Сполох 2. Горечь потерь.

Глава 1

Глеб шёл по трассе и напевал песню из фильма «Бронеходчики». В ближайшее время должно было исполниться одно видение, ради которого он оказался на планете Келлия в ночное время.

— Короткая! Выстрел! Зигзагом вперёд! Сквозь мины и взрывы идёт бронеход. Опять остановка, поправить наводку, и снова стена из шквала огня!

Несмотря на наступившее лето, в этом районе было далеко нежарко, оделся он специально очень легко, чтоб никто не заподозрил, что он вооружён и как-то опасен.

Трасса была слабо освещена, один-два фонаря на полторы сотни шагов, но этот свет надёжно отсекал мглу ночи, и любой водитель должен был разглядеть идущего вдоль трассы парня издалека.

Тонкая оболочка воздушного щита прикрывала его от холода, а навеянное видением успешной встречи состояние делало его состояние приподнятым.

— Мы идём сквозь огонь и удары дождя. Это сталь, что стремится разрушить меня. Но какой бы ни лился огненный дождь, бронеход всё равно ни за что не пробьёшь! Воронка по курсу, нырнуть и затихнуть, чтоб резким прыжком снова возникнуть. Короткая! Выстрел! Зигзагом вперёд! И снова к победе идёт бронеход. — пропел он и, заслышав звук приближающейся машины, обернулся. По трассе ехала легковая машина, и это было прекрасно.

— Кругом рвутся мины, но наши машины, как киски на лапочках поле пройдут. Ворвёмся в окопы — привет всей пехоте! Со всей нашей лаской вам сменим окраску. Мы идём сквозь огонь и удары дождя. Это сталь, что стремится разрушить меня. Но какой бы ни лился огненный дождь. Бронеход всё равно ни за что не пробьёшь! — допел он и поднял руку, прося водителя подвезти его.

Тёмно-синий универсал плавно сбросил скорость. Водитель явно рассматривал шедшего по ночной трассе парня.

Наконец машина полностью остановилась, и, открыв пассажирскую дверцу, Глеб заглянул в салон.

— До города подкинете? — спросил он у предпенсионного возраста офицера, одетого в мундир.

— Садись уже! — недовольно буркнул в ответ военный.

Дверь только успела закрыться, а он уже вдавил педаль газа в пол и, сосредоточившись на дороге, спросил:

— Что ты забыл на трассе в такое время?

— Были дела, подзадержался.

Несколько минут в салоне висела тишина, а потом Глеб спросил:

— Можно задать вопрос?

— Ну? — ответил водитель.

— Можно ли каким-нибудь образом купить армейский грузовик.

— Можно, но почему именно армейский?

— Чтоб оплатить неофициально… Золотом.

— Золотом?! Поди ещё имперское? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил. — Теоретически можно, только нужно углубиться в тему и всё осмыслить. Это ведь нужно выкупать на подставных людей за наличку, с золотом ещё что-то придумывать нужно… Хлопотно. Оно же в слитках?

— Самородками тоже можно. Слитками расчёт только если товара будет неприлично много, но я не думаю, что это всё так быстро можно решить.

— Ну… — офицер явно оживился, прикидывая в сознании разные варианты. — Есть мысль… — проговорил он и снова задумался явно более основательно.

Пару минут водитель явно что-то взвешивал, а потом проговорил:

— Могу предложить координаты мобилизационных складов в карантинной зоне. Интересно? — выдал он неожиданное решение.

— В принципе, да, но карантинная зона — это ведь непросто. — сделал вид, что что-то понимает в этом вопросе Глеб.

— Поэтому и недорого. Дядька мой, земля ему иголками, в ту войну подсуетился и «затёр информацию» на ряд складов.

— И как так вышло?

— Ну… В самом начале бардак был жуткий, города брали под видом санитарных войск, без сопротивления, а уже потом Император прочухал, что что-то не то, и началось…

— А мне всегда было интересно, что сподвигло? — поинтересовался Глеб, делая вид, что в теме.

— Ну как что?! Империя же начала колонизацию других планет, а это стоит десятилетий бешеных усилий и затрат. Старой аристократии это не понравилось, и тогда родился этот план. Подгадали прибытие корабля с Рейты, объявили, что они привезли смертельный вирус, ну и возглавили карантинные мероприятия…

— Это всё вам ваш родственник рассказывал?

— Да. Перед самой смертью поделился, чтоб я наивным дураком не был. Он как раз мне про склады поведал, а я в осуждение впал, чуть собственными руками не придушил. Тогда он мне и выдал на гора, что мозг прочистить… Мотивы ведь у всех всегда разные. Шахматные фигуры не могут воспринимать жизнь как гроссмейстеры. Для них битвы настоящие, и дерутся они за что-то… якобы извечное и правильное…

— А для гроссмейстеров это просто очередная партия? — добавил Глеб.

— Верно.

— И что вы хотите за эти данные? — поинтересовался Сполох.

— Пять килограмм золота за точку. — проговорил офицер.

— А склады гарантированно не пустые?

— Он сам проследил, чтоб ворота бульдозером засыпали, ну и чтоб исполнители попали на передовую тоже. Так что там всё с гарантией.

— Мотив только непонятен. Кому он собирался всё это продавать?

— Продал бы, если б карантинную зону не обнесли колючкой и турели не повтыкали. А так оно конечно лежит мёртвым грузом уже полсотни лет.

— Что ж там за зараза гуляла, что полсотни лет, а периметр по-прежнему держат.

— Так добить гвардию не смогли, они под землю ушли. Тогда решили просто залить химией территории, чтоб когда им жрать нечего станет, они не смогли даже травой питаться. Если бы территории стали обживать, то наверняка бы разведчики просочились, а там диверсии и всё такое. А тут с воздуха раз в год карантинную зону опыляют и лет через пятьдесят объявят, что дезактивация прошла успешно, заразы там нет, и начнут плавно переносить периметр.

— Жёстко. — прокомментировал услышанное Глеб. — И много там добра на складах?

— Я не спрашивал, но по логике пару армий точно снарядить можно. Одежда, обувь, техника, боеприпасы, вооружение, но проход туда покупать придётся отдельно, да и возврат дешёвым не будет.

— И сколько всего точек? — поинтересовался Глеб.

— А что, так много золота? — поинтересовался офицер.

— Пару точек куплю, а на остальное нужно копить.

— Это я удачно тебя подобрал. — оживился водитель. — Где будем производить обмен?

— Думаю, в каком-нибудь кафе. Вы мне карту, я вам сумку со слитками.

— «Вечернее» на Набережной устроит? — предложил офицер.

— Надо будет показать. Я там не был.

— Ладно, проедем рядом, покажу. А тебе самому куда?

— В центр.

— Отлично. Тогда давай послезавтра в полдень там.

— «Вечернее» в полдень… А они работать-то будут? — поинтересовался Сполох.

— Они как раз с двенадцати дня до двенадцати ночи работают. Место людное, но в это время и не слишком много там посетителей.

— Годится. — кивнул Глеб.

— А золото откуда? — задал вопрос раззадоренный ситуацией офицер.

— Оно будет без клейм стограммовыми слитками, а откуда… Так планета большая, и рисковых людей на ней ещё хватает.

— Неужели оттуда? — удивленно проговорил мужчина, но его вопрос остался без ответа.

Ещё с минуту офицер о чём-то думал, а потом спросил:

— Золото-то настоящее будет, без обмана?

— Настоящее. Только по сути мой риск выше. — проговорил Сполох.

— Верно, по сути ты покупаешь просто рассказ, но я предупредил сразу, что продаю только информацию.

Глеб кивнул, всё равно у него было кольцо правды, и проверить информацию на сознательный обман он мог.

***

Расставшись с предприимчивым офицером, он телепортировался за город. В одном месте трасса пересекала высоковольтную линию электропередач, и его голову посетила одна идея.

Подлетев к проводам на воздушном щите, он силой дара воздуха поднёс к проводу камень и, бросив на него рунный конструкт «РопРопророрирроРро», замер в ожидании.

***

Руны мигнули как-то быстро, и одновременно с этим погасли все фонари.

«О-о! Некрасиво получилось» — мысленно оценил он свои действия, а они тянули на явную диверсию.

Притянув к себе хранилище, Глеб получил данные, что в него поступило ядро дара электричества, и его сознание посетила беспокойная мысль. А какие возможности даст этот дар, и не вступит ли он в конфликт с чем-нибудь в нём?

Придя к выводу, что будет всё в порядке, он принял в себя ядро нового дара и, опустясь на землю, ощутил полем дара все металлические предметы, находящиеся на земле и в ней, в полусотне метров сферы действия дара, и это было неплохо.

***

Весенняя подготовка к посевной была очень напряжённой. После гибели Сталлеров на него насели Юклин и Мелз с требованием огородить их земли каменным забором, и это требование было правильным. Юклин скоро рожать, и она очень хотела обезопасить их малыша, да и защищённый периметр можно будет постоянно расширять, а это будет способствовать более охотному появлению работников на их ферме.

Вкалывали на защите периметра они все, и это помогло им ещё больше почувствовать себя одной семьёй.

Справились с минимально необходимым периметром дней за десять, а потом он и получил несколько важных видений.

Первое было интересным. Кровь с астероида подсказала, что ядра дара пространства он мог получить не используя скафандр. Ему просто нужно было специально заряженные камни выставить через портал в космос, а потом умудриться их забрать обратно, и вот это уже приходилось делать в очень тепой одежде.

Второе видение было в момент приезда делегации правления. Совместное обсуждение экспедиции как раз и завершилось тем, что Сполох увидел, как их машину расстреливают автоматические турели, поэтому поездку отложили до момента более детальной разведки, произведённой именно им.

Третье видение как раз и подсказало ему, что состоится знаковая встреча, которая поможет колонии по крайней мере приобрести армейские грузовики. Именно картинкой, что он стоит и разглядывает машины, оно и завершилось.

Камни, заряженные рунным конструктом «РопРопророрирроРро», он выставил в космос сразу после первого видения. Нравилось ему одаривать своих женщин не просто безделушками, а чем-то особенным.

***

Обретя дар пространства, его боевые подруги оживились и тут же взялись за испытания межпланетных переходов. Лотти повела их в замок своего отца, ведь кому-кому, а ей, девочке, выросшей под усиленной опекой отца и брата, разлука с домом давалась непросто. Зато с этого времени она в любой момент могла вернуться в свою комнату, проведать отца, прогуляться по берегу озера, поностальгировать, вспоминая своё детство и юность.

Сколько времени она провела в мечтах, глядя на воды Белого озера… Было время она мечтала о пони, потом о том, что когда вырастет, то с отцом попадёт на бал в императорский дворец, и её заметит молодой принц, с которым она будет состоять в переписке, находя в строках писем тайные знаки внимания и романтические намёки на долгую и счастливую жизнь, пока один взгляд идущего по дороге парня не перевернул все её представления о счастье.

***

Вернувшись домой, Глеб застал на кухне Юклин.

— Как сходил? — поинтересовалась она.

— Хорошо сходил. Договорился на покупку координат армейских мобилизационных складов.

— Это что-то значит? — поинтересовалась Ю. Родившись в совершенно другой реальности, она не могла ориентироваться в реалиях обычного мира.

— Это значит, что в них есть всё, чтоб превратить мобилизованных парней в армейское подразделение.

— То есть, не только ружья?

— Верно.

— Здорово! — улыбнулась девушка.

— Где девчонки? — сменил он тему.

— Умотали к Лотти в империю. Обещали принести меда с орешками.

— А тут я что-то мёда не замечал.

— Бывает. Отец как-то осенью привозил горшок. — девушка руками показала объём литра в полтора. — Говорил, что кто-то из охотников набрёл на дупло с дикими пчёлами, в котором и разжился этой вкуснятиной.

— Переманить бы сюда какого-нибудь пчеловода. — задумчиво проговорил Глеб.

— А почему нет? Мы же можем поднапрячься и огородить ещё участок земли. Поставить на нём добротный дом, раскорчевать землю под огород, сделать колодец и уложить штабеля с доской. Я думаю, от такого подарка мало кто сможет отказаться, особенно если будет возможность часто бывать в империи.

— Надо будет с бароном поговорить. Он Перелётного озадачит, и будем не только с мёдом, но и со своим пчеловодом. — подвёл черту под этим вопросом Глеб.

***

Время до встречи в кафе нужно было коротать, и он озадачился созданием заборных плит на будущие свершения. Работа эта особого интеллекта не требовала, так что часть мысленного потока соскальзывала в сторону армейских складов. Какие там будут средства связи, сколько техники, какое оружие, и не начнётся ли тут какая-нибудь война за переделы структур влияния, как только население получит оружие? Наверняка появятся те, кто захочет поиметь с него золото и решит проверить его на слабо. Всё это требовало выработки определённых алгоритмов поведения и взвешенных решений, несмотря на всю наивность такой идеи.

***

Встреча в кафе состоялась буднично. Чтоб избежать недоверия со стороны продавца информации, Глеб положил оплату в кольцо с самым маленьким хранилищем, взяв которое в руку, офицер убедится, что и правда получает честное золото, а вдобавок ещё явно волшебную вещь, обладание которой выбросило его в состояние эйфории.

Дядечка для Глеба был человеком нужным, и логика подсказывала, что в этом кафе он бывает часто, но дожидаться, пока собеседник завалит его ненужными вопросами, Сполох не стал. Точки с карты нужно было проверить, ведь сам информатор мандражировал, продавая непроверенную им информацию. Такие объёмы золота получить за неточную информацию ещё не значило, что дальше можно было жить богато и беззаботно. Рисковали оба, и кольцо-хранилище тут было не просто подарок, а магический маячок, обеспечение сохранения слитков для нужного человека, ну и намёк на доступ к совсем другому уровню товаров и услуг, которые обычного человека привязывают к магу-партнёру.

***

Карта картой, а за прошедшие полвека местность неимоверно поменялась. После многократного опыления ядрёной химией растительность осталась маленькими пятачками. Если раньше на карте был обозначен лес, то сейчас на этом месте маленькие пятачки травы, пожухлых кустов, одиноких кривых перекрученных деревьев.

Глеб стоял и смотрел на такой пейзаж и думал, насколько нужно бояться и ненавидеть правителя планеты, чтоб огромную её часть превратить в такое? Ему невольно стало интересно узнать, остался ли кто в подземных правительственных бункерах или все уже вымерли от голода? Наследие подземной империи может быть весьма интересно. Наверняка там есть не только склады с оружием и обмундированием, но и оборудование заводов, до которого так хотелось бы дотянуться.

Искать первый склад пришлось около пары часов, летая челноком, пока дар не подсказал наличие под землёй массивных металлических ворот.

Откапывать их Сполох не стал, а воспользовался магией земли и тверди, чтоб через бетон проникнуть в недра многоэтажного подземного сооружения.

***

Если бы не магия, Глеб бы там моментально убился. Шутка ли вывалиться с потолка в полнейшей темноте на боевую машину. Хорошо, что заранее был к подобному готов и силой дара притормозил падение.

Шарик магического света осветил мощные бетонные колонны и стоящую между ними технику, и он впервые ощутил, что значит урвать куш.

Бронетранспортёры, грузовики, внедорожники, танки, машины ПВО и связи, заправщики, ремонтные мастерские, медицинские, всё под чехлами и на деревянных чурбаках. Четыре этажа техники общим числом в триста пятьдесят единиц. Конечно, бронетранспортёры и танки на Рейте в таком количестве не нужны, прожорливые они, но был вариант, что в колонию отправили старую технику, а тут могла быть более продвинутая, работающая, к примеру, на пресной воде, а не на продуктах переработки нефти, хотя это всё наивные мечты.

Пройдясь вдоль рядов, он отправлял технику в своё хранилище, получая отчёт, что же ему перепало.

Как он и предполагал, топлива в машинах не было, и это было хорошо, это была гарантия, что за время хранения баки останутся целыми, а само топливо не разложится на какую-нибудь бурду. Что же касается заправки, то в каждой машине была инструкция по эксплуатации, так что, есть где почерпнуть правильную информацию, но это потом. А сейчас его манили нижние этажи, где должна была храниться экипировка, стрелковое оружие, и прочее сопутствующие вооружение дивизии.

***

Целый день проведённый на армейском складе его порядком утомил. Эйфория от обретения притупилась усталостью от загрузки многочисленных пар обуви, ящиков с нижним бельём и формой, оружием и боеприпасами. Искать второй склад категорически не хотелось, но однозначно надо, лишним не будет, особенно если там тоже будут передвижные мастерские, укомплектованные неплохим парком металлообрабатывающих станков.

***

Вернувшись домой, Сполох погрузился в атмосферу заботы, которая ласкала его чувственный мир, даря осознание и ощущение благополучия, гармонии и удивительного счастья, о котором он раньше мог только мечтать, да и то далеко не в таком объёме. Всё-таки в многожёнстве есть и свои плюсы. Женщины умудряются распределить домашние хлопоты и не выглядят заморенными работой лошадьми. В доме чистота, порядок и благополучие, а что ещё мужчине надо?

***

Звук автомобильного сигнала донёсся со стороны ворот, и Глебу пришлось подниматься и идти открывать.

— Сполох, привет! — завидев его, подал голос гость.

— Привет, Грен. У тебя явно отменный нюх. — ответил представителю правления колонии Глеб.

— Неужели есть новости?

— Десять минут как вернулся. Выкупил у военных склад, так что принёс маленько всего, что смог оттуда прихватить.

— И что есть?

— Машины грузовые, медицинские, ремонтные и заправщики. Одежда, обувь, маленько оружия и боеприпасов.

— Дорого обошлось?

— Прилично, но смысл сейчас деньги считать?

— Ну да, в одной лодке дыры латаем. — ответил Грен Датс.

— Именно. Пойдём к столу, посидим отдохнём.

— Пойдём, хотя я и насиделся в пути. Дорогу-то когда доделаешь?

— Мне неактуально. Я лучше буду безопасный периметр расширять, а дорога подождёт.

— Тоже верно. — согласился гость. — Техника-то в каком виде? Нужно будет перебирать, чтоб использовать?

— Конечно. Она может лет семьдесят простояла, там все масла закоксовались так, что однозначно придётся перетряхивать.

— Вот механики обрадуются. У них и так работы выше гор, а тут ещё привалило.

— Ничего, поскрипят, но сделают. — ухмыльнулся Глеб.

***

Скинув правлению часть техники, оружия и прочих подарков, Сполох с облегчением ощутил свалившуюся с него гору ответственности. Что ни говори, но когда масса людей рассчитывают на тебя как на спасителя, то это утомляет. Благо, что теперь есть передышка, можно самому заняться переборкой автомобиля, подкинуть пару мастерских на заводы тестя, да и просто порыскать по карантинным землям в поисках подземных заводов империи. Правда хотелось ещё обменять золото на наличные, ведь та же туалетная бумага, купленная в княжестве, скоро закончится, а ходить в туалет с кувшином воды Глеб, увы, не привык.

Глава 2

Опасение остаться без туалетной бумаги маячило на периферии сознания уже давно. Схемы приобретения наличности у Глеба уже были наработаны, но искать ломбард и договариваться с продавцами не имея документов ему не хотелось. Выход в этой ситуации был простой: поставить маленький столик с продукцией в людном месте и умудриться что-нибудь продать, пока местные стражи порядка не обратят на него внимание. Можно, конечно, ещё показывать фокусы с исчезновением и появлением, что привлечёт внимание детей и их родителей, но это на совсем крайний случай. А пока…

Отложив все свои прежние планы, Глеб засел за изготовление подарочных фигурок из камня. Медведей он уже когда-то делал, а вот оленей разных размеров на подставке в разных позах хотелось попробовать. В своём воображении он уже видел эти изделия, стоящие на полках, столах и за стеклом сервантов, и смотрелось всё это прекрасно, а значит…

Камень просился в руки, но Сполох уже давно освоил новый уровень работы с ним. Раньше ему приходилось лепить всё руками, а ныне он просто сосредоточивался на камне в хранилище и через несколько минут проверял то, что получилось, уже извлекая готовое изделие.

Это было здорово, это было быстро, но не приносило того удовлетворения, когда ты творишь непосредственно своими руками. Впрочем, когда дел больше, чем времени и возможностей, задачи нужно выполнять максимально эффективным способом, а лепить из камня он сможет и непосредственно сидя на набережной, ведь именно около кафе «Вечернее» он и планировал поставить свой столик.

После целого года изготовления разных плит, каменных ангаров и прочей «штамповки» даже такой творческий процесс стал своеобразным бальзамом для его души. Он настолько погрузился в творческий процесс, что своим состоянием увлёк и своих женщин, которые с охотой взялись за освоение изготовления украшений из камня вначале для себя, а потом и на реализацию, ведь на полученные средства можно будет купить что-нибудь из товаров на Келлии, а уровень промышленности там несоизмеримо выше, чем в той же империи Соольд.

***

Подготовка невольно растянулась дней на десять, но вот Сполох посчитал, что запасов изделий хватит на пару торговых акций городского уровня, и вышел на набережную реки Аль, возле знакомого ему кафе «Вечернее».

Был ли день будним или выходным, он не знал, но в парке на набережной гуляло уже приличное количество людей, а у гранитного парапета, ограждающего реку, располагалось приличное количество всяких разных творческих личностей. Кто-то расставил рамы со своими картинами, кто-то наигрывал мелодии на разных инструментах, и всё говорило о том, что день попался удачный.

Прямо напротив кафе расположиться не удалось, не один он такой умный, пришлось пристроиться метрах в ста около очередного круглого каменного шара, венчающего парапет набережной.

Разложив низкий столик, он неспешно заставил его фигурками разной высоты, а на рога самого крупного оленя повесил кольца, браслеты и бусы. Большая сумка-баул намекала на то, что товар на прилавке не весь, и он охотно может поискать что-то в своих запасниках.

Первыми подошли посмотреть на его изделия соседи-худохники, патлатые парни, старающиеся показать свою индивидуальнось в одежде и изделиях ручной работы. Кожаные браслеты, деревянные расписные чётки, критические взгляды «профессионалов». Другого и ожидать было трудно, особенно от тех, кто пытается доказать миру свой гений.

Рядом пристроился парень с гитарой, явно готовящийся к чему-то для него значимому. У него была целая папка исписанных от руки текстов песен, и Глеб невольно опускал свой взгляд на листы с расставленными над строчками значками аккордов. Какое-никакое, а разнообразие.

Тексты песен для него всегда относились к заоблачным материям, которые не всегда поддаются здравому смыслу, но в них были свои закономерности, о которых он не особо задумывался. Впрочем, если песня звучит, то слушатель готов стерпеть и текстовые нескладушки.

Постепенно зазвучала гитара, и надо отметить, что с этим инструментом его сосед обращался довольно уверенно, используя в мелодиях не только три дворовых аккорда, но и постукивания, соло и басовые партии, создавая полноценные мелодии.

Глеб невольно продолжал посматривать на тексты, партии с которых играл музыкант, пытаясь представить, как оно будет звучать с голосом, и это было гораздо интереснее, чем просто прожигать время в ожидании покупателей.

— Это же на станке делали? — мужской голос оторвал Глеба от созерцания.

— Нет. — ответил он, и посмотрел на подошедшую к его столику пару.

— Да ладно! — не поверил ему потенциальный покупатель.

— Зуб даю. — оторвавшись от чтения, проговорил каменный медведь, пристально посмотревший на недоверчивого прохожего и вернувшийся к чтению.

— Во @!.. — выругался мужчина.

— Говорят, что в вещи сделанные с любовью поселяется часть души мастера. — пояснил происходящее стоящий рядом с медведем олень. — Вы покупать будете или не на что? — закончил он фразу, наклонив голову и вогнав прохожего в когнитивный диссонанс.

— Нет. У меня дома попугай разговаривает, и если они скооперируются, то двух болтунов я точно не выдержу. — сдавая задним ходом в сторону от лотка, ответил мужчина.

— Клёво! — показал Глебу большой палец музыкант.

— Спасибо. — ответил Сполох. — Ты тоже здорово играешь.

— Спасибо. Я Жарэн Билт. — протянул руку парень.

— Сполох. — ответил на рукопожатие Глеб.

— Я раньше тебя тут не видел. — проговорил музыкант.

— Так у меня первый заход в этом месте.

— А как они у тебя разговаривают?

— Магия. — коротко ответил Глеб.

— Серьёзно?!

— Нет, блин, шутка.

— А петь они у тебя могут?

— Нужен лист с текстом и маленько прорепетировать. — ответил Глеб.

— Круто! Попробуем замутить?

— Давай, может хоть народ подойдёт, и что-то купят.

— Держи. — парень протянул лист.

— Медведю дай, я читать не умею. — пошутил Глеб, и музыкант разразился громким смехом.

Отложив в сторону книгу, медведь взял текст и, вчитавшись в него попросил:

— Напой.

— Не вопрос! — задорно проговорил парень и, проиграв вступление, запел.

— Ночь скрывает тучами россыпи звёзд. Ветер-шалун, уносит зонты. Капли дождя бегут вниз по стеклу, размывая во тьме рекламы огни. Ты подожди меня, я уже выхожу, укрою тебя в объятиях своих. Руки согрею дыханьем, в глаза загляну. В этой ночи, в этой ночи.

— Я знаю, ты ждёшь от меня красивой любви, но мне невдомёк, в чём красота. — подхватил песню олень. — Я просто спешу к тебе, чтоб тепло подарить. Люблю как могу, не смотри свысока.

— Клёво! — воскликнул Жерэн.

— Ты подожди меня, я уже выхожу. Ты подожди, ты подожди. Звёзды на небе прекрасны — сверкающий путь. Но нет в них любви, нет в них любви!

— Ты подожди меня, я уже выхожу. — запели они дуэтом. — Ты подожди, ты подожди. Ты подожди меня, я уже выхожу. Ты подожди, ты подожди. Ты подожди, ты подожди…

Музыка затихла, а глаза Билта светились восторгом.

— Это было круто! Кому ни расскажешь, скажут, что я заправился качественной дурью.

— Мне отсыпь! — крикнул ему сосед-художник.

— А хорошо сидим! — снова выказал свои восторги музыкант. — Жаль не вечер, народу мало.

— Пой громче, тогда набегут. — посоветовал художник.

Как усилить звук, Глеб не знал, но увеличить дальность распространения звуковых волн для дара воздуха было посильно.

— Ты же тут до вечера? — спросил у него музыкант.

— Да, Жерэн, буду сидеть до упора. — ответил Сполох.

— Потом повторим?

— Да не вопрос.

***

Глеб начал тренировать распространение звука с помощью воздуха, и постепенно началась реализация. Первые деньги захрустели в кармане, рассмотреть которые удалось так же между делом.

Казначейский билет банка герцогства Кааль в сто арит. На эту купюру можно было купить четыре пирожных в кафе, но просить больше за колечко Глеб не стал, не того уровня был покупатель. Заодно он прикинул цены и на остальные товары.

Часам к четырём поток людей увеличился, увеличилась и выручка за проданные товары. На аллее мелькнул знакомый офицер в компании одетой в красное дамы.

Они опознали друг друга, тем более, что спутница военного заинтересовалась статуэтками. Как бы невзначай на рогах самого крупного оленя появились эксклюзивные изделия из цельных драгоценных камней, золото, смешанные изделия из золота и камня.

— Не желает ли бро офицер приобрести что-то эксклюзивное для своей спутницы? — поинтересовался Глеб, указывая на рога оленя.

— Если моя спутница что-то выберет, то непременно. — ответил мужчина. — Это ведь настоящие самоцветы? — спросил военный, но в его глазах читался совсем другой вопрос.

— Совершенно верно. — ответил Глеб и медленно моргнул глазами, подтверждая, что всё успешно, информация подтвердилась и претензий нет.

Мужчина кивнул, ведь некое доверие между ними уже было, а тем временем его бло рассматривала перстень из цельного граната, выполненного вокруг золотого кольца. Камень был весь огранён и интересно играл пойманными лучами местного солнца, что вызывало явное восхищение в глазах дамы.

— Удивительная работа! — проговорила она.

— Если тебе нравится, я оплачу. — невозмутимо проговорил ей спутник.

— Это было бы прекрасно. — любуясь примерянным изделием, ответила бло.

Быстрое согласование стоимости, и Глеб стал обладателем банковского чека на предъявителя.

Это продажа послужила началом некоей цепной реакции, поскольку через полчаса дама в красном появилась в сопровождении пары подруг с просьбой показать эксклюзив, и это было прекрасно.

***

«Сарафанное радио» быстро разнесло весть, ну а за знатными дамами потянулись и подражательницы, и удалось ещё неплохо подзаработать.

Часам к восьми вечера сосед-музыкант оживился.

— Сполох, сможешь подсобить?

— Чем, Жерэн?

— Ну… скоро девчонки знакомые подойдут. У меня там виды на одну…

— И?

— Ну, чтоб твой олень спел.

— Сделаем иначе. — глядя на большой гранитный шар, проговорил Глеб. — Если будет петь мой олень, то всё внимание будет на меня. А мне оно зачем?

— Шутишь? Это же девчонки! Как может быть много внимания девчонок?

— Мне моих хватает.

— Ну, как знаешь. Я думал, ты не против будешь оттянуться. Ты, кстати, где вообще обитаешь?

— На другой планете.

— Я так и подумал. — скептически глядя на него, ответил музыкант. — Просто она с подругами будет, а если я буду один, то всё может обломаться…

— Пф! — фыркнул Глеб. — А я-то тут причём? Шарик тебе подпоёт, если хочешь и подтанцует, но дальше сам.

— Ладно… Цель уже на горизонте. Видишь красотку в синем?

— А у тебя хороший вкус. — оценил Глеб.

— Риск должен быть оправданным. Если уж терять свободу, то только в обмен на такую девушку.

— Дерзай. — подбодрил знакомого Глеб и ещё сильней затенил стёкла очков.

Билт тем временем подстроил гитару, делая попутно дыхательную гимнастику и, бросив на Сполоха взгляд сильно волнующегося человека, поздоровался с тремя подошедшими к нему девушками.

Две из них охотно стали обмениваться новостями, а та, что была в синем платье, подошла к его столику и начала рассматривать поделки.

***

Гранитный шар на парапете преобразовался в мохнатое существо, которое проморгалось и, зевнув, проговорило:

— Э! Жерэн, мы петь-то сегодня будем?

— Да, конечно, приятель! — охотно откликнулся музыкант, разглядывая мохнатика.

Аллея наполнилась женскими вскриками с паническими нотками и, поняв, что люди могут испугаться, Билт проговорил.

— Уважаемые бро и бло, прошу не пугаться. Я тут договорился с этим… В общем, он мне подпоёт.

— Давай уже, а то зря, что ли, репетировали. — отозвался пушистик.

— Верно!

Заиграла басовая партия вступления, пушистик тоже достал маленькую гитару и начал повторять движения музыканта, и они запели.

— Ночь скрывает тучами россыпи звёзд. Ветер-шалун уносит зонты. Капли дождя бегут вниз по стеклу, размывая во тьме рекламы огни. Ты подожди меня, я уже выхожу, укрою тебя в объятиях своих. Руки согрею дыханьем, в глаза загляну. В этой ночи, в этой ночи. Я знаю, ты ждёшь от меня красивой любви, но мне невдомёк, в чём красота. Я просто спешу к тебе, чтоб тепло подарить. Люблю как могу, не смотри свысока. Ты подожди меня, я уже выхожу. Ты подожди, ты подожди. Звёзды на небе прекрасны — сверкающий путь. Но нет в них любви, нет в них любви! Ты подожди меня, я уже выхожу. Ты подожди, ты подожди. Ты подожди меня, я уже выхожу. Ты подожди, ты подожди. Ты подожди, ты подожди…

Последние звуки гитары растаяли в воздухе, и аллея погрузилась в абсолютную тишину. Люди явно не знали, как реагировать на такое, и Глебу пришлось импровизировать.

— Всё, приятель, давай дальше сам, а мне пора спать.

— Да, спасибо, ты здорово помог. — убитым голосом проговорил музыкант, явно рассчитывая на другой эффект.

— Спой про любовь. — попросил его Глеб.

— Да, конечно. Песня про любовь, тоже новая.

Снова зазвучала приятная мелодия, и по аллее разлетелись слова:

— Я смотрю на тебя, и думаю о чуде, что свело нас с тобой сквозь пространство и года. Я смотрю на тебя, замирая всей душою… Как прекрасна ты, как легка и как юна. Любимая моя, волшебница святая, ты в жизнь мою вошла и жизнью моей стала. Любимая моя — исток живого света, родник живой воды и муза для поэта. Любимая моя, волшебница святая, ты в жизнь мою вошла и жизнью моей стала.

Мелодия перешла на красивое соло, а потом Жерэн продолжил.

— Серебристой вуалью падает свет из окна. Открывая на небе прекрасный вид на звёзды. Только ты для меня милее чем звезда, да и весь бренный мир меркнет пред тобою. Любимая моя, волшебница святая, ты в жизнь мою вошла и жизнью моей стала. Любимая моя — исток живого света, родник живой воды и Муза для поэта. Любимая моя, волшебница святая, ты в жизнь мою вошла и жизнью моей стала. Любимая моя, волшебница святая, ты в жизнь мою вошла и жизнью моей стала. Любимая моя — исток живого света, родник живой воды и Муза для поэта. Любимая моя, волшебница святая, ты в жизнь мою вошла и жизнью моей стала.

На этот раз он сорвал аплодисменты и массу милых улыбок, но этот праздник жизни был нарушен появлением наряда полиции.

Патрульные подошли к гранитному шару и внимательно начали его осматривать. На шаре появился глаз и тоже ответил им взаимностью. Пару раз моргнув, глаз превратился в задницу, а потом шар снова стал шаром.

Кто-то из людей не выдержал и засмеялся. Полицейские тоже не знали, что делать, и тупо пялились на стоящие на парапете шары. Единственное, что им оставалось, так это доложить по гарнитуре, что всё спокойно, и остаться слушать песни и рассматривать изделия из камня. В конце концов, купив небольшие брелоки для ключей, они решили размять ноги, и неспешно удалились дальше по своему маршруту.

Глеб осмотрелся и подумал, может закруглиться? Тем более на соседа насели подруги, вызнавая, как он смог договориться с духом камня, и на то, как Жерэн отбрёхивался без слёз смотреть было нельзя.

Попытка сбежать не увенчалась успехом. К заветному шару потянулись люди, соответственно всем было интересно, что тут было и как, ну и внимание к его продукции резко возросло.

***

Домой Глеб вернулся весьма усталый.

— Как успехи, муж наш любимый? — спросила Юклин.

— Вроде хорошо. В понедельник пройдусь по магазинам, принесу вам подарков.

— А завтра?

— А завтра продолжу торговать. Там, в герцогстве, выходной. Люди будут гулять и упускать такую возможность, чтоб обзавестись средствами платежа, считаю неразумным.

— А мы же сможем там побывать? — поинтересовалась Лоттия.

— Да, но вас нужно будет переодеть, переобуть и дать возможность привыкнуть к новому образу.

— Думаю, что мы быстро справимся. — сказала Мэлз, а Юклин только вздохнула. Вынашивая дитя, Ю не рисковала использовать пространственные переходы, ведь неизвестно, как это всё может повлиять на ребёнка.

***

На набережной в этот раз Глеб появился на пару часов позже, и творческого люда у парапета было гораздо больше.

Пока он думал, куда приткнуться, заметил приближающуюся к нему фигуру знакомого офицера.

— Приветствую, бро. — проговорил он, и они пожали друг другу руки.

— Я так понимаю, что данные мной координаты оказались точными и претензий у вас ко мне нет?

— Я пока побывал лишь на одном складе, и да, вы правы, претензий нет.

— А как вы обходите защитный периметр? Просто я пообщался со знакомыми на этот счёт, чтоб войти в долю, если понадобится и эта услуга, но там всё оказалось очень непросто. Всё завязано на главный компьютер, и его обойти практически нереально. Нужна авария на АЭС, чтоб периметр уснул, а это очень большие деньги.

— А вы с какой целью интересуетесь?

— Ну, хотелось бы проверить пару мест на наличие для меня важных схронов.

— Не проблема. Мне нужна информация о подземных имперских заводах. — обозначил свою цену Сполох.

— Всего-то? А зачем она вам?

— Станки, оборудование, запасы сталей.

— И куда вам это всё?

— Честно?

— А почему нет?

— На Рейту. Положение людей там очень непростое. Там очень агрессивная фауна, и жизнь проходит только там, где есть безопасный периметр.

— Так вы можете ходить порталами, если я правильно понял?

— Да.

— Оу! Это всё объясняет, хотя звучит фантастично. Кстати, вчерашний шар с гитарой ваши проделки?

— Помог соседу-музыканту произвести впечатление на девочек.

— Было… Весело. Особенно, когда на патрульных посмотрел… глаз. Я думал, они от инфаркта помрут, а нет, крепкие оказались.

— Значит, заранее были готовы.

— А если бы инфаркт?

— Я ж не зверь, подлечил бы, все приняли бы за обморок.

— Можете лечить?

— Могу.

— А какие-нибудь лечебные артефакты?

Глеб кивнул.

— Дорого?

— Конечно, но ведь это здоровье.

— А наша встреча тогда, она была случайна?

— Нет, я знал, что так будет.

— Фантастика!

— Увлекаетесь? — поинтересовался Сполох.

— Почитываю вечерами. — ответил мужчина и на несколько секунд задумался. — Я бы с удовольствием выдал за вас любую из своих дочерей, но вы ведь откажетесь?

— У меня уже три жены, и сделать их счастливыми, поверьте, непросто. Так что да, я откажусь, даже если ваши девочки первые красавицы Келлии.

— Красавицы, но не первые. У меня их четыре, и каждой нужно хорошее приданое.

— Теперь понятно ваше стремление проверить все дядины нычки.

— Верно. — улыбнулся военный. — Не хочу, чтоб они передрались при разделе родительского дома. Хочу каждой купить дом и всё такое.

— И что, десяти кило золота на это мало?

— Их сразу перевести в деньги не выйдет.

— А те нычки, что там? — Глеб кивнул в сторону защитного периметра.

— Там оно в изделиях, можно выдать за найденный клад, что по сути так и есть.

— А ваш дядюшка был не промах.

— Я всегда презирал таких людей, но не воспользоваться оставленным им наследством будет неправильно. Оно всё равно уже собрано и ждёт, когда его кто-то отыщет.

— Тоже верно. А у вашего дяди других наследников нет?

— Уже нет. Видимо, есть какая-то высшая справедливость, которая прибрала всех его прямых наследников.

— Кроме вас?

— Кроме меня, но я уже не прямой, а так… Сын младшей сестры.

— Цену моей услуги вы знаете, по выходным я планирую тут появляться, так что, как появится, что мне передать — увидимся.

— У империи было много подземных заводов. — многозначительно проговорил офицер.

— Мне нужен хотя бы один. Я могу их и сам найти, но время…

— Да, время самый ценный ресурс. — согласился собеседник.

Глава 3

Встретились они уже на следующую шестицу (шестой день недели на Келлии). Сполох стоял уже одетый не в армейское, а по местной моде, и как всегда на его столике красовалась масса всего красивого, сделанного им и его женщинами.

Практика показала, что основную массу покупателей представляют люди, готовые расстаться с суммами до двухсот арит, именно поэтому ассортимент изделий немного изменился в сторону дешёвой мелочовки. Кулоны на кожаных шнурках, брелоки, колечки для юных модниц и просто бусины бусины разных размеров для любительниц делать украшения своими руками.

— Я вас приветствую. — подойдя к его столику, поздоровался с ним офицер.

— Взаимно. Я так понимаю, что у вас всё готово?

— Совершенно верно, только мы не согласовали удобство по времени. У меня выходные — это шестица и неделя (седьмой день недели на Келлии), а вы в это время торгуете.

— Давайте в семь вечера я завершу, и до ночи мы успеем с вами провернуть всё необходимое.

— Правда? Это отлично. В семь часов я подойду.

***

Знакомая машина выехала за город и на небольшой скорости нырнула в окно портала, чтоб оказаться на дороге в почти шестистах километрах западнее.

Из того, что тут было во времена империи, остались только дороги.

В некоторых местах бетон трасс был засыпан просто утрамбованным грунтом, явно экстренный ремонт в полевых условиях, но сейчас это было неважно.

Они въехали в разрушенный город, и спутник Глеба начал внимательно осматривать дома по правую сторону от дороги. Четвёртый дом оказался именно тем, что был нужен. Оставив машину в удобном месте, Глеб дождался, пока его спутник достанет из багажника миноискатель и лопату, и они вошли во двор.

Мёртвые дома смотрели на них пустыми глазницами окон, и от этого было ощущение чего-то неправильного.

Глеб бросил взгляд на высокую каменную трубу у здания, стоящего во дворе. Она была частично разрушена, но Сполох догадывался о её предназначении.

— Это здание крематория. — заметив его взгляд, проговорил спутник.

— Мерзко это всё. — высказался Глеб.

— Верно, но это не наш грех.

— Я так понимаю, что тут была полная зачистка населения?

— Да. Это были личные земли императора, поэтому и ликвидация населения была полной. — ответил офицер и начал отмерять шаги от угла дома. — Сепаратисты не хотели получить долгую партизанскую войну и сразу, пока у них был карт-бланш от императора, опрыскали химией все посевные угодья, а потом уже где вакцинами, где вакуумными боеприпасами, где-то просто войсками. И то разродившаяся война продлилась двенадцать с хвостиком лет.

Пока офицер махал лопатой, Сполох тоже воспользовался даром и, пройдясь по двору, нашёл ещё пару мест с закопанными небольшими армейскими металлическими ящиками. В таких ящиках обычно возили наборы ключей на бронетехнике, но сейчас они явно были наполнены чем-то иным.

— У вашего дяди были единомышленники. — вырывая из земли находки, проговорил Сполох.

— Конечно. Подобная зачистка обязательно сказывается на тех, кто её проводит. В этот двор свозили …

— Не надо. — поморщившись, проговорил Глеб. — Я тоже воевал не в самой правильной войне.

— Тогда оставим эти темы. Самому тошно. Я, когда читал оставленные дядей записи, очень сожалел, что не знал этого всего ранее. Хотя, может это и к лучшему… Я мог застрелить герцога, но это был уже не тот герцог, что был тогда, а просто его потомок. Стало бы от этого кому-то легче — не знаю, но свою жизнь я бы сломал однозначно.

Глеб не ответил, просто убрав ящики в хранилище. Мёртвым сокровища не нужны, пусть послужат живым. Всё же это не единственный мир, в котором существуют материальные ценности, а то, что он будет посещать и другие миры, он не сомневался.

***

Они управились за четыре часа, и Сполох получил точку на карте с предположительным местом выхода одного из подземных заводов.

***

Если бы он не имел опыта в организации жилища в горах, то ни за что бы не подумал, что тут, в почти отвесной скальной гряде, спрятан вход в подземное наследие империи.

Коснувшись ладонью камня, он ощутил силой своего дара, что за слоем камня прячется толстый стальной каркас, способный под действием мощной гидравлики опускаться в землю. Четыреста тон стали и камня закрывали проход в тридцать квадратных метров, и это было грандиозное по своей сложности инженерное сооружение.

Проход в недра горы он не стал трогать, а так же, как и на складе, проделал собственный. Через десять минут он стоял в туннеле, рассматривая вмурованные в пол железнодорожные рельсы.

Дышать тут было практически нечем, но магия позволяла создать воздушный пузырь вокруг головы, что позволило не обращать более внимания на спёртый воздух. Это был первый показатель того, что объект законсервирован и необитаем, ведь не будут же на нём работать люди в скафандрах?

Воздушный щит услужливо понёс его в недра горы по извилистой дороге. Шарик света выхватывал бойницы внутренней системы обороны, преодолеть которую штурмующим обошлось бы ох как недёшево. Видимо, именно поэтому сепаратисты и не стали лезть под землю, довольствуясь тем, что не дали сторонникам императора выращивать на пригодных землях урожай, надеясь на то, что надолго подземных запасов не хватит. Так же было ясно, что заговор зрел очень давно, и ключевые посты в безопасности как раз и контролировались старой аристократией. Чем уж её обидел бывший император — была тайна покрытая мраком, но он тут не за тем, чтоб её отгадывать, а за наследием империи, которое поможет колонии выйти на новый уровень развития, здорово сэкономив время и силы.

Ему пришлось преодолеть ещё двое массивных бронированных ворот, прежде чем он оказался внутри заставленного станками тунеля, уже приспособленного под производство, на глубине метров в шестьсот от поверхности и в шести километрах от входа.

У самого цеха стоял небольшой электровоз, явно работающий на собственном реакторе, к которому были прицеплены четыре железнодорожные платформы.

Это был первый трофей. То, что ему придется ещё выкорчевать рельсы, его не пугало, но появление поезда явно сильно поможет в развитии промышленности там, на Рейте.

Прежде всего Глеб нашёл реакторный зал, и в нём было всё серьёзно. Система охлаждения реактора штука очень непростая, которая тут была завязана явно на какое-то подземное озеро, от которого уходила дальше в горы разветвлённая сеть пещер. Где-то там далеко эти пещеры выходили на поверхность, и скорее всего вначале было найдено это озеро, а уже потом его решили использовать для охлаждения реактора.

Коснувшись ладонью студёной воды, Глеб понял, что силы его дара не хватает, чтоб определить глубину этого водоёма. Именно это, скорее всего, и стало определяющим фактором при строительстве объекта.

Плюсом к пещере с озером было ещё то, что в стены пещеры выходили некоторые минералы с красивой текстурой, что позволило значительно пополнить количество камня для декоративных изделий, производство которых поможет приобретать некоторые нужные бытовые товары.

Глеб обошёл весь завод за пару часов. Четыре сотни станков, казармы на две тысячи человек, склады с металлами, бытовыми принадлежностями, запасными частями, кабелями, библиотека и медицинское крыло на сотню коек с операционной и стоматологическим кабинетом.

Глядя на книги, он вспомнил, что умеет магией обновлять предметы, а это ох как важно в данном случае.

Для проверки этого навыка на сложных механизмах, Глеб обновил до нового состояния армейский внедорожник, но вспомнил, что топлива для него в запасах нет, и проверить работоспособность не выйдет.

***

Чтобы забрать отсюда всё, он решил привлечь к работе и своих барышень. По крайней мере Лотти вполне могла ему помочь в этом вопросе, особенно с учётом того, что часть станков уйдёт на их семейный завод. Хотя именно это тут играло совсем незначительную роль, ведь у неё появлялась возможность просто побыть с любимым наедине, а это она очень ценила.

***

Они вместе загружали в хранилища бытовые мелочи со склада: зубной мел, мыло, полотенца, щётки, бумагу, когда Лотти неожиданно задала вопрос.

— Любый, я понимаю, что мы занимаемся этим, потому что ты чувствуешь ответственность за людей.

— И? — не удержался от вопроса Глеб.

— Понимаешь, мы не спросили у тех, кто тут живёт, а хотят ли они продолжать здесь жить? Наверняка есть масса тех, кто устал от этой неустроенности и постоянно грозящей опасности. Мне кажется, что папа с удовольствием бы приютил беженцев. Работы в баронстве много, никто бы без дела не сидел, был бы сыт, обут, одет. Я с Мелз могла бы быстро поставить с пару-тройку десятков новых домов…

Выслушав жену, Сполох даже замер от осознания того, что услышал.

— Я не знаю, но ты наверное права. Сейчас в колонии, конечно, нет лишних людей, но наверняка найдутся те, кто ненавидит эту планету и устал от постоянного преодоления этих трудностей. Да, в империи тоже жизнь не сахар, там есть дворяне, которые не потерпят бунтарства на своей земле, но старшие есть и тут, а работать нужно везде. А так ты права, если есть выбор, то его можно и предоставить, а дальше уже сами.

— А если кто захочет вернуться на Келлию?

— Нет гарантии, что их там не залечат в карантине. То, что я сейчас узнаю о той войне, что была здесь… Волосы дыбом встают от того, что творили тут дворяне.

— Ты же поговоришь с Греном Датсом?

— Если ты хочешь, то поговорю. Не думаю, что он обрадуется, да и опасностей в империи тоже хватает. Те же войны гораздо страшней тарглов. Опять же незнакомый язык, чужие обычаи и чужие люди… Всё непросто. После сбора урожая мы можем плотно заняться увеличением безопасного периметра и построить посёлок уже тут. Поставим школу, посадим ряд людей переписывать имеющиеся у нас книги. Год, два, три, и жизнь тут станет совсем другой.

— А магия? Ты не хочешь дать людям магию?

— Магию земли — пожалуйста, с остальным — пока не знаю.

— Ты даёшь им ружья и патроны и боишься дать магию? Хотя бы женщинам, и они сразу почувствуют себя более защищёнными.

— Это да, но дашь одним, другие скажут, что тоже хотим. А если дар не передаётся по наследству, то что? Сейчас в колонии проживает около шести тысяч человек. Ты представляешь, сколько времени нужно, чтоб создать такое количество ядер дара?

— Не знаю. Ты никогда не говорил как создаются эти ядра, а я стеснялась спросить. — ответила девушка.

— А хочешь уметь?

— Конечно! Я жена первого волшебника Рейты и обязана обладать чем-то необычным в большей мере, чем окружающие.

— А тебе мало даров? С эфиром как дела обстоят?

— Эфир требует научного склада ума, а я хоть и любознательная, но всё же девушка, а наш мир немного иной, мы созданы для семьи и любви.

Глеб не удержался и, оставив дела, обнял и поцеловал супругу.

— Ты моя хорошая.

— Вот! Смотри. Если мы наградим наших работников не только воздухом, но и твердью, то защитный периметр у нас к весне будет исчисляться не одним десятком километров. Они сами смогут построить на безопасной земле посёлок, и нам не нужно будет трястись над ними в такой степени. Мы сможем заготавливать много леса, всё больше увеличивая площади полей и пастбищ и в конце концов перестанем быть для них обслуживающим персоналом. Нам по любому уже той земли, что есть, хватит.

— Главное, чтоб они на мою квартиру в горах не наткнулись.

— А зачем она тебе?

— Ну… Привык наверное.

— А может тебе нас троих мало?

— Шутишь?

— Просто можно поставить ещё один дом побольше, а этот передать Грэвиторам. Сейчас всё равно дети пойдут, а им свои комнаты нужны будут. Ты же хочешь малышей от меня и от Мэлз?

Глеб кивнул. Он и правда хотел детей. Этого опыта у него ещё не было, и почувствовать себя отцом было интересно. А ещё он понимал, что скажи он «нет» даже в шутку, и это для любящих его женщин будет такой удар, что они его точно поколотят так, что мало не покажется.

— Ну так что? Ты доверишь мне тайну создания ядер дара?

— Конечно, доверю. Вечером соберёмся на ужин, сразу всё и расскажу.

— Можно и вечером, но мы внутри скал и можем этим воспользоваться.

— Умеешь ты добиваться своего. — улыбнулся Глеб.

— Это умеют все, просто я знаю, что ты меня любишь, да и отказывать неразумно, я же тебе не враг.

Снова запечатав уста супруги крепким поцелуем, Сполох напомнил себе, что нужно «придержать коней» и не распыляться до ночи. Успокоив гормональный фон, он поведал Лотти, каким образом извлекаются ядра дара.

***

Как хорошо, что есть кольца-хранилища, в которые можно скидывать «оптом» часть собранной добычи. Передавать что-то поштучно вылилось бы в такие нервы, что Глеб бы предпочёл сбежать с этой планеты занятию такой деятельности. Ему и загрузки хватало выше головы. Что же касается Лотти, то она не придумала ничего лучше чем побеседовать с работающими наемными рабочими на предмет принятия вассалитета в обмен на дар и зимний ударный труд по увеличению безопасного периметра. Так что, когда Сполох закончил дела с представителем правления, то узнал, что у него появился собственный клан довольно преданных и благодарных людей, включая любимую тёщу, которая как-то пугала его своей скалкой.

В жизнь пришлось вносить коррективы, выделять время на занятия с людьми, но уже сейчас он ощутил, что клан одарённых — это очень серьёзные возможности. Это уже не в одно лицо корячиться с защитным периметром, а быстро расширить владения, прирасти инфраструктурой и людьми, да и ответственность распределить, а не всё тянуть одному. Он с удивлением наблюдал, как быстро разрастается рабочий посёлок, как его женщины быстро набирают новых работников на фермы, а одарённые находят себе иное применение. Кто-то готовит лес для новых домов, кто-то эти дома строит, кто-то осваивает изготовление фигурок из камня, снимая с него лишнюю головную боль под названием «Как всё успеть?». Минусом в этом всём было то, что впереди маячила перспектива получить на свою голову корону, а к таким преобразованиям жизнь его не готовила, но первым потрясением было совсем другое событие.

Проснувшись утром в один из летних дней, Глеб застал на кухне подозрительно улыбающихся женщин. Долго гадать о причине не пришлось, Юклин, до этого стоящая спиной, повернулась к нему с младенцем на руках.

— Привет, папочка, а у нас дочка! — проговорила она.

Радостный рёв новоиспечённого отца перерос в детский плач, и Глеб осознал, что переборщил с эмоциями. Пришлось извиняться, что начал своё отцовство с такого косяка, но все всё понимали, и никто строго не судил.

Дочь нарекли Литтией, и Сполох понёсся в герцогство Кааль покупать детскую коляску, соски, погремушки.

***

До самой уборочной страды он старался как можно больше быть дома. Рождение малышки всколыхнуло в нём состояние защитника, и он с удвоенной силой включился в расширение защитного периметра, благо, что и помощников в этом деле стало значительно больше.

К началу работ на полях безопасная зона уже перекрывала сто квадратных километров, и это позволяло переключить часть людей на строительство новых домов, а те, кто владел даром воздуха, переключились на уборку урожая.

Разбив обязанности, Глеб с наслаждением смотрел, как воздушные серпы срезают стебли, как скошенные колосья тут же взлетают и аккуратно укладываются в ангары на просушку, как овощи сами выпрыгивают из грядок, моются, просушиваются и загружаются в грузовые машины, увозящие дары природы в город или перекочёвывают в погреба. Магия уверенно вытесняла из жизни технику, и уборочная страда из муки превращалась в праздник урожая.

Люди Рейты, всю свою жизнь видевшие только тяжёлый труд и нищету, начинали радоваться жизни и с оптимизмом смотреть в будущее. Но самое приятное было в том, что Лотти нашла себя в управлении этой масштабностью. Это была её стихия. Она отдавала распоряжения, моталась в баронство, чтоб узнать, как работают мельницы для зерна, и тут же воплощала это в жизнь, согласовывала планировку и расширение рабочего посёлка, устройство парков, зон отдыха, школ и библиотек, составляла графики рабочих недель и выходных дней.

Глеб всё чаще ловил себя на мысли, что он спокоен за развитие своего клана, хотя предпочёл бы, чтоб это был не клан, а просто направление, а точнее два развития единого общества. Ведь уже на следующую весну посевные площади будут увеличены на максимальную площадь, и колония будет полностью обеспечена овощами, зерном и мукой, а маги тверди продолжат увеличивать безопасный периметр, возводить дома, ангары и мастерские, а может и ездить в командировки в другие посёлки, ведь люди в них тоже делают своё не менее важное для всех дело в меру своих сил и возможностей.

***

Торговля на Келлии не приносила нужного финансового результата, который удовлетворял бы все потребности в товарах народного потребления поселений на Рейте. Времени она забирала много, а в деньгах приносила мало. Нужно было расширять торговую сеть, но нанимать местных продавцов или как-то действовать официально возможности не было. Предвидение говорило, что местные как огня боялись упоминания планеты Рейта. Оно же говорило о том, что купить документы и прикинуться местным не выйдет, поскольку за подобные дела просто расстреливали. Местные боялись появления бывших сторонников императора и их потомков, поэтому нужно было осматривать новые сектора в поисках более развитых миров, с которыми можно было бы попробовать договориться.

***

Внутренне настроившись на поиск, Сполох дождался появления видения и увидел он себя на пляже, собирающим даром потерянные отдыхающими монеты и украшения.

На море он не купался уже давно, и опасности в видении не было, а это значит, что можно попробовать это вариант и посмотреть, что из этого выйдет.

Переодевшись в плавки, шорты, лёгкую рубашку и шлёпанцы, он воспользовался предоставленной видением точкой привязки и шагнул в портальное окно.

Солнце только собиралось подняться из-за горизонта, и песчаный пляж был абсолютно пуст.

Осмотревшись по сторонам, Глебу увидел метрах в двухстах поднимающуюся к высотным домам бетонную лестницу, украшенную осветительными фонарями, стилизованными под ковку.

Скинув рубашку и шорты, он зашёл в воду и, макнувшись в море, получил новое видение. Его, плывущего по воде, хватает за ноги боевой пловец, которому он явно помешал незаметно оказаться на пустом пляже.

Это уже было интересно, ведь диверсанты такого уровня появляются явно неспроста. Что-то тут намечалось, и хотелось бы узнать, что? Это во-первых. А во-вторых… На Рейте очень мало мужчин.

Улыбнувшись своим мыслям, он наложил на свои ноги руны малого хранилища и, сосредоточившись на даре воды, поплыл.

Пловец атаковал его через тридцать секунд. Стремительной тенью он подплыл к нему сзади и загремел на хранение.

Перенеся его в кольцо, Сполох нашёл на дне непромокаемый мешок диверсанта и вскоре вернулся на берег.

Мешок был непростой, в нём была одежда, документы, оружие и десять магнитных мин с часовым механизмом.

Достав паспорт, Глеб посмотрел на него. Паспорт явно был не новый, со слегка разлохмаченными углами. С фотографии смотрел обычный светловолосый, среднестатистический парень, сфотографированный в новом костюме, рубашке и галстуке, надувший грудь и старающийся выглядеть более физически развитым.

Допрос аквалангиста переносился на другое время, а сейчас нужно было покинуть пляж, мало ли на нём появится пограничный патруль или ещё что-то в этом роде.

Глава 4

Телепортировавшись на крышу многоэтажного дома, Глеб застал на ней пару сладко дрыхнувших солдат у мощного стационарного установленного бинокля. Рядом с одним из них стояла громоздкая армейская радиостанция. Оба наблюдателя были вооружены длинноствольными винтовками с оптическим прицелом, и Глеб мог побиться об заклад, что таких секретов было не меньше десяти в ближайшей округе, но его появление они все вместе дружно проспали, явно понадеявшись друг на друга.

Мешать отдыхающим он не стал. Быстро осмотрел округу и сменил место наблюдения на крышу расположенного в центре города здания. Отсюда уже можно было неспешно осматриваться.

Воспользовавшись биноклем, он убедился, что камер видео-наблюдения в этом мире ещё нет, и это значит, что его появление будет очень непросто заметить.

***

Город только просыпался, и это давало возможность прочитать названия улиц и номера домов, посмотреть на первых прохожих, которые с утра пораньше выгуливают своих четвероногих питомцев.

Выдернув из хранилища одежду диверсанта, Глеб извлёк из неё наручные часы, стрелки на которых показывали начало шестого часа утра. Если учесть, сколько он прогуливался по пляжу и купался, то появился он тут чуть позже четырёх утра. Из этих данных выходило, что он где-то в субтропиках в конце весны или начале лета.

Выяснив что хотел, он переместился к себе на ранчо. Пришло время поговорить с диверсантом.

***

Вывалившийся из хранилища пловец сразу словил когнитивный диссонанс. Он только что был в море, а тут бац, и он лежит на земле, а вокруг гуляют коровы, и по времени явно не раннее утро, а уже давно середина дня.

— Это планета Рейта, парень. — проговорил ему Сполох. — Твоя попытка утопить меня провалилась, но я решил подарить тебе жизнь.

Кивнув, пловец резко прыгнул на него, видимо, решив потом разобраться в том, что произошло, но такое поведение было закономерно, поэтому прыжок не удался. Воздух стал в десятки раз гуще воды, и диверсант повис в нём, как муха в янтаре. Мало того, он продолжал сжиматься в районе паха, так что невольное «У!!!» вырвалось из уст «гостя».

— Так не терпится умереть? — поинтересовался Глеб, и воздушный щит начал поднимать их в небо.

С высоты в пару километров было видно, что ни моря, ни города поблизости нет, и парень явно растерялся.

— Вот этой каменной стеной огорожена безопасная зона. За забором уже могут просто сожрать, поэтому перемещение тут либо на машине, либо внутри защищённого периметра. Можешь убежать и попытать удачу, но пределы планеты ты не покинешь.

— И что ты хочешь?

— Просто хочу знать, твой визит на тот пляж — это начало войны или нет?

— Для тебя это важно? А что, если я не знаю?

— Значит, узнаю позже. Здесь, на этой планете, очень опасные зверюшки. Пока у колонистов был огнестрел, потери среди мужчин были терпимыми. Теперь они воюют с ними с помощью топоров, копий, арбалетов.

— И ты хочешь, чтоб я сражался со зверьми?

— Нет. У меня достаточно огнестрельного оружия, но местных надо обучать владению им, и во-вторых, здесь мало мужчин. Если там, как кстати называется та планета, откуда я тебя выдернул?

— Ода.

— Если там начнётся война, то для меня это шанс просто набрать сюда мужчин.

— Так просто?

— Да.

— А если мы получим оружие и подомнём под себя местных?

— То вы так же будете выращивать урожай, отстреливать диких зверей, пробовать развивать промышленность. Только убив тех, кто хоть что-то понимает в местной жизни, вы усложните и свою.

— И назад попасть не вариант?

— Пока нет. У меня толпа женщин разного возраста, которые мечтают, что жизнь на этой планете станет легче, что они выйдут замуж, что у них будут дети.

— Так утешь их. — усмехнулся диверсант.

Воздушный щит под ним растаял и, курлыкнув «б@я!», парень полетел вниз.

Когда до земли оставалось метров сто, воздух снова стал густым, и его подняло обратно.

— Ты скажи, ты настолько туп, что тебя специально отправили умирать первым? — поинтересовался Глеб.

— С чего ты взял?

— Ты хамишь человеку, который может гулять между мирами, которого слушается воздух, камень, вода, пространство и эфир.

— Ну… я этого не знал, но раз я вам не подхожу, то может вы вернёте меня обратно на Оду?

— Это нужно заслужить. Только ты подумал, как тебя там встретят?

— Смотря сколько времени пройдёт с моего исчезновения.

— Считай, что тебя поймали и продали как раба. Держи вот это кольцо, это переводчик. Вон посёлок, в нём есть пустые дома. С питанием договоришься с местными обитателями. Занятие найдёшь себе сам, но могу взять как водителя грузовика. Справишься?

— Справлюсь.

— За каждый рабочий день я плачу один грамм золотом. Питание, проживание, медицина — бесплатно. А теперь иди.

— А одежда?

— А, точно. Пока держи свою, потом найдёшь кладовщика, получишь всё, что необходимо.

— А ездить-то куда?

— Тут в ста километрах город, — Глеб указал на просеку дороги. — Туда возим мясо и другие продукты. Дорога до него одна, не промахнёшься, да и пока не освоишься, будешь ездить в компании.

— И оружие сразу дадут?

— Обязательно.

Удивление явно отразилась на лице пленного, но рассматривать его реакции Сполох не стал.

***

Выйдя у склада в посёлке, он зашёл в него и застал пересчитывающую на полках добро кладовщицу.

— Сполох! — обозначила поклон молодая женщина.

— Я тут диверсанта на другой планете отловил. Он придёт за вещами. Как устроится, отправишь его к Хэзу. Парень будет работать водителем.

— Поняла, всё сделаю. — ответила завскладом. — А когда он придёт?

— Не знаю, я ему не нянька.

***

Денег у диверсанта для одного человека было много. Это говорило о том, что он мог везти их для целой агентурной сети, либо сама военная операция начнётся далеко не в ближайшее время, ведь субтропики это не зона заполярья, где полгода день и полгода ночь, что резко ограничивает возможности вести военные действия в не достигшей определённой планки технического развития цивилизации. Впрочем, эти вопросы для Глеба были вторичны, и как потратить свалившийся на него капитал, он знал.

Дождавшись времени открытия магазинов, он прошёлся по ним. Здесь, в отличие он герцогства Кааль, ещё продавались механические швейные машины, а это для женщин Рейты было просто немыслимым чудом, ведь они давно всю одежду шили вручную, да и для тестя-барона образцы такой техники это дополнительная возможность загрузить свой завод востребованным видом производства новой продукции.

Сполох скупал нитки, иголки, ткани, но мыслями ждал начала войны, ведь те же десантники — это не только парашютный шёлк, но и молодые мужчины с собственным отменным здоровьем.

***

Время обеда застало его рядом с кафе, заняв столик в котором, он погрузился в чтение купленной им газеты. «Вечерняя Марка» добавила ему немного информации о месте, в котором он находится.

Это было маркграфство Тивендор королевства Милли՛т, и газета описывала основные новости как королевства, так и самого маркграфства.

В этой части королевства находилось три крупных города, база военного флота и, так называемые, прибрежные форты, вскользь упомянутые в газете в связи с визитом главы региона, маркграфа, на один из них с целью инспекции.

Внимательно прочитав газету, Глеб не нашёл ни слова о внешней политике. Обычно ведь в газетах пишут, как у нас всё хорошо, мы молодцы и правильные люди, а вот соседи — козлы ещё те, у них всё посвящено тому, чтоб разрушить наш уютный мир, и всё такое. Специально ли это делалось или нет, ещё предстояло узнать, но официально маркграфство выглядело обителью добродетели, культуры и передовой технической мысли, для которого вообще не существует окружающего мира, кроме королевства.

Возможно, в этом был свой резон, ведь если начнётся война, то по умолчанию напавший враг будет олицетворением коварного зла, и нечего нагонять страсти в обычной мирной жизни. Кому по службе полагается, те держат «руку на пульсе» и явно черпают стратегическую информацию не со страниц газет.

Глеб вспомнил империю, за которую когда-то воевал, и там принцип подачи информации был другой, но при общей мировой информационной сети навязывать мнение, что все соседи козлы, и у них-то не так, и это не то… В общем, было видно, когда врут, и от этого чувство внутренней правоты сильно страдало. Воевать же с ощущением, что твоя страна не права, было морально откровенно тяжело, только деваться было некуда. Если императорская канцелярия сказала, что долгие десятилетия страна ждала наступления этого праздничного дня, то весь народ празднует, и неважно, что это обычный вторник или среда, главное, что если кто не аплодирует — тот потенциальный предатель и всё такое. Абсурд? Только кричать об этом никто не мог себе позволить.

***

Чтоб сильно не мозолить глаза в одних и тех же местах, он решил, что будет неплохо не ограничивать географию своего пребывания одним городом, ведь деньги в королевстве едины, значит и потратить он их может в любом месте. Кончатся они, конечно, быстро, но чтоб комфортно осмотреться, их должно было хватить.

***

Мезл и Лотти сгружали на склад закупленные для них людьми барона продукты, когда одна из кладовщиц подошла к ним и сообщила о проблеме.

— Вы в прошлый раз привезли лесные орехи, и их начало что-то жрать с пугающей скоростью. — проговорила девушка.

— В смысле? Жучки-червячки-вредители? — переспросила Мелз.

— Нет. Меня позавчера привлёк звук. Я пошла между стеллажами и вижу, что один мешок порван, и из него на пол высыпалась часть орехов. Пара из них уже было разгрызена, так что это однозначно какой-то зверёк, но двери у нас нараспашку не открываются, и как он сюда попал — неясно. Мешок я зашила, но орехи собрала с пола не все, решила понаблюдать. Они исчезли все, но я так и не заметила ни мышь, ни крысу. А сегодня ночью мешок с орехами опять прогрызли.

— А зерно не трогают? — решила уточнить Мэлз.

— Нет, только орехи. — ответила кладовщик. По лицу работницы было видно, что она боится потерять место, но ещё больше боится, что проблема начнёт разрастаться, и тогда ей придётся оправдываться значительно серьёзней.

Мелз обратилась к дару, и на её лице отобразилась улыбка.

— Попался, воришка! — довольно проговорила она, но когда потоки воздуха поднесли к ним зверька-диверсанта, то лицо выражало уже недоумение, воришка был невидимкой.

— Невидимка? — удивилась Лотти, которая также ощущала в воздухе маленькое тело зверька, сердце которого сейчас трепыхалось в панике.

— Полей его водичкой. — попросила Мэзл.

Шарик воды размером с кулак пылью разошёлся в воздухе и через пару секунд сгустился, очерчивая контуры небольшого пушного зверька.

— Пи! — существо издало панический выкрик, разрывая на морде тонкую водяную плёнку.

— Давай проявляйся. — твёрдо проговорила ему Мэлз, но зверь оставался невидим.

— Не знала, что на Рейте есть такие зверьки. — проговорила Лотти.

— Я тоже. — коротко ответила ей Мэлз и, достав из кольца-хранилища горсть орехов, кинула один на брюшко зверька.

Орех подпрыгнул в воздухе и через секунду исчез.

— И что с этим делать? — поинтересовалась кладовщик.

— Пока не знаем. — ответила Мэлз и бросила зверьку ещё один орешек.

— У него снизился пульс. — заметила провожающая исчезновение ореха в воздухе Лотти.

— Он прячет орехи за щёки. — констатировала Мэлз.

— И что дальше? — поинтересовалась Лотти.

— Купим у тебя там, в империи, клетку, и будем наблюдать.

А в это время маленький пушистый зверёк молотил лапками воздух, пытаясь сбежать, но все его попытки были тщетны.

***

Оставив позади город Эрли, Сполох решил податься в столицу маркграфства город Тивендор, а осмотревшись в нём можно было бы и добраться вообще до столицы королевства.

Тивендор находился в восьмидесяти километрах от побережья, так что заблудиться был не вариант, тем более, что если смотреть через оптику с низкой орбиты, то все города марки были как на ладони.

Тивендор стоял на высоких холмах, один из которых служил основой для величественного старого замка, опутывающего вершину паутиной крепостных стен и башен, явно построенных в разные времена.

В прошлом замок можно было считать неприступным, но с тех пор научная мысль ушла далеко вперёд, и древнее сооружение перестало играть важную стратегическую роль, перейдя в разряд памятника архитектуры. Сам же город был хоть и большим, но не особо примечательным. Центр блистал старинными особняками, окраины этим похвастать уже не могли, но и вглядываться в них сейчас Глебу было не резон. Он хотел осмотреться непосредственно на земле, поэтому, быстро найдя укромное место в центральном парке, воспользовался порталом и вышел в больших зарослях сирени.

Картинка предвидения появилась моментально и неожиданно, но рассмотреть её он не успел. Хлесткий удар в сонную артерию под левым ухом срубил его, и он даже не успел понять, как погрузился во тьму.

***

Сознание вернулось к нему некоторое время спустя. Он лежал на аккуратно подстриженном газоне, а рядом сидела девушка в камуфлированной военной форме. Дама крутила на пальце снятые с него кольца и с любопытством просматривала документы захваченного им диверсанта.

Его руки были стянуты стальными наручниками, попадались такие на армейском складе, вот и прибрал на всякий случай, а теперь эта сталь холодила запястья его собственных рук.

— Откуда у тебя магнитные мины и вот эти документы? — показала она паспорта диверсанта.

— Выловил сегодня в море вместе с парнем, что красуется на фотографиях. — снимая наручники, ответил Глеб и принял сидячее положение.

— И где он?

— У меня на ранчо. Будет работать водителем, возить в город продукты.

— А ранчо?

— А ранчо у меня на планете Рейта.

— А к нам какими судьбами?

— Кольцо-хранилище у тебя, и ты видишь, что я покупаю ткани и прочие швейные мелочи. У нас там это дефицит.

— А военная техника и оружие?

— Это уже с планеты Келлия.

— Устроишь мне экскурсию?

Глеб подобрал в траве поломанные очки и, срастив их магией, обновил до первоначального состояния.

— Могу и устроить. Ты бы колечки мне вернула. — попросил он.

— Прости, но нет. Я могу вернуть тебе бусины и статуэтки из камня, но остальное слишком ценная добыча, особенно ядра дара.

— Уже впитала?

— Ну да, ты ведь не против?

— Как хоть тебя зовут? — спросил Глеб, протягивая заряженную рунами руку. — Я Сполох.

— Луриния Тивендор. — ответила девушка, отвечая на рукопожатие. Через четверть минуты она снова появилась на траве, но выглядела разъярённо-взволнованной.

— Ты меня ограбил! — рассерженно проговорила она.

— Нет, я вернул только своё.

— Оставь мне защитных, лечебных колец и образцы техники! — практически прорычала она.

— Покупай.

— Сколько?

— Кольца по миллиону…

— Обалдел?!

Телепортация перенесла его обратно в город Эрли, но облегчённо вздохнуть не вышло, девушка возникла рядом через считанные секунды.

— У меня на счету четыреста двадцать тысяч. Четыреста я готова заплатить за пару колец…

— За одно. — перебил её Глеб. Не то, чтоб ему было жалко магических побрякушек, но потролить девушку было забавно. — Выбирай: либо защитное, либо лечебное. — закончил он мысль.

Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, Луриния приняла решение и проговорила:

— Лечебное. Только давай встретимся дней через десять. Я успею заработать денег и тогда смогу выкупить ещё колец, да и техника мне нужна.

— А ты маркграфу кто?

— Я дочь племянника, боковая ветвь. — пояснила девушка и, достав из внутреннего кармана шариковую ручку и чековую книжку, принялась заполнять необходимые строчки.

— Ядра дара во сколько оцениваешь?

— По миллиону.

— Сполох!

— Что?

— Ну назови вменяемую цену!

— Я назвал.

— Ты наверное не представляешь, что такое миллион марок в королевстве?

— Зато я представляю, какой дефицит из себя представляют ядра дара.

Луриния моментально стала похожа на дракона и, если бы могла метать пламя, то непременно бы спалила полгорода.

— Я всё забываю спросить, как ты оказалась в тех кустах? — спросил Глеб, подливая масла в огонь.

— Скотина ты, Сполох… — ответила покрасневшая девушка. — Ладно. Пойдём в банк, прослежу, чтоб тебе заплатили, да и кредит оформлю… Слушай, а ты женат? — словно найдя выход из затруднительной ситуации, с надеждой спросила она.

— Да. И трёх жён мне более чем достаточно. — ответил он.

Явная досада отразилась на лице девушки, но для Глеба такие разговоры были как красная тряпка для быка, только исчезать нужно было так, чтоб девушка не увязалась за ним следом.

— Жаль, но ладно, переживу. — ответила она.

Он с облегчением выдохнул и даже предложил даме локоть. Так они и прошли до здания банка, каждый занятый своими мыслями.

Обоначения фамилии Тивендор хватило для того, чтоб им без вопроса выделили кабинет для переговоров и заверили, что кредитная линия для девушки будет открыта незамедлительно, только аппетиты ей всё равно ужимать. Из военной техники она приобрела только три машины связи и десяток переносных ракетных комплексов, пару дронов разведки, остальные средства пустила на закупку колец и ядер дара: вода, воздух, земля, твердь.

Торговались они отчаянно, а присутствующий при сделке управляющий отделением сидел бледный и с открытым ртом, но его задача была только подписать документы и обеспечить сделку наличными, а потом постараться забыть про танки, боевые машины пехоты и другие предметы торга, поскольку понимал, что решающие такие вопросы люди могут посчитать его лишним свидетелем.

Глеб стал богаче на десять миллионов, только их ещё нужно было умудриться потратить.

***

Завершив дела в банке, Луриния облегчённо выдохнула.

— Мне в столицу надо. Ты со мной? — обратилась она к нему.

— Нет. Мне головной боли на сегодня достаточно. — ответил Глеб.

— Я же тебя больше не увижу? — проявила проницательность девушка.

— Скорее всего — да.

— Жаль. А как же твоё обещание устроить мне экскурсию на другие планеты?

— А мне это для чего?

— Ну да. Денег у тебя теперь вволю, а я тебе и даром не нужна, а с долгами и подавно.

— Какие долги могут быть у мага пространства?

— Тоже верно. — согласилась девушка. — Любая переброска войск на чужую территорию спишет все долги. Но ты знай, что я буду рада тебя видеть, да и твои товары мне ещё очень пригодятся. Может, встретимся дня через три или пять?

— Если только случайно. У меня тоже дел выше атмосферы.

— Ну, я могу подсказать, где что купить. Хочешь фабрику по производству тканей? Я договорюсь, всего за пару танков…

— Я подумаю. — дипломатично ответил Сполох. Уязвимые места у него уже проявились, и собеседница о них знала. Идти на заранее спланированную сделку на чужой территории он сейчас не хотел, нужно было осмыслить ошибки и поискать варианты защиты, пока его не спеленали каким-нибудь похожим образом.

Глава 5

Домой Глеб вернулся озадаченным. Телепортация Луринии Тивендор по его следу говорила о том, что отслеживать его перемещения как-то возможно, но лично у него такого опыта не было, и нужно было попросить своих девчонок помочь изучить этот вопрос. Ему очень нужно было знать, на какой дальности его может ощутить маг пространства, а то придётся сбрасывать хвост выходом в открытый космос, а оно ему надо?

Его появление вызвало оживление в женских рядах его семьи. Руки к нему тянули все, но выиграла схватку дочь, остальным пришлось довольствоваться поцелуем.

Новой деталью интерьера стала большая клетка, только для чего её приобрели девчонки, было пока неясно.

— Как тебе? — указывая на клетку, поинтересовалась Мэлз.

— Хотите наловить певчих птичек? — поинтересовался он.

— На складе поймали белку-невидимку. — проговорила Лотти.

— Эта прожора потрошила мешки с орехами. — добавила Мэлз.

— Невидимка? — оживился Глеб и, ощупав внутренний объём клетки воздухом, перешёл на взгляд через эфир. Пара минут наблюдений, и новый рунный конструкт лёг на кольцо, одев которое, он тоже растворился в воздухе.

Белка в клетке замерла, рассматривая его и явно не веря своим глазам. До этого совершенная маскировка позволяла ей прятаться, а сейчас её рассматривал человек, который находился, как и она, в состоянии уплотнёного эфира.

«Ты откуда тут такой?» — невольно протранслировал свой вопрос Глеб и в ответ получил образ, как сильный ураган уносит маленького бельчонка-летягу и проносит его над большим водным пространством. Возможно, это был морской пролив, но в показанном вода была видна только во вспышках молний и никаких других ориентиров видно не было.

«Ты отпустишь меня?» — на уровне ощущений протранслировал зверёк.

«Если хочешь.» — ответил человек. «Только мне кажется, ты и сам можешь легко уйти.»

«Тут вкусно кормят.» — передала белка.

«Ты ведь будешь заглядывать к нам в гости?» — передал белке Глеб.

«Неопределённо.» — выразил своё отношение к этой идее пушистый пленник. Он, видимо, ещё не обдумывал этот вопрос.

«Мы не причиним тебе зла.» — протранслировал ему человек.

«Тогда не исключено.» — ответила белка и скинула маскировку.

Глеб снял новое кольцо и открыл дверку клетки. Бельчонок появился в плотном мире и, постояв в нерешительности пару секунд, прыгнул на руку человеку. Через мгновение пушистый зверёк забрался ему на плечо, и они вместе отправились на выход из дома.

— Не… Вот как он так влёт с ним договорился?! — поинтересовалась Мэлз.

— Наш муж умеет выстраивать мосты. — ответила ей Юклин.

— Дорогой, вы же общались через эфир? — поинтересовалась Лотти.

— Да, и наш гость сказал, что ему лучше жить на воле. — ответил Глеб.

— Интересно, а сколько на Рейте ещё необычных видов животных? — поинтересовалась баронета. — Я так понимаю, что планета в целом-то не изучена. Тут ареал обитания тарглов, а дальше?

— Я бы предпочла жить там, где всё изучено. — вздыхая, проговорила Юклин. — Мне хватило смерти Сталлеров, чтоб окончательно насытиться романтикой Рейты.

Выйдя на улицу, Глеб подошёл к ближайшему дереву, и бельчонок ловко перепрыгнул на ствол. Пара мгновений, и он уселся на толстой нижней ветке, рассматривая людей бусинками своих глаз.

— Забавный. — глядя на него, проговорила Мэлз.

— Ауг! — поддержала её Литтия, протягивая ручки к пушистой живой игрушке.

— Я так понимаю, что теперь нам доступна невидимость? — поинтересовалась у мужа Лоттия.

— Только невидимостью это называть не совсем корректно. — ответил Глеб. — Но это стоило всех съеденных гостем орехов.

— На счёт орехов — однозначно. Как можно сравнивать орехи на сумму в пару медных одеров с таким знанием? А вот всё остальное тебе стоило бы пояснить. Кстати, как оно выглядит в рунах? — хитро спросила Лотти.

— Пояснить? Тут всё просто. Белка умеет как бы растворяться в пространственном эфире с сохранением своего сознания.

— Почему же он сразу не убежал? — поинтересовалась Лотти.

— Я особо не спрашивал, но думаю, что тут роль сыграло природное любопытство, да и съесть его тут никто не спешил, а кормят вкусно.

— А как это в рунах? — продолжила сыпать вопросами баронета.

— Там трёхмерная вязь, которую условно можно назвать «Халхон» и, скорее всего, это уже можно отнести к плетениям. А ты хотела подкинуть таких колец брату и отцу?

— Верно. — ответила Лотти. — Покажешь?

Навязывать своё общество белке люди не стали, им и так было что обсудить. Они вернулись к дому и расположились на лавочке, а потом Сполох поведал, какие приключения у него сегодня случились.

***

Следующее утро Глеб встречал в королевстве Миллит. Утренняя газета, чашка кофе и список объявлений под заголовком «Продам». Деньги у него на руках были очень серьёзные, и потратить их незаметно было непросто. Ему нужно было где-то арендовать склад и грузовик, ведь не загружать же покупки в хранилище на глазах у продавцов? Хлопот предстояло много, и явно не на день-два, так что, взяв рабочий настрой, он занялся созданием необходимых условий.

***

После событий, связанных с поимкой белки-невидимки, Лоттию накрыла целая волна осознаний, насколько велика разница в восприятии мира, в образовании и эрудиции между ней и мужем. Ему одному пришло в голову взглянуть на непонятное и на неведомое через эфир и не только быстро установить контакт с белкой, но и извлечь выгоду из этой ситуации. Только в этом триумфе мужа она ощутила и то, что хорошо было бы и ей соответствовать его уровню, а не находиться рядом в роли красивой куклы. Ей хотелось услышать от него похвалу и одобрение результатов её деятельности, а это значило, что нужно больше уделять времени книгам, тогда и результаты её деятельности будут нести меньше ошибок.

С её подачи в их клане появилось много людей, часть из них стали одарёнными, и среди них большой процент молодых женщин, которые, пусть невольно, но хотят произвести впечатление на её мужа. Это, конечно, были напрасные надежды, но есть же пословица, что вода и камень точит. Из этого всего она сделала простой вывод, что хочет быть незаменимой, и значило это то, что нужно брать на себя часть хлопот и забот о клане и делать это максимально хорошо и ответственно. Хорошо, что у неё было, у кого спросить совет с чего начать. Это был отец и его управляющий Перелётный.

***

Очередной рабочий день остался позади, и, вернувшись домой, Глеб услышал интересную новость.

— Папа передал, что фабрика справилась с первой партией продукции, и ждёт нас через две недели на торжественный приём. — порадовала мужа Лотти.

— Две недели? Поди будет толпа мундиров и представители двора?

— А как иначе? Сейчас начнётся борьба за заказ, а этого без смотрин не провести.

Сполох всё понимал, ведь фабрику тесть строил не просто, чтоб обеспечить свою дружину продвинутыми стволами, нет. Оружейная фабрика — это новый уровень положения в обществе, а для рода Белозёрских это очень щепетильный вопрос. Да, барон купил своим детям минимальные дворянские титулы, но для знати это мало что меняло. С появлением оружейного производства нового уровня, их положение укрепится, и на брата Лотти Эдхарда будут смотреть уже другими глазами. Теперь он не просто младший офицер одного из егерских полков и сын простолюдинки, а наследник оружейного производства, а это совсем статус и совершенно другие деньги. Да и то, что у Белозёрских родственник маг с другой планеты, наверняка уже все знают. Бывшая служанка Лоттии наверняка язык за зубами не держит, а охотно рассказывает, как выпросила ядро дара у мужа госпожи.

Для самого Глеба главным было другое. Ему очень не хотелось встречаться с самой императрицей, её императорским величеством Беголией второй. Наверняка она в курсе, что он дезертировал из армии, да и непонятно было, повесят ли на него убийство императора или нет, очкарик всё же успел крикнуть, что он император, а имеет ли это заявление какую-то юридическую силу, он не знал. Впрочем, визит к тестю был ознаменован и другим более важным событием, Лотти наконец набралась смелости для рождения ребёнка и теперь красовалась перед отцом довольно милым животиком, отчего барон, глядя на дочь, таял как снег на батарее. Что же касалось замка на Белом озере и села у него, то за прошедший год баронета основательно вложилась в преобразование местности. Замок она играючи перестроила на более большой и более защищённый, перепало и селянам от господского расположения. Лотти не мудрствуя построила село на новом месте, благо, что размеры озера это позволяли.

Посмотрев на то, что тут появилось за последнее время, Глеб не устоял и решил облагородить пару сотен метров берега озера, создав на нём что-то типа набережной. Уложился он с этим действием буквально минут в сорок, и оказалось, что за ним уже внимательно наблюдают.

— Здравствуйте, ваше императорское величество. — обозначил он поклон.

— Здравствуй-здравствуй, Сполох. Ты, значит, наделал тут шуму и сбежал? — проговорила императрица.

— Да, хватило ума не дожидаться, во что это всё выльется.

— Тоже верно. Попал бы под горячую руку, и мы бы остались без такого прекрасного завода.

— Ну, это только вершина айсберга, без чего бы могла остаться империя.

— Об этом умолчим. Вернуться не хочешь?

— Нет, извините. У меня там целая планета, город, посёлки, производства и около шести тысяч людей, которые были брошены своей родиной на произвол судьбы.

— Немного.

— Верно, но они живые люди. — ответил Глеб.

— Я тут не так давно читала служебную записку… Говорят, что ты в состоянии наделять других людей даром?

— В состоянии, но оплату возьму добровольными переселенцами.

— Вот так просто?

— Да. С вашего распоряжения можно дать объявление в газету, что на планету Рейта нужны добровольные переселенцы. С меня жильё, бесплатная медицина, надел земли, оплачиваемая работа.

— Так ты всех к себе переманишь, а мне кем править? — улыбнулась императрица.

— Ну… один дар тысяча человек. — выдвинул предложение Глеб.

— На пятьсот согласна, но только чтоб дар был как у тебя.

— Так у меня их много. Воздух, вода, камень, земля, эфир, электричество, пространство, металл.

— И ты решил это всё продать по отдельности?

— Не всё, но да, каждый дар идёт исключительно по отдельности, и с этим ничего не поделать.

— А лекарский дар почему не назвал?

— А он всего из трёх заклинаний, и даром его назвать можно, только если сильно раздуть. Он не даёт понимания сути процессов, а просто лечит и всё.

— А остальные дают?

— Остальные как раз дают, остальное зависит от живости ума в области их применения, ну и свободного времени на исследования. Для вас сколько приготовить?

— Готовь всё, что знаешь сам, и через месяц будет тебе пять тысяч человек.

— Хорошо. Где будем вершить обмен?

— В Кельне в лагере для рекрутов.

— Ваше императорское величество, разрешите обратиться? — подал голос один из спутников Беголии.

— Что тебе, генерал?

— Есть желание поучаствовать в обмене. — чётко проговорил мундир.

— Перетопчетесь. Сама буду решать, кого одаривать за верное служение, а кого на кактус натягивать.

Глеб невольно улыбнулся, но намёк понял, Беголия быстро сообразила, чем можно простимулировать своих подданных.

— Сполох… А может давай я тебя герцогом сделаю? Будешь править у себя там, на Рейте, моим именем…

Глеб не выдержал и засмеялся. Через пару секунд к нему присоединилась и Беголия.

— Ты мне скажи… — отсмеявшись, проговорила она. — Ты технику инопланетную нам на изучение подкинуть можешь?

— Это к тестю. — указал он на барона Белозёрского.

— Тавр… Ты ж за сто лет её в одно лицо не запустишь?

— Люди работают, производственные площади в наличии, процесс изучения и обучения налажен. — доложил барон.

— К концу года жду первые образцы. — сурово проговорила женщина.

Кашлянув в руку, Глеб снова привлёк внимание правящей особы.

— Что? Недоволен?

— Что вы, ваше величество… Просто образцы техники отсюда забрать не получится.

— Хочешь сказать, она исчезнет?

— Да. — улыбнулся Глеб.

— Вот злодей… Ты мне весь прогресс остановить решил?

— Нет. Присылайте барону специалистов, пусть вливаются в рабочий коллектив.

— Видишь, Тавр, как за тебя зять воюет?

— Я уже давно это оценил. — ответил барон.

— Ладно… Пойдём, будешь своими успехами хвалиться. — проговорила ему Беголия и подмигнула одним глазом Глебу.

***

Пять тысяч человек — это очень много работы. Если постройку жилья для такой массы людей он ещё может делегировать магам клана, то обеспечить каждого амулетом-переводчиком это уже его забота. А ещё посуда, одежда, обувь, домашняя скотина, птица, инструменты и прочие мелочи… Опять же ядра дара в таком объёме — это ещё одна забота, которая сразу проявляет ещё ряд проблем. Какой работой загрузить такое количество магов, чем эту толпу кормить, чему и как обучать и что делать, если кто-то из переселенцев решит перетащить на Рейту ещё и родственников?.. Хлопотно сразу принимать такой объём, но назад уже не отыграть, придётся напрягаться, и самое сложное в этом вопросе — это снова оказаться в астероидном поясе. Картриджей к скафандру в запасе нет, но есть магия электричества, которой можно попробовать зарядить аккумулятор, ну а магия воздуха позволит дышать.

Облачившись в скафандр, Глеб подключился даром к его энергосети и почувствовал, как включилась система обогрева. Даже если аккумулятор не станет заряжаться, то это уже успех. Защелкнув на шее крепления гермошлема, он использовал создание воздушного пузыря и через несколько секунд вывалился в густой черноте сектора далёкой звезды.

В глаза бросилось наличие здесь транспортно-добывающего корабля, который не так далеко вгрызался своими лазерами в астероид.

Его же ждала своя добыча, но прежде чем начать поиски, он почувствовал зов астероидной крови, которая просила его собрать кристаллы ей подобной. И что ей ответить? Связываться со сбором крови он не хотел, и… астероидная кровь явно обиделась на него.

***

Сполох прыгал от камня к камню в поисках содержащих металл, но без мощного сканера просто тратил время.

Устав от бессмысленных прыжков, он пошёл на риск и телепортировался к месту, где работал транспортно-добывающий корабль, ведь он гарантированно будет ковыряться в нужном месте. А дальше началась гонка, ведь он понимал, что найти практически монолитные куски металла оказывается огромная удача, значит нужно набирать и ядра, и хранилища впрок, ведь другого раза может и не быть. Что же по поводу исчезновения из-под носа сотен тонн драгоценного сырья будут думать на лирийском корабле, ему было в целом всё равно, но только до тех пор, пока он не попал в свет прожектора маленького бота.

— Э?! А ты кто такой? — прозвучало у него в наушнике.

— Я? — удивлённо спросил Глеб, ведь на нём был лирийский скафандр.

— Ты… Ты откуда тут?

— Да так, работал на тросе, а корабль раздавило между камнями.

— Это два года назад?

— Да.

— И как ты выжил?

— Да легко. — Глеб почувствовал в крови возбуждение и охватывающий его кураж. — Тут есть неплохой буфет, джакузи, мягкая кровать. Всё как у живых. — пошутил он, и эта шутка была явно лишней, ведь к атаке лазерной пушкой он готов не был и пропёкся быстрей, чем успел перебрать в голове варианты спасения.

Можно было ругаться на себя, можно было корить, но сейчас для него ничего не имело значения, до тех пор, пока по ушам не ударил грохот работы промышленного цеха, а перед глазами не застыл силуэт с парой диффибриляторов.

***

Группа медиков с облегчением переводила дух, а он лежал и думал, что тут явно какое-то странное место. Впрочем, он по внешнему виду узнал дверцы электрических щитков, возле одного из которых и лежало его бренное тело.

Правая рука находилась в онемевшем состоянии, и он чувствовал ковыряющую мозг тупую боль и, скосив на руку глаза, понял, что она на месте и даже одета почему-то в порванную толстую резиновую перчатку. Значит, не оторвало, но какое это имеет значение, ведь где-то то там, среди других пространств и потоков времени осталась его любовь.

— Очнулся, @?! — проорал ему мужчина в рабочей одежде и каске.

Глеб посмотрел на него растерянным взглядом, но память тела отсутствовала как таковая.

— @ ты глазами хлопаешь? Я вот тебе, Петунин, неуд за нарушении техники безопасности поставлю, и вылетишь ты с училища в ровностриженные и зелёные ряды нашей доблестной армии. Ты как умудрился в щиток влететь так, что перчатки порвал? Совсем головой @?

Глеб сжал и разжал руку и перевёл взгляд на собирающих оборудование медиков. Ответить ему было нечего, и он снова сжал и разжал трясущуюся руку, но тут подошли пара молодых парней с носилками, его уложили на них и понесли туда, где шум производства заглушал нервные матюки мужика в каске.

Они шли рядом с прокатным станом, по которому проезжали толстенные плиты расскалённого до оранжево-жёлтого цвета металла, а ему впервые было настолько безразлично происходящее, что он взирал на него как на что-то явно не с ним происходящее.

Грохот и духота цеха сменились на резкий порыв ветра, и Глеб увидел, как носилки плавно оказываются под сводами автомобиля скорой помощи.

Короткий переезд, и его выгружают в больничный блок на территории завода.

«Суета…» — промелькнула в сознании мысль, и он снова погрузился в своё прошлое, тихо прощаясь с теми, кто был ему безмерно дорог.

Тем временем медики жили своей жизнью, и он лишь краем сознания отмечал то, как ему снимают кардиограмму, как ощупывают его конечности и проверяют нервный отклик, как внимательные глаза пожилого врача смотрят на отсутствие у него реакции на задаваемые ему вопросы. В конце концов его оставили в палате одного, хотя окружающие не сильно-то ему и мешали.

Ноющая боль в руке надоела, и, используя «Фаворта-йо», он завершил дискомфортные мучения.

Минут сорок он лежал, просто глядя в потолок, а потом щёлкнул замок двери, и в дверь зашла симпатичная девушка с полным подносом тарелок.

Пристроив свою ношу на стол, она сдула мешающую ей чёлку и спросила:

— Даниил, ты ведь сам пообедаешь?

Говорить не хотелось, но голос девушки сумел привлечь его внимание.

— Расскажешь, что у тебя произошло? Это ведь всё из-за девушки?

Сам того не желая, он невольно кивнул.

— Расскажешь? — поинтересовалась медсестра.

— Нет смысла. — ответил он.

— Легче станет.

— Не станет. — коротко ответил он и сменил тему. — Где я?

— В заводской больнице. — удивлённо ответила медсестра.

— А мы знакомы?

— Нет. Меня Кирилл Митрофанович попросил с тобой поговорить, вот я и говорю.

— Меня когда отпустят?

— Не знаю. Пару-тройку дней понаблюдают, а там видно будет.

Снова кивнув, он перевёл взгляд на потолок, и окружающий мир перестал его волновать. Девушка пыталась задать пару вопросов, но он как будто их не слышал, пытаясь сохранить в анналах своей памяти образ Лотти.

***

К обеду он не притронулся, но к ужину аппетит взял своё, и он познакомился с блюдами заводской столовой.

***

Выспавшись за остаток дня, он всё же сумел переключить сознание на другие вопросы и, подойдя к окну, посмотрел на рабочую суету между цехами.

Цеха завода, казалось, имели километры длины. Здесь ездили мостовые краны, которые периодически подхватывали из огромных штабелей многотонные литые болванки и сбрасывали их на валки конвеерных линий. А ведь если его отсюда спишут из-за потери памяти, то он больше нигде не сможет найти столько металла…

Глеб стоял у окна и думал, что он сможет использовать в этой жизни. В космос ему не попасть, поэтому с магией пространства придётся завязать, а всё остальное очень даже вполне.

Наложив на свою руку рунный конструкт «РопРопророрирроРро», он ощутил, как ладонь стала тянуть воздух и эфир, и через пару десятков минут в сознании привычно всплыли свежие ярлыки.

«Принято на хранение ядро дара воздух».

«Принято на хранение ядро дара эфир».

Глава 6

Окна палаты были на третьем этаже, и вид из них открывался неплохой. Пока ещё было светло, он посмотрел на то, как за окном кипит трудовая жизнь, выстраивая в своём сознании план и прекрасно понимая, что его воплощение принесёт людям массу проблем, но ему нужен этот дар…

Снова щёлкнула входная дверь, обрывая поток мыслей, и в палате появился пожилой врач.

— Ты как, Данила Андреевич?

— Вы Кирилл Митрофанович? — уточнил у доктора Глеб.

— Задаёшь вопросы, как будто мы незнакомы. — удивлённо проговорил доктор.

— Извините, но по-моему я ничего и никого тут не знаю.

Изумление явно отобразилось на лице пожилого мужчины.

— А отца и мать своих помнишь? — спросил он.

Глеб отрицательно помотал головой и принял из рук мужчины стакан с водой и несколько шариков витаминок.

— Мать твоя племянница мне. — коротко обрадовал его Кирилл Митрофанович, и это с одной стороны было неплохо, а с другой… Сейчас Глебу всё было безразлично, вот только нужно было жить дальше, а заставить себя у него не очень-то и получалось.

***

Скоро двоюродный дед ушёл, в корпусе остался только дежурный свет, а территорию завода местами стали освещать прожектора. Дед обещал, что родителям сообщит о происшествии только поздно вечером, давая ему возможность побыть наедине с собой, а не слушать причитания матери, и ловя задумчивые взгляды отца. Отец у Данилы металлург, мать старшая медсестра. Сегодня у них обоих выходной, а вот завтра мать точно пойдёт на штурм, да только порадовать её ему нечем. Он уже проходил подобное со Стародубами, а вот ныне ему перепала фамилия Петунин и тело мальчишки призывного возраста, которое он в зеркало ещё не видал.

Больничный корпус совсем стих, а некоторые цеха завода работают в три смены.

Открыв створку окна, Сполох накинул на себя плетение невидимости и, воспользовавшись воздушным щитом, полетел по по территории предприятия.

Штабель с толстыми чушками металла в дальнем тёмном углу вполне подходил для его целей. Сколько в нём было тонн метала — оценить было сложно, но на ядро дара металла хватило всего-навсего четверти объёма. Оставалась высоковольтная линия, но это уже откровенная диверсия, да только другой возможности прибрать ядро может и не быть.

***

Вернувшись в палату, Глеб ещё долго стоял, глядя на суету дежурной смены ремонтников в окно, но всё оборудование завода осталось целым, пострадало оборудование где-то там, на линии, но сейчас не война, так что ничего смертельного не произошло.

Спать он лёг уже под утро, морально настраиваясь на то, что через часа три в палату ворвётся обеспокоенная состоянием его здоровья женщина, но тут ему её тоже обрадовать будет особо нечем, кроме того, что здоров, но на этом пожалуй и всё.

***

Ураган в белом халате появился явно раньше, чем положено.

— Даник, ты как? Я как узнала, сразу на первом автобусе приехала. — обрадовала его женщина.

Мама Данила была женщиной чуть старше сорока лет. Высокая, почти метр семьдесят, с довольно с хорошей фигурой. Волосы у неё были светло-пшеничные, глаза странного светлокаревого цвета, и таких глаз Глеб раньше не встречал.

Что ей ответить — он откровенно не знал. Сказать, что её сын мёртв, а он тут новый пассажир — он не мог, а шокировать её более мягким способом не хотел, поэтому просто молчал, только её это вообще не устраивало.

— Что ты молчишь, Даник! Ну, скажи мне что-нибудь!

— Я здоров, но я ничего не помню. — тихо проговорил он.

— Как? И меня?! И отца?!

— И название города, и название этого завода, и название этой планеты. — спокойно пояснил он.

— А разве такое бывает?! Чтоб можно было забыть абсолютно всё?!

Глеб пожал плечами, но добавить ещё что-нибудь явно не спешил.

Мама Данила не знала, что сказать, но внутри её явно бушевала целая буря.

— Кирилл Митрофанович обещал обзвонить ведущих специалистов, может всё ещё образуется… — взволнованно проговорила она.

— Мне это не мешает. Я по-прежнему чувствую себя человеком, а с тобой и родственниками познакомлюсь заново.

— А образование? Ты два года уже отучился в училище, и что, всё насмарку?!

— Это можно списать на неизбежные потери, но я ещё молод и ещё успею проявить себя в жизни.

— Главное, чтоб тебя такого сразу в армию не забрали!

— Ну, такого не заберут. Вначале проверят, и, только убедившись, что я уверенно справляюсь с подавлением армейского пищевого пайка, вынесут свой вердикт, годен или нужно ещё откормить.

— Шутишь? Это хорошо.

— Именно об этом я тебе и толкую, а теперь расскажи мне ключевую информацию об окружающем мире.

***

Петунина Любава Агеевна с общей информацией уложилась быстро, минут в десять.

Эту планету называли Ойта, местное солнце называют Бейта. Попал Глеб в Народную Демократическую Республику Вилта, от названия главной водяной артерии страны, делящей её на две части, восточную и западную. Вилта течёт с севера на юг, беря свой исток в вечных ледниках Вилтского горного хребта, а точнее горной системы. Столица НДРВ находится в городе Ремир, и это в двух сотнях километрах южнее Сталедара, в котором они сейчас и находятся. В Сталедаре четыре крупных завода так или иначе связанных с металлургическим производством, так что его желание вернуть себе ядро дара электричества могло иметь серьёзные последствия, если бы стратегические предприятия не имели резервных возможностей на случай войны. Он поинтересовался про ночную суету, но мать отмахнулась, сказав, что наверное опять на Гэс вышел из строя генератор и мощности переподключили на резервный. Такое уже было на её памяти, так что ничего страшного, по крайней мере со слов старшей медсестры, не стряслось. Ну так не ей устранять последствия, чтоб она ещё на этот счёт переживала?

В палату зашёл дед Кирилл, и начался очередной осмотр и процедуры.

***

Трёхдневная отлёжка в заводской больнице завершилась трёхчасовой поездкой на электричке в столицу на обследование в главный военный госпиталь страны, где у Кирилла Митрофановича были знакомые специалисты.

Одному поехать не вышло, мать взяла отгулы и потерявшего память сына без присмотра не оставила, волновалась женщина, оно и понятно. Ребёнок хоть и вырос, но ведь это просто цифра в паспорте, а в его возрасте как раз молодёжь самых неприятностей и отгребает. Не туда зашёл, не так посмотрел, не так ответил… и прочий набор претензий, который часто используют молодые «олени» в желании самоутвердиться в иерархии окружающего мира, а тут поездка в другой город.

***

Ещё три дня разностороннего обследования, и вердикт — здоров как племенной бык, вызвал у матушки неоднозначную реакцию. С одной стороны, она рада, с другой… Работники металлургических предприятий в НДРВ имели бронь от армии, а тут сын теряет память, да так, что нужно по новой учиться писать и читать, а возраст призывной, и до осеннего призыва он только и успеет, что по новой освоить эти дисциплины, а она рассчитывала, что сыночка минует чаша сия. Глебу же пока всё было безразличным, сказывалось пребывание там, где ничего не имеет значения.

***

С возвращением с Сталедар суета не закончилась. Матушка пыталась договориться с директором училища на академический отпуск, явно позабыв, что училище и институт имеют разные инструкции и предписания, и если в высшем учебном заведении студенту могут предоставить до двух лет академический отпуск, то училища такими благами обделены, так что при всём сочувствии со стороны дирекции и педагогов училища у них не было возможностей помочь молодому человеку избежать осеннего призыва. Речи же о сдаче экзаменов естественно не шло, ведь Глеб хоть и чувствовал электричество своим нутром, но сделать расчёты в местных единицах измерения пока не мог, да и суетиться не хотел, ему ли чего-то бояться?

***

Наконец Любава Агеевна исчерпала лимит отгулов, и Глеб с облегчением избавился от назойливой опеки. Пришло время самостоятельно осваивать новое жизненное пространство, пройтись по району, поискать возможность выбраться в горы, сходить на реку.

Гулять по рабочим кварталам идея так себе, но не сидеть же сутками напролёт дома? Там всего две комнаты в квартире, и детскую комнату он делит с сестрой-подростком четырнадцати лет, которой тоже хочется порой побыть в одиночестве, а не часами слушать как брат учится по новой читать по слогам.

К слову, раз уж зашла речь о квартире, то можно коснуться и дома, и двора, образованного из шести двухподъездных пятиэтажек, находящихся в квартале от профессионально-технического училища номер пять. В одной из пятиэтажек и жила нынешняя семья Глеба.

Двор как таковой особыми изысками не отличался. Песочница для детей, простенькая горка, качели и карусель, сваренные из труб, четыре металлических гаража, сваренных из листового металла для водителей авто, ветеранов прошлой войны. И это на двести с хвостиком квартир.

В одной из пятиэтажек первый этаж отдан под магазины, продовольственный и промтоварный. Из развлечений — дискотеки в училище по выходным, кино в кинотеатре или чёрно-белый телевизор.

В городе есть театр, но к нему Глеб всегда был равнодушен, а вот краеведческий музей можно было посетить, чтоб посмотреть на то, что осталось в виде культурного наследия от людей, населявших эти земли.

***

Выйдя из дома, он направился на центральную улицу, на которой километрах в трёх и находился краеведческий музей. Мелочи на повседневные расходы родители подкинули, так что карман был непустой, но тратить деньги на автобус он не хотел.

***

В обороте тут были медные монеты под названием соболь, монеты из светлого сплава под серебро были номиналом десять двадцать и пятьдесят соболей, а вот бумажные ассигнации под названием гепарды уже приравнивались к сотне соболей, и иногда их выпускали в виде массивных серебряных монет весом в двенадцать грамм в честь каких-то значимых достижений типа юбилея победы в прошлой войне или полёта в космос первого космонавта республики. В доме Петуниных таких монет хранилось семь, ну и одну Глеб успел сделать с помощью эфирной магии.

***

Квартал до училища он прошёл без проблем, следующий миновал почти полностью, пока кто-то грубо не окликнул какого-то Цветочка, а потом его догнал незнакомый парень и без предисловий залепил ему кулаком в скулу.

— Ты чё, Цветочек, совсем берега попутал? — рыкнул на него незнакомец, но дальше Глеб его слушать не стал, а приложил воздушной магией парня лицом о стену дома и, полюбовавшись на осевшее тело, направился дальше по своим делам. Со стороны это выглядело, как будто парнишка потерял равновесие от порыва ветра и очень неудачно упал, но в следующий раз придётся придумывать что-то новое, иначе будет сильно подозрительно, что приблизившиеся к нему целуют стену.

Погоняло Цветочек Сполоху совсем не понравилось, но ему сейчас было не до проблем прошлого хозяина тела, хотя злые взгляды со стороны училища он просто ощущал всем своим нутром.

Оно и было понятно, Даник мог у кого-то занять денег или ещё что-то такое, а когда у него обнулилась память, то поди докажи ему, что он денег должен?

Памятуя, что в одной из жизней разборки со шпаной закончились перерождением, Глеб взял на контроль воздушную среду в ближайших пяти метрах от себя, так чтоб хоть вовремя развернуться и посмотреть, кто подбирается к нему из мёртвых зон.

Пока он шёл до музея, думал о целесообразности разгуливания в обычном виде. Город можно ведь изучать и в невидимости, летая на воздушном щите над крышами домов, да и в музей проникнуть как порыв ветра, не тратя деньги на билет. Всё равно информация об истории ему нужна только в виде карты древних поселений и внешнего вида оружия, денег и украшений. Мало ли, что-то когда-нибудь подвернётся, чтоб не пройти мимо.

Подойдя к зданию музея, он краем глаза увидел открывающийся вид на реку, что в корне изменило планы.

Ещё километр пути, и он вышел на набережную.

Вилта была полноводной и в ширину на вид была не менее километра, и над ней царила атмосфера наполненного влагой и ароматами холодной воды ветра.

Набережная была одета в бетон, гранит и асфальт, но среди этого законченного порядка ему удалось найти камушек, который послужит хранилищем для ядра дара воды. А пока конструкт активно впитывал воды реки, он любовался на голубое весеннее небо, плавающие по реке баржи и теплоходы, и невольно вспомнил, как торговал поделками из камня и подпевал уличному музыканту.

Ассоциативный ряд снова вернул его к воспоминаниям о Лотти, но теперь ему было не так больно. Замену ей он вряд ли когда найдёт, но это и хорошо, поскольку поможет избежать таких же ошибок как и ранее, ведь жениться нужно на том, кого любишь, а не из эксперимента или потому, что уговорили и не хочется обидеть хорошего человека.

Рунный набор мигнул уже привычным образом, и Глеб подтянул хранилище к себе силой воздуха.

***

Как давно ожидаемого друга, он впитал ядро дара воды и теперь стоял, наслаждаясь подзабытым единением.

Из срочных дел ему оставалось попасть в горы, собрать ядра земли и тверди, и тогда его душа будет ощущать себя более целостной.

Вид на горы открывался с набережной неплохой, только иллюзий, что до них пять минут лёта, у него не было. До первого нормального хребта отсюда километров восемьдесят, если не больше, а это значит, что прогулка в горы растянется часа на три, ведь возможность сейчас телепортироваться в нужное место отсутствует, значит нужно пойди в магазин, прикупить пару каких-нибудь булок в дорогу и только тогда отправляться на встречу с землёй и твердью.

***

Полиэтиленовые пакеты в ближайшем магазине отсутствовали как класс, народ пользовался сшитыми из плащёвки сумками, бумажными пакетами и продуктовыми сетками, так что его даже ностальгия посетила: море, база в речных порогах, восторженные глаза классной дамы после прочтения его повести про штурм Таабского пограничного рубежа…

Из магазина он вышел с парой бумажных пакетов и стеклянной бутылкой в половину литра молока. Крышечка на бутылке была из фольги, а это чисто условная гарантия, что ничего не прольётся, но у него в хранилище таких проблем не бывает, поэтому совершенно незаметно покупки перекочевали в камушек, сам Глеб применил плетение и растаял в воздухе, а дальше воздушный щит в форме флаера и рывок в сторону гор.

***

Домой он вернулся уже поздно вечером и ощущал он себя вполне счастливым.

Место, куда он прилетел, подарило ему друзы с аметистами, и он надолго там задержался, чтоб отвести душу. Он сращивал кристаллы, лепил из них кольца и кулоны, фигурки.

С этим камнем он раньше не работал, вот и увлёкся. Дома лепкой заниматься пока он не рисковал, а там, в горах, свидетелей нет, работай сколько душе угодно. Осталось посмотреть на стиль, который использовали тут люди в древности и, если понравится, то поработать и в этом стиле.

***

С отцом Даниила Глеб практически не виделся. Мужчина работал на сталелитейном комбинате и, приходя домой со смены, просто проваливался в сон. Возрастом он был явно постарше Любавы Агеевны, и этот возраст явно брал своё, да и работа металлурга не сахар.

На следующий день так и получилось, что он остался предоставленный сам себе. Мать на работе, сестра в школе, отец отсыпается после ночной смены. Благодать.

Оставив отца отдыхать, он выскользнул на улицу и неспешным шагом направился в сторону краеведческого музея.

Проходя мимо гаражей, застал накачивающего ручным насосом колесо пожилого ветерана. Задержался рядом, помог.

***

Билет в краеведческий музей для взрослых стоил двадцать соболей, и коллекция изделий предков тут оказалась весьма интересной. Изделия из кости, серебро и какой-то малиновый металл, аналогов которого Сполох ещё не встречал.

С этого металла в экспозиции изделий было всего два, но именно на них имелась гравировка незнакомыми рунами.

Тихонечко подав на них эфир, Глеб увидел, как древняя магия откликается на него. Это было интересно, но и рискованно.

Скопировав такую надпись на камень в хранилище, он покинул музей в глубоком раздумье.

Придя на набережную, он извлёк из хранилища камень с копией надписи, и снова попытался подать на руны эфир, но в этот раз руны не откликнулись, видимо, важен был и металл.

Любопытство боролось в нём с осторожностью, но поняв, что пока он не поймёт, с чем столкнулся, спокойно жить не сможет. Он вернулся в музей на этот раз под воздействием плетения невидимости, и тут произошло то, что никак он не мог предугадать. Почувствовав эфир, амулеты жадно впитали его, а дальше сработала магия, и он очнулся в очень странном месте.

Это была телепортационная площадка на краю торговой площади, но вокруг было темно, и были только звёзды. Ни домов, ни дорог, только телепортационная площадка и места для торговли.

— Во, @! — невольно выругался он, ещё не понимая, куда его занесло.

Изучив руны на телепортационной площадке, он ничего не понял. Это были не привычные руны эльфов, а что-то иное, но от этого ему не стало легче.

Оставив в покое каменную плиту, Сполох прошёлся по рядам. Идеальная чистота, ни следов, ни бумажек, ни расписания работы рынка.

Крайние торговые места упирались в плотную эфирную стену пузыря, и Глеб невольно коснулся его рукой. Бархатная плёнка эфира податливо пропустила его руку, и он ощутил за ней стужу безграничного космоса.

На мгновение ему показалось, что этот космос быстро превратит его руку в кусок мёртвой плоти, но в состоянии осознаного эфира всё было иначе. И тогда он рискнул, и на его ладони возникла горсть кристаллов аметиста, на которые лег рунный конструкт «РопРопророрирроРро».

***

Руны мигнули, и камни превратились в обычные хранилища, но хранящие в себе необычное содержимое.

Приняв обратно естественный вид, Сполох с трепетом поглотил ядро пространственного дара и замер. Привычная часть магии заняла своё место, даря ему незабываемые ощущения гармонии.

Первым делом он проверил все свои прежние точки привязки порталов: Рейта, Келлия, Лирия, Мельдия. Отклика не было, это совсем другой космос. Ойта отклик имела, значит, он вполне может вернуться домой, но стоит ли спешить?

Что это за рынок в пространстве между мирами, на каких принципах он работает, в какое время? Вопросы, вопросы, сплошные вопросы…

Заняв одно из торговых мест, он выставил на него свои поделки из камня, и ничего не произошло. Немного подумав, он зарядил одно из колец рунами на среднее исцеление, и перед ним возник экран:

«Выставлен на продажу лот: Артефакт лечебной направленности среднего исцеления.» — появилась надпись, и эфирные часы начали отсчитывать время.

Минуло минут пять, и на экране появилась новая надпись:

« Вашим лотом заинтересовались три клиента. Вам предложен обмен: 1). Коготь ледяного дракона; 2). Плетение производящее шёлк; 3). Десять молодых рабынь».

Ему оставалось только ругаться, но передавать кольцо тому, кто торгует рабами было бы крайне опрометчиво. Да, вроде бы у него есть шанс спасти кого-то из рабства, но… На Рейте он бы пристроил девушек, но куда их девать на Ойте?

Ткнув пальцем в цифру два, Глеб увидел следующую надпись:

«Подтвердите сделку „Да/Нет“».

— Да. — проговорил он и замер.

«Приглашение выслано покупателю». — вспыхнуло в эфире, и ему оставалось дождаться продолжения.

Через пару минут мигнул портал, и на камне появился сморщенный коротышка с длинным ломаным носом, более длинными пальцами на руках и приличными когтями на них. Которышка был в камзоле, треугольной шляпе, высоких сапогах и при шпаге, а в довесок обладал кривой походкой.

Подойдя к Глебу, существо положило на прилавок кристалл, и пальцем подало эфир. Над кристаллом проявилась голограмма плетения, после чего скрипучий голос что-то прохрипел, и Сполох увидел протянутую для получения руку.

Вложив в неё кольцо, Глеб посмотрел, как существо ножом делает себе надрез, одевает кольцо на мизинец и, убедившись, что рана затянулась, довольно пророкотал и пошёл обратно на телепортационную площадку.

Глебу было интересно, как коротышка отправится назад. И он это увидел. Знакомый медальон упал в центр портального камня, и недавний гость исчез где-то в пространстве.

— Во, блин!.. — прокомментировал произошедшее он, а потом выдохнул и взял в руку кристалл с плетением.

На запоминание узора у него ушло несколько минут. Потом он создал плетение и начал подавать в него эфир, после чего увидел как из магемы начинает выползать широкая полоса ткани. Это было мистически круто.

Глава 7

Пока он подавал эфир, магический конструкт выдавал ткань. Когда её длина стала метров десять, Глеб перестал подавать эфир, и магема растворилась в воздухе.

Произошедшее нужно было… пережить, дать ему уложиться в сознании, внутренне принять, но это было что-то необыкновенное, которому даже он, избалованный владением магией, был неслабо удивлён.

Вернувшись в Сталедар, Глеб застал дома взволнованную мать.

— Ты где был?! Я места себе не нахожу, вдруг ты забыл где живёшь, а тебя нет и нет…

— Ходил в музей, а потом гулял. — беззаботно ответил он.

— Двое суток? — уточнила мать.

— Чего? — недоумённо переспросил он.

— Тебя не было двое суток. Сутки я была на дежурстве, сутки у меня отсыпной, и вот второй день у меня выходной, и завтра опять на сутки. — проговорила женщина. — Ты себя хорошо чувствуешь?

— Д-да… Неуверенно проговорил он.

— Что болит?

— Ничего, просто есть охота.

— Ещё бы. Карманных денег у тебя с гулькин нос, а ты молодой парень с растущим организмом. Так где ты был?

— Я уже ответил, но что произошло со временем — я понятия не имею.

— Надо деду позвонить. Может у тебя какие-то аномалии в мозге появились, что для тебя время стало идти иначе.

— Ага. Пошёл в армию, и пока примерил сапоги, наступило время дембеля. — пошутил Сполох.

— Хорошо если так, а если это случится во время прыжка с парашютом?

— Тогда лучше прыгать без него. — пошутил Сполох.

— Ща-аз как дам больно! Над матерью он шутки шутит.

— Всё, я молчу. — проговорил он и полез в холодильник.

Женщина явно была на взводе, поэтому кинув на неё среднее исцеление, он довольно завладел сковородой с котлетами и, пристроившись за кухонный стол, принялся за еду.

Пока челюсти перемалывали еду, мозг был занят тем, что обдумывал, что ещё может пользоваться спросом. «Кольца с переводчиком, кольца-хранилища, ядра дара… Рынок неизученный, и изучать его времени особо нет. Там он пробыл не больше часа, здесь пролетело двое суток. Нужно как-то с Любавой это всё обкашливать, а лучше приобретать своё жильё, иначе всё интересное в этой жизни пролетит мимо.

Самый простой вариант — это уйти в горы, но как быть с армией? Ладно, денег можно наштамповать эфиром, с голоду не умрёшь, но не пойдёшь служить — попадёшь в розыск, а это, мягко говоря, позор для семьи. Ладно, придётся как-то приспосабливаться, а то сгоряча можно дров наломать, а потом опять думать, как всё исправить, но блин… как узнать, какой вариант верный, а какой нет?» — Глеб уставился в одну точку под изучающим взглядом Любавы Агеевны, и тут в его сознании проявился запрос:

«Выставлен на продажу лот: плетение поиска жизни. Рабочая дальность две тысячи шагов».

«Раз плетение, то нужно брать, только вот что предложить? Адекватно бы было среднее исцеление.» — подумал Глеб и, проявив на ладони заряженное рунами кольцо, мысленно проговорил:

«Предлагаю обмен на кольцо среднего исцеления».

— Это что вот сейчас были за фокусы? — проговорила Любава.

— Это так, несмертельно и неопасно. Не переживай. — мысленно отмахнулся он и замер, читая проявившуюся надпись.

«Обмен одобрен. Подтвердите намерение. „Да/Нет“».

— Да. — вслух проговорил он, и из пространства выпал малиновый амулет с рунами.

«Твою мать!» — мысленно выругался Сполох, поскольку амулет упал в сковородку. Через мгновение он был уже на телепортационном камне торговой площадки.

Пробежав глазами по торговым рядам, он увидел неизвестного в балахоне с надвинутым капюшоном и пошёл в его сторону.

Кольцо-кристалл с голограммой плетения, возврат на камень и возвращение на кухню. Мать как сидела, так и сидит, только глазами хлопает.

— Даник… Что это было?

— Просто дела.

— Не обманывай. Откуда тут появился музейный медальон, и куда ты исчезал?

— Музейный медальон — это телепортационный артефакт. Ведёт он на какой-то рынок, где торгуют магической хренью. — проговорил Сполох.

— И что? Ты что-то купил?

— Да. Держи, это тебе. — Глеб вручил женщине магический шёлк и услышал извечное «Ах!». Куда делись претензии и подозрения, куда делась усталость и раздражительность?

— Она просто чудо… — поглаживая ткань рукой, проговорила она. — Но как?

— Я же говорил. Пошёл в музей, там на меня сработал амулет, и меня перекинуло в космос. Пока додумался как вернуться, прошёл час, ну в смысле тут двое суток. Теперь получаю оповещения, если на площадке выставляют что-то на продажу.

— Отлично. А платишь-то чем? Собольками? Гепардами?

— Чтож вы такая умная, Любава Агеевна? — пристально глядя в глаза женщины, проговорил он.

— Сын! — женщина постучала указательным пальцем по краю стола, видимо пугая его лютыми последствиями.

Сглотнув скопившуюся во рту слюну, Сполох телепортировал сковородку в холодильник, и на её место высыпал три кристалла аметиста. Привычными движениями он слепил из них кольцо на полное исцеление, пододвинул его смотрящей на происходящее с открытым ртом женщине.

— Надеюсь, мы обойдёмся без лишних разборок и выяснений? — уточнил он.

— Это тебя так током ударило? — примеривая кольцо, поинтересовалась она.

— Да. Хочешь залезть в щит? — поинтересовался Глеб.

— Обойдусь без риска, сын. Кольцо тоже волшебное?

— Оно исцеляющее.

— Чокнуться…

— Не выйдет. Исцеление не позволит. — улыбнулся он.

— Почему же тогда к тебе не вернулась память?

Пожав плечами, он предпочёл промолчать.

— Отцу и сестре тоже сделай. — проговорила женщина и, коснувшись тканью шёлка, покинула кухню.

«Выставлен на продажу лот: Семеноллы огненного дракона».

«Рука-лицо» — проявилась оценивающая мысль.

***

Выпив чашку чая, Глеб сделал кольцо правды и универсальный переводчик, но сам на площадку спешить не стал, слишком несопоставимо время пребывания там. Возможно, именно временем и производится оплата, так что лучше лишний раз не рисковать, но продукцию иметь наготове.

***

— Я в ателье! — на ходу бросив фразу, Любава исчезла за дверью квартиры.

Налив себе ещё чаю, Сполох намазал бутерброд с маслом и заполировал этим всем ранее съеденные котлеты. Нужно было опять отправляться в горы, делать там себе уютную квартирку, собирать друзы с аметистом, а если попадётся, то и другие красивые камни, и ставить на поток производство металлических монет, ну и что-то ему подсказывало, что с ателье Любава Агеевна придёт с просьбой достать ещё такой ткани, поскольку нужно пошить платье сестре, да и девочки-швеи слёзно просят поделиться.

Для интереса, создав плетение, он понаблюдал за скоростью преобразования эфира в ткань и не заметил разницы между работой на площадке и тут, на планете.

Сполоснув за собой кружку, он прихватил с вешалки куртку и телепортацией переместился в горы.

***

Остаток дня Глеб провёл в горах. За это время было всего одно оповещение. На площадке продавали железы какого-то таузула. Интереса этот лот не вызывал, поскольку знаний у него откровенно было с гулькин нос. Он бы был рад приобрести какую-нибудь книгу по теории магии, но даже весь функционал торговой площадки для него оставался тайной. Можно ли там делать объявления, что хочется купить или нет? Чем осуществляется оплата за использование торгового места? Ведь даже оповещение о появившихся лотах требует каких-то усилий и энергетических затрат.

День вышел плодотворным. Для начала он добыл пару ядер дара тверди, обеспечив этим себе приличный объём пространства в недрах скалы. Ему оставалось укрепить своды магией, обеспечить свет, тепло и воду с вентиляцией, но в первую очередь наладить изготовление денег, так как любое жильё будет требовать наполнения, да и воздухом питаться у него особо не получается. А потом был сбор камня.

***

Дома ждал горячий ужин. Любава была в приподнятом настроении и бросала на него многозначительные взгляды, только при сестре ничего не говорила.

Дождавшись, когда они останутся на кухни одни, она не удержалась и решилась выговориться.

— Твоё кольцо — это просто фантастика! Я себя так хорошо не чувствовала никогда в жизни.

— Главное, чтоб об этом знало как можно меньше посторонних. — ответил Глеб.

— Ну, ты мать-то за дуру не держи! — с напускным возмущением проговорила Любава.

— Ошибки все совершают. Я вот тебе ткани выдал, а потом подумал, что дурак.

— Ткань знатная, меня в ателье сразу замучили, где купила, а нет ли там ещё, и всё такое. Умела бы сама шить, с удовольствием бы избежала таких расспросов.

— Можно материалы магией сращивать, но это надо кроить уметь.

— Правда? Научишь?

— Кроить?

— Нет, сращивать.

— Если только через электрический щит… — пошутил Глеб.

— Б-рр! — передёрнуло женщину. — Не, на такое я не согласна, даже при наличии твоего кольца. Даник, а ты какие ещё кольца умеешь делать?

— По форме — любые. Могу фигурки животных делать…

— А по содержанию? — перебила его Любава.

— Малое, среднее, полное исцеление, универсальный переводчик, детектор лжи. — ограничил он список.

— Оу! А у меня какое из трёх лечебных?

— Самое сильное. — ответил Глеб.

— Спасибо, сын. Я оценила. У нас в серванте в сервизе лопнутая чашка. Склеишь?

— Неси.

— А если кольцом касаться других людей, исцеляться будут?

— Да, но оно не моментально действует. Впрочем, ты ведь сама всё ощутила.

— А как ты это всё узнал? Ты же не сразу после удара током.

— Память прошлых жизней.

— И ты в прошлом был магом?

— Очень логичный вопрос.

— Извини, просто мне интересно.

— Понимаю, но знаний у меня мало, поэтому я тогда и сорвался на торговую площадку при тебе.

— За тканью?

— Нет, за знаниями. Я обменял плетение по производству ткани на кольцо с исцелением.

— Покажешь, как это работает?

— Любишь чудеса?

— Обожаю! — призналась она. — Слушай… А ты поэтому так спокойно принял то, что тебя осенью заберут в армию?

— И поэтому тоже. Просто там, между воплощениями, ничего не имеет значения. И когда ты это всё помнишь, то страха нет.

— Но ты не хочешь, чтоб об этом знали. Боишься?

— Ты на отца посмотри. У него вообще жизнь есть? Только работа.

— Ну, так у нас роботов нет, чтоб вместо нас работали.

— Я не уверен, что если появятся роботы, что жизнь сильно изменится. Вполне могут устроить другую крайность.

— О чём ты говоришь?

— О подходе к жизни. Если люди у власти считают остальных обслуживающим персоналом, то ничего не изменится. Просто сейчас отец валится с ног от усталости на работе, а будет валится с ног от беготни в её поисках. Вот я не знаю, кто у нас у власти, поэтому и не хочу, чтоб про меня много кто чего знал.

Ты вот медик. Можешь освоить массаж, и твои ручки будут считать золотыми.

— Из-за кольца?

Глеб кивнул.

— Как проявить себя мне, я пока не знаю. Лето отгуляю, пойду в войска. Потом уже буду думать.

— А камень? Ты ведь можешь стать скульптором.

На столе появился читающий книгу медведь, который перевернув страницу, проговорил:

— Много ли скульпторов нужно стране, мадам?

— Обалдеть! — тихо восхитилась Любава.

— Можно, но тихо. — ответил ей мишка и вернулся к чтению книги.

Глеба вполне устраивало то, что он будет иногда развлекать маму Даника, а она с энтузиазмом будет его подкармливать и заботиться. А на утро он снова отправился в город, чтоб собрать созданную артефактами мелочь и начать заполнять свою норную квартиру необходимыми вещами.

***

Работать на производствах от него никто не требовал и, пользуясь этим, Сполох погрузился в изучение купленных плетений, познание магии эфира и обдумывание, как он сможет использовать свои умения, если завтра война.

Для начала он решил проверить, на какую дальность могут бегать его ожившие творения. В принципе, оказалось неплохо. Каменный солдат был послушен его воле на восемьдесят шагов. Вроде ерунда, но когда тебе нужно штурмовать окопы противника, то лучше доверить это профессионалам, которые пройдут мины, которые одной своей массой выиграют любую рукопашную схватку. Которые без страха войдут в блиндаж и в бараний рог скрутят в нём всех. Из минусов контролировать он мог всего одну фигуру и по времени мог делать это всего один час в сутки. Эфир это поглощало со страшной силой, а каналы этого тела ещё не обрели нужную ему эластичность.

Каменный солдат — это хорошо, чтоб навести панику, но если нужно снять часового, то тут вариант первый, это самому перейти в состояние эфира, вариант два, сделать это воздушной иглой, вариант три, обеспечить вакуумное разряжение среды вокруг него. Изначально была ещё мысль сделать каменного паука, но тот тяжёл весом и, если цепляется за форму, то часовой сразу это почувствует и начнёт верещать. Жизнь ему это не спасёт, но ведь сейчас речь о том, как снять без шума и пыли.

А ещё на из совокупности знаний он смог научиться делать плетения, которые рождают любые жидкости, от дизельного топлива до элитного вина и коньяка, а вот с едой пока не получалось.

***

Пятого сентября пришла повестка на медкомисию.

Явившись по указанному адресу, он предъявил справку из главного армейского госпиталя, которую приняли с огромным энтузиазмом, и через двадцать минут у него на руках было предписание явиться через десять дней с вещами и номер команды, 476.

***

Любава устроила пышные проводы, гуляли всем подъездом. Для Глеба это было неожиданно, ведь он никого не знал, а тут и девчонки молодые были, и одноклассники образовались, вот только в армии из соседей никто не служил, сказывалась специфика города.

***

На сборный пункт он явился за четыре минуты до назначенного времени. Подойдя к парням, стоящим под надписью на заборе с заветными тремя цифрами 476, он осмотрел присутствующих. Рожи у земляков былы напыщенно-суровые, каждый пытался выглядеть крутым и бывалым, что в общем-то было проблемно, поскольку похмелье явно не давало сосредоточиться на роли.

— Выпить есть? — вместо приветствия услышал он голос от особо страдающего.

Отрицательно покачав головой, он пробежался по головам, насчитав двенадцать призывников. Немного.

— Ну так метнись, найди. — отдал ему приказ тот же голос.

— Инвалидам не подаю. — ответил Глеб.

— Ты чё, ушлёпок, не вкурил, что тебе сказали?

— Прикинь, нет. Я за тебя могу поесть, выпить, с девушкой переспать и в туалет сходить. На этом всё, дальше сам, не маленький уже.

Перечень услуг оказался, видимо, длинным, поскольку оппонент явно завис. Вроде бы ему отказали, а вроде и нет, да и парень не испугался, а действовать более решительно сейчас откровенно здоровье не позволяет. Хрен с ним, пусть живёт.

Сложная мозговая деятельность затянулась, а тут появилась тройка бойцов с погонами сержантов при старшем лейтенанте.

— Так, команда четыре семь шесть, построились. — проговорил офицер.

— Это мы чё… в десант типа загремели? — глядя на петлицы офицера, поинтересовался один из группы.

— И судя по вопросам, не зря. — ответил ему другой голос.

— В смысле? — не понял первый.

— Вы двое, по двадцать отжиманий. Исполнять. Остальные построились. — так же без напряжения ответил офицер.

— Командир, можно потом, хоть сто. Сейчас головка бо-бо…

— Ладно, потом двести, а сейчас встать в строй.

Офицер посмотрел на бумаги в руках и зачитал первую фамилию.

— Алдов!

— Я. — раздался развязанный голос, полный тоски и пренебрежения.

— Ашин!

— Я! — прозвучало более бодро.

— Барсук!

— Тута Барсук.

— Прекрасно. Пара в наряды на чистку сортиров уже есть.

— Б@ь! — выругался Барсук под улыбки сержантов.

— А первый хто? — глухим голосом переспросил Алдов.

— Ты, Алдов, ты, родной. — ответил старлей.

— У-у-у! — провыл обречённый голос призывника.

— Биркин.

— Я! — звонко отозвался сделавший выводы новобранец.

Всё это было знакомо ещё по военному училищу. Маленькие воспитательные моменты с отвратительно-унизительным наказанием, которое хочешь-не хочешь, а придётся выполнять. Это стимулирует общую дисциплину, поскольку сбежать от такого наряда можно только на кладбище или на гауптвахту, но там такие наряды каждый день, и выбор становится прямо очевидным.

Закончив перекличку, сержанты проверили вещи на наличие спиртного, и команда погрузилась в поезд, идущий до Тараб-яра. Где это, Сполох не знал, так как на местную географию времени так и не выделил.

***

В поезде тряслись четыре дня, три из которых питались в вагоне-ресторане с оплатой напечатанными на бумаге талонами. Каждый талон — пятнадцать соболей, которых хватало на шесть пирожков с мясом и компот, либо первое, второе, чай и пару кусков хлеба. Были ещё вариации, где любое блюдо менялось на два пирожка, но это использовали не все, поскольку пища была сготовлена вкусно, а дети металлургов не особо и привередливы.

До Тараб-яра явно не доехали, поскольку выгрузились на каком-то полустанке с одиноким домиком путевого обходчика и автомобильной колеёй, уходящей в гущу растущего вокруг леса.

— Построились! — отдал команду старлей и посмотрел на часы.

Следующим словом был гудок тепловоза, и новобранцы глазами проводили вагоны уходящего поезда как некий рубикон, который разделяет жизнь на до и после.

Звук уходящего железнодорожного состава сменился звуком подъезжающего армейского тентованного грузовика, погрузившись в который они и поехали, петляя средь сосен, наблюдая за разбитой в грязь дорогой, выплывающей из-под колёс машины.

***

Ехали около часа, но скорость была смешной, поэтому расположение части находилось от силы километрах в двадцати от железной дороги.

Выгрузились уставшими, мотыляло машину отчаянно, поэтому весь путь провели в напряжении.

Попали они явно в учебный полк, поскольку плац тут топтали свежевыбритые мальчишки, форма на которых ещё смотрелась довольно нелепо.

— Построились! — снова отдал приказ старлей и, оставив их на попечение сержанта Крынкина, удалился куда-то с бумагами.

— Сержант, мы же в учебке? — прозвучал вопрос, ответом на который был отчётливый шлепок рукой по лицу. Даже не оборачиваясь Глеб уже знал, кто задал вопрос, и кто сделал жест рука-лицо.

Стояли минут пятнадцать, потом к ним вышел уже другой офицер, и они отправились сдавать гражданку, получать форму, брить головы тем, у кого стрижка далека от устава.

После получения формы и обуви — коллективный заход в баню.

— Так, бойцы… Двадцать минут вам на помыться, и чтоб по истечение стояли тут как штык, и по форме. Исполнять!

***

Время тянуть никто не стал, в баню вошли организованно, поскольку чистить туалеты никто добровольно не хотел.

Скинув одежду, Глеб собрался завладеть жестяным тазиком, но был сбит с настроя громким смехом одного из земляков, который ржал над внешними половыми признаками другого парня.

— Ты где хозяйство потерял? — прокомментировал он смех.

Униженный парень покраснел и прикрылся.

— Я очки эволюции решил в мозг вложить, а не в длину хрена. — огрызнулся паренёк.

— Дураком был, или очков эволюции мало? — не остался в долгу первый.

— В братской могиле костями меряться тоже будете? — бросил в их сторону фразу Глеб, и этого хватило, чтоб замолчали оба, ведь по сути дела служить всем вместе и в землю ложиться тоже сообща, если уж такая выпадет доля. Одна судьба на всех, и с этим тоже ничего не поделать.

Глава 8

Армейская жизнь вступила в свои права. Подъём, построение, зарядка, завтрак, строевая, физо, кросс, наряды, кросс, обед, уставы, строевая, ужин, во сне бег.

Первый месяц пролетел одним затяжным днём, но теперь в жизнь вошла ещё и боевая подготовка, полоса препятствий, стрельбы, изучение оружия и боевой техники, приёмы рукопашного боя.

Нагрузки Глеб переносил значительно легче остальных и нередко ловил на себе изучающие взгляды сержантов, а потом и офицеров.

Ещё через месяц началась подготовка к прыжкам с парашютом, а потом и первый прыжок, правда, пока с вертолёта.

После третьего прыжка по традиции забились на спор, чьей выдержки хватит, чтоб раскрыть парашют на ста метрах. Глеб раскрыл парашют последним, на семидесяти, за что получил от друзей награду в виде вырезанного из консервной банки сердца.

Носить эту награду можно было на нитке, продёрнутой через дырку в самой нижней точке. В армейском обиходе она называлась «Стальные… нервы» и, естественно, награда не официальная, но ценная. Каждый взвод имел право выбрать только одного носителя стальных… этой награды, и такие парни считались самыми отмороженными, либо самыми везучими, это если награда получена в результате проблем с открытием парашюта.

Были и такие прецеденты, что духу не хватало открыть парашют на сотне, парашютист срывал кольцо раньше, но что-то шло не так, и скоростной встречи с планетой удавалось избежать только благодаря запасному парашюту, раскрывшемуся уже у самой земли. Парни могли потом месяцами проводить в молчании, но награда была их, ведь удача тоже важная составляющая успеха в службе.

***

Близился день принятия присяги и завершения курса молодого бойца, а дальше жизнь могла сделать очередной зигзаг. Кого-то могли отправить в сержантскую школу, кого в разные воинские части, поэтому в воздухе снова висело некое напряжение, смешанное с напускным армейским пофигизмом.

***

Вертолёт плавно приземлился на лесную поляну, и, дождавшись полной остановки вращения винтов, его покинул невысокого роста офицер, внешне ничем не примечательный, но фонящий огромной внутренней силой. Спокойным и энергичным шагом он добрался до штабного корпуса и, предъявив удостоверение и отдельный пропуск дежурному, прошёл в кабинет начальника учебной части.

— Здравия желаю, Никита Осипович. — заглядывая без стука в кабинет, проговорил он.

— Заходи, Антон Мирович, как раз о тебе думал. Снимай бушлат, я воды вскипячу.

— Есть чем порадовать? — размещая верхнюю одежду на вешалке, поинтересовался вошедший.

— Как не быть, конечно есть. — майор мотнул головой в сторону стопки папок и включил провод электрического чайника в розетку.

Приземлившись на гостевой стул, гость притянул к себе отложенные папки.

— Десяток… — констатировал он.

— Одиннадцать. — поправил его хозяин и указал на отдельно лежащую папку.

— Даже так?

— Да.

— И чем примечателен одиннадцатый?

— Тайной. Эти десять — обычные мальчишки, которые пытаются случайные удачи выпятить как личные достижения, а этот… Службу чует нутром, в лидеры не лезет, но даже в критических ситуациях спокоен как никто другой. Стальные яйца получил на семидесяти метрах и приземлился с удовлетворением человека, который получил именно тот результат, который был ему нужен. Достижения не выпячивает, а маскируется так, что себя дураком чувствуешь, ни следов, ни звуков, а он чуть ли не в ухо дышит. Сержанта мне до истерики довёл, на спор подобрался к нему и приклеил на спину бумажку с номером автобусного маршрута.

— Дети…

— Ну да, дуркуют, но результат… На кроссе он не выматывается, восстанавливается быстро, стреляет неплохо, но подозреваю, что может лучше, просто не хочет загреметь в сержантскую школу, чтоб с армией закончить в три, а не в четыре года.

— Не играет в солдатика, и делает ровно столько, чтоб к нему не было претензий, при этом иногда поддаётся азарту и показывает исключительные возможности? — обобщил гость.

— Верно. Но есть ещё одно но. Парень попал на службу со Сталедара. За четыре месяца до призыва как-то влетел в щит высокого напряжения, и откачивали его с дефибриллятором. В результате полная потеря памяти, но не кретинизм, а как будто другой человек родился. Читать-писать научился, других величин не знает, но в них и не нуждается, а чуйка у него… Будешь от него прятаться и следить, подойдет и спросит, что случилось.

«Земляк». — мысленно отметил гость.

— Это где он так отличился?

— Выпивку дважды во взвод приносил, только, где взял и куда дел посуду — никто не знает. Первый прыжок они крепко обмыли, но там нас врасплох взяли, и только по запаху и поняли, что у нас залёт. Обложили их знатно, но куда там, через день опять с запахом, явно пошли на принцип. Вот и устроили постоянный надзор.

— А узнали, кто принёс, как?

— Так забились на спор с бумажкой на спину сержанта. Награда — увольнение на двое суток. Их взвод выиграл, только остальных засекли, а Петунина — нет.

— А после увольнения опять залёт? — предположил гость.

— Нет.

— Ладно, беру, хоть нескучно будет. А что остальные?

— Есть те, кто мечтает об училище, есть те, кто привык быть первым и берёт упорством. Но тебе же нужен особый материал?..

— А Петунин, выходит, самый смекалистый.

— Верно.

Кипяток поспел, и по кабинету разлился аромат заваренных трав. Гость неспешно просматривал папки с личными делами и беззвучно пил чай.

— Твой одиннадцатый на турнике середнячок, но это не вяжется с его общими результатами.

— А это один из моментов. В норматив уложился, а дальше напрягаться не хочет. Прям как будто кричит, я среднестатистический и ничем не хочу выделяться.

— Да… Действительно интересный. В его возрасте либо всего боятся, либо демонстрируют показательное бесстрашие, что тоже является проявлением страха. Ладно… Понаблюдаем за ним в новых условиях.

***

Глеб читал текст воинской присяги, стараясь не улететь мыслями и назвать верно державу, к которой поступал на службу, поскольку сам текст этого магического контракта был написан как под копирку с Имперской присяги его первого воплощения.

То, что это контракт, он увидел по реакции эфира, ведь до него по списку фамилий было много букв в алфавите, и парни, соответствующие фамилиями этим буквам, читали текст присяги раньше, и времени понаблюдать за этой магией ему хватало. Свою эфирную магему контракта он развеял сразу, чтоб не брать на себя лишних обязательств, последствий которых пока не осознаёшь.

После того, как учебный батальон принял присягу и прошёлся торжественным маршем, они сдали оружие в оружейку и отправились на торжественный обед.

От обычного этот обед отличался тем, что к нему выдали по две пачки сладкого печенья на человека, взводный поздравил их со сменой статуса духа на статус бойца, ну и намекнул, что он очень расстроится, если его бойцы подставят его, опять где-то раздобыв выпивку. Взгляд взводного при этом почему-то был прикован к Глебу, явно давая понять, что героя прошлых залётов он вычислил, но прямых доказательств у него быть не могло, так что пусть смотрит сколько угодно, но подозрения к делу не пришьёшь, а пацаны стопудово не сдадут.

Вернувшись с обеда в казарму, Глеб поймал на себе вопросительные взгляды парней, но тут появился посыльный из штаба:

— Петунин! Мухой к майору! — крикнул он, и Глеб поспешил к вешалке с верхней одеждой.

Добежав до штаба, он услышал от дежурного «Жди у входа», и остановился, поглядывая на таких же как он парней, подбегающих со стороны других казарм.

Минут через десять из здания вышли два майора. Первый был командиром батальона, второй — явно не здешний.

— Построились! — проговорил комбат, и парни начали искать своё место в соответствии с ростом.

— Бирин! — комбат озвучил первую фамилию.

— Я!

— Гуща!

— Я!

— Дубинин!

— Я!

— Дятлов!

— Я!

— Зиманин!

— Я!

— Ивкин!

— Я!

— Иптор!

— Я!

— Кульма!

— Я!

— Лебедь!

— Я!

— Носин!

— Я!

— Петунин!

— Я!

— Поступаете в распоряжение майора Холст. — проговорил комбат.

— Бойцы… Десять минут на сборы. Марш! — спокойным голосом отдал команду Холст, и строй рассыпался, унося парней по направлению своих домиков-казарм.

***

Звук вертолётного двигателя не давал возможности слышать что-нибудь ещё, но Глеб научился блокировать такие неудобства, создавая вакуумную прослойку около ушей.

Парни сидели на откидных лавочках, периодически поглядывая в иллюминаторы, чтоб получить хоть какие-то сведения о том, куда они летят.

Глебу было всё равно. Он уже убедился, что магическая защита не панацея и бережёт только от быстро летящих объектов и ударов ножа, но уйти на перевоплощение можно ещё массой других способов, так что задержаться в этом мире особо и не рассчитывал. Именно поэтому ему часто хотелось покуражиться, и не всегда он вспоминал про контроль, да и что трястись над жизнью, если ты по сути бессмертный? Да, его воплощения почему-то происходят не в тела новорождённых, но какая ему от этого печаль? Живёт, получает опыт, иногда бегает на торговую площадку. Весело.

Именно там он купил ящик вина, который они приговорили с земляками. Да, он научился делать взрослые напитки сам, но этот процесс нужно контролировать и нужна тара, и на первое не было времени, а второе у него просто отсутствовало. Как-то претило ему собирать чужие пустые бутылки, а своих не было, вот и отважился он обменять кольцо-детектор лжи на иномирное элитное вино.

Летели они около пары часов и приземлились где-то рядом с горами. Воинская часть тут была гораздо больше того подразделения, где они проходили обучение, и казармы явно не на взвод, а уже на целую роту с двумя трубами отопительных печей на каждую.

Вертолёт мягко коснулся земли, и когда заглушили двигатель, из кабины пилота появился майор и негромко скомандовал «На выход», и они дружно высыпали на покрытую снегом землю.

***

Их раскидали по разным подразделениям и в их подготовку добавили бег на лыжах и горную подготовку. Про строевую и уставы никто не вспоминал, бег, физо, стрельба, лыжи, основы выживания в дикой природе и скалы.

Глеб попал во вторую роту третьего батальона, и парни в ней служили молчаливые и явно не первого года службы.

Секрет молчаливости был прост. Нагрузки забирали все силы, и на почесать язык их просто не было. Единственный выходной день все отлёживались, а про увольнения только мечтали.

Два и два сложить было нетрудно, и он догадался, что попал в полк армейской разведки. Чем сподобился вызвать интерес разведуправления — тоже было понятно, баловство и кураж оценили, но ему оно и без разницы.

***

Чем ещё хорош выходной, тем, что никому ни до кого нет дела. Можно спокойно зайти в туалет, из него телепортироваться за ближайший корпус, а оттуда в квартиру в горах. Там переодеться в гражданку, собрать изготовленную артефактами мелочь да пройтись по магазинам Сталедара или посвятить время торговой площадке. Сколько он упустил прекрасных предложений только из-за того, что не имел возможности отлучиться…

Кто-то выбрасывал на продажу артефакт времени, позволяющий дважды откатить время на одну минуту в случае смерти. — не срослось. Чтоб его изучить, Глеб бы с удовольствием высыпал горсть колец полного исцеления, но не судьба…

Было ещё предложение в виде эликсира воскрешения — маленький пузырёк со смесью эссенции времени и эссенции жизни. В пузырьке пять капель, а это пять использований.

Кроме этого периодически выставлялись промышленные плетения, одно выдавало кожу, второе белоснежный мех. И вроде бы и без них жить можно, но лучше, чтоб эти плетения были изучены, чем как сейчас, сожалеть о упущенных возможностях. Впрочем, их выставляли часто, так что можно будет ещё и ухватить эту птицу за жабры.

Надолго отлучаться себе он не позволял, минут сорок на раз, не больше, уж сильно не хотелось вызывать подозрения у сослуживцев, которым может стать неожиданно интересно, куда мог зимой исчезнуть на более длительное время один салага?

В магазине Сполох покупал в основном консервы и сладости. Сладостей откровенно не хватало, а консервы на всякий случай, ведь, как сказал замполит, сорок лет мира вызывают серьёзные подозрения, а чем, собственно, таким заняты соседи, что они притихли? Явно готовят какую-то пакость, поэтому армия всегда должна быть начеку и не расслабляться. Ну, а для Глеба это прямой намёк по возможности делать запасы, поскольку патронов и оружия на войне много, а вот найти еду гораздо проблематичнее.

***

Вынырнул он за зданием казармы крайне вовремя. Как показал дар воздуха, весь личный состав с какого-то перепугу построили на плацу. Перейдя в состояние эфира, он перетёк к заднему ряду своей роты и замер.

Личный состав стоял в полной тишине, явно ожидая каких-то неприятных новостей. Минут через пять на плац вышел полковник Телегин и, окинув всех своим отеческим взглядом, проговорил:

— Сынки! Надежда и опора республики! Беда снова постучалась в наши дома, и пришло время нам встать на защиту нашей земли, наших стариков, наших женщин и наших детей. Вчера ночью воружённые силы Тармии танковым клином прошли через замёрзшие болота близ города Ошра и практически без боя овладели им, выйдя на оперативный простор и перерезая коммуникации снабжения наших пограничных частей в районе города Южный. Это война!

Над плацем повисла тишина, которая висела секунд тридцать, что бы все успели прочувствовать и осознать.

— Наш полк в ближайшее время будет переброшен на фронт. Эта война обещает быть очень тяжёлой и потребует полной мобилизации всех наших сил. Командиров прошу немедленно прибыть в штаб, остальным — вольно, разойдись!

Вынырнув из эфира, Глеб невольно почесал затылок. Что-то такое он предчувствовал, но одно дело предчувствия, а другое — непосредственное начало боевых действий.

— Во, б@я! — кто-то не удержался от комментария.

— А у меня тётка в Ошре живёт… — проговорил ещё кто-то из парней.

Расходиться с плаца никто не торопился.

***

Помелькав среди сослуживцев, Глеб снова рванул в Сталедар, где второй раз прошёлся по магазинам, на этот раз приобретая не только продукты, но и мыло, брезент, тёплые вещи, одеяла, белую ткань. В каких условиях им придётся воевать — был вопрос, но зимняя война далеко не прогулка.

Вернулся он в расположение только через час.

— Ты где прохлаждался? — поинтересовался у него командир отделения.

— За корпусом был.

— И?

— Да в обморок грохнулся от таких новостей. — пояснил Глеб.

— Не знал, что ты такой впечатлительный.

— Я тоже не знал. А тут что-то кровь от мозга отошла, а пришёл в себя, долго встать не мог. Война — это ведь для многих навсегда… — взволнованно проговорил он.

Скрипнув желваками, младший сержант хлопнул его по плечу и, ничего не ответив, отвернулся.

***

Переброска полка началась уже на следующий день. Оперативно появились машины, личный состав получил оружие, боекомплект, пищевой паёк на двое суток и, загрузившись в тентованные грузовики, они двинулись на встречу своим боевым задачам.

***

Ехали около часа, потом началась погрузка на железнодорожный состав, на платформах которого уже были установлены бронетранспотёры.

Машины грузили мостовым краном, место это позволяло, они же набивались в пассажирские вагоны, из расчёта один на роту.

***

Тепловозную пару подали только к вечеру, когда личный состав уже умаялся от ожидания.

Куда их бросят, ротные не знали, и волновала их сейчас только возможность без последствий добраться до точки выгрузки, не попав при этом под ракетный или воздушный удар.

***

Все рассчитывали, что дорога продлится двое суток, поскольку паёк выдали на это время. Не срослось. Ещё сутки состав кланялся каждому столбу, прежде чем на одной из станций им удалось пополнить запас консервов. Совсем голодные, конечно, не сидели, люди, живущие вдоль жд, выходили на станциях, приносили варёную картошку, яйца, хлеб, соленья…

Как от этого становилось теплей на душе… Особенно, когда еду передавали молодые девчонки.

Некоторым счастливцам перепадали адреса для писем, и жизнь в вагоне приобретала новые краски.

В эти моменты Сполох вспоминал своих девчонок. Если раньше он больше всего думал о Лотти, то сейчас понял, что любил и Юклин, и Мэлз, просто не так страстно как баронету.

***

Ещё двое суток пути, и наконец в ночи поступила команда покинуть вагоны и приступить к разгрузке состава. Их батальону перепало разгружать товарный состав с боеприпасами на соседних путях.

Ящики с патронами передавали по цепочке через промежутки между вагонами и укладывали их в машины, чтоб затем перевезти в лес и сгрузить там. Составы должны были уйти обратно до восьми часов утра, чтоб не попасться на глаза штурмовой авиации.

Повкалывать пришлось с полной отдачей, а дальше команда грузится в машины, и снова дорога.

Через полчаса пути Глеб почувствовал, что подмерзает. Мороз брал своё и, глядя на парней рядом, он понял, что не его одного. Ещё через полчаса он пустил по кузову литровую бутылку перцовой настойки. Каждому по глотку, чтоб согреться. А ещё через час сквозь рёв моторов начали доноситься звуки канонады.

Неожиданно машины остановились, а потом колонна взяла влево, и в щель тента мелькнула фигура в зимнем тулупе и натоптанная к блиндажу дорожка.

***

Им повезло, ямы для блиндажей в лесу для них были уже выкопаны инженерными машинами, и рядом находились штабеля брёвен, в том числе и сухостойных с уже облетевшей корой, а также горы доски, с которых предстояло делать двери и лежанки.

Замёрзшие за время пути солдаты снова принялись за работу, стараясь за остаток светового дня успеть обеспечить себя жильём для тёплого ночлега. В целом успели, только из горячей еды в наличии был только кипяток, но это всё лирика.

С утра служба продолжилась. Строительство туалетов, кухни, бани, подвезли продукты, одеяла, колотые дрова для печек. Кто-то в тылу работал на совесть, чтоб хоть в малом, но облегчить жизнь защитникам отечества.

А тем временем канонада медленно, но приближалась. Противник, завладевшей инициативой ударом в неожиданном месте, старался её не терять, но для солдат семнадцатого отдельного полка армейской разведки всё ещё было впереди.

***

Относительно мирная жизнь завершилась уже на следующий день. Первые группы получили приказ и готовились уйти в ночь на поиск складов с топливом, ракетных установок, складов боеприпасов. Началась гонка со смертью.

Глава 9

Группа ползла, пересекая нейтральную полосу уже тридцать минут. Шестьсот несчастных метров, которые подсвечивались осветительными ракетами с обеих сторон. Двигаться приходилось крайне осторожно, замирать при любом звуке и при этом не пользоваться такими удобными укрытиями как подбитые танки, бронемашины, сбитые вертолёты, поскольку за ними пригляд особо тщательный.

Глеб хоть и считал себя психологически готовым к подобного рода приключениям, но тело было с ним не согласно, и разнообразие мёртвых тел вызывало у него обморочное состояние. Справляться с этим пришлось обычным способом, стараться не вертеть головой, а сконцентрировать внимание на ногах впереди ползущего товарища. Конечно, его посещала мысль, что можно всех спрятать в хранилище, уйти в эфир и перелететь пятикилометровую зону, но к такому он готов не был, поскольку считал, что так палиться просто дурость.

Нет, магию он конечно будет применять, но не так. К примеру, усыпить дежурный пулемётный расчёт, чтоб спокойно перемахнуть линию траншей. Это ему под силу с восьмидесяти шагов, но как же страшно подбираться к пулемёту на такую дистанцию… Особенно на первом выходе.

Так же страшно и парням, что ползут впереди, вот и пытаются они проложить путь приблизительно посередине между двух пулемётных гнёзд. Только враг тоже не дурной и это понимает, поэтому там, в траншее, дежурит четверо бойцов, и Глеб их чует через воздух.

Он полз последним, и это было благом. Уйдя в эфир, он на воздушном щите подлетел к траншее, и конструкты на сон сделали своё дело. Когда-то он так усыплял своих девчонок, чтоб облегчить своё положение мужа-многожёнца, а теперь знание пригодилось совсем в другом деле.

Обратная телепортация, переход в явный мир, и снова ползём.

***

Миновав траншею на дальность своих возможностей, Глеб снял воздействие сна, и на нейтральную полосу практически тут же ушла осветительная ракета. Только там их уже нет, они прошли и спрятались.

Следующую линию траншей миновали также неспешно, но дальше нужно было ускоряться, ведь ночь невечна, правда, дозоров и патрулей тут хватает, а нарываться им нельзя. Жаль, что заброска не с вертолёта. Сбивают их и днём, и ночью, так что всё своим ходом, чтоб не заметили.

«Выставлен на продажу лот: плетение изготовления сырной пасты.»

«Меняю на кольцо с плетением среднего исцеления или на кольцо-детектор лжи.»

«Продавец готов принять ваше предложение только в обмен на оба артефакта. Принять предложение? „Да/Нет“.

«Да».

***

Пока он отсутствовал, парни проползли метров шестьдесят. Пришлось использовать телепортацию, что нагнать. А вообще, если паста будет приемлемо съедобной, то это он удачно сходил в разведку.

***

Пятикилометровую зону они миновали за час до рассвета. У них оставалось минут сорок на то, чтоб затеряться в прифронтовой зоне, но тут метрах в ста в стороне начали громко кричать, и в их сторону прозвучала короткая очередь.

Каких чертей смог углядеть стрелявший в предрассветной мгле, было непонятно, но разведчикам пришлось брать руки в ноги и бежать что есть сил.

***

Они пронеслись сайгаками минут двадцать, после чего упали в снег и начали переводить дух.

— Бл@ь! — тихо прокомментировал кто-то происходящее, а Глеб только сейчас сообразил заровнять воздушным щитом их след и замаскировать проделанную работу позёмкой.

— Надо направление сменить. — внёс он предложение старшему группы младшему сержанту Игривому. Для добавления идее веса он поднял вокруг снежную пыль.

— Может сработать. — проговорил сержант и, провентилировав лёгкие, проговорил: — За мной!

***

Через пятнадцать минут ночная тьма отступила, а группа услышала рокот разрывов ракет установок залпового огня. Реактивная артиллерия обработала передний край, но минут через пять в небе появились две пары вертолётов Тармии.

Зарывшись в снег, парни проводили глазами уходящие на штурмовку боевые машины и, пожелав им на@ся на свои же позиции, продолжили путь.

Как только совсем рассвело, группа зарылась в снег. Нужно было отдохнуть, понаблюдать за округой через малый перископ, чтоб убедиться в возможности передвижения в дневное время. Пока они бегали, успели взмокнуть, и в таком состоянии пролежать день в снегу было равносильно самоубийству.

Пока командир принимал решение, Сполох вспоминал все плетения и эльфийские абракадабры, которые смогли бы им помочь. Кроме исцеления у него был нагрев до температуры обжига керамики, но это было бы слишком радикально. Таким конструктом можно танки выводить из строя, но не греться лёжа в снегу.

Бинокля у него пока не было, и это было очень плохо, так бы он мог тоже осмотреться более тщательно, хотя…

Скастовав плетение на поиск жизни, так, чтоб никто не видел, он обнаружил две засветки в опасной близости на одиннадцать часов.

Осмотрев местность внимательно, он увидел там взгорок, и окликнул Игривого.

— Командир, взгорок на одиннадцать часов удобное место для снайперской пары или секрета.

— Знаю. Если у них оптика, то хрен мы от них куда денемся. Тут восемьсот метров, и мы как на ладони.

— Значит, лежим и сопли морозим? — Переспросил у него боец Буряк.

— А что ещё делать? — Спросил у него Игривый.

— По мне так тише едешь — дальше будешь. — Подал голос последний боец группы по фамилии Козуг, представитель одной из малых народностей страны.

— Был бы спирт для сугрева, можно было бы покемарить пару часиков. — проговорил Буряк.

— Спирт есть, но рано его в ход пускать. — поделился новостью Игривый.

— Тогда разбудите, когда что-то определённое проявится. — ответил Буряк и, немного покрутившись, затих.

Под грохот нарастающей за спиной канонады, поразмыслив на тему «А какого собственно хрена…», Сполох усыпил своих товарищей, убрал их в хранилище и телепортацией переместился в свою квартиру в горах.

***

Обратно он вернулся только в вечерних сумерках.

Разложив парней на прежние места, он отменил действие сна и сам начал растирать лицо, имитируя своё пробуждение.

— Какого… — выругался Буряк.

— Не хило мы поспали… — высказался Глеб.

— Сон — это от нервов, а вот почему мы не околели?.. — задал вопрос Игривый.

— Приказа не было. — пошутил Козуг. — Дальше-то что?

— Как стемнеет — пойдём. — принял решение Игривый. — Надеюсь, наши следы никого не возбудят раньше времени.

— Эх, нам бы лыжи. — мечтательно проговорил Буряк.

— Отнимем у егерей, если по нашему следу пойдут. — высказался Козуг.

— Трындеть закончили. — вмешался Игривый. — Давайте перекусим, и вдвигаемся. За эту ночь нам нужно уйти километров на пятнадцать, а лучше двадцать.

***

Воздушный щит послушно заметал следы, лёгкая позёмка подчищала огрехи, а Глеб думал, насколько хорошо, что тут электроника ещё не дошла до такого уровня, чтоб снайпера имели тепловизоры, а в небе висело бы с десяток беспилотников на квадратный километр. В империи с ними справлялись только компьютеризированные автоматические турели, постоянно мониторящие небо. Самому человеку быстро просчитать все переменные и с одного выстрела попасть в цель было невозможно, а вот стационарная техника — совсем другой вопрос.

Чтоб не нарушать нетронутость снежного покрова в месте с возможными наблюдателями, Игривый направил их маршрут в сторону, решив обогнуть возвышенность.

Снега тут было чуть выше колена, и просто по нему идти было далеко непросто, а уж поспешать так вообще.

Место, занимаемое в группе, позволяло Сполоху использовать поиск жизни, и сейчас в его поле появились массовые засветки.

— Командир, а прежняя линия траншей где проходила?

— Да где-то немного дальше, а что?

— Да сдаётся мне, что там в блиндажах не пусто. Как бы нам не влететь как кур в ощип.

Словно в подтверждение его слов издалека ветер принёс звуки от ударов кувалдой по забиваемым между траками стальным пальцам.

— Танки готовят. — Буркнул Козуг.

Через несколько минут появились следы прошедших боёв. Затянутые позёмкой воронки, остов рухнувшего вертолёта, отблески используемых фонариков, звуки работающих двигателей.

Пробираться стали осторожно, но Глеб позаботился, чтоб часовых сморил сон, так что миновали место ремонта техники без приключений, и, выйдя на колею, проложенную техникой, пошли более энергично. В полукилометре правее проехала колонна техники, но их не заметили.

Неожиданно выскочили на накатанную дорогу и пошли по ней.

«Выставлен на продажу лот: Плетение, вызывающее дождь.»

« Обмен на кольцо с плетением среднего исцеления».

«Ваше предложение отклонено».

Мысленно выругавшись, Глеб посетовал, что на площадке нет нормальной доски объявлений, но наличие хоть какого-то обмена уже было благом.

Неожиданно навстречу попался взвод, так же одетый в маскировочные халаты бойцов. Встреча была неожиданной для всех. Со стороны противника прозвучал вопрос:

— Доумлер?

Игривый только махнул рукой в качестве приветствия. Не прокатило. Щёлкнули предохранители на паре автоматов, а парням только и оставалось, что сцепиться в рукопашную.

Глеб ушёл в эфир, но действовать сразу не мог. Паника, охватившая тело, оказалось сильней, и он пару секунд наблюдал за сцепившимися в серый клубок противниками. Кто, где, не разобрать, но со стороны Тамрийцев прозвучал одинокий пистолетный выстрел, и раненый вскрикнул голосом Козуга.

Сбив всех стоявших противников воздушным тараном, Сполох начал их дырявить воздушными иглами, но скинувший с себя раненого Козуга боец выдернул из ножен нож и нанёс удар в правый бок Буряку. Игривый рычал в бессилии, ситуация у него была патовая, но больше себе позволить медлить Глеб не мог. Смена направления атаки, и воздушная игла пробивает грудь противнику Козуга, вторая рвёт шею противнику Буряка. Новая автоматная очередь сбивает пытавшегося подняться Козуга, а две пули попадают в ногу Игривому и, вскрикнув, он ослабляет хватку, его противнику этого хватает, чтоб сбить руку сержанта с удушающего, но взять верх противник не успевает. Воздушная игла входит ему в ухо, и они вместе заваливаются без сил.

Снова звучит очередь, на этот раз на весь магазин, которая рвёт в клочья и своих, и чужих. Это не спасёт автоматчика от гибели, но бойцы группы Глеба уже мертвы. Слишком велика была разница в силах, слишком неожиданна была встреча, и слишком переоценил он свою психологическую подготовку, поскольку страх смерти практически сковал его сознание, благо, что сработал инстинкт исчезнуть.

В невидимости адреналин так не туманил мозг, но он всё равно не успел.

В наступившей тишине прозвучали первые матерные выражения разведчиков Тармии. Они явно пытались понять, какая сила их откинула в сторону, почему половина уже мертвы, и вообще… какого хрена тут происходит. Разгадка этого вопроса отвечать не спешила, воздушные иглы одного за другим добили противников, и Сполох вернулся в явный мир.

Несколько минут он дышал морозным воздухом, успокаиваясь. Его растерянность погубила ребят. Что мешало бросить на них конструкт защиты? Только она, но задним умом все крепки. Теперь нужно было что-то делать дальше, поскольку наверняка скоро тут будет толпа народу на БТРах. Пройдясь по месту боя, он перенёс всех убитых в кольцо-хранилище, воздушными техниками сделал на снегу отпечатки лап и мощных когтей. Те, кто прибудут на место боя, увидят только пропитанный кровью снег и отпечатки деятельности неизвестного зверя. Ни тел, ни оружия, ни-че-го. Бодрости духа такая мистика не добавит, только дальше-то что?

Накатив сто пятьдесят грамм коньяка, он хотел рухнуть на кровать и забыться, но в сознании снова проявилась надпись:

«Выставлен на продажу лот: Плетение изготовления мясного паштета.»

— Обмен на кольцо-хранилище второго уровня. — проговорил он.

« Ваше предложение одобрено. Подтвердите обмен „Да/Нет“».

— Да!

Поймав жетон на ладонь, Глеб перенёсся на площадку телепорта и застал за прилавком старого знакомого гоблина в треуголке.

Гоблин мило улыбнулся ему как старому знакомому, рыкнул что-то типа приветствия и показал кристалл с плетением. Глеб выложил на стол аметистовое кольцо, забрал кристалл, кивнул гоблину на прощание и, как потерянный, пошёл на телепорт. Коньяк начал своё действие, постепенно отключая мыслительный процесс, но то, что было, так легко не забыть.

***

Помянув парней, он продегустировал сырную пасту и паштет в качестве закуски и принял для себя решение. Войну нужно было сворачивать максимально мистическим путём, чтоб враг в ужасе вспоминал об этой войне ещё долгие годы.

Выдернув из хранилища трофейный автомат, он оценил удобство оружия, а за одно выкинул из хранилища тела солдат противника в портальное окно. Пришло время выходить на тропу войны.

***

Глеб летел вдоль ночной дороги и накладывал на проезжающие мимо танки конструкт Шежо. Через минуту движения танки раскалялись до тысячи градусов, и их разносило от взрыва боекомплекта. Экипажи как правило погибали, но были и те, кого инстинкт самосохранения заставлял выпрыгнуть из обречёной машины заранее. Движение по ночной трассе остановилось, а эстафета смерти медленно перешла на грузовые автомобили и другую технику. Что происходит, враг не понимал, но пожирающий технику жар медленно полз все дальше в тыл. Если водители своевременно убегали, то машина могла просто исчезнуть, и это пугало в не меньшей степени.

Командиры не знали, что делать, личный состав разбегался по сугробам, а неизвестная магия продолжала пожирать технику.

Вскоре начали проявляться закономерности. Топливозаправщики и передвижные мастерские всегда исчезали, остальные машины могли вернуться и сгореть, а могли быть смяты невиданной силой.

Танки и инженерные машины, пытающиеся проложить новый путь также так же были обречены. Старшие офицеры, пытающиеся наводить порядок, могли быть разрублены, а могли быть выброшены в небо и с криком рухнуть на поверхность планеты. Так сеется паника.

***

Ночь сменилась рассветом, и в небе появились вертолёты и реактивная авиация. Первых могло смять в полёте и бросить на землю, вторые летали без осложнений. Орудия — сминало, системы залпового огня сгорали, боеприпасы пожирал огонь. И эта вакханалия творилась две недели.

***

Боевые вертолёты с опознавательными знаками республики Вилта летели над заполненной уничтоженной техникой дорогой. Радиоэфир передавал данные воздушной разведки, а в штабе армии с замиранием слушали поступающую информацию.

— Вилта четыре, я Крокодил двенадцать. Квадрат тридцать шесть двенадцать чист. Продолжаю облёт.

— Вилта четыре, я Крокодил пятнадцать, квадрат тридцать пять двенадцать чист.

— Вилта четыре, я Крокодил одиннадцать, наблюдаю колонну войск противника, оставляющую Ошру.

— Вилта четыре, я Крокодил девять. Наблюдаю высоту двести один. Тут появился памятник… Фигуры в камне метров по восемь. На вид наши. Разведка.

— Девятый, повтори, не понял тебя. Какой памятник, откуда?

— Минутку…

— Вилта четыре, я девятка, на камне надпись. Бойцам семнадцатого отдельного полка управления армейской разведки.

— Вилта четыре, я крокодил десять. Наблюдаю красную ракету на окраине города.

— Что там, десятка?

— Восемь человек с поднятыми руками, один отдельно в маскировочном халате. Скорее всего наш, разведка.

— Девятый, двенадцатый, дуйте к десятому.

— Девятый, принял.

— Двенадцатый, исполняю.

***

Вертолёты опустились на плиты аэродрома, и первым из машины выпрыгнул боец в форме разведчика. Следом медленно спустились взятые им в плен офицеры штаба противника. Через минуту на посадочную площадку подъехала пара армейских внедорожников в сопровождении БТРа. Башенный пулемёт бронемашины надёжно контролировал группу пленных, а вышедший из внедорожника полковник не поверил своим глазам. В захваченной разведчиком группе были только высшие офицеры генерального штаба.

— Боец, доклад! — рефлекторно выпалил полковник.

— Г-г-г. — контуженым голосом проговорил боец и, тряхнув головой, попробовал по новой. — Г-г-гла-авные пи-пидо-р-расы д-доста-авлен-ны. — без пиетета доложил боец.

Брови полковника поползли вверх, а на заднем плане хрюкнуло от смеха трое бойцов сопровождения.

— Ты откуда такой весёлый? — поинтересовался полковник.

— С-с-семнадцатый от-от-дельный.

— Понятно, отдыхай. Медикам покажись! — отдал команду полковник.

Куда исчез боец, никто не заметил, впрочем, и его лицо тоже никто толком не разглядел. Капюшон маскхалата делал его среднестатистической единицей, а явные проявления контузии делали подробный доклад несвоевременным.

К колонне войск Сполох вышел этим же вечером, ведя с собой пленного офицера в чине капитана. Никто и не мог заподозрить в нем того парня, который сегодня утром был в ста километрах севернее и передавал в штаб армии пленённых им офицеров.

В расположение своей части он попал только через сутки, добираясь до них уже обычным путём.

Доклад начальству был прост. Пробрались, нашли склад с боеприпасами, склад уничтожили, но из группы остался в живых он один. Двенадцать суток скрывался в лесах, потом удалось захватить пленного. Что же касается памятника с Игривым, Буряком и Козугом, то ответ был прост: какие люди похоронены, такой и памятник. А на остальные вопросы в ответ тишина, впрочем Холст именно такие ответы и ожидал, неслучайно же его предупреждали, что в парне спрятана тайна.

***

Через двое суток по радио объявили о начале мирных переговоров, но армия движения не останавливала, а продолжала концентрировать свои силы у бывшей границы. Ещё через две недели объявили о подписании мира на условиях выплаты Тармией огромной контрибуции.

Сразу после этого Холст вызвал Глеба к себе.

— Петунин, ну признайся, вот эти колонны техники вдоль дорог — это ведь твоя работа?

— Товарищ майор, как моя? Я не один воевал, что-то моё, что-то сделали другие бойцы.

— Я так и думал. Ладно, воин, иди.

— Товарищ майор, разрешите вопрос?

— Спрашивай.

— Нас на дембель раньше не отпустят?

— А что, армия тебе не мила?

— Вроде все задачи выполнены. Враг повержен, родина в безопасности…

— Понятно всё с тобой. — ухмыльнулся майор, вспоминая характеристику одиннадцатого. «Служит ровно столько, чтоб не было нареканий». — предупреждал его старый товарищ с учебного батальона. — После службы-то чем займёшься?

— Да придумаю что-нибудь. — ответил Сполох.

— Давай так. С тебя мемориал погибшим на месте постоянной дислокации полка, с меня твой дембель.

— Нужен список всех погибших. — не стал удивляться осведомлённости командира Глеб.

— Возьми у адъютант-секретаря в штабе.

— Много?

— Шестьсот девяносто два воина. — ответил Холст, и его глаза невольно заблестели, а челюсти сжались.

Кивнув, Глеб оставил замкомандира полка наедине со своими переживаниями.

Выйдя из блиндажа майора, он осмотрелся, настраиваясь на поход в штабной блиндаж. Мысли уже были заняты прорисовкой мемориала, но ограничиваться местом постоянной дислокации не хотелось.

«Выставлен на продажу лот: Плетение, производящее рыбный паштет». — возникла в сознании оповещающая информация.

«Обмен на кольцо с хранилищем второго уровня.»

«Ваше предложение принято. Подтвердите сделку „Да/Нет“».

«Да».

Поймав малиновый амулет, Глеб в очередной раз оказался перед гоблином в треуголке, но на этот раз с кольцом-переводчиком на пальце.

— Приветствую. — прорычал гоблин и, не дожидаясь ответа, пододвинул ему кристалл с плетением.

— Мне нужно плетение вечного огня или создающее природный газ. — проговорил Сполох, пододвигая кольцо.

— Дань памяти погибшим друзьям… — прохрипел гоблин. — Пять колец исцеления, пять колец с хранилищем. — обозначил он цену.

Глеб кивнул.

— На днях вызову. — прорычал гоблин с явно накатившими в одночасье на него воспоминаниями.

Глава 10

Список у секретаря пришлось копировать самому, и просидел за этим занятием он не один час. Плюсом такого пребывания здесь было то, что делая надпись на бумаге, он тут же прописывал её ментально в камне.

— Петунин, тебя к герою представили, ты в курсе? — оторвавшись от печатной машинки, проговорил офицер.

— А Игривый, Буряк, Козуг? — поинтересовался Глеб.

— Им «Мужество» посмертно.

— Несправедливо. Из них я был слабым звеном, а награду им ниже.

— У начальства есть на этот счёт своё мнение. — ответил адъютант-секретарь.

Глеб пожал плечами. Устраивать концерт с продвижением своего мнения, что справедливо, а что нет, он не станет. Но на обелиске напротив каждой фамилии установит звезду героя. Золота у него на это хватит, а начальство потом пусть себя неуютно чувствует.

Поужинав и постояв на вечернем построении, он в ночь рванул на высоту двести один, где под основанием памятника была братская могила его парней.

Подняв магией землю, он установил двенадцать плит с запечатлёнными на них фамилиями и придавил их основания массивными плитами дорожек, потом частично вернул землю на место, частично положил в будущие клумбы.

Из леса доставил пару десятков елей, и ближе к утру сам мемориал приобрёл более менее приличный вид. Оставалось уделить внимание лестнице, но это чуть позже. Сейчас нужно было появиться в части, затем метнуться за камнем, да и поесть было бы нелишним.

***

Каменную лестницу с горящим в чашах вечным магическим огнём он завершил в течение пары дней. Монумент получился величественным, хорошо освещённым даже в ночи. Оставалось воздвигнуть нечто подобное в месте постоянной дислокации, и свою дань уважения можно будет считать выплаченной, а что дальше?

***

Полевой телефон завибрировал сигналом вызова.

— Семнадцатый, слушаю.

— Приветствую тебя, Геннадий Андреич, Шабрин с двадцать второго вертолётного.

— Здравствуй, чем обязан.

— Вы, смотрю, подсуетились с мемориалом на высоте двести первой. Мы тоже хотим! Нам бы выйти на того скульптора, что это всё создал. Дорого обошлось?

— Не готов ответить, я немного не в курсе. Давай я замов своих встряхну, они перезвонят тебе в течение часа.

— Спасибо. Жду.

— Сычёв! — крикнул командир полка, и через пару мгновений в проёме появился подтянутый капитан.

— Вызывали?

— Тебе что-нибудь известно про мемориал нашим парням на высоте двести один?

— Холст что-то говорил, и дня четыре назад у меня боец копии списков погибших делал.

— Найди майора. Если он в курсе, то пусть доложит. А вообще ситуация какая-то глупая. Мне вертолётчики с двадцать второго сейчас звонили, хотят для своих тоже мемориал. Спрашивают, кто делал, а я ни сном ни духом!

— Это срочно?

— Да!

— Разрешите выполнять?

— Давай. И это… Надо бы туда съездить, посмотреть, а то так и опозориться недолго.

— Есть!

***

На месте постоянной дислокации если и удивились появлению одного из солдат, то сделать ничего не могли. Тут оставался только архив и канцелярия, а в нём служили исключительно женщины. Да и не делал боец ничего предосудительного, просто положил список погибших и попросил посмотреть их фотографии. Отказать ему не смогли, к тому же он вечером всё вернул, вежливо поблагодарил за помощь и ушёл.

То, что произошло потом, заставило рыдать весь женский коллектив, ведь утром напротив плаца появился мемориал с вечным огнём, на плитах которого были выгравированы лица всех погибших ребят с золотыми звёздами героев на груди.

***

Зуммер полевого телефона оповестил о звонке.

— Сычёв на проводе. — доложил адъютант-секретарь.

— Это Лыжнина с концелярии пункта постоянной дислокации полка.

— Любава Андреевна, у меня мало времени, что-то срочное?

— Игорь Платонович, у нас напротив плаца за ночь появился мемориал павшим ребятам с фотографиями, золотыми звёздами на груди и вечным огнём! Представляете?!

— Да, спасибо, что сообщили. Я в курсе событий, всё так и должно было произойти. — ответил капитан. — До свидания.

— До свидания.

Выдохнув воздух тонкой струйкой, Сычёв задумался, а что, собственно, его царапнуло в сообщении. Да, за ночь, это необычно, очень пахнет магией и фантастикой, но не то. Понять, что не так, он смог только тогда, когда они с полковником Телегиным поднялись к памятнику на высоте двести один.

— Это кто делал? — полковник указал на золотые звёзды героев, вплавленные в камень.

— Не знаю, но списки брал Петунин.

— Ты понимаешь, что будет, если мы наградим их иначе?

— Понимаю, Геннадий Андреевич. Прикажете переделать запрос на наградные?

— Придётся. Не факт, что одобрят, но тогда не нам за это всё краснеть.

— А по мне, так разведчикам меньше давать и нельзя. — проговорил Сычёв.

— Да всем, кто стоял насмерть, надо звезду давать, но разве ж это мы принимаем такие решения? Интересно, а это правда золото? — поинтересовался командир полка и коснулся нижней звезды рукой. Метал приятно холодил пальцы полированной поверхностью, но при попытке ковырнуть её ногтем, от памятника пришёл удар воздухом, сбивший офицера с ног.

— Не ушиблись, товарищ полковник? — помог ему подняться капитан.

— Боюсь представить, что будет с тем недоумком, которому взбредёт в голову желание прикурить от вечного огня. — поднимаясь на ноги и отряхивая пятую точку, проговорил командир полка.

— Предполагаю, что первый же порыв ветра развеет его прах, и я даже рад, если это так и будет. — проговорил капитан.

— Но это ведь магия! — обводя руками каменные плиты, проговорил Дыхов.

— Не спорю. Могу даже предположить, что тому, кто это делал, абсолютно похер на то, что остальные об этом догадаются.

— Значит, делал наш?

— Думаю, да. И я даже догадываюсь, кто.

— Только ему похер, что ты догадываешься, капитан. — засмеявшись, проговорил Телегин.

— Верно. Человек, раскатавший целую армию в одно лицо вполне имеет на это право.

— Получается, что он свои заслуги на весь полк распределить хочет! — сделал вывод полковник. — Тогда надо костьми лечь, но ребятам звёзды обеспечить!

— Это самое малое, чем мы можем отметить их подвиг, товарищ полковник. — поддержал командира капитан.

***

Блиндаж майора Холста встретил Глеба напряжённым молчанием.

— Разрешите доложить? — спросил он у зарывшегося в бумажки майора.

— Дакладывай уже. Что случилось?

— Я свою часть договора выполнил. Мемориал в ППД воздвигнут, память воинов нашего полка увековечена.

— А как ты там оказался?

— У меня свои секреты. — ответил Глеб.

— Ага. Ну что ж, давай сходим посмотрим, и раз уж я обещал… Кстати… Сегодня имел беседу с командиром двадцать второго вертолётного. Они были на высоте двести один и просят для своих тоже что-то похожее. Поможешь хорошим людям?

— А государство что, отказывается?

— Ну, это я тебе не скажу, просто передаю просьбу.

— Ладно, но только им.

— Прекрасно. Так как до ППД добираться будем? — с лукавой улыбкой поинтересовался майор, но после того, как Петунин коснулся его рукой, ошарашено уставился на знакомые виды пункта постоянной дислокации.

— Это как? — задал он вопрос, ответа на который не предусматривалось.

— Вот, товарищ майор. — Сполох показал в направлении плаца, и, развернувшись, заместитель командира части замер.

— А у…фф. — выпустил он воздух и, пару секунд промедлив, ответил: — Зачтено. Как мне тебя списать? По ранению? По контузии?

— Пофигу.

— Ты подумай, а то может таким решением себе пути в жизни перекроешь.

— Серьёзно? — удивлённо спросил Глеб.

— Извини, не подумал. Может останешься? Офицерские курсы, звание, должность, почёт и уважение.

— Неинтересно.

— А что тебе интересно? Почему ты так хочешь удрать на гражданку? Бабы?

— Ага. — ответил Глеб, не вдаваясь в подробности.

— Ну врёшь же?!

— Нет, но вы всё равно не поверите.

— Рассказывай.

Глеб улыбнулся, но промолчал. А спустя минуту спросил:

— Антон Мирович, вы можете помочь мне достать скафандр?

— Скафандр? Для полёта в космос?

— Да. Чтоб его хватило хотя бы на час автономки?

— А я думал, что у тебя бабы в голове, а ты вон что задумал. Сможешь на Луну попасть?

— Смогу, но планы у меня другие. Готов оплатить его золотом, а услугу коньяком.

— Серьёзный заход. Ладно, давай вернёмся в расположение, и я обкашляю всё с медиками. Заодно позвоним вертолётчикам и озадачим скафандром уже их. Они ВВС, им проще, но про коньяк я помню.

— Ведра хватит?

— Ты серьёзно?! Нет, ты собрался благородный напиток мерить вёдрами?!

— На кухне молочный бидон был, могу бидонами мерить.

— Ущипни меня.

***

Памятник вертолётчикам напоминал вид из пассажирского отсека в кабину боевой машины. Пилот, штурман-стрелок, бортовой техник, застывшие в естественных позах, характерных боевым вылетам, а на рамах фонаря остекления кабины выведены фамилии погибших офицеров полка. На открытие мемориала прилетел и главнокомандующий ВВС. Он и привёз Глебу обещанный скафандр.

Вертолётчикам мемориал очень понравился, и в благодарность они хотели его упоить, но…

«Выставлен на продажу лот: Кольцо с плетением отката времени на одну минуту в случае смерти. Количество активаций — три».

«Двадцать колец полного исцеления, двадцать колец правды, двадцать колец-хранилищ третьего уровня, пять колец-переводчиков и шесть колец-хранилищ второго уровня.»

Он выгребал все свои закрома и замер в ожидании.

«Ваше предложение принято. Подтвердите сделку „Да/Нет“».

«Да».

***

За столом на торговой площадке сидел закутанный в длинный плащ разумный. Глубокий капюшон напрочь перекрывал возможность рассмотреть его лицо.

Получив от Глеба кучу колец в оплату, он медленно пододвинул ему скромное серебряное кольцо, руны на котором светились конструктом Кророриф.

***

Амулет переноса он поймал над миской с салатом, а потом тут же растворился в воздухе. За столом резко стало тихо, и все замерли на несколько секунд, но тут «скульптор» снова появился, улыбнулся всем как ни в чём не бывало и начал между делом лепить из кристаллов аметиста кольца.

— Все видят то, что и я? — поинтересовался главком ВВС.

— Так точно! — дружно ответили присутствующие за столом офицеры.

— Хорошо, что не белочка… — порадовался генерал-полковник. — Так зачем тебе скафандр, воин? — поинтересовался он у Глеба.

— Как зачем?! Вдруг в космос попаду, а я не одет. — пошутил Сполох.

— Ха, действительно, упущение… Мне импонирует твоя предусмотрительность. Хочешь, пристрою тебя в отряд космонавтов?

— Спасибо, но у меня другие планы.

— Вот обормот… Совсем запутал. Как же ты тогда в космос попадёшь, если не будешь космонавтом?

— Для птицы моего полёта это не проблема. — отшутился Глеб.

— Ладно, тогда предлагаю тост за птиц высокого полёта. — проговорил главком.

Застолье продолжалось.

***

Из части Глеб демобилизовывался, так и не дождавшись награды. Персонально звезду он получать отказался, только вместе со всеми, имея в виду и родственников погибших парней, поставив в очередной раз начальство в неудобное положение.

Домой, к родителям Даника, он возвращаться не хотел, им может и радость, а ему лишние объяснения. В планах у него было попрыгать по разным планетам в надежде, что где-то он сможет дотянуться до своих прежних локаций типа Рейты, Келлии, Лирии, Оды.

Вернувшись в Сталедар, он не отказал себе в удовольствии пройтись по городу. Было бы прекрасно, если бы было лето, тогда можно было бы щегольнуть в парадной форме, но не срослось, кругом снега, а весна появилась только на календарях.

Больше десяти минут такой славы он не выдержал. Каждый прохожий норовит пожать руку, каждый хочет услышать рассказ, как было там, на фронте, а мальчишки вообще облепили ноги и не отходят ни на шаг. Пришлось показывать фокус разведчика с умением маскироваться в любом месте, чтоб только сбежать.

«Выставлен на продажу лот: Плетение для получения керамических бутылей». Знакомый гоблин явно ориентируется на его интересы, не забывая про свои.

«Обмен на кольцо-хранилище второго уровня».

***

Домой, в горы, он попал в задумчивом настроении. Осмотрел артефакты, печатающие местные деньги, и собрал мелкую монету в отдельное хранилище, а серебряных гепардов в отдельное.

Вскипятив воду и заварив чай, он нарезал только что купленный хлеб, наделал бутербродов с сырной пастой и мясным паштетом. Нужно было настраиваться на поиск пригодных для жизни планет, только потянут ли трофейные бинокли работу в космосе? Впрочем, ночь покажет.

***

Ближе к наступлению ночи он телепотрировался на горный ледник. Ядра дара — это шикарное средство платежа, а на горном леднике их можно наделать много и очень много. Кубические километры льда, камень, воздух, эфир — всё под рукой. Осмотрев округу, Сполох сообразил, что с помощью дара земли и рунного конструкта «Шежо» мог и сам делать любую керамику для своих целей, но готовое плетение было хорошо тем, что выдавало тару быстрей, чем требовалось на иной тип производства.

***

Через два часа работы ледник открыл вход в большую пещеру-провал. Это было неожиданно, но могло принести доступ к каким-нибудь нужным дарам природы, поэтому, оставив увлекательное занятие, он зажёг магический светляк, перешёл в эфирную форму и полетел изучать недра горы. Силы дара не хватало, чтоб ощутить границы природного образования, слишком глубоко оно уходило вглубь, и он спускался всё дальше и глубже, по мере продвижения расширяя слишком узкие для прохода места.

Глеб летел не спеша, очень долго, постепенно ощущая, как температура в пещере становится всё выше, но для нахождения в плотном эфире такие мелочи не имели значения.

Наконец после очередного сканирования камня скальной породы, дар оповестил его о нахождении поблизости пещер-друз с ранее невиденным им минералом Оликсом (похож на смесь благородных разновидностей опалов). Именно так обозвала его магия и, подлетев к первой друзе, Сполох немного впал в ступор. Друза была диаметром не менее четырёх метров, и вся её поверхность была усеяна кристаллами непередаваемых переливов ярких цветов. В них ядовито-зелёный цвет с оттенками перетекал в такой же синий, жёлтый, чёрный или красный, и это было необыкновенно красиво. Самый маленький кристалл в этой друзе был немного крупнее его кулака, но Глеб не знал, насколько безопасен такой минерал? Сам по себе он не светился, значит, был шанс, что радиации в нём нет, но придётся, видимо, сдать его на анализ, чтоб безбоязненно использовать в своих изделиях, ну или продать тем же учёным, а уж они разберутся, что с ним делать.

Друзы он собрал целиком. В пещере их было семь штук, практически идентичных в своём размере. Дальше протискиваться в недра он не стал, проход хоть и был, но в виде узкой щели, и Сполох решил, что пора закругляться. Планов и задач у него прибавилось, но в первую очередь хотелось узнать, что предложат на площадке за ядро дара.

Вернувшись домой, он отдохнул до утра и порталом переместился на торговую площадку.

***

Заняв торговое место, он выложил на стол кольцо.

«Выставлено на продажу кольцо-хранилище первого уровня с ядром дара лёд». — проявилось на появившемся магическом экране, и таймер начал временной отсчёт.

***

Предложений о покупке было восемь, семь из них какие-то внутренности, с которыми он никогда не имел дело и понятия не имел, что с ними вообще можно сделать, но последнее предложение было магический свиток с базовыми плетениями магии времени. Глеб выбрал его, только потом подумав, что прочитать-то его возможно будет проблема.

За ядром дара явился разумный в длинном плаще с глубоким капюшоном. Имел ли он с ним дело раньше, или нет, было неясно, но на его стол легла скрутка из тончайшей кожи, а ему пришлось пододвинуть покупателю кольцо с ядром дара.

Свиток Глеб развернул, только вернувшись домой, и, замерев духом, посмотрел на рунные письмена эльфов. Теперь было понятно, кто прятался под плащём, но главное было в том, что худо-бедно, но он мог понять смысл прочитанного.

В свитке было три плетения. Первое — остановка времени на одну минуту, второе — отмотка времени на одну минуту, и третье позволяло увидеть то, что будет через одну минуту. Приблизительно таким же умением обладала кровь с астероида, только диапазон предвидения у неё был какой-то рандомный.

Почесав затылок, он с интересом подумал, а какая кровь у эльфов: красная, голубая, перламутровая или ещё какая?

Интерес был праздным, поэтому он быстро отмёл его в сторону и сосредоточился на изучении плетений по рисункам. Было, конечно, не так удобно, как изучение с кристаллов гоблинов, но способность понимать, что будет через минуту было иногда важно, а главное, что в свитке писалось, что предвидение лучше запускать в паре с остановкой времени, что, в принципе, было логичным. Для более быстрой активации была рекомендация нанести руны остановки времени на кольцо, тогда простая подача эфира на руны включала работу плетения, и можно было смело запускать работу второго плетения.

***

Лаборатория, в которую можно было что-либо отнести на анализ, находилась в институте стали и сплавов. Туда с утра пораньше и принёс Глеб кристалл оликса.

Пройти в институт было проще, чем на завод, да и военная форма сейчас была лучшим пропуском в любые двери.

Постучав в дверь, он дождался разрешения войти и предстал пред очами разновозрастной группы людей в белых халатах.

— Какой интересный сюрприз. — проговорил мужчина с всклокоченой причёской и наличием очков в толстой оправе. — Что привело доблестного защитника отечества в нашу скромную обитель? — поинтересовался мужчина.

— Ко мне в руки попал кое-какой кристалл, и я хотел бы узнать, может ли он принести вред для здоровья человека.

— Интересная последовательность действий. Обычно разумные люди вначале узнают о вреде, а только потом что-то берут в руки. Но это отступление. Показывайте ваш трофей!

Глеб достал из кармана самый маленький кристалл, и дружное «Ах!» прокатилось по лаборатории.

— Удивительно! — ухмыляясь проговорил мужчина.

— Что?

— У вас в руках самый дорогой из известных минералов планеты. Это Меринский оликс, если мне не изменяют глаза. Если ваш трофей перевести в изделия, то сумма их продажи перекроет строительство трёх-четырех кварталов пятиэтажных домов, так что даже не знаю, радоваться за вас или нет.

— То есть он не вредный?

— Носители украшений из этого минерала обычно умирают от избытка свинца в организме. Поэтому чисто из сострадания к вашей матери мы не будем узнавать ни ваше имя, ни вашу фамилию. Мой совет, утопите его в речке, здоровей будете.

— Ну, раз он настолько вредный, то конечно, так и сделаю ближайшей ночью. — ответил Глеб.

— Чисто теоретически… Поделитесь, как он к вам попал?

— Нашёл пещеру в горах.

— У нас? Зимой?

— Да.

— Но он же добывается на глубине чуть ли не в шесть километров?!

— Я уронил туда кошелёк. Пришлось лезть. — посетовал Глеб.

Громкий смех прокатился по лаборатории, и пока умники смеялись, Сполох исчез за дверями.

Глава 11

Это всё было весело, если бы не было так дорого. Данные хранилища утверждают, что у него этого оликса около четырнадцати тысяч кристаллов, и там есть такие, которые по размерам превышают его самого. Ещё было интересно, будет ли на этот минерал спрос на торговой площадке, поскольку на Ойте продавать такое рискованно. Но как же он красив…

— Даник! Даник! — Женский крик всполошил всю улицу, и пока Глеб соображал, что кричат именно ему, стремительный ураган настиг и его.

— Живой!!! — пропищало закутанное в заячий мех создание.

— Э… — многозначительно ответил он, находясь в полной растерянности. Сознание отказывалось выдавать варианты, но это явно была не Любава.

— Пойдём ко мне! — проговорила девушка, поднимая на него глаза.

— А ты, собственно, кто? — не удержался он от вопроса.

— Ты что, Петунин?! Мы же восемь лет за одной партой просидели!

— Извини, не помню. Контузия.

— Бедненький… — проговорила девушка и снова прижалась к нему.

«Ага, с куском камня на три квартала домов в кармане. Очень бедненький». — мысленно пошутил Сполох, но как-то выкручиваться из этой ситуации было необходимо.

— Девушка, извините, но я спешу. Мне в штаб нужно, иначе тюрьма, расстрел и конфискация любимых сапог.

— Даник, ты серьёзно? Но…

— Трибунал — это очень серьёзно. — с напускной значимостью ответил он и, высвободившись из объятий, пошёл по улице.

— Я с тобой! Я буду за тебя бороться!

«Бип… Бип… Бип…» — вместо мата прозвучало в голове. Что-то такое похожее он уже проходил в прошлой жизни, но сейчас к такому готов не был.

— Даник, а где у нас в городе штаб?

— У нас нет, мне в Ремир.

— Так ты на вокзал?

— Да.

— Так нам в другую сторону.

— Да? Веди! — проговорил он и, остановив время, откатил его на минуту назад.

— Пойдём ко мне? — проговорила девушка, поднимая на него глаза.

— Сейчас не могу, но давай я через час подойду. У меня тут встреча…

— Я с тобой…

Остановка времени. Откат. Остановка времени. Откат.

Аккуратно выглянув из дверей института, Глеб подождал, пока незнакомая одноклассница пройдёт мимо, и вышел из дверей в противоположном направлении. Да здравствует магия времени! Ура! До этого случая, он и не предполагал, насколько нужной для него оказалась информация из свитка.

***

Здание столовой было в квартале от института, и, ощутив аромат горячей пищи, Глеб не смог пройти мимо.

Повесив бушлат на вешалку, он вооружился подносом и встал в очередь. На раздаче лежала стопка свежих газет, на главной странице которой были фотографии мемориалов, созданных им, и он не удержался, чтоб не схватить газету.

— Газета два соболя. — Услышал он краем уха.

— Да, конечно. — Только и сказал он, рассматривая название статьи под фотографией.

Глаза скользили по строчкам, но читака из него был ещё тот.

«Президиум верховного совета НДРВ рассматривает возможность наградить всех воинов 17 ОПУАР и 22 ВПУА званиями героев республики». — Кое-как прочитал он.

— Что будешь брать, сынок? — прозвучал ему вопрос с раздачи.

— Что есть. Главное, чтоб было горячим. — ответил он.

— На фронте был? — поинтересовалась женщина.

Глеб пальцем постучал в фотографию, не в силах произнести больше ни единого слова.

— Прости, сынок. Денег не надо. — проговорила повар, но он уже спешил забрать бушлат, чтоб люди не видели навернувшихся на глаза слёз.

***

Ветер колыхал пламя вечного огня, а на памятнике стояло три стакана с коньяком, накрытых чёрными армейскими сухарями. Сполох уже терял боевых товарищей и думал, что для него это дело привычное, но нет, всё повторяется, и он снова не в силах принять то, что всех этих парней уже нет. И вроде бы старался не привязываться ни к кому, один хрен душа плачет, как её не заглушай.

Выпив ещё сто грамм, он посмотрел на каменные лица однополчан и проговорил:

— Бывайте, братья. Ну, а мне пора. Не могу я тут…

***

Ночное небо, бинокль, портал. Сколько раз он что-то искал среди звёзд, пытаясь то ли найти, то ли сбежать от себя. Будет ли конец этого пути?

***

А в следующем номере газеты повар в столовой рассматривала его фотографию и читала статью, в которой описывалось, как разведчик 17 отдельного полка управления армейской разведки взял в плен генеральный штаб группы армий «Восток». За этот подвиг ему присвоена вторая звезда героя республики, и редакция газеты ищет любую информацию о его нахождении.

***

Тонкая голубая полоска блеснула в свете звёзд, и Глеб устало сменил в руках замёрзший в космической пустоте бинокль. Как редко в космосе встречаются планеты с жизнью, и как нелепо относятся к этой жизни сами обитатели планет.

Новый портал уже на низкой орбите, и снова взгляд с высоты в поисках разумной жизни. Разноцветные прямоугольники полей, но не видно деревень и городов. Глеб приближал портал до тех пор, пока не рассмотрел крытые камышом скаты заглублённых домов.

«Явно несусветная древность» — подумал он, но наблюдение не прекратил.

Стайка босоногих детей выбежала из-под деревьев. У всех сплетены из рогоза головные уборы пирамидальной формы, вот никого и не видно под их листвой.

Переведя взгляд на реку, он увидел полоскающую бельё женщину, рядом с которой стоял второй человек, вооружённый луком и стрелами.

«Точно древность». Впрочем, ему сейчас было всё равно, куда идти. Почему бы и не посмотреть на то, как живут люди на этом летящем сквозь пространство шаре.

Собрав в дорожный рюкзак кое-какой купленный инструмент, кусок брезента, верёвку, каравай хлеба и одеяло, он окинул взглядом оставляемую им пустую квартиру и шагнул в новый мир. Вид, конечно, у него явно неместный, но ему в общем-то всё едино.

Осмотревшись по сторонам, на всякий случай проверил возможность дотянуться до прежних локаций и замер, потому что локация Келлии оказалась доступна.

Новый переход.

На Келлии ночь, и сразу переход на Рейту, но тут глухой лес и привычная для него суета. Прыжок к городу Дамш…

Девственно чистое место.

Что это, прошлое? Параллельная ветка или что? Несколько минут он стоял, страдая от того, что вспыхнувшая в его груди надежда увидеть Лотти, Юклин, Мэлз растаяла без следа. Возможно, они ещё даже не родились. И как ему сориентироваться? Проще всего на Келлии, но если он узнает, что полёта ещё не было, то что тогда. Он жил тут через шестьдесят лет после начала освоения планеты, ещё сколько-то корабль летел сюда. Временная пропасть может быть колоссальна, впрочем…

Одиночество его не тяготило, да и после рейда по тылам противника и строительства мемориалов хотелось отдохнуть. Отдохнуть от горя, что переполняло душу, а жизнь на природе как раз то, что поможет ему прийти в себя.

Приняв решение, он телепортировался в горы и принялся за строительство новой тайной базы.

***

Два дня, и дом в скалах у него был готов, теперь можно было появиться на Келлии и узнать, какие события происходят там. В любом случае там развитый мир, и он сможет заработать на необходимые тут вещи.

Сознание тут же подкинуло образ королевств Миллит, а он про него совсем забыл. А ещё был астероидный пояс, свойство крови из которого сейчас бы очень ему пригодилось.

Все эти визиты требовали подготовки. Имеющегося ресурса скафандра было крайне мало, а значит, нужно где-то раздобыть ещё, только опускаться до воровства он не хотел. Одно дело, когда идёт война, там на это не смотришь, особенно в тылу врага, а здесь пока врагов нет, так что нужно искать другие возможности.

***

Он уже бывал в этом городе, но в прошлый раз город лежал руинах, а сейчас был полон жизни, что вызывало некое недоумение.

Сполох зашёл в ломбард, и, подойдя к продавцу, положил перед ним кусок толстой золотой цепочки, грубо перекусанной пассатижами, и ещё три отдельных звена.

— Лом нужен? — поинтересовался он.

— Это что за дикость?

— Да вот, так товарищ долг отдал. Вроде бы как лучше было не брать, но это ведь золото.

— Клейм нет, надо проверить.

— Конечно. — согласился Глеб. — Только при мне, пожалуйста.

Улыбнувшись, продавец вначале достал электронные весы и, взвесив общую массу, положил изделие в специальный прибор.

Минуту спустя на экране появилась надпись, вызвавшая у продавца удивление.

— Восьмисотая проба? Удивительно! Видимо, кустарная работа.

— Но ведь это золото?

— Безусловно. Паспорт вы конечно забыли дома?

— Да, но ведь это не проблема? Плюс пять процентов за ваши хлопоты.

— Очень хочу посмотреть на другие работы этого мастера. — улыбнулся продавец, отсчитывая Глебу наличные из своего кошелька.

***

Тридцать грамм, пятнадцать тысяч империалов. Пятьсот империалов за грамм. Немного, но все же деньги. Выйдя из ломбарда, Глеб первым делом отправился в ближайшее место общепита. Устал питаться бутербродами, а у плиты стоять было некогда, он был занят работой с камнем.

Плотно поесть обошлось в десятку, но сидел он в кафе долго. У них на стене была большая видеопанель, на которой крутили клипы и новости. Диктор вещала об увеличении ассигнований на космическую отрасль, которые позволят выйти на новый технический уровень, и возможно в ближайшие годы мы станем свидетелями появления двигателей, способных переносить космические аппараты со скоростью чуть меньше скорости света.

Сто лет… Его отделяло от тех, кого он любит, минимум сто лет.

Выпустив воздух тонкой струйкой, он покинул кафе и неспешно по шел по улицам города, который жил своей жизнью и даже не подозревал о том, что может произойти через каких-то пятьдесят лет. Впрочем, всё, что рождается, однажды умирает, но подлость будущей гражданской войны его просто коробила.

К сожалению, кроме герцога Кааль, других заговорщиков он не знал. Знал, что это представители старой аристократии, и что будут использованы боевые вирусы. И как можно использовать эти знания? Убить герцога, а остальные короли и герцоги, числом около тридцати… Он даже точного числа не запомнил.

На глаза попался канцелярский магазин, зайдя в который Глеб увидел глобус империи со столицей в городе Дамш. Теперь было понятно, почему единственный город Рейты тоже носил такое имя.

В столице он тоже бывал и тоже видел её руины.

Неспешная прогулка вывела его к парку около академии изящных искусств, и, памятуя о том, что творческие люди очень падки на необычные вещи, он установил свой новый торговый столик и расставил на нём свои поделки. Правда, тут сейчас было лето, а летом все на каникулах, но попытать удачу всё же стоило.

Первых же проходящих мимо девушек притянуло к столику как магнитом. Ещё бы было иначе, ведь его фирменные украшения из скрученных контрастных самоцветов невольно заставят обратить на них внимание. А изделия из оликса обязательно обратят на себя внимание специалистов, ведь подобных украшений на Келлии просто нет, а он видел их тысячи. Глеб готов был биться об заклад, что очень скоро такие изделия заинтересуют дам из имперской аристократии, а там и до главной цели недалеко, а именно до беседы с кем-то из семьи императора.

Бусинки, браслетики, колечки, серьги, кулоны, брелоки, фигурки. Агаты, аметисты, корунды и, в качестве приманки, браслет из оликса на рогах благородного оленя, выполненного из агата бежево-кофейных оттенков.

Откуда-то появился молодой парень в полицейской форме, солнцезащитных очках, при дубинке, шокере, но без фуражки.

Рассмотрев всё, что находится на столике, он выбрал то, что ему понравилось и, молча положив это в карман, спросил:

— Ты под кем ходишь?

Остановка времени. Откат. Откат. Откат.

Столик с изделиями исчез прямо перед лицом заинтересованных покупательниц.

— Фокус-покус. — проговорил Глеб.

— Но мы смотрели…

— И всё равно бы ничего не купили. — натянул он улыбку, и преисполненные собственного достоинства девушки, фыркнув, пошли дальше своей дорогой.

Доблестный страж закона прошёл мимо, и, выждав пару минут, Сполох вновь вернул столик из хранилища.

Двери академии распахнулись, и из неё неспешно вышла пара из зрелого мужчины в дорогом светло-сером костюме и молодой женщины, одетой в чёрную юбку-карандаш, белую блузу. Туфли, пояс, клатч и помада были насыщенно-красного цвета, и завершала образ роковой красотки черная цилиндрическая шляпка без полей, прикрывающая верх лица чёрной вуалью. Они хотели свернуть вдоль по улице к стоящему авто, но цепкий взгляд дамы заметил нечто красивое и, бросив пару фраз, они изменили свой маршрут.

Пока они подходили, Глеб достал из сумки подходящие по цветовым сочетаниям изделия и добавил на стол.

— Почём такая красота? — поинтересовалась красотка, указывая на браслет из граната и обсидиана.

— Три тысячи.

— А полный комплект сколько будет стоить?

— Двадцать.

Кивнув, девушка посмотрела на спутника, и тот молча достал чековую книжку.

Остановка времени. Откат.

— Почём такая красота?

— Пять тысяч.

— А полный комплект?

— Тридцать.

Кивнув, девушка посмотрела на своего спутника, и тот молча достал чековую книжку.

Остановка времени, откат.

— Почём такая красота?

— Браслет семь тысяч, полный комплект тридцать пять.

Кивнув, девушка посмотрела на спутника, и тот молча достал чековую книжку.

Больше наглеть Глеб не стал, да и было интересно узнать, что будет дальше.

— А вот это? — покупательница провела пальцем по браслету из оликса.

— Браслет шестьдесят, полный комплект триста.

— А как называется это камень?

— Оликс.

— Спасибо, я запомню.

Остановка времени, откат.

***

Комплект украшений из оликса забрали за двести пятьдесят тысяч, и Глеб выпустил струйку воздуха. На сегодня можно было сворачивать торговлю и идти обналичивать чеки.

***

Найдя отделение банка, он попробовал обналичить чеки. Наивный. Без паспорта это сделать не вышло, пришлось откатывать время и оставаться с чеками на руках.

***

Как обналичить чеки без паспорта, он додумался только на следующий день, просто предложив одной из покупательниц, которой украшения были не по карману, оказать ему такую услугу в обмен на желаемое изделие.

***

Денег теперь хватало, и Сполох почувствовал размеренность жизни.

Первую половину дня, часов до трёх, он занимался выстраиванием каменной стены, потом обедал в неплохом ресторанчике в Дамше на Келлии, возвращался домой, пару часов делал изделия на реализацию, в шесть ужин, а к семи вечера появлялся в парке со своим столиком. Если шёл дождь, а это было нередко, то мог просто побродить по улицам города, посмотреть телевизор в кафе. Из него он и узнал, что баронесса Фибор блеснула на очередном приёме невиданной красоты изделиями из минерала, не встречающегося на планете. Журналисты пытались разгадать тайну, но звезда вечера сохраняла интригу и отмалчивалась.

Улыбнувшись, Глеб понял, что на шаг приблизился к тому, чтоб выполнить свой внутренний моральный долг.

«Выставлен на продажу лот: Рабыня из расы вечноживущих.»

«Кристалл оликса». — предложил обмен Глеб, больше удивляясь тому, что площадка нашла его и тут.

«Продавец выбрал ваш лот. Подтвердите сделку „Да/Нет“».

Выйдя быстрым шагом на улицу, он сказал — да и, подобрав с асфальта упавший амулет, оказался на телепортационном камне торговой площадки.

Кристалл он формировал на ходу, переводя взгляд с закутаного в плащ с глубоким капюшоном разумного на сидящую в трансе девушку-эльфу, шею которой украшал ошейник. Из одежды на ней был мешок из грубой ткани с прорезями для рук и головы.

Глеб положил на стол кристалл размером с мизинец и спросил продавца:

— Почему вы продаете соотечественницу?

— Она провинилась, человек. — ответил голос под капюшоном.

— Я думал, что выкуплю её для вас…

— Я тронут, но мы сами готовы доплатить, чтобы этого не случилось. — передавая ему амулет управления, ответил эльф. — Человек… Это ведь ты продаёшь ядра дара? — поинтересовался он.

Глеб кивнул.

— Мы заинтересованы в их покупке.

— Я заинтересован в знаниях.

— Тогда мы подумаем, что тебе предложить.

Глеб снова кивнул, но он всё ещё был растерян. Поворот сюжета был неожиданным, и, взяв в руку амулет, он увидел, как внимание эльфы сосредоточилось на нём.

— Как её зовут? — поинтересовался он.

— Она лишена имени. — ответил мужчина.

Кивнув, Глеб поманил покупку в сторону телепортационного круга, и она безропотно последовала за ним. Медальон гарантированно должен был вернуть их к дверям кафе, но появляться там с эльфой было не лучшей идеей.

Попробовав открыть портал на Рейту, он удивился, что это получилось. Через пару секунд они оказались в его доме в недрах горы.

***

Становиться рабовладельцем в его планы не входило, и, сев за стол, он несколько минут провёл в прострации.

Эльфа стояла рядом. Задрав ей подол мешка, он убедился, что кроме дерюги другой одежды на ней нет и, выставив на стол бутерброды, приказал есть.

Пока остроухая утоляла голод, он метнулся на Келлию за одеждой для неё. Постепенно в его голове начало складываться понимание, что можно попытаться узнать у неё.

***

Эльфу он застал за пустым столом. Она снова сидела в трансе и икала. Еда всухомятку — она такая, но раньше об этом он не подумал.

Выставив ей пачку томатного сока, он открыл его крышку и сказал ей пить.

Эльфа послушно выпила всё до последней капли и замерла.

«Идеальная кукла для секса». — подумал Глеб, но интересовало его другое.

— Отвечай! Ты умеешь читать?

— Да, господин.

Положив перед ней свиток, он записывал перевод, уточнял название букв и значение некоторых слов, убедившись, что в целом всё им было прочитано верно, правда, значение части слов подбирал лишь путём логики.

Составив алфавит, они перешли к цифрам и их обозначениям в текстах, а потом Сполох поинтересовался, является ли девушка магом.

— Я свободный маг тени четвёртого уровня. — проговорила она, открывая новую ветвь вопросов.

Звучало это, конечно, всё пафосно, но на практике оказалось, что всё, что она умеет — это прятаться в тени, перемещаться через тени, атаковать из тени каменным копьём и возводить перед собой каменный щит. По мнению Глеба, так совсем негусто, и его невидимость на порядок круче.

Девушка была наёмницей, и её наняли как раз для того, чтоб вызнать, откуда у клана Весенней листвы появился высокоуровневый маг льда. Она должна была проникнуть в замок, слушать, наблюдать и докладывать, а выдал её банально идущий изо рта пар. Маг льда развлекалась, понизив температуру в комнате, и заметила пар и тепловое пятно в тёмном углу своей комнаты. Тень сковал лёд, а дальше принесли рабский ошейник, и у неё выспросили всё, что она знала.

Изучив руны на ошейнике, Сполох довольно ухмыльнулся.

— Если я освобожу тебя от ошейника, ты нападёшь на меня?

— Вначале спрячусь и, если не будет возможности уйти по теням, то атакую.

Уйти из его логова можно было только в дырку туалета, поэтому он повторно наложил на ошейник те же руны и расстегнул его застёжку.

Глава 12

Эльфа, как и обещала, тут же ушла в тень, но как маг воздуха Сполох легко отслеживал её положение.

— Без рабского ошейника ты шустрая. Толку только от этого? Ты попалась на задании, тебя продали в рабство, в общем, я тебя купил и освободил. Мне…

Каменное копьё пришлось перехватить уже на подлёте, и сила воздуха выдернула эльфу под свет освещающего плетения.

— Ещё раз атакуешь, я тебя отымею. — проговорил он и отпустил свою покупку. Эльфа снова спряталась в тень, но через пару секунд вышла из неё.

— Не надо меня иметь. — проговорила она.

— Хотел бы, воспользовался, пока не снял ошейник. Я тебе одежды прикупил, но что с тобой теперь делать, ума не приложу.

— Отпустить.

— Легко, но… На этой планете живых разумных только двое, ты и я. А зверюшки тут не каждому воину по зубам. Куда пойдёшь?

— А как же ты меня купил?

— Да есть место между мирами. Там и купил. Думал, твоим сородичам обменяю, но тебя они и продавали, при этом слёзно просили не возвращать. Я так понимаю, что у вас это хуже смерти?

— Да. И что же мне делать?

— Понятия не имею. Других миров с вашим братом я не знаю, да и твоего мира не знаю, так что вариантов не особо и много. Могу, конечно, переправить тебя в более безопасный мир, но как бы там на тебя люди охотиться не стали.

Эльфу передёрнуло.

— А ты?

— А что я? У меня тут свои задачи, и на планете я непостоянно.

— Ну… Я могу еду готовить.

— Тоже неплохо. Только есть момент. Дома на поверхности планеты у меня пока нет.

— А этот?

— А этот внутри скалы. Ты пойди переоденься, заодно изучи апартаменты. Просто ради тебя мне новый дом ставить не с руки, а одной тебе тут выжить будет крайне сложно.

— Но дом на поверхности всё же будет? — осторожно спросила остроухая.

— Конечно. Беги переодевайся, и имя себе придумай.

Девушка сбилась с шага.

— Тайдара я. — ответила она.

— О! А мне сказали, что тебя имени лишили.

— Ну, так если ошейник застегнули, то там имя не нужно. А что за межмировая торговая площадка?

— А тебе кроме себя есть, что продать?

— Нет, но любопытно.

— Место такое, где маги обмениваются разными поделками, знаниями, потрохами драконов и прочей ерундой.

— Это там Клан Весенней листвы смог купить ядро дара льда?

— Там.

— Интересно, сколько это стоило?

Эльфа говорила из комнаты с бассейном, но её было прекрасно слышно.

— Они заплатили свитком с тремя плетениями времени.

— Оу! Так это ты им ядро продал?

— Я, а что?

— И как можно заслужить ядро дара?

— Даже не знаю, что тебе ответить. Твои знания мизерны, и ими ты оплатить ничего не сможешь, ну а в качестве повара — это просто несопоставимо.

— Но если мне дать ядро нового дара, то я ведь буду гораздо полезнее. — предложила вариант эльфа.

— И гораздо опаснее. Чисто теоретически тебе нужно давать пространство, чтоб ты сама могла искать миры со своими сородичами. Только пространство — это не тот дар, который кто-то будет передавать представителям другого вида. Остаётся вода, воздух, твердь…

— Ещё лёд… — ответила эльфа, выходя уже одетой в нормальное платье.

— Мне удобнее камень. Тогда ты сможешь помогать делать изделия на продажу, сможешь себя содержать, но и сбежать сможешь, наплевав на любые договорённости, а там и сожрать могут.

— Ты настолько не веришь эльфам?

— В одной из жизней как раз эльфы меня и убили только за то, что я вижу наложенные на артефакты руны.

— Ты ещё и видящий?!

— А ещё, если меня убить, то я сохраняю память и перерождаюсь в зрелом теле. Только убить меня сильно хлопотно.

— Слушай… — Глазки эльфы явно светились огнём заинтересованности. — Что ты хочешь взамен за знания?

— Честно?

— Да.

— Если честно, то я просто боюсь предательства. Боюсь, что ты используешь всё, что я тебе дам, против меня.

— Для тебя добыть ядра пустяк?

— Обычное плетение, немного растянутое во времени.

— Как же щедр к тебе Великий потенциал!

Глеб невольно вспомнил своих девчонок, с которыми пришлось расстаться, и это трудно было назвать это щедростью… В общем, он по-прежнему жив, а если и изучит эльфов, то у него есть шанс дожить до встречи с Лотти.

Миг озарения накрыл его неожиданно. Он вспомнил, как отказал астероидной крови в сборе её окаменевших сородичей, почувствовал её обиду и напавший на него кураж в беседе с экипажем бота. Сейчас он понял, что его состояние было местью этой разумной субстанции. Она явно действовала по принципу — ты лишаешь меня того, что дорого мне, я действую аналогично. После этого была смерть и потеря того, чем он очень дорожил…

— Я не знаю, как тебя убедить, но я готова помогать тебе всем, чем могу десять лет.

Глеб молчал, думая сейчас о своём.

— Мало? Двадцать… За знания я готова даже пятьдесят лет быть самой верной твоей помощницей.

— Ладно. Надеюсь, что я не пожалею о этом. И ещё. Я буду звать тебя просто Эль.

— Годится. Только мне бы ещё рабочей одежды и обуви…

— Ладно. Пойду озабочусь. — ухмыльнулся Сполох.

***

На этот раз он прыгнул в город Кааль. В нём рабочий день только начинался, а единая валюта империи позволяла чувствовать себя свободно на всей планете.

Вначале купить овощей, потом одежду для эльфы, в последнюю очередь кровать и эргономический матрац. Придётся, конечно, потратить время на её сборку, да ещё сделать одну комнату для остроухой, но это всё мелочи по сравнению с тем, что на неё можно спихнуть готовку и мытьё посуды.

***

Передав эльфе купленные овощи, Сполох хотел заняться кроватью и её комнатой, но его окликнула находящаяся в тупике девушка.

— Прошу прощения, а воду для мытья овощей брать в бассейне?

Ну да, мог бы и подумать о такой мелочи, только не с руки было этим заниматься, ведь оперирование всеми ядрами у него как дыхание.

Выдав девушке кольцо с ядром дара воды, Глеб создал конструкт получения ядра дара твердь и, выбрав им основной объём будущей комнаты, принялся подчищать остатки, выравнивая пол. Включать и выключать освещение тоже предстояло научить, заодно и отдельный санузел сделать, чтоб не смущать барышню.

«Постельное бельё забыл купить, но это ерунда, выдам комплект своего, потом куплю ей швейную машинку, и пусть строчит из шёлка, кожи и меха, если наскучит заниматься изготовлением украшений из камня.» — мысли хотели просчитать, что он до этого упустил, но время уже глубокая ночь, и голова откровенно не варит.

«На хрен болты, всё на магию. Никто эту кровать больше разбирать не будет, так что будем делать не по инструкции, а как лучше.

Развернуть матрац, достать комплект белья, и хрен на то, что он для двуспалки, а у ушастой полуторка…»

Закончив биться с мебелью, Глеб, зевая, вышел в свою комнату, где в кухонном уголке с грацией профессионального повара девушка шинковала овощи на салат.

— Эль, я спать. Если есть сейчас не будешь, то убери всё в своё кольцо, оно там не испортится.

— А-м… Хорошо. Мы только не определились, как я могу тебя называть?

— Сполох. И ещё… Свет выключают словом Озз.

— Поняла, а включают?

— Так же.

— Спасибо.

Скинув одежду, Глеб рухнул на кровать и через пару минут уж провалился в сон.

***

Проснувшись утром, он посмотрел на часы. Немного проспал, но это некритично.

Потянувшись, он подогрел воду в бассейне и с большим удовольствием нырнул в него, только в воде вспомнив, что он теперь живёт не один и мог разбудить обитательницу женской половины.

Выйдя на кухню, он поставил чайник кипятиться, достал из закромов банки с паштетом и сыром, нарезал хлеб и засёк боковым зрением выглянувшую из комнаты Эль.

Через пару минут, когда в воздухе повис аромат ягодного чая, эльфа вышла на кухню, одетая в спортивный костюм.

— Доброе утро, Сполох.

— Доброе. Как спалось?

— Долго не могла уснуть, новый дар и всё такое, а под утро что-то замёрзла. А так кровать княжеская, спала бы я и спала беспробудно, если б не желание освоиться с даром и не обязаности, принятые на себя.

— Ничего, ещё выспишься. Так, держи, это ядро дара тверди, вот материал, из которого можно будет делать женские украшения. Обедать приду — посмотрю, как у тебя успехи, что можно будет оставить, а что переделать. Вот часы, я приду около трёх.

— Э…

— Понятно. Маленькая стрелка, смотри, будет так, длинная — вот так. Запомнила?

— Да.

— В одном часе шестьдесят минут, в одной минуте шестьдесят секунд. Меня не будет около шести часов.

— А у меня будет ещё мебель?

— Зачем? У тебя два кольца — хранилища…

— Зеркало…

— Ну да, прости, не подумал. Будет тебе зеркало.

«Выставлен на продажу лот: Кольцо с портальной парой камней. Обеспечивает стабильное соединение между собой по запросу владельца».

«Обмен на ядро дара воздух, ядро дара твердь и кристалл оликса». — быстро накидал плюшек Глеб, боясь упустить такой интересный лот.

«Ваше предложение принято. Подтвердите сделку Да/Нет».

«Да» — ответил он, под недоумённым взглядом эльфы поймал малиновый медальон и исчез.

***

Он был в трико, футболке и домашних тапочках, а продавец была не только человеком, но и красивой девушкой.

— Оу! Приветствую вас, леди. Извините за совсем домашний вид. Я — Сполох.

— Милейн. — С достоинством проговорила девушка, и Глеб положил на прилавок пару красивых колец премиумного класса и кристалл оликса размером с сигару.

— Оу, они хороши. — приняв оплату, проговорила девушка.

— Ну, а как иначе. Не унижать же такую красотку чем-то дешёвым. Вы если ещё будете выставлять на продажу портальные камни, то я с удовольствием прикуплю. Мои предложения будут сопровождаться вот такими кристаллами.

— Я запомню вас, Сполох.

— А вы откуда?

— С Фелии. Сполох, простите, время…

— Ах, да…

Девушка исчезла в собственном портале, и Глеб не удержался, чтоб не отследить его конечную точку. Он выстроил туда портал и, перейдя в невидимомость, оказался в подвале какого-то замка. Цокот каблучков ещё был слышен, и он бесшумно проследовал за девушкой.

Она поднялась на четвёртый этаж и, постучав в обитую железом массивную дверь, дождалась разрешения войти.

— Отец. — Милейн присела в реверансе.

— Как выгодно удалось обменять наше предложение? — проговорил мужчина.

— Мы получили ядро дара тверди и ядро дара воздух.

— То есть, мы можем получить двух одарённых или усилиться сами?

— Да, отец. Покупатель очень заинтересован в портальных камнях, и, мне кажется, я ему понравилась.

— Он молод?

— Да. Правда, внешностью так себе, но если мы предложим к продаже ещё портальную пару, и он заплатит так же, то с ним можно и пофлиртовать. — проговорила девушка.

— Ты коварна в своих рассуждениях, но я не смею тебя попрекать, пока ты делаешь наш род сильней.

— Я помню, отец.

***

Дальше Глеб слушать не стал, просто вылетел в узкое окно бойницы и поднялся высоко в небо.

Фелия была прекрасна, а замок Милейн впечатлял своей мощью и неприступностью. Он стоял на берегу озера, остальной берег которого практически полностью занимал небольшой городок.

Что же касается отношения к нему девушки… Было, конечно, неприятно, что он не понравился ей с первого взгляда. Отвык он от того, что может не нравиться, но красавицы всегда избалованы обилием внимания мужчин, а ведь он совершенно не готов к тому, что та, которую выберет он, может насмехаться над ним или использовать.

Полетав над просторами и обилием озёр планеты минут двадцать, он попробовал открыть портал на Рейту, но его звезда была слишком далеко.

Снова переход на торговую площадку, а с неё… портал не открылся.

— Не понял… — проговорил он, и, перейдя на плиту телепорта, бросил амулет на его поверхность. Портал не сработал.

Подняв амулет, он сел на торговое место и задумался. Перебирая варианты, он заподозрил, что портал разблокируется, только если что-то попытаться продать. Если это так, то ему отчётливо дали понять, что площадка не проходной двор для личных целей, а уж сколько он оставит тут своего времени…

Выставив на продажу простенький лот, он получил плетение создания соли и только после этого вернулся домой на Рейту. Его не было семь дней.

— Сполох, я волновалась. — проговорила Эль.

— Встрял в историю, извини, если заставил понервничать.

— Продукты кончились, мне пришлось идти на охоту. Хорошего зверя тут нет, пришлось довольствоваться птицей. Но я не в обиде, ты ведь не специально?

— Нет, не специально. Запоминай плетение — это сырная паста.

— Оу! Да ты меня балуешь. Боюсь представить, какие блага прольются на ту, которая покорит твоё сердце.

— Ага. — грустно ответил он.

— Оу! Я слышу нотки печали. Кто она?

— Не парься, Эль.

— Как не парься! Ты приведёшь в наш дом какую-нибудь женщину, она меня мигом выставит, и что мне делать?

— Отправлю тебя на более безопасную планету.

— А там я буду бегать от жаждущих моего тела мужиков.

— А ты решила, что после твоего провала я компенсирую тебе все потери в миллион раз?

— Справедливо. Извини. Просто как жить на планете, если на ней нет ни одного поселения моих собратьев?

— Могу вернуть на место ошейник. — предложил он альтернативу.

— Не надо. Ты и так заботишься обо мне как никто другой. Может, лучше я заменю тебе жену, ну, чтоб мозги у тебя не ехали?

— Ох и рискуешь ты… Я ведь могу и согласиться, только это всё равно не будет семья.

— Зато ты не будешь ухлёстывать за каждой юбкой, а мне не придёться отбиваться от толп незнакомых мужиков… А?

— А ты умеешь уговаривать, но я уже наступал на такие грабли. Ситуация пока терпит, так что давай не будем усложнять.

***

Снова вечер, снова парк у академии изящных искусств. Столик, изделия из камня, многие из которых сделаны эльфийской рукой.

Спустя час на аллее появилась знакомая пара — баронесса Фибор со спутником.

Они подошли и, тихо дождавшись, когда все покупатели оставят их наедине, баронесса проговорила:

— Вечер добрый, молодой человек.

— Здравствуйте. — ответил Глеб, предоставляя даме высказать то, ради чего она пришла.

— Я хотела узнать, вот этот камень, — баронесса погладила браслет из оликса на своей руке, — Он откуда?

— С планеты Ойта. — ответил Глеб.

— Какой неожиданный ответ. А вы инопланетянин?

— Можно сказать и так.

Девушка явно растерялась, и ей на помощь пришёл её спутник.

— Для чего вы тут? У вас есть какая-то цель?

— Да, цель есть. Мне нужен скафандр и расходники на месяц пребывания в открытом космосе, а ещё мне нужно поговорить с кем-то из семьи императора.

— Вот такие простые запросы у парня, торгующего фигурками из камня? — усмехнулся мужчина.

— Верно. — согласился с ним Глеб.

— Скажите, а мы можем купить у вас оликс?

— Вы хотите монополизировать продажу изделий из этого минерала? — спросил он.

— Да. — честно призналась девушка.

На ладони Глеба появился кристалл размером с кулак.

— Вот этот два миллиона наличными. Захотите ещё — только после встречи с кем-то из императорской фамилии. Безопасность персоны я гарантирую.

— А приближённые к императору не подойдут?

— Нет. Можете пообещать, что пришедший получит в дар кольцо на полное исцеление.

— Это не шутка? У вас есть такие кольца? — оживилась баронета.

— Есть. И не только на исцеление, но и, к примеру, кольцо-детектор лжи. — В руке Глеба волшебным образом появилось кольцо. — Примерьте.

Баронесса осторожно одела кольцо и захлопала глазами.

— Спросите что-нибудь?

— Вы прилетели на космическом корабле?

— Нет. Я маг и могу гулять между звёздами, используя силу дара пространства.

— Оу! Вы правда маг?!

— Конечно, правда! — оторвавшись от чтения книги, ответил баронессе медведь.

— Твою мать! — не сдержалась от комментария девушка.

— Зачем вам встреча с представителем фамилии?

— Лет через пятьдесят на вашей планете может произойти ряд трагических событий. Я хочу предупредить. Много не знаю, но пройти мимо было бы бесчеловечно.

— Вы говорите о гибели большого количества людей? Что это? Война, нашествие инопланетян, проблемы с экологией?

— Это я расскажу только представителю императорской фамилии. Кольцо, кстати, можете оставить себе. А вот это передадите тому, с кем будете договариваться о встрече со мной. Это тоже детектор лжи. Без него вам могут не поверить, а для вас это потеря лица.

— Спасибо. Кольцо на полное исцеление сколько будет стоить?

— Миллион.

— Существенная сумма, но здоровье дороже. А детектор лжи?

— Двести тысяч.

— И всё наличными?

— Да. С обналичиванием чеков было совсем непросто, у меня ведь нет паспорта. — пояснил Глеб.

— И как вы выкрутились?

— Заплатил покупательницам за услугу.

— Находчиво. Что ещё можно у вас купить?

— Ядро магического дара земли.

— Это как?

— Впитавший дар будет способен силой мысли готовить земли к посадкам без использования техники.

— А ещё?

— Шёлк, который получается магическим путём. Вино, коньяк…

— А можно посмотреть?

В воздухе повисла магема, из которой неспешно поползла ткань.

— Потрясающе! А вино?

Глеб отдал баронете получившийся шёлковый шарф и, достал их хранилища керамическую бутылку вина. Тут же появились фужеры, и бордовая жидкость наполнила бокалы.

Сделав глоток, баронесса не скрыла восхищения.

— Оно прекрасно…

— Согласен. — ответил Сполох.

— А можно ли купить ядро какого-нибудь боевого дара? — поинтересовался спутник баронессы.

— Только императору или с его прямого разрешения.

— А дар земли во сколько обойдётся? — уточнил мужчина.

— Тоже в миллион.

— Вы запрашиваете серьёзные деньги. Для чего они вам? — поинтересовалась баронесса.

— У меня своя планета, и чтобы создать на ней приемлемые условия для жизни поселенцев, нужно много чего купить. Стекло, посуду, оружие, боеприпасы, технику, семена, ткани, учебники для детей.

— Звучит как сказка. — проговорил мужчина.

— Но он говорит правду. — поспешила добавить баронесса.

— Я и не пытаюсь сказать иного. Просто сидит в парке молодой парень, торгует бусинами и женскими украшениями из камня, но он может гулять между мирами, у него говорит камень, и… Это всё просто не укладывается в мою картину мира.

— Тут рядом академия изящных искусств. — проговорил Глеб.

— И?

— Можно нарисовать совершенно новую картину. — пошутил Сполох.

— Удивите нас ещё чем-нибудь. — проговорила баронесса.

Стоящие на столике олень с медведем переглянулись.

— Женщина. — проговорил олень.

— Верно. — кивнул ему в ответ медведь и перевернул страницу.

— М-да… — улыбнулась баронесса. — А вино у вас тоже по миллиону?

— Десять тысяч за бутылку, но только для вас.

— Удивили.

Глеб ухмыльнулся.

— Предлагаю встретиться здесь через неделю. — проговорила девушка. — К этому времени я постараюсь решить финансовый вопрос, и мы поговорим более предметно.

— Хорошо. — согласился Глеб.

— А на вашей планете побывать можно? — неожиданно проговорил спутник баронессы.

— Конечно. Могу даже живую эльфу показать.

— Эльфу?

— Тоже гуманоидная форма жизни, но отличается от нас разрезом глаз, формой ушей и продолжительностью жизни.

— И сколько они живут?

— Вроде как вечно. Это если со стороны не помочь. — улыбнулся Глеб.

— И такое бывает? — удивилась баронесса.

— Бывает. Рискнёте?

— Это безопасно? — поинтересовалась баронесса.

— Да.

— Тогда рискнём. — проговорила девушка.

Столик исчез моментально, затем исчезли собранные фужеры, и после этого открылось портальное окно, в которое первым шагнул Глеб, а потом выглянул и протянул руку баронессе.

***

— Эль, у нас гости! — крикнул он, и из дверного проёма комнаты выглянула эльфа.

— Это кто? — поинтересовалась девушка.

— Деловые партнёры. — ответил он и выдал эльфе кольцо-переводчик. — Это моя берлога в скалах. — проговорил он гостям. — Тут нет окон и дверей, поскольку звери на этой планете весьма суровые, а я ещё не успел создать достаточно большой безопасный периметр. Мою спутницу зовут Эль, а это баронесса Фибор и её спутник…

— Генер Дорит. — представился мужчина, снимающий всё на мобильный.

— Благодаря кольцу правды вы знаете, что я не вру, но отсюда не видно самой планеты, поэтому предлагаю полётную экскурсию.

Глеб взмахнул рукой, и каменная стена расступилась, открывая вид на заходящее солнце.

Они вышли на склон горы, и Глеб сделал из воздуха флаер и предложил присаживаться.

Поднявшись в небо, они начали облёт бескрайних лесов Рейты. Генер вёл съёмку на телефон, и Глеб даже спустился пониже, позволяя заснять стаю тарглов.

Через десять минут флаер влетел в портал, и они оказались над парком у академии изящных искусств, где и опустились на пустующую дорожку.

— Вот вы и дома, а нам тоже пора. — проговорил он и исчез в очередном портальном окне.