Спорщики

Глава 1

Маша шла с автобуса, таща за собой большой чемодан на колесиках по деревенской проселочной дороге, старательно обходя коровьи лепешки и большие лужи. И размышляла о смысле жизни и последних событиях в ней. "Ну и что, что Турцию отменили. Подумаешь. И у нас отдохнуть можно с комфортом. Даже интереснее. А то там всё как обычно. Пляж, дискотека, Ахмед... Надоело!"

Тут Маша остановилась перед покосившимся от времени и ударов трактора знаком "Черные Котлы".

"Вот и пришла, — продолжала размышлять на тему отдыха Маша. — Скоро всё у меня будет. И парное молоко, и первая редиска, и чистый-пречистый воздух. По крайней мере, Люська именно так про эту деревню и рассказывала".

Минут через десять Маша подошла к магазину в центре деревни и увидела...

(Нет, прежде скажите, что вам действительно есть 25 лет. А то дальше будут всякие ужасы. Есть? Ну, тогда читайте. Но я предупреждал, в случае чего...)

На воротах возле магазина висел человек. Сначала Маша решила, что это чучело, но, подойдя поближе, поняла, что действительно человек. Причем, судя по всему, мёртвый. На крылечке в это время сидела продавщица Света и лузгала семечки. Увидев Машу, крикнула:

— Не боись, подходи. Мёртвые, чай, не кусаются.

Маша подошла поближе и дрожащим голосом спросила:

— А чего это он висит тут?

— Да это Васька Косоглазый с конюшни. Поспорил с Кузьмичом на бутылку, что повесится на воротах. Вот спор и выиграл.

— Он что, сумасшедший?

— Нет. Местный. У нас тут от нечего делать все спорят. Интернета-то нет.

— Как нет? И вай-фая нет? — поразилась Маша.

— И этого твоего нет. Даже телевизоры не работают — вышка на той неделе упала. Теперь никакой связи с внешним миром, кроме автобуса. Да и тот боится к нам заезжать — в километре останавливается.

— А чего тогда вы этого Косоглазого не снимете? Он как-то не очень вписывается в мои представления о деревенском отдыхе.

— Так нельзя. Звонили в милицию... тьфу ты, в полицию. Там сказали — ничего не трогать до приезда следователя. Когда звонили, Василий ещё живой был. Но мы тута люди законопослушные и трогать ничего не стали. Но Кузьмич проигрыш купил. Дело чести. Только вот отдать некому.

Тут Маша заметила сидящих на завалинке группу мужиков в фуфайках и резиновых сапогах. Мужики держали в руках стаканы и с интересом поглядывали в сторону Маши.

— Вот, уже поминают, — сказала Света. — Щас зенки нальют и опять спорить на что-нибудь начнут. Или на кого-нибудь...

— В каком смысле "на кого"? — побелела Маша. — Это вы сейчас так шутите, да?

— Да ты не боись, — усмехнулась продавщица. — Они больше про политику спорят. Ну там, будет война или нет. Или кто кого победит: Путин или Навальный. Зимой Васька, он тогда ещё живой был, на спор написал трактором на реке "Обама — чмо". Так, чтобы из космоса было видно. Потом письмо в редакцию писали. В "Сельскую новь". Как бы мол узнать у космонавтов, видели или нет те. Но никто что-то им не ответил. На танцы придёшь сегодня? — внезапно спросила продавщица, продолжая лузгать семечки.

— Какие ещё танцы? — поразилась Маша.

— В клубе. Под Моргенштерна.

— Нет, я, пожалуй, пойду обратно. На остановку.

— На остановку теперь только на той неделе можно идти. Автобус раз в неделю ходит. Хочешь семечек?

Маша машинально протянула руку, и Света отсыпала ей горсть чёрных семечек.

— А ты за границей была? — спросила продавщица.

— Была.

— Ну и как там?

— Скучно. Не то что у вас тут.

— Это правда. У нас что ни день — то новость. А давай с тобой поспорим, кто дальше семку плюнет?

— Давай, — не стала сопротивляться Маша. Она уже чётко понимала, что ближайшую неделю ей придётся как-то вписаться в окружающий её пейзаж. А пляжи Турции, рестораны с "всё включено" и Ахмед медленно таяли в серебристом тумане, падающем на деревню.

— А ещё у нас тут парное молоко, свежая редиска и чистый-пречистый воздух, — сказала вдруг продавщица Света и весело засмеялась.