Статус: мама

Глава 1

Мой токсикоз был не просто утренним недомоганием, как пишут в дурацких статьях для будущих мам. Кстати, совет: вообще лучше не читайте ничего на тему «как превратить беременность в праздник» — толку никакого, а расстроитесь сильно.

Итак, вернемся ко мне. Меня тошнило от запаха воздуха, пения птиц за окном и вида тарелки. Я похудела на девять килограммов — что было единственной радостью за все эти мучения. Правда, потом, ближе к родам, вес десантировался и призвал с собой пару друзей.

Что такое роды, я уже знала, но забыла, как оно бывает. Когда мой позвоночник хотел выйти через пупок, я ругалась на саму себя: «Дура! Зачем оно тебе было нужно? Кто вообще соглашается на это во второй раз?!», а потом вроде отпускало, и я успокаивала саму себя: мол, всё нормально. Хорошо хоть не в поле, как рассказывала мне акушерка про свою бабушку. Поддержка была, конечно, огонь. Мы и Деве Марии помолились. «Ну а что? — пожала плечами акушерка. — Всякое бывает… Ой, не приведи Господь!»

А потом наступила оглушающая тишина, переросшая в самый громкий звук в моей вселенной. И всю боль как рукой сняло. Мне положили на живот маленькое трясущееся тело, накрыли нас одеялом, и все ушли из палаты. Я немного офигела, потому что в первый раз нас с ребенком так не бросали. А потом узнала, что это странный обряд называется «золотой час»: когда ты, с чувством, будто тебя пропустили через мясорубку, пытаешься трясущимися руками держать скользкого новорожденного, чтобы он, не дай Бог, не упал на кафельный пол. Прекрасное начало. Ну здравствуй, сын.

Честно говоря, я уже и забыла, что значит младенец в доме. Первый месяц напоминал день сурка, и я думала, что всё, жизнь кончилась: теперь так будет всегда. Нифига. Дальше — краше.

Утро начиналось теперь не с того, что мы с мужем пили кофеёк и залипали под новости. У нас появился обряд экзорцизма по изгнанию газиков. Когда всё заканчивалось более-менее удачно, я старалась убедить себя в том, что жизнь прекрасна и когда-нибудь это закончится.

Ещё в роддоме девчонки из общей палаты сказали, что я разговариваю с ребенком как со взрослым. Ну да, я не из тех мамаш, кто начинает сюсюкаться и делиться с упоением цветом и консистенцией какашек. Так что сын, лежа в коконе перед первым утренним сном, слушал книгу, которую я читала вслух: чуть-чуть магии, щепотка любви и классный нуар о наркокартелях Мексики. В принципе, он быстро засыпал, а я уже могла и сама что-нибудь написать. Пару абзацев. Пока сама не вырубалась.

Примерно в семь месяцев я забыла, что такое свободные руки. Из всех детских приблуд мы выросли, остался только манеж, а там без мамы нам не нравилось. Родственники пытались меня поддержать: «Ничего, потерпи, скоро станет легче». Фигня. Дальше начались кризисы. Я скачала себе какой-то календарь, в котором буквально по неделям можно было определить, как ребенок будет себя вести. Если на одной неделе нарисована тучка — у нас очередной скачок роста. Можно смело падать на пол и рыдать. Было и солнышко, это когда всё спокойно, но его было крайне мало. И даже не неделю…

Потом начались первые шаги и первые седые волосы. Но я решила для себя чётко: не буду охать и ахать при первом же падении! По итогу мы отломили кусочек переднего зуба. Жаль безумно, но я себя успокаивала тем, что это молочные, они выпадут и вырастут новые. Главное — беречь их потом.

А потом мы научились говорить. Первое слово? Честно, я забыла, это было что-то неразборчивое и неважное. Зато я очень хорошо запомнила те дни, когда мы освоили конструкции «не говори», «отстань», «не буду» и… немного фолькльрного мата. Разгневанный папочка списал грехи по сквернословию, конечно же, на меня. Ну да, могу ругнуться, крылья то ангельские до сих пор в химчистке. Зато мои дети оба четко знают, что в школе и садике говорить плохие слова нельзя, а это уже достижение, так сказать — учу потомство фильтровать базар.

Настало время долгожданного сада. Мы прошли через ад, когда пришлось держать ребенка буквально ногами, пока ему брали кровь из вены; отдали дохрена денег за справку в частной клинике, потому что муниципальная поликлиника — это что-то из области фантастики; и с чистой совестью пошли покорять воспитательницу, которая до сих пор помнит нас по дочке. Теперь я счастливая мамаша, что живет четыре часа спокойной жизнью. Но счастье не бесконечно, и буквально через неделю у нас появились все признаки ОРВИ. Это было фиаско. Все выходные я настраивала себя на то, что станет легче и в понедельник мы всё же вернемся в садик, но здравый смысл победил. Я испугалась, что станет только хуже, и мне придется брать больничный не на неделю, а на три.

Кто-то скажет, что я ужасная мать, и, возможно, будет прав. Но знаете что? Быть мамой — это вам не фотки выкладывать в соцсетях и выдумывать себе идеальную жизнь. Это та самая жизнь, где порой терпение подходит к концу, где ты можешь заорать на весь дом, а потом сказать: «Ну ладно, маму отпустило». Это те самые моменты, когда ты думаешь: «Всё, дайте мне пистолет, я застрелюсь», — а потом смотришь на них и улыбаешься. Это когда ты ворчишь, таща с собой самокат или велосипед, хотя говорила изначально, что не будешь его таскать. Это когда: «Мама, я не хочу писать», — а как только ты ляжешь в постель: «Мама, я хочу!» И покакать тоже. Это когда вы вместо супчика покупаете картошку фри и вместе точите её, при этом еще и белок местных в парке подкармливая. Это когда ты гордишься тем, что незаменима, хотя по факту просто чувствуешь себя обслуживающим персоналом. Это когда ты обещаешь не вестись на слезы-шантаж и дрожащую губу, но делаешь с точностью до наоборот. Это просто хроническое состояние счастливой вымотанности.

И это только начало. Ведь потом ребенок вырастает, и начинается новая лига.