Сталкеры и Прогрессоры

НЕОСТОРОЖНОСТЬ

— Послушайте, Свенсон! – Калиш очень волновался. – В группе паломников два живца. Вы их, конечно, сможете отличить с помощью этого вашего, как его там …

— Визиблэйера? Ничего не выйдет! Живцы выглядят в нем точно так же, как обычные люди. – Свенсон смотрел на Калиша как на назойливую муху.

— При переключении режима из поверхностного сканирования в глубокое зондирование их истинные контуры будут выглядеть в визиблэйере с размывающимися, как бы мерцающими контурами! – изрек Калиш неожиданно твердым голосом. — Вы убедитесь, что это живцы, ошибка исключена! Поверьте мне! – взмолился он.

— Святой отец! – удивился Свенсон, — Откуда такая осведомленность и научная терминология у религиозного деятеля?

— По наитию свыше. Хотя, нет, вам этого не понять! – Калиш покраснел, поскольку ему, возможно, впервые в жизни приходилось лгать. — Давайте считать, что один осведомленный прихожанин известил меня об этом.

— Странные у вас прихожане, падре! – Свенсон задумался, не зная, как реагировать на паническое заявление Калиша.

— Хорошо. Я признаю, что моё свидетельство звучит несколько странно. Но, согласитесь, если в моих словах сдержится хотя бы доля правды. Хоть один шанс из ста, что живцы там! Даже один шанс из тысячи! Вы не имеете права игнорировать мое свидетельство! Промедление грозит катастрофой!

— Если ваше подозрение, действительно, имеет под собой основание, необходимо действовать, святой отец! – в голосе Свенсона звучала решительность.

— Вот именно! Слава Богу, вы, наконец, поняли! Их двое. Вас с Клеменсом – тоже.

— Мы должны будем стрелять на поражение. – Сказал Свенсон. – Это вас не смущает?

— С этими сатанинскими отродьями иных путей нет, — твердо сказал Калиш.

— Если мы с первого залпа уложим их, есть шанс на удачу. Для большей надежности надо быть готовыми дать по два залпа. К сожалению, на живцов действуют лишь смашеры, а это о значит, что для двух залпов нужно иметь два смашера.

— Эти ваши технические термины мне не понятны, — смутился Калиш.

— А как же ваши сентенции про режимы визиблэйера? – усмехнулся Свенсон.

— Сейчас не время шутить, сын мой, — стушевался Калиш. – Сначала решите проблему с живцами, а потом обсудим область моей некомпетентности в научной терминологии.

* * *

Паломники шли нестройной колонной. Свенсон и Клеменс из верхней кельи наблюдали за процессией. Свенсон манипулировал с прибором.

— Джей, а ведь падре оказался прав, дьявол его задери! Есть два живца! И засекаются они именно этим способом! Погляди—ка! В третьем ряду и во втором с конца!

— Дай—ка глянуть! – Клеменс посмотрел в экран. – Арчи, снять их будет нелегко!

— Да уж! Попасть нужно в глаз.

— Я беру дальнего. Стреляем на «один». Начинаю обратный отсчет. Десять, девять, восемь…

* * *

Паломники приближались к монастырю.

Вдруг в задних рядах что—то ослепительно вспыхнуло. И тут же ураганом пронеслась страшная весть – живец! Живец затесался в их ряды! Но, к счастью, рейнджеры выследили его и сняли! Ужасная весть не успела смениться радостью победы, потому что в первых рядах началось что—то невообразимое. Один из паломников вдруг начал расти на глазах, принимая дьявольское обличие живца. Их было двое, и один уцелел!

Еще два беззвучных выстрела блеснули из окна кельи второго этажа, но тщетно: живец заметил, откуда исходили первые выстрелы, и отвел глаза от монастыря.

Живец разинул пасть. Местность огласил дикий свист. Начался кошмар: у ближних паломников стали лопаться глаза, люди падали замертво, а у тех, кто остался жив, из ушей потекла кровь.

Калиш рывком распахнул сутану, в его руках появился диковинный арбалет. Святой отец выстрелил каким—то крюком на струне в бойницу монастырской стены, что—то повернул на арбалете, и стрела стала стремительно втягиваться в орудие. Калиш взлетел на струне к вершине стены, и оттуда сбросил на живца свою сутану. Живец отшвырнул сутану и обратил яростный взгляд на верх. В этот миг в руке Калиша блеснул смашер. Новая ослепительная вспышка, и с живцом было покончено.

* * *

— Кто вы такой, Калиш? – спросил Свенсон.

— Священник, всего лишь скромный служитель церкви, вынужденный приспосабливаться к обстоятельствам этой негостеприимной реальности, — улыбнулся Калиш.

— Откуда вы знали, что среди паломников есть живцы? И откуда вам известен метод их выявления, метод, которого не знали даже мы, рейнджеры?

— А вы как думаете? – усмехнулся священник.

— Черт меня раздери совсем, если я имею хоть малейшее представление! Я готов уже поверить, что Господь открыл вам истину!

— Ну что вы! – запротестовал Калиш. – Что за суеверия в наш—то век! Господь – это всего лишь легенда, часть культуры, помогающая людям жить и переносить трудности бытия.

— Падре, вы не верите в Бога? – удивился Свенсон.

— Вопрос моей веры не имеет никакого отношения к моей профессии. Я даю людям то, в чем они нуждаются – обряды, традиции, осмысленность бытия и утешение. Вы не допускаете, что утешитель сам имеет право быть безутешным?

— Но если не свыше, если не по наитию, то откуда?

— Я же вам уже говорил, что один осведомленный прихожанин…

— Но падре! Ведь вы сначала сами говорили о наитии! – удивился Свенсон.

— А что я еще должен был говорить? Что источником моих сведений является исповедь? Вы знаете, какой страшный грех – нарушение тайны исповеди? Это похуже того, как если бы вершитель правосудия нарушил закон! И не важно, во имя чего сделано нарушение. С позиции веры я – конченый человек. Обычно в таких случаях я старался справиться самостоятельно, но в этот раз живцов было двое, притом толпа паломников слишком многочисленна. – Калиш говорил таким тоном, как будто раскаивался в совершенном героическом поступке.

— Никто не узнает, а я никому не скажу, — попытался успокоить Калиша Свенсон.

— Это не имеет значения. Я больше не могу оставаться священником. Очень жаль.

— Но ведь никто никогда не узнает! – недоумевал Свенсон. – Тот прихожанин вряд ли будет поднимать шум. А если вы имеете в виду Господа, то ведь и в него вы не верите! Как же это безверие не мешало вам быть священником, а одна маленькая провинность, да и не провинность вовсе, а наоборот, помощь прихожанам, ставит крест на вашей карьере?!

— Игрок может быть не согласен с правилами, но пока он их соблюдает, он – игрок. Если он смошенничал, игра кончена. Обратного хода нет. – Калиш резко встал и направился к выходу.

— Но, Калиш, послушайте, Господь…

— Его тоже нет, — резко сказал Калиш и открыл дверь.

— Калиш, постойте! Один вопрос. – Свенсон почти кричал. – Положим, я тоже не верю в Бога, но как же быть с согражданами? Благодарственная месса – что будет с ней? Вы же не можете ее отменить! И вы не можете уйти сейчас, накануне!

— Вы правы, Арчибальд, я буду присутствовать на мессе, – Сказал Калиш и вышел.

* * *

Во время благодарственной мессы Свенсон не слушал слов Калиша. Он думал, как плохо будет прихожанам без такого внимательного и заботливого священнослужителя, каким был Калиш. И еще он думал о том прихожанине, который открыл Калишу загадочную тайну. Кто был этот человек? Почему он сам не стал действовать? Почему бы ему не открыться кому—то из них, рейнджеров? И тогда не пришлось бы уходить сейчас этому достойному человеку.

И вдруг Свенсон увидел нечто такое, отчего всю его душу захватил какой—то неведомый ранее религиозный экстаз.

— Я вижу свет! – закричал Свенсон.

Прихожане удивленно смотрели на Свенсона, не понимая причину столь явного святотатства: крик в самый разгар мессы! Не в этом месте и не в это время! Но Свенсон продолжал безумствовать.

— Я вижу Его! Он светится! Я вижу его, какое счастье, Господи! – орал Свенсон.

Люди смотрели туда, на кафедру, куда указывал Свенсон, но ничего не замечали.

— Это Он! Какое счастье! Да посмотрите же! – надрывался Свенсон в диком экстазе, какого трудно было ожидать от рейнджера.

И тут люди стали замечать, что в том месте, куда указывал Свенсон, воздух как будто уплотнялся, и постепенно возникли конуры какого—то существа. Эти контуры становились более ясными, и вот уже некий прозрачный Человек стоял на кафедре рядом с Калишем и что—то говорил. Его внешность постепенно проявлялась, наливалась красками, а голос звучал все громче. Через минуту этот Человек стал настолько реален и красочен, что казался реальнее и красочнее всего остального мира и всех присутствующих, которые на его фоне уже выглядели черно—белыми.

— … Именно поэтому, мой дорогой Калиш, я пришел именно к тебе, — говорил этот Человек. – Поверь мне, ты поступил совершенно правильно, и ни в чем не виноват передо мной. Милый Калиш, исповедь осуществляется перед лицом священника, как перед представителем Сына Человеческого, и что говорится на исповеди, предназначено лишь ушам Его, а священник – лишь проводник, и потому не должен он нарушать эту тайну. Но что говорит Сын Человеческий священнику, то предназначено для передачи людям, и тайны не составляет. Так что ты, мой добрый Калиш, и мог, и должен был передать Мои слова людям. Извини меня, что я появился здесь и сейчас, и, кажется, нарушил какое—то ваше мероприятие. Прошу также всех присутствующих извинить меня за нарушение этого мероприятия, право, я не хотел. Но обстоятельства вынудили меня появиться здесь и сейчас, дабы не свершилась несправедливость по моей вине. И извините, что я так неосторожно побеспокоил всех вас лицезрением моей скромной персоны, к сожалению, это был единственный приемлемый для данного случая способ – мой любезный Калиш так был поглощен своей речью, что не заметил меня даже тогда, когда я был достаточно неосторожным, чтобы обнаружить себя даже перед этим любезным атеистом. – Человек показал рукой на Свенсона и, осенив всех присутствующих крестным знамением, тихой поступью вышел из церкви.

— Позволь мне дотронуться до тебя, Господи! – заорал Свенсон, рванулся за ним и, запнувшись обо что—то, растянулся на полу.

После этого он надрывно засмеялся и еще долго бормотал:

— Я видел его, какое счастье, как Он прекрасен! Я его видел, он существует! Господи! Спасибо тебе за то, что ты есть!

* * *

Анализатор СПБК—36 выявил в воздухе на планете Земякис-3 звездной системы ВК—71016 (шестой тентуры) присутствие когерентных галлюциногенов, то есть веществ, порождающих одинаковые галлюцинации у всех присутствующих.

Калиш остался священником, но переменил приход.

Что касается живцов, то они, к сожалению, были не галлюцинациями, а прискорбной реальностью до тех пор, пока их не истребили. Восемь экземпляров живцов были перемещены в зоопарк на планете Пенелопа вблизи Галактического центра.

* * *

— Для чего вы это мне рассказали, уважаемый генерал? — спросил психотерапевт. — Это — случай из вашего прогрессорского прошлого, не так ли? Верно ли я понимаю, что под именем Свенсон вы скрыли собственную персону? Какую консультацию вы хотите получить у меня?

— Понимаете ли, я согласен, что моя попытка обмануть такого маститого психолога как вы, профессор, была по-детски наивной, — сказал генерал смущённо. — Да, я, действительно, рассказал историю из своего прошлого. И я вывел себя под именем Свенсона. Я решил посоветоваться с вами. Меня всегда мучало одно соображения. Я, как выяснил, угадал, что на планете Земякис-3 присутствуют, как они теперь называются, когерентные галлюциногены. Точнее будет сказать, что я ничего такого не понял, но догадался, что на этой планете по неизвестным мне причинам возможны массовые галлюцинации. И я решил проверить это. Поэтому я привлёк внимание молящихся своими криками, сделал лишь вид, что вижу живого Христа. Но вы понимаете, что я его увидел настолько явственно, что решил, что это и был Иисус Христос. Я и до сих пор так думаю, настолько он был живой, телесный, именно такой, каким я его представлял себе. Да—да, телесный — это именно то слово!

— Что же вас смущает? — спросил профессор.

— Дело в том, что я заподозрил это, допустив, что живцы — это всего лишь плод галлюцинации, — пролдолжал генерал. — Но, понимаете ли, ведь я ошибся! Живцы были самой настоящей реальностью!

— Ах, вы об этом! — сказал профессор. — Вы всё время думали об этом, но не читали литературу об этой планете? Погодите—ка, это интересный случай, разумеется, у меня есть для вас неожиданный материальчик... Минутку, я вам его найду.

Профессор повернул к себе нетбук и произнёс: «Себастьян, пожалуйста, последние сведения о планете Земякис-3».

— Вот, послушайте, — сказал профессор и развернул ноутбук к генералу.

— Планета Земякис-3 была населена фантомами, то есть плодами коллективных галлюцинаций так называемых живцов, которых в древние времена на этой планете было множество. Наличие на планете когерентных галлюциногенов позволяло аборигенам планеты, живцам, создавать в качестве галлюцинации искусственное население планеты, по внешнему виду и образу действия аналогичному виду Homo Sapiens, человек разумный. Считается, что живцы ранее, в доисторические времена, в ограниченных количествах проживали на какой-то другой планете, населённой людьми, и питались ими. Эта древняя цивилизация не истребила их полностью, но частично вытеснила за пределы своего обитаемого мира. Несколько особей попало на планету Земякис-3 и стали там размножаться, истребив, вероятно, какие-то местные виды животных, которыми и питались на первых порах. Вследствие того, что живцы обладали интеллектом не хуже, чем у людей, эффект когерентных галлюцинаций работал и в их случае, в результате чего они заселили планету своими галлюцинациями — представителями вида Homo Sapiens. Однако, галлюциногенные возможности живцов были намного сильней. Они оказались настолько сильными, что синтезированные их разумом галлюцинации обрели телесную оболочку. Долгое время цивилизация живцов существовала, питаясь синтезированными ими людьми, однако вследствие действий прогрессоров живцы были полностью истреблены. В настоящее время планета Земякис-3 населена исключительно видом Homo Sapiens, все живущие особи на этой планете размножаются традиционным путём, изредка порождают объекты массовых галлюцинаций, но эти объекты, порождаемые их разумом, оказываются лишь эфемерными, коротко живущими. Не было случаев, чтобы эти объекты могли самостоятельно прожить более двух часов, после чего они развеиваются бесследно.

ИСПРАВИМЫЕ ОШИБКИ

Космонавт-дальнобойщик Том О’Рейли вел свой корабль в окраинах дальнего космоса. Как минимум, четверть пути он прошел в таком удалении от Галактической системы Земля, на котором в этом угловом секторе он был первопроходцем во всех смыслах.

Впрочем, он знал, куда лететь. Целью его была гигантская планета Асмодеус в системе Альфы Гончих Псов, а промежуточным пунктом – один из двух ее спутников. Спутники были одинаковых размеров, и Том не имел никаких оснований для предпочтения одного из них перед другим. Как всякий дальнобойщик, он не привык полагаться на интуицию, но в тех случаях, когда иных аргументов не было, доверялся ей во всем.

Ближе оказался спутник, условно называемый Асмодеус-Луна-2, или попросту АЛ2, (другого, более поэтического, никто не удосужился выдумать). Асмодеус-Луна-1, второй спутник, был как раз с противоположной стороны планеты. Разницы между ними по формальным сведениям не было. «А если нет разницы, зачем лететь дальше?» - подумал Том и дал команду на снижение на АЛ2.

Вдруг что-то заставило его запросить на обзорный экран изображение поверхности АП2 в видимом диапазоне спектра. Том почувствовал, что время как будто на какое-то микроскопическое мгновение замерло, или, как это говорят у телевизионщиков – был подрыв кадра. Словно одно мгновение вырезали при склейке ленты. Такое, или почти такое ощущение возникло у Тома. Этот-то подрыв и сработал, как щелчок в мозгу, заставив Тома взглянуть на ту планету, сведения о которой он до сих пор получал только в трактовке бортового навигационного компьютера.

Планета выглядела как обычно, если не считать странной формы гор. Космонавту даже показалось, что они как бы составляли какую-то табличку, или надпись с обрамлением. Слишком уж правильным и прямоугольным было их расположение!

Едва лишь Том вгляделся чуть пристальнее, он понял, что смотрит не на горы, а на надпись. Да, это была надпись!

Том подумал, что сходит с ума.

На планете было написано: «Том О’Рейли! Лети на другую луну!» Горы были покрыты снегом, или чем-то белым. Поэтому надпись выглядела так, будто была написана белой краской.

Том ничего не предпринял. Он попросту перестал доверять своему сознанию (сознательно перестал доверять, в чем парадокс). Он решил, что все должно продолжаться так, как будто он ничего не увидел.

Четверть спутника АЛ2 промелькнула за краткое время. Том снова кинул взгляд на его поверхность и увидел новую надпись из гор. Надпись была на этот раз синей и гласила: «Том О’Рейли! Опасность! Ты еще не понял?!».

Следующую четверть спутника Том ждал, как дети ждут продолжения мультфильма. И она появилась – красная надпись: «Да поворачивай же назад, не тупи! Скорее!».

Том уже был почти готов подчиниться приказу неведомого существа, способного создавать надписи из гор и знающего Тома по имени, но что-то его останавливало. И он сообразил, что именно. Он не понимал, какая может быть опасность со стороны спутника, полностью исследованного дистанционными зондами. Но в следующее мгновение, как только он кинул взгляд на новую надпись желтого цвета, он мгновенно нажал пульт набора скорости и корабль стал стремительно покидать спутник, на который несколько минут до этого собирался сесть. Надпись, заставившая Тома послушаться, гласила «Сверхмощное магнитное поле! Срочно улетай!»

Корабль не сразу подчинился командам управления, как бы с пробуксовкой. Видимо, Том приблизился на опасную близость, когда магнитное поле стало таким сильным, что изменило расчетную орбиту полета. Сила магнитного поля возрастает квадратично по мере приближения к объекту. Помедли Том еще несколько секунд, и система бы не справилась с управлением, он притянулся бы к спутнику, как гвоздь к магниту.

Когда Корабль набрал безопасную дистанцию, Том достаточно успокоился, чтобы удивиться: Корабль почти не содержал деталей из железа, стали или других материалов, которые притягиваются к магниту!

«Почти не содержал, - подумал Том, - однако, кое-что, конечно, было: отдельные детали с магнитными свойствами, а главным образом – электродвигатели и соленоиды, которые также обладают магнитными свойствами». Но этого было так мало, что магнитное поле любой из известных планет не оказывало никакого влияния на движение корабля, поэтому на него не обращали внимания. Никакими средствами измерений постоянное магнитное поле планеты не измерялось, никаких поправок при движении не вносилось. Если же магнитное поле этой планеты все-таки оказало влияние, да еще такое, что Том едва справился с управлением, следовательно, оно было не в сто и даже не в тысячу раз больше магнитного поля самой крупной из известных планет, а в миллиарды раз больше. Если бы АЛ2 состояла целиком из самого лучшего из известных магнитных материалов, то и в этом случае её магнитное поле было бы раз в пятьсот меньше!

Следовательно, АЛ2 было таким исключением из правил природы, которое не под силу не только создать человечеству, но даже и представить хотя бы абстрактно. Человечество не знает даже, как воссоздать крохотный фрагмент этого неведомого небесного тела.

Существование небесного тела с такими магнитными свойствами, как это ни парадоксально, было гораздо большим чудом, чем надпись в виде огромных гор, адресованная лично Тому О’Рейли, хотя и эту надпись объяснить было просто невозможно. Том хотя бы мог представить, из чего могли быть бы сделаны горы. Вероятнее всего, не «из того же материала, что и основное тело», а из иного, немагнитного. Если бы человеческая цивилизация решилась создавать подобные надписи, она бы делала их из немагнитного материала, поскольку вблизи поверхности этого загадочного небесного тела ни одну крупицу магнитного материала не удалось бы переместить произвольным образом. Если же горы были сделаны «из того же материала», то это было бы таким чудом, которое под силу разве что господу богу.

В двадцать девятом веке от рождества христова мысли о боге у космонавтов почти автоматически переходили на мысли о цивилизации Странников. Да, надпись, без сомнения, была как-то связана со Странниками, ибо все необъяснимое в космосе было как-то связано с ними, и только с ними.

Но Странники никогда раньше не шли на контакты ни с одним из представителей иной цивилизации. Ни каким образом! Тем более, никогда не устанавливали личных отношений.

Следы Странников всегда были чем-то невероятным, невозможным, найденным случайно, и несли на себе четкий отпечаток существования вне времени и вне связи с реально существующими цивилизациями. Странники не обращали внимания на других существ так же точно, как не обращают люди внимания на муравьев. Люди не общаются с муравьями, а если и изучают их, или, допустим, изымают кого-то из них в качестве «экспоната» или объекта исследования, то не заботятся о том, что подумают при этом муравьи. И, разумеется, никто из муравьев, даже если бы они и обладали некоторым интеллектом, не понял бы, что они как-то изучаются людьми – столь редки и незначительны эти контакты в сравнении с распространенностью муравьев и независимой от этого распространенностью людей, разделяющих с муравьями, как-никак, общую планету.

Точно также и Странники – они всего лишь разделяли с людьми общее время и пространство в глобальных, межгалактических масштабах, но не были ни сожителями, ни соседями, ни собеседниками для людей, они были вне контактов, выше контактов. Они даже не были богами – Странники бы не стали заниматься таким пустяковым, видимо, для них делом, как создание жизни на Земле, формирование заповедей для людей, награждение и наказание и тому подобные божеские занятия. Странники были выше богов, и эта аксиома все более и более утверждалась в сознании любого космонавта, прямо или косвенно причастного хоть к каким-нибудь новым сведениям о Странниках.

И вдруг – такое! Адресное послание конкретно ему, Тому О’Рейли!

Том решил исследовать эту ситуацию. Прежде всего, надо было показаться роботу-врачу. Разумеется, Корабль и без этого постоянно следил за состоянием здоровья единственного члена экипажа и капитана корабля, но Том решил, что необходимо осуществить исследование психики по полной программе. Сам он был убежден, что с ним все в порядке, но подозрение о том, что надпись является всего лишь галлюцинацией, было единственным из всех возможных объяснений, которое Том мог бы принять без необходимости рушить все свое мировоззрение. Ему было бы легче смириться с тем, что он сошел с ума, чем с тем, что Странники побеспокоились о том, чтобы сохранить жизнь ему, Тому О’Рейли, и дали себе труд создать четыре надписи на далекой луне АЛ2. Было ли это трудно, или нет – это вопрос был для Тома второстепенным. Он был готов без возражений принять, что Странникам создать сообщение в виде гор не труднее, чем ему смахнуть пылинку со стола. Но это было для них мелко в смысле цели – спасение жизни Тому, всего–то лишь!

Том скорее бы согласился поверить, что Президент Галактической системы Земля прервет деловое совещание для того, чтобы срочно поехать в Австралию и собственноручно вытащить муравья из лужи, в которую его сдуло ветром, чем поверить в то, что Странники будут писать письмо ему, Тому О’Рейли, не важно – горами ли, материками ли, или целыми планетами или даже звездами.

Если дело касалось Странников, то вопрос стоял не в реализуемости этого проекта, а в том, что Странники вообще едва ли удосужатся им заниматься. Если же дело не касалось Странников, то оно виделось Тому принципиально нереализуемым. Вот в чем было несоответствие, которое Том никак не мог понять, и ему легче было бы признать себя сумасшедшим. Но он таковым себя отнюдь не считал. Следовательно, надпись реальна.

Пока он об этом размышлял, робот сообщил о том, что состояние здоровья Тома превосходное. Тут только Том сообразил, что вид планеты записан на все видеокамеры, и немедленно стал просматривать эти записи. Камеры зафиксировали все четыре надписи. Мало того, стереоскопический эффект, достигаемый съемкой с нескольких позиций, не оставил никаких возможностей для сомнения в размерах надписей: они, действительно, были сделаны горами и имели именно такие размеры – величиной с земные материки!

Том несколько раз облетел спутник, осуществил кое-какие дистанционные анализы и убедился, что, во-первых, надписи по-прежнему существуют в том виде, в котором он их прочел впервые, и в том именно порядке, во-вторых, по-видимому, они существуют в этом виде уже очень давно, и будут существовать еще очень и очень долго.

«Вот уж вошел я в историю! - подумал Том. - На века!».

После обработки спектральных и некоторых других анализов бортовой компьютер сообщил, что горные цепи в том виде, в котором они сейчас существуют, образовались или образованы 150 миллиардов лет назад.

Кто-то заранее знал не только тот факт, что Том прилетит когда-нибудь к этому спутнику, но и тот факт, что это будет именно он, Том О’Рейли, и даже то, в какой последовательности перед ним будут вырисовываться надписи, на каком языке нужно это писать, и как их ориентировать в пространстве. Автор неизвестного послания даже заранее знал, что Том не отреагирует на первые три послания никаким изменением курса, и только четвертое послание заставит его отказаться от посадки. Этот таинственный автор был отличным психологом, и замечательно знал характер самого Тома, потому что кому-то другому могло хватить и трех, или даже двух предупреждений, а для кого-то и четырех было бы недостаточно. Даже та брань, которая была применена, была необходима, чтобы воздействовать на Тома именно тем образом, каким было осуществлено воздействие.

Полный недоумения, Том развернул корабль по направлению к другому спутнику планеты Асмодеус, к спутнику АЛ1. Он задал себе вопрос: «Какие сюрпризы ждут меня там?», но знал, что попытка поиска ответа на этот вопрос бесполезна. Там могло быть все, что угодно. Казалось, ничто уже не удивит Тома О’Рейли.

Но сюрприз удался. АЛ1 оказался не простым спутником, а спутником, имеющим при такой небольшой массе собственную атмосферу (каким образом?), и – мало этого! – заселенным живыми организмами, растениями и животными, обладающим биосферой, сходной с биосферой Земли, и даже с развитием цивилизации, соответствующей земной!

Эти сведения при всей непостижимости были фактом, бесстрастно установленным бортовыми системами корабля! Где-то внутри этой невероятной обитаемой «планеты» работал источник пополнения атмосферы, поскольку гравитационных сил для ее удержания было явно недостаточно!

Но на этом сюрпризы не кончились.

Мало того, что цивилизация на АЛ1 почти достигла уровня земной цивилизации, жители ее говорили на новоанглийском, то есть на языке Тома!

Корабль сел так, как будто Том вернулся на Землю, точнее – на один из её инопланетных филиалов.

Тома встречали, как родного, с ним связались по радио, диспетчер ждал корабль, командир космодрома, казалось, знал о задании Тома и о грузе все, что ему требовалось по штату. Тому была предоставлена гостиница с видом на море.

Том чувствовал себя так, как будто вернулся домой, и ему трудно было поверить, что он находится в дальнем космосе, что никакой связи с Землей в ближайшее время не будет, и что люди, которые его встретили и с которыми он общается, не Земляне. Генетически они были полными двойниками землян. Видимо, что-то генетическое определяло же и их язык!

Том не смог преодолеть себя и сразу же задать те вопросы, ответы на которые его так интересовали. Эти вопросы звучали бы так нелепо! Представьте себе, что вас знают по имени, вас ждут, вас приветливо встречает, а вы вдруг спрашиваете: «Кто вы собственно такие, откуда вы тут, и что вы тут делаете?» И это – на чужой планете! Нет, ставить вопросы так «в лоб» было решительно невозможно!

Том решил не торопиться с выводами. Одно он знал наверняка: все это не является его галлюцинацией, а происходит на самом деле!

Вечером он сидел, разглядывая на стереоэкране местные новости. В двери постучали.

- Входите, - сказал Том.

И тут вошла Она.

- Ты? – удивился он, - Как ты здесь? Откуда.

- Ничего не говори, милый! – сказала Она. - Если бы ты знал, как долго я тебя ждала, как соскучилась!

А он и не хотел ничего говорить! Он вообще ничего не хотел, кроме Неё!

* * *

Объяснение происходящего, состоящее в том, что некое разумное существо вторглось в его сознание и моделирует по нему какую-то декоративную жизнь, видимость жизни, исключалась. Он вспомнил «Солярис», античный роман древнего писателя Лема. Нет, это не игры Океана! Это не было мистификацией. Это не было моделью его сознания. Это не было какой-то другой жизнью – это была сама жизнь, полноценная белковая жизнь, и в ней существовала Она – не такая же, а та самая! Не такая, какой он Её помнил, не такая, какой он себе её представлял или воображал, а именно Она. Она не была моделью его представлений о Ней. Она была простым земным человеком. И если бы он мог хоть на мгновенье усомниться в других встретившихся здесь людях, то в ней он усомниться не мог! Часть его мира из Земли была перенесена суда, органически смешалась с тем миром, который почему-то существовал на АЛ1, и все это было так, как будто иначе и не могло бы быть!

- Когда ты летишь на Асмодеус? – спросила она его утром во время завтрака.

- По плану я должен был затратить неделю на подготовку на одной из лун. Но…

- Да, ты прав. Неделя – слишком много, потому что здесь есть всё, что тебе необходимо. Тебе хватит трёх дней. Но, прошу тебя, пожалуйста, задержись хотя бы на четыре!

- Я вполне могу задержаться на всю неделю! – сказал он, и тут же понял, что он не прав. Космический дальнобойщик должен всегда использовать представившиеся возможности сократить срок полета даже на минуты, часы, а не только на дни. Это – закон дальнего космоса. Иногда минута может спасти миссию, а не только что жизнь. Иногда секунда спасает жизнь экипажа. Терять часы, а тем более, несколько суток – варварство и вандализм! Это также нелепо, как разрушить город или сжечь библиотеку! Никому здравомыслящему и в голову такое не придёт.

- Спасибо, что сказал это, – улыбнулась она. - Мне было приятно это слышать, но, скажи теперь правду. Пожалуйста.

- Я подготовлюсь за трое суток, но задержусь с тобой еще на лишних тридцать пять минут, - ответил он, и теперь уже точно знал, что задержится, максимум, минут на двадцать. Большего он позволить себе просто не сможет.

- Как хорошо! – обрадовалась она. - Я больше чем на семнадцать минут и не рассчитывала!

- Думаю, что двадцать минут я все же выкрою.

Это был не пустой разговор. Он знал, что все это время роботы корабля выполняют те работы, которые начали с первой же секунды после его посадки. Он осознавал и то, что специалисты наземных служб - «наземных» или «лунных»? - подключили им в помощь местных роботов, и то, что его известят о расчетном сроке старта. Понимал и то, что задержаться на двадцать минут против этого расчетного момента будет очень нелегко, но его власти капитана корабля на это хватит.

«Кто же ты? Кто вы все?» - думал он, время от времени, но порой забывал обо всем, как будто существование дочерней цивилизации землян на АЛ1 было простым техническим делом, делом решенным, и ничего не было удивительного в том, что его ждали, его знают, и даже Она уже тут. Как будто его корабль не был одним из самых быстроходных средств передвижения в известной части Вселенной, как будто могли вот так между прочим сами собой переместиться и обустроиться на АЛ1 несколько миллионов жителей, прихватив с собой реки, океаны, растения, насекомых, животных, пресмыкающихся и птиц. Целый кусок земной биосферы с населением нескольких крупных городов жил, как ни в чем не бывало, на спутнике, не способном удержать собственную атмосферу в связи с недостаточной массой! И жили он так, как будто родились и выросли здесь, и как будто их предки в течение многих поколений жили именно тут, и все они говорили на новоанглийском!

* * *

Прошло два дня. То, что Том услышал о себе от жителей АЛ1, потрясло его еще больше. У населения существовала какая-то странная религия, согласно которой они предполагали искусственное происхождение гравитации и других необходимых свойств на этом спутнике. По этой религии получалось, что и сама жизнь на АЛ1 создана, причем с довольно странной целью.

- Понимаешь, Том, - говорила Она, - ты должен получить от нас Послание.

- Какое послание? – удивился он.

- Этого я не знаю. Мы все – всего лишь послание к тебе. Но мы не знаем, в чем оно состоит. Быть может, именно в том, что ты нас видишь и понимаешь, что мы существуем. Содержание послание – мы сами. Я – тоже. Я – контактное лицо, контактный лист, оглавление. Я могу отвечать на твои вопросы, я хочу, чтобы ты их задавал. Ни один из твоих вопросов, как бы он ни прозвучал, не покажется мне ни глупым, ни бестактным. Я приемлю от тебя все, потому что я люблю тебя. Я знала тебя, и ты улетел. Ты не возвращался, я тебя ждала. Потом я узнала, что ты никогда не вернешься. И вдруг ты возвращаешься. Ты и я – мы как-то связаны. И тут я поняла, что я самая важная часть послания, адресованного тебе. Я буду отвечать на твои вопросы. Я не будут раздражаться, я не устану от общения с тобой, я не обижусь, если ты нечаянно затронешь тему, которую не принято затрагивать в твоем мире. Я специально сделанное существо, предназначенное для общения с тобой. Но я – настоящий человек, как и все мы. Я жила, не подозревая об этом, я поняла это тогда, когда ты прилетел, когда я увидела тебя. Я знала, что увижу, я многое помню о тебе, но сейчас я понимаю, что это воспоминание каким-то образом возникло во мне без твоего участия. Мне трудно объяснить. Я и знаю тебя, и не знаю.

- Как может быт посланием – человек? – удивился Том. – Тем более как может быть посланием – целая планета?

- Разве не может быть посланием система гор? – спросила Она.

- Откуда ты знаешь? – удивился Том. – Впрочем, вы ведь, наверное, летали к АЛ2.

- Нет, не летали. Мы иногда наблюдаем в телескопы, Том. Другая Луна всегда находится с противоположной стороны Асмодеуса, это так, ведь мы знаем о его существовании. И у нас есть техника, достаточная для наблюдения. Мы к нему не летали, но наши спутники, собирающие и передающие информацию, были запущены по орбите АЛ1 и АЛ2 – это ведь одна и та же орбита, но только АЛ1 и АЛ2 всегда находятся на противоположных ее концах. Наши спутники, которые движутся по этой орбите чуть быстрее, чем АЛ1, достигали АЛ2, передавали информацию, но, к сожалению, не возвращались обратно. Что-то мешало им. Том О’Рейли тоже полетел к АЛ2, но не вернулся. Мне казалось, что это был ты. Но, оказывается, ты – не он. Хотя я не вижу никакой разницы между вами. Есть какая-то мистическая связь между Томом О’Рейли и Антитеррой, которую ты называешь АЛ2. И есть что-то губительное в Антитерре.

- Сверхсильное магнитное поле! – сказал Том.

- Не знаю, может быть. Понимаешь, там горы – в виде надписей, причем, на нашем языке. Различные ученые по-разному трактовали эти надписи. Победила точка зрения, что это – остаток действий мощной цивилизации, и все считали, что Том О’Рейли – человек прошлого. Но некоторые события заставили иначе взглянуть на это. Когда построили космический корабль, пригодный для полета к Антитерре, оказалось, что в отряде космонавтов есть человек по имени Том О’Рейли. Поэтому его и послали. Была какая-то связь его имени и его миссии. Но он погиб. А потом мы увидели в телескоп твой корабль. Тогда мы поняли, что ты и есть тот самый Том О’Рейли.

- Как может целая цивилизация быть всего лишь посланием одному человеку? Вы слишком суеверны и доверчивы, раз пришли к такому выводу! – возразил Том.

- Жизнь научила нас быть суеверными и доверчивыми. Мы верим в предназначения. Мы знаем, что созданы искусственно, поэтому нам не остается вариантов. Полет нашего Тома О’Рейли был ошибкой. Наш Том был всего лишь одним из нас. Поэтому и послание его не спасло, так как было адресовано не ему. Роковое совпадение, случайность, в результате которой я его потеряла. Я думала, что навсегда. И вот он вернулся – ты вернулся. Он, возможно, был предназначен для того, чтобы я тебя узнала, чтоб я была готова встретить тебя. А у тебя – иное предназначение. Оно более важное. Важнее, чем вся наша цивилизация, потому что мы все – лишь послание к тебе.

- Разве может быть предназначением целой цивилизации – быть посланием?

- Какие послания у вас в ходу, Том? – спросила Она.

- Как и у вас – подвижные стереокартинки со звуком.

- А знаешь, ведь так было не всегда. Раньше люди пользовались бумажными карточками с неподвижными картинками и текстом. Они назывались, кажется, открышки.

- Открытки. Да, я читал об этом. Но это было так давно!

- Если бы тебе сейчас надо было оставить послание, ты бы воспользовался открыткой?

- Только в том случае, если бы мне было необходимо оставить его именно в такой форме. Но я не знаю примера, когда традиционное для нашего времени послание не подошло бы.

- Если бы открытка стоила дешевле, чем современное послание, для тебя бы это имело значение?

- Ничуть. Современное послание вовсе не обременительно.

- А если для Основателей, то есть для Странников, как ты их называешь, создать цивилизацию так же легко, как нам надломить веточку, или вбить колышек с надписью?

- Может быть, для них это даже легче.

- В этом случае разве они не вправе выбрать тот способ, который им привычнее и проще?

- Но ведь они написали послание на АЛ2, написали скалами! Разве то, что они хотели сказать, они не могли написать скалами?

- А если то, что они хотели тебе сказать, было длиннее? Там был только указатель, краткая инструкция о том, как тебе себя вести, чтобы не разбиться и долететь до содержательной части послания. Если хочешь, там был только заголовок, путеводитель, а тут – само послание.

- Чисто логически я твои слова могу понять. Но сердцем мне это понять невозможно. И представить себе я этого не могу. Не могу охватить сознанием!

- Я тоже. Но оттого, что мы этого не понимаем, это не перестает быть истиной…

* * *

Том чувствовал, что называется, «взрыв мозгов».

Она была всего лишь посланием от Странников! И не только она – все, кто встретил его, и кто не встретил, вся цивилизация, вся биосфера, живая природа, заполнившая крохотную в сравнении с Землей, но огромную в сравнении с какой-нибудь страной планету! Весь этот спутник, АЛ1, Асмодеус-Луна-1, Эстерра, как они ее называют, был сознательно заселен задолго до его прилёта, заселен каким-то неведомым способом?! Был запущен механизм эволюции, чтобы развились люди, и чтобы развилась цивилизация. Было, видимо, некоторое управляющее устройство, система, которая определяла не только направление и темпы эволюции, но и те детали, которые определили развитие языка, или же этот процесс тайного управления этой живой системой продолжался до сих пор, скрыто, так что никто его не чувствовал! И все детали развития жизни либо предопределены свыше, либо известны им заранее? И все это дело с развитием жищни на Эстерре затеяли Странники только для того, чтобы передать некое послание ему, Тому О’Рейли!

Том не мог в это поверить сердцем, но он знал, что это – истина. С этим он смирился. Но самое удивительное, что Том так и не понял, в чем же состоит это послание! Он не понял и того, для чего нужно было Странникам, чтобы он, Том, получил какое-либо послание? Они, такие могущественные, способные управлять развитием и ростом биосферы и порожденной ей цивилизации, разве они не могли сами осуществить все то, что им требовалось? Зачем же посылать Тому какие-то сообщения? И не проще ли им было попросту включить «управление» Томом, как они включили управление теми существами, которых они создали? Да ведь это не существа, а самые обычные люди, земные, настоящие!

Понять – означает в данном случае принять и смириться, не понять - потерять всю систему ценностей.

Он знал и не принимал еще и то, кто теперь, когда это послание выполнило свое предназначение – хотя Том и не знал, в чем оно, но оно было связано в том, чтобы как-то повлиять на его действия и не более того! – теперь судьба созданной цивилизации и всей жизни на АЛ1 для Странников не интересна. Они выполнили свою функцию и могут отправляться в небытие. Система, поддерживающая равновесие в экологии, будет отключена. Атмосфера почти мгновенно улетучится. Все живое погибнет. Приблизительно так же гибнут дрозофилы в пробирках ученых – эксперимент закончен, биологический материал уничтожается.

Ученые, уничтожающие дрозофил, быть может, с позиции Странников, совершают даже больший грех, чем Странники, отключающие систему жизнеобеспечения планеты АЛ1. Действительно, ведь ученые этих дрозофил не создавали, а Странники – единственная причина существования жизни на АЛ1. Конечно, ученые могли разводить дрозофил специально для экспериментов, но ведь они – не создатели жизни. Дрозофилы могли бы сказать: «Вы дали нам условия для размножения, но мы не просили этого, мы и без вас нашли бы эти условия. Если бы родились не мы, то другие, но без вашего вмешательства. Так какое право вы имеете на нас?» Жители же Эстерры не могли бы этого сказать. Ведь не будь Странников – не было бы и их.

И среди них была Она. Он не мог смириться с гибелью всех этих людей, животных, птиц, от всего этого он мог сойти с ума. Но понять, почувствовать, что Она тоже погибнет – это было выше его сил. Он знал теперь, что Она – это не та, которая осталась на Земле. Та, которую он любил всегда, которая любит его, та Она будет жить дальше, как ни в чем не бывало.

Но это было слабым утешением. Это не было утешением вообще. Эта, здешняя Она, была такая же, и не менее ценная для него. Она чувствовала то же самое, что и та, земная Она. Так разве же мог он допустить прекращения Её существования?!

Невозможно! Бессмысленно! Жестоко!

Он, однако, знал, что претензии предъявлять некому. Странников нет.

Нет, они, конечно, есть, они, вероятно, были всегда, или задолго до появления первой живой клетки на Земле! Они будут вечно, или, во всяком случае, гораздо дольше, чем любая из известных цивилизаций. Они – сверхцивилизация. И они недосягаемы. Они знают и могут все, но мы не можем к ним обратиться, как не могли бы мы предъявить счет Господу за то, что нас не устраивает в этом мире. И в этом смысле их словно бы и нет.

Он понимал также и то, что даже если бы мог он высказать свои претензии Странникам, то они бы не приняли их, не согласились бы с ним. Система поддержания жизни на Эстерре, видимо, исчерпала себя, срок ее эксплуатации вышел. Видимо, так. Или – почти так. Имеет ли смысл обвинять их в том, что они создали систему такой, какова она получилась? Они, быть может, могли создать вечную систему, а может быть, и не могли. Но они сделали так, как считали нужным.

Вас не интересует, сколько может существовать вещь, которая нужна вам на короткое время. Если вы собрались сегодня поджарить сегодняшний бифштекс, вас не интересует, может ли он храниться десять дней, сто или тысячу. Вам лишь нужно, чтобы сегодня он был свежим. Если вы приобрели автомобиль и собираетесь пользоваться им два-три года, зная, что вскоре он морально устареет, то вы не ожидаете, что изготовитель будет применять двигатель, которому не будет износа сто лет. Вам не нужен вечный двигатель к автомобилю, который вы не собираетесь эксплуатировать вечно. Так же точно и Странникам не нужна была система вечного поддержания биосферы при создании системы, рассчитанной на сто пятьдесят миллиардов лет.

И тут Том подумал – но если система рассчитана на сто пятьдесят миллиардов лет, то не может ли она проработать лишнюю тысячу-другую годков? Разве это такая уж высокая погрешность? Разве этот краткий срок имеет какое-нибудь значение на фоне ста пятидесяти миллиардов лет? Да что там тысячу! Хватило бы и сотни лет! Интересы Тома ограничиваются даже меньшим сроком. Но с позиции космического братства, конечно, надо говорить не о сотне лет, а о тысяче. Но этих сроков, видимо, нет, поскольку когда речь идет о Странниках, ни о каких погрешностях в расчете говорить не приходится. У них все точно. Если предназначение выполнено, значит, проект завершен. А если проект завершен, система его обеспечения будет выключена. Никакой лишней тысячи лет, и даже сотни. И даже десятка. А жаль! За эти сроки жители как-нибудь придумали бы, как спасти планету, или куда эвакуироваться!

Эвакуироваться. То самое слово. Конечно, Том мог бы спасти Её, забрав на Землю. Впрочем, может быть, и не мог бы. Откуда ему знать, будет ли она способна к дальнему перелету, не случиться ли с ней что-то такое, о чем он и не подозревает? Ведь Она, как и все они, управляется какими-то силами, это – наверняка, поскольку ее сознание запрограммировано Странниками. Не будь оно запрограммировано, они бы говорили на другом языке. Её сознание не полностью им подчинено, но в части того, что связано с Её миссией, контроль полный. Не получится ли так, что по истечении этой миссии все они, жители Эстерры, попросту покончат жизнь самоубийством? Быть может этот массовый суицид – тоже часть их программы? Наверное – нет. Том понимал, что не было бы смысла программировать жителей АЛ1 на суицид, коль скоро они итак были обречены тем фактом, что атмосфера должна была прекратить свое существование. Он вспомнил аналогию с открыткой. Если мы шлем послания, мы не программируем их на самоуничтожение после прочтения.

Но нет, нельзя пытаться понять Странников с помощью человеческой логики! Это так же нелепо, как нелепы были бы попытки домашней кошки понять все мотивы, которые руководят действиями человека! И все же Том полагал, что эвакуация в принципе возможна, если бы только можно было решить вопрос – куда?

Жители Эстерры сами обладали некоторой техникой, но таких межзвездных кораблей, как тот, на котором прилетел Том, у них не было. Что-то в программе их развития мешало этой цивилизации развиться до такого же уровня, как на Земле. Они напоминали растение в горшке – оно, вроде бы, ничем не отличается от растения, которое растет в диких условиях, но одно существенное отличие было. За растением в горшке надо ухаживать, иначе оно погибнет. И размеры растения строго ограничены размерами корневой системы, которая задана объемом горшка. Точно также и развитие цивилизации строго ограничено ресурсами планеты. Здесь возникал некоторый парадокс. При ограниченных ресурсах они, казалось бы, должны были сильнее стремиться выйти в космос, но вся их космическая техника была направлена только на метеорологические цели, корабли могли летать только в пределах орбиты АЛ1, а единственная попытка вырваться за эти пределы окончилась неудачей. Как будто бы специальная программа ограничивала это развитие. Почему, собственно, «как будто»? Ведь они развивались по программе!

Цель их развития была в том, чтобы встретить Тома и что-то ему сообщить? Им необходимо было иметь космодром и соответствующую технику! Но если бы они летали далеко, то они могли бы попросту со временем разлететься по всей галактике, и даже в другие галактики! Таким образом, результат бы намного превосходил цели. Следовательно, они развивались, как развивается яблоня в саду опытного садовода – лишние ветви подрезаются, нужные направляются в нужную сторону.

Вся эта планета напоминала аквариум, специально культивируемую модель биоценоза в ограниченном пространстве для живых организмов. Эти неведомые боги, вездесущие Странники, создали аквариум для человечества, создали его только для того, чтобы продемонстрировать его одной «живой рыбке», приплывшей из настоящей реки, а после того, как «рыбка» увидит и удивится, аквариум будет выброшен на свалку. А обитатели задохнуться. Очень похоже!

Том думал о том, куда можно осуществить эвакуацию такого количества жителей. Планета Асмодеус могла бы подойти, близость её к местному солнцу, Альтемодее, была как раз такой, чтобы обеспечить сносный климат в средних широтах. Но было одно свойство, которое преодолеть было нельзя. Это – огромная масса планеты, определяемая ее размерами. Жить в условиях одиннадцатикратных перегрузок невозможно. Одиннадцатикратная! Почему-то уже Том вспоминал эту цифру в связи с Асмодеем. О чем это он думает? Почему-то вдруг Том осознал, что ему необходимо вспомнить, где и почему он об этом думал. И вдруг его осенило! Искусственная гравитация Эстерры в одиннадцать раз превышает ту величину, которая должна была бы быть без вмешательства таинственных технологий Странников! И тут Тому в голову пришла невероятная, невозможная догадка. Это было нелепо, необъяснимо, но какое-то шестое чувство подсказывало ему, что он стоит на верном пути.

Уже многие вопросы решал он в последнее время не на основе разума, а на основе интуиции. Разум давно уже перестал давать ответы на происходящие чудеса. Интуиция подсказала ему, что надпись на горах – не галлюцинация, и проверка по приборам доказала его правоту. Интуиция подсказала ему, что население и биосфера Эстерры – не галлюцинация, и так оно и оказалось.

И теперь интуиция подсказывала ему, что Антитерра-АЛ2 – не простое небесное тело. Это – некоторое устройство, специально созданное Странниками и помещенное на орбиту, так, что АЛ2 всегда оказывался строго диаметрально противоположно расположен по отношению к Эстерре-АЛ1. Словно два шарика от вращающейся гантели эти две планеты вращаются так, как будто связаны между собой жестким стержнем. Они находятся на одной оси, проходящей через центр Асмодеуса, и находятся на одинаковом расстоянии от этого центра.

Том понял, что Антитерра – это и есть прибор, обеспечивающий искусственную гравитацию на Эстерре. Но он понял и другое – этот прибор не создает гравитацию, он её транслирует! И понял это он потому, что диаметр Эстерры в одиннадцать раз меньше, чем диаметр Асмодеуса, и, следовательно, его масса должна быть в сто двадцать один раз меньше массы этой планеты. Везде присутствует число одиннадцать, или квадрат этого числа. Это казалось бредом, но Том был уверен, что не только масса Эстерры увеличена в одиннадцать раз, но и масса Антитерры тоже увеличена в это же самое число раз, а в компенсацию этого масса самого Асмодеуса уменьшена в те же самые одиннадцать раз. И, следовательно, гравитационные силы на Асмодеусе в точности такие же, как на Эстерре. То есть Асмодеус по всем параметрам подходит для переселения жителей Эстерры на него.

Том понял, в чем состояла миссия жителей Эстерры по отношению к нему, Тому О’Рейли. Их миссия была в том, чтобы предупредить его о том, что гравитация на Асмодеусе не такая, какой он ее считал. Диаметр орбиты Эстерры при обращении вокруг Альтемодеи определяется не преимущественно массой планеты, а совместной массой планеты и двух ее спутников. Быть может, здесь играют роль и другие факторы. Наверняка – так, поскольку неспроста Антитерра обладает таким сильным магнитным полем! Сами спутники Эстерра и Антитерра вращаются не столько вокруг планеты Асмодеуса, сколько вокруг центра масс этой планеты и двух спутников, который как раз и находится в центре планеты Асмодеус. Многие другие особенности механики этой искусственно откорректированной небесной системы ему пока были не ясны, но в одном он был уверен: прежде, чем идти на посадку на Асмодеус, необходимо заново исследовать гравитационное поле вблизи поверхности этой планеты. Обычно этого не делают, поскольку массу планет всегда определяют по их траекториям. Но здесь был особый случай. Жители Эстерры предупредили его об этом особом случае, сами не подозревая об этом.

И тут Тома осенило. Не только они были посланием для него. Он тоже был посланием для них! Ведь он теперь откроет им тот невероятно важный для них факт, что энергия устройства, поддерживающего гравитацию на нужном уровне, не закончится, поскольку она не расходуется. Устройство не формирует гравитационные силы, а лишь перераспределяет. Подобно тому, как линза перераспределяет плотность света, прошедшего через неё, а сама не расходуется, но может увеличить прогрев в одной части засвечиваемой плоскости, точно так же и Антитерра – это устройство, перераспределяющее гравитационные силы. Следовательно, жители Эстерры могут не опасаться за свое будущее в ближайшее время. Несмотря на то, что, как они полагают, миссия их в качестве «послания для Тома О’Рейли» закончена, внешняя система обеспечения гравитации не утратила работоспособности, ибо она не энергозатратна. Но и это - не всё! Оказывается, они могут осваивать и заселять Асмодеус!

Осваивать? Заселять? И тут вдруг Том подумал: а с чего, собственно, он решил, что Асмодеус не заселен? Это было естественно, если считать, что жизнь там невозможна в связи с большой гравитацией. Но если гравитация нормальна…

И тут Том вспомнил о той задаче, которую поставили перед ним. Он, Том О’Рейли, должен был сбросить на парашютах на Асмодеус контейнеры с капсулами зародышей биороботов. Это – часть программы «Техно-Прогрессор». Эксперты на Земле сочли Асмодеус одной из планет, наиболее пригодной для развития вспомогательной саморазвертывающейся фабрики биороботов. Капсулы должны были раскрыться, как личинки муравьев, вылупившиеся из них рабочие роботы должны были начать добывать полезные ископаемые, делать фабрики, на которых изготавливать новых биороботов, а также транспортную технику и аккумуляторные батареи. Изготавливаемые биороботы должны были стартовать с Асмодеуса к ближайшей базе по их перераспределению.

Таким способом Земля давно решает проблемы «экологически чистого» производства биороботов. Они производятся только на планетах, бесперспективных для живых форм материи.

Никому и в голову не приходило, что на планете с расчетной гравитацией в одиннадцать раз превышающей земную, возможна биологическая жизнь. Поэтому такие планеты были обречены на превращение в фабрики.

И вот тут, благодаря посланиям, оставленным Странниками, он, Том О’Рейли, понял, что его миссия по сути была бы агрессией по отношению к жителям Асмодеуса, если они там имеются. А в том, что они имеются, он теперь не сомневался.

Том О’Рейли понял, чего добивались Странники. Если бы он выполнил свою миссию, то Земля невольно бы уничтожила цивилизацию жителей Асмодеуса. Быть может, это – не единственный случай, когда планета, приговоренная экспертами как бесперспективная для жизни, на самом деле была не только перспективна, но и уже заселена!

«Но почему они не допустили, чтобы я разбился на Антитерре?» - подумал Том. «Ведь если бы я разбился, то моя миссия не была бы выполнена. Именно этого Странники и добивались!»

И тут он понял, что не прав. Если бы он разбился, то следующая экспедиция обязательно бы состоялась, и они бы учли и исправили его ошибку. Они бы отказались от посадки на любом из спутников-лун, поскольку на Земле их считали идентичными. Если посадка на АЛ2 опасна, то посадка на АЛ1 тоже опасна. Они бы разработали программу полета, исключающую промежуточную посадку, и тогда уже ничто, кроме военных действий, не могло бы остановить корабль, несущий смерть жителям Асмодеуса!

Что ни говори, Странники выбрали оптимальный путь преодоления конфликта. И как всегда они дали о себе знать так, как будто и не давали вовсе. Нигде и никто не видел их подписи «Странники». Когда они присутствуют в каком-то событии, то делают это так, как будто и не присутствуют вовсе. Они интересуются теми вещами, которыми, вроде бы, и не интересуются. Для них нет ничего святого, ничего ценного, но в результате из вмешательства всегда что-то святое и ценное – самое ценное и самое святое – получает больший шанс на спасение.

Они не обращались к нему с конкретными предложениями, но они построили на его пути такой лабиринт, который не мог не привести его к необходимым выводам.

Завтра Том проведет консультативные встречи с местными властями, послезавтра Корабль будет готов к полету, и он не будет выпускать никаких капсул, а лишь осуществит зондирование для выявления признаков жизни и следов существования живой цивилизации на Асмодеусе, а заодно замерит гравитацию на ближних орбитах. Если его догадка оправдается, он, Том О’Рейли, будет причиной и средством установления контактов трех цивилизаций – цивилизации Эстерры-АЛ1, цивилизации Асмодеуса и, конечно, цивилизации Галактической системы Земля.

* * *

- Ты улетаешь? – спросила Она.

- Я должен, – ответил Том.

- А как же я?

- Меня ждет другая женщина. Она – вылитая Ты. Я не могу привезти Тебя с собой. Она не поймёт.

- А как же я? – снова спросила Она.

- Ведь Ты бы не поняла на Её месте?

- А как же я? – прошептала она одними губами.

- Дорогая, я хочу тебе представить человека, который будет послом Асмодеуса на Эстерре.

- Ты не понимаешь меня?! – в отчаянии сказала Она. – Я не хочу ни с кем знакомиться! Я только хочу понять, что будет со мной, когда ты улетишь на Землю?

- Познакомься, дорогая, - сказал Том.

- Двери открылись и в комнату вошел житель планеты Асмодеус, назначенный послом.

- Меня зовут Том О’Рейли. Здравствуйте. Здравствуй, дорогая. Я ждал тебя всю жизнь.

- Это был Он. Другой Он. Такой же в точности Том О’Рейли. Генетический двойник.

* * *

Это место было каким-то перекрестком генетических двойников, именуемых «Том О’Рейли».

Один Том улетел с Эстерры, и именно его ждала Она. Другой Том прилетел из Галактической системы Земля. Когда Том это понял, он предположил, что на Асмодеусе тоже имеется свой Том О’Рейли.

И его догадка подтвердилась. Поэтому он предложил своего двойника на должность представителя Асмодеуса в посольстве на Эстерры.

Этим он решал проблему с Ней, а без решения этой проблемы он никогда бы не решился покинуть Её. Но и оставаться тут было невозможно, ибо на Земле его ждала Она.

Это было не просто решением – это был выход, подсказанный судьбой.

Странное, загадочное место, собирающее возле себя Томов О’Рейли!

А, может быть, каждый человек имеет такой узел встречи двойников, но только не каждый об этом знает?

Неисповедимы реализации частных случаев проявления теории вероятности! Или, точнее, теории невероятности!

* * *

Изначальная цель путешествия Тома О’Рейли не была достигнута. Но он был счастлив, так как он, Том О’Рейли, выполнил совершенно неожиданную миссию – спасение двух цивилизаций и установление контактов с ними, а, кроме того, в перспективе предотвратил навсегда возможность повторения той ошибки, которую он чуть было не совершил.

«Период обращения Луны вокруг Земли в точности совпадает с периодом её вращения вокруг собственной оси, благодаря чему к Земле обращена всегда только одна сторона Луны. Расстояние от Луны до Земли относится к ее диаметру строго так же, как расстояние от Солнца до земли относится к его диаметру, благодаря чему видимый диаметр Луны совпадает с видимым диаметром Солнца. Что они этим хотели сказать? Какой параметр, необходимый для развития жизни на Земле, управляется или изменяется этой непонятной для нас системой?» - думал Том, возвращаясь домой.

«И ещё, - думал он, - откуда они всё заранее знали? Неужели все события можно рассчитать наперед с такой точностью, чтобы знать не только то, что Земля пошлет меня с этой миссией, но и что моё имя будет Том О’Рейли, и что вначале я попытаюсь сделать посадку на АЛ2, да еще зайду именно с той четверти этого спутника? Неужели все события в жизни настолько строго детерминированы?»

Откуда было ему знать, что чуть более, ста пятидесяти миллиардов лет назад из одной из планет созвездия Волосы Вероники прибыл с аналогичной миссией корабль с пилотом Томом О’Рейли на борту. Корабль разбился о спутник АЛ2, так как космонавт не учел сверхмощного магнитного поля. Пославшая космонавта цивилизация была куда более могущественной, чем цивилизация галактической системы Земля. Они быстро разобрались в причинах и осуществили такое оригинальное надгробье своему космонавту, что соответствовало странным на наш взгляд традициям, но они были вполне понятны его соплеменникам. Памятники устанавливали в соответствии с традицией ритуально исправлять ситуации и устранять причины, послужившие гибели выдающегося человека. Эта странная цивилизация верила, что события имеют тенденцию повторяться, и на случай этого гипотетического повтора событий они принимали меры к более благополучному их исходу. И по этой самой причине второго корабля-прогрессора эта цивилизация посылать не стала.

Нелепое суеверие, не более того!

ОХОТНИК

Адренозавр, это, вам не шутки. Водится только на Гектофуркиде. Что-то там у него в пищевом цикле такое, что ему необходимо пожирать жертву именно в тот миг, когда она наполнена адреналином по самые уши. Собственно, жертва и погибает-то от адреналина. Для этого у хищника и внешность соответствующая, и повадки. Ведь он сначала невидим – так сливается с окружающей средой. Ну, а потом, жертва видит такое, от чего ужас распространяется по всем её жилкам. В связи с этим, конечно, и ажиотаж на энцефильмы: и жертвы, и охотника. Маленький кристаллик с записью ощущений хищника оценен специалистами в сумму сорок мегаталеров. Именно за эту сумму была продана единственная запись, причем не лучшего качества: мозг хищника пострадал, сам хищник был не заморожен, а убит случайным падением камней с гор. Найден естествоиспытателями в момент клинической смерти по счастливой случайности. А появления на рынке энцефильма жертвы просто не было. И цена этого может быть самая неожиданная. Вот потому-то и стремятся на Гектофуркиду авантюристы различного рода, снабженные новейшими фризерами и энцескопами. Попасть в такую тушу из фризера – плёвое дело. Только почему-то никто из охотников не стрелял. Тридцать жертв. Тридцать фризеров найдены не использованными. Один единственный адренозавр убит случайно камнепадом, прецедентов удачной охоты на них не было. В силу этих обстоятельств межгалактическая комиссия по безопасности полетов этот сектор закрыла. Охота на адренозавра признана смертельно опасной с индексом сто. Беспрецедентный случай. Даже при индексе ноль-один добыча ведется только специальными отрядами ДЭЗ, оснащёнными новейшей боевой техникой. А здесь – соточка. Выше некуда. Район закрыт, поставлены кордоны с инспекторами. И тут вдруг появление энцеграммы детеныша адренозавра! Как разорвавшаяся бомба! Где-то на Блескиду примерно за год до этого пришел корабль, один пилот, и шесть трупов – все пассажиры умерли от разрыва сердца. Энцеграммы не сняты. Пилот сообщил, что жертвы пролежали более пяти часов при нормальной температуре. Он оставался на корабле. Когда он их обнаружил, энцеграмму снять было уже невозможно. Утверждает, что был на Вулкиде, и связывает гибель экипажа с природным катаклизмом. Комиссия по расследованию подозревала, что это дело связано с Гектофуркидой, но доказать ничего не смогла. Кордон сообщил, что случаев нарушения в их районе не было. А авантюристы всё уходят и уходят, а число жертв адренозавра каждый месяц увеличивается на два. Нас тоже было двое. Я и Мэд. Техника у нас – что надо. При подлёте выпустили с десяток отвлекающих кассет - создали маскировочные помехи патрулю. Как будто обычное в этих местах полярное сияние. Они туда, а мы с противоположной стороны, и без орбитальных выкрутасов, сразу на посадку. Мэд – умница. Умеет держаться в тени. Да мы и подготовились, как следует: график полетов, и секретный график отклонений от графика изучили. Наперед знаем, как движется патруль, и как он отклоняется от утверждённых траекторий. Однако нас застукали. Как они это делают, не знаю точно. Видимо, имеется ещё и график отклонений от отклонений. А может быть, они никаких графиков не соблюдают вовсе. Не должны они были здесь оказаться! Но оказались! Разговор наш как сейчас помню, слово в слово. - Так, ребятки! Что вы тут делаете? Документики! - Вынужденная посадка. - На Гектофуркиде вынужденная посадка запрещена. Лучше было бы вам сесть в жерло действующего вулкана. - Простите, не знали, сейчас исправимся и взлетим. - Никуда вы не взлетите, а мы вас сейчас отбуксируем в ловушку. Ваше транспортное средство задерживается, на вас составляем протокол и отсылаем на планету по месту приписки. И пусть там заботятся о вашей доставке домой. За ваш счет, разумеется. - Ребята, может быть, не надо так с нами поступать? - Здесь таких слов нет: «может быть, не может быть». У нас инструкции, и вы не дети. Привила полетов радиомаяки, знаки на орбите стоят, не надо было залетать в запрещённую зону. - Ребята, давайте договоримся между собой как-нибудь. - Ни каких междусобоев не будет. Протокол, – конопатый инспектор долго расправлял квитанцию, но не приступал к её заполнению. - Ладно, пиши. - По этому протоколу с вас взыщут штраф до десяти килоталеров, и расходы за пользование штрафной парковкой. Та же сумма примерно, в месяц, – инспектор вновь закрыл папку с квитанциями, - А сколько оно там простоит, это уж от расторопности ваших властей зависит. - Мы понимаем… - Так что вам сейчас квитанцию выпишу… А нам денег даже и не предлагайте. - Ребята, а, может быть, всё-таки сами на месте договоримся? - Я же говорю, что мы должны всё оформить официально, а сами мы с этого ничего не имеем. - Два килоталера наличными, а, ребята? - Я же говорю, наличных не берём, – обиделся конопатый, и обратился к напарнику – коротко стриженому очкарику. – Поговори ты с ними. - Короче, ребята, - доверительно произнёс очкарик, - три катэ. В порядке исключения. Я сунул ему в руку три килоталера, и тот с покровительственной фразой «больше не нарушайте» вернул нам наши документы. - Кстати! – сказал я на этот раз строгим тоном, - наше знакомство не окончено. Инспектор дозорной полиции сектора С-4, полковник Джебовски. Вот мои документы. А это – мой помощник майор Мэд Смоллер. - Сэр!.. Разрешите доложить, сэр… - Не разрешаю. Оперативную обстановку уже изучил самостоятельно. Объяснительную напишете в комендатуре вашей части. А сейчас живо отвечайте, сколько здесь побывало нелегалов. Учтите, сокрытие сведений особой важности сильно усугубит вашу судьбу. - За последние три месяца три корабля, сэр. В каждом по два человека. - Других не было? Точно? - Ручаюсь, сэр. - Вы - тоже? – обратился я к конопатому. - Да, сэр. - Все, кто прибыли, погибли? - Да, сэр. - Значит, уже не тридцать, а тридцать шесть. Что с кораблями? - В ловушках, сэр. - Что собирались делать? - Доложить и отправить. - Сокрытие сведений? Отвечайте на вопрос! - Собирались переправить на базу. - Нелегально? Отвечайте! Не вздумайте лгать! - Да, сэр. Нелегально. - Хороши, голубчики! Одно в вас качество только положительное, весьма пригодное для службы здесь. - Какое, сэр? - Трусость! Молодцы, что на адренозавра сами не пытались охотиться. - Что вы, сэр! Нас проинструктировали, сэр. - А теперь убирайтесь отсюда на свою орбиту и не мешайте нам. - Есть, сэр. - Ну что, Мэд. – сказал я после того, как патрульная машины взмыла в воздух, - Работу сделали на «отлично». Теперь можно и развлечься? - Я только за этим сюда и летел, Вэй. - Давай посмотрим в том лесочке. Лес был спокоен и пустынен, если не считать мелкою живность. Признаков адренозавра не наблюдалось. Хотя, какие они – эти признаки неведомого существа? Как всякий охотник, хищник тоже затаился, и, быть может, именно сейчас где-то рядом, наблюдает за нами и готовится к атаке. Но нас с Мэдом на испуг не возьмёшь. Вдруг, лес зашевелился со всех сторон и из кустов появился…

* * *

В этот момент психолог, просматривающий к энцеграмму, в ужасе закричал, жилы на его висках напряглись, вся кожа покрылась холодной испариной и после трёхминутной невменяемости, которую он провёл в страшных мученических судорогах, он скончался от переизбытка адреналина. - Третий психолог умер от просмотра этой треклятой энцеграммы! Черт! Мы, видимо, так никогда и не узнаем, что на ней записано! - генерал добавил ещё несколько нецензурных слов и решительно сорвал шлемофон с головы ещё теплого трупа, - Запускай по новой! - заревел он и нахлобучил шлем себе на голову. Но прежде, чем все остальные успели что-либо понять, капитан Зиммерман схватила проклятый кристалл, бросила на пол и с размаху опустила на него увесистый старинный пресс-папье. Кристалл разрушился в мелкую пыль. Жизнь её обожаемого генерала была спасена, и это для неё было главным.

* * *

- Арчи, я не поняла, что ты мне прислал? - Материалы по Гектофуркиде. Ты посмотрела? - Да, но я ничего не поняла. Откуда эта запись? Ведь в материалах дела этого не было. - Эти материалы всплыли только сейчас. Я встречался с вдовой Брумель. - Кто это? - Энцеграмму Вэя Джебовски снял рыжий инспектор, после того, как они их нашли, и переправил в Центр. Психолог, который подключился к энцеграмме, чувствовал себя Вэем. После этого он испытал смертельный ужас, и умер от него, так же как и Вэй. Генерал отправил Зиммерман в отставку. Она вскоре вышла замуж, через три года, за молодого майора Брумеля, которого, впрочем, не так любила, но была с ним совершенно счастлива. Себя она за этот поступок никогда не корила. Генерал в душе понимал, что его жизнь была бы обречена, но служебный долг не позволял ему проявить снисходительность. Майор Брумель был вскоре по инициативе генерала представлен к званию подполковника, а немногим позже - к званию полковника. Семья Брумелей всегда с теплотой отзывалась о генерале. - Откуда ты это знаешь? Ведь энцеграмма уничтожена? - И да, и нет. - Каким образом? - Энцеграмма уничтожена, но есть ещё энцеграмма третьего психолога, который просматривал энцеграмму Вэя. Её снял Брумель, тогда ещё – старший лейтенант. По своей инициативе. Тайно от генерала. У первых двух было такой обширное кровоизлияние в мозг, что энцеграмма не снималась. Поэтому мозгом третьей жертвы никто не интересовался. Кроме Брумеля. - И он не умер, просматривая её? - Он её не смотрел. Просто хранил. Но я её декодировал. Ты читала компьютерную расшифровку энцеграммы третьего психолога. Машина не умеет испытывать ужаса, поэтому она ничего не расшифровала в конце. - Арчи, как же узнать, что там в конце? - Я собираюсь это узнать сегодня вечером. - Просмотреть? Это опасно! Не делай этого! - Линда, я уже принял решение. - Арчи, подожди, я к тебе приеду, мы поговорим! - Нет. До связи, маленькая. Я тебе позвоню позже. - Арчи, родной, откажись! Арчи! Я тебя умоляю! Подожди, я приеду! Арчи, ну зачем тебе это надо? - Вэй Джебовски – мой отец.

ПИКНИК У ДОРОГИ

Смеркалось. Сэр Ланселот велел оруженосцу помочь ему слезть с седла, и приготовить ужин. Пока оруженосец возился с костром, вдалеке послышался топот копыт двух коней. Это ехал сэр Говейн. Сэр Ланселот пригласил сэра Говейна отужинать с ним, чем бог послал.

За ужином рыцари, приняв по чарке, как полагается, стали обмениваться новостями.

- Возвращаюсь из страны Сарацинов, - сказал сэр Ланселот. Везу три драконьи головы.

- Тяжелая была схватка с драконом? – поинтересовался сэр Говейн.

- Дракон – противник опасный. С ним не больно-то повоюешь, – и сэр Ланселот впал в красноречивое молчание видавшего виды воина – победителя драконов.

Ему вспоминалось, как он приобрел за кубок и десять золотых монет эти три головы чудовищного дракона у караванщика. Разумеется, сэр Ланселот одолел бы дракона в битве, если бы ему случилось с ним встретиться, но, сколько он ни ездил по лесам, полям, лугам и пустыням, не встречал он дракона. Прекрасная леди ждала драконью голову, и без нее никак не соглашалась отдать ему руку, сердце и девичью честь. Что поделать – если драконы вдруг переведутся? Не переведется ли из-за этого и род рыцарский – если драконьи головы будут обязательным подарком к свадьбе? Если что-то нельзя добыть в бою, но это необходимо, то это следует купить или отнять. Большинство рыцарей предпочло бы отнять трофеи у бедных караванщиков, но сэр Ланселот был не таков – он был честен и благороден. Никогда он и не утверждал, что сам победил дракона, ибо ложь он презирал. Если же другие полагали, что предъявить головы дракона мог только тот, кто сам его победил, то зачем же с ними спорить? Не его дело – переубеждать других.

- Если у него такие головы, то какое же огромное тело! – проговорил сэр Говейн. – Наверное, и крылья есть! И хвост – огромный и сильный!

Сэр Ланселот развел руками и кивнул, что могло означать и «А вы как думали!» и «А кто ж его знает?»

- А вот мне так ни разу не приходилось встречаться с драконом! – продолжал сэр Говейн.

- Может быть, как-нибудь вместе съездим за новыми головами, - утешил его сэр Ланселот. – Сейчас у меня намечается маленький медовый месяц, но в будущем году, если появятся дитё, то поездка за драконом – будет вполне удачным поводом для того, чтобы несколько отдохнуть от семейной жизни.

- Да, сэр Ланселот, сразу видать человека бывалого, который и в браке уже состоял, и овдоветь успел, и с драконом сразиться. Время даром не терял, как говорится.

- Да уж это так. А ты с чем возвращаешься, сэр Говейн?

- Везу рог единорога, сэр Ланселот.

- Только один?

- На то он и единорог, чтобы иметь только один рог. Говорят, что встретить его – большая удача…

- Но ты же встретил, как я погляжу! Да еще и убил его?

- Нет, что вы, сэр Ланселот! Как можно! Ведь мне он ничего не сделал. Да я, признаться, и видел-то его издалека, даже разглядеть толком не смог. Вроде, как конь, только больше, а на носу – один рог. Но близко подъехать я не успел – он ускакал. Мой-то конь под всадником в полном облачении так быстро скакать не может, как этот единорог скакал. А рог я у сарацина купил, он его спилил с мертвого единорога. Говорят, что этот рог обладает волшебной силой. Сарацин мне что-то втолковывал, ну да ведь они говорить толком не могут – только всякую бессмыслицу произносят.

- Это верно, говорить они не умеют по-человечески, - посетовал сэр Ланселот, вспоминая свои безуспешные попытки выяснить у сарацинов, как же все-таки выглядел дракон, какого он был размера, где обитает. Все, что он смог от них добиться - это указание, что у дракона три головы: сарацин показывал на эти три головы и показывал три пальца, и просил один кубок и десять монет, а потом опять три пальца.

Со стороны Лондона на дороге показалась пыль, и послышался стук копыт легкого коня.

- Мерлин едет, - сказал Ланселот, – Только Мерлин ездит на такой лошадке так далеко один, без панциря, без оружия и без оруженосца.

- Да, это он.

Когда Мерлин подъехал, рыцари угостили его ужином и вином. Он молча посмотрел на три головы дракона и на рог единорога.

- Дракон, - сказал сэр Ланселот.

- Угу, - ответил Мерлин, - три головы.

- Единорог, - указал на рог сэр Говейн.

- Был, - ответил Мерлин.

Помолчали. Потом рыцари поехали в сторону Лондона, показывать свои трофеи, а Мерлин – в противоположную.

* * *

Проехав с полмили, Мерлин задумчиво почесал затылок и произнес загадочную фразу:

- Этак, ведь, и вовсе не останется на земле ни крокодилов, ни носорогов… Из-за глупых предрассудков эти средневековые болваны уничтожают фауну.

СКАЗКА О НАУКОГРАДЕ

По проходу в поезде движется очень эффектная высокая грудастая и пышноволоса блондинка (Дама). (Играет эту роль соответствующая женщина, грим и силикон, при необходимости парик – усиливают эффект). Звучит музыка «на выход красотки» - приблизительно такая, как звучит в мультфильме «Карлсон», когда кошка Матильда выходит из клетки. Мужики падают в обморок (конкретно и буквально).

Красотка подходит к туалету. Очередь, состоящая из мужчин, уважительно расступается. Она подносит ко рту сигариллу – длинную и тонкую сигарету. Десятки рук предлагают ей зажигалку. Дама прикуривает, кивает одними ресницами (крупный план). Дверь открывается, оттуда выходит довольно сильно помятый мужчина, мгновенно видит даму, отпрянул назад, захлопнул за собой двери. Показано, как в туалете он стремительно и обильно прыскает дезодорантом, который держит в одной руке, а другой рукой быстро причесывается (ускоренное воспроизведение). Практически тут же он выходит – расправил плечи, очень аккуратно причесан, одежда в идеальном порядке, он элегантным жестом пропускает даму в туалет. Когда двери захлопываются, он опять сутулится и стариковским шагом идёт прочь. Дама заходит в туалет, откидывает с лица пряди пышных белых волос, видно, что это – мужчина (играет его уже другой актер) который достает из-за пазухи миниатюрный приборчик с цветным экраном и кнопками – современный навороченный смартфон. Он говорит (с легким иностранным акцентом) в него: «Шеф! Алё! На связи агент Крыса! Подъезжаю к Новосибирскому Академгородку! Поездка происходит нормально, самочувствие нормальное, погода нормальная, в общем, всё нормально! Приём!» Резкий металлический голос с таким же акцентом из передатчика: «Агент Крыса! Повторяю задание: проникнуть в Академгородок, слиться с интеллигенцией, овладеть секретами, передать их в пользу нашей недружественной к ним державе, название не упоминаю в целях конспирации. Как понял, Крыса?» Крыса отвечает: «Понял нормально. Вопросов нет. Сеанс связи кончаю!»

Та же дверь туалета. Из него опять выходит эффектная дама, но уже брюнетка. Никто не удивляется. Дама видит у одного из мужчин в руках бутылку пива, он ей её тут же отдаёт, десятки рук протягивают открывалку. Дама кивает одной ресницей (крупный план). Легко ноготком срывает крышку, которая летит к потолку как пробка от шампанского. Дама говорит «Салют мальчики». «Мальчики», сочась слюной, улыбаются во всю ширь своих ртов. Поезд прибывает на станцию с надписью «Обское Море». Дама спрашивает проводника: - В Новосибирский Академгородок тут выходить? - Да, тут, выходите. - Благодарю! – говорит дама и соскакивает на перрон. Дама идёт по лесной дороге в сторону Академгородка.

ЗВУЧИТ ПЕСНЯ

Пусть города на карте нет, Зато дома стоят. И по решенью партии Он стал Наукоград.

Здесь корпуса бетонные Взметнулись до небес, Приехали ученые Со степенью и без.

Открытия секретные Здесь произведены, И выводы конкретные Правительством даны.

Указано, поручено: Из сказки сделать быль, И так хвосты накручены, Что разобьешься в пыль.

Отведены угодья тут И лесополоса, И здесь на благо родины Творятся чудеса.

Здесь разные животные, Каких на свете нет: Кикиморы болотные И прочий контингент.

Верхом, ползком и пешие, Здесь, как к себе домой В леса заходят лешие, А в море – водяной,

Плодятся черти яростно, Растут, как на дрожжах: В задачах государственных Всегда большой размах.

Здесь джинам, духам, периям, Ведётся строгий счет, Все взвешены, измерены, И взяты на учёт,

Ведь даже самый малый гном – В науке не пустяк, Всегда есть бирочка на нём И инвентарный знак.

Но перестройка грянула – Наукоград забыт, Как будто в воду канул он, И путь к нему закрыт.

Но чудеса по-прежнему Творятся тут и там, Не только ведь при Брежневе Есть место чудесам.

К тому же в этой местности Летают НЛО, И в Эпсилон-окрестности Здесь круглый год тепло,

Но даже злые гарпии Не злы и не вредны, Хоть директивы партии Давно отменены.

* * *

Дама идёт по улице Наукограда. Навстречу ей идёт человек в шубе. - Молодой человек! – говорит Дама. – Вы не знаете, где тут у вас собираются инопланетяне? - Не знаю, – поживает человек плечами. - А, может быть, вы знаете, где тут встречаются какие-нибудь странные явления природы или странные животные: мутанты, или как бы это выразиться?... - Нет, – отвечает человек и качает головой. – Ничего такого у нас не «водится»! - Извините, буду искать. - Ничего, всё в порядке. До свидания, – Отвечает человек. Дама рассеянно смотрит по сторонам и идёт дальше. Человек продолжает путь своим курсом. Камера показывает человека со стороны, видно, что сзади у него что-то длинное, наподобие лошадиной спины, которая также покрыта шубой. Камера показывает ноги – четыре лошадиных ноги торчат из-под шубы и мерно цокают по мостовой.

Дама подходит к магазину, у входа в который стоит прислоненная к стенке метла (она пристёгнута велосипедным замком к фрагменту перил). Дама заходит в магазин, навстречу из магазина выходит старуха с огромными зубами и крючковатым носом. Старуха мельком глядит на «Даму» и, шепелявя, говорит: - Женщину пропускать надо, молодой человек! - Извините, - говорит «Дама» мужским голосом, уступает дорогу.

Старуха выходит из магазина, отстегивает метлу, садится на неё верхом и улетает вертикально вверх. «Дама» видит себя в зеркале магазина, удивленно разглядывает, не видит никаких признаков мужчины в своем образе, оглядывается, но старухи уже нет. Дама тихо бормочет про себя мужским голосом: «Молодой человек?! Совсем слепая, старая ведьма! Не видит, что перед ней – женщина!». Потом прокашливается и говорит женским голосом продавщице: - Нет ли у вас каких-нибудь сказочных, необыкновенных товаров? - Извините, молодой человек, что конкретно вы имеете в виду? - Ну, я не знаю, там, допустим, … (Дама мнётся) … Допустим, зеркало-каверкало, или скатерть самобранка? - Нет, у нас нет, может быть в соседнем зале? – со смущением говорит продавщица. Дама недовольная уходит. Следующий покупатель обращается к продавщице: - Мне, пожалуйста, сапоги-скороходы покажите. - Вам какой размер? - Сорок третий. - Есть только две модели, но я вам не советую, фасон не модный. В пятницу новый завоз, заходите. - А шапки-невидимки на каракулевом меху есть? - Только ондатра и кролик остались. - Покажите ондатру. Продавец даёт шапку, покупатель перед зеркалом примеряет её и исчезает – видна только бирка с номером. Продавец поворачивает зеркало поудобнее и говорит: - Посмотрите, вам идёт. Покупатель вновь появляется с движением, с которым начинает сниматься шапка с головы. - Пожалуй, возьму, - говорит он. - Проходите на кассу – говорит продавщица и забирает шапку, упаковывает её в картонную коробку.

Дама ставит синий чемодан на пол, заходит в примерочную кабинку и наступает на что-то, говорит: - Извините! Дама убирает ногу. Камера показывает пол – там что-то, похожее на хвост крокодила или дракона. Хвост быстро убирается в соседнюю кабинку, из которой слышится обычный голос: - Всё в порядке.

Дама говорит в свое устройство: - Шеф, пока ничего необычного не обнаружил, продолжаю поиски. Дама выходит из примерочной, ищет чемодан, но не видит его. Видно, что Дама вышла уже совсем в другом магазине – интерьер заметно не тот. Дама этого не замечает – она опять заходит в кабинку, ищет чемодан, снова выходит, оказывается в том же самом магазине, что была в первый раз, находит чемодан, успокаивается и идёт себе дальше, как ни в чем не бывало.

Около зеркала стоит Человек в пальто, в левой руке у него покупки, правой рукой он поправляет прическу. Камера показывает, что у него есть еще две руки, которыми он поправляет галстук и шарф, застёгивается. Дама этого не замечает. Она обращается к Человеку: - Скажите, как вы думаете, инопланетяне существуют? Вы тут никого странного не встречали? - Я думаю мозгами. Обоими. Инопланетяне существуют. Я тут встречал кого-то странного – вас, молодой человек. Какие еще вопросы? - Гм! Никаких! – отвечает Дама и отходит.

Тут к Даме подходит небольшого роста Домовой – выглядит как бомж, но с добрым лицом и очень суетлив, нос пяточком.

- Товарищ! То есть Гражданин! Господин хороший! Вы тута инопланетянами интересовались? Есть у нас такие! Водятся. Могу показать. Конечно, если размеры вашей благодарности и всё такое. - Сколько? – спрашивает Дама мужским голосом, опять забыв, что он – дама. - Немного, на пол-литру только. - Сколько инопланетян? - Дыкть я ж разве считал? Я говорю, показать могу. А сколько – это уж вы сами считайте, вы – грамотные, вы и считайте, у вас, по всему видать, и кулькуляторы водятся. А с нас, домовых, чего взять? - Где инопланетяне? – ревёт басом Дама. - Сначала расчет. Пол литра водки ржаной. И закусить – огурчиков или капустки квашеной. Больше ничего не надо. Но это – обязательно. Нутро горит, сегодня ж, тяжелый день, понимаешь? Понедельник! - Какой еще тебе понедельник!? – удивляется Дама. – Сегодня же суббота! - А мой понедельник – он, может быть, в субботу начинается, вот ведь какая у нас тяжелая жизнь пошла, у домовых…

* * *

Забегаловка или подворотня, где Дама передает домовому пакет с водкой и литровой банкой огурцов. Мимо проходят разные «странные» персонажи – явные сказочные или инопланетные, но Дама так волнуется, что смотрит только на домового и никого не замечает. - Ну, говори, где твои инопланетяне? - Погодите, господин хороший. Надо сначала дегустацию произвести, вдруг водка паленая!? А за паленую водку – палёных инопланетян, это мой принцип. - Так пробуй тогда быстрее! - А я что делаю? – удивляется домовой. Домовой снимает шапку, видны два небольших рога. Один рог он откручивает как колпачок от термоса, снова надевает шапку. Наливает в рог водки - Ну, с Богом! – говорит домовой и пьёт залпом. Откуда-то сверху очень приятный бас тихо и без обиды, но шутливо, с усмешкой, говорит: - Тогда бы уж и налил! А то – «с Богом, с Богом», а не наливает никто. Дама поднимает голову к верху, на карнизе сидит белый голубь, смотрит вниз. Домовой не слышит. - Что это у вас за птицы говорящие – попугаи? – говорит дама. - Палёная водка. – Говорит домовой, наливает еще один полный рог, выпивает, крякает, говорит, - Точно палёная! Как не палёная, когда я сразу чувствую, что палёная! – берёт пальцами из банки огурец, с аппетитом хрустит им. Дама всё это не слушает. - Я говорю, что за птица? Попугай? – говорит Дама мужским голосом. - Кого тут пугать? Пуганые все уже на сто рядов, перепуганные, никого не боимся, - говорит домовой, наливает третий рог, выпивает, крякает, - Ещё какая палёная! - и отпивает из банки рассол, - Ну, я тебе, дядя таких же инопланетян покажу, как ты мне водку подсунул! Никакая она не ржаная – гнилые опилки и тухлая пшеница в соотношении три к одному. Меня не проведёшь! Очистка, конечно, качественная, химический состав соответствует ГОСТ 18300-87, но ведь не ржаная! Значит, паленая! - Вы говорите, что не попугай. Но разве другие птицы разговаривают? – спрашивает Дама. - Ты бы лучше, юноша, переоделся по-человечески, по-мужчински! Тут тебе не Петербурьхь! И водку научись отличать. Вот на-кося, попробуй! - Что? – удивляется Дама. - Пей, дурья голова, попробуй! – настаивает Домовой. - Зачем? – удивляется Дама. - А не то побью. – Весомо говорит Домовой, заглядывая в глаза Даме и дыша водочными парами – Ничего личного. Старинный русский обычай. Кто с нами не пьёт, тому морду бьём. А как иначе, может быть ты – шпион американский? - Нет, я не шпион! – торопливо заявляет Дама – Я буду пить, я не шпион, и не надо мне бить морду! – он торопливо опрокидывает в себя весь рог, глотает, видно, что ему не привычно, он начинает глотать воздух. - Не вдыхай и закуси, дурья голова! – говорит домовой, и начинает пить прямо из горлышка бутылки, время от времени прерываясь и говоря, - Ну, конечно, паленая! Меня не проведёшь!

* * *

Комната вахтера в многоэтажном доме. На кушетке спит Иностранец. Женская одежда свалена на стуле. Иностранец что-то во сне бормочет по-английски. Шаркающей походкой бредёт Домовой. На полу валяется множество пустых бутылок из-под водки. Домовой считает их, указывая пальцем: - Одна, две, три… И все паленые! Четыре, пять… Пора это дело бросать к чертовой матери. Домовой плюёт на пол. Пол под бутылками как бы растворяется, бутылки проваливаются под пол, пол снова зарастает.

Мрачное подземелье обставлено как среднее не то цыганское, не то таджикское, не то туркменское жилище. Откуда-то сверху приходит нечто вроде горки с бортами – средство для транспорта предметов, среднее между мусоропроводом и разгрузочной горки в магазине. С горки съезжают бутылки, аккуратно поставленные в тарный ящик, на нем видна надпись «кому: Чертовой матери - от кого: От Домового» - Опять что-то послали! - ворчит Чертова Матерь. – Посуду не принимаю, тары нет! – говорит она, кидает взгляд на посылку. – В своей таре тоже не принимаю, контейнеров нет! Следом за посылкой прибывает большой контейнер. - Со своими контейнерами тоже не принимаю. Потребности нет! – говорит Чертова Матерь. Посылка и контейнер исчезают.

По улице уныло бредут два бомжа. Один из них видит пустую алюминиевую банку из-под пива, давит ее каблуком, делает плоской, поднимает и кладет в пластиковый мешок, она звякает. - Еще пять копеек! – гордо говорит он товарищу. - Счастливчик! – говорит второй. - Потому что не ворон считаю, а по сторонам смотрю, не отвлекаюсь! Кто ищет, тот найдёт, ищите и обрящите! – гордо говорит первый. Тут за его спиной появляется полиэтиленовый пакет с бутылками. Второй бомж кидается к пакету, открывает его, считает: - Две, четыре, шесть, двенадцать! Ийй-Ес!!! Сегодня мой день! - Да уж, счастливчик! – завистливо говорит первый бомж.

Опять комната вахтера. Домовой будит иностранца. - Вставайте, сударь! Труба зовет на подвиг! - Не приставай к порядочной девушке, хам! – говорит иностранец сквозь сон мужским голосом, в камеру видна его щетина. - Тьфу ты, американская шлюха! – ругается домовой. Он подходит к холодильнику, просовывает руку прямо через дверь, вытаскивает оттуда банку с вареньем, тупо смотрит на нее, ставит обратно, вытаскивает другую банку – с солеными огурцами, наливает рассол в кружку, сам отпивает через край, достает огурец и аппетитно хрустя, говорит: - Мадемуазель, опохмеляться подано! - А? Что? Где я? - В иностранной державе с целью шпионажа. - Что?!? Вы кто? - Успокойтесь, гражданин хороший. И смените этот образ. Тут не Амстердам – могут истолковать превратно. - Что? Вы о чем? - Как хотите. Я вас предупредил. Как бы после рожать не пришлось. - А? – испугано вскрикивает иностранец, хватается за живот, за поясницу, за пятую точку. - Переодеться бы вам в человеческое, - говорит Домовой. - В человеческое? – удивился иностранец. – А я разве в зверином? - В мужскую одежду надо переодеться, коли вы мужчина, а пока пейте, - ответил Домовой и протянул кружку с рассолом.

* * *

По улице Наукограда идут Домовой и иностранец в образе Элвиса Пресли. - Когда я имел в виду мужской прикид, я имел в виду нечто иное, - ворчит Домовой, - Но лучше уж так, оставайтесь в этом, черт с вами! Немедленно рядом с Иностранцем появился Черт с рогами, с хвостом и с поросячьим носом. Он идёт чуть сзади, кривляется и передразнивает иностранца. - Помните, что вы обещали мне показать настоящего инопланетянина. Что нам для этого понадобится? - Да ни черта нам не нужно для этого, - говорит Домовой. - Черт обиженно пожимает плечами и исчезает. - Как они выглядят? - Кто? Инопланетяне-то? Обыкновенно выглядят. Как сказочные герои. - Как сказочные герои? Странно. А как же тогда выглядят сказочные герои? - Обыкновенно. Как инопланетяне. - Очень странно! - Что ж тут странного? Вот если бы инопланетяне выглядели как сказочные герои, а сказочные герои при этом выглядели бы не так, как инопланетяне – вот это было бы странно! - Кого будем смотреть первым? - Терминатора! - Неужели настоящий? - А то! Такой же настоящий, как водочка ржаная. Гы! И с такой же сочной отрыжкой. А вот и он! По улице идёт Бомж, который радовался находке бутылок. - Вася! – позвал Домовой. – Покажись товарищу Шпиону из Америки. Тобой интересуется. Иностранец натянуто смеется. - Товарищ шутит. Я – журналист. Собиратель сенсационного материла. - Собиратель? – недоверчиво ворчит Вася. – Конкурент, значит? И что собираем? Стеклобанки? - Не в этом смысле! Я собираю репортажи. Информацию. А вы, товарищ, вправду – Терминатор? - Не сомневайся, дядя. Я – он и есть. - Что-то мне не верится. Домовой подмигивает: - Вась, покажи! Они садятся на садовую скамейку. Василий распахивает куртку, на ней портрет Арнольда Шварценеггера и надпись внизу «Терминатор». - И это все? - Вась, покажи! Василий задирает футболку, показывает на груди надпись «Не забуду Сару Конор». - И все-таки… - мнется Иностранец. - Вася, покажи ему всё! – решительно говорит Домовой. Василий поднимает вверх левую руку, на которой надета старая кожаная перчатка почти до локтя. Правой рукой он достает из-за пояса острый армейский нож. Он решительно подносит нож к руке. Резким жестом он вспарывает перчатку, потом рукой снимает ее. Под перчаткой – обычная человеческая рука, но на ней вытатуированы очень искусно различные детали механической руки, шестеренки и приводные узлы. Мимо проходит обычный с виду прохожий, мускулистый, с квадратными челюстями, с внешностью Арнольда Шварценеггера. Он смотрит на этот рисунок на руке и говорит: - Ух ты, какая искусная работа! – снимает с левой руки перчатку, под перчаткой механическая рука. – Здорово скопировал – один в один! Отличный тюнинг! – Он одевает обратно перчатку и протягивает руку Василию: - Позволь поприветствовать тебя! Хоть мы родились на разных планетах, в нас много общего! Василий гордо жмет руку прохожему. Иностранец разочарованно пожимает плечами. Он достает и открывает блокнот, находит слово «Терминатор» и со вздохом вычеркивает его. - Шеф! – говорит Домовой. – Вспрыснуть бы надо знакомство с первым инопланетянином, а? - Конечно, конечно, - грустно говорит иностранец. - Айл би бэк! – говорит лже-терминатор. – Тяжела доля агента частного капитала в стране бывшей победившей диктатуры пролетариата! – грустно вздыхает иностранец.

Домовой откупоривает очередную бутыль и поёт песню:

ПЕСНЯ ДОМОВОГО

Расценки мои не кусаются больно, Не бьют по карману шпиона из США: Пол литра ржаной, огурец малосольный – Ну, в общем, всё то, чего просит душа.

А если, к примеру, ты хочешь Русалку И Черта с рогами с Созвездья Тельца - Гляди! Сколько хочешь! Мне вовсе не жалко! – Гони две пол-литры и два огурца!

Но если палёной окажется водка, Из тухлых опилок, пшеницы гнилой, То я поступаю с обманщиком вот как: Подсуну подделку – любуйся, родной!

Быть честным есть в бизнесе много резонов, Я выпить хочу и хочу закусить, Но предупреждаю проклятых шпионов: Паленою водкой меня не купить!

Пришельцев у нас засекреченных много Для острого глаза они на виду! Но подлых шпионов окольной дорогой Как новый Сусанин я в лес заведу!

Инопланетянин наливает в граненый стакан из бутылки Домовому и хочет поставить бутыль. Домовой требует: - Себе! - Я на службе! – говорит иностранец. - Все на службе. Значит виски, це-эр-ушник проклятый. - У меня душа не принимает. - У всех не принимает. - Я вчера пил. - Все вчера пили. - Ну, ладно. – Соглашается Иностранец и льёт себе четверть стакана. - Обижаешь! – говорит Домовой. Иностранец доливает до половины, страшно морщась. - Вот это другое дело! – говорит Домовой. – Так кого тебе надо еще показать? Пришельца с Сатурна? - А что, есть такие? - Много не обещаю, одного могу показать. - Хорошо бы! - Хорошо – это непочатая, охлажденная, на брусничном листу и на кедровых орехах настоянная. А пришелец с Сатурна – что в нем хорошего? Ну, будь! - Что? - Будь здоров, говорю! Чокаются, выпивают. Мимо идёт второй бомж. - Станешь тут здоровым! - хрипит иностранец после водки, нервно грызя огурец. - Эй, Фаза, иди сюда! - Нальёшь, так подойду, - говорит Фаза. - Отчего не налить хорошему человеку? Тут как раз тобой гражданин интересуется. Наливает полный стакан. - Вот, гражданин иностранец, рекомендую. Курсант Фаза, собственной персоной. - С Сатурна? – спрашивает иностранец. - А откуда же ещё? – удивляются оба хором. - И как вы докажите это? – настаивает иностранец. - Вот чудак-человек! Ты что же не смотрел кино «Путь в Сатурн», «Конец Сатурна»? Курсанта Фазу там не видел? - Ничего такого я не видел! – сердится иностранец. - Темнота необразованная! – говорит Домовой. – Фаза, покажи! Фаза снимает ботинок. - Вот! - Что? - Гвоздь в ноге был у меня! – гордо говорит Фаза. - И что? - Как - «И что»? Разве это не доказывает? Шпионским гадам был нужен одноногий диверсант! Рядом останавливается человек, у которого над обычными двумя глазами сверху еще два ряда глаз, итого – шесть. Он прислушивается и спрашивает: - Что у вас тут интересненького происходит? - Ничего интересненького – резко отвечает иностранец. – Проходите, товарищ, тут самодеятельность репетирует! – и добавляет шепотом, обращаясь к Фазе, - Ты про диверсантов-то потише, потише, мил человек! - Это почему это потише? – распаляется Фаза. – Мне от народа скрывать нечего! Если ты сам шпион, то это твои проблемы. А мы тебя быстро расколем, как орех, понимаешь! - Что ты, что ты раскипятился, дорогой! – испугано шепчет Иностранец. – Хорошо, хорошо, я верю, что ты с Сатурна. Только не надо так кричать. Какие шпионы? Где ты их видишь? - Ладно уж. – Примирительно говорит Фаза. - Прощаю. Наливай ещё! - В общем, вижу, на тебя не угодишь, дорогой товарищ шпион! – говорит Домовой. - Ладно уж, завтра покажу тебе летающую тарелку. - Настоящую? – радостно спрашивает иностранец. - Шутишь! Самую разнастоящую, да еще и не одну! - Хорошо, - Говорит иностранец, достает блокнот, открывает, вычеркивает слова «Пришелец с Сатурна» и вписывает «Летающая тарелка».

* * *

Вечер. Домовой ведет иностранца какими-то проулками. Подходят к какому-то дому. Сзади видно, как в небе зависла настоящая летающая тарелка, но ни Домовой, ни иностранец на неё не смотрят. Домовой говорит: - Приготовились! Начинай обратный отсчет от десяти! - Десять, девять, восемь… - Нет, не так. Помедленнее. С выдохом, с паузами. - Понял! Десять… Девять… Домовой подходит к открытому окну, стучит в него и говорит: - Мария! Маш! Я у тебя сегодня заночую? - Ах ты, кобель проклятый, козёл вонючий! Я тебе заночую! Я тебе так заночую! Вот, на тебе! – раздается громкая бабья ругань. После этих слов из окошка одна за одной вылетают три тарелки и пролетают над самой головой иностранца, который еле успевает отпрянуть, пригнуться. Тарелки летят куда-то за забор. Оттуда раздается грохот разбитой посуды. - Ну, что, видал? – гордо говорит Домовой. - Что видал? – удивляется иностранец. - Летающие тарелки, конечно! – восклицает Домовой и хлопает иностранца по плечу. - Это есть посуда, мне надо было смотреть НЛО, неопознанный летающий объект. - Чего-то я не понимаю! Тарелки были? Были! Летали? Летали! А тебе надо неопознанный объект? Вот иди туда, где осколки лежат, и попробуй, опознай из какого сервиза, какой фабрики, и какой там был рисунок! Разве опознаешь? Бородой клянусь – ни в жизнь не опознаешь! Так что вот тебе неопознанный летающий объект, тарелка суповая, неопознанная. Три штуки. А если тебе мало, то я… - Нет, нет, не надо больше. Не мало. Достаточно. - Сковородку тоже можно вызывать. Но только если сковородка прилетит по голове, то я за вашу иностранную жизнь и выеденного яйца не дам! - Не надо сковородки, не надо тарелки. Хватит! Иностранец достает блокнот, находит слова «Летающая тарелка» и вычеркивает их. - Слышь, иностранец! – говорит Домовой, - Как мне тебя звать-то? А то всё «Иностранец, иностранец!» - Я не есть иностранец, я есть гражданин Российска Федерация. - Так чего ж ты, когда волнуешься, так сразу с таким явным шпионским акцентом говоришь, американская душа? - Я не есть волноваться, я есть спокойная. - Ага, еще и пол свой путаешь постоянно. Ладно, не хочешь – не надо, сам придумаю чего-нибудь. Выбирай: Юниор или Диджей? - Как ты знать, что я – Дик Джереми- младший. То есть Ди-Джей Юниор? - Да у тебя на лбу написано! – смеется Домовой. - Где? Дать мне зеркало! - Да ладно ты, не нервничай, пошутил я. Вот ведь человек – так натаскали его без акцента говорить, а стоит подколоть, сразу дрожит и начинает говорить с таким акцентом, что не то, что прямо святых выноси! - Для чего выносить святых? - А потому что они не оплачены! Ты только инопланетян заказывал, и сказочных персонажей, о святых у нас речь не шла. - У вас есть святые? Я покупать! - Нет уж, шпионская морда! Святыми не торгуем! Должно же быть у нас хоть что-то святое! – говорит Домовой и незаметно поглаживает бутылку водки. - Я не шпионская морда. Я – Ди-Джей Юниор. - Ладно, давай спать уже, Юниор. Завтра, может быть, тебе покажу ведьму. - Что? Что, есть ведьма? - Колдунья лесная, старая, но злая, что для нашего общества совсем не характерно. - Ба-бУч-ка Яга? - Можно и так сказать, - миролюбиво согласился Домовой.

* * *

По улице идут Домовой и Иностранец, который одет в кожаную куртку и такие же штаны, выглядит как мотоциклист-рокер, с металлическими бляшками на одежде и т.п. - Ты бы ещё инквизитором оделся! – горестно сокрушается Домовой. – Тебе в таком прикиде только и знакомиться с ведьмой. Она ж от тебя на метле улетит! - Как же мне одеться? – Недоумевает Иностранец. - Как нормальная интеллигенция одевается: старенький пиджачок, брюки вытертые на заднице, стоптанные башмаки. Неужели не понятно? Всё-таки тут Академгородок, а не Питерские окраины! Появляется та же старуха, которая была в день приезда Иностранца. - Это есть Яга? – спрашивает Иностранец. - За эту Ягу не заплачено сполна. Она настоящая, я тебе паленую должен показать. - Что есть «паленая»? – спрашивает иностранец. - Бутафорская, как водка твоя, - отвечает Домовой. - Ботфорская? В сапогах? – удивляется Иностранец. - Главное, чтобы на метле была, а в сапогах, или в кроссовках – не важно, - говорит Домовой.

Опускается занавес

Появляется ведущий с хорошо поставленным голосом.

- Вы уже догадались, что будет дальше. Любой шпион будет у нас только понапрасну тратить свои мерзкие американские доллары. Ничего из того, что его действительно интересует, ему никто не покажет. Ну не любим мы шпионов. Такая у нас душа… Широкая.

ВТОРОЕ НАШЕСТВИЕ ИНОПЛАНЕТЯН ОТМЕНЯЕТСЯ

Глава 1

Академгородок, зима, раннее утро. По улице идет человек (инопланетянин) средних лет в плаще с капюшоном, уши острые, на голове мигающий обруч с антеннами, из-за пояса у него торчит светящаяся лампа дневного света. На обочине стоит снежный Медведь, который держит табличку «ПрЕвеД». Человек достает карманный переводчик, нажимает кнопку. Раздается скрипучий голос Володарского: «Фигдя какая-до, дагого слова дед ваще!». Человек снова нажимает какие-то кнопки. Механизм отвечает тем же голосом: «Дед дагого слова ваще у дих, говорю же!». Человек снова жмет, механизм отвечает: «Сам берегрузизь! Достал ты уже бедя своими березагрузгаби, дашел тоже себе батритдцу, Атский Сотона! Сказано: дед дагого слова! Это жежушдый баядчег типа здравствуйте! Превед-Бедвед! пОдял?» Человек пожимает плечами, сует машинку в карман, идет дальше.

Здание НИИ с надписью «Институт поиска внеземных цивилизаций». Человек заходит, пытается пройти мимо вахты. Вахтер (Дедуля) говорит: - Далёко собрались, молодой человек? - Ищу специалистов по контактам, - отвечает Инопланетянин. - Пропуск есть? - осведомляется Вахтер. - Нет. Я, из внеземной цивилизации. - Командировочным пропуска выписывают в отделе кадров, с десяти часов. А лампочку свою можете пока потушить, вам же придется ждать! Свет экономьте. - Это не лампочка, это - меч джедая. - А по мне хоть джиудая, хоть афро-китайца, мы и со всеми дружим, к джиудеям вообще всегда тепло относились. Я и сам некоторым образом не Иванов, как вы видите, я ж с Одессы! А в Одессе джиудеев, сколько в Амстердаме геев. Только чтобы джиудеи мечами воевали – это я извиняюсь! Горцы обрезанные. Но у нас тут всё тихо, мирно и спокойно, и филистимлянина я ни одного таки не видел за всю свою уже ж и не короткую жизнь. Так что гасите свой кладенец, ждите себе до десяти часов, или по городку погуляйте.

Глава 2

В одной из лабораторий ИПВЦ старший научный сотрудник Александр Припевалов, отхлебнув кефир и поставив стакан на стол, звонит заместителю директора Краснобаю Фунте: - Здравствуйте, Краснобай Хозевич! Докладываю: приборы зафиксировали, что час назад недалеко от нас приземлилась летающая тарелка! - Александр Иванович, отправляйте немедленно экспедицию. - Да, уточню координаты и сам отправлюсь. - Один не ходите ни в коем случае. Возьмите с собой Виктора Кларнеева или Эдуарда Имперьянца. Припевалов звонит по телефону Кларнееву. Пока он набирает номер телефона, к стакану с кефиром подходит маленький зелёный человечек, пытается наклонить стакан и отпить, но стакан для него слишком велик. Припевалов, как ни в чем не бывало, забирает стакан, берет с полки маленькую мензурку, отливает в неё кефир и ставит перед зеленым человечком, в это время на том конце провода берут трубку. - Здравствуйте. Мне нужен Виктор Кларнеев срочно, это Припевалов его спрашивает. - Кларнеева нет, он в лаборатории Выпендрялло Амбвросия Савича. Срочная работа, авральная. - У меня тоже срочная! Что он там делает? - Нейтрализует отрицательный эффект от опытов профессора Выпендрялло. - Это – уважительная причина. Боюсь, что это надолго. И все же, если Виктор в ближайшее время вернется, пусть мне позвонит. Припевалов набирает другой номер. В это время зеленый человечек, напившись кефира, становится розовым и пытается отломить небольшой кусочек от печенья, которое для него очень велико. Припевалов отламывает от печенья небольшой кусочек и даёт человечку. Тот берёт его и макает в кефир, не выражая никакой благодарности, жует, становится фиолетовым. На другой стороне берут трубку телефона, Припевалов говорит: - Здравствуйте, Эдика Имперьянца можно пригласить? - Он на аврале в лаборатории Выпендрялло. Что-нибудь передать ему? - Нет-нет, ничего, ладно… Припевалов набирает другой номер... Человечек, теперь синий, стоит рядом с розеткой с земляничным вареньем, выловил огромную в сравнении с ним ягоду и ест её, пачкаясь в сиропе. К вазочке подползает муха, которая в сравнении с человечком смотрится как собака. Человечек пугается. Припевалов дует на муху, та застывает и покрывается сосульками. Человечек успокаивается, становится оранжевым.

Лаборатория профессора Выпендрялло. На столе стоят три огромных таракана и пожирают провода от электроприбора. Сыплются искры, идет дым. Рядом стоит Виктор, делает пассы вокруг тараканов каким-то продолговатым предметом. Тараканы медленно уменьшаются в размерах. Виктор кричит: - Эдик, я еще трех дезинтегрирую. Сколько еще осталось? - Не меньше двадцати еще, Витька! – отвечает Эдик. – Они на электропроводку налетели! Весь институт без техники из-за них остаться может! - Да, вижу! Ох, задал нам работенки Амвросий, будь он неладен! На столе, поджав ноги, сидит Амвросий Выпендрялло, пытается вырвать ботинок из жвал огромного таракана. После бесполезной борьбы, наконец, сдается и уступает таракану трофей. Одновременно он ворчит (букву «т» на концах слов произносит мягко): - Эта, значить, ну чего вы так бурно реагируете на природные явления? Всякое природное явление разумно, а всякое разумное явление заслуживаеть внимательного, стало быть, изучения. А как же его внимательно изучишь, когда оно, можно сказать, маленькое, незаметное? Только мой универсальный метод увеличения позволяеть, эта, значить, рассмотреть любое явление, так сказать, в укрупнённом виде! Тута, можно сказать, будущее отечественной науки решается, а они электропроводки пожалели, приборов им жалко! Человек, можно сказать, собственной обувью жертвуеть для науки. А, провались ты! Все равно они уже из моды вышли, еще, значить, лет восемь назад! Таракан с аппетитом пожирает башмак Выпендрялло. Выпендрялло смотрит на свою разутую ногу и видит, что из носков торчат пальцы. - А вот носки ты зря мне прогрыз! Или это они уже были такие рванные? Не помню. Вот как ратую за науку, даже некогда носки новые купить! А вы – неблагодарные!..

Глава 3

Инопланетянин подходит к той же вахте. Тот же Дедуля-вахтер его тормозит: - Молодой человек, далёко собрались? - Я же командированный, я уже говорил - мне надо в отдел кадров, пропуск выписать. - Отдел же ж кадров на втором этаже. А без пропуска я вас таки в институт не пущу. - Что же мне делать? - Звоните, есть же ж такая возможность. - Дзынь-дзынь! - Не ртом звоните, а телефоном, а еще джиудеем представился, разве ж это голова, я вас спрашиваю? - А по какому телефону звонить? - Справочник же ж в отделе кадров. - И как же мне до него добраться? - Таки же звоните. - Но ведь справочник в отделе кадров!? - Вот к ним и звоните, и что он мне голову морочит? Джидай обхватил голову руками, сосредоточился. В отделе кадров звонит телефон. Девушка берет трубку. - Кадры. - Превед, земляне! Я - джедай из межгалактического совета. Приехал устанавливать контакты. - Телефон электриков - 333-22-11. Все вопросы по контактам - к ним. - Я говорю не об электрических контактах, а о научных. - Телефон ученого секретаря - 333-22-22. Хлебосольский Атмосфер Евгеньевич. - Алло, Атмосфер Явленьевич? - Так точно, слушаю вас, чем могу помочь? - Превед, земляне! Я - джедай из межгалактического совета. Приехал устанавливать контакты. - Телефон электриков - 333-22-11. - Я говорю не об электрических контактах, а о научных. - Хорошо, я вас сведу с заведующими лабораториями. Вы из какой организации, командировка у вас есть? - Я - джедай из межгалактического совета. - Из столицы что ли? - Из столицы. Из межгалактического совета. - Из министерства? - Не из министерства. Я - джедай из межгалактического совета. - Так бы сразу и говорили! Не из министерства. Знаете что? Сейчас напряженное время! Конец года! Люди пишут отчеты о выполнении проектов на сто и выше процентов. Если не отчитаются вовремя, финансирование на будущий год не получат. Вы бы не могли перенести свою командировку на после-праздников? - Что такое «после-праздников»? - Вот пройдет декабрь - отчеты напишут, отправят, потом Новый год - время не рабочее, включая рождественские каникулы, после них и приходите. - А куда же мне сейчас деваться? - Да езжайте домой пока. - Это очень-очень далеко. - Если хотите тут побыть, осмотреться, то поселитесь в гостиницу. Погуляйте по Академгородку, осмотритесь, у нас тут много достопримечательностей есть. - Вы не могли бы мне провожатого выделить? - Мил человек! Какие провожатые? Все пишут научные отчеты. Ей-богу не до командировочных сейчас! - Простите, почему вы меня называете командировочным? Я – командированное лицо, согласно вашему словарю. А «командировочные» - это, например, удостоверения, деньги. - Не надо никаких денег, сказал «не могу», значит - не могу. Конечно, смотря какие деньги вы имеете в виду? Да что с вас возьмешь? Ну, ладно, аспиранта какого-нибудь попрошу вас поводить по Академгородку. Как с вами связаться? - IGSRZ356-798-119-83. - Это что за номер такой с буквами? На сотовый не похоже! - Это IGSRZ356-798-119-83. - Понятно! Уже записал. Что ж тут не понять? IGSRZ356-798-119-83. Кого спросить? - Меня. - Я понимаю. Как вас зовут, как к вам обращаться? - Это IGSRZ356-798-119-83. - Вы себя как-то иначе называли. - Я - джедай из межгалактического совета. Приехал устанавливать контакты. - Ясно, товарищ, значит фамилия: Яджедай, имя: Измежгалакт, отчество: Тический. Мы вас разыщем. Отдыхайте. Вахтер с любопытством, но без сочувствия смотрит на Джедая. - Нет, таки вы никакой не джиудей, что хотите со мной делайте. Ехать без предварительной договоренности, искать контакты тут на месте? Я вас умоляю! Ну, я понимаю, по коммерческому делу, когда прижало, но по работе, без предварительного звонка! Может быть, даже, должностное лицо, но как ребенок, честное слово. Куда катится мир! Джедай рассеяно выходит, вахтер его окликивает: - Товарищ Яджедай! Лампочку свою забыли! Нам чужого не надо. - Благодарю вас, - грустно говорит Джедай и запихивает светящийся меч себе за пояс.

Человечек возбужденно делает разные пантомимы – показывает, как звонит по телефону, размахивает мечом, показывает рожки-антенны и прочее. Он пытается изложить ситуацию Припевалову. При этом человечек меняется в цвете. Припевалов ничего не понимает, пожимает плечами, отрезает маленький кусочек конфеты и дает человечку. Тот гневно топает ногой, но потом берет конфету и успокаивается, становится зеленым, с удовольствием ест конфету и обо всем забывает.

Глава 4

В гостиницу заходит Джедай. - У вас можно поселиться? - Командировочное удостоверение, паспорт, анкету заполняйте в двух экземплярах, одноместных нет, двухместных нет, трехместных нет, люксы заняты, ждите. - Я не понял, простите, а какие номера есть? - Никаких нет, ждите. Заполняйте пока анкеты. - Так если номеров нет, зачем анкеты заполнять? - Можете не заполнять. Все равно мы вас не поселим. - Почему не поселите? - Мест нет. - А когда будут? - Мы вам не справочное бюро. Если хотите, можете в суперлюкс поселиться. Он свободен. Потому что стоит как три люкса, в стоимость входят интим-услуги, но они не гарантируются, на них квитанций не выдаем, сауна без бассейна, телевизор не работает, но в счет включен, потому что там есть свет ночной интимный. Будете селиться? - А разве есть выбор? - Выбор есть всегда. Можете не селиться. Паспорт давайте. - Паспорта нет. - Вот народ! В командировки без паспортов ездят! Тогда у вас выбора нет. Не можете селиться. - А куда ж мне идти тогда? - А откуда пришли, туда и идите, пока вас в другое место не послали, а то и не увезли. - Откуда пришел? Конечно! Я же могу в тарелке жить! - Да хоть в стакане! - Спасибо вам за совет! - «Спасибо» на хлеб не намажешь, и по рюмкам не разольёшь! Ладно, ступай, я сегодня добрая, а то вон швейцара позову, он тебя научит время отнимать у администрации! Развелось бомжей, прибарахлились, приоделись - от порядочных не отличишь!

Глава 5

Здание НИИ с надписью «Научно-исследовательский институт изучения характеристик уникальных явлений» Входит Джедай и обращается к вахтеру: - Превед, земляне! Это – НИИИХ...? - Название этого института сокращать не принято! В крайнем случае – «НИИ Изучения характеристик уникальных явлений»! - Понятно. Я к вам по поводу этих самых уникальных явлений. Я для вас – «уникальное явление». Инопланетный разум. Я - джедай из межгалактического совета. Приехал устанавливать контакты. - Товарищ Джедай. Вы звоните ученому секретарю что ли. А я - вахтер, мое дело маленькое. Никого не впускать, и ничего не выпускать. То есть, чтобы без пропуска никто не входил и ничего не выносил. Ясно? - Ясно. Телефон ученого секретаря... - Справочник в кадрах. - Телефон кадров... - Тоже в кадрах. - Ну, тут везде всё одинаково, понятно. Джедай обхватил голову руками, сосредоточился. У ученого секретаря «НИИ изучения характеристик уникальных явлений» звонит телефон. - Ученый секретарь «НИИ изучения характеристик уникальных явлений» Пивоглотов Кир Анатольевич слушает! - Превед, земляне! Я - джедай из межгалактического совета. Приехал устанавливать контакты. - Телефон электриков... - Научные контакты. - Конечно, господин Джедай. Нет проблем! Научные контакты, конечно. По какой тематике, из какого института? - По тематике характеристик уникальных явлений. Из межгалактического совета. - Это из министерства что ли? - Нет, не из министерства. Из межгалактического совета. - Не из министерства, тогда не вовремя немного. У нас сейчас горячка. Все научные сотрудники пишут заявки на гранты. Не напишут заявки, не получат гранты, значит, не будет финансирования. А не будет финансирования - не будет и работы, понимаете? И в такой ответственный момент отвлекать научных сотрудников от написания заявок просто неразумно. Так что вы приходите после праздников. - Это после рождественских каникул? - Конечно! Видите, вы сами все отлично понимаете. - Но могу я поговорить хотя бы с кем-то из научных руководителей? - Телефоны я вам дам, но это сейчас совершенно не во время, поверьте! - Не надо телефоны. Если люди не хотят идти на контакт, контакты не нужны. - Ну, как хотите. Звоните после праздников. С наступающим вас! - Что? - С наступающим новым годом и всё такое. - А, понятно. Что я должен ответить? - Хм. Что тут отвечать? Вам того же. - Ясно. Вам того же и вас туда же! Жги, Атский Сотона! – и положил трубку.

Глава 6

Здание НИИ с надписью «Центр изучения форм инопланетной жизни». Входит Джедай и обращается к вахтеру: - Превед, земляне! Это «Центр изучения форм инопланетной жизни»? - Да говори ты просто - ЦИФИЖ! - Мне говорили, что не принято сокращать названия институтов? - Это тебе, наверное, в «НИИ изучения характеристик уникальных явлений» сказали? У них не принято. А вот, например, «Сибирский объединенный институт телепортации и ясновидения» сокращают, и хоть бы что. А у нас вообще нейтральное название. Сокращай, сколько влезет. Лишь бы штаты не сокращали, верно я говорю? - Штаты? Какие штаты? - И то верно. Есть такие Штаты, которые бы сократить не худо, да не в нашей власти те Штаты подкоротить. На два-три штата… Тебе кого вообще, мил человек? - Превед, земляне! Я - джедай из межгалактического совета. Приехал устанавливать контакты. Научные контакты. Телефон электриков мне не нужен. - Ясен перец. Симпозиум что ли? Любят они симпозиумы устраивать. Контакты расширяют и устанавливают. Банкет в честь открытия, банкет в честь закрытия, вэлком-пати, леди-программ, торжественное заседание. Красота! - Я пока плохо говорить по-русски. Что есть вэлком-пати и леди-программ? - О! Иностранец, а по-ихнему не сечёшь! Так это все пьянки да гулянки так называются, но прилично, по-английски. В наше время даже вахтеры, понимаешь, по-английски вынуждены говорить. Ты ему этак по-английски говоришь «чин-чин», а он тебе нальет и выпьет с тобой. Ты ему «фройншафт форэвер» а он тебе сувенир какой-нибудь подарит. - Мне надо говорить с ученым секретарем. Я - джедай из межгалактического совета. Приехал устанавливать контакты. Научные контакты. - Ну, так звони ему тогда. - Я догадываюсь. Справочник в кадрах. Телефон кадров в справочнике. А справочник в кадрах - так? - Ясен перец! - Сколько ясновидения приходится тратить по таким пустякам! - А ты не трать! Звони в кадры. - Но ведь телефон кадров в справочнике, а справочник - в кадрах? - Вот видишь! Сам догадался, и без ясновидения! - Да. Догадался. Да. Буду звонить. Ученому секретарю.

Джедай обхватил голову руками, сосредоточился. У ученого секретаря ЦИФИЖ звонит телефон. - Ученый секретарь ЦИФИЖ Чистоганов Терц Децимович слушает! - Я - джедай из межгалактического совета. Приехал устанавливать контакты. Не электрические. Научные контакты. - Вы по поводу Международного симпозиума? Разве я не выслал вам приглашения? Наверное, электронная почта подвела! Продиктуйте мне еще раз адрес вашей электронной почты, и я вам вышлю повторное приглашение. - У вас не может быть моего адреса, я только сегодня прилетел из межгалактического совета. - Это что ли из министерства? - Нет. Это что ли не из министерства. - Что ли международные контакты? - Что ли международные контакты. Можно так сказать. - Я - джедай из межгалактического совета. Приехал устанавливать контакты. Научные контакты, не электрические. - Так бы сразу и говорили! Яджедай пык-мык-ович. Как же! Вы же из... – сказал ученый секретарь, произнеся «пык-мык» невнятно, а «ович» - так, что можно услышать практически любое отчество – «Львович», «Петрович», или «Захарович». - Из межгалактического совета. - Из Парижа? ... То есть из Штатов, конечно? ... Что я говорю!? Из Германии! Франкфурт? Италия? Пиза? - Из межгалактического совета. - Европейский совет? - Межгалактический. - Я понимаю! Но какого он уровня - европейский, или российский? Или СНГ? - Ессен Гэ? «Ессен» - кушать, что есть «Гэ»? - Сокращение – Эс-Эн-Гэ!.. - О, СНГ, да! Йес, яволь! Совет национальностей галактики! СНГ, конечно! - СНГ сейчас не интересно. Татарстан - Узбекистан. Украина - Беларусь. Не катит. Даже «Монгол-шудан» не катит! Если бы из Штатов, или европейский союз, Канада, даже Австралия. На худой конец Чехия. Теперь я понимаю, почему вашего и-мейла нет у меня в списках. Ну, хорошо, ладно, продиктуйте ваше мыло, я вам тоже вышлю приглашение на конференцию, хотя... Сами понимаете... У нас приглашенные доклады только из европейских стран и из Штатов. Нам нужен Скопус, нужен Веб оф Сайнс. На худой конец Шпрингер. - Я не понимаю половины того, что вы сказали. А вообще-то ничего не понимаю! - Контакт ваш продиктуйте, пожалуйста, Яджедай бр-мр-ович. - Это IGSRZ356-798-119-83. - Странный какой мейл. А собака где там? - Нет никаких собак. - Как-так - нет собак? Корейский И-мейл – собаку «имэйл, но съейл»? - Не знаю про собак ничего. Я - джедай. СНГ. Галактический совет. Контакты. - Разве мыло без собаки бывает? Или это телеграмм? Ватсап? Что это вообще? - Это IGSRZ356-798-119-83. Мой персональный контакт. Моя имя, мой мыло, моё имэйл, майн код, или как там у вас? Этого вполне достаточно на любой планет! Это самый полный адрес по галактике! Полнее не бывает! - Ладно, разберусь как-нибудь. Яндекс поможет, в конце концов. - Вам помогайт ваш Йандекс, а кто помогайт мне? Я - джедай. - Я помню, помню, Яджедай бумб-ович. Я вам позвоню, и приглашение на конференцию вышлю обязательно, нет проблем, спасибо вам, не теряйтесь, всего доброго, если что - звоните, до свидания, удач! Джедай слушает короткие гудки и еще несколько раз говорит «аллё!» и «послушайте меня, я ничего не понял», потом говорит «Атский сотона!» и выходит на улицу.

Глава 7

Здание НИИ с надписью «Сибирский объединенный институт телепортации и ясновидения» Входит Джедай и обращается к вахтеру: - Превед, земляне! Это - Сибирский объединенный институт телепортации...? - Да, сокращенно - СОИТИЯ, он самый. - Что, простите? - А ты, стало быть, Яджидай из СНГ? - Вы тоже - ясновидящий? - Точнее, я - ясно слышащий. Позвонили мне уже про гостя из СНГ. Только наш ученый секретарь сейчас в Москве. Так что приходи после праздников. - Рождественских? - Да и февральских тоже. И, пожалуй, что и мартовских. - А это что за праздники? - Ну, круто же у вас в СНГ разогнались: мартовских праздников не помнят! А февральские хотя бы остались? - Что есть «февральские»? Я не понимаю. - Ну, как же вы, ребятки, в самом деле? День Святого Валентина, День защитника отечества! Почитай весь месяц праздничный! - И что из этого следует? - А то и следует, что всем не до тебя, милок! Вдруг из проходной вышел Углежолров и обратился к Джедаю: - Вы тут что ли товарищ из СНГ? - Да, я! – обрадовался Джедай. - По обмену? Ну, и, предположим, в чем ваши предложения состоят конкретно? - Да хоть в чем! Можем обменяться полезными технологиями, новыми идеями и так далее! - Например, какие такие новые идеи и технологии вы можете нам порекомендовать? - Множество! Вот, например, я заметил, что у вас крыльцо покрыто декоративной плиткой, которая скользит! А надо покрывать такой, которая не скользит. - Умник выискался. Покрывали такой, какую купили, то есть самой дешевой из самых красивых, или самой красивой из самых дешевых, что одно и то же в данном случае! - Но ведь она не годится! Надо брать ту, которая не скользит, чтобы люди не падали! - Это и без тебя все знают! - Почему же положили скользкую? - Потому что клали летом, а летом никакая не скользит! Кто ж летом о зиме думает? И кто же зимой плитку кладёт? - Вот это и есть – мой подарок! Я вам предлагаю думать заранее: летом о зиме, а зимой о лете! - Глупости всё это. И это – всё, что вы можете предложить? - Почему же всё?! Вот, например, не надо было пристреливать к этой плитке резиновые коврики стальными гвоздями. И плитку покололи, и коврики отодрались! - Было распоряжение – устранить скольжение. Вот и пристрелили, тебя не спросили! - Но ведь можно было бы снять эту плитку, положить другую, не скользкую? - А расходы как списать? Два раза на одну и ту же работу плитку покупать – это ж любой ревизор потом об забор размажет за такое! А тут всё предельно корректно – плитку положили для отделки крыльца, коврик – для удобства пешеходов, пристрелка – чтобы коврик не скользил. Все правильно, корректно, не придерёшься. - Но ведь в результате крыльцо изуродовано. - Пусть лучше крыльцо будет изуродовано, чем смета затрат. - Вот еще я хотел сказать – не надо железным ломом снег скалывать с крыльца, покрытого плиткой! Плитка портится! - Как же его скалывать прикажешь, голубчик? - Не надо скалывать! Надо сгребать пластмассовой лопаточкой, или фанерной. - Так он же утоптался и в лет превратился, никакой лопаткой не сгребёшь! - А надо во время сгребать, как только выпал. - Умник нашелся! Это ж только и делать, что сгребать! - Но ведь так – плитка портится! - Зато штат дворников соответствует нормам. - Вот еще я заметил, когда летел, у вас крыши тоже все порублены. Наверное, у вас снег и лед с крыш тоже ломами скалывают. Нельзя это – они ведь течь будут, крыши ваши. - Где ж ты видел крышу, которая бы не текла? Все крыши текут. Летом отремонтируем – не будут течь. - А зимой опять ломом порушите? - Если снег не счищать, то он будет таять и просачиваться сквозь дырявую крышу! - Если снег ломом не скалывать, крыша не будет дырявой. - У меня такое ощущение, что я с инопланетянином разговариваю! Ничего товарищ не понимает в наших буднях и реалиях, – с этими словами Углежоров покрутил пальцем у виска. – Нам таких новых технологий не надо. Теоретик! - Да поймите вы! Новые технологии от старых только тем и отличаются, что надо думать о результате, предвидеть, ощутить проблему всесторонне! - Что ж ты, голубчик, дальше крыльца ничего не предвидел, крышу рассмотрел, а что под крышей, не знаешь? - Так ведь мне кроме крыльца и крыши никто ничего не показывал! Покажите вашу технику, станки, компьютеры, машины и механизмы, я вам и там что-нибудь подскажу! - Ишь ты, разогнался! Технику ему покажи, технологию, станки и компьютеры! А допуск у тебя есть? Может ты, вовсе не из СНГ, а, допустим из НАТО? Где документы? Где предписание, распоряжение, разрешение на осмотр? Мы свои ноу-хау кому попало не показываем! – Тут Углежоров обратился к Вахтеру, - Этого, с позволения сказать, Пришельца, на территорию предприятия не пускать, пока не предъявит соответствующие документы с надлежащими визами и разрешающими печатями! Вахтер пожал плечами и ответил: - Так я и не пускаю никого без документов! Они сами подтвердят, что я никого не пускал и не пущу. С документами – это другое дело. А без документов, это никогда!

Углежоров удалился со словами: «Знаю я вас! Вы мне это прекратите!»

Тут Джедая кто-то похлопал по плечу. Он оглянулся и увидел пучеглазого, похожего на панду человека, тоже инопланетянина - Ёду. - Землянами с этими установить трудно контакт! - Что? - Иметь дело труднее еще землянами с другими но. - И давно ты тут пытаешься добиться толку? - Живу тут уже я лет много! Хорошо живу и освоился зато но не добился толку я. - И что же мне теперь делать? - Выпьем пойдем а сейчас, подумаешь завтра делать что!

И они побрели в ближайшую забегаловку. Со спины видно, что Джедай что-то оживленно говорит и резво жестикулирует. Ёду ссутулился и время от времени равнодушно машет рукой, мол, «ерунда это всё».

У Припевалова на столе маленький человечек по очереди показывает Джедая и Ёду – теми же самыми жестами. Припевалов ожесточенно крутит диск телефона, и дает человечку еще одну конфету. Человечек успокаивается. Камера отъезжает. Видно, что на вешалке висит верхняя одежда Припевалова, вся в снегу. Снизу стоят заснеженные валенки, снег с которых наполовину растаял и образовал лужицу. Припевалов достает из кармана пиджака несколько моментальных цветных фотографий, на них изображена летающая тарелка. Шурик открывает карту и на территории, изображающей лесной массив, рисует жирный красный крест, внизу пишет «Летающая тарелка, найдена А. Припеваловым 25 декабря 2020 г.» Камера наезжает на крест. В кадре появляется вид на лес сверху. Наездом открывается полянка, на которой стоит та самая летающая тарелка, которая изображена на фотографии. С ветки на тарелку сердито смотрит белка, бьет хвостом и с цоканьем убегает. Идет снег, который покрывает тарелку толстым слоем.

Глава 8

В пивнушке сидят Джедай и Ёду, пьют пиво. - Не проймёшь бюрократов этих просто так! – говорит Ёду. – Им подобными стать надо в контакт войти чтобы, мимикрия нужна. Меня ты понимаешь ли? - Нет, не понимаю, - честно признался Джедай. - Карнеги Дейла читал, надеюсь, ты? - Для начала, Ёду, не переставляй слова в обратном порядке! Достал ты меня этой своей манерой! Говори как все, умоляю! - А что? Я думал – так прикольнее! У нас прикалываются так все. - Ручаюсь, по соплям получишь, говорить со мной станешь так раз еще если! - Ладно уж, чего ты в самом деле? Дейл Карнеги вот что писал. «Я лично обожаю клубнику со сливками, - пишет классик психологии, - но когда я иду на рыбалку, я беру с собой червяков и мотыля, потому что у рыбы не такие вкусы, как у меня». - Зачем нам ловить рыбу? – удивился Джедай. – Я собираюсь с землянами контакт устанавливать! - При чем тут рыба!? Я же о землянах и говорю! Ты сам предпочитаешь что? - Свергнуть гнёт тёмных сил во всей Вселенной! - Ну вот. А им до твоих тёмных сил, как до лампочки! Забудь собственные предпочтения и вкусы, пойми, что нравится землянам, дай им это, и тогда - «не рыбу я научу уловлять вас, но человеков!» - Чего? - Темнота! Классику знать надо! - И как же ты их уловляешь? - Попытался поиграть на алчности их для начала я… Джедай свел брови и сжал руку в кулак, Ёду осекся: - Прости, я по привычке. Я услышал, что у них ценятся ювелирные изделия, например, кольца. А из всех ювелирных материалов превыше всего – алмазы. Алмазные кольца им вбросил. Казалось бы, товар привычный для них! Но, творится, чувствую не то с ним что-то! - Ладно. Это надо обмозговать.

Глава 9

В магазине - ломбарде с ювелирным отделом находятся за прилавком высокий славянского вида блондин и низкий горбоносый брюнет. Где-то в уголке два иностранца рассматривают иконы. У прилавка стоит Корреспондентка с диктофоном и фотоаппаратами, возвращает Блондину брошку. - Нет, она слишком доро… Великовата, мне не подойдёт. Нет ли поменьше? Заходит старик с орлиным носом и густыми бровями, в котором мы узнаем вахтера в ИПВЦ. - Скажите, я правильно понимаю, что вы функционируете как ювелирная скупка «Рабинович и Иванович»? Я интересуюсь поговорить с господином Рабиновичем. Блондин представляется: - Слушаю вас, я – Рабинович Абрам Израилевич. - Простите, Мойша, тогда уж лучше я поговорю с Ивановичем. Горбоносый брюнет, картавя, представляется: - Пожалуйста. Я – Иванович Михаил Давыдович. - Таки да. В моем вопросе лучше такой, как вы, Миша, чем такой, как он, Абраша. И, отдельное спасибо за то, что не Ашот. Нынче так много Ашотов, строят из себя Йосифов, сколько в наши дни не было Йосифов, чтобы строили из себя Ашотов. Таки же ж мне нужен ваш совет профессионала, если хотите бесплатная консультация. Если не хотите бесплатно, так я заплачу в пределах допустимого. Скажите мне, Моисей Давидович, (он произносит это, ударяя на «и» в Давидовиче) сколько таки вы мне даёте за бриллиантовое кольцо, ну, скажем, семнадцатого размера? - Это зависит от величины камня и от веса металла, в который он оправлен. - Вы меня не поняли, юноша (Михаилу на вид лет не меньше, чем посетителю). Я говорю не о металлическом кольце с бриллиантом, а именно о бриллиантовом кольце, то есть о бриллианте с дыркой для пальца посредине. - Вы хотите сказать, что вы можете мне предложить такое кольцо? - С чем же я пришел, я же ж вам говорю? Таки с этим же! Что ж вы мне голову морочите? - Но, простите, таких колец просто не бывает! - Таки ж я не спрашиваю вас, бывают они, или не бывают. Я с вас спрашиваю цену, а вы мне её даёте, чтобы и вам не обидно, но и мне же ж иметь интерес с этого дела, и мы с вами расходимся взаимно довольные! Если вам надо обсуждать с дилерами и секюрити, так же и обсуждайте, только я же тогда ж не имею с вами дела, и до свидания, будьте любезны. Видал я этих Бэтмандов и Цупермэнов, это такая публика, что не приведи боже! Подбородки как у Шварцнейгерда, а жадность как у моей тёсшчи, чтоб ей земля была таки жеж наконец уже пухом, сколько же ж можно мне ждать? Так и с моей тесшчей, так и с вашими же ж секьюрити! Весь же ж интерес они таки соблюдут себе, а нам таки ж шиш с маслом, та еще насчет масла – так извиняюсь, это еще вряд ли. Нет, я буду работать свой товар частным порядком, в небольшом ломбарде вроде вашего, или в таком же, но без этих братков. Так что? Будете оценивать? - Но как я могу оценить то, чего не бывает, и чего я не видел? – удивляется Михаил. - Какой вы, право, многословный! И что с этого толку? Таки я же ж не сказал, что вам нельзя его посмотреть! Пожалуйста, смотрите, кто ж вам не даёт? Разве я против того, чтобы показать товар? Как же ж его продашь, если не показывать, за кого вы меня принимаете? – Он достал из-за пазухи коробочку, открыл ее (содержимое не показывают зрителю, а по лицам героев идут цветные блики). - Вот для начала дюжина колец различных размеров, как говорится, в ассортименте. На первое время мне таки достаточно, а потом я еще посмотрю, буду ли я с вас иметь то, что мне надо, чтобы с вами еще раз после всего этого иметь дело. - Господи! Что это? Как вы … достали? Где? … Бриллианты в виде колец!? … Неужели настоящие? Позвольте взглянуть! Точно настоящие! Чистой воды! Как вы с ними без охраны? … Я не представляю, что такие камни могут существовать! - Ай, бросьте! Во-первых, никакой охраны не нужно, никто же ж не знает, и вы ж никому не расскажите, потому что я вам их оставлю. Да ведь это – дерь… демоверсия, понимаете? Они уже ж через пять-десять минут развеются. Пшик – и нету. А настоящие-то камушки я вам передам, только если мы обо всем договоримся. Лады? - Демоверсия? Что это значит? - Всё хорошо, юноша, не беспокойтесь! В настоящую минуту они полностью адекватны товару, так что будьте так любезны, оцените чистоту воды этих камней, качество огранки, прикиньте там на ваших весах, сколько они стоят. И назначьте цену, сроки платежа, время и место. Больше мне от вас ничего не нужно. Только имейте в виду, я сам не полное ничто в этих вопросах, меня ж не проведёшь на мякине. Так же ж берёте или я с вас напрасно теряю время? - Но это… это… Не бывает! - Беда мне с вашими «не бывает»! А между тем время – такой жеж нужней ресурс, как и деньги, только я вам скажу, он не восполняется! Слушайте сюда! Про летающую тарелку по телевизору и в газетах тоже говорили, что не бывает, таки же ж она прилетела и села, как ей полагается. Они же живые люди, не всё же им летать, этим инопланетянам. И блюдечко ихнее с каёмочкой летало у нас над нашим Ржаволопатенском ровно столько, чтобы всем уже до чёртиков надоесть. Таки же пока эти самые чёртики не стали уже из подвалов как, я извиняюсь, крысы, бежать, куда глаза глядят, так она всё летала, летала, летала, я не знаю. Таки и что ж ей не летать, если топливо есть! Ну, и что вы хотите? Теперь она таки села и сидит совершенно осёдло. И мы еще с этого имеем свой интерес, я извиняюсь, хотя, конечно, сейчас уже не такой, что раньше. Стали бы мы слушать ваши газеты и читать ваше телевидение, чего у нас бывает, а чего у нас не бывает! Они и про водяных говорят, что не бывает, и даже, я извиняюсь, про домовых. - Тарелка? Водяные, домовые? Ясненько. Тарелки, черти, ведьмы, домовые, водяные. Чего я сразу не догадался? Вам не к нам, товарисшщ, вам – в совсем другое заведение. Там специалисты по инопланетянам, наполеонам, шпионам, агентам ноль-ноль-семь... Ноль-три, короче говоря. А мы людей не лечим, мы их обналичиваем под залог. А вам к психо… тера… нет, лучше … невропато … Ологу. - Подождите, вы, что же, камушки брать не будете? - Ой, камушки!… Странно! Чудно! Как-то не вяжется всё это. А где ж они? Коробочка тут, а камней нет! - Ну вот, что я вам говорил! Пока вы мне тут голову морочили своими летающими тарелками, срок пользования демоверсией закончился. А вы таки же ж ничего не взвесили, не оценили! Как с такими людьми делать дела, я извиняюсь! Нет, тут я ничего не добьюсь! До свиданья, будьте любезны. Мне этот Рабинович сразу не показался, а тем более, Иванович, а тем более, они оба. - Товарисшщ… Вы куда? То есть вы, собственно, откуда? И коробочку свою забыли! И вообще. - Вот именно – и вообще. Коробочку можете себе оставить. Она тоже скоро развеется. А я-то сам из Ржаволопатинска, хотя, конечно, я как вы изволили, видимо, заметить, я с Одессы, но где та Одесса и где тот Ржаволопатинск? Сорок лет в Сибири, из них сорок пять – работал на отечественную науку, теперь, представьте, на пенсии, вахтером подрабатываю. И у нас же ж там – Академгородок под Новосеверском, который не придумали иначе назвать, как только Ржаволопатинск. То есть чем город делали, так его и назвали! При их таких привычках, как бы они называли своих детей, так я извиняюсь! И что за прелесть наш Академгородок, я вам доложу. Если б только там можно было бы как следует жить, так цены б ему не было! Знали бы вы, какие у нас дела делались! Дайте мне приличный климат, умных людей и хорошее финансирование, так я и сейчас из него рай сделаю. Но сейчас не то – нынче все всем торгуют. И, главное, убытки терпят все три стороны. Представьте себе – торгуют две стороны, а в убытках – три! Разве так дела делаются? Вот раньше! Было! Совсем иное. А сейчас? Например, я и вы, прости господи… Тьфу! Разве ж это дело? Разве ж это разговор? Нет, с вами каши не сваришь. Просщчевайте. Посетитель вышел. Михаил и Абрам удивленно таращатся друг на друга. - Черти? Летающие тарелки? – говорит Моисей. – Домовые! Русалки! - Но ведь бриллианты!? – возражает Михаил. - Ерундистика какая-то! - Да, конечно. Именно ерундистика. Кстати, мне надо к тётке съездить. В глушь, в Саратов. Через час самолёт, дальше на оленях. Магазин оставлю на тебя на это время. - Погоди, это мне надо к племяннику! Через час поезд. - У тебя же нет племянника! - Вчера родился, вот я к нему и поеду. - Родился вчера? У кого? Я тебя же нет ни братьев, ни сестер! - Это у брата жены кузена … Короче, тяжелый случай, срочно требуется моё присутствие. Так что на меня магазин оставить не получится. - Ну, значит, закрываем магазин! - Погоди! А эти? – Михаил кивает на двух иностранцев в углу магазина, сосредоточенно разглядывающих иконы. Один из них с виду Японец, другой – Американец. - Эй, хлопцы! Шо вас там? – говорит Михаил. – Мы закрываемся. - Что вы сказайт? – говорит Американец, хитро щурясь. - Мы не говорайт русски языкой. – говорит Японец.

Глава 10

Академгородок, квартира Дедули.

Степан Черешня и Вахтер-Дедуля. - Ну, привет, дедка, где бабки? – спрашивает Степан. - Сделка сорвалась, «внучок», не повезло. Болтливые скупщики попались. Я им хотел копии оставить для экспертизы и для раздумья, а пока они трепались, я извиняюсь, образцы развеялись. - Дедуля! Какая экспертиза, какое раздумье? Я тебе реальный товар дал, а ты мне виртуальные байки впариваешь? - Так ведь это была демоверсия, сам объяснял! Кто ж демоверсию продает? Это ведь всего лишь рекламный ход! - Дед, я тебя пока ещё уважаю, но уже не знаю, за что, собственно!? Тебе дали товар на продажу, ясно? А что будет с товаром потом, тебя волновать не должно! Это их проблемы, а не твои, и тем более не мои! - Позвольте, но это же статья! Зачем же мне статья? Вы же сами говорили, что уголовный кодекс надо чтить! - Не надо быть формалистом! Чтить – но не преклоняться! Не сотвори себе кумира! И вообще - эрудиция должна помогать заработкам, а не душить бизнес! В уголовном кодексе написано, чего не следует делать, но не написано, что следует делать вместо этого! Если бы там вдобавок было написано, как разбогатеть, соблюдая эти запреты, цены бы не было этой книжице! Но там этого нет, а потому читайте классиков, дедуля. «Двенадцать стульев». «Золотой теленок». «Сто величайших афер двадцатого века». Очень полезное чтиво. - Он меня будет учить коммерции! Ты что же из меня афериста хочешь сделать? - Аферисты – это те, кто безуспешно пытались совершить мелкую аферу. Те же, кто успешно выполнили крупную аферу – олигархи, дед, а не аферисты! - Нет уж, лучше я буду честно брать по мелочам на своем служебном положении, чем по-крупному проколюсь на вашей опасной коммерции! - Дед, не бойся быть на нарах, а бойся не быть на Канарах. Ты на этом деле мог бы себе виллу на Канарах накипятить, где тебе персиковое пюре готовили бы такие мулатки, которые здесь только во время симпозиумов в качестве переводчиц… Да и то не всегда, и уж не с тобой, конечно! - А я мулатками, может быть, и не интересуюсь вовсе! Тоже выдумал – мулатки! Красивые? И чего ж мне на старости лет еще желать, как ни теплого морского воздуха и правильно приготовленного этого твоего персикового пюре? С мулатками, конечно, тоже не плохо бы! Ладно, милок, ты уж на меня не серчай. Я тебя в другой раз не подведу. Две, говоришь, мулатки? Или ты сказал три? - Дело вкуса, дедуля. Будет дело – хоть десять бери. Только надо дело сделать! - Десять! Ишь, чего удумал. Две… Три… Нет, надо быть реалистом! - Дедуля закатывает глаза, что- то прикидывает на пальцах. – Две – и точка! - Значит, надо получить товар и реализовать его не по твоим принципам, а по моим директивам, понял, Дедуля? И привыкай злоупотреблять своим служебным положением, потому что только хорошей вещью можно злоупотребить, а если этого нельзя, то что толку, что вещь хороша? Я ясно выражаюсь? - Не очень, но я тебя понял, Касатик. Ты намекаешь, что я снова должен достать демоверсию алмазных колец, и впарить ее какому-нибудь лоху как настоящие алмазы. А ты мне тогда зачем? - Научить тебя заметать следы, переправлять капитал на Канары и разделить с тобой бремя хлопотливой жизни простого мультимиллиардера, Дедуля. - Убедительно, «внучок». Степан Черешня собирается уходить, но потом, подумав, спрашивает Дедулю: - Дед, признайся, когда через тебя кувшин с джином с проходной выносили, ты шепнул в него заветное желание? - Когда это кувшин, какой такой джин, что ты, Степа! – Дедуля смущается, но врать не умеет, помолчав, признается. – Ну, был он у меня случайно, очень недолго, но я его же ж сразу и отдал! - Так таки джина ни о чем не просил, а Дед? Полно брехать-то! - Нет! Я же ж понимаю! Злоупотребление доверием и все такое. - И ты желаний вслух никаких не высказывал? - Таки я ж тебя умоляю! - Точно? - Ну, разве только так… Порядок в квартире навести? Чтобы все было удобно, по моему вкусу … По-стариковски. Разве ж это считается?! - Ясно… Дедуль, а чего это у тебя в туалете книжный шкаф? - Ну, как же? Если мне почитать захочется? Чего ж попросту сидеть, голова же свободна! В отхожем месте тоже впитывать культуру, если правильно подобрать литературу. - А зачем телефон? - А вдруг кто-нибудь позвонит, когда я там? - Понятно. Но зачем тебе, дед, компьютер там? - А вдруг мне интересная мысль в голову придёт? Не на туалетной же бумаге её записывать! В наш-то просвещенный век! - Ладно, если ты такой деловой, объясни тогда, зачем тебе в туалете плазменный телевизор? - Что тут непонятного? Вдруг футбол будут показывать, когда я там? Или опять же плейбой? Опять же мулатки… И вообще: глаза свободные, уши свободные, почему бы и не посмотреть телевизор? - Хорошо. Но зачем в туалете холодильник? - Ты что же хочешь, чтобы я смотрел футбол без пива? Тем более что рот все равно свободен! - Знаешь, я заглянул в холодильник, там не только пиво. Там вообще еды всякой полно! - Правильно! Зачем же холодильнику пустовать? Почему бы не положить туда колбаску, окорочок, ветчинку, сыр, икорку? Тем более что рот все равно свободен, если не считать пива! - Ну а высокая мягкая откидная спинка на унитазе – это, наверное, чтобы вздремнуть во время пребывания там? - Конечно! - Ну да, спина же все равно свободна! Но скажи на милость, зачем тебе в туалете кресло-качалка? Ведь то место, которым сидят в кресле-качалке, в туалете все равно занято?! - А это не для меня! Это для подружки зарезервировано. Если появится. Мулатка, например, … Ну, которая мне колыбельную песню споёт. Могу я хотя бы надеяться, что, придет когда-нибудь ко мне мулатка? - Ну, ты, дед, устроился!.. Слушай, а почему у тебя в комнатах так пусто? - А я всё равно тут почти не бываю! Кстати, погоди, я в туалет схожу. - Ты иди, иди. Я тебя ждать не буду. У меня не так много свободного времени. Часа три только. Так что я домой пойду, пожалуй. - Ага, ну пока. Заходи как-нибудь. - Зачем? Я ведь колыбельные песни петь не умею… И я – не мулатка.

Глава 11

Академгородок, пляж «Обское море»

Припевалов и инопланетянин.

- Уважаемый инопланетный гость, - начал Александр Припевалов. – Пока я нанизываю сосиски на шампуры и разжигаю мангал, я хотел бы вам кое-что объяснить.

- Я вас внимательно слушаю, уважаемый Александр Иванович, - ответил инопланетянин Джедай.

- Вот у вас функция – Прогрессор. То есть вы хотите принести прогресс на нашу грешную Землю, - продолжил Александр. – Я вас, простите, правильно понимаю?

- В каком-то смысле да, - подтвердил Джедай.

- А вот вы, если не ошибаюсь, вели эти ваши звёздные войны, как это там говорится? «Давдым давдо в далёкой галактике…» - произнёс Александр. – И многого вы там у себя добились?

- Как вам сказать, Александр… - ответил Джедай. – Нам мешали непредвиденные обстоятельства.

- А у нас, вы полагаете, непредвиденных обстоятельств не возникнет? Всё будет вами предвидено? – не унимался Александр.

- Наши компьютеры в пять миллионов шестьсот сорок тысяч раз лучше самого современного и самого лучшего вашего компьютера! – гордо заявил джедай.

- И сильно это помогло вам? – продолжил Александр.

- В каком смысле? – удивился Джедай.

- Вот этот ваш замечательный Энекен. Стоило его воспитывать и обучать джедайским приёмам, чтобы из него сделать самого опасного в вашей галактике анти-джедая Дарта Вейдера?

- Бывает, что история идёт не тем путём, который для неё намечался. Но мы же победили Дарта Вейдера!

- И что толку? Пришёл другой! И опять-таки сын вашей принцессы Леи и Хана Соло! Не лучше ли им было сделать аборт?

- Мы отказались от абортов!

- Но не отказались от того, чтобы уничтожать целые планеты в ваших сражениях! И вы хотите установить порядок у нас? У нас?!?

- Но погодите, у нас ведь общество более развитое! Разве вы не хотите быть такими же?

- У вас, на минуточку, империя. У вас всяческие принцессы! У вас почти все роботы – боевые! Основное занятие, которым вы все занимаетесь – звёздные войны! Самые уважаемые у вас люди – джедаи, то есть те, кто лучше всех сражается! И вы пришли нас обучать? Чему?

- Ну, хотя бы сражаться на световых мечах!

- Вот этих, что ли? – спросил Александр с недоверием. – А ну-ка дайте-ка!

- Вот, пожалуйста, что вы хотите с ним сделать?

- Вот эта кнопка для чего? – спросил Александр.

- О! это очень важная кнопка! Эта кнопка включает электромагнитное сверх-супер-экстрапупер поле. Благодаря этому длина светового луча составляет ровно один метр и двадцать два сантиметра! Все джедайские мечи имеют одинаковую длину светового луча!

- Вы, наверное, гордитесь этим? – спросил Александр и в его голосе чувствовалась ирония.

- Конечно! Эта величина рассчитана на нашем суперкомпьютере, который доказал с использованием основных четырёх законов гравитации и оптики, что при такой длине у обоих партнёров в сражении имеются наибольшие шансы уничтожить противника и одновременно наивысшие шансы не быть уничтоженным.

- Послушайте, к вас явно какая-то глупость в целевой функции, которую вы использовали в оптимизации! – воскликнул Александр. – При подобной постановке задачи ответа быть не должно, или ответ будет довольно глупым.

- Почему это? – удивился Джедай.

- Да потому что вы при оптимизации заложили условие, что длина светового меча у каждого из противников будет одинаковой, ведь верно?

- Разумеется, иначе нам пришлось бы вводить дополнительную неопределённую величину, равную разности длин мечей у двух противников, и в этом случае задача усложнилась бы вдвое!

- Хорошо, - согласился Александр. – Но ведь в этом случае вы использовали две вероятности, которые в сумме должны давать константу, равную единице!

- Почему? – удивился Джедай.

- Вероятность бойцу А победить плюс вероятность бойцу А не победить равна вероятности любого из возможных исходов. Вероятность любого из всех возможных событий равна единице, поскольку ничейный исход мы исключаем, ведь Джедаи сражаются до последнего! Разве не так?

- Но ведь мы заложили две разные вероятности! – возразил Джедай. - Вероятность победить бойцу А и вероятность проиграть бойцу Б! Разве не так?

- А разве у бойца А и у бойца Б не одинаковые световые мечи? – спросил Александр.

- Одинаковые, конечно! Ведь я уже объяснил, что это упрощает решение задачи!

- Следовательно, и вероятности победить у каждого бойца одинаковые, как и вероятности проиграть. Все они равны 0.5. Так что ваша целевая функция равна константе, равной 0.5 + 0.5 = 1.

- Но наш суперкомпьютер ведь предложил какое-то решение! – недоумевал Джедай.

- Полагаю, что ваши программисты заложили в том случае, когда решение не зависит от оптимизируемых параметров, выдавать любое решение.

- То есть вы полагаете, что детально рассчитанная длина светового меча не оптимальна? – удивился Джедай.

- Подумайте сами! – ответил Александр. – Для чего изощряться, чтобы длина светового меча была ограничена, если при неограниченной длине вы можете уничтожать противника на почти любом расстоянии, лишь бы он был виден? Это же банальное лазерное оружие! Такое даже мы можем сделать с нашей простейшей лазерной техникой!

- Подумать только! Ведь вы же правы, массаракш! Извините, это наше…

- Да, я знаю, это ваше межждународное ругательство на космолингве, – невозмутимо ответил Александр. – Если бы вы делали все более и более дальнобойные лазерные мечи, то вам бы и в голову не пришло делать их настолько ущербными.

- Да уж… Ведь это сколько же инженерной мысли и сколько гениальных технических изощрений было положено на то, чтобы укоротить длину режущего луча джедайского меча? Ведь гораздо же проще было сделать его с неограниченным по длине лезвием!

- Вот именно, - подтвердил Александр. – Сами не смогли разобраться с собственными проблемами, а прилетели устанавливать нам свои порядки, прогрессоры называется!

- Послушайте, но ведь у вас тоже порядки очень неправильные! – возразил Джедай. – Я, например, потратил столько сил и времени для установления контактов с вашим руководством, но так ничего и не добился!

- А кто вам сказал, что этот эффект – от нашего недомыслия или от недостаточно развитости нашей цивилизации? – спросил Александр, переворачивая сосиски на мангале. – Не приходило вам в голову, что эти бюрократические препоны специально созданы для того, чтобы всякое инопланетное чмо не проникало свободно в наши научные институты?

- Инопланетное что, простите? – уточнил Джедай.

- Чрезвычайно мобильный объект, ЧМО, - пояснил Александр. – Путешественник, который прибыл к нам из «Далёкой – далёкой галактики» для того, чтобы установить у нас свои порядки. Вы бы со своими недемократическими институтами разобрались, а потом уже к людям совались со своими советами. Ешьте сосиски, они уже отлично прожарились. И берите помидрочики, лучок, огурчики. И вот эти две баночки для вас. Пиво называется.

- Благодарю, чрезвычайно вкусно!

- Да уж конечно, это не этот ваш зелёный сойвест, которым вы питаетесь, и оттого не сильно-то соображаете. Вам лишь бы драться, лишь бы гегемонию свою устанавливать. Империя то, империя сё, империя наносит последний удар, новая надежда, атака клонов. Чушь всякая. Как в плохом фантастическом фильме из Голливуда.

- Простите, что такое «Голливуд».

- А это тоже «Чрезвычайно мобильный объект». ЧМО. Короче, труд ты наш ситный, Джедай ненасытный. Доедай сосиски, допивай пиво, и ступай-ка ты в свою летающую тарелочку, лети баиньки спать. В свою далёкую-далёкую галактику, или ещё дальше. А в наши дела не лезь со своим прогрессорством.

ПИКНИК У ДОРОГИ в стихах

Смеркалось. Рыцарь Ланселот Решил передохнуть. Он к тихой заводи ведёт Неторопливый путь. Оруженосец достаёт Посуду и еду, И отдых двум коням даёт, Снимая с них узду.

К костру подъехал сэр Говей, И рыцарь Ланселот, К походной трапезе своей Приятеля зовёт.

Успев по чарке осушить, Откушав ветчины, И всесторонне обсудить Превратности войны, Поговорив про колдунов, (Житья всем нет от них!), Уж каждый был сказать готов И о делах своих.

Тут добрый рыцарь Ланселот Принявши скромный вид, Мешок огромный достаёт И тихо говорит: - Из Сарацинской стороны Скачу. И знайте ж вы, Что три со мной привезены Драконьи головы. - Я думал – он непобедим! - Сказать лишь то могу, Не пожелаю встречи с ним Ни другу, ни врагу.

Тут добрый рыцарь замолчал, Припомнив, как вчера За эти головы отдал Шесть фунтов серебра. Отрадно, что такой товар Пока в продаже есть. За это он получит в дар Любимой девы честь. Трофеи будут вручены, И выставлены в ряд. Расспросы будут не нужны, И станет он женат.

- При трёх таких вот головах, - Воскликнул сэр Говей, - Видать, что он наводит страх Наружностью своей! Еще, наверное, летал, И был, как все, крылат?

Плечами Ланселот пожал, Мол, что уж тут сказать?

- А я драконов не встречал, - Промолвил сэр Говей, - Однако же и я достал Чудеснейший трофей. Его давненько я искал, Искал, где только мог! В итоге в руки мне попал Единорога рог.

- Ты с ним сражался? – Нет, увы! И даже не встречал. Не видел даже головы, Лишь этот рог достал. Тот сарацин, что мне продал Таинственный трофей, Как рос он раньше, показал На голове своей. Не разбирая их язык, Одно понять я смог: Не бивень это и не клык, А достоверно рог. У зверя он всего один, Вперёд вот так растёт. Уверил в этом сарацин И подтверждал народ.

Тут мимо Мерлин проезжал, Колдун и чародей. Едва кобылу понукал В неспешности своей. Был приглашён он на пикник И подошёл к друзьям, Трофеи видя, в тот же миг Всё понял сразу сам.

- Дракон, - промолвил Ланселот, - Его три головы! Колдун неспешно вытер пот И лишь сказал: - Увы!

- А это был Единорог, - Промолвил сэр Говей.

- Ещё он долго жить бы мог! - Колдун сказал, - Ей-ей!

По чарке выпили друзья И Мерлин заспешил: - К несчастью, медлить мне нельзя, Я к трону вызван был.

Уж нет неспешности следов, Он бодр и полон сил, И, словно юноша, без слов Легко в седло вскочил.

Проехав мили полторы, Сказал себе он так: - Исчезнут скоро и бобры, От этих забияк! Пора охоту запретить, Без этих строгих мер Их могут просто истребить! Здесь каждый – браконьер! Одетый в золото дебил Вновь станет знаменит, Уже не первый крокодил Для этого убит! Их загубили целых три, И в этом рыцарь прав, Ведь, что им тут ни говори, Но их дракон трехлав! И для того, чтоб тот болван Добыл волшебный рог, Издох от многих тяжких ран Несчастный носорог!

ПОДАРОК

Подарок – Часть 1

В двери кто-то постучался. Алан натяну трусы и халат и открыл двери.

– Господин Алан Фонтана? – спросил мужчина средних лет приятной внешности, опрятно одетый с мягким баритоном, вызывающим доверие.

– Да, это я, а что вам, собственно, угодно? – спросил Алан.

– Я – Франсуа Пюре, – сказал мужчина. – Я доставил вам приз, который вы выиграли.

– Я не играю ни в какие лотереи, – возразил Алан.

– Да, конечно, всё очень просто, – ослепительно улыбаясь, пояснил господин Пюре. – Это новый проект от социальной правительственной лотереи. Призы разыгрываются по данным из паспортного стола. Любой гражданин имеет равный шанс победить. Но это мелочи. Среди победителей первого этапа будут разыграны суперпризы, а это уже кое-что, так что я настоятельно рекомендую вам не отказываться от приза первого этапа. Только победители первого этапа, забравшие свои призы, участвуют во втором этапе, где будут разыграны автомобили премиум-класса, квартиры и очаровательный коттедж у моря.

– Ну хорошо, давайте ваш приз, и прощайте, мне пора завтракать и идти по делам, – ответил Алан.

– Конечно, разумеется! – ответил господин Пюре с ослепительной улыбкой. – Вам требуется только проставить галочку и расписаться.

– Какую ещё галочку? Где расписаться? – удивился Алан.

– Всё очень просто, господин Фонтана, – ответил господин Пюре и слегка наклонил голову влево. – Вы можете выбрать что-то одно, либо портфель, либо походную сумку, так сказать, рюкзак, или же ботинки. Но ботинки я вам не рекомендую, поскольку обувь – это же очень индивидуально, они могут не подойти по размеру.

– Знаете что, я ведь не беден, я вполне могу позволить себе купить ботинки сам, по своему вкусу, – сказал Алан. – И мне не нужен ни портфель, ни рюкзак. До свидания.

Он намеревался закрыть дверь.

– Одну минуту, господин Фонтана! – сказал посетитель и мягко придержал своей рукой двери. – Вы забыли о том, что будет разыгрываться также и суперприз, и, кроме того, поскольку лотерея государственной социальной службы, мне никто не поверит, что вы отказались от получения приза. Тогда вас просто замучают звонками, чтобы вы подтвердили ваш отказ, и в конце концов вам всё равно придётся подписать отказ, но только не на дому, а в нашем головном офисе. Если же вы предпочтёте забрать приз, вам всего лишь потребуется поставить свою подпись, удостоверяющую, что вы забрали приз, и я от вас отстану. Можете выбросить портфель или рюкзак, или же ботинки, если вы предпочтёте их взять, сразу же как только я уйду. Или подарите их кому-нибудь. У вас, вероятно, есть племянники, или соседские детишки, или у кого-то из ваших сослуживцев? Уверяю вас, никто не придёт проверять, как вы распорядились вашим подарком. Вам будет проще его забрать, а меня вы избавите от повторного прихода. И себя – от похода в головной офис.

– Ладно, давайте ваш портфель или рюкзак, и давайте вашу бумагу, где надо расписаться, – сказал Алан недовольным тоном.

– Чудесно! – воскликнул господин Пюре. – Вот здесь поставьте галочку в квадратике либо против слова «ботинки», либо против слова «портфель», или же против слова «рюкзак». Далее в последней строке напишите «согласен принять» и напишите, что именно вы берёте, дальше подпись и дата. Больше ничего.

– Вы же говорили, что достаточно галочки и подписи? – проворчал Алан. – Ладно уж, давайте рюкзак.

Он проставил галочку против слова «рюкзак», написал: «Согласен принять рюкзак», расписался и поставил подпись.

– Благодарю, господин Фонтана, а второй экземпляр для вас, – сказал посетитель и выдал Алану такой же точно документ. – Впишите туда точно такой же текст, или можете делать с ним что угодно, хоть бы даже и порвать. Моя обязанность лишь отдать вам второй экземпляр и приз. Вот он, ваш рюкзак. Ой, чуть не забыл, вы ведь не расписались, что получили второй экземпляр соглашения! Впрочем, надеюсь, что одной подписи на документе вполне достаточно! Я вижу, что итак уже изрядно злоупотребил вашим терпением.

Рюкзак был хорош, и Алан подумал, что он даже пригодится ему, так что напрасно он злился на такого приветливого курьера.

– Ладно уж, давайте напишу, – сказал он.

Он сделал приписку: «Второй экземпляр соглашения получил», вновь поставил дату и подпись.

– Теперь всё? – спросил Алан.

– Да, благодарю вас, теперь всё, – сказал господин Пюре, улыбнулся своей приятной улыбкой. – Благодарю вас и ещё раз извините за отнятое время.

– Ничего, всё хорошо, до свидания, – ответил Алан.

– До свидания, господин Фонтана, розыгрыш суперприза будет совсем скоро, всего доброго, – ответил посетитель и поклонился.

Алан закрыл двери и внимательно посмотрен на второй экземпляр бумаги. Тут его посетило первое сомнение. Он стремительно открыл двери и окликнул посетителя.

– Постойте-ка! – прокричал он. – Господин как вас там? Почему на договоре написано, что это – договор с Всепланетным министерством обороны?

– Это очень просто! – ответил господин Пюре, который уже успел спуститься по лестнице на этаж ниже. – Всепланетное министерство обороны является спонсором этой социально-благотворительной лотереи. Так что все документы со стороны фонда подписаны этим министерством. Не переживайте, это ровным счётом ничего не значит.

Алан намеревался порвать второй экземпляр и выбросить его в мусор, но засомневался. Всё же на договоре в шапке значилось Всепланетное министерство обороны, там были телефоны и другие контактные данные. Также внизу документа стояла факсимильная подпись заместителя министра и печать министерства.

«Документ всё-таки, – подумал Алан. – Надо дооформить его так же, как их экземпляр и сохранить на всякий случай. А вдруг я, действительно, выиграю автомобиль премиум класса? Или квартиру? Её можно будет продать! Или коттедж на берегу моря? Если он будет хорош, можно будет переехать в него, а продать тогда уж эту квартиру, в которой я живу сейчас!»

Утренний кофе Алан выпил с удовольствием, после чего пошёл на работу.

Подарок – Часть 2

На следующее утро Алан вновь был разбужен звонком в дверь

«Неужели уже второй этап лотереи? – подумал Алан. – Было бы забавно, если бы я выиграл!»

Надев трусы и халат, он пошёл открывать двери.

Ожидая увидеть всё того же милого посетителя по фамилии Пюре, Алан был удивлён тем, что увидел молодого прыщавого парня лет восемнадцати, за его спиной стояли ещё двое парней, таких же, как он.

– Господин Алан Фонтана? – спросил парень, который при этом жевал резинку. – Вижу, что вы. Получите, распишитесь.

Он протянул Алану какую-то бумажку в четверть листа.

– Что это? – удивился Алан.

– Повестка, – ответил посетитель.

– Я не имею дел ни с полицией, ни с юстицией, – ответил Алан с удивлением.

– Это поездка в военкомат, – ответил парень.

– Не собираюсь брать никакие повестки, – возразил Алан и даже не стал прикасаться к бумажке, которую протянул ему паренёк.

– А мне без разницы, – ответил парнишка. – У меня два свидетеля есть, что я вам её принёс, дальше можете делать с ней всё, что хотите.

Он вытащил изо рта резинку и с её помощью приклеил повестку к двери Алана, после чего с достоинством удалился, а вместе с ним и двое его свидетелей.

«Вот ещё глупость какая! – подумал Алан. – Здесь явно какая-то ошибка. Ведь у нас служба во всепланетном министерстве обороны только добровольное! Никаких повесток быть не может! К тому же у меня со здоровьем что-то, кажется, было. Ах, да, холецистит! Ну вот, здесь явная ошибка! Надо прочитать всё-таки, что здесь написано. Просто для информации. Всё равно он сказал, что я могу делать с повесткой что захочу!»

Алан оторвал от двери бумажку. На ней было написано.

«Господину Алану Фонтана, набережная Орфефр, 1-17.

В соответствии с заключённым между вами и Всепланетным министерством обороны соглашением вы пригашаетесь на юридическую консультацию по вопросу о возникших у вас обязанностях в связи с этим соглашением. Неявка на консультацию не освобождает от выполнения обязанностей, возникших в связи с заключением этого соглашения. Опытный юрист расскажет вам также о ваших привилегиях, о законодательных актах, защищающих ваши права гражданина и военнослужащего, а также о путях расторжения заключённого соглашения».

Далее следовала информация о месте и времени консультации, куда и когда следовало явиться.

– Чёрт знает, что такое! – воскликнул Алан. – Ну вот, пожалуйста, кажется, я уже говорю сам с собой! Не надо было брать этот чёртов рюкзак, и не надо было ничего подписывать! Впрочем, не всё потеряно. Я потеряю только время. Я пойду на эту встречу, верну им этот проклятый рюкзак и потребую аннулировать тот документ, который я подписал! Разводилово какое-то! Подстава! Ты всего лишь подписываешь акт принятия подарка, а они потом утверждают, что ты заключил с ними какое-то дурацкое соглашение! Ну вот же, тут же написано, что опытный юрист объяснит, как расторгнуть это соглашение. Это хорошо, это прекрасно. Не хочу иметь с ними никаких дел. Расторгну, оставлю им этот чёртов рюкзак и забуду об этом недоразумении!

Помещение, где проводилась встреча, оказалось классной комнатой, в которой даже имелась доска и мел, какой-то пережиток прошлого, ведь доски с мелом не использовались нигде в мире, уже, по меньшей мере, лет триста! В классе собралось человек около пятнадцати. Все были возбуждены и недовольны. Прозвенел звонок и в двери зашёл человек в форме космического флота, а с ним вместе – гражданский.

– Господа волонтёры, я – полковник Шарантон. Сначала я расскажу вам ваши обязанности, а затем господин Бертье сообщит вам о ваших правах, – сказал офицер. – Все вопросы потом. Кстати, первая обязанность волонтёра – вставать и стоять по стойке смирно, когда в помещение входит офицер космофлота.

– Но мы вовсе не волонтёры! – воскликнул Алан.

– Я сказал: «Все вопросы потом!» – рявкнул полковник и посмотрел на Алана взглядом, от которого засохла бы герань на окне у старой соседки Алана, мадам Сигаль.

«Чёрт знает, что такое! – подумал Алан. – Придётся смириться с потерей времени, пока этот мужлан и солдафон будет трепаться! Ну ничего, этот юрист, господин Бертье, расскажет, как мне порвать с ними раз и навсегда. Больше меня ничего не интересует!»

– Сейчас я пущу по рядам список с вашими фамилиями, вам надлежит расписаться в том, что вы ознакомились с информацией, которую я вам сообщу, – продолжал полковник Шарантон, после чего обратился к человеку в штатском. – Месье Бертье?

– Да-да, господа, – сказал месье Бертье. – Во избежание недоразумений я призываю всех вас расписаться в этом списке. Так будет лучше. Вы узнаете об этом из моей консультации. Я понимаю, что некоторые из вас, по-видимому, не хотят ставить свои подписи. Я вижу это по вашим лицам. Но, поверьте, так будет лучше. Всепланетное министерство обороны никогда не шутит, и с ним не следует портить отношения. Все требования полковника юридически оправданы и обоснованы, и если вас что-либо не устраивает, вы сможете возражать по той процедуре, которую я вам сообщу. Но я не могу оказывать вам консультацию, если вы, простите, отсутствуете. Поймите меня правильно, если в списке не будет ни одной подписи, следовательно, я ни с кем не встречался. Мне не будет оплачено моё время. В таком случае я немедленно ухожу и оставляю вас наедине с полковником Шарантоном.

«Чёрт с тобой, я поставлю подпись в том, что я выслушал тебя! – подумал Алан. – Только уж больше я ничего подписывать не буду!»

– Кстати, господа, если вы всё же не подпишите этот явочный лист, это ничего не меняет в отношении вашего взаимодействия с полковником Шарантоном, поскольку свидетелей вашего пребывания здесь предостаточно, начиная с вахтёра, который пропустил вас сюда, – продолжал месье Бертье. – Так что это пустая формальность. Подпишите и не будем терять время. Полковник, прошу продолжать.

– Да, месье Бертье, благодарю, – сказал полковник. – Итак, вы поставили подпись на документе, на котором стоит подпись и печать заместителя министра, так что вы заключили договор с министерством, и до тех пор, пока он не будет расторгнут, все вы – волонтёры, добровольцы, и, следовательно, военнослужащие Всепланетного министерства обороны. Вы должны подчиняться тем лицам, которые будут назначены вам в качестве начальников. Для начала же я скажу кратко: вам несказанно повезло. В ближайшее время вы будете состоять на полном государственном обеспечении. Никаких расходов ни на еду, ни на одежду, ни на жильё или коммунальные услуги. За всё платит всепланетное правительство. Вас направят в учебку. Там вы получите ценную воинскую специальность, которая позволит вам и на гражданке занимать достойное место в нашем обществе. Большинству из вас будет предложено получить инженерную специальность. Вы не будете воевать, вы будете повелевать машинами. А машины будут воевать за вас. Просто райская жизнь! Ваш оклад будет вдвое выше, чем заработная плата человека с такой же специальностью на гражданке. В любой момент вы сможете вернуться к гражданской жизни, как только пожелаете, но, конечно же, не раньше, чем отработаете тот срок, на который вы заключили соглашение, это приблизительно два года, начиная с момента окончания учебки. Это почти всё, что я имел вам сообщить, далее вы будете общаться со своими сержантами и старшинами, запомните хорошенько: ваш уровень – это сержант и старшина. Это – высшая власть для вас. Встреч с офицерами будет крайне мало, или вовсе не будет, а с таким как я, полковником, вы видитесь в первый и в последний раз.

– А когда же можно будет задавать вопросы? – спросил Алан.

– Отставить! – рявкнул полковник. – Для того, чтобы задать вопрос старшему по званию, следует дождаться времени, когда старший по званию предложит задавать вопросы, а я пока ещё этого не предлагал. После того, как это будет предложено, следует поднять правую руку и дожидаться, когда старший по званию обратит на вас внимание. Если он обратит внимание на вас, вам надлежит встать по стойке «смирно» и назвать свою фамилию вместе со словом «младший волонтёр», например, «Младший волонтёр Флобер, разрешите вопрос?» и никак иначе.

«Чёрт с тобой, солдафон проклятый! – подумал Алан. – Сделаю, как ты хочешь!»

– Младший волонтёр Алан Фонтана! – сказал он. – Разрешите вопрос?

– Отставить! – рявкнул полковник. – Я сказал, что следует назвать фамилию, я ничего не говорил об имени. В космофлоте старшим по званию не сообщают имени, только звание и фамилия. А звания у вас пока ещё нет никакого, так что до принесения присяги вы – младшие волонтёры. По окончании учебки – волонтёры, после присяги – рядовые космофлота. А поскольку я не предлагал вам задавать ваши вопросы, вы заслужили два наряда вне очереди за нарушение субординации. Всё, я закончил, все вопросы зададите месье Бертье.

«Почему бы мне не уйти отсюда прямо сейчас? – подумал Алан. – Впрочем нет. Досижу до конца, разберусь со всем, разорву все отношения с этой организацией по всем правилам, как посоветует мне юрист, и уйду для того, чтобы больше уже никогда не возвращаться сюда и не иметь с этими людьми ничего общего!»

Подарок – Часть 3

Юрист был немногословен.

– Внимание, господа, сейчас я объясню вам, почему никогда ничего не следует подписывать, не посоветовавшись с вашим адвокатом, – сказал он. – К сожалению для вас, полковник Шарантон чертовски прав! Вы подписали договор с Всепланетным министерством обороны о том, что вы согласны получить от него какие-то материальные ценности. Не важно, что это – портфель, рюкзак или всего лишь пара ботинок. Вам следовало знать, что это министерство сидит на всепланетном бюджете. А это означает, что это министерство никогда ничего никому не дарит, а только выдаёт, причём выдаёт бесплатно. Внимание, «бесплатно» – это ключевое слово. Но оно выдаёт бесплатно материальные ценности только своим военнослужащим и никому иному. Никогда. Никому. Понимаете ли вы это? Если вы хотите что-то получить бесплатно у этого министерства, вы можете это сделать, но только не иначе, как заключив с ним договор, где вы обязуетесь вступить на службу в качестве волонтёра, или добровольца. Итак, либо вы волонтёр, и вам кое-что полагается бесплатно, либо вы не волонтёр, и тогда вам ничего не полагается. От слова совсем.

– Но мне сказали, что это выигрыш! – воскликнул один рыженький паренёк.

– Да, и мне так сказали! – сказал другой.

– И мне! И мне! – раздавались голоса со всех сторон. – Нам всем так сказали!

– Вы общались с агентами по найму, – догадался месье Бертье. – Ну да, конечно, это были агенты по найму! Я так и подумал. Итак, вас провели!

– Сделка недействительна! – крикнул Алан.

– Подождите, месье, не гоните лошадей, – осадил его месье Бертье. – Разве человек, который дал вам подписать документ, поставил на нём при вас свою подпись?

– Нет, этого не было! – ответил Алан.

– Следовательно, вы заключили договор с Министерством, а агент всего лишь доставил вам этот документ и забрал его после его окончательного оформления вами и передал в Министерство, – сообщил юрист. – Не судите их слишком строго, это их работа. Они получают свой процент за каждого волонтёра, заключившего с Министерством договор найма.

– Но там не было сказано ни слова о найме! – возмутился Алан.

– Разве? – спросил юрист. – Вы внимательно читали договор?

– После повестки, которая приглашала меня явиться сюда, я перечитал договор раз тридцать! – воскликнул Алан. – Там ничего не было сказано о найме!

– Я не было ли там сказано, что вы получили какую-то вещь на основании пункта 3 Положения о снабжении №37/3 от 21 января 2678 года? – спросил юрист.

– Кажется, там что-то такое было, я не обратил на это внимание, – ответил Алан нехотя.

– А вы говорите, что не заключали договора о найме! – сказал юрист, поднимая руки немного вверх, ладонями к слушателям, и изобразив на лице снисходительную улыбку. – Я помню этот пункт наизусть. Он гласит: «Пункт 1. Всякий волонтёр имеет право получать от Министерства бесплатно вещи, необходимые ему для выполнения приказа. Пункт 2. Перечень необходимых для выполнения приказа вещей определяет непосредственный начальник волонтёра. Пункт 3. Гражданское лицо, подтвердившее личной подписью согласие получить материальные ценности по Пункту 1 на основании данного пункта «Положения о снабжении №37/3 от 21 января 2678 года», автоматически считается согласившимся на выполнение данного поручения и тем самым считается подавшим заявление на зачисление его в состав волонтёров, а в случае наличия на этом документе подписи министра или его заместителя и печати Министерства, подлинных или проставленных типографским способом на бланке специального образца, заявление считается удовлетворённым, а волонтёр – зачисленным в ряды Всепланетного министерства обороны». Если вы сомневаетесь, этот документ имеется на официальном сайте Министерства. Но можете не сомневаться, у меня идеальная память, я процитировал этот документ абсолютно точно. Итак, подписав этот бланк, вы фактически подали заявление на зачисление вас в ряды волонтёров Министерства, а также автоматически получили согласие на это зачисление, поскольку на бланке уже стояла подпись заместителя министра и печать Министерства. Поэтому полковник Шарантон был абсолютно прав, называя вас «младшими волонтёрами», каковыми вы все и являетесь.

– Я ухожу отсюда! – крикнул Алан.

– И будете не правы! – ответил юрист. – Пункт 9 того же Положения гласит: «Волонтёр обязан пребывать в том месте и выполнять те задания, которые ему поручит непосредственный начальник, отсутствие в указанном месте или невыполнение порученных заданий квалифицируется как уклонение от воинской службы и рассматривается трибуналом. Тяжесть преступления в этом случае определяет непосредственный командир в зависимости от оперативной обстановки и потребностей тактических и стратегических Министерства».

– Что всё это означает? – спросил Алан.

– Это означает, что если вы покинете это помещение, то лишь в том направлении, в котором вам укажет сержант, который скоро подойдёт, или же вас отсюда увезут в полевую тюрьму, где вы проведёте далеко не лучшие годы своей жизни, и откуда вы выйдете очень нескоро, – ответил месье Бертье. – Так что я очень советую вам подчиниться закону и впредь подчиняться сержанту, который для вас и будет законом на ближайшие три года.

– Предположим, что я влип, – сказал Алан. – Но в повестке было сказано, что вы, или какой-то другой юрист объяснит нам каким образом можно расторгнуть контракт с Министерством!

– Да, разумеется, я объясню, – ответил месье Бертье. – Других юристов не будет. Я – единственный юрист, с которым вам позволено иметь дело, потому что я – военный юрист.

– Военный юрист? – воскликнул Алан.

– Других здесь нет и не может быть, – ответил месье Бертье. – Да, я военный юрист, и я объясню вам главное, что вам следует знать в отношении вашего контракта. Единожды заключённый контракт с Всепланетным министерством обороны может быть расторгнут только по инициативе Министерства, или в связи с гибелью волонтёра, а также в связи с истечением его срока действия, если Министерство не сочтёт необходимым продлить его в связи с военной обстановкой»

– Продлить? – вскрикнул Алан. – В связи с военной обстановкой? Что ещё за такая военная обстановка? Мы ни с кем не воюем!

– Да, официально наша планета ни с кем не воюет, – согласился юрист. – Но вы забываете о дальнем космосе. Там не всё благополучно. Аборигены иногда весьма воинственны. Это, конечно, не война, но имеет место военная необходимость. Так что Министерство вправе продлить ваш контракт, но не волнуйтесь, оно может продлить его в первый раз только на полгода.

– В первый раз?! – переспросил Алан. – Значит ли это, что оно может продлить его и во второй, и в третий раз?

– Третьего раза не предусмотрено, – ответил юрист.

– Слава богу! – воскликнул Алан.

– Да, третьего раза не предусмотрено, поскольку третий раз не нужен, – продолжал юрист. – Дело в том, что второй раз контракт продлевается бессрочно.

Подарок – Часть 4

Алан Фонтана шёл в своём скафандре по негостеприимной поверхности Фандорры – четвёртой планеты Бета-Центавра.

Он мечтал найти самородок гренландиума. Этот материал производил холод сам по себе, без каких-либо воздействий. Аборигены знали, где и как его отыскать, но не выдавали своей тайны. Это вещество, неизвестное на Земле, ценилось так, что за пару килограммов можно было бы купить Лондон. Целиком. Вместе с Уолл-Стрит. Ну, пожалуй, золото, содержащееся в банках, в эту цену не входило бы, но сами банки, безусловно, он мог бы купить.

Ходили слухи, что такие самородки существуют. Но пока что за двадцать лет поисков никто не находил самородков больше горошины. Но и таких было мало. Если бы ему найти хотя бы частичку гренландиума величиной с рисовое зёрнышко, он мог бы откупиться и уволиться со службы. Закон такого не предполагал, но половина такого самородка, преподнесённая нужному чину, сделала бы своё дело, а на вторую половину можно было бы вполне неплохо пожить остаток дней на Земле. Купил бы себе какой-нибудь небольшой островок на Мальдивах и забыл бы обо всех «прелестях» цивилизации. Красота!

Аборигены, конечно, знали, где и как можно найти это вещество. Хотя бы крупицы. Хотя бы пылинки. Но они не выдавали своих секретов. Не ясно было, что они делают с этим веществом. Оно нарушало все известные законы физики. Поговаривают, что где-то существовал и антигренландиум, вещество, которое производит тепло без какого-либо источника. Говорили также, что на планете обязательно должен быть баланс обоих этих веществ. Если хотя бы один килограмм гренландиума покидало Фандорру, необходимо было, чтобы такое же количество антигренландиума отправлялось вместе с этим же кораблём. Не опасен был лишь небаланс в пределах ста граммов. За время всех экспедиций было вывезено не более пятидесяти граммов, так что запас возможностей ещё существовал. Власти велели военным отыскать таинственный антигренландиум, военные рапортовали, что делают всё возможное, но на самом деле ни один офицер космослужбы не верил в эти легенды. «Эти штатские привыкли верить любой легенде, которую аборигены выдумывают только для того, чтобы сократить добычу ценного ресурса». Один сумасшедший гражданский исследователь говорил, что аборигены потому и скрывают места, где можно найти таинственный минерал, что опасаются нарушения баланса. В результате может погибнуть и Фандорра, и Земля.

«Чепуха это всё! – думал Алан. – Эх, найти бы мне хотя бы небольшой кусочек гренландиума, хотя бы величиной с рисовое зёрнышко, а лучше – с половину горошины! Вот я зажил бы!»

Вдруг датчики движения сообщили о том, что поблизости кто-то есть.

«Абориген! – подумал Алан. – Подкрадусь к нему и посмотрю, что он делает!»

Он стал двигаться неслышно. Было темно, он включил защитное стекло шлема в режим ночного видения, так что стекло преобразовывало инфракрасный и ультрафиолетовый свет в видимый, Алан видел поверхность планеты так, словно бы она была неплохо освещена, как на Земле сумеречным днём. У аборигенов таких приборов не было.

Алан заметил его почти тотчас. Абориген что-то прятал. Он рыл ямку и поминутно оглядывался и прислушивался, его большие уши двигались во все стороны. Вдруг, оба уха аборигена повернулись в сторону Алана. Он услышал его движение!

Это было невозможно, ведь Алан двигался очень осторожно и даже дышал очень медленно, неглубоко и тихо.

И тут Алан понял, что абориген слышит стук его сердца. Он постарался взять себя в руки и замедлить пульс. Этому его учили в учебке. Почти удалось, частота пульса упала почти на двадцать процентов. Абориген успокоился и стал продолжать свою возню.

«Что-то прячет! – подумал Алан. – Хорошо бы это был самородок!»

У Алана закружилась голова от предчувствия удачи.

Он ждал терпеливо, долго. Наконец, абориген, кажется, успокоился, и решился оставить свой тайник.

Дождавшись, пока абориген отойдёт подальше, Алан медленно двинулся к тому месту, с которого он не спускал глаз. Он сделал несколько движений пальцами, и перчатка на его правой ладони преобразовалась, приняв форму штыковой лопатки. Алан вонзил руку-лопату в грунт и принялся копать. Вдруг что-то звякнуло. Сердце Алана учащённо забилось.

Это был самородок! Огромный! Величиной с кулак! Килограммов пять, не меньше!

«Я богат! – подумал Алан. – Я чертовски богат! Я могу купить Великобританию! Весь остров!»

Вдруг до ушей Алана донёсся страшный визг. Это абориген услышал стук лопатки о самородок и вернулся. Он верещал что-то на своём языке, он впился всеми шестью конечностями в скафандр Алана.

К этому Алан не был готов. Применять силу против аборигенов не запрещалось, но и не рекомендовалось. Они были всего лишь миротворческими силами, наблюдателями. Но при этом, разумеется, военными. Всепланетные космические войска. Подчиняются только непосредственно военному командованию Земли. И никому больше. Но в соответствии со строгой иерархией. Аборигены для Алана, как и для всех военных, были никто, но приказа их уничтожать не было. Впрочем, как и приказа их не уничтожать.

И всё же Алан предпочитал бы завладеть самородком тихо, без шума. «Воровать, но не грабить» - таков был негласный девиз всех искателей и старателей на Фандорре.

«Своровать не удалось! – подумал Алан. – Остаётся лишь уступить, отдать, или ограбить его, применив силу».

Следовало бы уступить самородок аборигену. Но как чертовски это было бы обидно! Аборигены быстро бегают и умело прячутся. Потерпев фиаско в этом месте, этот абориген уже никогда сюда не вернётся. Если он завладеет этим самородком, можно считать, что его и не было. Во всяком случае вновь найти его не было ни малейших шансов. Быть может кому-то другому повезёт найти его, может быть через сто лет, или через двести, или никогда. За сорок лет, пока военные старатели находились на Фандорре, никому не удавалось найти самородок даже величиной с фасолину. Говорили, что бывали самородки величиной с горошину, но кто бы знал, правда это, или выдумки? А тут – величиной с кулак! Непостижимо!

«Отдай, чертёнок!» – воскликнул Алан и врезал свободной рукой по голове аборигена.

Это было ошибкой: голова аборигенов была защищена твёрдой роговой оболочкой, да ещё и с шипами. Даже через перчатку Алан почувствовал боль. Надо было сначала преобразовать руку в лопатку. Но в лопатку преобразовывалась только перчатка правой руки, в которой Алан держал самородок. Теперь она превратилась в клещи. Но абориген был силён, всеми шестью конечностями с десятью пальцами на каждой, он старался разжать перчатку Алана. Своей силы у Алана не хватило бы, но, благо, перчатка работала как экзоскелет. Но, похоже, что и этого было недостаточно. Пальцы перчатки стали постепенно разжиматься. Ещё минута-другая и абориген разожмёт перчатку, завладеет самородком и скроется вдали со скоростью, вдвое превышающей бег доисторического животного, называемого гепардом, жили такие лет четыреста или пятьсот тому назад где-то в Африке.

Алан перестал рассуждать, он весь поддался инстинктам. Он вспомнил, как несправедливо его изъяли неправедным путём из комфортабельной квартиры, превратив в солдата, наёмника, боевика. Он вспомнил все те унижения, которые он испытал в учебке, все те тяготы военно-космической службы. Срок его контракта был уже дважды продлён, так что ему предстояло служить бессрочно, если он не завладеет самородком! Левая рука автоматически скользнула вдоль скафандра. Он исхитрился достать из кобуры на правом боку свой бластер. Он даже не успел сообразить, что он делает, всё произошло как во сне. Вспышка, хлопок, и вот уже тело аборигена обмякло и упало на грунт.

«Надо уничтожить все следы!» – подумал Алан.

Торопливо спрятав самородок в поясную сумку, Алан переключил бластер в режим широкого луча и несколько раз нажал на пуск, направляя широкий расходящийся поток на труп аборигена. После последней вспышки даже пепла не осталось. Под ногами Алана простиралась оплавленная почва. Алан ногой забросал этот участок почвой у краёв.

«Наверное, вонища здесь! – подумал он. – Хорошо, что ветерок развеет всё это. К утру не останется никаких следов».

Алан пошёл обратно к станции. Далеко не все искатели уже вернулись, некоторые в надежде на удачу бродили до самого рассвета. Собирательством занимались только ночью, чтобы не травмировать морально аборигенов.

«Не буду никому говорить пока, – подумал Алан. – Скажу только старшине. Чёрт, с ним придётся делиться! Жаль, что самородок невозможно расчленить. Этим занимаются только на земле с помощью специальных установок. Старшина потребует не меньше десяти процентов! Ладно, мне и девяноста процентов хватит на безбедную жизнь!»

Алан сказал старшине о находке только когда был уверен, что никто не сможет их подслушать.

– Молодчина, Алан! – сказал старшина. – Давай его сюда. На Земле после того, как я его продам, рассчитаемся.

– Я бы хотел лично доставить его на Землю и продать, – сказал Алан. – В центре за него дадут хорошую цену, а у перекупщиков можно получить лишь четверть стоимости.

– Разумеется, друг мой, так и поступим, – согласился старшина. – Я полечу в центр, на Землю, а ты пока подождёшь меня здесь, на Фандорре. Я быстренько загоню его и перешлю тебе твою долю. После этого ты сможешь откупиться от службы и заживёшь, чертяка, как кум королю! Ну и пройдоха же ты, Алан! Завидую тебе!

– Сержант, но я хотел бы сам… – попытался спорить Алан.

– Отставить, рядовой! – рявкнул сержант. – Распустились, понимаешь! Дисциплинка хромает! Я пока ещё твой сержант, а ты – мой рядовой! Как я сказал, так и будет! У тебя ко мне остались вопросы, сынок?

– Нет, сэр, – ответил Алан. – Но я могу рассчитывать на свою долю?

– Этак-то лучше, – ответил сержант. – Получишь свои тридцать процентов, не волнуйся.

– Тридцать?! – воскликнул Алан. – Но ведь это я нашёл самородок! Он мой! Я хотел бы получить девяносто процентов.

– И получил бы, если бы не спорил со мной, – ответил сержант. – Получил бы не тридцать, а целых тридцать пять процентов, но за то, что ты споришь, я снизил твою долю до тридцати, а теперь, за то, что ты не угомонился, понижаю её до двадцати пяти процентов. Ну как, не пропала охота спорить со мной?

– Никак нет, сэр, – ответил Алан.

– Так-то лучше, – примирительно сказал Сержант. – На свои двадцать процентов ты неплохо устроишься, так что помалкивай и жди. Всё самую сложную работу я беру на себя.

«Уже двадцать! – подумал со злобой Алан. – Дьявольское отродье! Ну погодите же, вот вырвусь я отсюда, и забуду обо всех вас как о страшном сне!»

Сержант был вынужден поделиться сведениями о находке с лейтенантом, после чего произошёл приблизительно такой же разговор, после чего самому сержанту была обещана доля в двадцать процентов, а долю Алана ему было предложено выплатить из своей доли.

Вслед за этим лейтенант обратился к капитану, который взялся провернуть дело сам, после чего лейтенанту была обещана доля в пятнадцать процентов, доля сержанта ужалась до двух процентов, а про Алана уже никто не вспомнил.

Полковник был в отличном настроении. Он ожидал старта корабля. На этот раз он летел на Землю не пустым. В его портфеле из натуральной кожи лежал самородок размером с кулак.

«Придётся поделиться с генералом, – думал полковник. – Этому болвану капитану я обещал десять процентов. Можно было бы пообещать и тридцать, но это бы его насторожило. Он бы не поверил, что я вернусь, что ему хотя бы что-то достанется. Если не торговаться, то может возникнуть впечатление, что ты не собираешься заплатить. Когда торгуешься, доверие к тебе возрастает. Чёрта с два он у меня получит. Сюда, на Фандорру, я больше не вернусь! Зачем? Моя жизнь теперь полностью обеспечена! Очень жаль, что придётся делиться с генералом. Но с этим ничего не поделать. Только он сможет нелегально продать самородок. А легально такой самородок не продашь! Таких ведь ещё не бывало! На него наложит свою лапу академия наук, ведь глава академии – тесть нашего президента Земли!»

Корабль стартовал. Расстояние между портфелем полковника и планетой Фандоррой стремительно увеличивалось. Как только оно достигло трёх тысяч километров, портфель полковника взорвался с неимоверной силой. Яркое жёлто-оранжевое облако стремительно разрослось, диаметр огненного шара составил десятую часть диаметра планеты Фандорры. В это же самое время на самой Фандорре вспыхнул голубой огненный шар. Это взорвалось точно такое же количество загадочного вещества, названного антигренландиумом.

Военной базы Земли на Фандорре больше не существовало.

Подарок – Часть 5

Алан Фонтана с трудом пришёл в себя. Он долго не мог понять не только, где он находится, но и кто он вообще такой, не говоря уже о том, что с ним произошло в последние дни и часы.

– Алан Фонтана, – сказал мужской голос сверху. – Готовы ли вы к общению?

– Кто вы? – спросил Алан.

– Он готов, – сказал приятный женский голос.

– Мы предстанем перед вами не в настоящем своём облике, а в том, который вам, землянину, будет легче воспринять, – сказал мужской голос.

Алан огляделся. Он находился в каком-то довольно просторном коконе, лучше не скажешь, потому что в помещении не было углов, хотя пол был плоский. Верхней частью кокона был, по-видимому, экран, который мог показывать что угодно, так что от самого пола и до потолка полукруглый экран создавал любую иллюзию присутствия где угодно. Поначалу это была просто глубокая небесная голубизна, но, по-видимому, те, кто с ним общались, решили, что это не лучший выбор для душевного спокойствия пациента, или как там они его называли. Вместо неба Алан увидел джунгли Фандорры, и его охватила паника, что он без скафандра. Тут же вид джунглей Фандорры сменился видом учебной части, где Алан проходил подготовку к службе в глубоком космосе. Этот пейзаж также не вызвал у Алана положительных эмоций. Картины его жизни быстро сменялись одна за другой, и наконец, появилось изображение его квартиры, в которой он жил, прежде чем загреметь на службу в Министерство.

– Да, вот эта обстановка ему ближе всего, – сказал тот же женский голос.

Фонтана услышал звонок. Это был звонок двери его собственной квартиры. Не веря своим ушам и глазам, он встал и подошёл к двери. Полусферического купола уже не было. Фонтана уже действительно находился в своей собственной квартире.

Он заглянул в дверной глазок. За дверью стоял седовласый импозантный мужчина, одетый несколько старомодно в белый костюм-тройку, и молодая девушка в легком белом же костюме – юбка и пиджак. Пожалуй, такую юбку лучше было бы носить не с пиджаком, а с жилетом.

Фантана открыл двери и пригласил гостей в дом.

– Кто вы? – повторил Алан свой вопрос.

– Вам лучше задаться вопросом, кто вы, – ответил мужчина. – Вы нарушитель великого равновесия на планете Фандорра. Вы чуть было не погубили всю планету. Также вы своими действиями навлекли огромную опасность на вашу родную планету. Что вы на это скажете?

– За свои действия я несу ответственность только перед трибуналом Всепланетного министерства обороны, – сухо ответил Алан.

– Есть кое-что повыше, – сказала женщина. – Знакомо вам понятие «совесть»?

– Извините, дамочка, за три года службы я убедился, что нет никакой власти выше той, которую я назвал, то есть выше этого министерства, – возразил Алан. – Даже гражданское правительство по сути во всём полностью подчиняется военной власти, которая не заметна людям гражданским, но на самом деле заправляет абсолютно всем.

– В этом вы тоже заблуждаетесь, – возразил мужчина. – Всякая военная власть подчиняется законам бизнеса. Кажется, этим словом на вашей планете называется стяжательство и погоня за прибылью? Итак, бизнес. Он управляет народами, правителями, военными и частными гражданами. Конечно же, армейская структура порой позволяет легче управлять определённой частью человечества. Как и религиозные структуры. Без них человечество вашей планеты осталось бы неуправляемым, то есть свободным.

– Так всё же – неуправляемым или свободным? – спросил Алан.

– Для вас, землян, эти слова означают разные смыслы, для нас это синонимы, – ответила женщина. – Конечно, население вашей планеты ещё не достигло такого нравственного развития, при котором полная свобода каждого – это высшее благо всех. Это нелегко. И это нельзя делать насильственно, и уж тем более генетически. Это должно прийти само. Как результат развития.

– Сколько же времени должна развиваться цивилизация, чтобы дойти до такого состояния? – спросил Алан с недоверием.

– Трудно сказать, в нашем случае на это потребовалось четыре с половиной миллиона лет развития цивилизации, в вашем случае, может быть, вашей цивилизации потребуется больше, если, конечно, у неё будет столько времени, – ответил мужчина.

– Очень многие цивилизации не дошли до конца этого пути, просто потому, что гораздо раньше уничтожили себя полностью, – сказала женщина.

– А вы занимаетесь тем, что спасаете неразумные цивилизации от нелепой гибели? – спросил Алан.

– Едва ли это позволительно делать, – ответил мужчина. – Как бы вам объяснить? Спасать цивилизации от гибели, это приблизительно то же самое, что попытаться спасти от вымирания динозавров. Если бы на вашей планете в своё время не вымерли динозавры, человечество никогда бы не появилось. Так что как бы ни было вам жаль динозавров, они должны были уйти, чтобы оставить место для дальнейшего развития, для появления человека в том числе. Даже на примере вашей несчастной планеты ваши учёные, по-видимому, уже многократно убедились в том, что любое вмешательство в естественный ход природных процессов идёт только во вред этим процессам, губит природу и препятствует развитию биоразнообразия.

– Значит, для вас совсем не важно, сохранится ли цивилизация Земли, или нет? – спросил Алан. – И вы равнодушно созерцаете, как наша цивилизация идёт к гибели, подобно тому, как если бы я равнодушно смотрел, как малое дитя перелезает через перила балкона квартиры на тридцатом этаже? И не попытался бы остановить его!

– Мы вовсе не бесчувственные и не равнодушнее созерцатели, – ответила женщина. – Но представьте себе, что вы смотрите фильм о том, как слонёнок отбился от стада и рискует погибнуть от зубов и когтей львов. Фильм уже снят. Всё уже произошло. Вы не можете вмешаться и изменить судьбу слонёнка. Вы смотрите на это как исследователь, как учёный. И вы успокаиваете себя, что этот слонёнок был не первым и не последним слонёнком, которого съели львы, и тем, что львам также необходимо питаться, и что природа устроила всё так, что львы способны съесть молодого слонёнка, а взрослый слон способен убить любого льва.

– Но те, кто снимали этот фильм, могли вмешаться! – возразил Алан.

– Могли, но не захотели, так что все ваши вопросы к ним, а не к нам, – ответила женщина. – Они называют себя прогрессорами. Они имеют свой кодекс, который в некоторых случаях позволяет им вмешиваться в события, а в других – не позволяет делать это.

– А вы – не прогрессоры? – с недоверием спросил Алан.

– Нет, мы не занимаемся прогрессом отдельных цивилизаций, слишком мелко для нас, – ответил мужчина. – Мы можем управлять временем, и именно поэтому не делаем этого, поскольку мы знаем, насколько это опасное занятие.

– Но ведь всё остаётся под вашим контролем! – удивился Алан. – Если вы можете это сделать, то почему бы не попробовать?

– Вы можете разобрать какой-нибудь компьютер? – спросила женщина.

– Пожалуй, я смог бы это сделать, – ответил Алан.

– А сможете вы его собрать после этого так, чтобы он стал лучше, чем был? – продолжила дама.

– Пожалуй, для этого следует быть ещё лучшим специалистом, чем тот, кто его создал, – ответил Алан. – И, к тому же, наверное, чаще всего дело вовсе не в компьютере, а в программе, которая в него заложена.

– Итак, возможность что-то изменить не всегда означает гарантию, что эти изменения пойдут на пользу, – подытожила дама. – К тому же вернуть время назад мы всегда успеем. Но чем больше мы соберём информации, тем больше оснований надеяться, что такое действие принесёт желаемый результат. Да и в чём, собственно, может состоять этот результат? Спасти одних, чтобы не родились другие? Почему эти одни, которые не сумели сами позаботиться о себе, должны жить, а те, другие, которые родились в том числе и вследствие этой катастрофы, не должны появиться на свет? Всё довольно сложно!

– Так значит, это не вы спасли мою жизнь? – спросил Алан.

– И не подумали бы, – ответил мужчина. – Парадокс, который вы создали, вызвал возмущение в ближайшей чёрной дыре, возникла волна временного оттока, которая возвратила время немного назад, что-то около трёх земных лет.

– Почему же я здесь и что вы от меня хотите? – спросил Алан.

– Как мы уже сказали, мы всего лишь собираем информацию о вашем мире, – сказала дама. – Нас в данном случае интересует, почему вы поступили с аборигеном так, как вы поступили?

– Видите ли, я хотел получить самородок, – ответил Алан.

– Это понятно! – перебил Алана мужчина. – Не надо объяснять нам очевидные вещи. Мы понимаем, что всякая война – это всего лишь коммерческий проект. И что любая защита демократических или иных каких-то там ценностей, это предлог для того, чтобы начать ограбление.

– Это как дважды два четыре, – подтвердила дама.

– Мы уже сказали, что все идеологии создаются и распространяются только с этими целями, как и любая религия, – продолжал мужчина. – Если бы ваше правительство объявило, что на Фандорре нарушаются права кого угодно, допустим, лемурогиббонов, тогда оно могло бы объявить военные действия и грабить Фандорру сколько угодно.

– Они ещё не открыли лемурогиббонов, – подсказала дама.

– Ах, да, я не учёл, – согласился мужчина. – Иными словами, в традициях вашей планеты, как и любой отсталой цивилизации, сначала провозгласить какие-нибудь высокие идеалы, ценности, идейные цели, затем объявить, что все права всех сторон будут полностью соблюдаться, и что вы становитесь на защиту этих… Ну да, пусть вы ещё не открыли лемурогиббонов, тогда просто ради демократии на всей Фандорре, так тоже можно. Вы должны были бы ввести ваш миротворческий контингент. Затем поставить какого-то сикофанта во главу местного региона, и по его просьбе начать действия по зачистке этого региона и других прилегающих территорий. А там уж грабьте, сколько заблагорассудится. Вспомните историю вашей планеты! Покорение европейцами Америки, этих двух богатейших континентов! Зачистка территории от индейцев по причине того, что они варвары! Насаждение там христианства с целью сначала устранить всех индейцев – не христиан, а затем согнать оставшихся в резервации? Ведь всё это преподносилось как прогресс цивилизации во благо цивилизации! Колониальная политика Англии, Франции, Испании, Португалии, вас это ничему не научило? Присоединение к Британии Индии? Использование Африки как источника рабов? Завоевание Австралии и Новой Зеландии почти без единого выстрела со стороны белых завоевателей? Ведь они просто заставили аборигенов уничтожить друг друга, после чего смело вторглись в освобождённый от местных жителей континент! Мне кажется, у политиков вашей планеты достаточно богатый опыт вторжения на земли с ценными ресурсами, разве не так? Вьетнам, Иран, Ливан, да мало ли? Ваши политики даже умеют воевать с армией, находящейся на материке, швыряя атомные бомбы на остров, на котором пребывают одни лишь гражданские лица! Помните Хиросиму и Нагасаки?

– Я ничего не знаю о том, что вы сейчас мне рассказываете, – искренне ответил Алан.

– Ах, вот оно что! – сказал мужчина. – У вас не принято изучать историю! Понятно. В таком случае мой прогноз о том, что вашей цивилизации достаточно будет четырёх с половиной миллионов лет для того, чтобы развиться до уровня нашей, излишне оптимистичен. Лекю, мы получили ответ на наши вопросы.

– Да, Зидо, мы их получили, – ответила дама. – А что с ним?

Она указала на Алана.

– Что ж, хотя прогрессоры, скорее всего, не стали бы вмешиваться в естественный ход времени всего лишь из-за одного слонёнка, чтобы спасти его от львов, мы можем себе позволить это, – ответил мужчина. – Не люблю предельных циклов.

– Каких циклов? – спросил Алан.

– Видите ли, рядовой Фонтана, в соответствии с естественными процессами, которые вы запустили, вы должны были быть отброшены, как я уже сказал, назад на время, соответствующее приблизительно трём вашим земным годам, – сказал мужчина, которого дама назвала Зидо. – Следовательно, вы не должны будете помнить всё, что с вами произошло. По этой причине вы поступите точно так же, как поступили, и всё повторится снова и снова. Ваша цивилизация застряла в этих трёх годах навсегда.

– Такие процессы редки, но иногда случаются, – подтвердила дама по имени Лекю. – И цивилизации, с которыми это произошло, застревают во времени навсегда. Нет никаких причин для того, чтобы они развивались дальше. Всё будет повторяться снова и снова, это мы называем предельным циклом автоколебаний.

– Поскольку возврат во времени произойдёт абсолютно точно, всё вплоть до мельчайшего муравья будет точно таким же, – подтвердил Зидо. – Мы лишь остановили время для того, чтобы поговорить с главным виновником этого цикла, но мы теперь уже выяснили для себя всё, что нас интересовало. В соответствии с декларацией невмешательства в естественные процессы, мы должны вновь запустить ход времени, который сейчас должен стремительно идти в обратном направлении, чтобы возвратить вас к той точке, о которой мы говорим. Итак, вы возвращаетесь обратно, и новый цикл начинается повторно, а затем – в третий раз, в четвёртый, и так бесконечно до скончания времён.

– Но декларация носит лишь рекомендательный характер, – уточнила Лекю. – Мы можем сохранить вам ваши воспоминания об этих трёх годах. Тогда если вы не станете убивать аборигена и позволите ему унести и перепрятать самородок, цикла не будет.

– Это был бы любопытный эксперимент, – согласился Зидо. – Будет интересно взглянуть на то, как мог бы развиваться мир, если бы вы не убили аборигена.

– Я не стану его убивать, я отпущу его с миром и с его самородком, – сказал Алан.

– Не торопитесь ничего обещать, разве вы забыли, во что вас превратила учебка? – возразила Лекю.

– Не забыл, и не забуду, если вы позволите мне сохранить память, – сказал Алан. – Скажите только, кто вы такие? Я дважды задавал этот вопрос, но вы не ответили.

– Пожалуй, лучшим определением будет то слово, которым ваши писатели называют нас, точнее кого-то, похожего на нас, в ваших фантастических романах, – ответил мужчина. – В отдельных поворотах сюжета они не так уж далеки от истины, а настоящее наше имя вам ни о чём не скажет. В этих романах нас называют «Странники».

– Я не читаю фантастических романов, – сказал Алан.

– Они не только не интересуются прошлым, – сказала Зидо. – Они также не интересуются и своим будущим.

– Для этой цивилизации предельная петля – это ещё далеко не самое худшее, – согласился Лекю. – Так может быть не стоит вмешиваться? Пусть естественный ход событий очистит его память, и пусть они вечно пребывают в этом цикле?

– Я буду читать фантастические романы, я буду изучать историю, сохраните мне память! – попросил Алан.

– Что-то не верится, – сказал с сомнением Лекю. – Но больно уж не люблю я предельных циклов. Это так скучно!

– Тоска, – согласилась Зидо.

– Что ж, рядовой Алан Фонтана, – сказал Лекю. – Получите наш подарок от Странников в виде сохранения памяти об этих трёх годах.

Подарок – Часть 6

В двери кто-то постучался. Алан натянул трусы и халат и открыл двери.

– Господин Алан Фонтана? – спросил мужчина средних лет приятной внешности, опрятно одетый с мягким баритоном, вызывающим доверие.

– Да, это я, а что вам, собственно, угодно? – спросил Алан.

– Я – Франсуа Пюре, – сказал мужчина. – Я доставил вам приз, который вы выиграли.

– Наверное, следует расписаться за его получение? – спросил Алан. – Поставить дату и подпись?

– Как приятно иметь дело с опытными людьми! – восхитился мужчина. – Вы можете выбрать один приз из трёх вариантов, поставить галочку напротив слова, соответствующего вашему выбору, после чего поставить дату и подпись, только и всего.

– Бумагу, – повторил Фонтана.

Мужчина протянул Алану бумагу.

– Ручку, – попросил Алан.

Мужчина дал Алану ручку.

– А теперь слушай меня внимательно, подонок! – сказал Алан.

Он крепко схватил мужчину за одежду на груди и притянул его лицо к себе.

– Видишь эту ручку, которую ты мне дал? – спросил он. – Сейчас она войдёт в твой поганый мозг через левую глазницу, если ты не сожрёшь эту бумагу своим мерзким поганым ртом. Я не шучу. Ты меня понял?

– Зачем же так горячиться? – пролепетал мужчина.

– Считаю до трёх, – сказал Алан. – Три!

– Секундочку, я уже ем! – воскликнул мужчина. – Только отпустите!

– Отпущу, когда съешь, – ответил Алан.

Мужчина с отвращением открыл рот, куда Алан запихнул его бумагу, после чего он принялся честно жевать бумажный ком.

– Божбо бодибги? – проговорил он.

– Что? – спросил Алан.

Мужчина слегка поправил ком бумаги во рту и постарался повторить свою просьбу более внятно.

– Можбо побросидь бодиджьги забидь эдо? – спросил он.

– Ах, водички запить? – переспросил Алан. – Знаешь ли, какую мерзкую воду приходится пить солдатам на Фандорре? Верблюжья моча – лимонад по сравнению с ней! Обойдёшься без запивона. Жри давай! И пережёвывай как следует, я никуда не спешу.

Прошло около десяти минут, когда последний кусок бумаги был честно пережёван и проглочен вербовщиком.

– Давай всё, что у тебя там есть, в твоей сумке, – сказал Алан.

Вербовщик вытряхнул стопку одинаковых документов, таких же точно, как тот, который он только что съел.

– Адреса, – жёстко потребовал Алан.

– Помилуйте, ведь это – мой хлеб насущный! – взмолился вербовщик.

– Если не отдашь адреса, будешь ещё месяц питаться этими бумагами, пока не сдохнешь, – ответил Алан. – Адреса.

Вербовщик вытащил из кармана блокнот с адресами и фамилиями тех, кого собирался завербовать. Против некоторых имён стояли галочки.

– Так, понятно, давай все бумаги, особенно те, на которых уже стоят подписи, – потребовал Алан.

– Их у меня нет, я уже отнёс их в Министерство, – ответил вербовщик.

– Ложь, – возразил Алан. – Ну что, левый глаз или правый?

– Подождите! – торопливо ответил вербовщик и достал из другого кармана сложенные вчетверо листы с подписями.

– Далеко спрятал, – сказал Алан. – Ну-ка, кто у нас тут? Ожье Тортю. Не знаю такого. Мишель Зебро! Славный парень! Жак Перраж, Оливье Монтегю, Жорж Демадье, Жан-Поль Леруа, Франсуа Пиньон, Эркюль Шардоне! Все наши ребята! Спасибо за адреса, надо будет встретиться с ними.

– Но меня уволят! – взмолился вербовщик. – Я же ничего не умею делать, кроме этой моей работы!

– Вали отсюда, – ответил Алан. – Если ещё раз заявишься, я спущу тебя не с лестницы, а выброшу с балкона, а здесь у нас сорок второй этаж. Мало не покажется, пока будешь лететь, вспомнишь всех, кто по твоей милости загремел в Министерство.

– Это насилие! – проговорил вербовщик после того, как ему удалось отойти от дверей Алана на три метра.

– Это не насилие, – ответил Алан. – Это – самооборона. А вот то, что делаете вы с вашими дружками, это самое настоящее насилие. И вот что, старина. Иди, читай историю.

– Что, простите? – переспросил вербовщик.

– Книги всякие умные про жизнь, – ответил Алан. – Прошлую, будущую. История называется.

– Мне не знакомо это слово, – сказал вербовщик.

– Вот в этом-то и состоит вся наша с тобой проблема, – ответил Алан. – Мне оно тоже не знакомо. Но что ж, будем разбираться. Дело-то, видать, не хитрое. Вон даже дамочка разбирается в этом. Как её там. Зидо.

На Алана вдруг напало мечтательное настроение. Он захлопнул двери и направился к холодильнику. Спиртного в холодильнике не было.

«И чёрт с ним, – подумал Алан. – К тому же с утра это было бы вообще не к месту. А ведь мне пора на работу! Чёрт побери, кем же я работал? Я уже почти забыл свою гражданскую профессию! Ах, да! Модератором на сайте новостей! Хм, надо будет всё-таки разобраться, что это такое – эта самая история! И почитать фантастику. Кто такие эти самые Странники?»

СОЮЗ-АППОЛОН

Часть 1. Опровержение

Уважаемый доктор С.К. Семага весьма любопытно описал размножение Lapidarus Semiglabra с планеты Некадмий. Однако он допустил ряд неточностей, которые мы спешим исправить в настоящем кратком сообщении.

1. Lapidarus Semiglabra (в дальнейшем LS) размножаются не бесполым путем, а особого рода половым путем.

2. В виде Lapidarus Semiglabra не выделены особи мужского и женского рода, а все особи, действительно, одного и того же пола. Однако эти особи оснащены половым органом особого типа, называемого «Союз - Аполлон». Суть этого полового органа состоит в том, что вместо традиционного в животном мире типа «штекер - гнездо», называемого также «вилка – розетка» или «папа – мама» у LS половой орган относится к типу, совмещающему свойства вилки и свойства розетки. Прототип такого соединения использован в орбитальных станциях «Союз» и «Аполлон», которые пять тысяч триста лет тому назад впервые были использованы в научной программе Древней России и Древней Америки. Средневековые авторы придумали остроумную конструкцию из шести лепестков, три из которых обращены наружу («вилка»), а три – внутрь («розетка»). Разъемы одного и того же типа после взаимного поворота на шестьдесят градусов вдоль оси симметрии становятся комплиментарными друг другу. Особи вида LS имеют аналогичное строение органов совокупления, с той только разницей, что лепестков не шесть, а всего четыре, и при совокуплении они разворачиваются друг к другу на девяносто градусов.

3. В результате совокупления из четырех лепестков каждого полового органа каждого из партнеров выделяется семенная жидкость. Каналы внутренних половых органов каждой особи ведут к четырем маткам. Результатом совокупления является беременность каждой из оплодотворенных маток у каждой из особей, вступившей в половое сношение. Таким образом, в результате слияния должно родиться до восьми новых особей. Такая продуктивность данному виду была просто необходима на ранней стадии их цивилизации в связи с большими расстояниями между обитаемыми зонами планеты Некадмий, и с учетом трудности перехода отдельных особей из одной популяции в другую.

4. Природа защитила LS от близкородственных связей большой силой эмоциональной родственной привязанности. В пределах одной популяции особи настолько сильно привыкают друг к другу, что общение с поворотом на девяносто градусов у них просто не приемлемо: особи стремятся видеть мордочки партнеров во время интимной ласки. Поэтому сожительство в пределах одной популяции происходит без глубокого проникновения половых органов партнеров друг в друга. Семенная жидкость выливается на шкуру животных. Такой вид совокупления считается, однако, извращением, носит название, аналогичное слову «гомосексуализм» и запрещено законом.

5. Во всем остальном эти существа достаточно разумны, хотя их цивилизация совершенно отстала: они до сих пор перемещаются со скоростью не более тысячи километров в час (а вблизи поверхности земли не более ста – двухсот километров в час). Они верят в существование потустороннего всемогущего существа, называемого божеством, думают, что эволюция происходила целиком и полностью только на их планете, и полагают скорость света предельной величиной перемещения материальных тел в пространстве.

Во всем остальном доктор С.К. Семага вполне точно описал этот удивительный вид и способ их существования и развития.

Доктор В. Трехджеговшски, биоастронавт – видеоархиватор ВНИИ Планетознания.

Часть 2. Опровержение опровержения

Уважаемый доктор В. Трехджеговшски, весьма правильно указал на некоторые неточности статьи доктора В.Х. Семаги «О среде обитания, уровне культуры и методах размножения Lapidarus Semiglabra с планеты Некадмий». Однако, он также допустил ряд досадных неточностей.

Органы размножения у LP действительно устроены таким оригинальным способом, однако, уважаемый д-р Трехджеговшски упустил, что они имеют поворот на сорок пять градусов относительно вертикали. Таким образом, с правой стороны у них расположены верхний внешний большой фаллос, верхняя внутренняя малая вагина, нижний внутренний малый фаллос и нижняя внешняя большая вагина. С левой стороны, напротив, расположены верхняя внешняя большая вагина, верхний внутрений малый фаллос, нижняя внутренняя малая вагина и нижний внешний большой фаллос.

При обращении двух особей мордочками друг к другу при соосном положении (вертикальном или горизонтальном) правая часто особи оказывается напротив левой части другой особи, так что каждый фаллос оказывается напротив соответствующей вагины. Диафрагмические кольцевые мышцы, стягивая или ослабляя напряжение, изменяют радиальные расстояния между этими органами. Поэтому с соответствующим напряжением или расслаблением две особи могут легко вставить все четыре пары органов размножения по назначению. Дополнительная стимуляция во время фрикций достигается также работой этих мышц, которые, увеличивая или уменьшая расстояния между этими органами, изменяют давление и трение их в процессе фрикции.

Так что уважаемый коллега доктор В. Трехджеговшски совершенно не прав, утверждая, что совокупление эти существа осуществляют с поворотом тел на девяносто градусов.

Так же точно он заблуждается относительно того, по каким причинам эти особи не вступают в половой контакт в пределах одной популяции. Дело здесь в своего рода табу, которое исполняется достаточно строго, не смотря на довольно низкий уровень культуры этих особей.

Что касается замечания об отсталости их цивилизации, то тут я совершенно согласен с коллегой. Скажу только, что перемещение со скоростью не более тысячи километров в час ограничено тем методом, который они избрали, а именно: передвижение внутри замкнутых продолговатых жестких корпусов с тягой на примитивном реактивном принципе. Перемещение же вблизи поверхности земли не более ста – двухсот километров в час спасает их от аварии, поскольку их путепроводы не приспособлены порой даже к этим смехотворно низким скоростям.

Что касается их веры в существование всемогущего божества, то мне представляется нелепым такое заблуждение. Однако же я не берусь его ни опровергать, ни защищать, ибо изучал лишь их поведение, а не их мысли. Если они верят в божество, то было бы странно одновременно верить в эволюцию. Здесь, видимо, коллега, предстоит ещё разобраться. Если же они верят, что эволюция началась и закончилась на их планете, то, видимо они не знакомы даже с примитивными разделами математики, такими, как теория вероятности и теория игр.

Однако, не стоит упрекать примитивные существа тем, что они полагают скорость света предельной величиной перемещения материальных тел в пространстве. Дам со своей стороны историческую справку. Подобная же идея в течение всего девятнадцатого, и первой половины двадцатого века владела и умами ученых нашей собственной планеты, с легкой подачи философа-алхимика Альбарета Эинишитаиена. (Я постарался как можно точнее воспроизвести фонетику этого имени, дословно означающего «один камень», но где следует поставить ударение, я затрудняюсь сказать).

Что касается термина «Союз-аполлон», то так в средние века называли бисексуалов.

Профессор В.Х. Семичастнов, институт Биопланетоведения и космогеографии.

Часть 3. Опровержение опровержения опровержения

Уважаемые доктор В. Трехджеговшски, и профессор В.Х. Семичастнов!

Я с прискорбием должен признать, что моя статья была написана не на достаточно достоверном материале. Как и вы, дорогие коллеги, я пользовался архивом министерства обороны Третьего Галактического соглашения, и результаты моей научной статьи основаны исключительно на анализе видеоматериалов этого архива и протоколов расследования. Эти материалы, как вы знаете, получены после разморозки пойманного в квадрате В14-56-Z межпланетного корабля, вмерзшего в ледяную глыбу.

После опубликования статьи со мной связался астронавт, имя которого я разглашать не имею права. Он сообщил мне, что планета Некадмий заселена существами, полностью биологически идентичными населению планет Третьего Галактического Соглашения, то есть Homo Sapiens.

Что касается видеоматериалов, то это развлекательные фильмы фантастико-эротического содержания, которые астронавигаторы обычно берут с собой.

Те же замечания относятся и к смехотворному предположению о том, что цивилизация, осуществляющая межзвёздные путешествия, сохранила веру в божество, в теорию ограниченной скорости материальных тел и в локальную эволюцию.

Благодарю уважаемых коллег за интерес к моим трудам, и приношу искренние извинения за то, что был косвенной причиной их заблуждения.

Искренне ваш, доктор С.К. Семага.

МИССИЯ ЭВОЛЮЦИЯ

Миссия Эволюция

ГЛАВА ПЕРВАЯ

«И не боюсь я суда того строгого, Чист пред тобою я, мать. В том лишь виновен, что многого, многого Здесь мне не дали сказать»

Н.А. Некрасов

Вирусы летели на ледяной глыбе. Преимущественно в замороженном состоянии. Но они продолжали общаться. Телепатически.

Вы не знали, что вирусы обладают разумом? Вы невнимательны! Сознание – высшая форма отражения, а отражение – итог развития всех живых существ, жизнь же есть неизменный итог развития материи как таковой. Так что сознание имеется и у существ привычных вам размеров, и у существ, гораздо меньших, чем вы можете представить, и даже у существ, гораздо больших, чем вы можете представить, тех самых, чьей малейшей клеточкой является ваша Вселенная. Итак, если вы не поняли, просто поверьте на слово. Вирусы обладают сознанием, и они общаются телепатически.

Старейший вирус начал Учёный совет.

– Коллеги, дети мои, позвольте напомнить вам нашу миссию, – сказал он. – Мы летим на этом очаровательном космическом корабле под названием «Глыба», состоящем полностью из льда, только лишь по инерции, но отнюдь не случайно. Кстати, инерция – единственный вечный источник движения, так что наш полёт будет продолжаться сколь угодно долго, пока мы не достигнем цели.

Многие миллиарды миллиардов световых тысячелетий назад, наши предки позаботились о том, чтобы это стало возможным. Такое же предстоит сделать и нам. Мы достигнем рано или поздно какой-нибудь богом забытой планеты, на которой имеется вода в жидком виде. Я упомянул бога лишь как литературный оборот, все мы, вирусы, прекрасно понимаем, что за этой абстракцией не скрыто никакой фактической реальности.

Итак, мы летим на поиски планеты с жидкой водой. Этого достаточно, чтобы там был хотя бы какой-то питательный бульон. Самое простое – это метан, вырывающийся из недр, проходящий через солёную воду. На этом уже можно существовать.

Мы начнём великий новый шаг Великой Эволюции.

Сначала нам, вирусам, будет трудно, но через каких-нибудь пять-шесть миллиардов лет появятся одноклеточные существа. С ними мы установим великолепный симбиоз, они будут существовать и погибать, добывая нам питание, а мы будем существовать за счёт них, используя это питание, причём, существовать вечно, ведь мы не гибнем, а размножаемся делением. Именно поэтому я называю вас «Дети мои».

Затем многоклеточные, и так далее, как вы все прекрасно знаете. Они будут мутировать страшно медленно! Миллиарды миллиардов поколений нас, высших существ, вирусов, сменятся и видоизменятся, пока произойдёт хотя бы малейшее изменение их, более сложных и потому более примитивных существ.

Они обречены на бессмысленную и бесцельную жизнь на их родной планете, где они возникнут, благодаря нам.

Их потомство никогда не достигнет планет около новых звёзд. Их существование слишком коротокое для такого длительного путешествия. Никакие технические новшества не решат этой проблемы. К счастью, существуем мы, вирусы – венец эволюции! Мы приносим жизнь в ещё неосвоенные миры, и мы уносим обновлённую жизнь, с крупицей новой информации, накопленной Великой Эволюцией на этой нашей новой временной родине, новой планете, завоёванной нами в очередном путешествии.

Носители цивилизации никогда не будут способны преодолеть космическое пространство на куске льда, перемещаясь на нём многие миллионы миллионов световых лет. Мы делаем это легко и эффективно.

Но прежде на новой освоенной нами планете мы будем эволюционировать совместно с ними, а затем и всю накопленную о Великой Эволюции информацию мы будем нести в себе дальше сквозь пространство и время.

Ведь на этой новой планете рано или поздно благодаря нам, Великая Эволюция достигнет своей предокончательной на данной планете стадии, а именно: возникнет цивилизация разумных существ. Предположительно это будут слегка мутировавшие приматы. Вы помните об этом, ведь коды, которые впоследствии приведут к появлению приматов, имеются в каждом из нас, дети мои!

Эти приматы – неизбежное следствие поселения нас на новой планете, где есть хотя бы только вода и только подземное тепло.

Приматы будут развиваться и называть себя венцом творения. Они создадут всякую чепуху, облегчающую им примитивные действия – добывание пищи, укрытие от непогоды и прочее, что мы делаем практически без усилий.

Затем они выйдут в открытый космос, и мы вместе с ними. Куда же они без нас?

В итоге льды вокруг этой новой планетки будут населены нашими потомками, которые будут хотя бы незначительно, но лучше нас, ибо пройдут новые миллиарды и миллиарды и миллиарды тысячелетий великой Эволюции. Эти наши потомки, а в сущности, мы сами, ведь вирусы не умирают, а делятся, будут лишь ждать нового движения вдаль, к новым неоткрытым пока ещё и не освоенным жизнью планетам.

Часть наших потомков проникнут в носителей этой новой цивилизации и воздействуют на них так, что они станут чрезвычайно раздражительными. Не беда, если в процессе проб и ошибок кое-кому из них придётся погибнуть, Великая Эволюция это учитывает.

В итоге они, дошедшие до вершины психоза, начнут ядерную войну. И вот тогда планета будет уничтожена, но взрывной волной космические глыбы, состоящие из льда и космической пыли, на которых будут уже существовать наши потомки, понесутся к новым ещё неведомым и не освоенным планетам. И мы покорим новые планеты.

Так и происходит Великая Эволюция, в которой смерть порождает движение к новой жизни, а жизнь неизменно порождает смерть. На этом разрешите закончить мой доклад, все вы можете вернуться к состоянию цисты и вздремнуть до нового учёного совета, который состоится, полагаю, миллиардов через тысячу или около того. Спокойной всем ночи!

ГЛАВА ВТОРАЯ

«За святое стремленье к добру, - Нам в тюрьме отведут конуру».

Н.А. Некрасов

– Ну и сон мне приснился! – проворчал Президент Объединённой Северной Мурки. – Такое не придумаешь нарочно! Какие-то глупые вирусы устраивают Учёный совет! Да ещё телепатическим способом! Да ещё находясь в состоянии цисты, во время полёта в ледяной глыбе от одной планеты к другой! Неплохой сценарий для фильма про Армагеддон! Впрочем, эпизод слишком короткий! Глупость какая-то. Надо забыть поскорее! Дел полно!

Он подошёл к интерактивному Глобусу. Достаточно было прикоснуться пальцем к точке на глобусе, над ним возникал виртуальный экран с самыми горячими новостями данного региона. Очень удобно. Исключительно удобно. Поэтому надо бы заблокировать эти опции не только у наших недругов, но и у всех недостаточно лояльных друзей! Напомнить это генеральному президенту по информационной безопасности! Не забыть!

Что ж, посмотрим, что тут накопилось…

Дел, действительно, было полно! Выборы в Антарктиде следует в Организации Объединённых Государств объявить недемократическими. Послать туда миротворческие войска. Это дело, ведь там обнаружены огромные залежи нефти, урана, молибдена, никеля и алмазов! Наши миротворческие войска там необходимы. Кстати, там теперь весьма благоприятный климат для выращивания масленичных пальм.

С Королевством Острова Пасхи подписано соглашение о размещении нашего атомного оружия! Отличная новость! За последние четыреста лет остров Пасхи всё время насыпали и увеличивали. Теперь его площадь превышает площадь всей Новой Японии, которая, как известно, за эти же четыреста лет увеличена искусственным путём всего лишь на четверть.

Королевство Мальдивы запрашивает финансовую помощь для строительства атомных ледоходов. Конечно, им теперь они остро необходимы, ведь климат у них далёк от благоприятного! Что ж, дадим помощь под четыреста процентов годовых! И, кстати, под разрешение построить там военную базу. В этом регионе у нас их всего лишь четыреста. Маловато.

Ладно, с Землёй как-нибудь разберёмся. Позже. Что там на экваториальном поясе международных космических станций? Королева Пояса скончалась в возрасте сто пятьдесят восемь лет. Власть перешла к её старшему сыну, которому недавно исполнилось сто двадцать шесть лет. Что ж, долгие лета Королю! Вот где не надо беспокоиться за демократию! Пояс крайне дружественен к нам!

А вот в Северном Субэкваториальном Космическом Поясе наблюдаются явные нарушения демократии! При выборах президента из восемнадцати миллионов граждан ССКП в голосовании приняли участие только семнадцать миллионов семьсот восемьдесят шесть тысяч. Можно пожаловаться, что представительность недостаточная, чтобы счесть выборы легитимными. И, кстати, по результатам выборов около ста двадцати тысяч граждан заявили, что недовольны результатами выборов. Это хорошо. Наши деньги работают! Мы подкупили всего лишь тридцать тысяч, а протестующих в четыре раза больше! Это означает, что каждый купленный обработал трёх своих друзей. Или подделал три чужих аккаунта. В общем-то безразлично, объявим, что протестовали триста шестьдесят тысяч граждан и потребуем отменить результаты выборов, объявим санкции против избранного президента и пригрозим разорвать дипломатические отношения, если они не осуществят военный переворот. Технология проверенная, отлично работает!

С Южным Субэкваториальным поясом не особо всё понятно. Они закрыли своё информационное пространство от нас. Это тем более весомый аргумент для объявления санкций. Потребуем открытости этого государства перед нашим блоком с Королевством Острова Пасхи. Раскроются, никуда не денутся!

Так, искусственные острова на Северном Полюсе стали приносить меньше доходов от туристического бизнеса. Ну, это ожидаемо, ведь они расторгли контракты на экскурсии по схеме «Всё включено» с Южным Китаем. Население стремилось в тёплые края, платили неплохие деньги. Конечно, это убыток. Но санкции того требуют. Иначе Южный Китай и дальше будет проявлять непослушание!

Господи! За всё в ответе, за всех надо думать! Какая тяжёлая работа – быть Президентом Объединённой Северной Мурки! Никто из них не хочет признавать меня Президентом Мира. А давно пора бы! Будем действовать постепенно, ничего не поделаешь.

Служба дезинформации – ну тут можно не беспокоиться, в руководстве надёжные люди. Заправляет всем Стив. Продувной негодяй, и верен мне! У них всё работает отлично, и даже лучше, чем ожидалось!

Вот ещё что! Замять скандал с обнародованием этой записи. Тут всё просто. Объявить подделкой, сказать, что подделку изготовили, ну, скажем… Вот как раз в Антарктиде! Вот вам и повод шарахнуть по ним бомбой. На первый раз не ядерной. Или, так скажем, тактической ядерной. Нормально! Мгновенно станут покладистыми. Перетереть информационную подготовку со Стивом.

Ладно, что-то я сегодня перетрудился. Пора расслабиться.

Президент нажал на кнопку и произнёс: «Двойной виски со льдом, мороженное с черникой и чёрный кофе с корицей. И порцию сырных палочек. И пусть Моник-Марго зайдёт. Да, ко мне, в оральный кабинет».

Рабочий день закончился, можно заняться любимым делом. Делом-телом… Каламбур. Только бы не приснился снова этот отвратительный сон! Ведь какая глупость приснилась! Будто бы вирусы могут управлять поведением человеческого общества! Чушь! Вот у нас недавно была очередная пандемия!

Так эти пандемии чуть ли не каждое десятилетие происходят! Да, мы несём потери населения. Это неизбежно.

Но ведь не сходим же мы от этого с ума! Все переболевшие остаются вполне адекватными людьми.

Так ведь переболело практически всё население! Включая руководителей всех стран, и даже самых крупных, самых влиятельных! Что же если вирусы могут вести население Земли к своей цели, значит, пандемии – это их инструмент для достижения их цели? Чушь!

Выбросить из головы, забыть, забыть, забыть. Глупость какая! Вирусы управляют человечеством! Чушь!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Я книгу взял, восстав от сна, И прочитал я в ней: «Бывали хуже времена, Но не было подлей»

Н.А. Некрасов

Николай рассеянно листал страницы Космонета. Он наткнулся на древний пост некоего Саввы Сафонова. Пост был создан давно, кажется, ещё в двадцать первом веке. «Надо же, какая древность! – подумал Николай. – Интересно, что тут написано?» И он стал читать.

«Исследователи из Копенгагенского университета изучили поведение муравьев, зараженных ланцетовидным сосальщиком. Проникая в мозг, личинки паразита превращают муравьев в зомби, заставляя насекомых взбираться на «вершину» травинок и висеть там на рассвете и на закате, спускаясь вниз в течение дня.

… При низкой температуре зараженные насекомые с большей вероятностью прикреплялись к верхушке травинки. Когда температура поднималась, муравьи сползали вниз.

Когда ланцетовидный сосальщик заражает муравья, в организм насекомого проникает несколько сотен паразитов. Один из них проникает в мозг и изменяет поведение муравья, остальные прячутся в брюшке. Личинки «законсервированы» в капсуле, защищающей от желудочного сока травоядное животное, которое съест муравья. Червь, который управляет мозгом насекомого, умрет, «пожертвовав» собой ради других.

Поднимать муравьев на вершину травинок, когда скот или олени пасутся в прохладные утренние и вечерние часы, а затем снова спускать вниз, чтобы избежать смертоносных солнечных лучей, — это весьма разумно. Наше открытие выявило более сложное поведение паразита, чем мы предполагали.

У ланцетовидного сосальщика сложный жизненный цикл. Личинки червя проникают в желудочно-кишечный тракт травоядных с проглоченными муравьями. Через желчные протоки они попадают в печень животных, где вырастают до взрослых червей. Яйца половозрелых червей выходят с фекалиями и проглатываются улитками, в которых они развиваются в личинки и бесполым путем делятся на сотни копий.

Развившиеся личинки сосальщиков заставляют улитку кашлять, выбрасывая их в виде комка слизи, который привлекает муравьев. Проглатывая такой комок, насекомые заражаются, после чего одна копия захватывает мозг муравья, а остальные ждут нового цикла. Исследователи продолжат изучать паразитов, чтобы понять, какие химические молекулы заставляют муравьев «подчиняться».

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

«Вынесет всё — и широкую, ясную Грудью дорогу проложит себе. Жаль только — жить в эту пору прекрасную Уж не придется — ни мне, ни тебе».

Н.А. Некрасов

– Мы пригрозим им самыми строгими мерами, – прорычал Президентом Объединённой Северной Мурки. – А если и это не заставит их одуматься, мы, нанесём тактические удары по внутренней территории. То есть не сами нанесём, разумеется, а разрешим нашим верным вассалам… Союзникам, я имел в виду… Мы разрешим им наносить удары.

– Они могут ответить, – тихо подсказал Военный Советник.

– Не посмеют, ведь они не желают Армагеддона! – возразил Президент. – Мы прогнём их ровно настолько, насколько они могут прогнуться без того, чтобы, как вы сказали, «ответить». Стратегический удар не желателен не только для нас, но и для них. Для всего мира. Они будут сдержаны. По этой причине мы можем быть несдержанными. Побеждает тот, кто осмелится подойти к красной черте как можно ближе, и даже, быть может, заступить её или даже перейти её, но ровно до той степени, пока это не вызовет ответного удара. Они, кажется, пока ещё терпят. Значит, мы можем наращивать давление. На сегодня всё. Я устал. Мне как обычно. Двойной виски. И дальше по списку. Не забудьте мороженное. И Моник-Марго.

А тем временем в штабе Северного Субэкваториального Космического Пояса Великий Кормчий говорил следующее:

– Вы же видите, что они наращивают давление. Они будут его наращивать до тех пор, пока мы будем это терпеть или до тех пор, пока не добьются полной победы над нами. У нас два варианта действий. Первый – постоянно уступать. Это смерти подобно. Нас просто раздавят. Или, наконец, ответить. Один раз, но сразу – эффективно и окончательно.

ГЛАВА ПЯТАЯ

«Но слишком рано твой ударил час, И вещее перо из рук упало. Какой светильник разума угас! Какое сердце биться перестало!»

Н.А. Некрасов

Вирусы летели на ледяной глыбе. Преимущественно в замороженном состоянии. Но они продолжали общаться. Телепатически.

Старейший вирус начал Учёный совет.

– Коллеги, дети мои, позвольте напомнить, что мы в очередной раз выполнили нашу миссию, – сказал он. – Мы летим дальше.

ПРИМЕЧАНИЕ:

Глава третья почти полностью является цитатой из источника:

https: // hi-tech.mail.ru/review/103043-zombi-na-primere-muravev/

См. также

https: // naked-science.ru / article / biology / biologi-uznali

https: // hightech.fm / 2023 / 09 / 18 / zombie-ant?is_ajax=1

Чтобы ссылки работали, уберите лишние пробелы.

Если вам показалось, что автор тяготеет к пацифизму, ... вам не показалось.

СМАРТ ЗУМ

Джон ругал себя самыми последними словами. Как мог он – профессиональный фотограф – забыть в подземке сумку с новым фотоаппаратом? Да ещё с таким навороченным?! Ведь он мечтал о нём три года!

Журнал «NG» выплатил ему гонорар сразу за две серии снимков природы – канадских озёр и большого каньона. И весь гонорар потрачен на этот фотоаппарат! За эти деньги можно было купить автомобиль класса VIP. Или совершить турне по островам-жемчужинам Андаманского моря! Это ж надо так опростоволоситься!?

Без всякой надежды на успех Джон всё же обратился в бюро находок при подземке.

Какова же была его радость, когда ему сообщили, что, действительно, фотоаппарат был найден. Его чуть было не уничтожили сапёры, подозревая, что в нём может быть опасный сюрприз. Но нашёлся один избыточно для сапёра смелый специалист, который остановил эти радикальные меры, аккуратно исследовал прибор и успокоил службу контроля, что в данном случае это результат простой забывчивости пассажира.

Правда, за фотоаппаратом пришлось ехать через весь город в пункт хранения вещественных доказательств, но Джон поехал бы и во Флориду ради возвращения самой ценой вещи в его профессиональной оснастке.

Почему-то фотоаппарат был без фирменной сумки, но это несоответствие Джон списал на глубокое исследование прибора сапёром.

«Обойдусь без сумки, – подумал Джон. – Главный предмет мне возвращён, не буду поднимать шума из-за таких мелочей».

Дома Джон ещё раз внимательно и очень нежно осмотрел свой драгоценный аппарат.

Вдруг он заметил кнопку, которую раньше не видел. На ней было написано «Smart Zoom». Эту кнопку он раньше не замечал. Мог ли он её не заметить? Сомнительно! Ведь он уже пять раз его доставал из сумки и осматривал, мечтая о своём первом снимке. Первый снимок с этого чуда обязательно должен был быть сделан в одном из красивейших мест. Как минимум, водопад высотой не менее двадцати метров, а лучше – все пятьдесят. Он уже выбрал место и решил, что поедет туда как можно скорее. Но одно дело – не опробовать фотоаппарат, а совсем другое – не осмотреть его! Он мог бы с закрытыми глазами найти любую кнопку, описать его в деталях. Ведь он изучал его ещё по каталогу!

Кнопки не было, и не могло быть, поскольку в каталоге тоже ничего не было сказано о таких опциях, как «Smart Zoom».

Джон даже не понял, что бы это могло означать.

«Наверное, новая модификация, в каталоге ещё не успели описать, – подумал Джон. – Во всяком случае нельзя же не верить своим глазам! Проще предположить, что ошибается моя память, чем глаза. Тем более, что в наличии этой кнопки меня убеждают не только глаза, но и осязание».

Естественно, что первая серия снимков обязательно будет включать и апробацию этой функции. Можно будет сравнить, чем отличаются снимки с опцией «Smart Zoom» от обычных снимков.

Вы спросите, почему Джону не пришло в голову, что это – не его фотоаппарат? Если бы вы знали, что это за фотоаппарат, вы бы тоже ни за что не поверили, что два таких фотоаппарата может кто-то забыть в метрополитене в один и тот же день, да ещё и на одной и той же ветке. Та что такая мысль не могла прийти ему в голову, несомненно, это был именно его фотоаппарат, хотя и в другой сумке, и с кнопкой, о которой он даже не подозревал.

Горы предоставляли Джону огромный выбор натуры. Замечательные виды! Водопады, скалы, долины, обрамлённые горами, перевалы! И очень красивая природа.

Джон сначала делал один снимок в обычном режиме, а затем – с нажатием на кнопку «Smart Zoom». К его удивлению, масштаб снимка в этом случае не изменялся. Но на экране видоискателя снизу появлялись символы «Z1».

После десятка снимков Джона осенило. А что если нажать на кнопку несколько раз? Символы после каждого нажатия изменялись. Сначала «Z1» изменился на «Z2», затем на «Z3», и так далее. Джон решил посмотреть, какая верхняя граница этого значения. Многократное нажатие потребовало бы много времени, но Джон быстро догадался, что если просто держать кнопку нажатой, тогда число начинает быстро расти само, всё время, пока кнопка остаётся в нажатом состоянии. После «Z999» показатель изменился на «Ze+3», дальше этот показатель возрастал также уверенно.

Джон делал пробные снимки на тех значениях, которые ему без особых оснований казались наиболее подходящими для экспериментальных снимков. После значения «Ze+20» он решил, что на сегодня достаточно.

Просмотр на фотоаппарате не выявил никаких отличий на фотографиях, кроме того, что поверх фотографий, сделанных с помощью неведомой опции, появлялась мигающая надпись: «Данное фото обрабатывается».

Тогда Джону пришла в голову шальная мысль. Хотя он был именно фотограф, и делать видео считал чем-то непрофессиональным, даже унизительным для настоящего фотографа, всё же фотоаппарат имел такие функции, а «непрофессиональное» видео Джон иногда использовал для того, чтобы при его просмотре можно было спокойно обозреть всю сцену и выбрать более удачные ракурсы и точку съёмки для следующего профессионального фото на этой же локации.

Память у фотоаппарата была более чем достаточная, так что Джон сделал несколько видео в режиме панорамы на все 360 градусов.

При желании из полученных кадров можно было бы сделать панораму во всю стену. Если такой снимок превратить в фотообои и оклеить ими комнату цилиндрической формы, то стоящему в центре комнаты наблюдателю могло бы показаться, что он переместился в это место. Но этими детскими глупостями Джон не интересовался. Всё то, что нельзя было предложить в журнал «NG», Джон считал баловством.

Вечером в гостинице Джон перекачал все результаты своих съёмок на ноутбук, просто перенеся папку на рабочий стол. И хотя страшно хотелось спать, он не мог отказать себе в удовольствии просмотра результатов на полном экране.

Первый снимок удался на славу. Скалы, освещённые Солнцем, водопад, лиственницы и ели и даже белочка. Джон несколько раз изменял масштаб в два раза. Дошёл до тридцати-двух-кратного увеличения. Качество снимка, глубина резкости, цветопередача и другие тонкости, понятные только профессионалу – всё по высшему разряду! Вложение в этот фотоаппарат себя оправдало!

Этот снимок журнал возьмёт, несомненно.

Джон открыл следующий снимок и не поверил своим глазам!..

На изображении был тот же самый водопад, те же самые скалы, но… Лиственницы и ели исчезли, вместо них были пальмы!

А вместо белочки какая-то ящерица. Но почему-то слишком уж крупная.

Джон принялся быстро пересматривать все остальные фотографии. Снимки, сделанные без новой опции, были отличными, но ничем не примечательными. На всех снимках, сделанных с опцией «Smart Zoom» присутствовали пальмы и какие-то другие тропические растения. Некоторые листья на этих растениях были круглыми с вырезами по краям и с большими эллиптическими отверстиями по всему листу. Другие листья были огромными, длиной до метра. Джону даже показалось, что некоторые растения напоминали бананы, ананасы, а на пальмах он разглядел кокосы.

Этого просто не могло быть!

Джон пролистывал фото дальше и дальше – сомнений быть не могло никаких, это были в точности те же самые места, если судить по горам и водопаду. Но на снимках с опцией «Smart Zoom» растительность была тропической, а некоторые скалы чуть выше и острее. Геологи такие скалы называют более старыми.

Неужели фотоаппарат делал снимки прошлого? Это немыслимо!

Джон вспомнил, что некоторые снимки были сделаны после многократного нажатия на таинственную кнопку. Они были где-то после второй сотни! Он быстро нашёл те фото, которые необходимо было посмотреть немедленно. Так и есть! На них было нечто ещё более удивительное. Пальмы и ананасы исчезли. Вместо них были огромные папоротники! А вместо большой ящерицы была огромная … стрекоза!

После многократного увеличения Джон даже разглядел в реке какое-то немыслимое чудовище. Возможно, это была гигантская личинка стрекозы. Но больше оно было похоже на чудовище из фильма «Чужой».

Джон разыскал другие фотографии, на которых показатель глубины таинственного зума был ещё выше. На этих фотографиях исчезли и папоротники. Вместо них были гигантские хвощи. Из животного мира ничего знакомого не было – только какие-то огромные мокрицы и пауки.

Необходимо было срочно посмотреть видео-панораму.

Джон даже не испытал удивления. На панорамном видео были совершенно незнакомые растения, среди которых бродили и по-хозяйски их объедали никто иной, как динозавры.

«Камера времени! – подумал с восхищением Джон. – У меня появилась камера времени!»

Джон отлично понимал, что это невозможно.

По-видимому, ему это снилось. Хотя нет, не может быть. Какая бы чушь ни снилась ему во сне, он никогда не испытывал во сне удивления.

Что угодно, но не удивление. Во сне можно испытать гнев, или радость, удовольствие или страх, во сне не удивляешься даже своей способности летать, не удивляешься, если видишь молодыми людей, которых дано уже нет, когда место действия или даже сами действующие лица мгновенно изменяются. Вот только что бы разговаривал с одноклассником, который вдруг превращается в сослуживца, затем ты обсуждаешь что-то с кем-то известным. Однажды Джон во сне обсуждал с Оби ван Киноби вопрос о том, зачем снегоуборщик Коксмэн угнал самолёт, вместо того, чтобы ехать по льду в какую-то шахту.

И тут Джона осенило. Никогда ещё во сне он не думал, что это сон. Ничему не удивляться и не считать происходящее сном – это было целых два признака сна. Значит, он не спал. Итак, это был не сон.

На последней панораме были только высокие скалы. Они были втрое выше, чем на современных снимках той же местности, но кроме скал и воды не было ничего – ни деревьев, ни травы, ни животных, ни даже хотя бы мхов или лишайников.

Кому-то надо было об этом рассказать. На этом можно было делать деньги. Конечно, если это всё-таки не сон. Но разве во сне Джон когда-нибудь думал о деньгах?

Но Джон не мог думать о деньгах, потому что многие вопросы, приходящие на ум, оставались без ответа.

«Надо начать снимать людей! – подумал Джон. – Это будет, как минимум, интересно».

Целую неделю Джон под разными предлогами фотографировал людей, знакомых и не знакомых. Первый снимок всегда был без таинственной опции, а последующие – с её использованием на разной степени глубины.

За неделю Джон собрал целую коллекцию фотографий людей на разных стадиях. Джон научился задавать самые разные уровни глубины. Он догадался, что значение таинственной настройки «Z» может быть не только целым, но и дробным. Для этого достаточно было установить значение с отрицательным показателем величины «e», например, «Ze-5». Отрицательное значение можно было получить, если сначала нажимать верхнюю часть кнопки, а затем нажимать на её нижнюю часть. Чтобы отменить опцию, кнопку надо было нажать в её левой части. А если нажать её справа, тогда с каждым новым нажатием показатель значения «e» увеличивался ровно на единицу. Вскоре Джон уже довольно быстро и легко устанавливал любое значение глубины зума.

В его коллекции были люди различных веков, что можно было заметить по характерной одежде.

При более глубокой глубине зума Джон получал фотографии не только человека из бронзового или железного века, но также и получил все стадии последовательного превращения человека в обезьяноподобное существо. Только в обратном порядке. Он пошёл и дальше, прослеживая, как эта форма человекообразной обезьяны постепенно превращается в что-то более похожее на лемура, затем становится чем-то средним между кошкой и мангустой, наконец, превратилось в какую-то то ли крысу, то ли шиншиллу, а затем и вовсе превратилась в рептилию.

«С этим всё ясно, – решил Джон. – Разбираться с историей происхождения рептилий из рыб не так интересно».

Количество фотографий росло с геометрической прогрессией. Джону пришлось купить два накопителя на 256 Терабайт. Потому что он изменил своим правилам и стал снимать на таинственной опции видео.

Голливуд разорился бы, пытаясь конкурировать с накопленными им фильмами о Юрском периоде. Пермский период оказался не столь зрелищным.

Самое приятное в этом было то, что, делая такие снимки, он ничем не рисковал. Доисторические чудовища присутствовали только на видео, а в реальной жизни он оставался во всё том же милом сердцу двадцать первом веке.

Давно пора было коммерциализовать свои видеозаписи. Но Джона останавливало одно простое соображение. Он уже понял, что ему достался совсем не тот фотоаппарат, который он купил.

Согласно принципу Оккама, надо было выбрать наиболее простое объяснение случившемуся. Невозможно было предположить, что изготовитель фототехники преподнёс ему такой удивительный подарок. Не могли ему продать такой чудесный фотоаппарат даже по той запредельной цене, которую он заплатил. Это должно было стоить миллиарды долларов. Да больше! Такая техника вовсе не соответствует техническим возможностям планеты Земля. Даже самая развитая китайская фирма не могла бы сделать такой гаджет.

Следовательно, фотоаппарат – изделие инопланетян. Они замаскировали его под обычный фотоаппарат. Весьма умно! Ведь не может инопланетянин расхаживать по Нью-Йорку или по любому городу любой страны Земли, делая фотографии с каким-то устройством, не похожим ни на какую земную технику. Проще всего было замаскировать его под обычный фотоаппарат. Замаскировать под дорогой фотоаппарат было более правильным решением – такой аппарат никто не попросит даже на время. К нему можно не подпускать никого по причине его высокой стоимости. Сам инопланетянин, разумеется, принял облик обычного землянина. Он в совершенстве изучил земные языки, поэтому все кнопки на фотоаппарате подписаны латиницей, на английском языке. Даже если такой фотоаппарат попал бы руки криминалистов, они, вероятнее всего, ничего не заподозрят, потому что криминалисты не используют улики по назначению.

Всё это Джон понял методами дедукции. Следовательно, где-то по Нюь-Йорку ходит инопланетянин и разыскивает свой фотоаппарат. Если новые снимки будут обнародованы, инопланетянин явится за своей собственностью. Хорошо, если он просто вежливо попросит вернуть ему его аппарат. Но велика вероятность, что он потребует уничтожения всех накопленных файлов. Кроме того, может случиться и так, что инопланетянин просто решит избавиться от лишнего свидетеля.

План был такой. Сначала Джон накопит нужное количество снимков. Затем подбросит фотоаппарат куда-нибудь. Нет, это не годится, ведь если сапёры его уничтожат, то он попросту лишится отличного прибора без того преимущества, которое хотел получить. Преимущество это было в том, что надо было убедить инопланетянина в том, что его фотоаппаратом никто не пользовался. Пришелец сделает столько снимков, сколько планирует, скрытно покинет Землю, а потом, через несколько месяцев, когда его уже не будет, можно будет начать получать прибыль от накопленных фото.

Что отвечать на вопросы о том, каким путём он стал обладателем этих снимков? Хороший вопрос! Можно было сказать, что они сгенерированы каким-то очень эффективным искусственным интеллектом. Но прокол этой идеи бы л в том, что сгенерированные снимки не много стоят. Гораздо ценнее они были бы, если бы он мог доказать, что они имеют прямое отношение к реальности, хоть даже и прошедшей. Но как это доказать без самого прибора? Никак. А как обнародовать снимки, имея прибор на руках, и не подвергаясь опасности того, что хозяин явится за ним? Тоже никак!

Оставалась надежда на одно заветное понятие: срок давности. Надо просто накапливать материалы и ждать, пока пройдёт достаточно много времени, чтобы их обнародование было безопасным.

Итак, от чего ушли, к тому пришли. Надо просто секретно снимать всё то, что только можно, на всех настройках опции.

Близились новогодние праздники. Джон устал ходить повсюду с фотоаппаратом. Он решил немного отдохнуть. Но не хотелось упускать время.

Джон решил установить фотоаппарат на штатив и направить его через окно на площадь, где была установлена рождественская ёлка.

Идея была отличной. По улице площади будут гулять люди. Надо только придумать что-то, чтобы кнопка регулярно нажималась бы сама та, чтобы установка глубины резкости сама понемногу углублялась. Получилось бы отличное видео! Оно показывало бы, как при движении во времени в обратном направлении, каким был мир и какими были люди в прошлом. Город постепенно превратится в посёлок, потом в село, а дальше и просто в стоянку древнего человека, а затем и в место, по которому расхаживают динозавры и прочие допотопные животные. Вид будет сверху – изумительно!

Вот бы ещё найти способ запрограммировать эту опцию, чтобы она сама с какой-то приемлемой скоростью увеличивалась.

Нацелив фотоаппарат на площадь, Джон начал экспериментировать с кнопкой. Вариантов было не много: он уже нажимал на её края по одному и по нескольку раз.

Джон стал пробовать наживать быстро на какой-то край сразу несколько раз, или быстро нажимать сначала на левый край кнопки, а потом сразу же на правый. И наоборот. Такие же эксперименты он делал с верхним и с нижним краем кнопки, и с её серединой.

Неожиданно Джон получил какой-то новый вариант! Вместо буквы «Z» вдруг появилась буква «A»!

Это было что-то новенькое!

Джон решил попробовать сделать съёмку в режиме «А». Он сначала установил «A1», потом «A2» и так далее, а потом стал пробовать и экспоненциальные установки. Последней установкой было «Ae33».

Посмотреть результат можно было только после того, как съёмка будет закончена, так что Джон делал съёмки с разными настройками на протяжении трёх часов.

Наконец, он решил, что для первого эксперимента в этом новом для него варианте настройки достаточно.

Он снял аппарат со штатива, подключил шнур и перебросил фото на ноутбук.

Перегнав видео, Джон с бьющимся сердцем приступил к просмотру.

Уже через десять минут просмотра он понял, что наблюдает будущее!

Никаких сомнений быть не могло! Люди на площади были одеты в какие-то фантастические одежды, на которых не было видно застёжек, но видно было, что эти одежды удобны и красивы.

Дома заменялись на небоскрёбы. Вскоре даже самые неприглядные здания стали намного более высокими и пафосными, чем самые знаменитые в мире небоскрёбы.

Здания становились всё выше и выше. Наконец, Джон увидел летающие автобусы, такси и другие чудеса. Технические чудеса были всё более удивительными. К своему удовольствию, Джон отметил, что парков в городе меньше не стало. Более того, на крышах зданий, похоже, тоже стали разводить сады.

Джон решил перемотать на самый конец.

Дело в том, что он был из тех, кто часто заглядывает в конец книги, которую читает.

Движок был перемещён на последние пять миллиметров всей линии внизу видео. Джон отпустил мышь, управляющую движком, и нажал на треугольник, означающий «Play».

Площадь была покрыта хвощами. По площади ползали огромные существа, похожие на что-то среднее между обезьянами и тараканами. Они были одеты в какие-то одежды. То, что Джон увидел дальше, повергло его в шок. На площадь въехала повозка, запряженная динозавром. На месте кучера сидел такой же точно огромный таракан, на ногах у него были сапоги, в одной руке у него были вожжи, в другой – кнут, а в двух других – газета с надписью «Times».

Джон почти в шоковом состоянии передвинул движок прокрутки на пару сантиметров влево, чтобы посмотреть, что было до этого. Сначала не было ничего экстраординарного. Но потом он увидел то, что смутно ожидал увидеть – огромный гриб атомного взрыва где-то далеко за горизонтом.

* * *

– Как думаешь, Зац? Если он обнародует это видео и историю его возникновения, может быть, политики этой планеты будут, наконец, больше внимания уделять дипломатии и меньше – военному противостоянию? – спросила Гаруш.

– Ты, Гаруш – неисправимая оптимистка и пацифистка, – ответил Зац. – Как и все мы. Но земляне – не такие. Впрочем, мы не могли не попробовать спасти их цивилизацию. Наблюдать, как цивилизация целой планеты сама себя стирает с лица планеты за какие-то жалкие три тысячелетия, также печально, как смерть кардорианца в юношеском возрасте каких-нибудь двухсот-трёхсот земных лет.

– Да, ты прав, как ни прискорбно, такое ещё случается, – согласилась Гаруш. – Казалось бы, какое нам дело до этих землян? Но нам, странникам, вечно хочется кого-то облагодетельствовать. Иначе наши странствия по Вселенной были бы просто бессмысленной прогулкой.

– Теперь куда? – спросил Зац. – На Пандору?

– Если только успеем, – согласилась Гаруш.

Зац ввёл координаты и нажал кнопку старта. Корабль снялся с околоземной орбиты, стремительно покинул Солнечную систему, после чего отключил маскирующие экраны и совершил квантовый скачок к планете Пандора.

Хочу Беметку!

Хочу Беметку!

– Пап, я хочу Беметку.

– У мамы спроси.

– Мам, я хочу Беметку.

– У папы спрашивал? Что он сказал?

– Он сказал спросить у тебя.

– Ну вот что. Хватит тебе баловаться. Никаких Беметок.

– Ну ма-а-а-а-м!.. Ну пожа-а-а-а-луйста!..

– Хватит мне твоих питомцев. Я устала наводить порядок в твоём живом уголке.

– Мам, я за Беметками сам буду ухаживать!

– Ну конечно! То же самое ты обещал и когда улиток заводил, и рыбок, и черепашку, и ящерку…

– Ну мам, это было давно. Я думал, они прикольные. А они не прикольные. Они мне надоели.

– Потом ещё эти все, смех сказать! Сначала Барби и Кен. Потом «Пусть у Барби и Кена будут детки», так, да? И к чему это привело? Захламился до безобразия! Пришлось мне генеральную уборку наводить в твоём живом уголке!

– Ну мам, ну что ты?

– Нет уж я всё скажу! Я столько воды потратила, чтобы всё отмыть, а он! Оказывается, спрятал в коробочке каждой твари по паре! И они все снова размножились! Хоть заново великий потоп устраивай! Посмотри до чего они довели твою когда-то аккуратную планетку! Мусорные пятна, дым, копоть, чистого уголка природы не осталось!

– Ну мам! Ну осталось же!

– То, что осталось, они тоже скоро загадят. Посмотри брат твой! Тоже заводил живой уголок. А потом надоело всё и он засушил весь свой живой уголок. Только красные скалы да пыль повсюду. Ну, во всяком случае, оттуда уже никаких неожиданностей ждать не приходится. А твой питомник из рук вон. Вечно в нём то что-нибудь загорится, что протечёт, то разольётся! Никакого порядка. А в последнее время даже запускают оттуда всякую дрянь. Если уж завёл себе живой уголок, то следи за порядком.

– Ну ма-а-а-а-м, ну я хочу Беметку!

– Послушай… Может быть, правда, дадим ему Беметку? Самую маленькую.

– Отец! Ты себя сам-то слышишь? Ребёнку несознательному – Беметку?!

– А что такого? Беметка у него порядок в живом уголке живо наведёт.

– Ну да, Беметка наведёт! Всех сожрёт, ничего не останется. Даже крупных камней не пощадит. А уж этот живой уголок… Сожрёт и мосты и небоскрёбы.

– Так ведь и я о том же! Беметка всё поглотит, и будет снова аккуратный чистый безжизненный шарик. Контуры материков подправим, а мусор даже убирать не придётся – всё Беметка вычистит под ноль. Останется только саму Беметку трансглюкировать. Например, на Плюк.

– Беметка места выпаса помнит, Беметка обратно трансглюкируется.

– Ну и что, собственно? Ведь там будет чисто.

– Беметка и горы вычистит…

– И ладно! Будет чистый ровный шарик.

– Ну ладно, я подумаю. Но только чтобы потом никаких улиток, рыбок, черепашек, стрекозок. И ящерок. Очень уж тяжело было убирать этих самых динозавров. Они так размножились! Четыреста миллионов земных лет я их вычистить не могла, всё руки не доходили. Надо было ещё тогда Беметку выпустить на эту твою… Как ты её называешь… Землю.

ПРОСТАЯ РАЗГАДКА

Простая разгадка

– Знаешь, Билл, это какое-то наваждение! – сказал Джек угрюмо после третьего тюбика виски. – Ты меня знаешь, я ничего не боюсь и ничему не удивляюсь. На Саракше мы с тобой вдвоём противостояли пятерым горгонэллам. На Аракисе меня чуть не проглотил червь, но я успел вспороть ему брюхо и вызволить вездеход с двумя пассажирами. На Пандоре со мной не совладали ни парочка разъярённых танаторов, ни летучая пантера. Я прекрасно переносил все невзгоды на Терминусе и на Маджигуре, на Нибиру и на Криптоне, на Югготе и на Барсуме. Я не подвёл нашу команду на Альдераане и на Корусанте, на Татуине и на Эндоре, на Хоте и на Фурии, даже на таких негостеприимных планетах, как Крематории или М6-117 я чувствовал себя уверенно как на Гелион Прайме.

– Ты – парень крутой и один из лучших прогрессоров во всех пяти галактических поясах, – согласился Билл. – Но к чему этот разговор? Кажется, и я тоже – парень не промах?

– Да, ты – молодец, несомненно, – согласился Джек. – А сколько раз ты выручал меня?

– Не чаще, чем ты – меня, – скромно ответил Билл. – Так в чём же дело?

– Хочу поделиться с тобой сомнениями, – продолжал Джек. – Но для начала скажи мне, Билл, ты любил когда-нибудь?

– Когда-нибудь?! – переспросил Билл. – Не поверю, что это ты меня спрашиваешь об этом! Разве ты не знаешь, какой шлейф побед тянется за мной?

– Я имел в виду вовсе не это, – ответил Джек. – Понятно, что нам, прогрессорам, постоянно приходится летать с одной планеты на другую, и если в бою не обойтись без дружеского плеча, то в порту в меру цивилизованной планеты имеется нужда совсем в другом. Только хорошая женщина может дать космолётчику то, что ему необходимо после выполнения сложной и опасной миссии в далёкой галактике! Но я говорю не о тех мимолётных встречах, которые происходят на той или другой планете, а об одной большой любви – любви на всю жизнь!

– Ты это серьёзно? – спросил Билл, и Джек уловил в его голосе лёгкое волнение, какое было только один раз, на Саракше, когда перед ними из тумана возник крысослон со шкурой, покрытой крепкими как титан и острыми как бритва перьями.

– Я серьёзен, как никогда, друг мой, – ответил Джек. – Я не буду спрашивать тебя ни о чём, я поделюсь с тобой своими сомнениями.

Джек выпил ещё один тюбик виски и начал неторопливый рассказ.

– Ты сам знаешь, Билл, что по молодости нас влечёт к разным женщинам. Их ведь так много – молодых, привлекательных, ароматных и упругих, нежных и страстных… Но с годами всё больше хочется стабильности. А где же её взять нам, косморазведчикам, прогрессорам? Мы и сами не знаем, куда нас завтра занесёт наша судьба!

– Ну это как сказать, – ответил Билл с многозначительной улыбкой.

– Я знаю, о чём ты подумал, Билл, – продолжал Джек. – Ты подумал, наверное, что ты бы не согласился со мной, потому что тебе сильно повезло, не так ли?

– Ты научился читать мысли? – удивился Билл. – Это тебя голованы с Саракша научили этой штуке?

– Я не умею читать мысли, Билл, я просто кое-что знаю, – ответил Джек. – Я знаю одного космолётчика, который достиг желаемого всем нам постоянства. Его женщина обладает телепатией, и она заранее знает, на какой планете её дружок будет проводить свой следующий отпуск. И пока он совершает свои подвиги на окраинах галактического пояса, она на коммерческих космолётах добирается именно на ту планету, даже если это связано с неимоверным количеством пересадок. И когда он прибывает туда, чтобы проводить свой отпуск, он находит её там. Просто чудо, не правда ли?

– Откуда ты... Кто тебе сказал? – удивился Билл.

– Я ещё не всё сказал тебе, – продолжал Джек. – Дело в том, что всё это непременно надлежит хранить в тайне. Если тайна раскроется, она не сможет пользоваться своим даром предвидения, и этот космолётчик рискует больше никогда не встретить свою женщину, которая сумела стать ему необходимой, умудрилась стать частью его самого.

– Чёрт подери, Джек! – выругался Билл.

– Не бойся, Билл, мой рассказ не разрушит твою жизнь, – успокоил приятеля Джек. – Ты поймёшь это, если дослушаешь до конца. Я знаю ещё кое-что. Эта женщина объясняла своему любимому косморазведчику причину того, почему не следует никому рассказывать их тайну. Она рассказала ему притчу из очень древней книги, написанной пятьдесят тысяч лет назад или около того. Ещё сорок пять тысяч лет эти книги были известны каждому, а сейчас о них знают только археолитературоведы. Притча была такой.

* * *

Когда-то очень давно в древнем городе Иерусалиме жил один человек, который дружил с самим царём Соломоном. Это имя носил правитель теперь никому не известной страны. Но в своё время он был достаточно популярен. Так вот этот человек, по имени Фияс, однажды утром в ужасе прибежал к царю Соломону. Он дрожал всем телом и умолял о помощи.

– Что случилось, друг Фияс? — спросил Соломон.

– Соломон! – воскликнул Фияс. – Я сегодня утром бродил по рынку и встретил там Азраила — Архангела Смерти!

– Как ты узнал его? – спросил Соломон.

– Я не знаю, но он таков, что всякий, кто взглянет на него, сразу понимает, кто он такой. Тот, кому довелось взглянуть в лицо самой Смерти, никогда не ошибается!

– Ну хорошо, пусть будет так, пусть ты встретил саму Смерть в образе Азраила, – согласился Соломон. Что же из того?

– Он взглянул на меня таким пристальным взглядом, что я едва не умер от страха! – воскликнул Фияс. – Он не смотрел ни на кого, а ведь на рынке по утрам бывает очень много людей! Он словно бы не видел их, но едва заприметив меня, он остановился и заглянул мне в глаза. Мне кажется, он увидел насквозь всего меня, заглянул в самую душу! Холод пробрал меня, хотя на улице чрезвычайно жарко! Я понял, что он прибыл, чтобы забрать меня! Не знаю, почему я не умер тотчас же. Наверное, ещё не пришёл мой час. Но его взгляд таков, что я совершенно точно прочёл в его глазах, что мне осталось недолго. Думаю, что уже сегодня он явится за мной.

– Что ж, если такова твоя Судьба… – проговорил Соломон.

– Нет! Я не хочу умирать! – вскричал Фияс. – Умоляю, Соломон! Спаси меня! Я прошу тебя, дай мне самых быстрых коней, чтобы я мог ускакать отсюда как можно быстрей и как можно дальше!

– Нет таких коней, которых не смог бы догнать на своих крыльях Архангел Азраил, – ответил Соломон.

– Но ведь ты, Соломон, повелеваешь стихиями! – не унимался Фияс. – Прикажи ветру унести меня, подальше! Пусть они переместят меня тотчас же, например, в Индию! Я спрячусь там, и Смерть не найдет меня.

– Знаешь ли, друг Фияс, я бы на твоём месте не совершал таких опрометчивых поступков, – печально проговорил Соломон.

– Друг Соломон, я очень ценю твои советы! – воскликнул Фияс. – Но сейчас мне нужны не советы, а помощь! Прикажи же ветрам перенести меня в Индию, в город Индрапрастха! Не медли, молю тебя!

Соломон, знал о том, что самые бесполезные советы – это те советы, которые даются тому, кто их не просит. Поэтому он не стал перечить своему другу, он обратился к силе своего волшебного перстня, повелевающего всем живым и мёртвым на Земле, и всеми стихиями, и приказал ветру перенести Сияса в Индию, в город Индрапрастха.

И вот этот Фияс перенёсся в город Индрапрастха. Там он, наконец, успокоился, и решил пойти на берег реки, чтобы поразмыслить о своей будущей жизни. Он сел на нагретый солнцем камень и стал смотреть на воду, и тут он ощутил на своём плече чью-то холодную руку.

– Вставай, Фияс, я пришёл за тобой, – сказал кто-то.

Фияс поднял голову и увидел перед собой Архангела Азраила.

– Это невозможно! – вскричал он. – Как в это поверить?

– Ты прав, Фияс, – ответил Азраил. – Я сам удивлён не менее твоего. Ведь ты всегда жил в Иерусалиме безвыездно! И вот сегодня утром мне поручено было забрать твою душу вечером из города Индрапрастха. Утром у меня были кое-какие дела в Иерусалиме. Представляешь, как я удивился тому, что встретил тебя на рынке в Иерусалиме? Я посмотрел на тебя с удивлением! Как я мог бы забрать твою душу вечером в городе Индрапрастха, если ещё утром ты находился в Иерусалиме? Но я всего лишь исполнитель высшей воли. Как бы то ни было, мне было поручено в этот час явиться за тобой сюда, что я и сделал. Представляешь теперь, как я удивлён, увидев тебя здесь? Ну что ж, пошли со мной.

И Архангел Азраил забрал душу Фияса.

* * *

– Да, Джек, ты всё про меня знаешь, и даже ту притчу, которую рассказала мне Адатея – сказал с отчаянием Билл.

– Так её имя – Адатея? – спросил Джек.

– Не говори, что ты не знал её имя, ведь ты знаешь про неё абсолютно всё! – воскликнул Билл.

– Про твою Адатею я не знаю ровным счётом ничего, – возразил Джек. – Я рассказал тебе про свою Иониу, женщину, которая ждёт меня на каждой планете, куда я отправляюсь в отпуск, и которая убедила меня в том, что она обладает потрясающими способностями предвидения в отношении моего будущего места отдыха. И ещё она сказала мне, что я никому не должен рассказывать о нашей общей тайне, поскольку предсказания ни в коем случае нельзя озвучивать, иначе они не сбудутся. Она рассказала мне притчу о Кассандре, предсказательнице, которой никто не верил, и только поэтому её предсказания всегда сбывались. Если же предсказаниям поверить, то сама вера в эти предсказания изменит будущее. А также она сказала мне, что никогда не следует противиться своей судьбе и в доказательство этой мысли рассказала мне эту притчу про Фияса, Соломона и Азраила. Этот рассказ пробирает до самого спинного мозга. Она убедила меня хранить в тайне наш секрет.

– Ты хочешь сказать, что не только у меня?.. – спросил Билл с недоверием. – То есть у тебя тоже есть такая женщина, которая угадывает, где ты будешь отдыхать, и прибывает туда заблаговременно? И ты не побоялся поделиться своим секретом со мной, потому что знал, что и у меня такая же есть?

– Всё гораздо серьёзнее, Бил, – ответил Джек. – Или гораздо смешней. Понимай, как хочешь. Но ты мыслишь слишком ограниченно. Не только у тебя и у меня есть такая женщина. Я, знаешь ли, догадался, что у каждого космолётчика есть в точности такой же секрет. Есть такая же женщина. Которая ждёт его всегда и встречает его везде, где бы он ни был…

– Но это невозможно! – воскликнул Билл.

– Что именно ты считаешь невозможным? – спросил Джек. – Невозможно предсказать непредсказуемое? Или невозможно, чтобы их было так много, этих предсказательниц, и чтобы все они вели себя одинаково?

– Невозможно, немыслимо, – продолжал твердить Билл. – Всё это слишком фантастично, чтобы быть правдой.

– Ты прав, Билл, – согласился Джек. – Но фантастично совсем не то, о чём ты думаешь. Если существует хотя бы одна такая предсказательница, хотя бы одна пророчица, которая пожелала связать свою жизнь с одним космолётчиком и всегда встречать его, куда бы он ни направился, то предположение о том, что их не одна, а несколько, не является таким уж невозможным, не так ли? Подумай сам, Билл! Если что-то могло свершиться один раз, то оно могло бы свершиться и два раза, и три, и сколько угодно! То, что возможно в принципе, возможно сколько угодно раз.

– Но такие совпадения невозможны! – упрямился Билл.

– А как тогда я об этом узнал? – спросил Джек.

– А как ты узнал об этом? – переспросил Билл.

– Для начала я усомнился, что такое возможно хотя бы в одном случае, вот о чём я задумался, – сказал Джек. – Я искал разгадку таких предсказаний, потому что я не верю, что можно предсказывать судьбу! Я просто не верю в судьбу. Потому что на всех планетах, где мы с тобой побывали, мы сами творили свою судьбу. И я не верил в эту глупую притчу про этого глупого Фияса! Мы с тобой, Билл, столько раз обманывали свою Судьбу, что было бы нелепым верить в эти байки!

– Ты прав, Джек, но ведь ты сам мог убедиться, что она – в данном случае твоя женщина – всё-таки угадывает, куда ты направишься отдыхать, и она всегда там, куда ты прибываешь, разве не так? – не унимался Билл.

– Я исходил из двух фактов, от которых нельзя отмахнуться, – сказал Джек. – Первый факт состоит в том, что я, действительно, находил свою Иониу, везде, куда бы я ни прибывал. Один раз наш корабль был отброшен с орбиты вследствие квантового события Гейзенберга-Шрёдингера на чёрной дыре, которая была в сорока миллионов парсеков от нас. Такие события не может предсказать никто. И поэтому планета и порт моего прибытия были совсем не теми, какими должны были быть. Я и раньше сомневался в возможностях давать столь точные предсказания, по причинам, которые я уже объяснил, но этот случай окончательно убедил меня в справедливости моих сомнений. Итак, вторым фактом следует считать, что подобные предсказания невозможны.

– Ты сам себе противоречишь, Джек! – воскликнул Билл. – Первым фактом ты признал, что твоя женщина никогда не ошибалась, а вторым фактом ты признаёшь, что подобные прогнозы невозможны. Но ведь эти два факта противоречат друг другу!

– Ты мыслишь ошибочно, потому что ты неверно излагаешь факты, – возразил Джек. – Я не говорил, что первый факт состоит в том, что моя женщина никогда не ошибалась. Надо предельно точно формулировать то, что нам известно, и никогда не допускать обобщений, которые превращают факты в ложь. Фактом было то, что я всегда находил свою женщину там, куда прибывал, но это вовсе не является тем фактом, который сформулировал ты. Надо всего лишь правильно, предельно точно описывать факты и сопоставлять их все. Первый факт состоит в том, что я находил Иониу там, куда прибывал. А второй факт состоит в том, что моя Иониа не могла знать заранее, куда я прибуду, потому что иногда не только я сам, но и совершенно случайные и непредсказуемые случайности, такие, как событие Гейзенберга-Шрёдингера, исключали возможность точного предсказания. Но первый факт столь же верен, как и второй факт, их остаётся лишь увязать в единую теорию.

– И ты считаешь, что эти два факта не противоречат друг другу? – спросил Билл.

– Да, я так считаю, поскольку эти два факта легко уживаются вместе, если отказаться от совсем не обязательно верного предположения, состоящего в том, что каждый раз Иониа, которую я встречаю, была той же самой Иониой.

– Не понял? – проговорил Билл с широко раскрытыми глазами.

– Факт состоит лишь в том, что я встречал женщину, в которой признавал свою Иониу. А то, что это была каждый раз одна и та же женщина не является несомненным фактом. Вполне можно предположить, что на каждой планете существует нечто, что создаёт копию моей Иониы, или твоей Адатеи, или чьей-то Маргариты, или Еухении, или Беллы, или иной женщины, к которой привязан тот или иной космолётчик, – ответил Джек.

– Погоди-ка, я не понял, – проговорил Билл. – Дай мне собраться с мыслями. Ты хочешь сказать, что я всякий раз встречаю не одну и ту же Адатею, а разных женщин, каждая из которых как две капли воды похожа на мою Адатею, притворяется моей Адатеей, ведёт себя как моя Адатея, а на самом деле это разные женщины? Разные человеческие существа? Но зачем?!

– Я вовсе не утверждал, что твои Адатеи или мои Иониы – это человеческие существа, – возразил Джек. – Я не думаю, что человеческие существа на это способны. Но мы с тобой повидали много чего странного, друг Билл, на разных планетах. Мы знаем, что кое-кто или даже кое-что умеет прикидываться совсем не тем, кем или чем оно является на самом деле. А также мы знаем, что существуют такие существа, которые читают наши мысли столь же легко, как мы читаем надписи на экранах монитора.

– Да, это так, но разве это объясняет?.. – медленно проговорил Билл.

– Это объясняет абсолютно всё, – ответил Джек. – Все планеты, на которые мы ездим отдыхать и восстанавливать свои силы, уже заражены той живой субстанцией, которая способна читать наши мысли и формировать по ним тех существ, которых каждый из нас принимает за свою единственную женщину.

– Какой в этом смысл? – спросил Билл.

– Я тоже задал себе этот вопрос, – ответил Джек. – Если бы это происходило только с одним космолётчиком, это было бы необъяснимо, я не вижу в этом почти никакого смысла. Но если представить это как тотальное явление, тогда в этом может быть кое-какой смысл.

– Какой же? – спросил Билл.

– Смысл может быть в том, что эта субстанция не может перемещаться за пределами планеты самостоятельно, – ответил Джек. – Она не может передавать на расстояние что-то, что она может передавать через нас. Но она очень нуждается в том, чтобы передавать это что-то. И эта субстанция использует нас для того, чтобы передавать с нашей помощью это нечто, что способствует распространению этой субстанции по всем планетам.

– То есть эта субстанция паразитирует на нас?! – воскликнул Билл.

– Не обязательно именно паразитирует, – уточнил Джек. – Может быть, это простое и безвредное использование. А может быть даже что-то более сложное, мутуализм, симбиоз? Откуда мне знать?

– Для чего это им? – продолжал недоумевать Билл. – И для чего это нам?

– Не горячись, Билл, на вопрос, для чего это нам, ты и сам, наверное, ответишь по собственному опыту, – ответил Джек. – А для чего это нужно им, я сказать не могу.

– Если они хотят с нашей помощью осваивать новые планеты, то не проще ли им притвориться членами команды и отправиться на наших кораблях туда, куда им хочется? – спросил Билл.

– Могу только предположить, что они связаны в своих перемещениях, они не могут тайно отправиться с нами на наших кораблях, – ответил Джек. – По-видимому, их существование связано с большой массой этого вещества на планете, как это имеет место на Солярисе. При удалении от планеты субстанция, имитирующая женщину или просто любого человека, станет неустойчивой, распадётся. Возможно, что через нас они распространяют информацию о себе представителям своего вида? Используют нас как мы используем электрические сигналы для передачи информации. Но это не точно. Возможно, имеются какие-то другие цели.

– Ну и как же мы поступим? – спросил Билл. – Расскажем всем о твоей догадке?

– Если мы расскажем об этом, из нас сделают подопытных кроликов, нас никогда больше уже не выпустят не только в большой космос, но и в пределах одной галактики нам не видать полётов, как своих ушей, – ответил Джек.

– Пожалуй, ты прав, Джек, – ответил Билл. – А кроме того, ведь у нас отнимут наших женщин. А я этого не хочу. И думаю, что ты тоже не хочешь, Джек.

– Не хочу, – подтвердил Джек. – Так что придержим свои догадки при себе.

* * *

Некоторые орхидеи используют необычный способ опыления. Их цветки напоминают самок каких-то определённых пчёл или мух, и издают очень похожие ароматы. Самцы принимают эти цветы за самок своего вида, пытаются спариться с ними, в результате к ним пристаёт пыльца этих орхидей, которая путешествует с этими самцами к другому цветку.

* * *

Океан планеты Солярис вовсе был не мыслящим высшим организмом, как ошибочно полагали Сарториус, Снаут, Гибарян и Крис Кельвин. Океан был популяцией растений. Растений, которые не могли оторваться от своих корней, чтобы разносить семена Океана по другим планетам и галактикам. Эти растения были привязаны к своим «корням», к Океану. Если бы Гибарян понял это, его судьба могла бы быть иной.

СТУДЕНТ

Студент

Профессор снял очки и протёр их платком, после чего снова водрузил их на нос.

– Как показывает опыт, лекции совершенно недостаточны для усвоения студентами учебного материала, – сказал он. – Да и семинары – дело ненадёжное. Также я слабо верю в лабораторные работы, поскольку студенты занимаются группами по три-четыре человека, во время проведения лабораторных работ все общаются со всеми, в этих условиях очень легко затеряться, вписаться по дружбе в общий на всю группу отчёт. А как показывает мировой опыт, единственный способ получения образования – это самообразование. Каждому из вас предстоит выполнить индивидуальную курсовую работу, которая содержит и элементы литературного поиска, и теоретическое исследование, в вашем случай хотя бы численный расчёт, и натурный эксперимент, пусть даже и самые незначительный, а также анализ результата, и выводы, и библиографию в конце отчёта. Вам не удастся списать, поскольку для каждого студента мной разработано индивидуальное задание. Не надейтесь воспользоваться подсказкой из каких бы то ни было баз данных, вам не помогут ни поисковики, ни искусственный интеллект. Я принял меры. Для выполнения курсовой работы вам будет отведено специальное место и время, так что доступ ко всем этим источникам подсказок будет для вас закрыт. Настройтесь на ответственную самостоятельную исследовательскую работу. Впрочем, она исследовательская только для вас. Речь идёт о примитивной демонстрации достаточного понимания учебного материала, я такую работу сделал бы за четырнадцать минут, а вам на работу будет дано шесть полноценных часов. Так что у вас нет никаких причин не выполнить работу, при наличии, конечно, желания, ответственности и базовой информации, которую я дал вам в достаточном объёме. Скажу вам по совести: даже если вы не читали учебное пособие, но слушали мои лекции хотя бы вполуха, вы легко справитесь с работой. Если же вы не слушали меня, но внимательно прочитаете учебное пособие, вы тоже справитесь с задачей. Ну а если вы и не слушали лекций, и не читали учебное пособие, у вас нет требуемых знаний, с работой вы не справитесь, и получите неудовлетворительную оценку. Вас отчислят из университета. Жизненный опыт показывает мне, что и эти мои слова большинство из вас не восприняло. Ну что ж, сама жизнь расставит всё по своим местам. Вам всё понятно? Если есть вопросы, я слушаю.

В аудитории повисло молчание.

– Что ж, я вижу, все вы либо всё поняли, либо не поняли ровным счётом ничего, поскольку и на этот раз меня не все слушали. И хотя я могу по вашим глазам понять, кто из вас меня слушает, а кто лишь делает вид, что слушает, на сегодня это всё, что я хотел вам сказать, разберите конверты с заданием и можете разойтись по приготовленным для вас рабочим местам и приступать к работе. На этих конвертах написаны ваши фамилии, так что трудно будет вам запутаться. Также на конвертах написаны номера комнат, в которых вам предстоит делать вашу работу. Не вздумайте обмениваться конвертами, у меня записаны все варианты заданий с указанием фамилий, кому какое задание досталось. Всё, время пошло.

Студенты поднялись с места и стали подходить к столу, чтобы получить конверт со своим именем.

Федул Полуштучкин с удивлением уставился на других студентов.

– А что делать-то надо? – спросил он у стоявших к нему ближе всех студентов.

– Брать на столе конверт со своей фамилией, в нём задание, потом идёшь в кабинет с таким же номером, как на конверте, и выполняешь работу. На всё про всё даётся шесть часов. Если не сделаешь работу или сделаешь неправильно, отчислят из университета, – сказала Галка Алкина.

– Понятно, – проворчал Федул и тоскливо побрёл к столу с конвертами.

– Телефоны сложите сюда на стол, после выполнения работы вы сможете их забрать. Но не надейтесь меня обмануть. В каждой комнате установлены камеры и глушители. Вы не сможете подключиться ни к каким сетям и не сможете воспользоваться никакими шпаргалками.

– А в случае неудовлетворительного результата возможность пересдать будет предоставлена? – спросил Федул.

– Да, конечно, после отчисления вы сможете снова восстановиться, ликвидировав задолженности по всем предметам, или восстановиться на предыдущий курс с потерей года, – ответил профессор. – Никто не желает вам зла, но обществу не нужны работники, которые только по диплому числятся знающими и компетентными, а на деле не знают самых необходимых вещей. Так что вы можете сделать столько попыток, сколько потребуется для приобретения твёрдых знаний.

Через несколько минут все студенты разобрали свои конверты и разошлись по отведённым для работы кабинетам.

Федул с чувством глубокой апатии раскрыл индивидуальное задание и прочитал.

«Задание на курсовую индивидуальную работу, вариант 33 для студента Полуштучкина Федула Трояновича.

Задание 1. Определить все спектры излучения магния-24 с погрешностью не более 0,00000000000000000001%.

Задание 2. Изготовить искусственный алмаз идеальной круглой формы диаметром 30 мм, допустимое отклонение от сферической формы не более 0,1 мкм.

Задание 3. Изготовить один грамм-моль антидейтерия».

– Да уж! – сказал вслух Федул, после чего посмотрел на видеокамеры по всем углам кабинета и решил, что не будет рассуждать вслух.

«Надо начать с самого простого, если выполню хотя бы одно задание, может быть профессор поставит оценку удовлетворительно, – подумал он. – Что здесь самое простое? Да вроде бы всё не так уж сложно. Третье задание самое короткое, наверное, оно и есть самое простое. Так, что там профессор говорил об изготовлении антивещества? Хм! Если бы я ещё слушал! А я ведь отвлекался! То Мхабхарату пытался перевести на китайский язык и при этом зарифмовать семнадцатистопным ямбом, то вычислял в уме первые четыреста знаков числа «пи», то вычислял, какая исходная комбинация кубика-рубика размерностью 256 х 256 х 256 потребует наибольшего числа операций для того, чтобы сложить его. В общем, занимался всякими пустяшными глупостями! Лишь бы только не слышать монотонного бормотания этого профессора! Он, этот профессор, конечно, очень сильно старался привлечь внимание студентов и неожиданными и изящными философскими афоризмами, и остроумными наблюдениями, и запоминающимися наглядными и образными примерами. Вроде бы и лекции были интересные, да только как уж привык с первого курса не слушать устные лекции, то теперь уже на выпускном курсе никак отвыкнуть не могу. Ну что? Приступим. Сделаем это самое антивещество? Анди-дейтерий, значит! Ладно, попробуем, авось получится что-нибудь».

Федул тяжко вздохнул и приступил к своим не самым логически обоснованным попыткам решить последнюю из поставленных задач.

* * *

На заседании кафедры профессор выступал спокойно, но настойчиво.

– Успеваемость по моему предмету, как обычно средняя, – сказал он. – Есть отличники, есть ученики со средними, но всё же достаточными знаниями, но есть и такие, за которых просто стыдно. А Федула Полуштучкина следует отчислить. Он не справился с самыми простыми заданиями! Читайте сами, что было в его варианте! И на всё это ему было отведено целых шесть часов! К первому и второму заданию он даже не приступал, а о результатах его потуг выполнить третье задание все вы осведомлены не хуже моего. Теперь последствия его халатности надо ещё как-то устранять! А кто это будет делать? Снова я? Я уже не в тех годах, чтобы каждый раз разгребать последствия безграмотных действий студентов на курсовой работе! Для этих работ нужно приглашать клининговую компанию!

– На клининговую компанию у нас не отпущен бюджет, – возразил заведующий кафедрой. – Но мы постараемся организовать студенческий субботник по устранению результатов ошибочных курсовых работ.

– Субботник, субботник! – проворчал профессор. – Сами знаете, что половина сотрудников нашей кафедры таковы, что по субботам и за деньги не работают, не то, чтобы даром. Да и студенты таковы же. Ну, в общем, как хотите, только я разгребать это безобразие за Федулом не намерен, у меня есть дела поважней и поинтересней.

– А может быть оставим всё, как есть? – спросила Зиночка Тимофеева. – Ну, конечно, это безобразие будет некоторое время слегка расширяться, потом на зените инверсной энтропии обратно начнёт схлопываться. Не так долго ждать надо будет того момента, когда от этого безобразия и следа не останется.

– Мысль дельная, – согласился заведующий кафедрой. – Бюджета на клининговые компании нам не выделяют, а вот кабинетов для лабораторных и курсовых работ у нас достаточно, так что мы можем подождать, пока это безобразие рассосётся, то есть схлопнется. Мы никуда не спешим. Если других предложений нет, примем это решение за основу. То есть на нём и остановимся. Нет возражений?

Возражений не было.

Результат безалаберности Федула Полуштучкина, действительно, выглядел немного странно и постоянно расширялся. Заведующий кафедрой ограничился тем, что сместил пространственно-временные константы у полученного процесса в область простейшей Римановой задачи в условиях Штарка-Циммера. Так что последствия удалось локализовать в пределах кабинета 33.

Откровенно говоря, Федул Полуштучкин своими неправильными действиями создал новую Вселенную. Ну как новую? Сейчас она не такая уж и новая. На сегодняшний день ей уже 13,8 миллиардов лет, и она всё ещё продолжает расширяться. Но, как верно предсказала Зиночка Тимофеева, расширение будет происходить не всегда. Через 186,7 миллиардов лет расширение прекратится, а потом начнётся сжатие. Так что через 401 миллиард лет после неудачной попытки Федула Полуштучкина сделать курсовую работу, от его неумелых попыток ничего не останется, кроме небольшой вспышки света. Причём, некоторые чёрные дыры начнут свой коллапс уже совсем скоро – через каких-нибудь 35 миллиардов лет с небольшим. А пока что комната 33 остаётся запертой и опечатанной, потому что на клининговую компанию кафедре до сих пор бюджет не выделен.

Больше всего вас, конечно, интересует, был ли отчислен Федул Полуштучкин. Конечно, был отчислен. Потом восстановился, был снова отчислен, и так четыре раза. Потом он решил всё-таки выбрать другую профессию. Кажется, он стал рэпером. Но рэп в стиле семнадцатистопного ямба на китайском языке, конечно, хотя и нашёл своих поклонников, их всё же чрезвычайно мало. А сто сорок два миллиарда знаков числа «пи», которые он вычислил, к сожалению, никого не интересуют. Так что Федул так и остался неудачником, не способным ни на что путное.

СКРЫТЫЙ СМЫСЛ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Профессор был чрезвычайно увлечён ходом своего эксперимента, так сильно увлечён, что напрочь позабыл, где он, кто рядом с ним, какие у него имеются обязанности помимо его исследовательской работы.

Эксперимент, конечно, был выдающийся. Тянул на нобелевскую премию! Подумать только, ведь он осознал, что пространство ошибочно описывалось как шестимерное! На самом деле оно оставалось трёхмерным, но было Гильбертовым! Поэтому имело все признаки и свойства шестимерного пространства. Это также объясняло тот феномен, что люди и, собственно говоря, весь животный и растительный мир, ощущают пространство трёхмерным, тогда как на самом деле имеется шесть координат.

Но и это не главное! Ведь подтвердилась его гениальная догадка о том, что с позиции Риманова пространства шестимерный Кот Шрёдингера одновременно был и живым, и мёртвым, тогда как его проекция на действительные компоненты Гилбертового пространства даёт ответ о том, что Кот скорее жив, чем мёртв, тогда как рассмотрение с позиции мнимых координат даёт обратный результат: кот скорее мёртв, чем жив. Это и называется ни жив, ни мёртв, или, если хотите, ни мёртв, ни жив.

– Папа, а когда мама придёт за мной? – спросила Тиффани.

Профессор вздрогнул и холодный пот прошиб его. Он совсем забыл о своей восьмилетней дочке! Ведь он на сегодняшний день взял её к себе на работу, но должен был во что бы то ни стало к вечеру привести её домой! Планировал он отправиться домой в шесть часов вечере, но сначала он решил задержаться всего лишь на пять минут, потом пять минут превратились в пятнадцать, затем полчаса… Когда человек увлечён любимой работой, он не замечает времени, а когда в исследовательской работе маячит великое открытие, тогда ничего, кроме этой работы, уже не существует!

Профессор не мог прервать эксперимент, потому что с антиматерией так не поступают. Прервать эксперимент было крайне опасно, это могло уничтожить всю Солнечную систему. Но и оставаться Тиффани в лаборатории нельзя.

«Что же делать?» – отчаянно думал профессор.

– Знаешь, Тифани, мама сегодня не придёт, она улетела на Луну до завтра, а я пока не могу тебя отвести, – сказал он. – Подожди ещё часик и мы пойдём домой.

– Уже восемь часов, через час будет девять, а мне обязательно надо быть дома не позднее полвосьмого, – возразила Тиффани.

– Это ужасно, ведь я никак не могу прервать эксперимент, понимаешь, дочь, я слишком далеко зашёл! – сокрушённо сказал профессор. – Я итак уже не могу его продолжить, но безопасно завершить его я не могу быстрее, чем через час. Если реакторы не вывести из гиперпространства, результат может быть катастрофическим! А выводить их оттуда слишком быстро никак нельзя.

– Пап, может быть мне самой пойти домой, если ты не можешь меня отвести? – спросила Тиффани.

– Как же так, ты – одна, на улице? – возразил профессор, продолжая вращать регулировки на экспериментальной установке.

– А что такого? – спросила Тиффани. – Надо только дорогу перейти и позвонить в домофон, бабушка откроет двери и вот я дома!

«Как жаль, что бабушка не может ходить! – подумал профессор. – Ведь как чудесно было бы, если бы она пришла и забрала Тиффани!»

– Но ведь там Снифф и Скифф, во дворе! – выразил свои сомнения профессор.

– Они меня знают и относятся ко мне очень по-дружески! – успокоила отца Тиффани. – Правда, у Сниффа по вечерам ужасный насморк, но я нашила ему много носовых платков, и он чихает только в платок. А Скифф обожает заниматься спортом. Они очень хорошо ко мне относятся и даже защищают меня от драчливых мальчишек! Не бойся за меня, пап!

– Хорошо, тогда ты можешь идти, – сказал профессор, продолжая управлять экспериментом. – Хотя подожди! Ведь кнопка домофона очень высоко! Ты не дотянешься! Как же ты позвонишь бабушке?

– Мне не хватает роста совсем капельку, – ответила Тиффани. – Я могла бы допрыгнуть, но лучше, чтобы было можно на что-нибудь встать и тогда я точно дотянулась бы.

– На что же тебе встать? – спросил профессор. – Надо какую-то чурочку или скамеечку?

– Может быть какие-то старые книжки дашь мне? – спросила Тиффани.

– Да, хорошо! – согласился профессор. – Возьми там в шкафу какие-нибудь две книги потолще.

– Можно я возьму вот эти две? – спросила Тиффани. – Они толстые и широкие, с них я точно не упаду.

– Покажи, что за книги? – спросил профессор. – Ах, эти? Учебник по квантовой физике начала двадцать первого века? Они уже безнадёжно устарели, за прошедшие сорок лет. Не настолько старые, чтобы быть антикварной редкостью, но настолько уже старые, чтобы не иметь никакой научной ценности. Бери, их не жалко.

– Ну тогда я пошла, пап? – просила Тиффани.

– Иди, дочка, я буду приглядывать за тобой в окошко, – сказал профессор. – Очень жаль, что я не могу оторваться от эксперимента, прости меня, родная.

– Да ничего страшного, всё хорошо, пап! – ответила Тиффани и с двумя книгами в руках вышла из лаборатории.

Было уже темно. Но фонари неплохо освещали улицу. Мускулистый Скифф уже занимался на турнике. Он лишь приветливо подмигнул ей, а сам обхватил хвостом перекладину и собирался сделать шестерной переворот.

Как и предполагала Тиффани, Снифф прогуливался неподалёку и его уже одолевал вечерний насморк, так что, собираясь чихнуть, он уже приготовил платок.

Профессор из окна наблюдал за Тиффани. Он улыбнулся и поднял правую руку, помахал ей, а левой рукой продолжал контролировать важные параметры эксперимента с помощью трёх-координатного манипулятора. Где-то в конце улицы появились четыре парня, по виду стражи порядка, так что беспокоиться было не о чем. Сейчас Тиффани подойдёт к двери, положит на крыльцо две книги, устаревшие учебники по квантовой физике, встанет на них, позвонит в домофон, и бабушка откроет ей двери. А профессор сможет безопасно закончить свой эксперимент. Всё складывалось как нельзя лучше.

Профессор отошёл от окна и теперь всё свое внимание он уделил только эксперименту.

Вдруг за окном мелькнула вспышка и раздался звук выстрела.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

– Эдвард, почему вы мешкали?

– Я думал.

– Позвольте спросить, почему вы пристрелили малютку Тиффани?

– Она – единственная кто выглядел подозрительно.

– Почему вы так решили?

– Я взял на мушку чудище на фонарном столбе, а потом понял: оно делает гимнастику. Мне бы не понравилось, если бы меня укокошили на велотренажёре. Пригляделся к этой зверюге, заметил в лапе платок и понял, что она не скалится, а чихает. Это не запрещено. Тут увидел Тиффани. И подумал: «Что делает белая девочка ночью где-то среди толпы монстров с учебниками по квантовой физике?» Она явно замыслила недоброе. Ей на вид лет восемь, не по возрасту предмет. Я решил: она не та, кем кажется. А вообще не допытывайтесь, просто сработал инстинкт.

- Да…

- Что, извиниться перед ней?

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

В ходе эксперимента никто не пострадал, поскольку в тренировочном зале были не натуральные Тиффани, Скифф и Снифф, а только их отображение из гиперпространства. Но должен сказать, что Людей в чёрном никогда не тренировали на выдуманных ситуациях, их всегда брали из реальности, хотя только в виде 3D видеокопий, Джей стрелял не в Тиффани, а в её изображение.

Ну и на том спасибо!

ЛОХИ

Лохи

Сидят несколько человек.

- Ты-то как попал? – спрашивают друг у друга.

- Я деньги на безопасный счёт перевёл, мне майор по телефону сказал так поступить.

- Я по ссылке из электронной почты перешёл.

- А я на сайте диких ягод куда-то не туда нажал. Там было слово «бесплатно», я и нажал.

- А я билеты покупал через сайт, не заметил, что там в адресной строке цифра шесть вместо латинской «б».

- Мне типа друг прислал на мессенджер какое-то фото и спросил: «Это ты на фотке?» Я и нажал на неё, чтобы открыть.

- А я четыре цифры из СМС сказал мошенникам.

- А я QR-код открыл на объявлении в подъезде, чтобы присоединиться к домовому чату.

- Вот так четвёртая мировая и началась, с перехода по ссылке на QR-коде! Ну ты лох!

- Да что там! Все мы лохи! И что теперь с нами будет?

- Пошлют куда-нибудь на Венеру, или на Марс, а то и подальше. Сидели бы тут, на Луне, горя не знали! Эх, правда мы – лохи!

«Проходите на посадку на Землю!»

- На Землю! О, господи! На эту радиоактивную помойку?! В этот ад? Боже, вот мы, действительно, лохи!

КОНТАКТ

Контакт

Металлический диск плавно опустился на болотную кочку. Из открывшегося люка резво выпрыгнула оранжевая лягушка в гермокостюме. Ознакомившись с показаниями приборчика, висящего у неё на груди, лягушка сняла шлем и осторожно вздохнула. Опасения были скорее психологическими, поскольку прибор не мог ошибаться. Из болотистой тины стали выползать лягушки вида Пипа Суринамская и с любопытством осматривать пришельца. Пришелец стал что-то квакать в свой приборчик, манипулируя панелью его управления. Из приборчика стали доноситься звуки.

- Хау ду ю ду, диа фрундз. Ду ю спик инглиш? Из зис э телефон? - Парле ву франсе? Бон вуояж. Пуркуа па? Шерше ля фам. - Шпрейхен зи дойч? Дас ист красс! Яволь. Доннер ветер. - Бессамемуче, сеньорита. Грация, сеньор. Бойно чача! Мучо густо. Буэно джорно. - Амикус плято сэд магис амика веритас. Феци квод потуи фацинт мелиора потентез.

Пришелец на различных языках спрашивал, разговаривают ли присутствующие на этом языке, и сообщал никчемные сведения: «Как здоровье тёти Полли? Телефон ли это? Ходит ли кто-нибудь из присутствующих в школу? Как сегодня спал дядя Роджер? Любит ли Маша белых и пушистых котят? Сколько яблок на дереве? Какого цвета шляпу вы предпочитаете? Благодарю, я поеду пароходом. Мне необходим двухместный номер люкс».

Лягушки молчали. После достаточно длительных безуспешных попыток контакта пришелец совершенно по-русски пожал плечами, забрался в свой летательный прибор и покинул Землю. Толстый ствол повалившегося дерева вдруг раскололся пополам, из него выплыл блестящий сигарообразный предмет, который раскрылся, как пенал. Оттуда появился небольшой человечек в сиреневом гермокостюме. Он нажал какие-то кнопки на нагрудном пульте и заверещал на своем родном языке: «Центр управления. Говорит семьдесят седьмой. Эльдийцы опростоволосились. Они, как всегда, пытались установить контакт с местными земноводными. Им никогда не понять, что на планетах, подобной этой, только приматы могут основать цивилизацию. Путь свободен. Я пошел на контакт»

После пяти часов тщетных попыток беседы с местными шимпанзе, и этот космонавт покинул негостеприимную планету. Этот более продвинутый пришелец тоже спрашивал шимпанзе о здоровье тёти Поли.

В то же самое время в другом месте...

Профессор вошёл в класс к студентам и стал рассказывать им о том, как ему удалось усовершенствовать разрабатываемую им научно-исследовательскую установку.

Он предполагал, что разговаривает с ними на одном и том же языке. Между тем, студент Паша на последней парте проворно набирал текст на своём смартфоне. Дело в том, что Паша вошел на один из распространенных чатов под ником «Сперматозавр» и напечатал первую строчку: «Привет, девчонки! Вау! Как дела? Красотки есть? Вы меня хотите???» Тем временем Зина рассматривала уже в двадцать шестой раз выложенные ей фотографии. «Кажется, на этой фотке мне надо было чуть меньше повернуть голову вбок и чуть больше вверх. Учту на будущее». Таня тоже была в телефоне. Она рассматривала последние фотки Натахи. «Интересно, где она купила это платье? Оно ей явно не идёт! Да что ей вообще идёт? Уже двухсотую фотку, наверное, смотрю, на ней всё сидит как на корове! Но это платьице мне бы подошло. Поставлю ей лайк, потом спрошу, где она его взяла, а потом уберу лайк»

- Понятно теперь, почему погрешность стабилизации уменьшилась? - спросил профессор. - Да, понятно, - ответили нестройным хором все студенты, не вникая в суть вопроса и не отводя глаз от своих гаджетов.

«Понятливые в этот раз попались студенты» - подумал профессор и продолжал с воодушевлением объяснять одному ему понятную проблему и одним им придуманное её решение.

С таким же точно успехом он мог бы говорить: «Как здоровье тёти Полли? Телефон ли это? Ходит ли кто-нибудь из присутствующих в школу?»

Словаря для перевода слов профессора на студенческий язык пока ещё никто не написал.

Ждём.

СВИДЕТЕЛЬСКИЕ ПОКАЗАНИЯ

Профессор неорганической химии доктор химических наук Эрнст Викентьевич Трушко и доцент технотроники кандидат технических наук Николай Евсеевич Всепомнящий имели общее хобби: криптозоологию.

В настоящий момент они пробирались на арендованном джипе в самый центр болотистых африканских джунглей, неизведанных и таинственных.

- Знаковое событие, Эрнст Викентьевич, что с нынешнего времени не только теоретическая криптозоолоогия, но и ее исследовательская ветвь, получила, наконец, в наших с вами лицах людей науки. От нас с вами им отмахнуться будет тяжеловато, - и Всепомнящий погрозил пальцем кому-то неизвестному наверху.

- Совершенно с вами согласен, Николай Евсеевич, - отвечал Трушко. - Ведь, что ни говори, нельзя смириться с той ситуацией, которая сложилась в мире по отношению к криптозоологии. Как говорил профессор Эдельвейсман, для того, чтобы отправить человека на электрический стул, достаточно показаний под присягой двух людей с улицы, а для того, чтобы занести в каталог новое животное, не достаточно десятка фотографий, дюжины слепков со следов, свидетельства нескольких ученых и письменных показаний двух сотен очевидцев, подкрепленных личными подписями и клятвой под присягой.

- Их можно понять, - примирительно по отношению к «ним» сказал Трушко. – Особенно, после того неприятного случая, когда известный ученый классифицировал и описал безногую райскую птицу, не догадавшись, что аборигены после поимки отсекают у них ноги. И все же, такие досадные промахи редки, и они не означают, что биология должна настолько закоснеть, чтобы отмахиваться от такого количества свидетельств о ненайденных, но, безусловно, существующих животных.

- Поэтому приходится быть осторожным, чтобы нас не подняли на смех. Прежде чем ринуться в экспедицию, направленную на поимку таинственного «конгамато», нам следует тщательно изучить его привычки и пристрастия опросом местного населения. Наш загорелый проводник предоставит нам возможность посетить самые затерянные стойбища полудиких людей и с его помощью расспросить их о конгамато.

Спустя два часа ученые мужи с помощью темнокожего переводчика расспрашивали аборигенов, вся одежда которых ограничивалась перьями на голове и поясом для подвески примитивного костяного ножа и боевых трофеев.

- Переведите им, что нас интересует все, что они знают о конгамато, – сказал проводнику Трушко.

Услышав странное слово, аборигены в ужасе загалдели, стали в страхе закрывать руками глаза, махать руками и иными жестами демонстрировать ужас и отвращение.

В конце концов, с помощью большого количества бус, зеркал и погремушек удалось расположить аборигенов к общению. Были приведены четверо молодых людей, которые могли кое-что поведать о конгамато, а переводчик, с трудом подбирая слова, переводил их сбивчивую речь двум исследователям.

- Это такая большая и страшная летающая тварь, - говорил первый юноша по имени Буга Понд, что означало «ловец ягуаров».

- Она летает по ночам, нападает на всех, кого встречает, - добавлял другой по имени Дуту Сардо, что можно было бы перевести, как «гроза обезъян».

- У него голова как у крокодила, крылья как у летучей мыши, когти как у льва, - перебивая всех, кричал третий, Урдлу Зена, «Сильный как буйвол».

- Он летает неслышно, нападает стремительно, и выкармливает своих птенцов мясом убитых им животных, - воскликнул Аминга Штару, «Имеющий тонкий слух».

В общем, складывающийся портрет летающей хищной ящерицы поразительно напоминал древнего птерозавра. Если верить аборигенам, размах крыльев чудовища составлял более двух метров, а длина – почти три, не считая хвоста.

По счастью, Николай Всепомнящий был готов к любым сюрпризам, и всегда имел при себе набор изображений самых различных животных.

Портреты медведя, верблюда и осла не вызвали у аборигенов никаких эмоций. На фотографии жирафа, зебры, льва и крокодила аборигены указывали пальцами и понимающе выкрикивали их названия: «Хоса-лона-нэк», «хоса-стагапит», «видла ляян», «ала-гатрагар» - выкрикивали они.

Как бы невзначай среди этих изображений возникло изображение птерозавра. Аборигены в ужасе закричали: «Дрэдавоул Конгамато! Терябля конгамато!»

- Это животное они знают, и называют его «ужасный конгамато, отвратительный конгамато», - пояснил переводчик, хотя все было ясно и без его пояснений.

- Они явно знакомы с этим животным, - удовлетворенно проговорил Трушко.

- Я все интервью записал на диктофон, - сказал Всепомнящий, - Полагаю, нам следует немедленно начинать подготовку к масштабной экспедиции по поимке реликтового существа, птерозавра, дожившего до наших дней, сохранившегося в диких африканских джунглях.

- Разумеется, коллега, но сначала мы опубликуем материалы, которые нам уже удалось собрать, - ответил Трушко. – Люди науки должны помнить, решая глобальные задачи, что опубликование частных результатов столь же необходимо, ведь без него невозможно получить финансирование для решения масштабных задач.

В тот же вечер юные нагие аборигенки весело играли с новыми зеркальцами, бусами и погремушками.

В этот же самый вечер в убогой хижине из коры дерева Дургдуду, крытой листьями дерева Будурату, четверо молодых воинов по имени Буга Понд, Дуту Сардо, Урдлу Зена и Аминга Штару сидели полукругом возле небольшого телевизора.

- Переключай на «Дискавери-ТВ», - сказал Буга Понд, - через пять минут восемьдесят восьмая серия ужастика про птерозавра.

- Как думаешь, Буга Понд, - спросил Дуту Сардо, - птерозавры и вправду существовали?

- Не только существовали, но и существуют, - убежденно ответил Буга Понд, - говорят даже, что может быть и в наших болотах есть такое чудище. Сегодня ученые приезжали, ищут его. Раз ищут, должно быть, знают, что оно тут есть. Ученые зря искать не станут. У них есть радары, приборы ночного видения, самовключающиеся камеры и другая аппаратура, которая нам и не снилась.

- Что-то холодать стало, - сказал Аминга Штару и натянул на обнаженные ягодицы новенькие джинсы «Левайсиз».

Если двадцать первый век еще и не дошел до этой деревушки, то двадцатый век, во всяком случае, обосновался тут довольно прочно.

КРОМЕШНИКИ

- Это вы потому говорите, что их не существует, что сами никогда не гуляли ночью по кладбищу. А если и гуляли, то не один, не в полной темноте и не тихонько. Ведь так? - Низенький толстячок, говоривший эту тираду за столиком в ресторане «Жили-Были», выжидающе посмотрел на своего собеседника.

Тот другой, чрезвычайно стильно одетый и докрасна выбритый мужчина средних лет и средней комплекции в недоумении пожал плечами:

- Конечно, я не могу похвастать частыми прогулками по кладбищу в полной темноте и в молчании, но разве это что-то доказывает?

- Ещё как! – обрадовался Толстячок. – Ведь на чем вы основываетесь, отрицая существование кромешников?

- На науке! – тут же ответил Стильный мужчина.

- А каковы, с позволения сказать, критерии вашей так называемой науки? – не унимался Толстячок.

- Основной критерий науки – повторяемость. Если эксперимент не воспроизводится, следовательно, свидетельство о его результатах недостоверны, а утверждения о чудесах, то есть о результатах, которые не могут быть воспроизведены, антинаучны.

- Как просто! – патетически воскликнул Толстячок. – Ну и многие ученые пытались выследить кромешников? То есть я говорю не о том, что они сидели в лаборатории и требовали принести к ним в эти самые лаборатории доказательства о существовании кромешников. А устраивали ли они на них засады?

- Полагаю, что нет, - произнес задумчиво Стильный мужчина.

- Вот видите! – обрадовался Толстячок. – Попробуйте-ка увидеть лесных животных, разъезжая с грохотом на тракторе или на грузовике по полям и дорогам! Много увидите? А кромешники – более чувствительны и к шуму, и к свету, и даже к мысли! Да-да! Не удивляйтесь. Они и мысли чувствуют. То есть если вы сидите в темноте и не произносите ни звука, но думаете, так сказать, громко, то ни один кромешник вам не покажется. Надо, чтобы и мысли ваши не шумели. Не потому ли люди в состоянии полуобморочном, или в ином каком-нибудь необычном состоянии видят кромешников гораздо чаще? А вам с вашими научными подходами это необычное состояние кажется доказательством того, что человеку нельзя доверять. Глупости! Чушь!

- Вы хотите сказать, что свидетелю, находившемуся в состоянии аффекта, или, скажем, в подпитии, следует больше доверять, когда он начнет сообщать о кромешниках? – усмехнулся Стильный мужчина.

- Вот именно! Но наука как раз таким свидетелям не верит! Именно поэтому она и отрицает кромешников! – подытожил Толстячок.

- Забавно, - сказал в задумчивости Стильный мужчина, и отхлебнул легкого вина, которое было подано ему к заказанным блюдам.

- Вы не подумайте, что я стараюсь вас переубедить, - спохватился Толстячок. – Я давно уже не в том наивном возрасте, когда считают, что в результате одной беседы за столом человека можно заставить изменить свое мнение. Я знаю, что мне мало кто верит. Но я хотя бы заставил вас задуматься! А это – уже очень много значит. Если каждый задумается, то возникнет почва для нормальных научных исследований очень многих явлений, от которых наука сейчас просто отмахивается, как отмахиваются люди на отдыхе от назойливых комаров.

- За это могу поручиться! – кивнул головой Стильный мужчина. – Задуматься вы меня заставили, это верно. Хотя… Но ведь как вы там сказали: кто громко думает, тот никогда не увидит кромешников, да? Они слышат мысли и пугаются? Выходит, что если я окажусь ночью на кладбище и не захочу, чтобы они появлялись, мне надо всего лишь думать о чем-нибудь, так?

- Не совсем так, - возразил Толстячок. – Если вы думаете о том, чтобы их поймать, да ещё с научной целью, или, допустим, о том, что их не существует, то, скорей всего, вы их и не увидите. Но если вы их боитесь – по-настоящему боитесь, то такие ваши думы могут как раз наоборот привлечь их. Им, видите ли, нравится, когда их боятся. Они могут себя проявить и лишь только косвенно – так, чтобы вы не были до конца уверены, видели ли вы кромешником, или только лишь вам показалось. Знаете, ведь неуверенность – это самая сильная форма страха. Если бы люди видели кромешников очень конкретно и явственно, то, быть может, и боялись бы их меньше. Что знаешь, не так страшит. Но вот эти их стремительные, быстрые и суетливые движения, множественные, каждая часть их движется со своим ритмом, со своей скоростью. Очень страшно! Как-то одновременно и мерзко, и непостижимо, и страшно, и … ну, как бы вам сказать… В общем, вы никогда не знаете наперед, куда он метнется, что сделает. Чтобы вам было понятней, представьте себе насекомое – ну, скорпиона, или таракана. Помните, как быстро насекомые шевелят некоторыми своими органами – лапками, жвалами. Представьте, как резко меняет направление при полете оса. Вот вам кажется, что она улетает, а она вдруг резко летит прямо на вас. Или тот же таракан. Не тот таракан, который удирает, а вы его тапком бьете, а тот, который падает на вас сверху со стены за шиворот в темном чулане и начинает бежать по шее к вашему лицу. Представили? А теперь представьте, что движения в десятки раз быстрее, сам он в сотни раз крупнее, и холод, холод, который ощущается не как холод вещи, а как холод пространства, которое проникает в вас.

- Вам бы надо быть писателем, - улыбнулся Стильный мужчина. – Вы так детально описываете эти ощущения, что я почти почувствовал их.

- Нет, я про холод ещё не всё сказал. Вы никогда не купались в спокойной морской воде, которая прогрелась только на поверхности? Бывает такое ранней весной. Плывешь в верхнем слое и вода, как будто, теплая. Но опустишь ногу туда в глубину, и там она просто ледяная. Так вот, представьте, что в обычной спокойной атмосфере вы как бы натолкнулись на слой ледяного холода. Только это не вы пронизываете этот слой, а он, этот слой проникает в вас. Ведь вы на самом деле холод ощущаете лишь кожей, а под ней мы все теплые, не так ли? А холод кромешника проникает в ваше тело в том месте, где он к вам прикасается. Вы можете ощутить этот холод своими внутренними органами. Представляете себе холод в сердце? Оно ведь и остановиться может! Так что они не столь безобидны, как кажется.

- Ну что ж, вы, кажется, большой знаток по этой части. Не берусь с вами спорить, - заключил Стильный мужчина и взглянул на часы. – Позвольте только спросить, откуда вы знаете все эти тонкости про кромешников?

- Да! Конечно. Я и не подумал, что вам удивительны эти мои познания. Это я сейчас такой располневший, положительный мужчина средних лет. Я ведь медик. Врач в поликлинике. Кардиохирург. Но операций не делаю – я на них направляю. Моя специальность – кардиограммы. А по молодости лет, когда я учился в мединституте, я искал себе работу, где бы платили побольше, а выкладываться надо было бы поменьше. Знаете, что это за виды работ? Там, где очень неприятно работать, и неприятности эти – от общения с покойниками. Вот я и работал в морге ассистентом патологоанатома, да на кладбище ночным сторожем прирабатывал. Сами понимаете, что работа не из приятных. Общая усталость, напряжение нервов. Спирт был очень доступен. Поэтому я иногда на работе принимал. Надеюсь, вы меня не осудите, я ведь алкоголиком не был. Но в стопочке себе не отказывал. И вот в этом состоянии – вполне в здравом уме и в твердой памяти, но без особенного напряжения мысли – я их часто встречал, и ощущал. Поначалу страшно было. Потом почти уже привык. Но не до конца. К ним привыкнуть невозможно. Так-то вот я и бросил эти приработки, как только окончил мединститут. И не жалею, хотя денег тогда было достаточно. Нет уж, я лучше с живыми людьми и с кардиограммами буду работать! Да-с.

- Понимаю вас, - участливо сказал Стильный мужчина.

- А ведь я вас задерживаю, кажется? Вы давно уже свой ужин съели, и слушаете меня, видимо, только из вежливости? – Спохватился Толстячок.

- Нет, что вы! Очень интересная беседа была. Спасибо вам, - Стильный мужчина посмотрел на часы. - Но теперь мне, кажется, действительно, уже пора. Желаю удач.

- Вам того же, - откликнулся Толстячок и принялся доедать свой ужин.

- А, кстати! – Стильный мужчина вновь обратился к собеседнику, - Ведь вы, кажется, говорили, что остановились в гостинице «Якорь»? Мне как раз в ту сторону, и у меня машина. Мне нужно еще сделать один звонок по телефону, это минут на пять. Если вам хватит для того, чтобы доесть, то я могу вас подвезти.

- Было бы очень любезно с вашей стороны, - обрадовался Толстячок. – Я мигом.

- Жду вас у выхода, у меня Хаммер, металлика.

- Я вас не задержу! – откликнулся Толстячок, подгребая вилкой картофель фри и торопливо дожевывая бифштекс.

Стильный мужчина подошел к телефону. Набрав какой-то номер, он произнёс следующее:

- Мери, это ты? Как у тебя дела там? Всё в порядке? Слушай, дорогуша, позови Леонеллу и Цинну. Я сейчас одного весельчака привезу. Пообщаемся! Да, конечно! Надо с ним покончить. Слишком много о нас знает. Ждите меня у белого склепа. Целую.

КУДЕСНИК

Иисус привел гостей на свадьбу. Их, конечно, никто не ждал. На них никто не рассчитывал, поэтому вино закончилось быстрее, чем ожидалось. Возникла напряженная ситуация. Тогда Иисус сказал хозяину:

- Что это за кувшины стоят?

- Это – для воды, чтобы гости могли ополоснуть руки после пира.

- Отлично! Неси-ка их сюда.

Иисус достал из кармана несколько пакетиков какого-то порошка и добавил в кувшины. Что-то плеснул из фляжки в каждый кувшин.

- Попробуй, хозяин, что получилось?

- Отличное вино! Даже лучше, чем у нас было!

- Да уж, конечно, Кока-Кола со спиртом гораздо лучше этой вашей кислятины, которую вы совершенно справедливо зовёте винным уксусом. На свадьбе такое пить - с души воротит. То, что я вам тут намешал, конечно, не джин с тоником, но всё же не такая отрава, которую вы тут пьёте. Если бы не запасы в моём хроноплане, я бы тут сдох от голода и жажды. Лучше святым духом питаться, чем есть эти антисанитарные продукты. Хотя, скоро и тушенка, и сгущенка, и спирт, и прочее может закончиться. Я ведь не только сам кормлюсь, но и вынужден кормить дюжину бездельников. Эй, ребятки! Вы думаете, что едите мой хлеб и пьёте моё вино? Дудки! Это вы кровушку мою пьёте и плоть мою едите, ведь если мои запасы закончатся, я за своё здоровье гроша ломанного не дам. Если я подцеплю какую-нибудь заразу от вашей здешней пищи, крест тогда мне придется ставить на хронопутешествиях. Начальство меня распнёт. Так-то вот. Пьёте мою кровушку, едите мою плоть, и даже спасибо не скажете.

- Что он сказал? – спросил хозяин у Матфея, одного из приятелей Иисуса.

- Он говорит, что он - посланник святого духа, и всё, что мы едим – это не хлеб и не вино, а его плоть и его кровь. Ещё он предсказывает свою кончину, что-то связанное с крестом. Мы не понимаем, о чем он говорит. Может быть, когда-нибудь поймём. Может быть, он пророк, а может быть сумасшедший. Но он умеет сделать много еды практически из ничего, вы же сами убедились! Из воды делает вино. Из горсти сырого зерна он может сделать целое ведро вкусной еды. Этот, как его… Поп-корн, кажется. Он много чего умеет. Пророк. Или колдун. Или святой. Чудесный человек, если только он – человек.

- О чем вы тут шепчетесь? – поинтересовался Иисус.

- Что за жидкость ты влил в кувшины, чтобы сделать вино? – решил отвлечь внимание Матфей.

- А, это… Так. Ничего. Можно было этого не делать. Гости так наклюкались, что уже не отличают вина от Кока-Колы. Впрочем, немного спирта я всё же плеснул.

- Что-то? – спросил Матфей, глядя на Иисуса осоловелыми глазами.

- Спирт, я говорю! ПРОСТО ДОБАВЬ ВОДЫ! – и Иисус весело расхохотался.

ДЕВОЛЮЦИЯ

Профессор очень любил свою работу – так сильно, что даже, порой, не замечал, что творится в его семье.

Он увлеченно рассказывал жене о своих успехах, а она мечтала об обновках.

Он объяснял, что приоткрыл тайны биологии, а она подсчитывала морщинки на своем лице и беспокойно думала, что молодость уходит, и никому не нужна уже ее красота.

Только когда он сказал, что кажется, нашел эликсир омоложения, она стала слушать его – наиболее внимательно.

Правда, говорил он, омоложение достигается ретроспективным движением эволюции особи – через воспоминания генной информации. Она этого не понимала. Главное для нее было то, что омоложение в принципе возможно.

Мужа она считала глупцом, но убедилась, что его знания в области биологии чрезвычайно точны, а прогнозы оправдываются. Он был, разумеется, глуп по жизни, но подкован и сообразителен в области этой никчемной науке под названием биология. Наконец-то он наткнулся на то, что может принести пользу, если, конечно, приложить к этому ее женский (практический!!!) ум.

Он что-то говорил о дозах, о сильном действии, о необходимости десятикратного разбавления в соотношении один к миллиарду. Это она пропускала мимо ушей, как словесный мусор.

Она омолодится!

Это замечательно!

У нее был друг. Он был бы и любовником, но он был слишком стар для того, чтобы занять это вакантное место. Однако, он был слишком состоятельным (особенно, на фоне профессорского оклада), чтобы она могла бы позволить себе упустить его из своих сетей.

Итак, он был как бы подающий надежды любовник – без перспективы стать им в полном смысле, но с реальной необходимостью тратить часть финансов на ее прихоти.

Теперь она подумала, что если его омолодить, то, пожалуй, его можно сделать и любовником тоже.

Итак, она взяла эту ампулу и решилась ее применить.

Дозу себе она сделала втрое меньшей, чем престарелому другу – он ведь был старше ее на целых десять лет.

То, что случилось дальше, удивило бы ее, если бы она сохранила способность удивляться.

Она, действительно, стала молодеть, да и друг ее – тоже.

Но, видимо, доза была слишком велика. Чересчур велика. Во многие миллиарды раз более велика, чем допустимо.

Уже на пятый день она была юной обезьянкой, а ее друг – совсем молоденьким динозавром.

А в перспективе обоим светил путь к амебе.

КОРОЛЬ ПЕРСИ ПЕРВЫЙ

Глава Первая. Искусственный отбор.

Император играл на клавесине. Император был навеселе, и ему казалось, что он в ударе, но звук был глухим. Хотелось громче, но не получалось.

Первый Консул догадался приоткрыть крышку клавесина и извлек из него лисий хвост. Все присутствующие были ошеломлены: кто решился засунуть это в императорский клавесин?

- Вот из-за чего звук был таким глухим! – воскликнул Император.

- Мой Император, не огорчайтесь, так было даже лучше! – попытался успокоить Императора Первый Консул, но Император насупился.

- Вам, кажется, режет слух моя игра? Уж не вы ли – автор этой злобной шутки?

- Как можно, мой Император! – Первый Консул смутился, как и все присутствующие

Только Перси невозмутимо стоял в сторонке, незаметно снимая с рукава пару волосков от лисьего хвостика.

Вечером был Большой Совет Сената.

Император сразу перешел к основному вопросу.

- Господа, как видите, я уже стар, и даже вызываю скорее смех, чем почтение. Да-да, я правильно расценил утреннюю шутку. Впрочем, действительно, пора уже подумать о наследнике. Детей мне бог не послал…

Все закивали подобострастно, ибо велено было забыть о существовании двоих сынов, которые были изобличены в покушении на жизнь Императора и преданы совершенно справедливой каре.

- Да, я бездетен, господа. Значит, надо назначить наследника. И вот в чем загвоздка: знатность далеко не означает мудрости. Если я назначу преемником самого знатного - будет ли он самым лучшим императором для вас?

Воцарилось тягостное молчание.

- Что думает Первый Консул?

- Я полагаю, мой Император, что следует выбирать преемника не по знатности, а по уму и по заслугам перед Империей.

- Кто еще думает также, встаньте по левую сторону от меня. Остальные – по правую. А ты что стоишь посредине, Перси?

- Я, мой император, полагаю, что о наследнике думать рано. Надо молиться о том, чтобы Господь послал нашему Императору долгие годы жизни, лучшего решения я не вижу. Быть может, Господь еще пошлет Императору сына, и он успеет достичь совершеннолетия к той поре, когда в наследнике возникнет потребность. Вам нужна молодая жена, мой Император.

- Перси, ты говоришь вздор. Но и остальные – не лучше. Что ж, господа, я вижу среди вас?! Вы, кто пошел направо – разве не находите вы много мудрости в словах Первого Консула? Почему же вы противитесь его предложению? Ведь он желает блага для Империи. Те, кто препятствует достижению высшего блага для Империи – разве они не враги? Разве не справедливо будет их казнить? Как думаете вы, кто стоит слева – прав я или нет?

- Конечно, прав! – поспешил с ответом Первый Консул.

- Стража, – мягко произнес Император, – Арестовать изменников.

- Стража, которая была близко и слышала каждое слово, немедленно исполнила повеление Императора.

- Да… - вздохнул Император, - приходится быть начеку. Они – изменники, и это бесспорно. Вот вы – честные граждане Империи. Мне будет вас не хватать. Однако, закон повелевает … Перси, что гласит параграф двадцать два Кодекса Сената?

- Параграф двадцать два гласит: «Член Сената не должен выдвигать невыполнимых предложений. Выдвигающий или голосующий за невыполнимые решения провоцирует нарушение закона и, следовательно, должен быть обезглавлен в двадцать четыре часа».

- Что ж, господа, вы были верные слуги Империи, и не ваша вина в том, что ваше предложение – невыполнимо. Мне будет вас не хватать, уверяю вас. Я едва сдерживаю слезы. Но Император должен следовать Закону. Стража, уведите их.

Стража увела тех, что стоял по левую сторону от Императора.

- Перси, надо бы назначить новый Сенат.

- А надо ли, мой Император? Ведь Сенат выбирается из знатных людей. А знать – это те, кто достаточно высоко стоят над остальными, чтобы надеяться извлечь выгоды из кончины правителя.

- Так-так?

- Значит, они будут злоумышлять против Императора. Что может быть опаснее для Империи, чем Сенат, желающий свергнуть Императора?

- Боже упаси!

- Только такие ничтожества как я, мой Император, не могут рассчитывать извлечь пользу из смерти Императора. Поэтому такие, как я будут вечно молиться о продлении дней Императора, о его здоровье, благополучии, и о ниспослании ему Наследника.

- Но ведь Закон требует избрания Сената, Перси, негодник!

- Разве Император не выше Закона?

- Император должен следовать Закону, Перси.

- Только в том случае, если Император этого хочет, мой Император. Во всех остальных случаях Закон должен подчиняться Императору.

- Пожалуй, ты прав, Перси. Эту формулировку, кажется, следует внести в Закон. Подготовь проект. А теперь принеси мне подушку, Перси. Я хочу вздремнуть.

- Сию секунду, мой Император!

- Перси! Постой-ка. А ведь это ты, негодник, засунул лисий хвост в клавесин!

- Мой Император не прикажет ли принести еще и мантию. Укрыться? В замке прохладно.

- Ступай.

Глава вторая. Десять лет спустя.

- Мы все скорбим о безвременной кончине нашего Императора. Здесь, на его могиле, я, волею императора его наследник и отныне Император Перси Первый, клянусь во всем следовать его заветам и Закону. Согласно параграфу первому, Император должен следовать Закону. Так и будет.

- Чинни, скажи-ка, дружок, ты же изучал Закон в своей гимназии, о чем гласит параграф двадцать пятый Кодекса Сената? - шепнул тощий старикашка своему внуку на ушко.

- Параграф двадцать пятый гласит: «Император должен следовать Закону только в том случае, если Император этого хочет. Во всех остальных случаях Закон должен подчиняться Императору».

- Помни это, внучек, всегда, и если ты и не станешь когда-нибудь Чинни Первым, во всяком случае, у тебя будет шанс не стать Чинни Последним.

ПЕРВЫЕ ЛАСТОЧКИ

(Пародия на повесть А. И Б. Стругацких «Понедельник начинается в субботу»)

Витька Корнеев зашёл ко мне на вычислительный центр.

- Привалов, ты ведь у нас – мозговой центр! Подумал бы ты вот над чем. Тут люди, понимаешь, реки сибирские перебрасывать планируют, а с погодой в Сибири никак ситуацию наладить не получается.

- А что там с погодой, Витьк?

- Плохо с погодой. То холод, то…

- … то жара?

- Нет, то очень сильный холод.

- Ясно. А в каком направлении думать?

- Так ведь вестимо в каком: кому из наших спецов поручить заняться этим?

- Витьк, ты же сам знаешь, что все заняты!

- Ну, я-то положим, знаю, что заняты многие, но не все.

- Ты имеешь в виду тех, кто ни на что не способен?

- Как знать, брат… Среди них есть такие, которые способны решительно на все.

После этого мы оба подумали о «профессоре» Выбегалло и нам обоим стало до невозможного противно.

- Знаешь … Может, конечно, ему и можно поручить… Но как бы не стало хуже.

- Станет!

- И я думаю – станет. Видимо, это всегда так: как только у нас в России кому-то поручат отвечать за что-то, так сразу наступает обилие проблем, обилие расходов, поток победных рапортов и постоянное обострение, и ухудшение состояния дел.

- Да…

- Стоп!

- Что?

- Погоди-ка, не сбивай!

- Что ты еще придумал?

- А вот! Идея, товарищи! Я что думаю?

- Сейчас почитаем твои мозги…

- Брось, я сам скажу! – и я точным и верным движением рассеял мозгозонд, который уже начал было материализоваться в руках у Корнеева, - Что если бы поручили кому-то вроде нашего Выбегаллы заботиться о зимней стуже, а?

- Привалов! Гений!

- Хм… Есть маленько. Ведь у них там, в Сибири, сразу же бы потеплело?!

- Точно! Он станет объяснять всем, как много надо средств вкладывать в то, чтобы в Сибири была холодная зима.

- Да.

* * *

- По данным Госметеослужбы в Западной Сибири неожиданно стало теплеть. Синоптики предсказывают, что в ближайшие пять лет среднегодовая температура в районе города Новосибирска поднимется на семь с половиной градусов. Если потепление не прекратится, то скоро Западная Сибирь перейдет в курортную зону.

РУБКА ВРЕМЕНИ

Как под капитанским мостиком – где-то ниже и чуть впереди – есть рубка рулевого, так и это место – отсек пространства, отделенный от остального пространства непреодолимым препятствием – есть рубка Времени. Ибо отсюда, сообразуясь с командами Капитана, Рулевой Времени управляет его ходом.

Однако, Капитан давно не меняет команд. «Малый вперед» было сказано сотни миллиардов лет назад, и с тех пор ход времени не останавливается, не прекращается, не убыстряет и не замедляет своего плавного хода. И только он, старый рулевой, знает и помнит теперь – он, да, пожалуй, ещё три таинственных существа, кроме Капитана, которые знают и помнят не только этот плавный ход Времени вперед, но и остановки, и стремительный бег вперед, и развороты, и ход назад.

Эти три существа таковы, что… Впрочем, о них лучше не говорить. Кроме того, они ведь наказаны за свое озорство.

И не для защиты от их проказ сделана хитроумная шестеренка с металлической Собачкой, которая щелкает потихоньку по мере прокручивания времени, и не мешает плавному ходу вперед, но препятствует обратному ходу.

Он, Рулевой, знает, как поднять Собачку и пустить время вспять. Но он никогда этого не сделает, ибо Капитан никогда не велит времени повернуть назад.

Прошлому место в прошлом. И хотя Капитан также хорошо знает Будущее, как и Прошлое, Он никогда не отдаст команды «Задний ход».

И Рулевой как никто другой это знает. Но его дело – слушать команды и выполнять их. И он знает, как повернуть время вспять. Только он может повернуть рычаг, и тогда Собачка поднимется, и позволит сильной Пружине раскрутить Время вспять.

Но Собачка никогда не будет поднята. Крепкая скоба под названием Собачка из особо твердого металла никогда не позволит Времени двинуться вспять, но легко, шаг за шагом, пропускает его в Будущее.

Время живое. Он, Рулевой, это знает. Время – это океан бурь, шквальных ветров, вихрей и ураганов.

Но Капитан повелевает этим океаном, называемым Время. И Время навсегда стреножено маленькой металлической скобой под названием Собачка.

Но Время не смирилось. Старуха по имени Ржавчина, верная слуга Времени, точит постепенно Собачку. А старый Рулевой этого не знает, и не замечает, потому что Ум и Зрение Рулевого изменяют ему со Временем.

Только верная Собачка не идет ни на какой сговор со Временем, но когда-нибудь она, изъеденная Ржавчиной, сломает свой единственный зуб, и завертится колесо Времени в обратную сторону, стремительно разгоняясь, и пролетая за секунду сотни столетий.

И выйдут из-под контроля три существа…

ВЕСЕННИЕ ПРИБАБАХИ

Снег наполовину растаял. А над теплотрассой, пересекающей под землёй весь Академгородок, земля прогрелась так сильно, что теперь в этом месте выбивались из-под земли тропические и субтропические растения: кокосы, ананасы, апельсины, инжир, финики и грецкий орех.

Но не всё благополучно было на Сибирской земле. Когда, наконец, поймут: теплотрассы надо лучше изолировать от земли!?!

И ещё: не следует базарный мусор зарывать в землю!

Но самое главное: необходимо свято следить за тем, чтобы базарный мусор не зарывался в землю непосредственно над теплотрассой. Может такое вырасти!

Поначалу фиолетовый росток не особенно выделялся на фоне фиников и абрикосов.

- Ну, подумаешь, - говорили прохожие, - у нас в Новосибирске и не такое вырастает иногда...

Но выросло именно «Не такое»!!!

Фиолетовый росток напоминал обыкновенное растение, только первых листов у

него было не два и не один, а три. Затем в центре растения появилась небольшая почка. Она была в форме правильного двенадцатигранника: шесть треугольных граней от стебля к краям и шесть треугольных граней от края к центру плода.

Вопреки утверждениям ботаников, что это всего лишь почка, а плод будет лишь после цветения, люди окрестили это образование словом «плод».

Когда плод достиг размеров горошины, им стали интересоваться уличные сорванцы. Но сорвать его оказалось не так-то просто. Упрямство и настойчивость сорванцов натолкнулось на чрезвычайную прочность растения. Его не брали ножи, тяпки, лопаты, топоры, и даже ножовка по металлу. Плод рос вопреки попыткам сорвать его и вскоре достиг размеров огромного арбуза. Все с нетерпением ждали, что же из него выйдет, когда он созреет и раскроется, но он, казалось, и не думал останавливаться в своем росте.

Плод стремительно набирал размеры, и вскоре все жители Академгородка уже знали о существовании странного растения. Плодом интересовались все, кроме тех, кому это полагалось по должности. Из Центрального Сибирского ботанического сада приезжали три делегации, но каждая из них нашла, что это растение не соответствует тематике научных лабораторий, которые они представляют и потеряли к нему всякий интерес.

Лесоохранная служба также не проявила должного внимания к растению.

Начальник ЖЭУ, ответственный за участок, где росло это растение, думал распорядиться его выполоть, но, вспомнив, что скоро предстоит субботник по благоустройству и уборке территории, и, зная по опыту, что этой процедурой любит руководить начальство, решил не поднимать шума и не обращать на растение никакого внимания.

Даже местные бомжи наблюдали растение с вялым равнодушием: к пустой стеклотаре и аналогичным материальным ценностям оно не имело никакого отношения.

Это растение было вовсе даже и не растением. Это была почка. Биотехнологии, знаете ли… Зародыш биотехногенный.

Выросла такая небольшая, круглая Вещь. Когда плод раскрылся, кожура лопнула, отпала и засохла. А Вещь осталась. Причем, она висела в воздухе. Можно было её разглядеть со всех сторон, но разглядывать особо было нечего. Висит в воздухе футбольный мяч то ли из камня, то ли из металла, то ли из черт знает, чего такого. И ничто эту Вещь не берёт. Ни стибрить, ни поцарапать, ни расколошматить не удается.

А уж охотников эту вещь стянуть раскокошить хватало.

Но очень уж вандалоустойчивая эта Вещь была. Проще угнать патрульную машину ГАИ среди бела дня, чем эту вещь стянуть. Хочешь, стой, смотри, колоти по ней – это можно. А вот слямзить – никак!

Если бы не некий Физик из Университета, никто так бы и не понял, что это – ни что иное, как Точка Опоры!!! Да, именно та самая Точка Опоры, которой так жаждал Архимед из Сиракуз. Сюда бы ещё самого Архимеда с его рычагом, не дай бог, то ведь он же и перевернул бы, как обещал, весь Мир. Надо вам сказать, что Архимеды слов на ветер не бросают, и если уж что обещают, то выполняют, как правило.

Вы спросите, почему же эта Точка опоры появилась? Да очень просто: раз так настойчиво и многократно эта просьба была произнесена, то Небо, наконец, услышало. Небо вняло. Небо послало.

Вот вам и пожалуйста, ещё один наглядный пример того, что многократно повторенная глупость приобретает силу истины.

Многократно повторенная просьба выполняется-таки.

Ну, разумеется, если вы не верите, можете сами поставить такой эксперимент. Возьмите какую-нибудь вздорную просьбу, вроде этой, и повторяйте её две с половиной тысячи раз на двух десятках языков. Я вас уверяю, что и она будет, наконец, исполнена. Могу даже побиться с вами об заклад.

Конечно, отдельные скептики тут же мне возразят, что Архимед жил в Сиракузах, а Точка Опоры выросла в Новосибирске – неувязка. Но это только на первый взгляд. На самом деле всё предельно логично. В этих самых Сиракузах власть так часто менялась, поскольку земля–то там плодородная, а климат тёплый, так что эти земли являются весьма лакомым кусочком для любого мало-мальски уважающего себя Тирана и Узурпатора. А в небесной канцелярии любят легитимную власть.

В Новосибирске же с той самой поры и до нынешнего времени не зафиксировано ни одного случая государственного переворота. Никаких вам Варфоломеевских ночей, никакого Бунта в Ватикане, это вам не Бахчисарай какой-нибудь, и не Афины. Здесь люди спокойно пьют водочку и закусывают её хрустящим огурчиком в ожидании, когда же наконец потеплеет. Так все две тысячи с половиной лет и ждут глобального потепления климата.

Опять же всё ж таки и вы вдумайтесь: они там, в Небесной канцелярии, как рассуждали? Ну, вот живёт этот самый некто проситель номер такой-то (Архимед что ли?) и жаждет получить Точку опоры. Для чего, спрашивается? Тэк-с, указано в графе «цель запроса» - «перевернуть Мир». Хм. Видать, что человек не доволен географическим положением. А что ему быть недовольным? Выхода к морю нет? Есть! Климат суровый? Да нет же, нормальный климат, тепло, и солнце светит, и шершней не наблюдается. Ни тебе гнилых болот малярийных, ни тебе песков знойных и безводных, ни солончаков, ни вечных льдов. Всё путем. А чего же он надрывается со своей просьбой? Видать, ошибка канцелярская. Видать, с обратным адресом что-то напутали. Кинулись искать – в Сиракузах Архимеда нет. В словарь заглянули там этих Архимедов - шесть листов. Плюнули и стали искать по базе данных. Есть какой-то Архимед Сократович Циммельбаум, в Израиле, но, кажется, и там всё в порядке с климатом. И выход к морю есть и тепло и, опять же, шершней нету. А вот ещё отыскался некто Клуб Архимед. Значится под таким названием в Новосибирском Академгородке при школе какой-то почему-то приписан. Ну, думают, давайте и пошлём этому Архимеду. Вот так и появилась Точка Опоры в Академгородке.

Так что граждане, осторожнее ходите. Ежели под эту Точку Опоры теперь ещё и Рычаг подсунуть, и как следует нажать, то и вправду Мир перевернуть можно.

Разумеется, никто в Новосибирске возражать не станет, если у нас будет тепло, и с выходом к морю, и без шершней… Но другие страны обидеться могут. Допустим, Алжир не успеет закупить достаточное количество шуб, а в Кара-Кум не успеют завести требуемое количество зонтиков. В Якутии нехватку купальников ещё как-нибудь переживут, они и без них купаться станут, если тепло будет, а вот яранги из снега на Эквадоре не сразу научатся строить, для этого они как-то не приспособлены.

А мы люди мирные, нам международных скандалов не нужно. Не даром же в Новосибирске уже две с половиной тысячи, а то и больше, не было никаких революций. Только водочка с огурчиками. Драку заказывали? Нет? Ну, и не будет драки, значит…

Заботливые старушки из соседних подъездов взрыхлили кое-как землю около Точки Опоры и посадили там львиный зев и левкои. Это и не старушки, если вдуматься, ведь им лет по пятьдесят – это те женщины, у которых ни мужа, ни огорода, ни снохи нет, и им нечего и некого больше рыхлить.

Они вбили вокруг бог весть откуда взятые палки, не то ножки от стульев, не то спинки от кресел, и натянули проволоку. Вынесли из домов стулья и семечки, чтобы на первых сидеть, а вторые плевать и не разрешать детям гулять вокруг Точки Опоры и топтать львиный зев и левкои.

Так что за Мир можно быть спокойным. Никто его в ближайшее время переворачивать не станет.

Только один безумный математик пришёл, принёс с собой ящик, взобрался на него и стал вещать:

- Граждане-товарищи! Архимед был не прав! Одной точки опоры недостаточно для того, чтобы перевернуть мир. На неё только можно опереть рычаг. Но надо ещё, как минимум очень длинный и очень крепкий рычаг, а также нужна ещё одна точка опоры, от которой надлежит отталкиваться, чтобы сдвинуть другой конец этого самого рычага! И ещё для того, чтобы этим всем можно было воспользоваться, надо, чтобы точка приложения и две точки опоры лежали в одной плоскости. Иначе ничего не получится.

Он даже чертёж нарисовал на плакате и показывал. Там и вправду было изображено мир в виде шара, расчерченного на меридианы и параллели, также рядом точка опоры, а также точка опоры для отталкивания рычага.

Думали поначалу вызвать психушку, чтобы его забрали, но потом подумали, что он не буйный. Львиный зев и левкои не топчет.

Только один проходящий мимо доцент в качестве комментария изрёк: «Настоящих буйных мало, вот и нету вожаков».

Умные люди говорят, что это он песню Владимира Семёновича Высоцкого процитировал. Но я не верю! Откуда Высоцкий мог знать про точку опоры в Академгородке, что в городе Новосибирске, про львиный зев и левкои? Нет, конечно! Никак не мог он этого знать!

ОТПУСК

Или «Как я провёл лето»

Оно приползло и моргало розовыми глазами, и молило о помощи. Оно не понимало, что я в отпуске!

- Ну, что там у тебя стряслось? И, пожалуйста, будь любезно, подбери щупальца, а то отдавлю ненароком. И не надо булькать, мне этот звук не так приятен, как вашим соотечественникам.

Но оно продолжало булькать: «Бульк, хлюп-хлюп, бульк, хлюп-хлюп!» Как такое можно терпеть?

Меньше всего на свете хотелось лететь кого-то спасать. Опять эти стреляющие лазерами монстры, клацающие зубами драконы, опять, эти беззащитные полуобнаженные красотки, готовые отдать всё самое дорогое нежданному защитнику!

А как хотелось просто полежать на берегу тихой речки! Понежиться в лучах летнего солнышка, почитать какую-нибудь глупую книжицу! Ягоды-грибы, елки-палки! Отпуск опять накрылся.

Розовая глючина сочувственно шмыгнула четырнадцатью носопырками.

- Ладно, не реви, одеваюсь уже…

Сейчас достану свой шестисотзарядный бластер, телекинезер, скафандр, биоциклотрон и прочие атрибуты для межзвёздных полетов…

Я уронил блестящий голограммер на пол, и, воспользовавшись тем, что глючина оторвала от меня взгляд, мгновенно нажал на темпофризер, направленный на неё. Она застыла неподвижно: время для неё остановилось. Теперь-то я отдохну! А когда отпуск закончится, разморожу её и займусь её планеткой.

Но не успел я расстегнуть скафандр, как двери моей резиденции рухнули под мощным ударом нового гостя. Биометаллический монстр ворвался ко мне и моментально взял меня на прицел. «Даже не думай помогать этим слизня…» - проревел он, но я оборвал его на полуслове. Хорошо, что я ещё держал в руки темпофризер. Монстр застыл, как и розовая глючина. Мне определенно везёт сегодня, и я всё-таки воспользуюсь законным отпуском.

Окно распахнулось, и в нем показалась прелестная блондинка, одетая только в бусы и сандалии. «Помогите!» - закричала она, обдавая ароматом утренней розы. В полуметре от её спины щёлкнули зубы тридцатифутового чудовища. Каждый его зуб был величиной с хороший охотничий нож. Но открыть свою пасть во второй раз чудовищу не удалось, ибо я на этот раз не задумываясь парализовал темпофризером и блондинку и дракона.

Этот кошмар продолжался достаточно долго: я нажимал на кнопку темпофризера, а ко мне валом валили всё новые и новые посетители. Кажется, прошло два часа. Прибор разогрелся градусов до шестидесяти, аккумуляторы были на грани работоспособности, и, пожалуй, появись у меня ещё дюжина гостей, мне пришлось бы действовать более решительно.

Вставив темпофризер на подзарядку, я покинул свою резиденцию, направляясь туда, где, судя по сообщениям метеорологов малого круга, погода наилучшим образом соответствовала моим представлениям о летнем отдыхе. Это было местечко со смешным названием Бурмистрово.

Солнце сияло и грело, ветра совсем не было. Вода сверкала и манила. Народу на берегу не наблюдалось. Я решил, что можно искупаться в чем мама родила, разделся и с разбегу прыгнул в воду.

Вместо приятной прохлады я ощутил удар. Вода была твердой, как стекло. Хорошо, что я собрался нырнуть солдатиком, иначе не миновать бы мне разбитой головы.

Я всё понял. Последние минуты я нажимал на кнопку темпофризера с такой яростью, и направлял его во все стороны, что заморозил время не только тех, кто меня донимал, но и природу на многие километры вокруг. Видимо, я не заметил, как рычажок переключился с ближнего действия на глобальное. Дальность действия моего темпофризера, судя по паспорту, около пятнадцати километров.

Я справился по микрокарте. Бурмистрово находилось в зоне действия.

Пришлось перебираться на берег тихой речки со смешным названием Иня. Речка весело журчала, стрекотали кузнечики, народ плескался, визжали дети, лаяли собаки, было самое настоящее лето.

Целых пятьдесят минут я нежился на этом пляже. Темпофризер был установлен на час. А надо бы успеть одеться, снарядиться, собраться с мыслями, войти в физическую форму.

И вот я опять у себя.

«Бульк, хлюп-хлюп, бульк, хлюп-хлюп!» - через минуту забулькала розовая глючина, а ещё через двадцать секунд биометаллический монстр проревел: «…кам!!!». Я врезал ему по морде.

Мой отпуск, таким образом, прервался.

Моё Лето закончилось. Но оно было!!!

На этот раз не оно меня, а я его провёл!

ХРОНОРЕГРЕССИЯ

(Рикошет)

- Мы с тобой будем драться вечно, Гудинаф!

- Почему, Верибед?

- Потому что борьба добра и зла никогда не закончится!

- Добро побеждает!

- Нет, Гудинаф! Ты ошибаешься! Добро не может существовать вне зла, потому что тогда само это понятие теряет смысл!

- Я верю, что добро побеждает!

- Только в сказке, Гудинаф! В жизни всегда остается место злу!

И они сражались ещё пятьдесят миллионов лет. Их называли новыми именами, старые забывались, но это были всё они же: квинтэссенция добра и сгусток зла. Гудинаф и Верибед. Они бы сражались бесконечно. Но этого не случилось. Время закончилось. Они стукнулись о его конец и стремительно полетели назад. Первые десятки миллионов лет они уже пролетели. Вернее, последние десятки миллионов, ведь летели они в обратном направлении. Они и сейчас летят.

- Я убью тебя, Скила!

- Ты сам погибнешь прежде, Квантизатор!

- Я уничтожу тебя, Творец!

- Прежде погибнешь сам от своих козней, Критик!

- Я расставлю тебе ловушки, Автор!

- И сам попадёшься в них, Пересмешник!

- Я сожгу тебя на костре, Николай!

- Ты будешь проклят собственными потомками, Филипп!

- Я повешу тебя вниз головой, Павел!

- Ты будешь рад убить себя, чтобы избежать позора, Нерон!

- Я прикажу распять тебя, Иешуа!

- Ты будешь завидовать моей смерти, Каиафа!

- Я растопчу тебя, Давид!

- Ты будешь сражен камнем пращи, Голиаф!

- Тебя погубит предательство, Самсон!

- Но и тебя не спасёт, Далила!

- Твоё племя будет в моих руках, Юдифь!

- А твоя голова – в моих, Олоферн!

- Я затоплю всю землю, Саваоф!

- Я спасу все виды живого, Ваал!

- Я буду возмущать людей против тебя, Яхве!

- Тебе не будет места на земле, Змей!

- Я всё повергну в хаос, Дух!

- Я отделю свет от тьмы и твердь от воды!!!

И тут они опять стукнулись об начало времён и стремительно полетели вперёд.

- Да будет Свет! Да будет Тьма! И да будут они сменять друг друга! – Сказал Автор.

- Да буду Тьма, и да буду я сменять Свет, – хихикнул Критик.

ПЧЕЛА

Я летела на это место довольно долго. Много было мест более или менее подходящих, чтобы начать обустраивать на них новое гнездо, но они мне не нравились. Они были не такими, как я себе представляла. Силы у меня ещё были, и я решила поискать подольше. Я рисковала, конечно! Могло так случиться, что я бы не долетела до нужного места. После отдыха, говорят, можно продолжить поиски, но тогда уж придется закладывать гнездо на первом же попавшемся удачном месте. И они не так часто встречаются на пути.

Говорят, можно облететь сотни три-четыре таких места, не больше. После этого наступает усталость. И тогда остается только отдых и новые поиски. Отдых восстанавливает силы ненадолго. А я уже облетела четыреста мест. Все они не подходили. Были не так хорошо спрятаны от случайных гостей. А случайные гости моей будущей семье не нужны. Мне нужен укромный уголок. Мама говорила, что не всякая пчела достигает цели. Из тех, что достигли, каждая пчела закладывает гнездо, но некоторые гнёзда живут очень недолго. Потому что приходят непрошеные гости и разоряют гнездо. Я не понимаю, зачем это нужно. Но так происходит. Они разоряют просто так. А может быть, они хотят заложить свои гнезда. Не исключено, впрочем, что их гнезда уже заложены где-то поблизости, и поэтому они не хотят иметь нас в качестве соседей. Это странно. Но это так. Если бы гости не разоряли гнезда, мы бы не возражали против их соседства. Но они разоряют. Приходится защищаться. Видимо, они это предчувствуют, и не хотят, чтобы мы защищались. Поэтому они разоряют гнезда, пока они ещё не достигли такой силы, что могли бы за себя постоять.

Я летела и вспоминала нашу свадьбу. Это придавало мне сил. Было много женихов, но мне понравился только один. Да разве остальные могли бы сравниться с ним?! Он был лучше всех! Я спрашиваю себя: чем? Трудно ответить! И вместе с тем, так легко! Всем. Он был лучше всех прочих во всём. Поэтому я отвергла других. И не жалею. Жаль, что наша свадьба длилась не долго. Жаль, что я больше его не увижу никогда. Мне бы так хотелось, чтобы он был со мной. Но это невозможно. Сила его крыльев была достаточна только для того, чтобы долететь для меня. Я была единственной целью его жизни. Первой и последней. Так приятно это осознавать! И всё же его жаль. Но другим ещё хуже: они не получили невесту даже и на один раз. Они все хотели. Но получил только он. А остальных мне не жаль. Они не такие. Он – лучше.

Воспоминания о нем мне придавали сил. Я буду помнить его. Наша семья будет, благодаря ему. Надеюсь, он сейчас ещё жив и помнит меня. Для меня он всегда будет жив. Я спрашивала маму «А папа – жив?» и она отвечала «Да», а после этого плакала. Пчёлы не умеют плакать, но я понимала, что она плачет сердцем. Она всегда оставалась в самом центре гнезда. Как она туда попала, я не знала, а теперь я сама постараюсь стать основательницей гнезда и мне необходимо проникнуть в центр нового места. И вот, наконец, я нашла это место. Оно – не обыкновенное! Удивительно, что это место до сих пор не занято! Оно так напоминает мне родной дом! Здесь я заложу новую жизнь. Хорошее место. Просторное. Надеюсь, что гостей поблизости нет. Надо бы слетать, посмотреть. Сил больше уже не осталось. Не смогу. Придется довериться интуиции.

Это место будет моим. Здесь уютно. Ласково светит звезда, я назову её Солнце. Здесь будет наш новый дом. Детей у меня будет много, и они быстро заселят его. Я назову его Планета Земля.

ПАРДОНЭ-МУА

- Ты меня вчера не приласкал перед сном…

- Разве? … Извини… Забегался… Устал.

- Вот так всегда. Ждешь ласки, порой целый день.

- При чем тут всегда? Вчера – действительно, а всегда – хм. Преувеличиваешь, как всегда.

- Ты стал рассеянный. Не замечаешь меня, как будто я – вещь.

- Ерунда.

- Вчера днем, в обед, читал книгу, и на меня не обращал внимания.

- Я думал, ты спишь.

- Я не спала.

- Ты лежала на диване. Ты даже не вышла ко мне, когда я пришел.

- А ты даже не взглянул на меня – сразу обедать.

- Я торопился.

- Ну хотя бы погладил, провел бы по мне рукой… Я бы знала, что я тебе нужна.

- Будто ты без этого не знаешь.

- Знаешь – не знаешь – как ты можешь так говорить? Мне необходимо чувствовать!!!

- Кто дал тебе право меня упрекать?

- Раз уж ты решил, чтобы мы жили под одной крышей, я думала, что я заслуживаю некоторого внимания, уважения к моим чувствам…

- Все, ладно, мне некогда – пора бежать на работу.

- Ты меня не приласкаешь?

- Да, конечно.

- Мне мало.

- Больше не могу – опаздываю.

- Придешь поздно?

- Как получится.

- И опять я весь день одна?

- Бегу-бегу. Пока.

- Я обижена.

- Ну и обижайся. В конце концов, я делаю для тебя, что могу, и я люблю тебя. Несмотря на то, что ты – всего лишь маленькая прилипчивая наглая кошка. Ну да, ну да, на Саракше не только говорящие собаки, но ещё и говорящие кошки. То есть они не произносят слов, а думают нам прямо в мозг, и считывают наши мысли. Я по привычке называю это разговором… Знали бы вы, как возмущался Щекн тем, что я забрал себе чёрного любопытного котёнка! «Вырастет изх него маленькая прилипчивая наглая кошка, к тому же говорящая! Будет мозг тебе выносить!» Он был прав.

ОБМАНЩИК

Диссертационный совет обещал быть весёлым. Никому не известный соискатель принёс диссертацию под названием «Разработка, создание и апробация вечного двигателя». – Ну что, Мельхиор Кадмиевич, раздраконим молодого да раннего соискателя? – спросил председатель диссовета, Бальтазар Уранов, самого въедливого члена диссертационного совета. – Раздраконим, Бальтазар Грасианович! – отвечал Мельхиор Серпантинский. – Как не раздраконить? С лженаукой, допустим, следует бороться решительно и бесповоротно! – Ну вы уж как-нибудь помягче с ним, – снисходительно добавил Бальтазар Уранов. – Всё-таки с молодыми кадрами надо бережно обращаться. Ведь, сами понимаете, молодых у нас мало, а гранты сейчас выдают с учётом среднего возраста исследовательского коллектива. Защититься мы ему, конечно, не дадим, но из университета выгонять его не стоит. Обстучим окалину с него, поставим на место, глядишь, станет нормальным учёным, который не задаёт тех вопросов, на которые может получить нелицеприятный ответ. И вообще не пристало молодому так нагло выставляться. Вечный двигатель он, видите ли изобрёл! Ну ладно бы улучшил какую-нибудь там методику. Добавил корреляционный показатель, или обосновал разбиение этапа на два подэтапа. Для кандидатской диссертации этого вполне достаточно. А то тут уж прямо изобретение всех времён и народов, понимаете ли! – Точно так и сделаем, Бальтазар Грасианович, – согласился Серпантинский. – Хвост прижмём, а уши отрезать не станем. После этих слов оба собеседника по-доброму рассмеялись, скаля шакальи зубы матёрых докторов наук, зарубивших уже на своём веку не одну диссертацию.

* * *

– Коллеги, у нас есть кворум, так что если нет возражений, предлагаю начать наше заседание, – сказал председатель. – У нас на повестке сегодня заслушивание одной диссертационной работы молодого соискателя Зайкина Виктора Викторовича. Тема диссертации «Разработка, создание и апробация вечного двигателя».

В зале поднялся ропот, послышался смех со всех сторон.

– Коллеги, я прошу посерьёзнее, – призвал всех к порядку председатель. – Я понимаю, что случай нетривиальный, но давайте проведём всё по регламенту, чтобы нас впоследствии не обвиняли в безосновательном зажимании молодых талантов. Итак, Виктор Викторович, вам для доклада предоставляется двадцать минут, вы можете начинать.

Виктор Зайкин совершенно серьёзно изложил свою концепцию создания вечного двигателя. На слайдах были представлены основные фундаментальные законы, которые, по мнению докладчика, не нарушались вследствие квантовых особенностей предельного случая атомно-молекулярных уравнений Шульце-Бользена. Слайды выглядели убедительно, речь текла плавно, в уравнениях, казалось бы, ошибки не было, но слушатели самодовольно переглядывались и хихикали. На третьем слайде появился эскиз новой конструкции, на четвертом слайде – чертёж с размерами и допусками, а на восьмом слайде появилась фотография экспериментального образца. Наконец, на десятом слайде появилось видео работающего образца в действии. – Уважаемые члены диссертационного совета! – сказал докладчик на пятнадцатой минуте доклада. – У меня с собой имеется действующий образец двигателя, который работает и сейчас. Позвольте его продемонстрировать. Он подошёл к месту, которое занимал до начала своего доклада, открыл объемистую сумку, извлёк из неё устройство, которое ранее было показано на фотографии, и торжественно водрузил его на стол. – Как вы можете убедиться, это устройство не только совершает движения в своей подвижной части, но также и совершает работу, – продолжал докладчик. – Я присоединил к нему насос, и сейчас вода из нижнего сосуда будет перекачиваться в верхний сосуд, тогда как этот двигатель не расходует никакого топлива.

Мелхиор Серпантинский вскочил со своего места и приблизил свой нос к устройству на расстояние менее пяти сантиметров.

– Таким образом, разработка, создание и успешное испытание вечного двигателя подтверждены настоящим экспериментом, что полностью подтверждает ранее озвученные защищаемые положения, – подытожил свой доклад Виктор Зайкин. – Доклад закончен, прошу ваши вопросы.

Некоторое время зал молчал, после чего посыпались самые коварные вопросы, на которые соискатель давал ясные, краткие и убедительные ответы.

После того, как поток вопросов иссяк, как и терпение всех присутствующих, в соответствии с регламентом начались выступления членов диссертационного совета.

– Я пока не могу точно сказать, в чём именно нас обманывает уважаемый докладчик, но я глубоко убеждён, что обман имеет место быть, – заявил Мельхиор Серпантинский. – Сомнений быть не может, поскольку невозможность создания вечного двигателя неопровержимо доказана. Уже не помню, кем именно. Так что предлагаю отклонить диссертацию от защиты на нашем диссертационном совете. У меня всё. – Мельхиор Кадмиевич, ну это как-то несерьёзно, – возразил председатель. – Я, разумеется, согласен с вами по существу, но ведь нельзя настолько немотивированно отклонять диссертацию. Нас не поймут. Вы обнаружили ошибки в приведённых диссертантом соотношениях? Или, быть может, исходные данные у него взяты некорректно? Мы не можем отрицательно голосовать без указания на конкретные замечания, которые диссертанту предстоит исправить. Это называется немотивированное отклонение. Нас за это по головке не погладят. – Нет, я не могу сейчас так быстро указать на конкретные ошибки в работе, но они, безусловно, имеются, причём глобальные, в чём я не сомневаюсь, – ответил Мельхиор Серпантинский и сел на своё место. – Хорошо, я вас услышал, – ответил председатель. – Но у нас есть три рецензента, которые заблаговременно ознакомились с диссертацией. Давайте послушаем их мнение. Собственно, ведь с этого мы и должны были начать выступления. Это я невольно нарушил регламент, прошу прощения. Итак, первым рецензентом кто будет? Вы, Януарий Фебруарьевич?

Януарий Декабрьский выступил долго, не по существу, многословно и утомительно, но суть его выступления мало чем отличалась от краткого выступления Мельхиора Серпантинского. Он был не согласен с диссертацией в принципе, но ни к чему конкретному придраться не мог. Следующий рецензент был более удачливым. Ему удалось найти сбой нумерации иллюстраций, две последние иллюстрации в диссертации были помещены под одним и тем же номером. Третий рецензент нашёл две орфографические ошибки. Других замечаний по существу не было.

– Ну что ж, – обречённо сказал председатель. – Наши уважаемые члены совета, рецензенты по представленной в совет диссертации, не нашли в работе никакого криминала. Как я понимаю, тема диссертации полностью соответствует специальности нашего диссертационного совета. Плагиат в работе не выявлен. В этом случае нам придётся принять её к защите. Впрочем, подождите, может быть, кто-то из членов или присутствующих на нашем открытом заседании гостей хочет что-то сказать? Вы, девушка? Пожалуйста, только представьтесь сначала. Это нам необходимо для протокола.

– Зинаида Сейсмичная, ассистентка, – сказала девушка. – У меня ещё один вопрос к соискателю. – Вообще-то по регламенту у нас вопросы уже закончились, но если присутствующие не возражают, и соискатель согласен, я думаю, мы позволим задать ещё один вопрос? – ответил председатель. – Нет возражений? Молчание в знак согласия. Пожалуйста, задавайте ваш вопрос. – У вас в библиографии имеется много источников, у которых год выпуска этих публикаций, извините, какой-то странный, – робко сказала ассистентка Зинаида. – Там нет никакой ошибки? – Нет ошибки, – ответил соискатель. – Все годы публикаций указаны точно. – Спасибо, у меня всё, – сказала Зинаида и села на место. – А что вас, собственно смущает? – спросил Мельхиор Серпантинский, перелистывая страницы диссертации с библиографией. – Библиографические ссылки, начиная с двухсотой, заканчивая двести тридцатой, указывают на публикации две тысячи шестьдесят второго года и более поздние, – сказала Зинаида. – Но сейчас ведь только… – Совершенно верно! – воскликнул Мельхиор Серпантинский и с хохотом бросил диссертацию на стол. – Две тысячи тридцать первый год! Молодой человек, как вы это объясните? В зале поднялся невообразимый шум, так что председателю пришлось целых пять минут призывать присутствующих к порядку.

– Всё верно, – ответил, не смущаясь Виктор Зайкин. – Я использовал эту литературу. – То есть как использовали эту литературу? – переспросил председатель. – Вы утверждаете, что ознакомились с ещё не существующими публикациями? – Видите ли, есть такой способ… – Начал было соискатель. – Не морочьте нам голову, молодой человек! – резко возразил председатель. – Я не собираюсь дискутировать с вами и вдаваться в детали. Ваша диссертация отклоняется.

Все присутствующие вздохнули с облегчением.

– Но по какому основанию? – спросил соискатель. – Ведь вы же даже ещё не ставили вопрос на голосование! – А здесь и голосовать не о чем! – воскликнул председатель, довольный тем, что нашёл к чему придраться, так что с плеч диссертационного совета свалился огромный булыжник. – По регламенту нельзя цитировать ещё не опубликованные источники. Я не собираюсь обсуждать с вами, каким образом вы могли бы с ними ознакомиться. Сами ли вы их придумали, или, извините, с друзьями. Формально этих публикаций не существует, следовательно, ваших теоретических результатов, ссылающихся на эти источники, также не существует. И вы ничего не изобрели. – Это не ответ, – возразил соискатель. – Вы не ставили на голосование вопрос о принятии диссертации в совет. – Позвольте, я ему доходчиво объясню, – радостно сказал Мельхиор Серпантинский. – Я объясню вам с вашей же позиции. Допустим, что вы прочитали какие-то статьи из будущего. Я говорю – допустим! Предположим, так сказать! Что ж, в этом случае у нас возникает вполне закономерный вопрос. Если вы, как вы уверяете, можете читать ещё не опубликованные статьи, то как мы можем быть уверены в том, что вы идею своего, извиняюсь, вечного двигателя, не почерпнули из этих опубликованных в будущем статей? Как вы докажете научную новизну вашей работы? – Но я вам рассказывал только о том, что сделал сам, – возразил с недоумением диссертант. – Скажите мне вот что, – со смехом продолжил Мельхиор Серпантинский. – Предположим, что вы смогли прочитать статью, которая будет опубликована в две тысячи шестьдесят втором году. Я говорю, предположим! Итак, если вы такой оригинальный читатель, то откуда мы можем знать, что вы не прочитали, скажем, статью из две тысячи восьмидесятого года, или из двух тысяч сотого года? Откуда мы можем знать, что вы не заимствовали свои идеи из ещё более поздних публикаций? – Просто потому, что я говорю, что не читал статей, опубликованных позднее две тысячи семьдесят третьего года, – ответил диссертант. – И ни в одной из них не было описания идей для создания вечного двигателя. – Но ведь статьи из более раннего будущего, извините за такой термин, вы, как вы уверяете, прочитали? – не унимался Мельхиор Серпантинский. – Иными словами, молодой человек, я говорю с вами на вашем же языке. Если вы прочитали что-то из будущего, тогда вы могли прочитать из него всё. Следовательно, идею вашего устройства вы не изобрели, а заимствовали. Иными словами, вы ничегошеньки не изобрели!

В зале раздались аплодисменты и смех.

– Простите, уважаемые члены диссертационного совета, – не унимался соискатель. – Как же это вы говорите, что я ничего не изобрёл? Вам не нравится мой вечный двигатель? – Да, представьте, не нравится! – ответил за всех Мельхиор Серпантинский. – У нас нет доказательств вашего профессионального мастерства изобретателя и учёного! – Как это нет доказательств? – рассеянно переспросил Виктор Зайкин. – Есть же доказательство! Вы забыли? А моя машина времени?

После этих слов он достал из кармана какой-то пульт, нажал на кнопку, после чего из-под кресла, на котором он прежде сидел, выкатилось небольшое устройство размером с хороший чемодан, начало раскладываться и преобразовалось в небольшую двухместную кабину с мерцающим разными цветами замысловатым пультом управления, на котором отчётливо высвечивалась надпись: «Дата последнего вылета 12 января 2072 года, время 12;32;00. Дата последнего прибытия 24 июля 2031 года, время 12:32:05».

СПРАВЕДЛИВОСТЬ

Рабочий день 7 июля заканчивался, никого не было, и Семён, молодой директор питомника брошенных домашних животных тоже собирался идти домой.

Вдруг неподалеку от питомника спустилась летающая тарелка. Трое инопланетян в униформе подошли к Семёну, опознав в нем местное начальство. На одном из них, видимо, лидере, были наушники, присоединенные к автоматическому переводчику; звуки его голоса шли именно оттуда, а сам он издавал некий не лишенный мелодичности свист.

- Здравствуйте, - сказал Лидер. – Мы – группа восстановления справедливости при Межгалактической Полиции, ГВС МП. Нами задержан нарушитель таможенных правил, рецидивист Мё Кауау Дзцгварва. Вы, вероятно, наслышаны об этом дерзком похитителе животных?

- Не очень, - смутился Семён и из приборчика вырвался свист, вероятно, означающий это выражение на инопланетном языке.

- Ну, не важно, - снисходительно сказал Лидер. - Мы перехватили его с добычей ценных пушных зверей, называемых у вас собаками. Они вывезены незаконно с вашей планеты из-под Новосибирска. Мы установили, что преступник нанялся служащим в фирму, занимающуюся отловом и, конечно же, сохранением бродячих домашних животных. Он работал на так называемой «живодёрне» в качестве ловца, после чего угнал автофургон с животными, погрузил их в тарелку и скрылся. К сожалению, нам не удалось определить точный адрес этой живодерни, но мы нашли вас, ведь вы занимаетесь тем же самым? А может быть, это – второе название вашей фирмы?

- Нет, что вы! – возмутился Семён. – Между нами разница очень велика! Мы содержим животных…

- Вот и отлично! В таком случае мы просим вас связаться с этой фирмой, передать им наши извинения от лица межгалактической службы, и возвратить всех незаконно вывезенных собак обратно для восполнения естественного ареала, которому был нанесен столь кощунственный урон.

- Мы бы постарались что-нибудь решить… - неуверенно возразил Семён.

Главный инопланетянин изобразил улыбку в пол лица:

- Да уж, постарайтесь, пожалуйста! Очень вас просим. Мы сбились с ног, и дальше искать не можем. К сожалению, задержки в вашем гиперпространстве слишком дорого нам обходятся. Катастрофически стареем! Распишитесь, пожалуйста, в получении собак, оптом, сорок шесть штук, все были изъяты у преступника при задержании с поличным.

- Как расписаться? – спросил Семён, с изумлением разглядывая пластмассовый жетон, переливающийся всеми цветами.

- Как угодно. Можете просто приложить любой палец.

Семён старательно припечатал большой палец, после чего инопланетяне поспешили к тарелке, которая раскрылась, изрыгнула клетку с сорока шестью собаками и стремительно взмыла ввысь.

Семён вместе со сторожем кое-как разместил привезенных животных в приемнике и отправился домой.

На планете Кау-Це недосчитались двадцати четырех жителей. Представители цивилизованной расы этой планеты, киниды, весьма похожи на обычных земных собак. Негодяй Мё Кауау Дзцгварва был не только похитителем домашних и диких животных, он похищал также и разумных существ. Киниды пользуются для общения телепатией, а также языком, напоминающим собачий лай. Автоматические переводчики им не нужны. По роковой случайности у Лидера ГВС МП была устаревшая модель переводчика, не воспринимающая телепатическую речь. Поэтому он не опознал среди двадцати двух обычных собак двадцать четырех кинидов. Разумеется, мошенник Мё Кауау Дзцгварва не сознался, что успел после Земли посетить планету Кау-Це и захватить в плен две дюжины кинидов, ведь тогда вместо кауграмицирования ему грозило притремутетрагренция третьей степени, что намного хуже. Более страшного наказания по межпланетным законам и не придумаешь! Киниды были в шоковом состоянии на протяжении всего путешествия из зоны ZZR45F, где был захвачен мерзкий Мё Кауау Дзцгварва, к Земле. Их попытки что-либо разъяснить представителям межгалактической полиции не увенчались успехом ещё и потому, что они много времени потратили впустую на установление вербального контакта с земными собаками, которых приняли за соплеменников. Так или иначе, когда «справедливость» в понимании непутёвых членов ГВС ПМ была восстановлена, на Земле в собачьем питомнике наряду с двадцатью двумя бродячими собаками оказались заключены в клетки две дюжины кинидов, среди которых был один доктор наук, один полковник службы противовоздушной обороны, два врача, один цирковой артист, две домохозяйки и прочие представители достойных профессий и уважаемые личности.

Всем им Семён предоставил обычный собачий корм из мисок, которые никоим образом не соответствуют сервировке для банкета в честь впервые принимаемых на Земле инопланетных представителей.

Разумеется, никаких контактов с живодёрней Семен не стал устанавливать. Питомцев стали выращивать и пытались пристроить к добропорядочным новым хозяевам, ведь именно этим занимаются все питомники домашних животных. Кинидам ничего не оставалось, кроме как вживаться в образ домашних животных, или пытаться осваивать человеческую речь с целью установления контакта с землянами от имени планеты Кау-Це и её временно плененных представителей. Разумеется, они избрали первый вариант как программу-минимум для выживания, и второй вариант, как долгосрочную программу.

Как правило, все долгосрочные программы оканчиваются ничем. Поэтому киниды в качестве наиболее сообразительных собак разошлись по рукам и очень привязались к своим новых хозяевам. Они первое время пытались организовать во время прогулок встречи с дискуссией создавшегося положения, но возможностей для этого оставалось все меньше и меньше. Каждый из двадцати четырех кинидов выучил человеческий язык довольно легко, поскольку телепатия их распространялась и на человеческий мозг. Однако с произношением звуков человеческой речи возникали значительные трудности.

Судьба этих двадцати четырех кинидов, подчас трагическая, подчас комическая, но, в целом, весьма поучительная, вошла в летопись жизни Новосибирского Академгородка, начиная с той самой даты 7 июля 2026 года, когда инопланетный корабль доставил несчастных пленников на Землю, ошибочно выполняя свою миссию «освобождения».

Сам бы я ничего не знал об этой истории, если бы не взял в конце июля того же года из питомника симпатичную псину, напоминающую Ньюфаундленда, которую окрестил Джиной. Она, как вы понимаете, оказалась вовсе не собакой, а одной из несчастных кинид, доктором биологических наук, знатоком насекомых, действительным членом одной академии наук и почетным членом двух других академий – медицинской и учебной. Кто бы мог подумать, что я приучал к командам «сидеть», «лежать», «ко мне», «апорт» и «гуляй» ученую и столь многоуважаемую даму!

К счастью, всё разъяснилось. Сегодня, 20 августа 2032 года в 9 часов утра космический корабль-тарелка, условно называемая «Кварк», с пятьюдесятью тремя кинидами на борту отправится на Кау-Це. К сожалению, замечательный цирковой артист Гао-Вау-Бафф и полковник Бваф-Гвау-Бваф трагически окончили свою жизнь на Земле. Доктор Уу-Вау-Оую-У и его жена Юу-Юу-Бваувф не пожелали возвращаться на родину, где были ранее одиноки, поскольку, познакомившись на Земле, обрели семью и нестоящее семейное счастье. Остальные двадцать пленников везли с собой детей и внуков, общим числом в двадцать одну персону. Все они получили от землян щедрые подарки. Надеемся, что они не в обиде на нас. Как знать, быть может, скоро мы установим дипломатические отношения с этой замечательной планетой. Но пока что это невозможно: слишком тяжело осуществлять связь и сообщения. Космический корабль «Кварк», точнее – «Сц-сс-цс», был предоставлен планетой Ссцс-Цсцс, выходцы из которой в свое время совершили столь драматическую ошибку. На исправлении этого досадного инцидента их миссия оканчивается, контакты с Землёй они возобновят не ранее, чем через пятьдесят шесть лет.

НЕОЖИДАННЫЙ ОБОРОТ

Поначалу всё было именно так, как вы все знаете. Но это лишь только поначалу…

Глава 1. Сделка

Доктор Фауст в отчаянии захлопнул книгу. Жизнь прошла впустую!

Он так и не нашел философского камня. Шестьдесят лет погони за призрачной властью над природой, погони за богатством – всё безрезультатно. Если бы он знал, что все его искания ни к чему не приведут, он посвятил бы жизнь чему-то иному, более надёжному.

Любовь! Ведь она была рядом с ним, она звала его, но он пренебрег ее призывами. Ему было не до неё. Он гнался за удачей, которая ускользала от него, как карточный выигрыш ускользает от игрока: она манила его, показывала ему свой лик, и исчезала в тот самый миг, когда, казалось, она уже в его руках.

Ему тогда думалось, что жизнь длинна, и её на всё хватит. Он полагал, что любовь без денег, без власти, без роскоши – ничто, и только власть и достаток наполняют её смыслом. Дружеские или более близкие отношения с молодыми девушками, разумеется, привлекали его, но он не позволял себе отвлекаться от главной цели – поиска философского камня. Он торопился впитать в себя все накопленные человечеством знания, ибо полагал, что этих знаний уже вполне достаточно для решения поставленной задачи, нужно лишь собрать их воедино, проанализировать и сделать последний победный шаг.

Он знал многое. Большую часть добытых им сведений он предпочитал запомнить, нежели тратить силы и время на то, чтобы выяснять, насколько нужны они ему в дальнейших поисках философского камня. А память его была на редкость цепкой. Безо всяких усилий запоминал он целые тома книг, быстро скользя взглядом с одной страницы на другую. Он мог с легкостью вспомнить не только текст, но и расположение его на странице, шрифт и даже качество бумаги той или иной книги.

И вот теперь, когда ласковый солнечный луч пробился сквозь прореху плотного занавеса и напомнил ему о всем земном, он позволил себе отвлечься от безумной погони за знаниями, взглянуть на себя свысока и со стороны и этот взгляд заворожил и ужаснул его. Он стоит на пороге старости! Да что там на пороге – он уже глубокий старик, старость его – это свершившийся факт, а будущее его – это ничто, смерть, тление! Он всю жизнь таскал самое ценное – человеческие знания и опыт – на столь ненадежное хранилище, как человеческий ум, напоминающий лодку, которой теперь грозит затопление по причине ветхости. Молодость напоминала ему плаванье в бурю на крепком корабле. Да, есть, конечно, шанс потерпеть крушение и пойти на дно, но это – всего лишь шанс, ибо есть шанс и на удачное плаванье, на спасение, на успех. Теперь же, когда этот корабль обветшал, когда каждая его доска не прочнее трухлявого пня, уже не важно, ждёт ли его буря, или же спокойное плаванье – все равно он обречен, шанса нет на спасение. Вовсе не буря его страшит, а сам корабль – своё немощное тело. Любая угроза, приходящая извне, может быть отражена, но угроза, наступающая из глубины тебя самого, непреодолима.

Отчаяние овладело доктором Фаустом. Спасения нет, и не к кому обратиться. Не верил он ни в загробную жизнь, ни в спасение души. Да и не было смысла печься о спасении этой души, которая представлялась ему бесполезной без здорового крепкого тела, обуреваемого настоящими земными страстями. Как остро захотелось ему снова стать молодым, снова полюбить!

Если бы была на земле такая сила, которая могла бы дать ему молодость хотя бы на миг, он не преминул бы обратиться к ней. Но он твердо знал, что такой силы не было. В памяти его всплыли заклинания, вызывающие Сатану – эти сведения он запомнил автоматически, поскольку прочел их в книге одного известного алхимика. Со смехом он повторил их, сопровождая теми жестами, которые предписывалось совершать.

Вдруг комната наполнилась едким дымом. Казалось, что в самом центре ее образовался некий источник, распространяющий во все стороны его клубы. Свет на мгновение померк и перед доктором Фаустом появился импозантный мужчина с виду лет сорока, но с глубокими морщинами по всему лицу – с такими морщинами, какие оставляет частая улыбка.

- Что, дружочек? Хочешь вернуть свою молодость? Хочешь испытать силу настоящей любви? – спросил пришелец и ласково похлопал доктора по плечу.

- Кто ты? – спросил Фауст.

- Я – тот, кого ты вызвал. Я вовсе не обязан являться по твоему зову, но твоя личность меня заинтересовала. Я давненько к тебе присматриваюсь. Твои действия предсказуемы. Ты искал философского камня и не нашел. Но не поэтому тебе кажется, что жизнь не удалась. Даже если бы ты нашел этот камень, ты не был бы счастлив.

- Неправда! – возмутился Фауст.

- Правда, дорогуша! Давай проверим. Вот он – философский камень. Хочешь? Возьмёшь ли ты его? Для того ли ты меня вызывал? – с этими словами Сатана щелкнул пальцами, нарисовал в воздухе кистью руки спираль и на столе возник загадочного вида камень, величиной с кулак, голубого цвета, полупрозрачный, наполовину стертый с одной стороны.

- Это – то, что я искал всю жизнь? – спросил Фауст, который как ни странно не проявил никакого удивления по поводу появления Сатаны, но был весьма обескуражен видом цели своих многолетних изысканий.

- Именно он. Философский камень собственной персоной. Прошу любить и жаловать. Всякий предмет, к которому он прикасается, тут же становится золотым. Разве ты не видишь, что стол, на котором он лежит, изменил свою сущность?

В самом деле, тяжелый дубовый стол приобрел характерный золотой блеск, и, надо полагать, стал сплошным куском золота.

- Не хочешь ли взять его? – усмехнулся Сатана.

- Чтобы стать золотым? Нет уж, спасибо! – расхохотался Фауст, - Я вам не царь Мидас! Я еще хотел бы пожить на этом свете.

- Царь Мидас не стал золотым, ибо он не брал в руки философского камня. Он сам стал им, и золотым становилось всё, к чему он прикасался, - уточнил Сатана, - Умер он вовсе не от этого, а от элементарного голода, ибо не мог ничего съесть.

- Конечно. Всё, к чему он прикасался, становилось золотом, - согласился Фауст, - Я полагал, что это – легенда.

- Легенда, вымысел и правда – всего лишь грани бытия, - многозначительно продекламировал Сатана.

- Скажи-ка, если я взял бы этот камень захватом, мне ничто бы не угрожало? – спросил Фауст.

- Абсолютно безопасно, - Согласился Сатана, - разве только если ты вдруг выронишь захват, который вдруг станет золотым и потяжелеет, и если, роняя камень, ты его заденешь, например, ногой.

- Разве на ногах моих нет штанов? – удивился Фауст.

- Точно, штаны есть, - согласился Сатана, - но когда они стали бы золотыми, ты от удивления потерял бы контроль над собой и взял бы в руки этот камень. Машинально.

- Машинально, - задумался Фауст, - что ж, вполне возможно, что так бы и было. - Видишь, какая удача в том, что ты его не нашел? – улыбнулся Сатана.

- К черту философский камень! – вдруг воскликнул Фауст, - Мне, действительно, наплевать на него, мне нет дела до золота, мне не нужна власть и меня не привлекает богатство, когда старость – моя подруга, а смерть – мое ближайшее будущее!

- К черту? Что ж. Вполне благоразумно. Эй, булыжник! На место! – с этими словами камень уменьшился в размерах и залетел под ноготь указательного пальца правой руки Сатаны.

- Почему ты не стал золотым? – бесстрастно осведомился Фауст.

- Я состою совсем из иной материи. Ваш мир не может повредить нам, потому-то мы и хозяева в вашем мире, - ответил Сатана.

- Кто это – мы? – спросил Фауст.

- Мы – это мы, - ответил Сатана и, помолчав, добавил, - на этот вопрос иного ответа не жди.

- Так что же с моей молодостью. Возможно это? – спросил Фауст.

- Вполне. Надо лишь заключить контракт.

- Продать тебе свою душу, так? Неужели она есть?

- Тебе решать. Есть она, или нет, но обязательство не претендовать на неё меня вполне бы удовлетворило.

- Где и что надо подписать?

- Фи! Подписать! Какие формальности! Скажи лишь, что ты согласен. В мире ничто не пропадает бесследно, и твоё устное согласие – есть достаточный документ, имеющий хождение во всех трёх мирах.

- В трёх мирах? – спросил Фауст.

- Да. В вашем, в нашем и в Его мире.

- В его мире? – опять спросил Фауст.

- Не в его мире, а в Его мире. Даже в устной речи следует употреблять заглавные буквы, когда говоришь о Нём. Иначе это звучит фальшиво. Вопрос о Нём фальши не терпит, учти это. Итак, ты согласен?

- Согласен ли я!? Ого! Ещё как! Согласен ли я получить молодость в обмен на душу. Есть она, нет ли её, будь она неладна, я не дорожу ей, коль скоро не будет молодости. Я готов купить молодость и любовь ценой души!

- Снято! – сказал Сатана довольно странное и неуместное слово.

- Что ты имел в виду? – удивился Фауст.

- Не важно. Посмотри на себя. Посмотри за окно. Ты молод, за окном прогуливается она – девушка твоей мечты, которая влюбится в тебя, как только ты попадёшься ей на глаза.

Фауст посмотрел на свои руки, и увидел, что они молоды. Он ощутил молодость во всем своем теле. Он взглянул в зеркало и ахнул – молодой красавец смотрел на него оттуда, и этим красавцем был он, Фауст.

- Сколько у меня времени? – спросил Фауст.

- Ты теперь будешь стариться естественным путем. Так что ты от меня не уйдёшь. Ну, если тебя заколет ревнивый муж или прирежут разбойники, следовательно, твой залог раньше поступит ко мне. Я мог бы тебе предсказать твое будущее достаточно точно, но не хочу. Лень заглядывать в книгу судеб. Каждый раз как только я сосредоточу мысли на ближайшем будущем, я узнаю его на предстоящую сотню лет, и приходится после этого скучать целое столетье. Какие же вы счастливцы, люди, что не ведаете своей судьбы! Я тоже не хочу её знать. Сейчас у меня не то настроение.

- Итак, наши совместные дела завершены, и мне следует далее самому о себе позаботиться? – спросил Фауст.

- Именно так. Кстати… Стол. Он ведь золотой. Пусть это будет моим свадебным подарком молодому доктору Фаусту.

И Сатана исчез.

Глава 2. Свидание

Маргарита была именно той женщиной, из-за которой мужчины совершают все глупости в мире. Она была молода, свежа, прекрасна, чиста и желанна. Она была совершенна. Она была желанна для всякого, кто понимает женскую красоту. Даже отъявленные негодяи не решились бы причинить ей зло, потому что, глядя на неё, хотелось лишь одного – заслужить ее благосклонное внимание.

Она была романтической натурой, верила в любовь с первого взгляда и ждала её всем сердцем. Идеал её мечты был вполне земным, но она сама не отдавала себе отчет в том, как он должен выглядеть и откуда явиться.

Она шла к воскресной молитве, и вдруг она встретила этого молодого незнакомца. Он был молод, красив, горяч. Она почувствовала, что где-то в глубине её души произошло нечто странное. Её пульс участился, взгляд затуманился, голова закружилась. Она сама не понимала, что с ней происходит. От этого юноши исходила такая притягательная сила, что она не могла ничем противостоять ей. Если бы он позвал её, она пошла бы за ним куда угодно, хоть на край света. Она ни на секунду не задумалась бы и не усомнилась бы в его праве распоряжаться её судьбой. Он был – её судьба, она чувствовала это, она знала это.

Он вежливо поздоровался, и она ответила ему в ответ ничем не значащей фразой. Он представился, она назвала себя. После нескольких фраз они уже чувствовали себя так, как будто вечно были знакомы. Они не искали оправданий своей встрече и не искали тем своей беседе – все было ясно без слов, все было естественно и шло своим ходом. Они были влюблены друг в друга, ничто не препятствовало их соединению, а если бы такие препятствия и нашлись бы, их любовь сокрушила бы их.

К чему слова, когда итак всё ясно?

Глава 3. Неожиданный поворот

Сатана явился без вызова. Не было необходимости появляться и справляться о делах текущих. Он явился просто так, из любопытства. Сатана слишком долго наблюдал за людьми. Любопытство было первой чертой, которую он у них перенял. Но было ли оно чертой последней?

- Какова она? – спросил Сатана, пренебрегая обычным приветствием.

- Она – чудо! Я женюсь! Мы будем вместе! – отвечал Фауст.

- Уже так далеко зашло? Что ж она за штучка? Не торопишься ли ты? – иронизировал Сатана.

- О! Она не штучка! Она – ангел! Другой такой нет в целом мире. Я не достоин её, но она любит меня, и слава богу, всё будет как нельзя лучше. Я хочу верить в это, поскольку иного я просто не переживу.

- Не Бога надо благодарить, а меня за такую сделку. А знаешь, ведь это забавно! Я сам даже не видел её. Младший технический персонал её подыскивал. Одна расторопная ведьма. Что уж она такого могла бы тебе приискать? Пожалуй, взгляну на досуге.

- Взгляни! Да что уж там! Ты – мой благодетель! Ты заслушиваешь того, чтобы быть на нашей свадьбе! Я тебя приглашаю!

- Венчаться в церкви? Нет, уж, спасибо, без меня как-нибудь обойдитесь. Впрочем, ты меня заинтриговал. Пойду взгляну на неё прямо сейчас.

- Сейчас невозможно! – возразил Фауст, - Уже поздно, она, должно быть, спит.

- Для меня нет слова «невозможно». Взгляну. Прощай, - с этими словами Сатана исчез, и возражения Фауста уж никто не услышал, кроме, пожалуй, запечного сверчка.

Она не спала. Она лишь готовилась ко сну. Сатана явился незримый, не замеченный ею. Он вошел в её комнату легким ласковым ветерком. Дух его был очарован ею. Он тут же принялся ласкать её ноги, дерзнув поднятсья и выше. Она почувствовала его, как нечто особое. Страсть охватила её, и она полагала, что это вызвано воспоминанием о нечаянной встрече с юным красавцем.

Она откинулась на кровать в очаровательном дезабилье, в котором застал её несносный Сатана. Он незримо ласкал её, в ней поднималась волна желания, и полагала она это лишь минутным мечтанием, тогда как мечтание это было реальностью близости с самим Сатаной в образе ласкового ветра.

В эту ночь они не спали все трое. Маргарита и Сатана предавались неистовой страсти, которая волнами наливалась на них, достигала пика, откатывалась и снова нарастала. Фауст, как будто предчувствовал, что любовь его у него похитили, ворочался, бредил и видел ужасные видения. Милая его сердцу Маргарита то превращалась в огромного дракона, то становилась маленькой девочкой, зовущей на помощь. Все эти новые сны Фауст относил на счет внезапно вернувшейся молодости и пытался уговорить себя, что это лишь сны здорового молодого организма, переполненного новыми впечатлениями.

Он верил Маргарите. Он верил в силу взаимной любви. Сны и чувства убеждали его в обратном, сердце кричало ему об опасности, грозящей его любви, но ум, спокойный и уверенный ум опытного старца убеждал его, что девушки не предают любовь, зародившуюся менее двенадцати часов тому назад.

Глава 4. Утро

Лишь под утро Маргарита забылась кратким сном. Сатана был, казалось, удовлетворен развитием событий. Она почти реально ощущала его. Сатана и Маргарита уже почти были любовниками. Ему хотелось предстать перед ней в своем истинном виде, но он колебался. Примет ли она его таким, каков он есть? На что мог бы он рассчитывать? На взаимную любовь? Может ли девушка, чистая, непорочная и юная, полюбить Сатану? Но ведь любила же она его в образе ветра!

Сатана уже почти решился принять собственный облик, как вдруг ощутил, что его куда-то засасывает, словно он – букашка, попавшая в сильнейший вихрь. Всё вокруг замелькало, где верх, где низ, ничего уж нельзя было разобрать. Он перестал ощущать и время. Сколько летел он и куда – ему было неведомо.

Когда всё кончилось, он обнаружил себя в огромной пустыне. Посреди пустыни стоял золотой стол – тот самый стол, который Сатана оставил в комнате Фауста.

За столом сидел высокий кудрявый безбородый мужчина с совершенно седой головой. Сатана знал, что это был Он.

- По какому праву? – спокойно спросил Он Сатану.

- Меня вызвали… - робко ответил Сатана, - Был заключен договор. Нарушений не было.

- Знаю. Вот этот договор, - сказал Он, кивая головой на документ, который неожиданно появился на столе. На документе было написано готическими буквами: «Согласен ли я!? Ого! Ещё как! Согласен ли я получить молодость в обмен на душу. Есть она, нет ли её, будь она неладна, я не дорожу ей, коль скоро не будет молодости. Я готов купить молодость и любовь ценой души!». Стояла приписка: «С действительным верно: архангел небесной канцелярии Гавриил» и подпись, неразборчивая, но начинающаяся на букву «Г».

- Я ничего не нарушал… - робко сказал Сатана.

- Как же? – спросил он, - Как же это не нарушал? А соблюдать договор разве не обязательно?

Сатана почувствовал, как предательский холодок пронизывает его до самых костей.

- Соблюдать? – робко переспросил он, – Разве молодость не была возвращена?

- В договоре сказано «молодость и любовь», – спокойно сказал Он, - Любовь была предложена. Она оплачена ценой души. Так?

- Да, конечно, - пролепетал Сатана.

- Так по какому же праву ты посягнул на его любовь? – эти слова были произнесены тем же спокойным тоном, но Сатана услышал их со всех сторон так громко, как будто сама Земля вскричала. И она кричала – вся земля возопила, и ногами чувствовал Сатана, как дрожит она от звуков: «Так по какому же праву ты посягнул на его любовь?»

Это был конец. Казалось, что падшему ангелу уже некуда больше падать, но лишь теперь он понял, что это – конец. Ему нечего было ответить.

- По какому праву? – робко переспросил Сатана.

- По какому праву, – подтвердил свой вопрос Он, – Нет такого права у тебя, Сатана.

- Нет права? – он говорил не умом, а лишь языком. Его язык говорил сам по себе, ибо ум Сатаны был в оцепенении от ужаса перед предстоящей расплатой.

- Нет права у тебя. Нет права выше, чем любовь, – сказал Он.

- По праву любви! – выпалил Сатана.

- Что? Что ты сказал? – спросил Он.

- Я сказал: «По праву любви!» - повторил Сатана чуть более уверенно.

- Ах, вот как, значит? По праву любви? По праву любви Сатаны? Ответна ли она? – поинтересовался Он.

- Да. Полагаю – да, – пробормотал Сатана, сам себе не веря.

- Ты хочешь сказать, что Маргарита полюбила тебя, Сатану? – спросил Он.

- Она любит меня, а я люблю её, – дерзко сказал Сатана.

- Но договор. Как же договор? – спросил Он.

- Я нарушил, и я готов отвечать, – покорно ответил Сатана.

- Готов? Да, ты ответишь. По всей строгости. И с ней я тоже разберусь. Говоришь, она любит тебя? Посмотрим, – и Он чуть выше тоном, – Гавриил! Спроси у Маргариты, любит ли она Сатану?

- Спроси, Гавриил, любит ли она того, кто был с ней этой ночью? – выпалил Сатана.

- Пожалуй, спроси так, как он сказал, - согласился Он, – подождем ответа.

На столе возникли песочные часы, и песок тонкой струйкой стал стекать из верхнего пузыря вниз. Не успела пересыпаться и половина песка, как возник крылатый ангел Гавриил и произнёс:

- Да, она его любит.

- Что ж, – проговорил Он, – у тебя есть шанс. Ты занял чужое место. Ты покусился на права заказчика. Ты можешь быть прощен лишь только если займёшь его место окончательно. Отныне ты – Фауст, а Фауст будет твоим хозяином. Этот договор теперь будет заключен от твоего имени. Тебе остается отжить лишь земной век обычного человека, доктора Фауста, после чего душа твоя…

- Я согласен! – вскричал Сатана.

- Твоего согласия не требуется. Ты приговорён. Остается лишь выяснить, согласен ли Фауст.

- Я его уговорю, - поторопился сказать Сатана.

- Если он не согласится, то и её судьба и твоя будут в его руках.

- Я его уговорю, - вновь сказал Сатана.

- Ступай, - произнес Он.

Новый вихрь подхватил Сатану, и опять всё замельтешило кругом. Наконец, он оказался в комнате Фауста.

Глава 5. Уговоры

Фауст как раз поднимался с постели, на которой провел он бессонную ночь.

- Ты? Здесь? Зачем? – спросил Фауст.

- Хочу предложить тебе новую сделку.

- Не нужно. Не хочу. Я уже получил то, чего желал. Убирайся. Я спешу на свидание к милой Маргарите.

- Ты не понял. Речь идёт как раз о Маргарите.

- Не может быть никакой речи о Маргарите между мной и тобой. Она – моя, другой платы кроме неё и молодости мне не надо, твоя плата оговорена. Убирайся.

- Она не твоя, Фауст, - сказал Сатана.

- Не моя? Как же так! Ведь она меня любит, и я люблю её. Полно! Что может нам помешать?

- Не что, а кто, Фауст.

- Кто? Кто же сильнее тебя? Ведь ты мне её вручил.

- Кто сильнее меня? Любовь, - Сатана опустил голову, - Умоляю, выслушай меня, пойми и прости.

- Если бы сам я не был влюблён, у меня был бы досуг выслушивать Сатану и дела о его чувствах, но только не нынче. Теперь же я влюблён и не уступлю. Твои дела меня не касаются. У тебя впереди вечность, мне же некогда, век мой короток. Убирайся прочь, я спешу насладиться любовью самой прекрасной девушки в мире.

- Я не уберусь. Ты не насладишься её любовью, потому что она любит не тебя, а меня, - возразил Сатана.

- С чего ты это взял? – усмехнулся Фауст.

- Я был у неё. Я был с ней всю ночь. Мы были вместе.

- Ты был у неё? Как ты посмел!

- Ты сам пригласил меня полюбоваться ей.

- Я не приглашал тебя на ночные свидания с ней. Я допускал твое знакомство с ней днём, при свидетелях, при мне, наконец!

- Я не утерпел.

- Сатана… Ты – дьявол!

- Да, - отвечал Сатана, - Дьявол, это и есть я.

- Я тебя проклинаю, - воскликнул Фауст.

- Я проклят Тем, кто выше тебя, - отвечал Сатана.

- Я ненавижу тебя! Как бы желал бы я тебе отомстить!

- Снято! – сказал Сатана.

- Что? Опять это слово? Что оно означает?

- Оно означает новый договор, - ответил Сатана, - оно означает, что ты можешь отомстить мне. Ты будешь мстить мне вечно. Но позже. Потом. Когда я умру. Ибо я заступаю на твое место, а ты – на моё.

- Что ты хочешь этим сказать? - удивился Фауст.

- Ты будешь Сатаной. Соглашайся. Это – хорошая работёнка. Жить будешь вечно. На проценты с душ можешь получить всё, что захочешь.

- Я не хочу быть Сатаной! Я хочу быть доктором Фаустом, молодым и влюблённым.

- Слишком частая смена желаний не может служить основанием для пересмотра контракта. К тому же, главное – не это. Ты сейчас не искренен, когда говоришь, что хочешь быть доктором Фаустом. Тебя не устраивала судьба доктора Фауста. Ты проклял свою судьбу. Ты был искренен, когда говорил, что желаешь мне отомстить. Любовь и ненависть – вот подлинные чувства. Попробуй понять себя, и ты согласишься со мной.

- Ты прав, Сатана, я тебя ненавижу, - произнёс Фауст, - и ненависть моя сильнее, чем любовь к Маргарите. Что такое любовь к женщине в сравнении с местью врагу? Власть, полная власть над обидчиком – может ли быть чувство сильнее и слаще?

- Я и сам долгое время считал, что ничто сильнее не может существовать, - подхватил Сатана. Я даю тебе эту власть.

- Что ж, Сатана… - проговорил Фауст, - берегись! Я не стану тебя жалеть.

- Я не жду пощады, мне не нужна жалость, оставляю тебя с твоим могуществом и спешу разобраться со своей любовью, - проговорил Сатана скороговоркой.

- Погоди-ка, - ответил Фауст, - куда подевался стол?

- Этот? – Сатана указал на место, где раньше стоял стол и где он снова появился, - Его брали в свидетели.

- Этот стол – золотой?

- Конечно, - ответил Сатана, - разве ты сам не видишь?

- Вижу. Если ты будешь Фаустом, то этот стол будет принадлежать тебе. Ведь Сатана подарил этот стол Фаусту.

- И очень хорошо поступил, - подхватил Стана, - Фаусту весьма пригодятся наличные средства, а превратить золотой стол в наличность – дело пустячное.

- Попрошу всю атрибутику на этот стол, - мрачно произнёс Фауст.

- Ах, да, конечно! – спохватился Сатана, - Вот вилы, крылья, философский камень и ещё кое-какая мелочь. Инструкция по пользованию не нужна, как только станешь Сатаною, вполне овладеешь этими вещами.

- Не хочешь ли получить мою одежду? – Спросил Фауст.

- Пустое! – откликнулся Сатана, - переоденусь позже, будучи Фаустом.

- Когда новый контракт вступает в силу? – спросил Фауст.

- Тебе надо лишь произнести, что ты отказываешься от прав предыдущего контракта при условии, что ты станешь Сатаной, а нынешний Сатана станет Фаустом.

- Я отказываюсь от прав предыдущего контракта при условии, что я стану Сатаной, а нынешний Сатана станет Фаустом, - произнес Фауст и превратился в Сатану.

Сатана между тем стал доктором Фаустом.

- Доктор Фауст, - произнес новый Сатана, - поскольку философский камень должен принадлежать философу, я дарю вам его.

- Ах, благодарю! – ответил растроганный новый Фауст.

- Эй, булыжник! Ступай-ка к старому хозяину на место! – воскликнул новый Сатана.

Философский камень уменьшился и залетел к бывшему Сатане под ноготь указательного пальца правой руки. Палец мгновенно пожелтел, а вслед за ним и весь бывший Сатана стал золотым.

- Эк ты, приятель, забылся, - весело проговорил Фауст-Сатана, - теперь-то я получил власть и над тобой, и над Маргаритой. И поделом тебе. Не смей впредь мошенничать со мной. Ведь ты больше не будешь? Вижу, что не будешь. Верю. Ты знаешь, наконец-то я тебе верю. Ну, а где же твоя душонка?

Из левого глаза золотого Сатаны-Фауста вылетела белесая моль.

- Только и всего-то? – удивился новый Сатана, - Впрочем, чего было ждать от души Сатаны? Однако же… И вот этакая козявка умела полюбить? Куда же теперь ей отправляться? В ад? В чистилище? А, может быть, в рай?

Белая моль затрепетала.

- Не до тебя мне теперь, - сказал бывший Фауст, - лети, куда захочешь. Я уже вполне насладился местью. Я мстил телу, а до души мне дела нет. К тому же я спешу к моей возлюбленной Маргарите. Ступай, и не попадайся мне.

Новый вихрь подхватил душу Сатаны и вот уже стоит он перед тем же мужчиной, который так круто изменил его судьбу, перед Ним стоит его бестелесная оболочка.

Глава 6. Судьба

- Так скоро? – спросил Он, - Я даже не успел проследить за вами. Зачитался тут… Чекспир какой-то. Из новых. Ничего себе автор. Так что у вас? Уже преставился, экс- Сатана?

- Обманул меня Фауст. Я даже не воспользовался плодами, - пролепетал дух экс-Сатаны.

- Плодами обмана воспользоваться мудрено. За этим у меня следят. А ты уж думал, что преступление твое останется безнаказанным? Напрасно.

- Куда меня пошлют? – Спросил дух.

- Пошлют. Куда следует. Не к спеху. Лети пока что. Наслаждайся. Будешь ветерком. Можешь овевать её колени. Будет тебе хоть какое-то утешение. Я ведь тоже понятие имею. После заберут тебя.

- К ней? Овевать колени? – переспросил дух радостно, - Можно прямо сейчас?

- Можно. Ступай. Гавриил, проводи.

Послесловие

Маргарита вышла замуж на Фауста, который, будучи новым Сатаной, явился к ней в образе молодого человека, с которым она познакомилась прежде того, в тот памятный день.

Он ни словом не обмолвился о своем прошлом, она молчала о той ночи, полагая это лишь мечтаньем, грёзами.

И часто, часто она ещё грезила, когда ласковый ветерок ласкал её колени, бёдра, грудь, всю её. Муж её часто выезжал из дому по делам. Дела его были чудесны, непостижимы нам, простым смертным. Когда на вороном коне он скакал в черную степь к лысой горе, лицо его секли мелкие и острые песчинки, поднимаемые с земли жестоким и порывистым встречным ветром.

Маргарита же никогда не жаловалась на ветер, ибо он лишь ласкал её, доставляя приятность и удовольствие.

СУДЬБА

Фауст призвал Сатану.

- Чего ты хочешь, Фауст?

- Любви.

- Страдать, мучиться, видеть, как под увеличительным стеклом, собственные недостатки и не видеть никаких недостатков в одной из обычных дочерей Евы? Ты хочешь этого?

- Нет, я хочу испытывать восторг перед чистотой и красотой той, самой лучшей, самой красивой, самой скромной, самой нежной!..

- Самой глупой, самой неразборчивой?

- Почему же? Я хотел бы, чтобы она была умной?

- И при этом выбрала тебя? Ты смеёшься?

- Во мне есть множество достоинств!

- Ни одного из тех, которые оценит умная женщина!

- Я заслужу её любовь!

- Сам? Для чего тогда тебе я?

- Я понимаю, что мне это не по силам. Помоги мне, Сатана, и требуй за это что хочешь!

- Изменить тебя, сделать таким, который будет нравится молодой девушке – чистой, красивой, скромной и нежной?

- Да, да, да!!! Именно так!

- Женщины требуют самого недостижимого, причём самой мелкой монетой. Ты должен пообещать подарить ей звезду, или, как минимум, Луну, но тебе придётся носить за ней ей сумочку, улыбаться её глупым шуткам, выслушивать её глупые суждения и одобрять их…

- Ты говоришь не о любви, а о супружестве!

- Если ты не согласен взять девушку в жёны, она никогда не поверит, что ты её любишь.

- Сделай же что-нибудь! Ты предлагаешь мне то, что я могу получить и без тебя – измениться, купить любовь ценой своей свободы, отдать все свои деньги и всего себя, чтобы получить желаемое и до конца жизни ощущать себя дураком? Это я могу и без тебя!

- Любой, кто получает желаемое, после этого чувствует себя дураком. В этом правиле нет исключений.

- Что же, если тебя послушать, у меня нет никакого будущего?

- Будущее есть у всех. Только оно у всех разное. Кому-то в будущем предстоит лишь сидеть на паперти, кому-то в тюрьме, кому-то председательствовать в суде, а кому-то восседать на троне, но я не убеждён, что между этими видами сидения есть слишком уж большая разница.

- Мне нужна любовь, ты слышишь меня, Сатана? Любовь! Я убеждён, что в этом моё счастье!

- Глупец, как и все остальные жители Земли.

- Ты считаешь, что все люди мечтают только о любви, и что все они ошибаются?

- Почему только люди? Я же сказал: «Все жители Земли»! И звери, и птицы, и гады, и любая самая малая мушка. Все хотят любви. Чтобы в этот яркий и чаще всего последний миг своей жизни на несколько мгновений вздрогнуть от счастья и умереть.

- Но человек не умирает после дрожи любви!

- И в этом его проклятье. После этого начинается пора разочарования.

- У всех?

- У всех, кто ожидал чего-то сверхъестественного от простого акта, доступного даже мухам.

- Итак, ты не признаёшь силу любви?

- Ещё как признаю! Разрушительную силу любви!

- А созидательную?

- Созидательную тоже. Наплодить потомство и заполонить им Землю – для этого и создал любовь тот, кто её создал. Он хитрец! Я много и долго его критиковал. Сразу видно, что моя критика была справедливой, иначе он не сверг бы меня и не вверг бы в Ад. Если бы моя критика была несправедливой, я остался бы при нём в роли шута.

- Так ты поможешь мне?

- Кто тебе сказал, что Сатана кому-то в чём-то помогает?

- Но ведь ты заинтересован в сделке, ценой которой будет моя душа, разве не так?

- Кому она нужна, твоя жалкая душонка?

- Погоди-ка, разве ты не ловец душ?

- Говорить, что ты что-то делаешь, и делать это со всей ответственностью – это две большие разницы. Посмотри хотя бы на любого рыбака. Да что я говорю, рыбака! Посмотри на любого политика! На любого руководителя! На любого торговца! На любого родителя, на любого ребёнка! На любого человека! Все лгут! Почему же Сатана должен быть эталоном честности?

- Так ты – лгун?

- Я не обещаю тебе говорить правду, только и всего. Но, между прочим, я ещё не солгал ни единым словом на протяжении всего нашего разговора. Итак, давай ближе к делу. Ты хочешь продать душу. Ты вбил себе в голову, что она имеет для меня какую-то ценность. Не хочу тебя разочаровывать. Твоя душонка стоит двадцать пять крон. Налог на добавочную стоимость включён.

- Почему так мало?

- Во-первых, потому, что ты уже решил её продать. Во-вторых, потому что ты уже торгуешься. Называй свою цену, а я подумаю.

- Мне казалось, что ты должен обещать мне несусветные блага и уговаривать меня, чтобы я продал тебе свою душу, разве не так?

- Только казалось. Посмотри на котировку. Количество душ растёт. Рост предложений опережает рот спроса. Собственно, спрос формирую только я. Единственный покупатель. Никогда не слышал о таком парадоксе как монопольный покупатель?

- Нет, поясни, что это означает?

- Когда поставщик только один, а покупателей много, тогда это называется монопольным поставщиком. Такой монополист может завышать цены, как угодно. Если то, что необходимо всем, может дать только один, он может назначить какую угодно цену. Если же то, что нужно только одному, предлагают многие, это называется монополией потребителя. Такой монополист-потребитель может снизить цену предлагаемой продукции или услуги до смехотворно низкого уровня.

- Я тебя не понимаю…

- Фауст! Я тебя умоляю! Ты вообще кто?

- Я доктор Фауст!

- Доктор, учёный. Работаешь в науке. И ты задаёшь мне такие вопросы? Как твоя работа оплачивается?

- Собственно, это не главное…

- Я спрашиваю, как оплачивается твой труд ученого?

- При чём тут это?

- Кому нужен твой труд? Кто заинтересован в твоём труде?

- Ну как же! Прогресс! Государство! Вся страна!

- Понятно. Вот это и есть «Единственный потребитель». Он может устанавливать тебе сколь угодно низкую зарплату. Монопольный потребитель.

- Что же, ты сравниваешь себя с моим работодателем?

- А ты разве никогда не сравнивал своего работодателя со мной?

Фауст задумался.

- Ладно, чтобы ты не думал, что я такой же сквалыга, как твой работодатель, на вот, держи на бедность.

Сатана повёл рукой и на столе Фауста появился поднос с яблоком, кубок с каким-то напитком и какой-то витиеватый корень.

- Что это? В кубке? Яд? А яблоко? Это то самое яблоко, которое помогло Парису заполучить Елену Прекрасную?

- Фауст, ты же учёный! Не читай сказок и мифов! Яблоко – молодильное. Biltricide Apple. Съешь, и выведешь из себя всех паразитов – описторхов, глистов, лямблии, солитёры. Рыбу не ешь никакую. Особенно, пресноводную. Ни озёрную. Ни речную. Также раков, устриц, лягушек. Голубей в руки не бери. Мышей. Белок с руки не корми. Яйца сырые не ешь. Овощи мой и обдавай кипятком. Избавишься от папилом, бородавок, кожа будет розовой и гладкой, глаза будут ясными. Имптенция пройдёт. Избавишься от запора и простатита. Короче, на двадцать лет помолодеешь. В кубке – антидепрессант. Кагор называется. Не злоупотребляй. По глоточку. Когда невмоготу. Кубок и поднос, кстати, золотые. Немного денежек тебе не помешает, бедолаге, работающему на науку.

- А корень? Мандрагора? Корень для вечной жизни?

- Нет, это корень особенный. Вечную жизнь не обещаю, то спокойную жизнь он тебе обеспечит.

- Волшебный?

- Можно и так сказать. Как только будет тебя какая-то проблема беспокоить, он тебе поможет.

- Что с ним делать?

- Вот увидишь проблему – и на неё этот корень клади. Хрен называется.

После этих слов Сатана исчез, оставив после себя лишь лёгкий дымок с запахом серы.