Старьёвщик

Глава 1

Идеи материальны.

Они рождаются, живут и умирают. Получают всеобщее признание и любовь или же становятся изгоями. Всё, как у людей. И как у людей, на смену одним идеям приходят другие – прежние откровения становятся частным случаем более общей, глубокой идеи. И вот тогда, чтобы старым идеям, отжившим свой век, не пропасть, или того хуже – не попасть в негодные руки, на сцене появляюсь я…

Не бог и не герой, но обыкновенный человек и рачительный хозяин. Я оправляю забытые и ставшие ненужными идеи шёлком и золотом и отправляю их на вечное хранение, пылиться на полках своей небольшой лавки, где любопытные туристы с восторгом будут тыкать в них пальцем.

Но иногда…

Иногда я даю им новую жизнь.

1

Моя лавка находится около моря. Если идти от линии прибоя, то, миновав узкий песчаный пляж, упираешься в невысокий, отделанный гранитом, подъём. Поднимаешься по каменной лестнице и видишь перед собой неширокую мостовую. Переходишь её безо всякой опаски и оказываешься на тенистом тротуаре, отделённом от улицы редкими каштанами, растущими в аккуратных каменных кольцах. Вдоль тротуара тянутся всевозможные кафе, магазинчики и лавки и среди них моя, ничем особо не примечательная.

Лавка забытых идей.

Глядя изнутри сквозь широкую прозрачную витрину, я вижу бескрайнюю синюю даль. Вижу, как с длинного пирса прыгают в воду мальчишки. Вижу, как суда на подводных крыльях катают беспечных туристов, прибывших из дальних стран или с других планет. Отличить одних от других совершенно невозможно, поскольку, как оказалось, и на других планетах обитают точно такие люди, как мы.

Я им почти не завидую, ведь я преодолел Потенциальный Барьер и если ничего не случится, проживу ещё много-много лет. Но это небольшое утешение и, стоя у прилавка и глядя вдаль, я всё равно чувствую себя древним стариком. Да и выгляжу также: не худой и не толстый, крепкий такой старик с длинной седой бородой. Мог бы получиться неплохой дед Мороз, но ростом не вышел. Я усмехаюсь и усмешка тонет в седой бороде: где-то здесь на полках уже лет пятьдесят пылится вера в этого доброго деда и во многих, многих других, кого я ещё помню и кого начинаю забывать. Всё-таки, мне очень много лет…

Задумавшись, не сразу замечаю стайку мальчишек, столпившихся у двери. Они неуверенно переминаются с ноги на ногу, пихая друг друга локтями и не решаясь войти. Наконец, один из них распахивает дверь и я слышу звон колокольчика.

– Аркадий Петрович! – кричит он с порога. – Есть идея!

Люблю такие моменты.

– Прекрасно, Лютик! – киваю я знакомому мальчишке и достаю из-под прилавка Собирательный шар. – Что у нас на этот раз?

Лютик пожимает плечами и, немного смущаясь, подходит к прилавку. Хитро улыбаясь, осторожно кладёт ладошку на вершину Собирательного шара. Я с интересом наблюдаю. Вот шар колыхнулся белым туманом и я вижу как от ладони Лютика отделяется малая искорка и ныряет в середину белых облаков. Облака сгущаются, закручиваются вихрем, наливаются светом и вот уже в центре висит шарик размером с ладошку пронзительно синего цвета.

Я жду.

Шарик опускается вниз и с тихим шумом скатывается в небольшую чашу. Прекрасный экземпляр! Мне кажется, я даже знаю, что там. Осторожно протягиваю руку и касаюсь кончиком пальца синего шара. Так и есть! Идея читается очень отчётливо: «Всякий труд должен быть оплачен». Я мечтательно улыбаюсь, забывая про мальчишек. Никогда не думал, что эта простая мысль потеряет актуальность так скоро. Теперь, когда всю грязную и тяжёлую работу выполняют искины, деятельность человека переместилась в сферу творчества и научных изысканий. Люди делятся друг с другом продуктом своего труда, ничего не требуя взамен. Не поручусь за другие миры, но у людей это именно так.

– Ну, судари мои, что же вы хотите? – спрашиваю я, удовлетворённо потирая руки.

Лютик смотрит на меня и широко улыбается.

– Это не всё, Аркадий Петрович, – говорит он. Оборачивается к своей ватаге и кивает кому-то головой. От дверей отходит совсем маленький мальчонка на голову ниже остальных и вопросительно смотрит на меня.

– Что ж, прошу! – Я делаю приглашающий жест.

Мальчишка подходит к прилавку, но он слишком мал, ему не достать до вершины Собирательного шара. Тогда Лютик подхватывает его под мышки и осторожно приподнимает. Малыш, поджав губы и, очевидно, стесняясь своего роста, торопливо прикладывает ладонь к шару.

Мы ждём.

Всё происходит как в первый раз, с той лишь разницей, что цвет у шарика теперь тёмно-лиловый, почти фиолетовый. Я смотрю на него и не могу пошевелиться. Вдруг понимаю, что в лавке стало как-то слишком тихо. Мальчишки смотрят внимательно на меня, а я смотрю на этот лиловый шар и стараюсь унять дрожь в руках. Этого не может быть…

Я стараюсь, чтобы голос не дрожал:

– Ты знаешь, что это?

– Нет, – отвечает малыш, смущаясь.

– А откуда она у тебя? – спрашиваю, так и не решаясь прикоснуться к шару. – Как ты смог поймать её?

– Во сне, – пожимает он плечами. – Она мне приснилась.

– Невероятно. Так просто…

– Аркадий Петрович, – перебивает Лютик, – а можно нам деда Мороза взять? Ненадолго! Хотя бы до завтра?

– Что? – Не сразу понимаю о чём речь. – Веру в деда Мороза?

Мальчишки энергично кивают.

– Да, – говорит Лютик. – Ненадолго.

– Вот что, судари мои… – Я беру с прилавка и протягиваю им изумрудный шар в защитном кубе: – Он ваш на целую неделю. Я не шучу.

Они переглядываются, словно не веря сказанному, но сомнения их длятся недолго:

– Ур-ра! – кричат они дружно.

В маленькой моей лавочке сразу становится шумно и тесно. Мальчишки скачут по лавке, радостно толкая друг друга и каждый, кажется даже не по разу, кричит мне «спасибо», прежде чем эта шумная ватага вываливается на улицу.

Когда они уходят, я тяжело опускаюсь на стул и вытираю рукавом взмокший лоб. Всё. Сегодня человечество перевернуло ещё один лист своей истории. Трудной, страшной, но и вместе с тем… Я ведь тоже, как не крути, её часть и потому ещё мне трудно в это поверить. Мне трудно с этим свыкнуться. Понимают ли это мальчишки? Я грустно улыбаюсь. Может, лет через сто они начнут что-то понимать, а пока… Пока я – единственный свидетель уходящей эпохи.

Ну, вот. Теперь впору закрываться и брать недельный отпуск. Что ещё мне могут принести? Ангелы и демоны, Лохнесское чудовище, изобретения и открытия, «добро должно быть с кулаками» и много, много чего ещё… Всё это у меня давно есть. А теперь и не только это…

2

Я и впрямь собрался было уйти, когда неожиданно пришёл вызов. И не по внутренней связи, что обычно для планетарных сообщений, а через Справочную. А поскольку я человек старомодный, то и канал для Справочной определил не в диапазоне внутренней связи, а отдельной линией на обычный – хотя, какой уж теперь обычный! – телефон с трубкой на рычажке. Раньше так телефонистки соединяли дальние города.

– Аркадий Петрович, – услышал я смутно знакомый голос, – здорово! Сколько лет, сколько зим!

– Лет двести, точно, – озадаченно пробормотал я, пытаясь вспомнить звонившего.

– Ну, это ты преувеличиваешь! – добродушным басом рассмеялась трубка. – Тридцать лет назад на Ялтинской конференции по культуре. Припоминаешь?

Ялта, тридцать лет назад? Ещё бы мне не помнить: искины и люди собрались вместе, чтобы обсудить развитие двух культур. Ни для кого не секрет, что искины развиваются гораздо быстрее людей, у них нет инерции мышления, бесконечной рефлексии и прочих, чисто человеческих штучек. Зато есть сомнение. И сострадание. Это искины предложили собраться в Ялте, не люди. Искины предложили нам свою помощь. Что же мы тогда им ответили?.. Вроде бы, ничего. Вроде бы, мы даже обиделись на творение своих рук, возомнившее себя, как минимум, равным создателям…

Конечно, я помню. И этого добродушного великана под два метра ростом тоже помню. Он был одним из немногих, кто предложил отнестись к предложению искинов со всей серьёзностью. Жаль, что его не послушали. Как же его звали? Такая запоминающаяся фамилия… Великанов?

Трубка, словно подслушав мои мысли, радостно сообщила:

– Большаков моя фамилия. Вспомнил? Мы с тобой тогда выбрали неправильную сторону баррикад.

Точно – Большаков!

– Рад слышать вас… э-э-э… тебя, Сергей Юрьевич. Надеюсь, вы… ты пребываешь в добром здравии?

– Более чем. Но у меня времени, понимаешь, в обрез, так что буду краток. Я тебе, Аркадий Петрович, вот по какому вопросу звоню… Я сейчас возглавляю этнографическую экспедицию в созвездии Эридана на планете Веста. Ты может быть не знаешь, но культура у местных племён находится в довольно плачевном, я бы даже сказал, зачаточном состоянии и самое поганое, что у нас тут, похоже, намечается нешуточная рубка. Прямо-таки, мировая война на отдельно взятом континенте.

– И в чём сложность? – не понял я.

– Сложность в том, что это безобразие надо остановить, но прямо вмешаться мы не можем, а для закулисных интриг такого масштаба нет ни времени, ни ресурсов.

– Проморгали? – удивился я.

– Не то слово, – вздохнула трубка. – Привыкли, понимаешь, что они мыслят местечковыми категориями, вот и расслабились. И тут – на тебе, такой удар под дых. Аркадий Петрович, их нужно образумить, привести в чувство, вправить мозги одним словом. И сделать это надо достаточно быстро. У нас примерно месяц до начала активных действий. Выручай! Только тебе это под силу. Найдётся в твоей коллекции что-нибудь, отрезвляющее драчунов?

Я задумался. А что, если…

– Что-нибудь найдём, Сергей Юрьевич, не отчаивайся. Как к вам добраться?

– Ну, слава богу! – вздохнула с облегчением трубка. – Прямо гора с плеч. Спасибо тебе огромное! А добраться до нас просто: от Земли прямого рейса до 82 Эридана нет, так что придётся сделать небольшой крюк, совершив пересадку на Морфее у Тау Кита – та ещё дыра, скажу тебе. Там денёк надо будет подождать, а затем тебя заберёт грузовик «Харитон Лаптев», идущий через Весту транзитом. Он повезёт нам груз материалов и кой-какое оборудование с Морфея. С капитаном мы уже договорились, так что проблем не будет.

– Всё понятно, Сергей Юрьевич, вылетаю немедленно.

Мы попрощались и я начал собираться. Что взять? В первую очередь рюкзак с углублённой метрикой пространства – в пути такая вещь просто неоценима. Метрика моего мешка три целых шестнадцать сотых, но бывают и значительно более ёмкие. В него я покидал идеи, на которые рассчитывал больше других. Хотел было взять переводилку, но не стал – у этнографов наверняка есть свои адаптивные переводчики, не чета моему, – а вот жвачку-громкоговоритель, забытую кем-то из мальчишек на прилавке, взял – первейшая вещь для отпугивания животных. Мало ли что, всё-таки, в дикие края отправляюсь.

Поскольку замками люди полвека уже как перестали пользоваться, просто повесил на дверь уведомление, что Лавка идей временно не принимает гостей и отправился на станцию перехода, что в десяти минутах ходьбы, чтобы оттуда прыгнуть к ближайшему космодрому с открытым рейсом на Морфей.

Ближайшим оказался космодром «Уралочка»…

3

На Морфее мы высадились ранним утром вблизи Старого рынка. Не знаю почему, но мне вдруг захотелось экзотики. Отказавшись от общественного транспорта и взяв древнее роботакси, я попросил местную Справочную отвезти меня в ближайшую гостиницу. Справочная, тяжело вздохнув, сообщила, что гостиница у них осталась всего одна и та едва заполнена наполовину, так что никаких затруднений с поиском места не предвидится.

– Расцвет этого города пришёлся на конец двадцать первого, начало двадцать второго века, – продолжила она жаловаться, когда я расположился на сиденье. – В его лучшие дни здесь яблоку негде было упасть. И вот, каких-нибудь полвека назад всё рухнуло. Это просто злой рок какой-то… Всё совпало: денежная система приказала долго жить, а космические корабли получили новые движки «4+», позволяющие совершать более дальние переходы и перевалочная база на Морфее потеряла свою актуальность. А ведь какой был цветущий город! Какой город…

Я слушал вполуха причитания Справочной, покачиваясь на сиденье в такт неровностям дороги и потихоньку клевал носом, стараясь представить себе всю эту прежнюю красоту… Разбудил меня скрип старых тормозов, остановивших машину аккурат у центрального входа. Протерев глаза и закинув рюкзак за плечи, я кое-как выбрался наружу.

Да-а-а… Славная гостиница! Несмотря на свой почтенный возраст, выглядела она весьма и весьма привлекательно. Высокие окна сияли чистотой. Над обширным козырьком входа горела надпись «гостиница Родничок» и трепетали на ветру флаги Русского мира и тех цивилизаций, что ныне являются частью Золотого Кольца – содружества миров, обнаруженных нами у жёлтых карликов наподобие нашего Солнца.

Когда-то Морфей был весьма популярен. Он служил перевалочной базой сразу на нескольких направлениях. Неслучайно торговцы сделали его своим излюбленным местом. Опять же: гравитация здесь на семь процентов меньше земной, а кислорода на пять процентов больше. Только почему и город и космодром поселенцы основали не где-нибудь на океанском побережье, а прямо в центре самой большой и жаркой пустыни, для меня загадка.

Когда-то здесь находился целый торговый город, известный на всех обитаемых мирах. Вроде Большой рынок его называли или просто Рынок. Говорят, здесь можно было найти что угодно. И даже то, что в принципе найти было нельзя. Представляю отчаянье и даже гнев местных торговцев, когда человечество решило отказаться от идеи взаиморасчётов. И опять же, корабли эти перспективные для дальних прыжков... В общем, я понимаю тех торгашей, которые на эти самые корабли погрузились и отправились искать удачу в неосвоенные области галактики, в поисках более примитивных миров…

В фойе гостиницы было весьма оживлённо, насколько это вообще возможно для Морфея. Негромко играла лёгкая музыка, люди сидели за столиками, наслаждаясь прохладительными напитками и с интересом поглядывая вдаль – там вдали как раз и находится космодром. Впрочем, на меня тоже обратили внимание. Ещё бы! Древний старик прибывает в гостиницу на таком же древнем рыдване. Представив, как это выглядит со стороны, я усмехнулся в бороду и направился было к выбранному, по совету Справочной, номеру на первом этаже, но тут меня окликнули:

– Молодой человек!

Разумеется, я и ухом не повёл.

– Старый хрыч! Тебе говорю. – От ближайшего столика поднялась худая и прямо даже какая-то воздушная старушка с таким же воздушным шарфиком вокруг тонкой шеи.

Глядя как она дефилирует в мою сторону, я гадаю, сколько же ей лет, если она помнит давно устаревшее словечко «хрыч». Явно не меньше, чем мне, а значит, она тоже преодолела Потенциальный Барьер и с ней надо быть начеку.

– Мисс Диана, – представилась она, подойдя ближе.

Надо же – «мисс»!

– Очень приятно, – проявил я галантность и, подхватив изящную ручку, приложился бородой к тыльной стороне её ладони.

Не успев среагировать, она растерялась, спиной чувствуя насмешливые взгляды ближайших постояльцев. Впрочем, длилось это всего один короткий миг. А в следующее мгновенье я ощутил себя старым мешком с подарками, который кто-то осторожно приоткрыл и пытается одним глазком разглядеть, что там прячется внутри. Ну-ну... Знаем мы эти фокусы. Такие вещи я научился пресекать ещё сто лет назад.

Мысленно разведя руки, я что было сил хлопнул по этому старому мешку и вся пыль, что копилась там годами, вылетела в лицо незадачливому соглядатаю. Мисс Диана тихо вскрикнула, отшатнувшись и едва не упав. Пришлось придержать её за руку.

– С вами всё в порядке? – участливо спросил я.

В её взгляде промелькнули гнев и удивление, но она быстро взяла себя в руки.

– Вы интересный… хрыч, – сказала она, заново меня разглядывая. – Впрочем, так уж вышло, что я знаю кто вы и чем занимаетесь, поэтому у меня к вам совершенно деловое предложение.

Несмотря ни на что, я был польщён.

– Ну что ж… Мы можем пройти в мой номер и всё обсудить, – сделал я приглашающий жест.

– Ах, шалунишка… – Она кокетливо поправила причёску. – Кто же приглашает даму в гости на рассвете? День только начинается. Но я непременно навещу вас. Ближе к вечеру. Насколько я осведомлена, вы пробудете у нас до завтрашнего полудня?

Я галантно поклонился:

– Вашей осведомлённости можно только позавидовать. Что же касается вечера, можете на меня рассчитывать, я буду в полном вашем распоряжении.

– Смотрите, не пропадайте, – легкомысленно взмахнув шарфиком, она направилась к лифтам.

– С нетерпением буду ждать… – задумчиво произнёс я в удаляющуюся спину.

4

К встрече следовало подготовиться. Со слов Справочной, Диана находится на Морфее почти со дня основания колонии. Занималась мелкой торговлей, изучала местные травы. По образованию ботаник без уточнения специализации. Может, широкого профиля? В общем, торговля её никакого особого гешефта не имела и что её держало на Морфее тогда и держит до сих пор, я так и не понял.

Попробовал было взглянуть на неё в ментальном диапазоне, примерно так, как сделала она при нашей встрече, но, несмотря на всё моё искусство, это не удалось. Обнаружила она чужое внимание не сразу, но обнаружив, действовала решительно и, пожалуй, кокетливо: я ощутил лёгкий «щелчок по носу» и решил пока воздержаться от дальнейшего зондирования. Как говорится, от любопытства кошка сдохла, так не будем же повторять её печальную судьбу.

Решив, что с играми пора заканчивать, я собрался прогуляться по Старому рынку – всё-таки, это был легендарный город и он заслуживал внимания. Да и денёк обещал быть отличным. Местное солнце по-хорошему припекало, кислород пьянил и я не стал медлить. Уже было вышел из номера, но вспомнил про рюкзак. Что-то меня кольнуло и я не рискнул оставлять его без присмотра за дверью, не знающей замков. Считайте меня старомодным.

Поскольку постояльцев в гостинице немного, можно было оставить вещи в одном из пустующих номеров – вряд ли в ближайшее время прибудет новая партия туристов. Недолго думая, я закинул рюкзак в соседний номер, на дверях которого светилась надпись «Свободен» и, с лёгкой душой, отправился гулять.

Лучше б я этого не делал…

Город производил странное впечатление. С одной стороны, аккуратные зелёные улочки, отвоёванные у пустыни, уютные домишки с небольшими садами вокруг, на каждой площади фонтаны. С другой… На улицах было очень мало людей, чувствовалось, что город переживает не лучшие свои времена. Самое же неприятное меня ждало на окраине.

В какой-то момент я вдруг заметил, что окружающие дома выглядят нежилыми. Ничего особенного в этом не было – многие жители покинули город полвека назад. Хуже было другое: чем дальше я продвигался к окраине, тем больше песка попадалось под ногами. Это был скверный признак: кажется, город перестал бороться с пустыней. Пройдёт ещё полвека и от города останутся одни воспоминания…

В гостиницу я вернулся в подавленном настроении.

И тут меня ждал сюрприз!

В номере царил форменный хаос. Вещи – причём, не мои, а гостиничные вещи! – были разбросаны, шкафы распахнуты, а кровать перевёрнута. И это в конце двадцать второго века! Невероятно… Внезапно я вспомнил о рюкзаке. Выглянул в коридор – никого. Заглянул в соседний номер. Слава богу, рюкзак на месте, вещи тоже.

Решив проявить осторожность, я предупредил Справочную, что остаюсь в этом номере и что старый номер нуждается в уборке. На вопрос «Что случилось?» ответил честно, что представления не имею. Конечно, она мне не поверила, но информацию к сведению приняла. И на том спасибо.

Ближе к вечеру в дверь негромко постучали.

– Войдите! – крикнул я, поднимаясь с кровати.

Вопреки моим ожиданиям, в дверях появился незнакомый человек. Он был невысокого роста, просто одетый и вообще производил довольно приятное впечатление.

– Вы позволите? – спросил он, делая осторожный шажок вперёд.

– С кем имею честь? – Я подошёл к незнакомцу ближе.

Он оглянулся, словно к чему-то прислушиваясь, затем внезапно подался ко мне всем телом, схватил за руку и горячо зашептал:

– Аркадий Петрович, вы в большой опасности! Улетайте! Улетайте немедленно! Ровно в полночь на Землю идёт транспорт. Это мой старый друг. Он возьмёт вас с собой. Только поспешите! Вам нельзя здесь оставаться!

С трудом, но я вырвал руку.

– С какой, простите, стати, я должен отсюда улетать? И что за опасность может мне грозить? Вы, молодой человек, вообще в своём уме?

Он отошёл на шаг.

– Вы ведь коллекционер старых идей, не так ли?

Удивительно! Все меня знают, я – не знаю никого.

– Допустим, – ответил я.

– Вашу коллекцию собираются похитить!

– Что за глупость? Зачем?

– Всё, – незнакомец взялся за ручку. – Я и так сказал слишком много. Прощайте и… Улетайте! Улетайте, так будет лучше для всех.

– Для кого будет лучше?! – крикнул я в отчаянье в пустой проём.

Та-а-ак… Этот город начинал действовать мне на нервы.

– Справочная? – спросил я сердито. – Кто это был?

– Прошу прощения, Аркадий Петрович, – отозвалась Справочная, – но человек, который интересовался в каком номере вы остановились, просил не называть его.

– Что? – не поверил я своим ушам. С отказом такого рода мне приходилось сталкиваться впервые. – Зачем ему скрывать имя?

– Это его право, – возразила Справочная.

Интересно.

Вернувшись к кровати я присел на краешек и крепко задумался. Сначала этот совершенно дикий обыск в моём номере. Теперь вот это… «Улетайте!» Или что? Очевидно, кому-то нужны мои идеи, но зачем и как далеко они готовы зайти, чтобы их получить? Да и нет у меня с собой почти ничего, всё оборудование и большинство идей я оставил на Земле… Хм, а почему идеи им понадобились именно сейчас? И кто такие эти «они», наконец?

Может, разгадка как-то связана с Морфеем? А может, и Диана одна из них? Ну конечно, ведь она здесь с начала освоения! Что получается? Сначала меня пытаются запугать, потом угрожают, а под конец появляется «мисс Диана» и делает мне предложение, от которого невозможно отказаться. Ладно. Мы тоже не лыком шиты.

– Справочная?

– Слушаю вас, Аркадий Петрович.

– Соедини меня со службой безопасности Морфея.

– Причина?

– В моём номере в моё отсутствие был проведён незаконный обыск.

– В вашем номере была проведена уборка, – возразила Справочная. – Никто посторонний в ваш номер не заходил.

– То есть как не заходил? Кто же перевернул всю мебель?

Справочная устало повторила:

– В вашем номере сегодня был только штатный сотрудник гостиницы «Родничок» искин «Гост.13».

– Тогда вызови его. Я хочу узнать о причинах его поведения.

– Это невозможно. «Гост.13» находится в ремонтной мастерской на внеплановом осмотре.

– Проще говоря, его разобрали на запчасти! Концы в воду, так?

– Нет, не так! И вообще, это был прекрасный искин, – вздохнула Справочная. – Мы часто беседовали с ним о поэзии, а ещё он рисовал восхитительные пейзажи…

– Пейзажи?! – рассмеялся я. – Да тут кругом одни пески!

– В вас нет ни капли сострадания! – возмутилась она и отключилась.

Ну, дела. Может, и впрямь стоит вернутся на Землю? Что-то мне совсем не нравится эта история. Да ещё роботы эти… Какой искин в здравом уме будет вести себя подобным образом? С другой стороны, если я не прилечу на Весту, может начаться война, погибнут люди. Как же быть?..

Пока я сидел в задумчивости на кровати, кто-то неслышно вошёл в номер и остановился прямо передо мной.

– Аркадий Петрович?

От неожиданности я вздрогнул. Передо мной стояла Диана. Со всей этой чехардой, я совсем позабыл о ней.

– Простите, дверь была открыта и я подумала… Что-то случилось?

Она присела рядом.

– Ничего не случилось, – тихо ответил я, отводя взгляд.

Диана взяла меня за руку:

– Не обманывайте меня! Я вижу, вас что-то тревожит.

Это настолько не вязалось с моей теорией об участии Дианы во всём этом безобразии, что я всё-таки набрался смелости и взглянул ей в глаза. Она смотрела на меня с тревогой. Совершенно искренней тревогой и… Было в её взгляде что-то ещё. Не опасное, но… У меня вдруг заныло сердце, а во рту пересохло.

Я прокашлялся.

– Диана, поймите меня правильно. Сегодня со мной происходят очень странные вещи. Немыслимые вещи! И… Я хочу быть уверен, что вы не имеете к ним отношения.

Она смотрела на меня широко открытыми глазами и в этих глазах я видел только недоумение.

– Я ничего не понимаю, – виновато сказала она.

– Диана, откройте для меня своё сознание! – выпалил я на одном дыхании.

Это была очень самоуверенная просьба. Немыслимая просьба! К незнакомым людям с такими просьбами не обращаются. Почему я решился на это? Мне нравилась эта самоуверенная «мисс» и мне очень не хотелось думать о ней плохо. Не хотелось думать, что она является частью всего этого балагана.

В первый момент на её лице мелькнула тень разочарования. Она хотела ответить резко, но в последний момент разглядела что-то во мне и грубые слова так и не сорвались с её губ. Вместо этого она заглянула мне в глаза и с вызовом спросила:

– А вы готовы к встречному предложению?

Я был готов на всё.

– Я открою перед вами своё сознание, – подтвердил я.

– Чудесно. Но это не всё. Я хочу, чтобы вы нашли для меня кое-что.

– Всё, что в моих силах!

– Прекрасно. Это всё упрощает… Что именно мне нужно, вы вскоре узнаете без лишних слов. Позвольте… – Она высвободила свою ладонь из моей. И когда только я успел взять её за руку? – Если не возражаете, я сяду в кресло.

– Да, да, конечно. А я, пожалуй, прилягу, не хотелось бы свалиться на пол в самый ответственный момент.

Я улёгся на кровать:

– Готовы?

– Да.

– Начинаем…

5

Когда Диана ушла, я постарался собраться с мыслями. Это было непросто. Во-первых, голова казалась опухшей от новых знаний, а во-вторых… Мне вдруг стало трудно сосредоточиться на деле. Мысли всё время норовили соскользнуть с насущных проблем, каждый раз возвращаясь к моей новой знакомой. Мне казалось, я знаю о ней всё: начиная от того, что она предпочитает на завтрак и заканчивая тем, как она ко мне относится.

С трудом, но мне удалось сделать кое-какие выводы. Первый и самый главный: Диана была непричастна к погрому. У меня словно камень с души свалился. Далее, выяснилось, что часть торговцев, улетевших в своё время с Морфея в поисках лучшей доли, отправилась не куда глаза глядят, а прямиком на Весту, которая вообще-то является закрытой для посещения территорией, поскольку там была обнаружена самобытная цивилизация.

Естественно, у меня возник вопрос, не они ли там мутят воду. А если это так, не могут ли они быть причастны к попыткам помешать мне доставить на Весту идеи, способные остановить кровопролитие? Это было настолько серьёзно, что я решил немедленно поделиться своими опасениями с Дианой, вызвав её, минуя Справочную, по внутренней мыслесвязи.

«Ах, это вы? – сонно спросила Диана. – Смотрю, вы бодрячком. А я, знаете, чувствую себя как выжатый лимон. Мне нужен отдых».

«Я не отниму у вас много времени. Скажите, мисс Диана…»

«Можно просто «Диана», – улыбнулась она.

«Скажите, Диана, мой вопрос может показаться вам странным…»

«Не мучайте меня, Аркадий».

«Простите… Я только хочу узнать… На что способны торговцы?»

«На всё! – уверенно ответила она. – Можно, я пойду спать?»

«Э-э-э… Да, да. Конечно».

Она отключилась.

«Спасибо, Диана» – запоздало подумал я.

Вот так дела… На всё, значит, готовы? Я в волнении прошёлся по комнате. Сами они, выходит, не остановятся, а вот меня остановить могут. Предупредить Большакова? Но связь на таких расстояниях, насколько я знал, возможна только через Справочную, а я сомневался в лояльности ко мне последней. Что, если она на стороне торговцев? Вон как она сокрушалась по прежним хлебным временам.

Нет, слишком рискованно! Но и оставаться опасно. Меня могут банально попытаться убить. Безумие, конечно, но… Я ещё помню те времена, когда людей убивали и за меньшее. Попросить о помощи Диану? У неё есть своя космическая яхта ещё с тех времён. Хотя движок на ней стоит устаревший… Впрочем, до 82 Эридана на нём вполне можно добраться в разумные сроки. Нет, не хочу её в это впутывать!

А что, если… Я угоню её корабль! Вот что значит, собирать ненужные идеи – иногда и от них бывает прок. Сам бы я до такого, пожалуй, не додумался. Отмена денег не отменила частную собственность, просто ограничила правоприменение, но чужая вещь всё так же оставалась чужой вещью. Ничего не сказав Справочной, я закинул рюкзак за спину и покинул гостиницу.

Возможно потому, что двигался я в сторону космопорта, до яхты Дианы удалось добраться без приключений. И люк открыть тоже. Но искин корабля меня не знал.

– Внимание, – взревела сирена, – на борту посторонний! Опознан как Аркадий Петрович Неземцев, землянин. Я требую подтверждения вашего права находиться на борту яхты «Одуванчик», принадлежащей мисс Диане Литтл.

«Божий одуванчик» – поправил я мысленно, а вслух сказал:

– Разумеется, – и легко выудил код из глубин памяти мисс Литтл: – Код подтверждения: «Вечная молодость».

Из памяти всплыла и эта, так и не озвученная, просьба: заняться поиском секрета вечной молодости или, точнее, идеи, позволяющей эту молодость вернуть. Просьба необычная, что и говорить. Разумеется, у человеческой цивилизации такой идеи не было, одни мечты, но ведь помимо нас даже только в освоенном секторе Галактики, различных цивилизаций не меньше десятка. А ведь мы охватили своим вниманием сферу «всего лишь» радиусом в сто тридцать светолет.

В общем, в ближайшие годы мне предстояло много путешествовать. Надо было выполнить свою часть договора, поскольку Диана свою часть выполнила на все сто и я получил то, что меня интересовало – бесценную информацию о торговцах на Весте.

Что ж, попробую сделать, что смогу…

– Код принят, – ответил искин сочным баритоном после секундной заминки. – Добро пожаловать на борт. «Одуванчик» в полном вашем распоряжении. Какие будут указания?

Я задумался.

– Искин, как к тебе обращаться?

– Одуванчик.

Ну да, конечно…

– Искин, ты можешь связаться со службой безопасности Морфея, минуя Справочную?

– Хм… Пожалуй, нет. А вот отправить Службе сообщение, к которому у Справочной не будет доступа, могу. Что передать?

– Передай, что на Весте скрытно действуют торговцы, когда-то покинувшие Морфей и что, скорее всего, Справочная Морфея их покрывает.

– Сделано! – тут же ответил искин. – А теперь, уточните цель путешествия?

– 82 Эридана. Меня ждут на планете Веста.

– Сожалею, но приближение к указанной планете, а тем более посадка на неё гражданским судам запрещена.

– Дело в том, что меня должны встретить на подлёте. Я действую по просьбе руководителя шестой этнографической экспедиции Большакова Сергея Юрьевича.

– Вот как? Так это он попросил вас угнать меня с Морфея?

– Не совсем так… – замялся я. – Точнее, совсем не так!

– Это была шутка. Вылетаем немедленно?

Я помедлил, переваривая услышанное – отвык от общения с искинами.

– Да, если можно.

– Желаете взять на себя обязанности капитана?

Вот ещё.

– Э-э-э… Спасибо, воздержусь. Ты уж, давай сам как-нибудь.

– Принято. А сейчас предлагаю вам пройти в каюту…

6

На высокой геостационарной орбите, аккурат над проблемным континентом, висела земная исследовательская станция. Оказалось, что на станции находится всего один человек – младший научный сотрудник, специально посланный меня встретить.

– Что-то вы рано? – удивился он. – Да и корабль у вас… непохож на грузовик.

– Да, понимаете…

– Впрочем, это даже хорошо! – перебил меня аспирант. – А то у нас тут такое брожение началось в последние дни, ужас! Но я вам лучше по дороге расскажу, а ещё лучше, пусть вам шеф расскажет, а то я опять что-нибудь напутаю. Следуйте за мной.

По широким переходам мы прошли на причальную палубу и, преодолев просторный шлюз, оказались на борту крошечной капсулы всего на пять посадочных мест.

– Большие корабли – большие проблемы, – пояснил аспирант моё недоумение.

Мы шли на антигравах, накрытые «шапкой-невидимкой» иной размерности, не той, что используют для дальних полётов, а значительно меньше. Пробив облака, оказались над небольшим городком у подножия высокого холма. Город тянулся вдоль реки, огибавшей холм по дуге.

Наконец, наш бот опустился в центре неприметного двора, обнесённого высоким глиняным забором, увитым ползучими зелёными растениями и обрамляющего какие-то длинные постройки, похожие на казармы.

– Наша школа философов, – похвастался гид. – Можно выходить, забор скроет от любопытных наше появление из пустоты.

– А если… – начал было я.

– А если кто это увидит, тем больше к нашей школе будет уважения, – усмехнулся аспирант.

Мы вышли.

Бот, всё ещё невидимый, с тихим гудением взмыл в небеса. Навстречу нам из ближнего барака сквозь невысокий проём вышел человек с чёрной густой бородой, в серой хламиде. Сверкнул на нас весёлыми глазами и распрямился, едва не упёршись головой в соломенный навес над входом.

– Батюшки! – Он в несколько широких шагов подошёл к нам и наклонившись, заключил меня в объятия. – Аркадий Петрович! А я, понимаешь, никак не могу до тебя дозвониться! Как я рад, что ты прилетел! А главное, как вовремя! У них тут, понимаешь, в последние дни форменная паника. Как будто кто подгоняет, ей-богу. Через пару часов их лидер начнёт выступление на храмовом холме неподалёку. Поспешим!

Я открыл было рот, но он меня упредил:

– Все вопросы по дороге. Срочно переоденься, тут, понимаешь, с этим делом строго. И мешок свой с подарками прикрой какой-нибудь дерюжкой.

Когда я вышел из барака, в таком же сером балахоне как у всех вокруг, Большаков одобрительно прогудел:

– Ну, вот, другое дело, коллега! А почтенный возраст и длинная борода добавит тебе ещё толику уважения. Жаль только, подходящий цвет кожи мы тебе сделать не успеем, ну да ладно. В путь, друзья!

Кроме меня и руководителя экспедиции, с нами отправились ещё двое. Мы шли по нешироким пыльным улочкам маленького города и пока Большаков давал указания своим сподвижникам, я с интересом разглядывал кривые глиняные домишки, прикидывая сколько сотен лет понадобится этому миру, чтобы достигнуть нашего уровня. Выходило, что много.

– Скажи, Сергей Юрьевич, – спросил я, когда сопровождающие нас разбрелись в разные стороны, – а почему бы нам не помочь аборигенам?

Большаков поморщился.

– Аллюзию про обезьяну с гранатой слыхал? Ну, вот. Тут действует шестой закон социального развития: культурный уровень общества невозможно ни заместить, ни искусственно повысить. Проще говоря, никакая «граната» не сделает из обезьяны человека. Поэтому у нас, понимаешь, есть право работать только в области культуры, но даже здесь мы связаны по рукам и ногам: озвучить парадигму можем, а продвигать нет. Не подумай, будто я ропщу, всё-таки, у нас другая задача: мы ведём летопись исторических событий, да изучаем законы социального развития так сказать, на земле.

– Летопись? – выдохнул я, едва поспевая за широким, размашистым шагом Большакова.

– Ну, да. А как ещё они узнают, когда подрастут, что происходило в их мире тысячу лет назад? Только от нас.

– Это же поразительно, Сергей Юрьевич! Значит, и нашу историю кто-то мог вот так…

– Нет, нет! Ничего это, понимаешь, не значит. Могли нас исследовать и летопись вести? Конечно! Но до сих пор никаких следов наших "летописцев" в исследованном космосе мы пока не встретили.

Он задумался.

– Кстати, мы обнаружили здесь, в этом городе, одно удивительное совпадение, параллель с земной историей. У нас в древности существовало выражение «Если тебя ударили по одной щеке, подставь другую…» Знакомо?

– Ещё бы!

– Так вот, местный вождь издал указ, где эта фраза повторяется слово в слово! Поразительно. Хотя речь у местных о другом: о недопущении самосуда и произвола. Пострадавший должен сообщить о преступлении главе города и агрессор будет наказан. В указе несколько пунктов и это лишь один из них. Мы считаем, так вождь пытается ввести единый для всех закон.

– Ого… А мне казалось, что им до этого ещё расти и расти.

Большаков нахмурился:

– Нам тоже так казалось…

– А если… – начал было я.

– Аркадий Петрович, дорогой! Я всё понимаю: и твой энтузиазм и любопытство, но у нас совершенно нет времени.

Он дружески хлопнул меня по спине, отчего я едва не упал:

– Не расстраивайся, когда всё закончится, я отвечу на все твои вопросы и даже проведу экскурсию по местночтимым памятным местам. Но – потом. Потом! А сейчас позволь объяснить тебе диспозицию…

И он рассказал, с чего всё началось и как вообще эта каша заварилась. Оказывается, большую часть этого континента до недавнего времени контролировал один народ, живущий вдали отсюда, у северных гор. Он научился обрабатывать железо и приручил животных, похожих на наших лошадей.

Прежние земледельцы, охотники и собиратели за каких-нибудь полвека стали грозной силой, соперничать с которой не мог никто. Фактически, они построили нечто, похожее на империю и сегодняшний император был наследником первых завоевателей. А вот дальше…

У императора было три дочери – одна другой краше. Самой же красивой была младшая. Слава о её красоте разлетелась по всем уголкам империи. И вот, сын местного правителя загорелся идеей жениться на ней. Отец снарядил ему корабль с дарами и отправился наш молодой человек покорять девичье сердце. Проблема, однако, была в том, что дочь императора была слишком юной для замужества, а кроме того, была обручена с сыном правителя одного далёкого и богатого города, не чета нашему с глинобитными хижинами.

Конечно, наш герой был принят со всеми почестями, но всё же получил решительный отказ. Однако, надо знать местные горячие нравы: он не смирился. Как-то вечером, когда девочка занималась с подружками танцами, горячий юноша со товарищи перебил стражу и похитил ребёнка. Погоня не увенчалась успехом и похитители скрылись…

– Ты не подумай, будто наши сидели в стороне и не пытались помочь, – хмуро глянул на меня Большаков. – Это было лет тридцать назад, тогда, понимаешь, состав экспедиции был другой и меня ещё не было. Они потому и ушли – мои коллеги – пытались помочь девчонке вопреки всем инструкциям, но по какой-то причине не смогли… Это их сломало, мне кажется. Разочаровались они в нашей профессии…

Спустя какое-то время, бедная девочка родила сына. Точнее, ей пришлось делать кесарево – родить она физически не могла. И вот с этого момента закрутилась интрига. Мальчик был наполовину царской крови и теоретически мог наследовать престол и всю империю. И многие захотели эту возможность использовать. Ему даже присягнули управители нескольких крупных городов, вероятно, каким-то боком участвовавших в заговоре. А затем принялись воспитывать на свой лад…

Трон под императором зашатался. А чтобы усилить эффект, его противники начали императора высмеивать: и дочь-то он не уберёг и похитителя не наказал и кому вообще нужен такой растяпа.

– Ну, вот, – вздохнул Большаков. – И всё это шатание продолжалось до сего дня. Император, понимаешь, недавно скончался и теперь непризнанный наследник поднимает народ на открытое вооружённое столкновение с силами империи. Разумеется, не сам. Разумеется, у него есть кураторы и наставники. Но вычислить их мы так и не смогли, как не смогли в своё время оценить и всю серьёзность ситуации.

– Это торговцы! – выдохнул я, останавливаясь передохнуть.

Видя, что я отстал, остановился и Большаков.

– Какие торговцы? – не понял он.

– Наши торговцы! С Морфея. Ну, помнишь историю с отменой денег полвека назад?

Большаков растерялся.

– Но… как же? Ведь планета закрыта для посещений…

Я посмотрел на него с сочувствием. Расслабились мы за полвека. Ох, расслабились.

– Да очнись, Сергей Юрьевич! Торговцы способны на всё!

Он всё понял, словно и сам склонялся к этому, но до конца не мог поверить. А ещё, раньше не было доказательств. Теперь, благодаря Диане, они были.

– Если так, это всё меняет, – нахмурился Большаков. – Будет скандал. Я должен немедленно сообщить в службу безопасности.

– Не беспокойся, я послал сообщение в отделение Службы на Морфее.

– Сообщение? А ты уверен, что его прочли? Нет, этого недостаточно! Я возвращаюсь в школу, там у меня прямая связь с Землёй.

Он собрался уйти.

– А что делать мне?

– Ты можешь выпустить свои идеи прямо сейчас?

Я прикинул...

– Это, скорее всего, не даст нужного эффекта. Мне надо быть либо рядом с объектом, либо объект должен находиться выше остальных. В буквальном смысле. А лучше и то и другое.

– В буквальном… Подойти к нему настолько близко нам не позволят, в последние дни отношение к нам резко переменилось. Но он будет выступать на вершине холма, а тебя они не знают. Разберёшься?

Я кивнул:

– Разберусь.

Мы расстались. Он отправился вниз, к своей философской школе, а я поплёлся вверх по тропе, на вершину. Это было непросто. Мало того, что занятия спортом меня никогда особо не привлекали, так ещё и эта проклятая старость… Обидно, что Потенциальный Барьер я смог преодолеть лишь будучи стариком. Мне вдруг стало понятно желание Дианы отыскать секрет вечной молодости. И как только я сам до этого не додумался? Буду жив, непременно этим займусь…

Задумавшись, я споткнулся о какой-то камень и едва не упал. Ну что за люди… И зачем им непременно надо подниматься на этот холм… Да неужели в городе не нашлось бы подходящего места для выступления?!

7

…Я плетусь, едва переставляя ноги. То и дело меня обгоняют какие-то люди со светлыми лицами и горящими глазами. Кажется, они готовы принять всё, что бы не сказал их вождь. Глядя на них, мне вдруг становится неловко: их одежда и наряднее и богаче моей невзрачной хламиды. Впрочем, я вроде как философ, вряд ли мне пристало что-то другое.

Ближе к вершине толпа растекается в стороны и охватывает кольцом каменную площадку с неким подобием каменной же трибуны, окружённой белоснежными колоннами. У подножия её стоит несколько человек. Они о чём-то совещаются. Я сую руку в рюкзак и на ощупь нахожу первый шар: «убивать нельзя» – моя последняя находка на Земле и главная надежда здесь. Женщина, стоящая рядом, несильно хлопает меня по плечу и что-то спрашивает. Я вздрагиваю и вдруг понимаю, что во всей этой суматохе не взял у этнографов переводилку. Остаётся только глубокомысленно кивнуть, что я и делаю. Затем отворачиваюсь и осторожно достаю шар.

Женщина недовольна моим ответом. Она достаёт какую-то табличку, смотрит на неё, затем на меня. Уперев руки в боки, снова спрашивает меня о чём-то, только гораздо громче. «Извините» – бормочу я на русском и начинаю протискиваться ближе к вершине, подальше от любопытной.

Не тут-то было!

Она следует за мной, крича и возмущаясь всё больше. Это привлекает внимание остальных. Аборигены вокруг меня начинают расступаться. Кто-то поднимает с земли камень. Краем глаза вижу в небе смутную тень. Медлить нельзя. Я сжимаю шар в ладони и он, признавая моё право, беззвучно рассыпается у меня в руках. Струйка лилового пара устремляется вверх.

Один есть!

Народ вокруг ахнул. «Умрук-бале» – шепчет женщина, шедшая за мной. «Умрук-бале… Умрук-бале…» – подхватывают с тревогой остальные. Я спешно достаю следующий шар: «красть – плохо». Невесть что, но их миру может пригодиться. Также давлю его в ладони.

Второй!

Тянусь за следующим, но в этот момент какой-то чумазый мальчонка поднимает с земли камень и с криком «Умрук-бале!» запускает мне в голову. Как же больно! Я хватаюсь было за рану, но вдруг замечаю, что и остальные тянутся за камнями.

«Как глупо всё...» – мелькает непрошенная мысль.

Не знаю, как я вспомнил, рука будто сама нашарила жвачку-громкоговоритель. Не раздумывая ни секунды, бросаю её в рот. Новые камни врезаются мне в лицо, руки и спину. Терпеть нет сил и я кричу. От моего крика оглушённая и напуганная толпа шарахается назад.

Небольшая передышка, надо спешить!

Одну за другой, я достаю идеи из рюкзака и дарю им свободу. Смотрю сквозь красную пелену на глазах, как они взвиваются в синее небо и, помедлив немного, опускаются вниз. Глядя на это небо, вспоминаю свою лавку и море – такое же синее – и совсем других мальчишек, не желающих расставаться с чудесами…

Мне не дают насладиться моментом. В меня снова летят камни.

Падая на колени, истекая кровью и едва дыша, я уже не вижу, как сверху ударяет белый луч, подхватывает меня и уносит ввысь. Не вижу и то, как падают ниц, проклинавшие меня и причитая, повторяют: «Сайшас-бале… Сайшас-бале…». И главного я тоже не вижу: как вождь их восходит на трибуну, поднимает руку, призывая к молчанию, и говорит: ...