Среди мразей. Faravahar

Глава 1

Вечернее небо заливалось сине-розовым градиентом. Хлопья снега танцевали в воздухе. Облака прятались в небо. Декабрь хвастался своей красотой.

Однако всего этого ни я, ни мой новый товарищ сейчас не наблюдали

Оптимист сказал бы, что в этом подвале просторно, пессимист – что пусто. Мне же казалось, что чем меньше места, тем легче допрашивать пленника – так или иначе, теснота давит на психику.

Уже минуту этот урод молча смотрит мне в глаза, будто бы пытается в них что-то отыскать. В свою очередь, я начал смотреть в глаза пленнику. В его взгляде я вижу нечто странное – никто в моём убежище так не смотрел.

Историю я учил плохо, но помню, что со времён Потопа прошло около ста семидесяти лет. Этого промежутка времени было достаточно, чтобы появились различия между внешними и нашими. Кожа внешних была пятнистой, огромное количество волос по всему телу; они напоминали зверей из журналов, которые я читал в детстве.

Моё терпение уже начало иссякать, как вдруг этот человек заговорил:

– Жрать хочу! Жрать! Мне, – пленник начал хаотичными движениями мотаться из стороны в сторону, – ты дать мне жратву!

– Допустим, – я начал на ходу продумывать стратегию допроса, – ты получишь еду. Но только после того, как ответишь на мои вопросы.

– Жрать хочу! Дать жратву! Не дать вопросы! Вопросы вредно! – узник срывался на истеричный крик, казалось, что он вот-вот порвёт голосовые связки. Голос охрип.

– С чего это вопросы вредные?

– Вопросы! Ты мудила! Я ненавидеть! Убить вопросы! Вопросы вредно! Не задавать вопросы, – между отрывистыми фразами он вставлял много непонятных междометий. Пленнику хотелось продолжить кричать, но в один момент он почувствовал, что уже не может.

Я тяжело вздохнул. Похоже, что этот материал непригоден.

Курок. Спуск. Выстрел.

Нет, я не садист. Наоборот, я оказываю миру услугу, избавляя его от таких подонков. Хотя, стоит признать, что некую долю удовольствия я получаю. С другой стороны, мне казалось, что месть за моё убежище, за мою дочь, за мою жену и за моего брата будет выглядеть иначе. Меня раздражает, что мы пали от рук откровенных дегенератов.

Приступаем к следующему субъекту. Думаю, будет неплохо оставить труп в помещении – пусть увидит, что я тут не в шутки играю. Жестоко, но, думаю, эффективно.

Следующим был старик. На вид довольно доброжелательный, хотя смотрел исподлобья. Прозвучал хриплый голос:(изменено)

– Меня зовут Урхур и я открыт для диалога, – старик пытался улыбаться настолько, насколько это возможно после геноцида убежища.

Я сразу же почувствовал что-то неладное, однако возможность узнать хоть что-то нельзя упускать.

– Урхур, давайте начистоту. Что вы от меня хотите в обмен на ответы?

– Я хочу хорошо поесть, – на лице старика появилась довольная ухмылка, – нет-нет, не надо стрелять, я далеко не такой, как Олигоша.

– У меня есть довольно разнообразный ассортимент рыбы, – в этот момент я увидел, что ухмылка на лице старика становится всё более довольной, – почти на любой вкус и цвет.

– Милостивый господин, видите ли, я, как и многие представители тех, кого вы называете «внешними», предпочитаю немного другую пищу. Скажу прямо – помимо свободы, мне нужна человеческая плоть, – старик кивает в сторону трупа Олигоши.

Я с трудом подавил рвотный рефлекс и сохранял спокойное лицо.

– Хорошо, как только я получу все ответы – вы получите и мясо, и свободу, – в моём голосе появилась лёгкая дрожь, – итак, начнём. Для начала, расскажите о своём обществе.

– Слушаюсь, господин. Как по мне, так обычное общество, однако вы, подземники, почему-то считаете нас отвратительными и странными за наши черты. Видите ли, мы отринули предрассудки допотопного мира. Если человеку нравится другой человек помладше – в чём проблема? Если человеку нравятся мёртвые – в чём проблема, мёртвым уже ведь всё равно. Если человеку нравится мясо человека, (этот предрассудок мы отринули не так давно), так вот, если нравится мясо человека – то пока для этого не убивают представителей своего племени целенаправленно, кому это вредит – мёртвым ведь всё равно!

Нет, я всё-таки не удержался. Меня вырвало. Старик никак не реагировал и ждал следующих вопросов. Когда мне стало чуть легче, я продолжил:

– И как много вас таких?

– Все, кроме подземников, милостивый господин. Хотя подземников за сто с лишним лет уже почти не осталось, – старик облизывает губы.

– Хорошо, – дрожь ушла из голоса и появился оттенок злобы, – итак, с какой целью вы напали на убежище? Успели ли вы там поесть своё любимое мясо? – я неосознанно сжимал кулаки.

– Смею вас заверить, я не ел мяса из вашего убежища, – в голосе Урхура ощущалась некоторая хитрость.

Я вздохнул с облегчением, и тут старик продолжил:

– Что касается цели нашего визита, то если вы помните, я говорил, что запрещено убивать людей из своего племени – однако мясо хотят многие, и приходится устраивать охоту на чужаков, – его голос становится тише, будто бы он почувствовал моё настроение, – в этот раз мясо пошло на продажу.(изменено)

– Моя дочь. Моя жена. Мой брат, – я медленно и злобно проговаривал эти заветные слова.(изменено)

– Господин, мы надеялись, что выживших не останется и никто не получит такую моральную травму, – старик сглотнул слюну, – простите, но мы не можем изменить свою природу.

Какое-то время я просто молчал и смотрел в потолок. Когда я собрался с духом, то взял в руки топор.

– Что ж, Урхур. Я пообещал человечину, и вы её получите.

– Приятно иметь дело с теми, кто держит обещание, – Урхур неестественно заулыбался, – пожалуйста, госпо…

– Однако, – я громко перебил старика, – мы же не договаривались, чью именно плоть вы получите.

В этот момент я вспомнил детскую считалочку. Мой указательный палец переходил то на левую руку Урхура, то на правую.

– Нет, нет! Не надо, пожалуйста! Милостивый господин! Я могу всё искупить! Я помогу вам! У меня есть связи! ПОЖАЛУЙСТА!

Всё-таки считалочка выбрала правую. Большой замах, молниеносное движение, отсекаю конечность. Сложно описать словами, какие прекрасные звуки было слышно из поганого рта этого каннибала.

Руку я положил в рот старика. Он сразу же её выплюнул, но мне такой расклад не нравится. Используя подручные материалы, я надёжно закрепил конечность в этой противной пасти. Теперь рука выполняла функцию кляпа, и его противный визг стал приглушённым.

– Свободу? – произнёс я, вытирая лицо от крови, – это обещание тоже выполним. Освобожу Землю от таких, как ты, гнилая ты сволочь!

Курок. Спуск. Выстрел.

Я зашёл в помещение к остальным заключённым. Тут же один молодой человек с безумным выражением лица обратился ко мне:

– Гладкокожий, я услышал, как он говорил про тех, кому нравится помладше, – с каждым произнесённым словом интонация юноши резко менялась, – так вот, гладкокожий. Твоя доченька была очень…

Я не стал дослушивать эту мразь. Курок. Спуск. Выстрел.

Что же делать с остальными пленниками? Наверное, я… Курок. Спуск. Выстрел. Курок. Спуск. Выстрел. Курок. Спуск. Выстрел.

Когда вся падаль получила по заслугам, я покинул подвал и вышел подышать свежим зимним воздухом. Кровь убитых стекала с меня и окрашивала снег в красный.

Замечательное ночное небо. Звёзды. Смотрят вниз. Прямо мне в душу.

Врал ли этот каннибал насчёт других нормальных людей? Есть ли у меня надежда найти их? Почему-то кажется, что ответ скорее отрицательный.

Если подумать, разве я теперь менее чудовищный, чем внешние? Я был любящим отцом, а теперь веду себя, как кровожадный мясник. Может, я и убил последних мразей, но ведь я получал удовольствие, когда это делал. Я садист. Я такой же, как они. Они монстры. Я монстр. Если я принял решение убивать монстров, то…

Курок.

Спуск.

Выстрел.