Старый-новый мир

Глава 1

- Олег, смотри! Работает! - радовался профессор Вершинин. - Правда работает!

- Игорь Сергеевич, вы же его не в первый раз запускаете, - сказал я.

- В сто седьмой. И постоянно удивляюсь, как эта штука не рванула.

В защищённой комнате лежал металлический брусок с «Резонансом», к которому подвели два провода. Я спрашивал профессора, почему он выбрал такое название для источника энергии: не подходит же, не отражает сути. Но Игорь Сергеевич только отшучивался.

- Я в юности телевизоры чинил. Один из них взорвался, - грустно сказал он. - И, самое обидное, до сих пор не понимаю почему! - профессор вздохнул и перевёл тему. - А от «Резонанса» можно всего ожидать. Изучать его надо, проверять, что с ним будет в экстремальных условиях. Мало ли - вдруг тоже взорвётся. Пока - короткие запуски и расчёты.

Игорь Сергеевич не был похож мастера по ремонту телевизоров. Как и на выдающегося учёного. Разговаривал просто, даже как-то «по молодёжному». И не сказать, что ему далеко за пятьдесят. Обычный человек в старом свитере и потёртых брюках, носил обмотанные скотчем очки, постоянно вертел карандаш в руках. Профессор напоминал, скорее, соседа по лестничной площадке, с которым каждое утро здороваешься и иногда вместе собак выгуливаешь. Но Игорь Сергеевич не раз мне доказывал, что не стоит судить по внешности.

Я ведь удивился, когда впервые увидел «Резонанс»:

- И всё?

Металлическая коробка размером с автомобильный аккумулятор. С «плюсом» и «минусом», как у батарейки. Я столько о нём слышал, и почему-то ожидал большего.

- Так он и должен быть простым, - объяснял профессор. - Хотя для комиссии добавлю спецэффектов. Иначе не поверят.

Я знал, что внутри этой «батарейки» находились изотопы, созданные лично Вершининым. Сами они маленькие. Основная масса «Резонанса» - это диэлектрики и изоляция. Стоит добавить катализатор, и начнётся реакция. Теоретически один такой брусок мог закинуть спутник на орбиту. Или стать основой для бомбы.

Я пришёл к Игорю Сергеевичу месяц назад, чтобы написать статью о его работе. Но увлёкся. «Резонанс» больше не казался мне простым. Как и сам профессор.

- Завидую вашему поколению, - сказал он. - Вы увидите всё это в деле. Это будет другой мир, совсем не похожий на наш.

- Почему? - насторожился я и быстро добавил. - Вы тоже его увидите.

- Эх, боюсь, в этом новом мире не будет места таким старпёрам, как я.

- Не говорите так. Вы же создали «Резонанс».

- Да ладно, - отмахнулся Игорь Сергеевич. - Лет через пятьдесят эти «Резонансы» будут в каждой машине, и любой первокурсник сможет их собрать. То, что для меня чудо, для вас будет частью жизни. Как компьютер или телефон. Я хоть и завидую, но у вас появятся свои чудеса, которые я не смогу понять. Вон Сонька моя, ты бы знал, какие программы создаёт! Виртуальные симуляции с искусственным интеллектом. Для меня это непроходимый лес, а она диплом по ним пишет. Лучше уж доживу век в старом, но знакомом мире. И буду удивляться этому, - он показал рукой на «Резонанс».

Я молча смотрел себе под ноги. Хотел переубедить профессора, но не находил слов.

- Да что мы всё о грустном, - беззаботно продолжил Игорь Сергеевич. - А приходи-ка к нам сегодня на ужин. С женой и дочкой познакомлю.

- Но, - я хотел отказаться, но почему-то передумал. - Хорошо. Только домой заеду, чтобы материалы для статьи скинуть.

Мне не нужны были материалы. Да и статью я давно написал, только название придумать не мог. Сам себя убеждал, что она ещё не готова. Постоянно вносил мелкие правки, переставлял слова, что-то добавлял, что-то удалял. Рано или поздно это все-таки закончится.

Минут пятнадцать сидел у себя в комнате и смотрел на мигающий курсор текстового документа. Из ступора меня вывела появившаяся на пороге Света.

- Эй, братец, - она скромно присела на край дивана. - Мы с Петькой на Аллею памяти вечером идём. Хочешь с нами?

- У меня, - сказал я и задумался на секунду. - У меня планы на сегодня.

- Опять над статьёй чахнуть будешь?

- И над ней тоже.

Света вздохнула:

- Знаешь, помимо твоего Вершинина есть ещё и реальная жизнь.

Почему-то я ожидал увидеть в доме профессора творческий беспорядок: мастерскую, полную бумажный чертежей и незаконченных проектов, кучу разбросанных карандашей, записок, стикеров. Видимо, моего воображения хватало только на устаревшие стереотипы. Меня встретили в уютной и светлой квартире - настоящее семейное гнёздышко с запахом свежей выпечки. Ни одного чертежа.

На ужине Игорь Сергеевич не упоминал о работе. Казалось, он вообще забыл про «Резонанс», комиссию и будущий грант. Рассказывал о жене, о том, какие у неё хорошие ученики, как её уважают в университете. Супруга профессора - Марьяна - больше молчала, скромно улыбалась и с нежностью смотрела на мужа. Вершинин отвечал ей тем же. Похоже, у них было что-то своё, неуловимое. Какой-то способ общения, для которого не нужны слова.

- А вот Софья наша пятый курс заканчивает, - сказал Игорь Сергеевич о дочери. - Теперь работает над дипломным проектом. Все силы ему отдаёт. Компьютерная симуляция, виртуальная реальность. Жаль, я в этом плохо разбираюсь.

У Сони так часто менялось выражение лица, что я не мог понять, о чём она думает. То рассмеётся, то расстроится, то улыбнётся, то нахмурится. Сейчас она сидела с ноутбуком и, казалось, была полностью поглощена тем, что происходило на экране.

- Пап! - позвала Софья, проигнорировав слова о дипломе. - Тут Дивов этот раскритиковал твою статью о сверхпроводниках.

- Ну-ка, дай посмотреть, - заинтересовался профессор.

- Дорогой, зачем ты обращаешь на это внимание? - мягко запротестовала Марьяна. - Они же ничего не...

- Так интересно же!

Соня передала отцу ноутбук.

Я мельком заметил на экране иллюстрации к статье и вспомнил, что раньше читал её. Константин Дивов - неплохой учёный. Но сволочь распоследняя. Пытался уничтожить репутацию Вершинина, чтобы заполучить контракт на «Резонанс». Злобные статьи в научных журналах - это ещё не самое страшное. Дивов - чуть ли не единственный человек, не считая профессора, у которого хватит квалификации для работы над проектом. Если с Игорем Сергеевичем что-то случится, «Резонанс» попадёт в руки Константина.

Жаль, что я не мог ничего изменить.

- Ты бы ему ответил, - сказала Софья, наблюдая за тем, как отец с интересом читает критику Дивова. - Он же полную ерунду несёт.

- Зачем? - удивлённо спросил Вершинин.

- Чтобы не думали, что он прав!

- Золотце, - вздохнул Игорь Сергеевич. - Кто-то в любом случае будет так думать. Если напишу, скажут, что оправдываюсь. Если промолчу, посчитают, что ответить нечего. А если результат один и тот же, зачем тратить время на бессмысленный спор?

Соня пробурчала что-то обиженно и опять села за ноутбук.

- Ты лучше покажи гостю проект свой, - примирительно сказал профессор и обратился ко мне. - Представляешь, на красный диплом ведь идёт! Эх, а я в её годы на одни тройки...

Похоже, Игорь Сергеевич знал, как вовлечь дочь в беседу. Софья сразу оживилась.

- В общем, это виртуальная симуляция личности, - сказала она. - Для неё пришлось усовершенствовать нейросети поисковиков. Полностью поменяла их математическую модель, чтобы создать независимый и самообучаемый... - Соня посмотрела на меня: видимо, я сидел с очень глупым выражением лица. - Ладно, упростим. Если хочешь пообщаться с Шекспиром, например, или Теслой, или ещё кем, моя симуляция его воскресит. Соберёт всю известную информацию и воссоздаст точный портрет личности.

Насколько я знал, этот проект был для неё смыслом жизни. К диплому он не имел никакого отношения. Софья ушла из института на четвёртом курсе. Как-то подстроила, чтобы родителям не сообщили: то ли кандидатскую для кого-то из деканата написала, то ли просто уговорила. В это я не вникал. Все силы и время она отдавала своей симуляции.

- Да и не только личности, - увлечённо рассказывала Соня. - Обстановку, одежду, жесты, мимику, даже голос. Можно погулять по царскому дворцу с Романовыми, посмотреть, как рисует Леонардо да Винчи, поспорить с Сократом о смысле жизни, - она немного засмущалась. Похоже, заметила, что все её внимательно слушают. - Да много чего можно.

Игорь Сергеевич и Марьяна с улыбкой смотрели на дочь.

- И, главное, - продолжила Софья уже не так увлечённо. Теперь она говорила сбивчиво, неуверенно. - Это не какой-то там «виар» с игрушками. Реальные ощущения, запахи. Но для этого нужен шлем специальный. Чтобы импульсы - и прямо в мозг. На участки, отвечающие за обработку информации. Тогда будет полное погружения. Можно переноситься в прошлое.

- Эх, а я вот ничего в этом не понимаю, - рассмеялся Вершинин. - Не так уж гениален, как обо мне говорят.

Марьяна осторожно пожала руку мужу. «Ты у меня самый лучший», - расшифровал я этот жест.

- Проект-то ещё не готов, - скромничала Соня. - Пока работает через «Окулус рифт» - без полного погружения. Шлем не собран. Не факт, что получится. Посмотреть нельзя, - последняя фраза, судя по всему, была адресована лично мне.

- Сонька и меня в свою симуляцию скопировала, - со смехом сказал профессор. - Думает, что когда-нибудь я стану знаменитым и со мной захотят поговорить. Ты представляешь?

- И станешь, - пробурчала Софья.

Я выдохнул с облегчением, когда Марьяна подала на стол мясо «по новому рецепту», и мы начали обсуждать кулинарные изыски разных стран. Пока дочь Вершинина объясняла, как работает симуляция, у меня внутри всё переворачивалось.

- Вот видишь, - сказал профессор, когда провожал меня до двери. - Какие чудеса нас ждут. Сонька ведь кокетничает - у неё уже полноценный Эйнштейн получился. Я с ним разговаривал! Да мой «Резонанс» по сравнению с этим... Через сотню лет он станет устаревшим аккумулятором. А вот такое! Ты только представь. Путешествие в прошлое!

- Представляю, - тихо сказал я.

Я вышел за дверь, снял шлем виртуальной реальности и оказался у себя в комнате. «Не какой-то там «виар» с игрушками», - говорила Соня. Поначалу удивлялся, постоянно что-то трогал в симуляции. Сейчас привык.

Уже столько раз пожалел, что месяц назад решил его надеть.

Когда приходил к Софье Игоревне за информацией, ожидал что-то вроде интервью: семейные истории, фотографии, может, памятные вещи, любимые кружки. Чтобы узнать, какой была жизнь профессора: в сети я находил статьи только о его работе.

А дочь Вершинина дала мне это: прошлое, в котором я ничего не мог изменить.

В комнату вошла Света. Без надменного "Привет, братец": тихо и молча.

- Что случилось? - осторожно спросил я.

- «Резонанс» сбросили над лагерем беженцев.

У меня внутри всё похолодело.

- Никто не выжил, - продолжила она. - У Петьки там брат был. На следующей неделе в город к нам собирался, ему ведь есть, где остановится. Уже и перевод через границу оформил, - Света говорила сухо и безжизненно, никаких интонаций. - Не успел.

Она долго смотрела на мой шлем.

- А ты всё пишешь про него?

- Свет, это не... - начал я. Хотел сказать «Не его вина».

- Знаешь, лучше б этого Вершинина вообще не было, - такой же сухой голос, от которого меня в дрожь бросало.

- Он же не знал, что будут так использовать.

- Да всё он знал.

Света резко встала и вышла из комнаты.

Я видел, что остаётся после взрыва «Резонанса», только по телевизору. Но было достаточно. С трудом отогнал от себя эти мысли. Лучше о таком вообще не думать.

Только сейчас заметил, что сижу в полумраке. Шторы закрывали окно, лампочки не горели. Лишь монитор немного подсвечивал бумаги на столе и этот злосчастный шлем с симуляцией. Из-за неё человек, которого я не знаю, стал мне другом.

Софья предупреждала, что запускать программу опасно. Это не фильм, не игра. Нельзя менять ход событий, «перематывать» время. Я мог только наблюдать и задавать вопросы, пока всё шло своим чередом. Если возникнет сбой, неизвестно, как он повлияет на меня.

Полное погружение, точная модель прошлого. Все ощущения реальны. Поэтому Софья и не выпустила программу.

Оставался последний день симуляции. Раньше я не хотел его видеть, не хотел в нём присутствовать. Думал вернуть шлем. Статью давно закончил, материалы собрал, исправлять нечего. Даже с названием определился. «Проживать» симуляцию заново незачем. Значит, не нужно её завершать.

Но меня мучил один вопрос. Я долго смотрел на мигающий курсор текстового документа - это уже вошло в привычку. В конце концов, решился и надел шлем.

- Чудесная погода сегодня, - обратился ко мне Вершинин. - Не хочешь пойти размяться? А то все разбежались на выходные, мы одни в лаборатории чахнем.

- Игорь Сергеевич, - тихо сказал я. - У меня к вам вопрос один...

- Вот ты как хочешь, а я прогуляюсь! Можешь со мной, там и позадаёшь свои вопросы. На воздухе оно лучше думается.

Я не понимал, зачем в симуляции столько ограничений, почему нельзя вмешаться. Или хотя бы попасть в любой момент жизни Вершинина: это ведь обычная программа. Но его дочь поставила определённые условия, когда отдавала шлем. Софья боялась, что её детище кому-то навредит. Пришлось согласиться.

Мы с профессором вышли в небольшой парк недалеко от лаборатории.

- Эх, распогодилось, - радовался Игорь Сергеевич. - А то весь июнь дожди, лета настоящего не

хватало. Ты посмотри, ни облачка!

Несмотря на это, в парке было немноголюдно. Лишь вдалеке кто-то гулял с собакой: я слышал приглушённый лай.

- А вот ты мрачнее тучи, - продолжил профессор.

У меня внутри будто натягивалась гитарная струна. Иначе не мог описать: меня трясло от напряжения. Я как-то не обращал внимания на погоду.

- Ладно, задавай свои вопросы, - сказал Вершинин.

Наверное, я его немного утомил со своей статьёй. Игорь Сергеевичу нужна была компания, о работе он говорить явно не хотел.

- Это не для интервью... Просто, - неуверенно начал я. - Скажите, а вы никогда не задумывались, что «Резонанс» могут использовать не в мирных целях?

Неудачно сформулировал. Хотел завести непринуждённый разговор, вроде как в шутку, потом постепенно подвести к нужной теме. А в результате с ходу задал сложный вопрос.

- Могут и будут, - серьёзно ответил Вершинин.

Этого я не ожидал.

Профессор посмотрел на меня и вздохнул.

- Я потому и выбрал Эйнштейна в Сонькиной симуляции. Тоже хотел спросить, - Игорь Сергеевич ненадолго задумался. - Он ведь и не виноват был. Не напрямую. Но из-за его формулы...

Я лениво пинал камушки на пыльном асфальте. Похожие ситуации, на самом деле, что у Вершинина, что у Эйнштейна. Оба гении и оба пострадали из-за этого.

- Знаешь, что он мне сказал? - продолжил профессор. - «Если не дать человеку палку, он будет драться кулаками», - Игорь Сергеевич посмотрел наверх - мы как раз проходили под дубом и его листья закрыли слепящее Солнце. - «Резонанс» - это не причина. И даже не повод. Если его не будет, люди найдут другой способ убивать друг друга.

У меня на секунду появилось ощущение, что профессор знает, кто я, и что происходит. Но лишь на секунду.

- Если честно, - сказал он. - Я хотел уничтожить все наработки. Ещё в начале. Рука не поднялась. Столько всего можно сделать, столько достичь... Хотя не обращай внимания, это мечты старого идеалиста, - Игорь Сергеевич улыбнулся - будто не в серьёз говорил.

Я молчал. Похожие мысли были и у меня. Поэтому и начал ту статью: хотел показать, что Вершинин - обычный человек, не монстр. Не его вина, что «Резонанс» попал не в те руки.

- По крайней мере, пока я жив, - весело сказал профессор. - Мои изобретения будут использовать так, как я захочу.

- А если...? - начал я, но осёкся.

- А если здоровье подведёт, то Марьяна вступится. Она ж физтех закончила... Но ты знаешь, наверное. Я с ней много советовался. Так что с «Резонансом» разберётся. В каком-то смысле она - мой соавтор. Марька с Сонькой только с виду скромницы. На самом деле, любого за пояс заткнут, - похвастался профессор.

Они пытались. Игорь Сергеевич действительно идеалист. Не всё так просто. Разработки вроде «Резонанса» не передаются по наследству.

- А ты чего такой хмурый? - спросил Вершинин. - Обычно вопросами меня заваливаешь.

Действительно. Поначалу я честно собирал информацию. А потом... Мне нравилось разговаривать с профессором. На любые темы.

- Задумался просто, - соврал я.

Мы остановились у обшарпанной бетонной коробки, в которой кто-то устроил мусорку и склад. Не самое приятное место в парке. Да ещё и тучи закрыли Солнце - предвещали грозу. Лай собак я уже не слышал.

Игорь Сергеевич предложил вернуться в лабораторию. Мне тоже надо было возвращаться: отправить статью, отдать Софье шлем, поговорить со Светой. Но почему-то медлил. Меня будто застопорило на месте.

- А если Дивов заберёт ваш проект? - сухо спросил я. - Подстроит что-нибудь, чтобы вас...

Марьяна не сможет продолжить дело мужа. Она, конечно, умная женщина и, конечно, попытается. Но будет топтаться на месте, повторять то, что делал профессор. Да и с эмоциями не справится, даже с поддержкой Софьи.

А Дивов так разрекламирует «Резонанс», так распишет его и «перспективы», что проект засекретят, отдадут в ведение спецслужб. «Я единственный могу продолжить дело Вершинина», - скажет он. Тогда Марьяна и не выдержит, попадёт в больницу. Софья будет бороться. Долго. Пока не сбросят первую бомбу.

Вот во что превратится это «Дело Вершинина».

Я стоял рядом Игорь Сергеевичем и знал его будущее. Мог предупредить.

- Это Костя-то? - весело спросил он.

Голос профессора вывел меня из секундного ступора. Я забыл, что нахожусь в симуляции. Бледная, исхудавшая Марьяна, погрустневшая Софья, бомбы, война по соседству - всё это показалось мне далёким будущем. Такого раньше не случалось.

- Да он специально меня подначивает, - продолжил Вершинин, видимо, не обратив внимания на моё замешательство. - Чтобы работал лучше. Только Соньке не говори. Она Константина терпеть не может. Но мы с ним в хороших отношениях. А эти статьи с критикой... Так я не против. «Резонанс» ему точно не нужен.

- Но он же...

Чуть не сказал «Он же виноват в вашей смерти». По неофициальной версии именно Дивов нанял убийцу. Но всё списали на случайное ограбление.

Со стороны склада к нам шёл человек в кепке и капюшоне. Руки он держал в карманах. Моя «внутренняя струна» натягивалась сильнее. Если лопнет, сорвусь. Напоминал себе, что это не по-настоящему. Но мой мозг отказывался в это верить. Слишком всё реально. Опять терял контроль.

- Так это не он? - прошептал я.

Вершинин вопросительно посмотрел на меня. Почему-то я верил, что он не ошибается. Хотя до этого я обвинял Дивова. Отбрасывал другие версии, приравнивал их к конспирологии. Но вдруг появились сомнения - не знаю откуда. Многое говорило о том, что Константин пытался всё исправить. Просто не смог. Слишком поздно понял, как будут использовать «Резонанс».

- Тогда кто? Почему...?

- С тобой всё в порядке? - обеспокоенно спросил профессор.

- Это всё не по-настоящему, - прошептал я. - Правда?

Незнакомец в капюшоне приблизился к нам и достал нож. Игорь Сергеевич стоял к нему спиной.

Всё должно идти своим чередом.

Но я не хочу. Не хочу, чтобы эмоциональная и весёлая Соня превратилась в замкнутую и немногословную Софью Игоревну, чтобы Вершинина убили, а его идеи сделали оружием. Не хочу каждый день смотреть в новостях, как над людьми взрываются бомбы, а потом пытаться жить «как обычно».

Сейчас я стоял рядом и мог всё изменить.

Слишком много мыслей за одну секунду. У меня закружилась голова. По позвоночнику будто прошёл электрический заряд.

- Осторожно! - крикнул я, когда незнакомец замахнулся ножом.

Вершинин резко обернулся.

- Проснись! - услышал голос Светы. - Проснись, давай же!

Я открыл глаза и тут же зажмурился: дико болела голова. На столе лежал искрящийся шлем - когда успел его снять? Похоже, меня хорошо так ударило током. Почти не помнил, что происходило в симуляции. Наверное, какой-то сбой. Да и не удивительно - вряд ли Софья проверяла на себе, работает ли «последний день».

- Эй, братец, тебя не дозваться! - сказала Света. - Иди, там твоего Вершинина показывают.

- Что? - я не сразу понял смысл её слов.

- Что-что, - передразнила она. - Совсем одурел со своей работой. Уже за столом вон засыпаешь, - и добавила таким тоном, будто разговаривала с идиотом. - Корабль с «Резонансом» запускают. Вершинин там речь толкать должен.

Я сорвался с места, с трудом нашёл пульт в куче хлама и включил телевизор. Ещё не сообразил, что происходит, действовал чисто механически.

- Пятый, - услужливо подсказала канал Света.

Вначале подумал, что она издевается. Больше походило на трансляцию какого-то концерта: импровизированная сцена, толпа людей, журналисты. Но, судя по субтитрам, это был космодром Плесецк. Камеры переключились на стартовую площадку. Диктор пояснил, что на ней готовят к пуску звездолёт нового поколения. Мне на секунду показалось, что это макет: слишком уж он напоминал космический корабль из Звёздных войн. Никаких ракета-носителей, ступеней, огромных двигателей.

Я с удивлением разглядывал детали. Отвлёкся, только когда диктор назвал фамилию «Вершинин». На сцену, опираясь на клюку, поднялся постаревший Игорь Сергеевич.

Позже я пытался узнать, что произошло. Не сошёл ли я с ума. Собирал информацию, приходил к Вершининым. Но так и не понял, как такое возможно. Софья не помнила ни о каком шлеме. Оказалось, она не завершила работу над виртуальной реальностью. Нашла более увлекательный проект: дочь профессора создала ИИ для звездолёта. А упрощённую версию симуляции использовали в институтах и библиотеках. И она точно не меняла прошлое.

В конце концов, я смирился и перестал искать объяснения. Статью переписал. Только название оставил прежнее «Старый и новый мир»: идею мне подсказал Игорь Сергеевич.

Но всё это позже.

А сейчас я смотрел, как профессор с трудом семенит к стойке с микрофонами. На полпути его подхватила под руку Софья и помогла дойти. На сцене я разглядел и Марьяну. Вершинин хоть и постарел, но выглядел как-то светлее, лучше.

- Очень надеюсь, что эта штука при влёте не взорвётся, - сказал он и неопределённо помахал рукой в сторону стартовой площадки.

В толпе раздались смешки.

- Если серьёзно, - продолжил Игорь Сергеевич. - Я очень рад, что увижу мир, в котором возможны такие чудеса.