великий мастер постановки и снятия установки на повышение чувствительности зубов при превышении лимита на диетическое питание. При этом ещё и горький бабник, берущий часть оплаты натурой, потому что хотеть похудеть, конечно, хочется, но и сладкий шёпот торта из холодильника тоже никто не отменял.

А ещё это лишний стимул хотеть сильнее поместиться в старое платье.

Не пойман, так как бесследно исчез при первых попытках навести о нём справки ещё во времена первых годов после перестройки. По слухам, справки наводили мужья постройневших тёток, чьи рога стали мешать им заходить в двери. Заподозрен в существовании по воспоминаниям с женских форумов. Объявлен в бессрочный розыск по статьям «мошенничество» и «оказание услуг, не отвечающих требованиям».

Но в целом метод признан как минимум интересным и Сочувствующему, Анестетику и Колотуну дано указание оформить принцип в действие и осуществить эксперимент в нужном направлении. Которые не торопясь проводятся в настоящее время и их результаты, как минимум, небезынтересны.

А вот здесь папка с до чёртиков убедительной историей о человеке-неведимке, что разводил докторов и медсестёр на приём психотропов для демонстрации их безвредности, после чего таял в воздухе. Дело уже хотели было открывать, но тут аналитики докопались до первоисточника в виде короткого анекдота, которого Шнырёк и Правдоруб почему-то не знали. За что и остались в итоге без премии за обнаружение перспективного следа.

Или вот сборник сообщений в массовой печати, обосновывающих существование Щелчка – странного человека, в присутствии которого другие люди слышат щелчки, постукивания, поскрипывания и шуршания, а техника ничего не фиксирует. Точно существует, но не отслежен, потому как не особо интересен и не слишком понятно, как его отслеживать. Но если вдруг всплывёт зацепка, её обязательно раскрутят в его направлении, потому что что-то в этом есть.

А что именно – будет зависеть от тонкостей результатов.

Но всё же, в этом формальном болоте есть и вполне конкретные островки, оказавшиеся в разделе лишь по причине условий классификации. Например, дело Саскачевяна, что попал в поле зрения ЧОО лишь после того, как выписали ему справку о смерти. И не потому что ЧОО плохо или медленно работало – просто единственное его проявление некстати совпало с едущей рядом машиной.

Как утверждали свидетели (да и сам водитель, и что важнее – его регистратор), посередине тротуара улицы с оживлённым движением медленно шёл человек и глазел по сторонам. Засмотревшись на птичек, ссорящихся на карнизе бывшего доходного дома, человека повело, и он стал забирать в сторону дороги. И где-то на третьем шаге вдруг сделал скачок метра на четыре в сторону... точно под колёса джипа, идущего со скоростью 70 км/ч, что в городской черте нарушение, но ещё без штрафа.

Ещё и под горку.

Визг тормозов, удар, падение, смерть от черепно-мозговой при ударе об асфальт плюс другие повреждения. Крики, сирена, карета скорой помощи, другие машины с мигалками, следователи, экспертизы, адвокат, закрытый суд, три года общего за непредумышленное (потому что телепортация судебным материализмом не предусмотрена, а посадить кого-то всё-таки надо), в компенсации родственникам отказать, следующая инстанция полностью согласна с выводами предыдущей, материалы засекречены и переданы заинтересованной организации.

Изучив материалы, в ЧОО сделали предположение, что у Саскачевяна схожий с Темнезом механизм срабатывания – защемление нерва от резкого поворота головы с доворотом: при таком движении, да ещё при ходьбе, нормальный человек делает поднырок в сторону и ненадолго теряет координацию, вплоть до падения головой вперёд. Возможно, именно поэтому Саскачевян, даже если и реагировал ранее на свои скачки, то списывал их на слишком сильное потемнение в глазах.

А здесь так вот сошлось: та самая случайность, от которой гарантии не даёт даже страховой полис. И уж тем более не в компетенции ЧОО было пересматривать приговор, да и оснований для эксгумации у них не было – из живых-то носителей секрет не извлечёшь, тем более уж из мёртвого. Нет, в теории Семёныч мог нажать на рычаги и педали, дело вернулось бы на доследование, после чего было бы признано недействительным по причине отсутствия состава…

Но с другой стороны – водитель всё-таки Саскачевяна сбил? Сбил. Шёл с превышением? С превышением. Если бы вдруг какой-нибудь другой псих-самоубийца кинулся бы ему под колёса, не успел бы среагировать? По экспертизе – в лучшем случае смог бы свести к средним телесным, но скорее всего были бы тяжёлые, к тому же со спровоцированными побочными ДТП. Так что в принципе ответить водитель должен был.

Другое дело, что не по такому же весу! Всё-таки люди, внезапно скачущие в пространстве-времени так же неожиданны и неизбежны, как удары метеорита и возлагать за их гибель ответственность на мимокрокодящих, чтобы лишний раз не делать в законе исключений… как-то это мелочно.

Так что в ЧОО задействовали куда более простые связи, отчего через неделю водителя перевели на химию, а с ним самим были проведены разъяснительные беседы на тему его участи и обещанием досрочного снятия судимости. А если и дальше не будет брыкаться и рассказывать лишнего – так и вовсе изъятия его фамилии из архивов и баз.

А это для возврата к обычной жизни весьма важно.

Ну а имя такое присвоили… ну потому что очевидный Скачок был уже занят, а Соскок звучал хоть и точно, но был слишком двусмысленным. Да и сам персонаж был ярко выраженной носатости, что тоже должно было найти своё отражение.

Вот так Саскачевян и получился. И тут же перекочевал в архив за бесперспективностью. Но последствия всё-таки имел:

Во-первых, этот инцидент запустил дополнительный формат запросов, а в классификацию был добавлен раздел одноразовых странных людей, они же люди-фейерверки. И только одна формулировка их поисковых признаков уже вызывала у Бочкина-Бабочкина приступ зубной боли. Но учитывать их было надо, потому что их существование не противоречило уже накопленным данным, да и тогда удавалось объяснить ряд инцидентов с невоспроизводимыми результатами (и чьё число уже да-авно вышло за пределы любого среднеквадратичного отклонения).

А во-вторых, дело всё-таки держали открытым на тот случай, если бы вдруг выяснилось, что Саскачевян никакой не Саскачевян. И что где-то по стране бродит Толкатель и невидимым щелчком переставляет полноростовые фигуры на пару клеток в сторону. И вот тогда его надо было быстро хватить, финтить и парковать, пока ещё кого-нибудь куда-нибудь не туда не переставил.

По опять-таки двум причинам: во-первых, ЧОО вот только маньяка-носителя не хватало. А во-вторых - потому что такие люди были бы очень не лишними в арсенале смежных организаций.

Что бы те в защиту своей незапятнанности не заявляли.

Но всё равно, подобные случаи шли по разряду исключения, лишь подтверждающего правило: так-то приходилось проверять всевозможных экстрасенсов, целителей, потомственных колдунов и прочих остеопатов и натурофилов – потому что среди этой публики спрятаться действительно кому-то стоящему более чем просто. И это ещё если он соизволит действовать так, чтобы его проявления были заметны среди других.

А если нужно искать, скажем, странных людей не социального, а технического уклона? Или геомагнитного? Или геофизического – чем чёрт не шутит-то, а? И лови его тогда, то и дело отвлекаясь на охоту за собственным хвостом, до морковкиного заговенья.

Так что приходилось проверять всяких людей, талантливых и одарённых (или на голубом глазу утверждающих, что одарённых) много и разно. Особо много приходилось проверять людей с зелёной рукой – талантом к общению с той или иной частью природы. Ну оно и понятно – такие отличия видно легче. Да оно и эволюционно дольше отрабатывалось и воспринималось обществом лучше, вот они косяком и идут. В ЧОО их любовно называют «земляниками» и их отбракованные дела занимают пару длинных полок. Зато в помещениях и территории ЧОО после их посещений растёт и колосится такое, чего не только в этих широтах не растёт, но и колоситься никак не может.

И их плодами и отростками можно давать презенты, подарки и взятки приезжающим комиссиям и просто вышестоящему начальству, время от времени (чаще всего – невовремя) напоминающему о своём существовании. И то и дело стучащему кулаком по столу по разным скучным поводам.

Например, по поводу Резистора, чья ориентировка от СВР, МЧС и ещё трёх министерств лежала в ЧОО с незапамятных времён. И хоть теоретическое доказательство странного человека, переключающегося с таланта на талант, было представлено давно, его самого что-то пока не наблюдалось. Ну или поисковики слишком высоко задирали планку его универсальности.

Но уж больно интересные рисовались перспективы, если его не только найти, но и закрепить эту черту в других людях. Обеспечение работы и жизни таких индивидов представлялось делом весьма головоломным, но перспективы должны были перевесить. Не считая того, что куда дешевле элитно содержать пучок многогранных специалистов, которых можно быстро перенацелить, чем каждый раз для одного дела годами держать узкоспециализированного человека, которому ещё и форму поддерживать надо и занятие по плечу искать, чтобы не заскучал в перерывах между главными задачами.

Нет, этим тоже пришлось бы придумывать чего-нибудь такое-эдакое, да ещё и с переплясом. Но когда у тебя возможность не подбирать инструмент под конкретную мелодию, а листать туда-сюда целый сборник, комбинаторные возможности резко возрастают.

Но всё же чаще ЧОО само себе находило занятие и направление поиска. Иногда по совершенно абсурдным поводам и нелогичным проявлениям.

Взять того же Разделителя: кто-то полагал его чистым мифом, кто-то полагал частичной выдумкой в ответ на вражескую пропаганду… ну а кто-то настойчиво искал подтверждение его существования. Впервые его заподозрили в рамках негласного проекта «11 и 7 процента», который Семёныч инициировал во время обработки слуха о хождении через границу девятой части всей мощи армии.

Да, тогда Семёнычу дали по рукам и пообещали настучать ещё и по ушам, если не прекратит. Но это его лишь придержало, но никак не остановило. Поиски стали сложнее, секретнее и изысканнее – так, что отличить от обычной работы мог лишь только тот, кто разбирался в этой работе и сидел внутри ситуации. А стукачи среди персонала ЧОО завестись не успевали – Правдоруб и Арбузомен своё дело знали туго.

Так вот, Разделитель был прост и, если выкладки не врали, ужасающ в своих возможностях: в случае насильственной смерти конкретного экземпляра на недалёком (для географии) расстоянии появлялось две его точные копии с идентичными воспоминаниями за секунду до смерти. Хлопни первую копию – и Разделителей станет три, хлопни обе – станет четыре. И все злые. И мотивированные. Добавить к этому доступный склад оружия, помножить на военную подготовку – и можно спокойно укрываться одеялом и поворачиваться на другой бок в ожидании изысканного варианта концесвета.

Выкопали Разделителя в черновиках теоретических разработок спецопераций. Любопытное, между прочим, занятие – нечто среднее между тренировкой, развлечением и мозговым штурмом для аналитиков спецслужб. Чтобы мозги не застаивались, и навык держался заточенным.

Вообще-то таких черновиков, да ещё и в архиве быть не должно – разве что акты о сожжении подобных бумаг. Но они там были и вполне успешно желтели в ожидании даты списания в макулатуру по причине малоценности. Ну или любопытного глаза, знающего, что именно он ищет.

Не в последнюю очередь потому, что иногда среди всяких завиральных идей, невыполнимых прожектов и просто неразумных действий промелькивал яркий след. Не готовая идея и даже не накрытие квадрата, но хороший штрих (а порой целый набор мазков) для какой-то готовящейся операции, или блок-схема опять-таки гипотетического сценария, который может осуществиться, а может, что и нет. И на которое разрешение на активные операции могут дать, а могут - нет. И лучше быть готовым заранее, чтобы потом не пытаться обогнать паровоз.

Задом наперёд. Со связанными руками. В темноте туннеля. По тем же рельсам.

Но что самое главное – среди всех этих допущений порой были следы вполне реально существующих ресурсов и возможностей, находящихся в распоряжении смежных органов. И что-то в выкладках про Разделителя было такое, что заставляло отнестись к этой идее со вниманием.

Но сначала всё-таки стоило попытаться доказать абсурдность и невозможность его существования.

Так, больше всего в появлении этого мифа подозревали матричную трилогию, крепко приложившему по сознанию неокрепшие умы по всей планете в начале тысячелетия. Однако версия о пересказе старого мифа о лернейской гидре тоже имела право на существование.

А вот практические несложные выкладки гласили – вычислив и натренировав (вплоть до гипноза, высших установок и банальных военных психостимуляторов) хотя бы одну группу Разделителей, можно получить фактически непобедимую армию, действительно способную забросать трупами любого существующего противника, заставив его пулемётчиков сойти с ума от экзистенциального ужаса бесконечных и нарастающих волн противника.

Правда, как и в случае ядерного оружия, это будет билет в один конец – что потом делать с теми миллионами озверевших солдат, мало что умеющих (да и мало чего хотящих) что-то делать в мирной жизни? Да ещё и с суицидальной наклонностью, которая, как они точно знают, гарантированно принесёт им победу в любом бою? Да никакой стратег, умеющий думать хотя бы на два шага вперёд, не стал бы использовать Разделителя ни при каких обстоятельствах!

И оперируя этой чистой логикой, Разделителя можно было бы и не искать. Но с другой стороны, опыт ЧОО гласил, что далеко не всё в этом мире объясняется чистой логикой. И в отчаянные времена власть имущие могут прибегать к нестандартным (а то и просто неудачным) решениям. А значит, искать его всё-таки было надо.

Резонно предполагая при этом, что если кто-то узнал об особенности Разделителя, то как минимум, сейчас существуют его 2n+1 экземпляра. И если любая его смерть вызывает удвоение, то значит, что мир обречён на клоновую бесконечность.

Посчитали. Испугались. Пристегнули к этому возможности Хорхе-Соединителя и испугались ещё больше. Пересчитали ещё несколько раз, нашли неправильно поставленную запятую при округлении, немного успокоились. Взялись внимательно считать сценарии, обнаружили, что при своевременном обнаружении процесс можно затянуть на долгие годы, превышающие разумные горизонты планирования… а там пусть потомки разбираются – у них всяко с возможностями получше будет.

В крайнем случае их там можно будет просто на какой-нибудь планете в вечном анабиозе забыть.

На страх агрессору.

ЧА. Крохобор

Случалось ли вам зайти в ювелирный со свежекупленной клавиатурой? А со старой, потёртой и без коробки? А не было ли так, что вас из-за этого вежливо, но твёрдо развернули пятками назад? Что ж, тогда возможно, вы набрели на один из тех магазинов, где набирался первого специализированного опыта некто Крохобор.

Ну или вы просто насторожили охранника.

Известно, что настоящий программист, даже когда в доме закончились все продукты, может ещё два дня питаться крошками из клавиатуры. Крохобор до такого уровня крутости не дошёл – он просто любил свою анатомическую клавиатуру с особо мягким спуском, выпуклым корпусом, увеличенным отсеком для батареек и кучей бесполезных кнопочек поверху. Он к ней привык, сдружился и не хотел менять ни на что другое.

И поэтому время от времени за ней ухаживал – протирал пыль, чистил специальной щёточкой труднодоступные уголки и вытряхивал насыпавшиеся в неё крошки. И однажды, при энергичном встряхивании он услышал, как внутри что-то гремит. Ему это сильно не понравилось, и, ожидая грядущих неприятностей, прежде чем тащить любимицу в сервис, он попробовал её разобрать.

Внутри, кроме крошек, волос, пыли и каких-то совсем уж непонятных кусочков лежала иголка. Чёрно-белая. Дикобразовая. Не особо большая, но явно в этой конструкции лишняя. И к случайному затёсыванию под клавиши совершенно невозможная. И весьма похожая на тот пучок иголок, который ему кто-то когда-то подарил на амулет. Пучок так и пролежал несколько лет в шкафу, пока не выпал под ноги при вытаскивании какой-то коробки. Ну а Крохобор его подобрал и сколько-то рядом с собой держал, прежде чем дозрел выкинуть пучок окончательно.

Да и краешки событий, хоть со скрипом, но совпадали. А потому… подумав, Крохобор пришёл к простому и очевидному выводу. А за ним – ещё к одному, ещё и ещё. После чего, взяв клавиатуру под мышку, отправился на прогулку. Ходил долго, вернулся только ночью, и долго гремел по полкам в поисках запропастившейся отвёртки.

После чего раздражённо кидал отвёртку в стену, и уходил спать. И вставал посреди ночи, и вновь садился за стол перед клавиатурой, понурив голову в бурлении мыслей. Грохал кулаком по столу и уходил обратно. Чтобы вновь вернуться на следующий день и попробовать вновь.

Довольно быстро он ухватил то внутреннее состояние, при котором могло произойти что-то интересное. И входил в него, когда заглядывал внутрь себя, ощущая себе маленьким предметом, протискивающимся среди истёртых клавиш и выступами корпуса. Падая там, мимо наглухо забитых пылью щелей и невычищенных ворсинок, минуя амортизаторы и подложки, скатываясь с контактной платы ещё дальше к уголкам и закоулкам обтекаемого корпуса…

И однажды дозрел до того, что всё-таки решился на свой личный день Х. И отложив обычный распорядок, пошёл в ТЦ с клавиатурой наперевес. И долго крутился там по всем этажам, особенно зависая у витрин с ювелиркой.

Вернувшись домой, Крохобор тут же кинулся к полкам за отвёрткой. И стоя на одной ноге, стягивая другой кроссовок, лихорадочно откручивал винты и щедро разбрасывал их вокруг, чтобы потом весело и занимательно их собирать.

Пыхтя от нетерпения, он открутил двенадцатый винт, перевернул клавиатуру, потянул верхнюю панель на себя… в подложке лежало кольцо с фионитом, серебряная цепочка и три мелких бриллиантика, вытянутых, похоже, из какого-то гарнитура.

Да, это было немного. Можно даже сказать, до обидного мало. И их ещё потом как-то надо перепродавать, сбывать и переплавлять. Но ведь схема-то рабочая! Чудодейственная клавиатура и никакой кражи чужой собственности. Просто ходи и жди, пока не подсоберётся. Потом развинчивай, вытряхивай, складывай… ну а дальше что-нибудь придумаем.

Казалось бы – а почему? Чего не хватало человеку, едва дотягивающему до звания фирдмана, не говоря уже о вольном копейщике? Видимо, этого и не хватало – банально денег. Ну а кроме того возможности разом всё взять, бросить, сунуть клавиатуру под мышку и больше не бороться ни за заказы, ни с заказами, ни с нерадивыми клиентами, чья капризность конкурирует лишь с их косноязычностью. Лишь ходить, дышать воздухом и обогащаться с минимальным напряжением. И упиваться чувством тайного превосходства и владения тем, чего у других не было, нет и не будет.

Сильная эмоция и не сильно глубокая мысль: обычные спутники участников этих крысиных бегов за просроченной колбасой. Так что неудивительно, что взяли его быстро: соотнести пропажи с появлением неформатного человека, да ещё и с клавиатурой – много ума не надо. Да и самомнительная морда тоже добавляет подозрений. Собственно, именно по ней его заподозрили, взяли и кололи, пока не раскололся.

А смена модели поведения лишь вишенка на торте.

Да, конечно, на похищенных драгоценностях не было его отпечатков – но ведь нашли их у него, верно? Верно. И пропажи подозрительно точно совпадали с его посещениями, так? Так. А что записи с камер ничего не показывают – так в каком веке живём, гражданин? ИИ, фильтры, подмена-фанера и грозовые сервера. Так что вот вам, гражданин, бумага и ручка, пишите чистосердечное – облегчите совесть.

И участь тоже облегчите.

Вот только полученное чистосердечное следователей как-то не устроило. Как-то по-другому его надо было переписать, чтобы у судейских лишних вопросов не возникало. Может, надавить ещё раз? Дожать в нужном направлении, раз уж хлипкий клиент уже давно поплыл и вот заплыл ненароком за буйки.

Вот только Крохобор почему-то накрепко упёрся – мол, обсказал всё как было и лишнего врать не буду: было как было и никак иначе. Кол вам мой метод не нравится – ваши проблемы. Могу доказать, если хотите. Да вы и обязаны это доказывать!

Его попробовали припугнуть, но Крохобор закусил удила – раз хотели правду, то получите и распишитесь. Следователи подумали-подумали, взвесили ещё раз все доказательства… и для очистки совести решили всё-таки провести следственный эксперимент. И он показал: не врёт касатик – действительно нестандартно работает.

Зараза.

Но раз случай выходил нестандартный, но покрывался другими уликами, да ещё и задокументирован как положено – правильно, его можно передавать старшему брату по обеспечению безопасности граждан. Не отвертится. Хотя будет активно пытаться. Но в ФСБ тоже знали обходные манёвры и нужные телефоны, так что неудобный фигурант быстро перекочевал по известному адресу. И поскольку в ЧОО отфутболиванием не баловались, там за Крохобора наконец-то взялись с правильной стороны. И сравнительно быстро выяснили.

Да, человек-антенна. Да, телекинетик. Да, теоретически интересный случай. Да, представляет определённую ценность как телекинетик-телепортатор. Нет, только как образец. Нет, не повторяемо и не масштабируемо. Да, потому что бросается в глаза. Да, даже законченному материалисту. Нет, полёзная ёмкость ничтожна. Нет, без конкретного экземпляра клавиатуры не получается. Да, чисто в теории можно заменить на более ёмкий и менее запоминающийся аксессуар, но формирование привязанности такого уровня совершенно не гарантировано.

И что с таким тогда делать? Хороший вопрос. Ведь даже без общения с Арбузоменом было понятно – отбери у Крохобора клавиатуру и всё – нет человека. Нет, сколько-то он ещё подрыгается, поупирается – но потом всё: руки на себя наложит и не будет вам больше любопытного образца. Что за кражу драгоценностей в малых объёмах всё-таки чрезмерно.

Но и оставлять его без последствий нельзя – Крохобор уже наобщался с соседями по камере и наслушался всяких вредных мыслей. О том, например, как нужно работать чище, тише, по разведанным целям, своим приметным артефактом во все камеры не отсвечивая. И лучше не в одиночку, а опытной кодлой, где он руки, а остальные органы уже ждут на подскоке, когда он свалит наконец с кичи.

И понюхав и даже потрогав кончиками пальцев успех, Крохобор наверняка двинулся бы по преступному пути. Просто из-за обиды на мир и полного нежелания возвращаться к старому образу жизни. Заинтересованных лиц это не устраивало.

И тогда ему обрисовали картину жёсткими и интересными мазками.

Он, конечно, может пойти тем же путём, что шёл до этого. Даже с некоторой перспективой – ведь по малинам уже пошёл слушок об очень перспективном новичке карманных дел, по сравнению с которым Фима Полужид и Соня Золотая Ручка – фраера дешёвые. И кто первый его под крышу поставит, в дело введёт и нужным трюкам научит, бешено бабла поимеет.

Одна только беда – Крохобор уже засветился, да и клавиатуру ему тогда не отдадут, пусть хоть треснет. А без неё успех совершенно не гарантирован. И счастливая жизнь тоже – зарезать подельники не зарежут, но отхватывать за невыполнение регулярного плана по добыче рыжья и других малоразмерных ценностей - к гадалке не ходи, он будет.

Нет, конечно, он может попробовать жить по-честному. Нет, по-настоящему, без дураков. Тогда ему клавиатуру, конечно, вернут. Но вот возможности его, и без того невеликие, от того точно не улучшатся. И ещё на огонёк будут регулярно заглядывать всякие мутные личности: хоть меняй телефоны и места жительства, хоть нет. Не то что у криминала везде глаза и уши, просто прятаться он умеет куда хуже, чем они – искать.

Он, конечно, может жить по-честному, а дефицит добирать, таская мелочь из кошельков прохожих – из-за этой мелочи никто точно возбуждаться не будет. Но это чистой воды самообман и до старых дрожжей оттуда ровно полшага.

А стоит ему только отступиться… ну что тогда будет, ему уже известно. И клавиатуру ему уже точно никогда не вернут ни при каких обстоятельствах.

Но есть и третий вариант, поинтереснее. Всё-таки подтверждённых телекинетиков за два века на всю страну насчиталось менее пяти десятков человек. А уж стоящих – и того меньше. И даже если от него сейчас государству пользы никакой, это не значит, что так будет всегда.

Всё-таки он находится в заведении, где и не таких к делу пристраивали и даже новые отрасли под них создавали. Вот только для этого нужно учиться и осваивать новое. Не только монетки из кошелька дёргать и кольца с пальцев неприметно свинчивать, но и что поинтереснее: накопитель там из потайной камеры увести, образец из пробирки тиснуть или же неоперабельный осколок из глубин организма бесконтактно извлечь. Вам ведь без разницы, что это, если оно имеет ценность настолько, что за это платят? Вот то-то и оно. И это мы ещё производство не трясли – там точно не одна операция есть, где надо доставать, не касаясь и не вскрывая.

А в медицине вам за это ещё и большое душевное спасибо скажут. И конфет с коньяком подарят. А то и чего побольше – к плановой хирургии вас на вытянутый выстрел не подпустят. Но вот к полевой и оперативной – очень даже возможно. Оно там, конечно, циничнее и опаснее, зато конкурентов раз-два и обчёлся.

И люди куда как благодарней.

А уж если освоить не только перенос туда, но и обратно, пусть и с сомнительной пока точностью – там можно поговорить и о ещё чем-нибудь более интересном. Да, вы понимаете в правильном направлении. Но это на очень далёкие перспективы. Так что вы думаете? Давайте вы денёк подумаете и на спокойную голову ответ нам скажете.

Амбиции Крохобора были под стать его возможностям. И небольшой интеллект отнюдь не компенсировал не изжитую до конца инфантильность. Так что выбранный подход дал свои плоды – пусть не сразу и без особого восторга, но Крохобор согласился всё-таки сотрудничать. И не в последнюю очередь потому, что его уникальную ценность взвесили, оценили, но не отобрали.

А чтобы он не дёргался, мог заработать на жизнь в период приспособления, да и заодно мог тешить свою мутировавшую авантюрную жилку – дали лазать во внутренней государственной сети поручений, где заказов меньше, чем исполнителей, а заказчики не торгуются. Что, такой не существует? Правильно – а то стоит о такой объявить, как туда полезут все, кому не лень.

И всё испортят.

НС. Боба Кики

Как будет выглядеть первый контактёр с пришельцами? Нет, не тот, кто на них натолкнётся (если уже не натолкнулся), а официальный – на уровне установления осмысленных отношений между цивилизациями. Учёный в халате и галстуке, говорящий на языке общих законов материи, молекулярных структур и математических уравнений? Немного отдающий хлором и удобрениями биолог в защитном костюме, выстраивающий диалог через генные цепочки, фотосинтез и общую теорию эволюции? Или гениальный лингвист в потрёпанной футболке и бриджах, уже не различающий, сколько языков и диалектов он знает, а на скольких может изъясняться с приемлемой паршивостью?

В ЧОО полагали, что, скорее всего, это будет человек в больничной пижаме, со следами застарелого страха на лице, несущий лютую тарабарщину, не похожую ни на один язык и даже лингвистическое хулиганство в мире. И даже знали его имя.

Боба Кики.

Нет, в ЧОО не строили замысловатых иллюзий и неудобоваримых теорий по поводу контакта с инопланетным разумом. Просто, как и сам Боба, заходили на вопрос с принципиально другой стороны. А называли его так по имени старого эксперимента, где детей просили нарисовать фигуры, соответствующие словам Буба и Кики. Во всех языках Буба был круглее и добрее, а Кики – угловатее и злее. Но там же Буба - почему тогда этот Боба? Потому что ещё округлее и безопаснее.

А печальная его история началась с того, что на отдыхающих в парке вышел человек в растрёпанной одежде и с дикими глазами, бормочущий какую-то нелепицу. Его явно потрепало в жизненной выжималке, так что мамочки с детьми так и прыскали в разные стороны, а на звуки учиняемого беспорядка уже подтягивался патрулирующий общественное место наряд.

Задержанный крендель был неконтактен, грязен и умеренно агрессивен. И всё, как заведённый, повторял «Я попал в аварию и не понимаю слов. Пожалуйста, доставьте меня в больницу». Принявший его наряд видел и не такое, поэтому направил Бобу в обезьянник просушиться и заткнуться.

Но когда его не расклинило даже после окриков и попыток невежливого воздействия на тему заткнуться с помощью спецсредств, то перед дежурным замаячила перспектива всю ночь слушать спятившего попугая. И его всё-таки показали дежурному врачу.

Врач безо всякой охоты его понюхал, послушал, постучал, отделил запах камфорного спирта от протухших пятен на одежде и неожиданно заинтересовался. Сказав снять с задержанного наручники, он пообщался с ним ещё минут двадцать и подтвердил то, что уже и так заподозрил дежурный – пациент слышит и довольно точно интерпретирует различные звуки – хлопанье дверей, скрип стула, шуршание бумаг, гудение принтера, бульканье чайника… но как доходит дело до слов, хоть письменных, хоть устных – полный травматический ступор.

Ладно хотя бы вложенные в слова эмоции распознаёт.

Зато его удалось убедить хотя бы умыться, сменить одежду на запасную рвань из дежурки и обсказать кто он, что он и что с ним такое приключилось. И на основании услышанного Боба перебрался из аквариума в опорнике в приёмный покой с формулировкой «Тяжёлая сенсорная афазия, вызванная травмой головы из-за ДТП».

История выходила вполне обычная – менеджер по работе с клиентами в небольшой ИТ-компании, отправившись в субботнюю поездку в ТРЦ, не справился с управлением после того, как его подрезали на тихой дороге местные мажорики. Улетел в кювет, минуты через две пришёл в себя, отцепился от ремня, выцарапался из смятого корпуса и, будучи не в самом разумном состоянии, пошёл искать помощь.

Вот только от него все шарахались, а те, кто себя всё-таки пересиливали, не могли вступить в диалог – персонаж не реагировал на любые слова. А навык обращения с контуженными, к счастью, мало у кого есть за ненадобностью.

Вначале речь Бобы была весьма чёткой, но без подкрепления через собственные уши речь быстро теряла чёткость. Подозревали прогрессирующую афферентную моторику, но что-то не сходилось.

Да, Боба заговаривался и не понимал ни письменной, ни устной речи, да и визуальное распознавание тоже хромало на обе ноги. Зато его хорошо понимали сиделки, ходившие за пожилыми людьми и сильнораненными, имеющими очень ограниченную возможность шевелить челюстью. Да и просто любители старых мультиков про Дональда Дака, как и завсегдатаи ирландских пабов не жаловались на его членораздельность.

Позднее выяснили, что ни в какую аварию Боба не попадал. И что менеджером по работе с клиентами он тоже не был – обычный приёмщик в гарантийном ремонтном центре известного бренда. И накрыло его отнюдь не мгновенно - но тоже быстро. Что-то похожее на микроинсульт, но не оно.

И без того повреждённому Бобе пришлось шустро поворачиваться и быстро соображать, как поступать, чтобы помогли – ведь теперь он даже со скорой не мог побеседовать. Конечно, если бы он упёрся и повторял вновь и вновь весь необходимый набор данных, ему бы помогли. Но у него отшибло мозги, и он действовал так, как действовал.

И его вполне можно понять – чтобы тебе оказали эффективную помощь, нужно выглядеть и действовать соответствующе. И пусть кружным путём, но Боба этого добился. И весьма вовремя – уже через месяц без присмотра младшего медперсонала Боба разве что обслуживал сам себя, да и то не всегда: всё же в современном мире вообще довольно много завязано на письменную информацию. Как бы её не заменяли пиктограммы, пищалки и жёлтые таблички с выпуклыми точками, которые ещё найти надо.

Главной его проблемой была отсоединённость от источников упорядоченной информации – ведь теперь для него не существовало ни газет с журналами, ни ежедневной ленты и даже из радио он улавливал лишь музыку. Да и то от большинства композиций Бобу нещадно корёжило по причине их примитивности. А он хотел получать новую информацию – пусть немного, зато каждый день и в разнообразном ассортименте. И её травматичное отсутствие его отнюдь не настраивало на мирный лад.

Его случай не был чем-то невозможным – около процента человечества терзают подобные проблемы. Другое дело, что его случай пошёл по необычному сценарию. Это можно было назвать мигрирующей афазией – непонимание поражало наработанную область распознавания, от чего Боба начинал искать новые пути контактирования с окружающим миром. И да, оба процесса не были последовательно-ступенчатыми – а происходили параллельно с небольшим запозданием.

Эдакие жутковатые догонялки на аксонах в пределах речевого центра.

Фактически Боба был занят безнадёжным делом – каждый день вновь и вновь конструировал языковые формы, чтобы через какое-то время напрочь их забыть и начать всё сначала. Другое дело, что вынужденно окружающие его люди, попривыкнув к его телодвижениям и необычным звукам, начинали неожиданно хорошо его понимать. И даже очередная смена раскладки лишь ненадолго усложняла взаимодействие с ним. Правда, выходило это не у каждого, но так и имели с ним дело тоже отнюдь не первые встречные.

Более того, специально приглашённые лингвисты-экстремалы (другие просто беленились и убегали), поразбирав накопленный с месяц-другой материал, выделяли среди него слова, выражения, идиоматические обороты, грамматику и даже некоторые фонетические изыски.

Как сказал один из них, что ему очень повезло наблюдать в ускоренной записи в идеальных условиях зарождение первоплеменного языка. Точнее, целого пучка таких языков. И это очешуеть как круто - потому что эсперанто, это, конечно, хорошо, но универсальный живорождённый язык против универсально же сконструированного упорно играет.

Другое дело, что правила его языка так и не становились догмами, а случайно найденные удачные решения так и оставались частными случаями. Что, с одной стороны значило, что Боба сам уже никогда не сможет вылечиться от своего недуга. Но с другой – он обошёл его по самой дальней дороге, по которой можно было обойти потерю речи, не владея телепатией.

Более того, Боба так неплохо поднаторел в коммуникации, что находил общий язык с животными, птицами, лягушками и насколько можно было судить – с растениями. Утеряв связность, он откатился к таким аварийным каналам, которые человечество уже много лет не использует за ненадобностью. Но которые отнюдь не атрофировались ни у них, ни у других обитателей живого мира.

И, естественно, ЧОО не могло пройти мимо такого интересного обитателя невропатологического пансионата. И сотрудники внимательно изучили результаты его обследований, побеседовали с ним сами, просветили своим оборудованием… и развели руками – классический не их случай. Очень интересный, очень необычный, но неподтверждённый. Но от того ничуть не менее полезный. Потому что в аналитическом отделе умели смотреть немного дальше завтрашнего дня, да и приспосабливать необычности тоже было по их адресу.

Конечно, применить его для быстрой беседы, если вдруг тебе потребовалось поговорить с языконосителем, а переводчик с суахили куда-то запропастился, не получилось бы. И беседовать с Бобой было непросто и непроизводительно. И давалось это тоже не каждому.

Но если тебе нужно выстроить хоть какой-то диалог между двумя носителями неизвестных языков и ты никуда не торопишься – зови Бобу, он создаст между ними нечто третье, эдакий суржепиджиш, освоение которого потребует не так уж чтобы много усилий.

И те возьмёт на себя подсознание.