Статус: в активном поиске

Глава 1

У меня в голове снова и снова, будто запись на поцарапанной пластинке, крутится мысль: надо было надеть другой лифчик. Казалось бы, на каждом углу нам декларируют прямо в мозг: «Всегда выбирай себя!». И всё равно я с завидной регулярностью попадаюсь в эту ловушку: либо удобство, либо сиськи торчком.

С тихим ворчанием лезу под ворот блузки и поправляю лямку. Всерьёз обдумываю вариант уйти, не дожидаясь, когда хостес позовёт меня в зал. Тем более, что она меня раздражает. Её фотографию можно поместить в словаре «Всякопедии» напротив слова «юность». С нескрываемой завистью смотрю на её полупрозрачную блузку и отмечаю, что у неё необходимости мучиться с лифчиками нет в принципе. Единственная её проблема — это решить, насколько прозрачную одежду выбрать сегодня: лёгкий блюр, чуть размывающий очертания тела, или серую дымку, создающую иллюзию прикрытости.

Бросаю взгляд в зеркало за барной стойкой и немного успокаиваюсь. Ладно уж, хороша. Не как мисс-юность, конечно, но всё равно выгляжу отлично, хоть и в непроницаемом наряде.

«Абсолютно согласен, — вторит мой внутренний голос. — Красотка».

Я чуть смущённо улыбаюсь самой себе и наконец получаю приглашение пройти в зал.

«Не пялься так уж открыто», — отчитывает меня внутренний голос.

Я отмахиваюсь от него и, не скрываясь, любуюсь грудью хостес. Если бы ожидание в очереди продлилось ещё хоть минутой дольше, я сочинила бы оду её соскам. Однако всё прекрасное рано или поздно заканчивается.

— Привет! Нежа?

Мне навстречу поднимается из-за столика симпатичный блондин с кудрями-пружинками. На нём тоже полупрозрачный наряд, совсем не оставляющий пространства для воображения. Но меня, в целом, всё устраивает. Товар лицом, как говорится. И неважно, что сама я пошла на все возможные уловки, чтобы скрыть несовершенства. В женщине, в конце концов, должны быть либо идеальные сиськи, либо загадка. Меня надо разгадывать.

— Ага, это я, — улыбаюсь с таким видом, будто это не десятое свидание за две недели, и я ждала его одного всю жизнь. — Марк, верно?

Он кивает и без стеснения оглядывает меня. Решаю подыграть и кружусь на месте, показываясь со всех сторон. Марк удовлетворённо хмыкает и отодвигает для меня стул. Что ж, этот этап отбора оба мы прошли успешно.

«Этот мужик заставляет меня комплексовать, — вступает внутренний голос. — Давай его отошьём».

«Тш!» — затыкаю его.

Боже милостивый, неоновый отче, дай сил мне захлопнуть эту пакостную внутреннюю варежку и организовать себе секс в ближайшие недели.

— Марк, ты раньше бывал тут?

Я свожу лопатки и неспешно листаю меню: строчки с блюдами совсем короткие, картинок или пояснений нет.

— Да, очень люблю это место, — он улыбается и по-хозяйски перехватывает меню из моих рук. — Рекомендую обратить внимание на пасту из томатного супа. Это изысканная вермишель, наполненная суповым гелем, подают с дымком и гренкой.

— М-м-м, — протягиваю и улыбаюсь в надежде, что он предложит мне что-то ещё.

— Пена из винегрета тоже потрясающая, — он тычет в другую строчку. — Тает во рту, а послевкусие держится ещё несколько минут, питая вкусовые сосочки и вознося их к небесам.

Как раз в этот момент к нам подходит официант, и я понимаю, что у хостес не было цели меня раздразнить. Такая цель была у владельца ресторана, когда он выбрал именно эту ткань для униформы персонала. Впрочем, официант, в отличие от Марка, не пренебрёг нижним бельём, поэтому выглядел довольно скромно.

— Добрый вечер, милые гости, — промурлыкал он. — Готовы сделать заказ?

Я ещё раз смотрю на меню и пытаюсь прикинуть, заплатит ли Марк за ужин. Не сомневаюсь, что предложит. В конце концов, у нас не дружеская встреча, а свидание со всеми возможными вытекающими. Но если что-то пойдёт не так, я точно захочу оплатить свои блюда, чтобы не чувствовать себя обязанной.

Марк увлечённо обсуждает с официантом винную карту, и я слышу, что речь идёт о живых винах, не синтетических.

«Детка, у нас с тобой денег на такое бухло нет», — говорит внутренний голос, и в этот раз я с ним согласна. На всякий случай выбираю более дешёвую опцию из меню:

— А мне, пожалуйста, томатный суп.

— Гренку живую или воссозданную?

— Воссозданную, — стараюсь отвечать невозмутимо.

В целом, приятно, когда кто-то хотя бы допускает идею, что я покупаю живую еду. Значит, выгляжу здоровой.

— Глупости, — Марк коснулся локтя официанта, привлекая к себе внимание. — Принесите леди живую гренку к супу, и корзину живого хлеба на столик, пожалуйста.

«Ц-ц, да у него водятся деньги!», — как всегда, кто о чём, а мой внутренний голос о насущном.

Я сдерживаюсь и не закатываю глаза. Марк вроде бы хороший парень, с деньгами или без. Как минимум, галантный. Не хочется, чтобы он воспринял этот жест на свой счёт.

— Так чем ты занимаешься, Марк? — спрашиваю мягко, растягиваю слова. Всеми силами стараюсь показать, что я никуда не тороплюсь и не нервничаю.

— У меня несколько теплиц за городом, — отвечает он, горделиво приподняв подбородок. — Конкретно в этот ресторан поставляю огурцы.

У меня челюсть отвисает, даже не пытаюсь этого скрывать. Марк добродушно смеётся моей реакции и пожимает плечами. Дескать, да, вот такой я молодец.

Создать пригодную для пропитания синтетическую еду после того, как человечество окончательно затюкало планету, и она выписала нам всем звездюлей, было легко. Генерировать в инкубаторах мясо и растения — дёшево, быстро и... совершенно безвкусно. Ароматизаторы не спасают, и все мы, по сути, едим синтетическую пасту с набором витаминов, просто чтобы не двинуть кони.

Что оказалось сложным — так это научиться выращивать живую еду снова. Когда даже воздух буквально пытается убить всё вокруг, можно прожить сто лет, и ни разу не попробовать настоящий кабачок или, прости, неоновый боже, перепёлку.

— Потрясающе! Никогда не была в теплицах. Как там, Марк?

— Тепло, — он коротко смеётся.

Я вижу, что ему приятна моя реакция. От этого я чуть расслабляю плечи, чувствуя, что симпатична ему. Мы ещё немного говорим о его деле, он рассказывает, как в детстве его почившая ныне бабушка выделила ему горсть плодородной земли и научила выращивать рассаду. Спустя время она передела ему по наследству единственную на тот момент теплицу, которая принадлежала его семье. И вот, спустя тридцать лет после первого семечка в мягкой чёрной земле, у него пятьдесят теплиц, на которые буквально молятся лучшие рестораны Москваполиса.

— Марк, со всей серьёзностью хочу заявить, что ты — потрясающий! — совершенно искренне говорю я. — То, как ты взрастил дело жизни из детского увлечения, завораживает.

Ему приятны мои слова, он верит мне. Одновременно гордится собой и смущается. Марк выглядит как герой женских романов. Тот, что в начале бесчувственный бабник и стервец, а потом теряет маску из-за главной героини и показывает ей свою мягкую сердцевину. Ну и другую сердцевину тоже, совсем не мягкую. Я случайно смахиваю вилку со стола, и, хотя ко мне уже спешит официант, всё же наклоняюсь и поднимаю её сама. Заглянув под стол, понимаю, что Марк на сто процентов подходит под любой женский роман, с такой-то сердцевиной.

«Удивительно, что ты не услышала стук снизу», — ворчит мой внутренний голос.

Я не реагирую. Знаю, что все эти колкие комментарии вызваны опасениями, что что-то снова пойдёт наперекосяк, и я по-прежнему буду одинока. Как минимум, физически.

— Нежа, а чем занимаешься ты? Очень хочу узнать тебя получше.

Чёрт, он милый, и я уже проникаюсь к нему симпатией. Осторожно подбираю слова:

— Я работаю в сфере нейропрограммирования, — отвечаю чуть уклончиво, но даже этого достаточно, чтобы брови Марка вызвали лифт наверх. И я решаюсь рассказать подробнее: — Разрабатываю системы для переноса сознания.

— Погоди, — брови Марка уже произвели стыковку с чёлкой. — Ты Нежана Бауман?

До сих пор моя искренность служила хорошую службу, но сейчас нужно собраться и сыграть невинную овечку.

— Это я, — отвечаю, мягко улыбнувшись и потупив взор.

Сработало. Марк в восхищении охает-ахает и протягивает мне руку через столик. Я, всё ещё отводя взгляд, кладу свою ладонь в его. Длинные пальцы обхватывают моё запястье и чуть сжимают, это приятное ощущение.

— Нежана, — выдыхает он. — Моё восхищение! Я поклонник твоих трудов. Более того, — он заговорщицки понижает голос, — я передал бабулин разум в «РосНейроПрог».

Изумлённо смотрю на него, рефлекторно выдёргиваю запястье из хватки. Но буквально через секунду беру себя в руки и нежно глажу его предплечье со словами:

— Бог ты мой, Марк, это такая честь! Скажи, пожалуйста, тестирование с ней уже было?

Он тяжело вздыхает:

— Да, с успехом и без. Её разум оцифровали, но пока не внедрили в новое тело.

Я уже готова как-то прокомментировать это, но, к моему счастью, нам как раз приносят еду. Смотрю на одинокую вермишель на блюде и уже чувствую, какой буду голодной к концу вечера.

Спустя битый час, в течение которого я раздражённо гоняла макаронину по тарелке, а потом чуть не расплакалась от того, какой потрясающий вкус живых томатов она в себе таила, Марк наклонился ко мне и сказал:

— Нежа, ты упомянула, что никогда не бывала в теплицах.

— Так и есть, — улыбаюсь и делаю маленький глоток вина.

У моих вкусовых рецепторов истерика: вкус напитка такой насыщенный и пульсирующий, что кажется, язык сейчас вылезет из моего рта и прыгнет в бокал, чтобы искупаться.

— Я бы хотел, — он вновь накрывает мою руку своей, — показать их вам. Может, утром?

Я вижу, как блестящий взгляд его скользит в моё декольте, и ликую, что надела этот неудобный скульптурирующий лифчик. Томно вздыхаю, делаю ещё один глоток вина, специально тяну время. Потом наклоняюсь к нему ближе, так, чтобы кончики наших носов коснулись друг друга. Говорю на придыхании, почти касаясь губами его губ:

— Только если ты поможешь мне одеться для этой экскурсии, — чувствую, как сама завелась. Хорошо, что внутренний голос заткнулся, а то он мастер сбить весь настрой.

Марк тихонько рычит, видимо, желая казаться опасным сексуальным хищником в моих глазах:

— К тебе или ко мне?

— Ко мне, — коротко отвечаю я и плавно возвращаюсь в исходное положение, чтобы не перекормить его близостью раньше времени.

— Ты живёшь одна?

— С соседом, но он в отъезде. Так что блок целиком в нашем распоряжении.

Я вижу, как дёргается его кадык и почти слышу тот самый стук из-под стола. Марк спешит подозвать официанта, сообщает, что оставшуюся половину бутылки мы заберём с собой. Официант кивает, принимает оплату и спустя всего пару минут возвращается со специальной капсулой для перевозки живого вина. Враждебная среда на улице моментально вытянет из него вкус и текстуру, а это точно не то, чего мы все тут хотим.

Автомобиль Марка был под стать хозяину — добротный, просторный и чертовски дорогой. Мой кавалер включил автопилот, и почти сразу его рука оказалась на внутренней стороне моего бедра. Ну что ж, мы оба заслужили по оргазму до того, как всё начнётся. Я погладила ладонью его почти ничем не прикрытый член и с готовностью ответила на поцелуй. Марк не видел, как другой рукой я выудила из сумочки шприц. Ойкнул, ощутив укол, но я знала, как его отвлечь.

Марк отключился уже у меня дома, и очнулся спустя час. Я дождалась, чтобы его вырвало, потом дала попить воды — синтетической, но другой у меня и не водится — и покрепче закрепила его голову.

— Н-нежа? — он с трудом вытолкнул слова из горла, приходя в себя. — Какого чёрта происходит?

— Всё хорошо, — мурлычу я, закрепляя сенсоры.

Одним быстрым движением вставляю иглу с датчиком в висок Марка. Мужчина завопил, но всего через четыре секунды передача импульсов заработала, и теменная доля мозга начала отключаться. А с ней - и боль. Я же не монстр какой-то, в конце концов.

— Нежа, отпусти меня, что ты делаешь?

Область мозга, отвечающая за страх, ещё работала, но Марк смотрел на меня с таким видом, будто действительно рассчитывал выбраться из лаборатории. Мне даже показалось, что он не злился на меня. Да ладно, неужели так понравилась?

— Тш-ш, Марк, всё хорошо, я знаю, что делаю, — нежно глажу его по щеке, в то время как мой софт уже замедляет миндалевидное тело. Скоро он не сможет проявлять первичные эмоции — страх и гнев.

Вставляю себе такую же иглу с датчиком, что пятью минутами ранее установила на голове Марка. Но в моём виске зафиксирован постоянный порт для такого разъёма, так что сама я никакого дискомфорта не ощущаю. Пока идёт активация программы, я уже стою перед монитором и проверяю, все ли исходные параметры введены в поля.

— Как уже говорила, Марк, я живу с соседом.

— Который в отъезде, - он говорит уже с трудом, медленно.

— Да-а-а, — оборачиваюсь к нему через плечо. — Довольно давно. Почти пятнадцать лет. Он уехал как раз, когда я начала свои исследования.

Марк ничего не говорит. Его мозг постепенно переходит в спящий режим, я вижу, как бегунок программы движется к ста процентам. Но пока взгляд Марка ясный, почему-то чувствую потребность объясниться. Он на самом деле мне понравился.

— На старте исследований никто не давал мне ни мощностей, ни сознаний, ни денег на испытуемых, — подхожу к Марку ближе и сажусь перед ним на корточки. — Я работала над переносом сознания ради моего парня.

«Ох, ну пошли слезливые истории», — ворчит внутренний голос, но я игнорирую его и продолжаю говорить с Марком. Пользуюсь последними минутами его сознательности.

— Его звали Сол. Он болел. Чума-15 проела его лёгкие за три дня, представляешь? Бам! И нет человека.

На мгновение мне кажется, что взгляд Марка опустел, но тот моргнул и вновь наполнил глаза жизнью. Меня восхищает его стойкость, и мелькает мысль всё остановить. Но я продолжаю:

— Он был первым, чьё сознание я перенесла. Но, как помнишь, финансирования на испытуемых не было. И я транспортировала его сюда, — постучала себя по виску.

С некоторым разочарованием понимаю, что Марк меня не дослушал — его сознание покинуло черепную коробку. Я никого не убиваю, я не убийца. Его сознание заархивировано и отправилось на мой личный сервер. Когда-нибудь оно, возможно, попадёт в новое тело. Его текущее, к сожалению, придёт в негодность всего через три-четыре недели. Вся система переноса сознания всё ещё совсем сырая и требует доработок.

Пока размышляю, программа делает своё дело. Зона моего мозга, отвечающая за боль, давно отключена, и потому я совсем не ощутила, как сознание Сола было вытянуто из закоулков моих извилин. Тело Марка несколько раз дёрнулось, но оно тоже боли не испытывало, то были чистые рефлексы. Я дождалась сигнала о том, что началась настройка сознания, и вытащила датчик из виска. Это займёт некоторое время, так что я устроилась поудобнее, разглядывая барахло Марка: ключи, документы. Теперь это наше. Даже теплицы. Пожалуй, это тело - лучшая инвестиция за последнее время. Возможно, даже финансирования для исследований теперь хватит.

Наконец, вижу, как ресницы мужчины дрогнули. Он сжал и разжал кулаки, привыкая к новым мышцам. Повернул голову в стороны, разминая шею, вытянул ноги.

— Сол? — спрашиваю мягко. Я каждый раз боюсь, что что-то пойдёт не так. Битый код, вирус, скачок электричества.

Но мужчина открывает глаза, и я сразу вижу, что это уже не Марк. Сол медленно, наслаждаясь каждой клеточкой нового тела, растягивает губы в улыбке. Он смотрит на меня, а потом, не говоря ни слова, переводит взгляд на свои бёдра. О чёрт, я так скучала! Запрыгиваю на него, довольная выбором тела. Оно действительно потрясающее. И нам обоим надо успеть им насладиться.