Страна невозможностей

Глава 1

- Ты последний человек, которому я пожму руку, Маккуин.

- Я, между прочим, твой президент, Джон. Пожать мне руку – не только великая честь, но и сложнейшая бюрократическая процедура. Там только согласование со службой безопасности президента занимает около месяца. А ведь есть ещё АНБ, ЦРУ, ФБР, местные протоколы… Короче, давай просто пожмём друг другу руки и оставим всё как было.

- Без протокола?

- Без.

- Без согласований?

- Без.

- Тогда не интересно. А тот негритёнок в толпе в Гарлеме, которого ты во время телемоста в прямом эфире чмокнул в пупок, прямо через портал телепорта – это тоже через все процедуры?

- Разумеется! Паренька предварительно пробили на лояльность до четвёртого колена, вылечили, завербовали… Когда я чмокал его в пупок, малыш был здоров, хоть в космос запускай, и состоял на службе в ЦРУ в звании лейтенанта. Ты пожмёшь мне руку?

- Нет.

Маккуин поморщился.

- Тебя проводят.

Белый дом недавно был покрашен в жёлтый. У Овального кабинета появись углы. У народа Соединённых штатов – предназначение.

Америка – страна возможностей, с её Великой Американской Мечтой. Прежняя Америка была такой. Америка нынешняя стала страной невозможностей.

Всё, что не могло произойти никогда, происходило здесь. Да что говорить, здесь даже демократия восторжествовала!

А чтобы старый друг пожал руку своему президенту, надо было запустить очень сложную процедуру.

- Ты пожмёшь мне руку, Джон.

***

В Техасе и Аризоне армия обустраивала резервации для остатков зомби. Первые две волны эпидемии прошли, обстановка нормализовалась настолько, что юристы возопили о гражданских правах альтернативно живых граждан.

На второй год своего первого срока Маккуин столкнулся с энергетической вампиризацией населения в промышленных масштабах. Только совладали с этой проблемой, как подняли восстание коренные обитатели континента. Все трое. Выживший из ума чероки, голубоватый ирокез и негр, добравшийся до Верховного суда в попытках доказать, что факт гибели его прапрабабки под копытами бизона в амстердамском зоопарке, приравнивает его к аборигену Нового Света. Суд согласился с доводами истца, аборигенов стало трое – и они взбунтовались.

Эту проблему решили довольно легко. От троицы приняли двадцать четыре доллара того самого года выпуска (позднее монеты ушли с аукциона более чем за десять миллиардов), отдали в их полное распоряжение то, что после атаки мегалодона семнадцать лет назад осталось от Манхеттена.

Теперь там казино – чего ещё можно было ожидать от краснокожих? С блэк-джеком и альтернативно девственными генномодифицированными танцовщицами со вкусом бекона.

Потом были саранча и тьма египетская, но совпали по времени, и первое прошло незаметным на фоне второго, а второе – ну, тьма и тьма, что такого? Египетская ничем не отличается от американской.

Восстание кофемашин под конец правления и вовсе было воспринято как анекдот.

А потом Маккуин загремел на второй срок.

На этот раз его загребли за парковку в неположенном месте. Сумму залога он не потянул – и вот снова очутился в Овальном кабинете. В дальнем углу – столик с напитками.

***

С Джоном Апополонофски Маккуина связывала учёба в одном колледже и студенческий союз «Меча и орала», на гербе которого рыцарский меч совершал половой акт в извращённой форме с ротовой полостью. Ротовая полость излишне напоминала логотип какой-то британской рок-банды из шестидесятых позапыльного века, что служило причиной постоянных тяжб с правообладателями творческого наследия музыкантов из «Роллинг Стоунз», «Аэросмит», «Спайс гёрлз» и Лондонского симфонического оркестра, с потомками Элтона Джона, с наследниками Энди Уорхола и ещё каким-то парнем, о котором известно только, что он – чёрный и живёт в Чайна-тауне. Тяжбы с переменным успехом длились около ста двадцати лет, а рыцарский меч тем временем продолжал своё нерыцарское поведение на гербе союза.

Целью союза было, разумеется, справедливое обустройство мира и торжество демократических ценностей над общечеловеческими. Впрочем, как и у любого другого студенческого союза в Америке.

В двадцать один Маккуин и Апополонофски прошли обряд посвещения. Магистр в ослепительно белом балахоне и колпаке с прорезями для глаз того же цвета, посветил фонариком в ротовые полости неофитов, убедился в отсутствии энергетических клыков и вынес вердикт: «Пойдут!»

Позже выяснилось, что именно магистр «Меча и орала» стал причиной вспышки вампирического энергокризиса. Когда с него, слегка притопленного в святой воде, стянули колпак…

Не важно.

Глаза, кстати, у магистра были как у альбиноса.

Белые.

Колпак, кстати, снимал лично Апополонофски. А Маккуин в это время переживал последствия тяжёлого брака. Определённый ему решением суда супруг был милой женщиной – после первой смены пола. Меняя пол в соответствии с веяниями моды и собственными душевными порывами – с мужского на женский, с женского на средний, со среднего на альтернативный, с альтернативного на универсальный с возможностью модификации, - супруг Маккуина «искал своё место в мире» и нередко – приключения на это самое место.

И после очередной метаморфозы умудрился соблазнить действовавшего Президента.

В прямом эфире шоу «В постель через шоу-бизнес».

Последовало судебное разбирательство.

В качестве компенсации морального вреда пострадавшему Маккуин был вынужден занять его место.

И тем самым потерял уважение членов и членок братства. Ибо каждому известно – правят не правители. И, став правителем, Маккуин, так уж получилось, предал идеалы союза «Меча и орала».

На него даже было совершено три покушения.

В ложе театра в Вашингтоне.

В салоне лимузина в Далласе.

В туалете в аэропорту Петербурга имени Джесси Джеймса.

Первые два были данью традиции. Стрелков даже звали Ли Харви Освальд и Джон Уилкс Бут. Третье же оказалось успешным.

Последовала безуспешная реанимация.

Затем – частичная реинкарнация.

Пара пересадок – президент начинал лысеть, что недопустимо и политически некорректно.

Курс реабилитации в клубе себе подобных.

- Привет! Я – Маккуин, и меня замочили в сортире.

- Привет, Маккуин!

Последнее особенно помогло.

Потом было триумфальное возвращение в Овальный кабинет, развод, пролитый на рубашку кофе, война с Федерацией Футбола с принуждением последних к признанию футбола соккером, бильярда – снукером и преферанса – покером. Отныне и вовеки веков с правом пролонгации в одностороннем порядке любой из сторон.

Дальше – длительная процедура вывода войск со стадионов, потеря агентурной сети, ряд обменов, не слишком выгодных для обеих сторон, но именно потому признанных наиболее целесообразными.

Первые неудачные опыты с машиной времени.

Первые удачные.

Отсутствие будущего.

Вариативное прошлое.

Безальтернативное настоящее.

А потом приплыл Колумб.

- И открыл здесь колумбарий, - пошутил министр обороны от атаки внешних сил на внутренние слабости.

Первооткрывателя встретили залпом из всех орудий. Потеряв один из кораблей, Христофор дал ответный залп и высадил десант.

Встречали конкистадоров аборигены.

Все трое.

Чёрный, голубоватый и пришибленный.

Препроводили гостей в казино…

В общем, Америка не стала Колумбией.

Колумбия осталась Колумбией.

Колумб потом приплывал ещё несколько раз – что-то там не выключалось у экспериментаторов, - и спускал свои дублоны и гинеи в блэк-джек и на альтернативно девственные приложения к.

В очередной раз вместо старика Христофора прибыл молодой и амбициозный Кортес. Благо, в команду уже был внедрен агент (ещё с третьей экспедицией Колумба отправился в 15 век в экскурсионных целях) – вовремя сбил компас, и испанцы, слегка промахнувшись, завоевали Мексику.

Агентом под псевдонимом Хуан был Джон Апополонофски.

Благодаря своевременному донесению, границу с Мексикой успели закрыть. Говорят, там сейчас снова в моде европейские ценности: коррида, человеческие жертвоприношения и финансовые пирамиды.

Маккуин оставил страну приемнику, получив красную полосу в личное дело.

Как склонный к побегу.

И ведь почти убежал.

Его уже ждал самолёт.

И тут – этот парковщик.

- Сэр, вернитесь, пожалуйста. Вы припарковались в неположенном месте. Я вынужден применить к вам физическую силу, специальные средства, огнестрельное оружие и допрос третей степени – в перечисленном порядке.

Вынужденный дать надеть на себя наручники, Маккуин мечтал об одном.

Чтобы не узнал Джон.

Апополонофски узнал.

И теперь не хочет пожать руку своему президенту.

- Я заставлю тебя, Джон.

***

Он воскресил НАСА и заставил их построить метеоритный зонт.

- Зачем, господин президент? – удивились эти очколобые умники.

- Чтобы подставить его под метеоритный дождь, конечно!

Логичность объяснения их успокоила.

Зонт создали.

Подняли.

Раскрыли.

Подставили под ближайший метеоритный дождь.

Ливневый.

Сопровождаемый грозами и порывистым солнечным ветром…

Как бы не был хорош ваш зонт, как бы не престижен был его брэнд – несколько капель всё равно упадут на вас.

Хотя бы на ботинки.

Операция «Капли на ботинках» вступила в решающую стадию. Один крупный метеорит, ударившись в не к месту раскрытый «зонт», изменил траекторию и летел теперь к Земле, грозя гибелью всему живому и Америке.

И что-то делать было уже поздно.

- Но что же делать, господин президент?

- Позовите Джона!

Апополонофски, ещё не завершивший курс реабилитации после сеанса летальной левитации в Ливии, прибыл незамедлительно.

- Что я должен сделать, господин президент? – только и спросил он, простой и честный, как вода из крана.

- Спаси этот грёбаный мир, Джон, - попросил Маккуин. И заплакал.

В прямом эфире.

Годы президенства научили его кое-чему.

***

И Джон каким-то чудом остановил летящую к Земле смерть диаметром триста километров.

Смерть сказала: не сегодня.

Будущего по-прежнему не было.

Прошлое продолжало бесчисленное множество раз дробиться на варианты.

Настоящее оставалось безальтернативным.

- Как там по протоколу? – с довольной улыбкой уточнял Маккуин. – Я произношу речь, цепляю ему медальку – и жму руку? Он не может отказаться?

- Нет, господин президент.

- Теперь ты не отвертишься, Джон!

***

Всё прошло как по маслу с вазелином.

Благодарственная речь президента.

Торжественное вручение ордена.

- Что за фигня, Джон? А где, собственно?..

Апополонофски довольно улыбался во все свои оставшиеся после столкновения с космической угрозой шестнадцать. На груди героя нации алело «пурпурное сердце». На левом глазу чернела контрафактная повязка. На правой ноге белел пожелтевший от времени гипс.

Из пустого рукава парадного мундира торчал болт.

Железный.

- Обычно я насаживаю на него крюк, господин президент, - издевательски ухмыльнулся Апополонфски. – Подумал, сегодня не совсем подходящий случай.

Маккуин растерянно обернулся к церемониймейстеру.

- Может, я его за левую? Просто подержу, а?

- Это будет существенным нарушением протокола, господин президент, - не вынимая сигареты, строго сказал знаток всех этикетов. – Могут счесть покушением на дискриминацию по антиправоцентристскому признаку или агрессивным проявлением амбидекстрии. Могут также счесть за пассивное лоббирование интересов крайних левых партий…

- Я понял, - оборвал его Маккуин. – Чем мне это грозит?

- Безальтернативное переизбрание на третий срок с активной возможностью пролонгации до условного четвёртого.

Президент смерил взглядом беззубо скалящегося героя нации.

- Ты последний человек, которому я пожму руку, Маккуин, - прошептал тот. – Даже когда отращу новую. Последний, понимаешь?

Президент кивнул и поднял глаза.

- Зонт что – так и не закрыли? – спросил он.

Ещё одна «капля» метеоритного дождя, ударившись о не существовавшую никогда преграду на пути, сменила курс и стремительно неслась к Земле. Неся гибель всему живому и Америке.

А потом приплыл Колумб – и открыл там колумбарий.

Президент Маккуин стал последним человеком на Земле, которому пожал руку Джон Апополонофски. Ну, как пожал – просто не успел отдёрнуть.

На третий срок Макуин был избран уже от набравшей абсолютное большинство партии альтернативно живых.

В конце концов, у них тоже есть гражданские права.