Спаси меня&#33

Глава 1. Беглянки

Закладка:

Кира Фарди

Зазеркалье. 1. Спаси меня!

Аннотация

Алина с двумя детьми сбегает от дебошира мужа и прячется за мусорными баками в соседнем дворе. Наконец она нашла в себе силы, чтобы разорвать ненавистные путы и начать новую жизнь. Но судьба приводит ее в логово таинственной организации.

А где-то в горах Испании Карлос оказывается в машине, висящей над пропастью.

Судьба тесно переплетет дороги героев, но за счастье придется заплатить высокую цену.

Алина бежала, не разбирая дороги. Босые ноги спотыкались о камни, щепки, но женщина ничего не чувствовала.

Страх, необузданный, панический! Он гнал ее по улице вдоль безразличных серых домов, где за светлыми квадратами окон текла простая жизнь.

Что там, за углом?

Она притормозила, прижалась спиной к стене. Туго зажмурила на мгновение глаза, чтобы смахнуть ненужные сейчас слезы, потом чуть приоткрыла. Густые ресницы задрожали. Вздох облегчения. Прохожий.

«Быстрее, быстрее!» – в такт шагам стучало сердце, которое готово было вырваться из груди. Подгоняло ощущение: опасность близко, вот-вот выскочит из-за угла. Алина старалась не коситься через плечо, не тратить время на бессмысленные движения. Лихорадочно блестевшие глаза высматривали место, где можно спрятаться, спастись от преследователя. Но за ладони с двух сторон держались дети и замедляли бег. Они не плакали, не кричали, слышалось только тяжелое прерывистое дыхание.

Старшая, восьмилетняя Настя, иногда вырывалась на пару шагов вперед и тянула за собой мать, а младшая, Катя, наоборот, тормозила движение. Девочка упиралась ногами, а то и просто садилась на асфальт, и тогда Алина чуть не волоком тянула ее за собой.

– Мама! – беззвучно крикнула Настя, повернувшись к Алине лицом. – Катя...

Мать скосила глаза и с ужасом увидела распахнутый рот, готовый вот-вот разразиться громким плачем. Женщина зажала дочери губы, подхватила ее на руки и кинулась в подворотню. И тут же вскрикнула от боли: ребенок вцепился в мякоть ладони зубами.

– Мама, туда! – Настя показывала на мусорные баки, огороженные с трех сторон кирпичной кладкой.

Алина бросилась к ним, забралась в дальний угол, замерла. Настя бесшумно села рядом и прижалась теплым боком.

– Тихо, тихо, моя девочка, – мать шептала на ухо Кате успокаивающие слова, – потерпи немного, скоро будем дома.

Сказала так и поняла: домой нельзя. «Что делать? Что делать? Куда податься? Он везде нас найдет!» Глухие рыдания вырвались из груди, но Алина всхлипнула и подавила их усилием воли. Плакать тоже нельзя. «Не раскисай! Думай! Думай!» – билась в висках мысль.

Женщина почувствовала, как дочка отпустила ее ладонь, посмотрела: на коже остались следы зубов, но крови не было. Она машинально погладила Катю по голове.

– Мама, я на качели хочу! – заявила девочка и встала с колен, на которых сидела. Алина резко дернула ее назад и поймала взгляд круглых глаз Насти. Ужаснулась глупому поступку: с Катей так нельзя.

– Какие качели? – пробормотала Алина и огляделась. Не до качелей ей сейчас!

Мусорные баки стояли недалеко от детской площадки с грибочками, домиками, горками и качелями. Накрапывал мелкий дождь, поэтому городок пустовал.

– Катюша, посиди немножко, – спасла положение Настя, – хочешь конфетку?

Маленькая девочка кивнула и забыла про качели. Мать облегченно вздохнула. Не всегда удается так быстро переключить внимание дочери. А старшая, какая молодец! И радостно, что природа наградила ее таким сообразительным ребенком, и горько. Из груди снова вырвалось сдерживаемое рыдание. Испуганно зажала ладонью рот. Огляделась.

Небо потемнело совсем. Холодно. Алина приподняла одну голую руку, другую, обе, будто налиты свинцом: Катя весит немало. Адреналиновая атака спадала, и Алина почувствовала, что дрожит. Тряслись пальцы и грязные израненные ноги, выбивали чечетку зубы. Она выскочила из дома в тонких лосинах и футболке, босиком, а на дворе уже поздняя осень. Только сейчас она обнаружила, что трудом может говорить, а правая сторона лица почти не двигается. Осторожно потрогала и поняла, что разливается отек. Саднила рассеченная губа, огнем горели ноги.

Аромат гнили, доносившийся от мусорных контейнеров, ее не трогал. Какая разница, чем пахнет! Главное – здесь безопасно, если, конечно, Катя не закричит…

Хотя… Вряд ли он будет искать их по всем дворам. Выскочил следом в порыве злости, но притормозил: элитному летчику не пристало за женой с детьми гоняться. Скорее всего, начнет осторожно обзванивать подруг Алины, вынюхивать обстановку, сходит к соседям. А может, просто вернулся уже домой и запивает ссору с женой алкоголем.

– Мама, смотри! – Настенька показала пальцем на ограждение. Алина с трудом подняла набрякшее веко: рядом с крайним контейнером на заборе висело старое пальто, а на асфальте стояли потрепанные кроссовки.

– Принеси мне, доченька, я совсем замерзла, – едва разомкнула губы женщина. Она укуталась в пальто, и замерла на секунду, закрыла глаза. Нужна передышка. Растирая ледяные руки, Алина старалась усмирить панику, упорядочить спутавшиеся мысли. Рядом шептались девочки. И опять женщина восхитилась умницей Настей. Как она всегда умудрялась успокоить не только мать, но и младшую сестренку!

В груди сжался тяжелый ком: за что ее чудному ребенку достались такие бесполезные родители! Вот и сегодня, зная схему домашних скандалов, Настенька при первых признаках конфликта одела сестренку, вывела ее на улицу, еще и конфеты с собой прихватила. Какие воспоминания останутся у нее от детства? Отец с красными от бешенства глазами и мать, вечно прячущая синяки под слоем тонального крема!

Наконец она отдышалась. Спутанные мысли пришли в порядок. Старшая дочь прижалась рядом, младшая капризничала. Глаз заплыл. С неба лил холодный серый дождь. Он помогал думать, что она не плачет. Или что небо плачет вместе с ней? В любом случае так было легче. Только холодно. Зараза! Как же холодно!

"Надо что-то делать с этой поганой жизнью. Домой я точно не вернусь! - решила Алина, дыханием согревая руки . - А куда пойти?"

- Эй! Чего тут расселась, пьянь! А ну, марш отсюда! – как гром, прямо над головой раздался визгливый старческий голос.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Девочки вскрикнули и прижались к матери. Катя засунула голову под теплую подмышку, только черный хвостик торчит. Алина хотела вскочить, но стала заваливаться набок: затекшие ноги не слушались. Она прижалась спиной к стене и стала понемногу выпрямляться, придерживая руками дочек, но тут же садилась на землю. «Что со мной?» – паника снова захватила сознание.

– Во, мамаши пошли! – не успокаивалась старуха. – Нажрутся и света белого не видят. Хоть бы детей пожалела, синюшка!

– Простите, пожалуйста, мы сейчас уйдем, – заплакала Настя. – Мама, не пьяная. Она замерзла сильно. Мамочка, ты можешь встать?

Девочка потянула Алину на себя. Катя, думая, что это такая веселая игра, засмеялась. Она уже перестала бояться и снова поглядывала на качели. Вот она сорвалась с места и, не обращая внимания на крики сестры, бросилась в детский городок.

– Настя, держи Катю!

Усилием воли Алина встала и прижалась к стене, чтобы передохнуть. Она не смотрела на старуху, выгонявшую их из прятки, зато пожилая женщина хорошо разглядела Алину в свете фонаря и вскрикнула:

– Мать-ети! Это какая же сволочь тебя так разукрасила?

– Муж, – коротко ответила Алина и, шатаясь, пошла за дочками.

Большие кроссовки шлепали по голым пяткам, пальто, надетое на одну руку, так как вторым краем мать согревала Катю, слетело и с тихим плеском упало в лужу. Но Алина будто закостенела. Она смотрела на малышку, которая уже забралась на узкую дощечку и раскачивалась со всей силы, и нехорошие мысли крутились в голове.

Закладка:

– Милая, тебе есть куда пойти сейчас? – голос старухи сменил гневные нотки на жалостливые, и Алина наконец посмотрела на нее. Перед ней стояла еще не слишком старая женщина в дворницком фартуке с метлой в руках.

– Нет, – вяло и безучастно ответила она.

– Давай, забирай девчонок, пойдем.

– Куда? – Алина наконец включилась в действительность и повернулась в дворничихе.

– Я же говорю, ко мне. Согреетесь, чайку попьете, и жизнь не такой ужасной казаться станет, – увидев, что Алина затряслась, женщина бросилась к ней и крепко обняла. – Ну, поплачь, поплачь! Слезы, они такие, душу очищают.

Ирина Ивановна, так звали женщину, привела мать с дочками к себе в квартирку на первом этаже. Две комнаты и кухня сияли чистотой. Алине стало стыдно за свои грязные босые ноги. Дворничиха, заметив, что гостья мнется у двери, прикрикнула на нее и заставила пройти. Она сама раздела девочек, и Катя, увидев, полосатого кота, погналась за ним. Настенька аккуратно повесила одежду, сложила обувь и тоже скромно села на краешек дивана.

– Иди пока в ванную, а я чайник поставлю, – сказала Ирина Ивановна и сунула в руки гостьи полотенце и домашний фланелевый халат.

Алина умылась и стояла у зеркала, разглядывая лицо. «Сволочь! Почему нужно бить именно по лицу?» Справа синела опухшая щека, нижняя губа тоже раздулась. А впрочем, не так уж и плохо. Бывало и хуже. Только вот что делать с жизнью такой, кто знает? Кто даст совет, куда идти несчастной женщине с двумя малолетними детьми? Домой? Муж, наверное, уже перекипел, будет извиняться, умолять простить его. А ей, что делать? Последнее время такие вспышки ярости стали все чаще, и все меньше спасения от них.

Детский крик вывел Алину из задумчивости. Она выскочила из ванной и остановилась, как вкопанная. В кухне Катя стояла на четвереньках и вместе с котом лакала из блюдечка молоко. Рядом сидела на стуле растерянная Ирина Ивановна, а Настя гладила ее по руке.

– Это что она делает? – дворничиха перевела взгляд на Алину. – Так же нельзя.

– Ей можно, – спокойно ответила гостья, – как только молоко закончится, Катя сама переключится.

– Но ведь… это кошачья миска, – растерянно пробормотала Ирина Иванована.

– А ей все равно.

Действительно, довольная девочка встала с коленок, схватила животное за полосатый хвост и потащила за собой в комнату. Ошарашенный кот, не привыкший к такому насилию, истошно завопил, но бросаться на ребенка не стал. Мария Ивановна молча переводила глаза с девочки на мать. Она явно не понимала, почему Алина так бузучастна.

– А что с ней? – шепотом спросила она.

– Умственная отсталость с агрессивным поведением. Бесполезно ее насильно что-то заставлять делать. Потом невозможно успокоить, – равнодушно ответила Алина, а в голове опять зашевелились плохие мысли.

– А почему она такая?

– Наследственность подкачала, – нехотя ответила гостья, не желая вдаваться в подробности.

Но отвязаться от Ирины Ивановны оказалось невозможно. Первая растерянность прошла, и дворничиха решительно встала.

– Мурзик – моя семья. Он не привык к такому обращению. Как хочешь, но давай его спасать будем.

Алине стало неловко: она настолько привыкла к выходкам Кати, что очерствела душой, считала их вполне естественными. Она пошла за Ириной Ивановной в комнату. Но Мурзик сам нашел выход из положения. Умный кот сбежал от мучительницы и забился в бельевой ящик дивана. Катя с криками бегала вокруг, но достать его не могла. Потом девочка легла на пол и завыла. Мороз по коже побежал от этого животного вопля.

– Святый Боже! Это что же она делает! – Ирина Ивановна перекрестилась, потом посмотрела на Алину. – Милая, как ты в этом аду живешь?

У сердобольной женщины показались на глазах слезы. Она бросилась к гостье и крепко прижала ее к себе. От этой неожиданной ласки что-то лопнуло в груди и растеклось теплом по всему телу. Алина заплакала. Сморщила личико и Настя.

– Ну, вот! Развели тут всемирный потоп! Хватит, девки, реветь! Будем пить чай с клубничным вареньем? – она посмотрела на гостей. – Любите такое? Вот и отлично!

Девочки сели на угловой диванчик, окружавший стол. За окном разливалась темнота. По стеклу барабанной дробью стучал дождь, а в маленькой кухне было тепло и уютно.

– Бабушка, а у тебя печенье есть? – поинтересовалась Катя. – Мама, я кушать хочу.

– Ах, ты, моя дорогая! – умилилась дворничиха. – Я приготовила на ужин тушеную картошку. Будешь?

Девочки кивнули, и довольная Ирина Ивановна быстро накрыла на стол. Ели жадно и молча. Дома скандал начался как раз во время ужина, поэтому никто не успел проглотить ни ложки. Лосось, приготовленный на пару, и греческий салат так и остались нетронутыми.

Уловив мирную атмосферу, из-под дивана несмело выбрался Мурзик. Он приблизился к дверям в кухню, но зайти не рискнул. Так и топтался на месте. Катя, поедавшая ложками клубничное варенье, пока не обращала на него внимания, но Алина знала: это ненадолго. Когда девочка выходила во двор на прогулку, хорошие хозяйки уводили своих питомцев домой.

– У меня есть пазлы! – радостно воскликнула Ирина Ивановна, почувствовав нарастающее напряжение. – И кукла! Внучке купила. Твои будут играть?

– Да. А еще можно мультики включить. Катя тогда совсем успокоится. Настя, ты поиграешь немножко с сестрой?

Наконец женщины остались одни. Ирина Ивановна принесла заживляющую мазь, обработала Алине ранки, подвинула гостье чашку чая.

– А теперь рассказывай! Как ты дошла до жизни такой, что приходится от мужа прятаться по помойкам.

– А что рассказывать? - возразила Алина. - Многие молоденькие дурочки попали в такую же ловушку, как я.

– Вот ты и поведай, не стесняйся. А я выслушаю тебя. Глядишь, и туман развеется, солнышко выглянет, дорожку правильную жизненную подскажет.

Глава 2. К чему приводит долготерпение

– Ох, Ирина Ивановна, как у вас интересно убеждать получается, – улыбнулась Алина и начала свою историю. Моя судьба была предрешена еще с рождения.

Мама, когда забеременела мной, видела вещий сон. Или она так решила, что он вещий, не знаю, но мою жизнь все родственники прогнозировали именно по этому проклятому сну.

Мама сидела в яблоневом саду и отдыхала. Вокруг на деревьях краснели плоды размером с кулак взрослого мужчины. Перед ней тоже стояла ваза, наполненная спелыми фруктами. Вдруг она увидела, как среди густых веток мелькнуло белое платье. Мама пригляделась: из глубины сада выходила красивая девушка. И по мере ее движения с деревьями происходило что-то странное. Яблоки на них вспыхивали и превращались в солнышки. Скоро весь сад заполняло золотистое свечение.

Когда девушка подошла к столу, яблоки в вазе тоже пожелтели и засияли так, что мама зажмурила глаза. Тут она проснулась, рассказала сон бабушке, а та решила, что родится девочка, и ждет малышку совершенно невероятная судьба. Замуж она выйдет за богатого человека и всю жизнь будет, как сыр в масле, кататься.

Родственники такому пророчеству сначала не поверили, но когда действительно родилась девочка, все снова вспомнили этот сон. Я так и росла с присказками, что мне за будущее можно не волноваться: небеса все спланировали за меня.

– А что! Я тоже верю в предсказания. Гадалки иногда так точно пророчествуют, будто в воду глядят и все видят. И как ты росла?

– Нормально. Вообще, в юности я была веселой и жизнерадостной девушкой. Очень любила петь и танцевать, даже мечтала стать актрисой. Не поверите, серьезно готовилась к вступительным экзаменам в театральный вуз, но родители не пустили в Москву: сон судьбу актрисы не предсказывал, – Алина невесело усмехнулась.

Еще я занималась спортом, играла в волейбол, и мечтала, как все девчонки, о большой и светлой любви. Нет, принц на белом коне мне был не нужен. Я совсем не верила в вещий сон и предсказания бабушки. Хотя внушение дало о себе знать: он позже появился, только в сексуальных фантазиях. А вот встретить хорошего молодого человека с приличным заработком была бы не против, да только внешность не позволяла. Сами видите, я самая обыкновенная женщина, – Алина встала и подошла к окну. Пригляделась к отражению. – Хотя, из-за синяков даже посредственная красота не видна, – она горько усмехнулась и снова села к столу.

Закладка:

– Сквозь сон я почувствовала, как что-то придавило мне грудь. Хотела повернуться набок, но тяжесть не исчезла. Я с трудом разлепила веки и увидела над собой любимого. Он захлебывался от возбуждения и срывал с меня одежду. Сначала я не испугалась. Виктор всегда вел себя адекватно, прислушивался к моим прихотям. Но он не желал останавливаться. Тогда я начала изворачиваться и бороться, но у меня ничего не получалось. До сих пор помню то жуткое состояние: разумом понимаю, что меня хотят изнасиловать, а сделать ничего не могу. Руки тяжелые. Голова, как у китайского болванчика, мотается по сторонам, движения замедленные, будто нахожусь под воздействием чего-то.

Честно говоря, я до сих пор думаю, что Виктор подмешал в бокал клофелин или еще какую-то дрянь. Надоело ему ждать, пока я сама созрею, вот и решил ускорить процесс.

— Как! Неужели до такого додумался!

– Не знаю. Виктор и потом не признался. Но я выпила только бокал шампанского. Меня не могло так развести. Он, правда, шептал мне на ухо ласковые слова, даже уговаривал. Но делал все быстро, больше так, для видимости. Через пять минут уже сорвал с меня трусики и взял силой, — Алина помолчала, эти воспоминания мучили ее, терзали душу.

– А дальше что?

– А дальше я закричала. Девчонки говорили, что первый раз всегда больно, но что будет так, даже предположить не могла. Меня будто рвали на части. Боль начиналась снизу и била толчками по всему телу. Я задыхалась, плакала, умоляла отпустить меня, но он ничего не слушал, словно озверел. Сколько это продолжалось, я не помню. Может, сознание потеряла от шока или отключилась от того средства, что он мне подмешал в алкоголь. Очнулась на кровати. Лежу без одежды. Все тело болит. А рядом он храпит.

– Ужас! И ты за этого урода замуж вышла?

– Пришлось.

– Почему? Неужели одного раза мало было.

– Если бы один, – горько усмехнулась Алина.

– Погоди. Ты меня пугаешь. А еще что случилось? Ты уж до конца рассказывай, выговорись.

– Мне неудобно об этом говорить, – прошептала Алина и заплакала. Ее лицо сморщилось, стало некрасивым, большой рот разъехался по сторонам, оголил белые зубы. Слезы бежали по щекам и вытекали тоненькой струйкой из носа, поэтому женщина все время шмыгала. – Я даже подружкам не рассказывала, какой у меня муж козел, стыдно. Нет, не стыдно. Просто никто не поверил бы.

– Ничего, милая, я поверю. Ты о стыде не думай. Представь, что едешь в поезде и рассказываешь о горькой жизни попутчице, – утирала слезы полотенцем Ирина Ивановна. – Ну, что, убежала?

– Хотела. Осторожно сползла с кровати. Понимала: надо уходить. Взяла футболку в руки – она распалась на два лоскута, юбку – клочья. Я за трусиками – под кроватью нашла – по шву оказались разорваны. Надеть на себя нечего. Голой на улицу не пойдешь, а к его одежде даже прикоснуться не могла, отвращение переполняло. Вытащила из шкафа простынку, завернулась в нее и на цыпочках к двери пошла. Звонить подружкам побоялась, вдруг услышит.

Только ключи в замке стала поворачивать, а Виктор над ухом как рявкнет: «Ты куда, дорогая, собралась!» – я чуть сознание от страха не потеряла. Он ключи отобрал, схватил за руку и потащил опять к кровати. Я умоляла, просила не трогать, говорила, что не переживу такую боль еще раз. А он расхохотался. «Ты совсем, девка, сбрендила! Никто от секса еще не умирал! Дырку я уже сделал, теперь ее расширять буду!» Я эти слова на всю жизнь запомнила.

Он бросил меня на живот и взял сзади, как собаку. Насиловал так яростно, что спинка кровати о стенку стучала. Я взвизгивала и стонала, тогда он уткнул мою голову в подушку, чтобы крики заглушить. Воздуха не было, я изворачивалась, как могла, чтобы получить глоток кислорода. Инстинкт выживания заставил забыть о насилии. Одно вытеснило другое. И все равно, я чуть не задохнулась. Когда этот паразит кончил, лег на кровать и увидел, что я не двигаюсь, а лицо посинело, испугался. Вытащил меня в кухню, открыл форточку, водой брызгать стал. Умолял о прощении. Проклинал алкоголь, который из него делает зверя. Сказал, что сначала не знал, что я девственница. Думал: ломаюсь, цену себе набиваю.

Потом обнял мои колени, сполз на пол и стал целовать ступни. Я не знала, куда спрятаться от неловкости, но зато немного успокоилась. Переключилась. Я же в него влюблена была. Так просто от чувств не откажешься. Решила, что он протрезвел, и теперь станет прежним ласковым и милым Виктором.

Зря. Дура доверчивая!

До сих пор перед глазами картина: голая стою у окна, одной ладошкой низ прикрываю, а другой грудь. А он на полу и снизу пристально меня разглядывает. Электричество не зажигали, только уличный фонарь немного освещал кухню, да луна в окно заглядывала. Потом уже где-то прочитала, что полнолуние усиливает у людей агрессию, а некоторые реагируют на влияние спутника слишком сильно.

И вдруг вижу, как его орган оживает и растет. Это было так страшно. Я же до этого момента никогда мужчин голых, да еще и в состоянии эрекции, не видела. Оттолкнула его, завизжала, и бросилась в комнату. Схватила телефон и ключи, он их небрежно на стол бросил, и к дверям. Даже про одежду не вспомнила!

– Убежала? – Ирина Ивановна смотрела на Алину круглыми глазами. Она машинально налила в чашку воду, сунула туда пакетик заварки, но получилась мутная бурда бледно-коричневого цвета. Бедная женщина, ошарашенная услышанным, забыла, что ставила чайник уже давно, и он остыл.

– Не успела. Он напал на меня сзади, ключи и телефон отобрал и в форточку открытую выбросил. Вот тут я и поняла, что пропала. Он меня либо убьет, либо мучить будет до потери сознания. И неожиданно успокоилась. Даже сама удивилась своему состоянию. Говорят же в народе, если не можешь изменить ситуацию, измени отношение к ней. Умирать я не хотела. Девственность уже потеряла, а от секса еще и вправду никто концы не отдавал, поэтому я смирилась. О том, что могу залететь, я в той ситуации не думала. Это была вторая моя ошибка. Виктор не пользовался презервативами, а результат скоро и появился.

– Забеременела?

– Ну, да. Он, сволочь, всю ночь развлекался, играл с моим телом. В целом взял семь раз.

– Семь раз! Девственницу! Да он половой гигант, не иначе, – ахнула возмущенная Ирина Ивановна.

– Я тоже сначала так думала, а еще решила, что он что-то выпил. Не знаю, что, но ненормально все было. Хотя он потом сказал, что это мое тело его так возбуждало. Под утро мы уснули. Устали. Он от чрезмерной активности, я от переживаний. Когда проснулись, Виктор чувствовал себя виноватым, в глаза не смотрел. Да и я не хотела с ним разговаривать. За эту ночь прошла любовь, очарование, будто пелена с глаз спала. Он позвонил другу, тот приехал, разыскал под окном телефон и ключи. Я Ильку позвала, чтобы она привезла одежду.

Пока их ждали, молча убрались в комнате. Разговаривать было не о чем. Виктор каялся, сварил кофе, сделал бутерброды, но я его не слушала. Хотела забыть эту ночь, как кошмарный сон. Андрей и Илька решили, что мы круто ночью повеселились, на этом тему первой ночи и закрыли.

– Вы тогда расстались?

– Я наивно полагала, что да. Видеть его не хотела, так противен был. И ночь старалась не вспоминать, чтобы не сойти с ума. Но Виктор не отставал. С этого дня прошел месяц. Он по-прежнему приходил к общежитию, приносил, цветы, подарки, но я к нему не выходила. Подружки меня осуждали, им так, как мне, с кавалерами не повезло. А тут меня по утрам тошнить стало. Да так сильно, что из туалета не выходила подолгу. Я сразу догадалась, что залетела, поняли это и подружки, не зря медицину изучали. Илька проговорилась моей сестре, та маме.

Скоро о нашем расставании узнали и другие родственники. Что тут началось! Меня атаковали со всех сторон. И для знакомых и родных я стала неблагодарной стервой, а Виктор - золотом, светом в окошке.

– С Виктором ты будешь, как за каменной стеной, – твердили мне мать и сестра.

– Подумай, что ты делаешь! – убеждали подруги. – Где ты еще найдешь такого замечательного парня? Другой бы тебя бросил в интересном положении, а он уговаривает.

Закладка:

Костик несмело положил руку ей на талию и мягко повел в танце. Он был настолько хорош, что Алина закрыла глаза и на секунду отключилась от реальности.

– Что этому мужику надо? – услышала она бормотание Костика и открыла глаза, перевела взгляд и остолбенела: сквозь стекло витринного окна на нее смотрел муж.

Алина закричала. Костик вздрогнул и отпустил ее талию. Она испуганно огляделась. Зажала рот руками и побежала опять в подсобное помещение. Что было дальше, ей рассказала Виктория Алексеевна.

– Костик, напуганный твоей реакцией, не растерялся. Он выскочил на улицу, но этот мужик сбежал. Кто это был?

– Мой муж, – тихо ответила Алина, – я с ним развожусь, и через неделю суд.

– О, как! И что ему сейчас от тебя надо?

– Он очень мстительный человек. так просто меня не отпустит. Я удивлялась, что три недели было затишье. Расслабилась, дура. Танцам начала учиться.

– А когда суд?

– Через пять дней.

– Вы уже договорились, с кем останутся дети?

– Нет. Это меня и волнует. Я не знаю, что он выкинет еще. Но девочками всегда занималась я. Работа теперь у меня есть, пусть непрофессиональная, но все же работа, которая приносит доход. Нет достатка, как раньше, но и не бедствуем. Не может же суд оставить детей отцу, который всегда в командировках?

– Ну, не знаю. Но ты держись. Если надо, я выступлю свидетелем в твою пользу.

– Спасибо большое, Виктория Алексеевна. Но, кажется, при бракоразводном процессе свидетели не нужны.

Эти пять дней стали постоянной болью для Алины. Она перестала спать: неизвестность мучила ее ночами, а когда забывалась тревожным сном, снились кошмары. Мало того, что Виктор так и не дал согласие на то, чтобы дети остались с ней, он еще все время находился позади нее. Она вела Настеньку в школу, он следовал за ними. Она гуляла с Катей, он маячил за забором на глазах у дочери. Бедная малышка, не разбирающаяся в играх взрослых, бежала к любимому папочке, а тот радовал ее подарками.

Он звонил по телефону, встречал у подъезда, караулил под дверью съемной квартиры. Алина шла на работу, он стоял у окна и наблюдал за танцорами. Он не ругался, не требовал, чтобы она вернулась домой. Он напоминал сталкера, который методично, по плану, преследует свою жертву, но держится на расстоянии. Она даже в полицию пожаловаться не могла: нарушения закона нет.

На третий день Виктория Алексеевна вышла на улицу и пригрозила ему полицией. Он усмехнулся и ответил:

– Я хочу поговорить со своей женой. Что на это полиция мне сделает? Я простой прохожий, остановился перед студией полюбоваться танцами. Если не хотите внимания, повесьте жалюзи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ На такой дерзкий выпад хореограф не нашла что сказать и оставила его в покое, так как формально он прав.

– Да, сложный человек твой муж. А внешне выглядит так презентабельно. Симпатичный человек.

– Вот я и повелась на его престижную работу и хорошие манеры. А оказалось… – Алина махнула в отчаянье рукой. – Ничего, два дня осталось. Как-нибудь продержусь.

После работы она возвращалась перебежками от дома к дому. Вспомнила то противное ощущение загнанного зверя.

Вот опять. Прислушалась. Сзади шаги. Алина испуганно оглянулась и, как настоящий шпион, забежала в маленький магазинчик. Постояла у двери, разглядывая улицу. Никого. Вздохнула, повернулась к прилавку и поймала недоуменный взгляд продавщицы. Купила у нее хлеб и молоко, хотя не нуждалась: днем уже ходила в магазин, и повернулась к выходу. Муж стоял прямо перед дверью и серьезно смотрел на нее.

Алина прижалась к прилавку. В груди все затряслось от страха. Оглянулась. Продавщица смотрит внимательно, не понимая, что это покупательница застряла в магазине. Алина сделала два шага к выходу. «Ну, не будет же он приставать ко мне на глазах у посторонних!» Она смело открыла дверь, шагнула на тротуар и попыталась обойти мужа, но не тут-то было. Виктор схватил ее за руку.

– Алина, давай поговорим, я не хочу ругаться.

– Отпусти меня, – прошипела она и дернула руку, но муж только крепче ее сжал, – я тебя раньше просила, ты меня не слушал. Теперь я тебя слушать не буду.

– Не упрямься. Подумай, девочки соскучились, и я по ним. Я не поддонок. Ну, бывает, заносит меня. Каюсь! Сам себя потом ненавижу. Пойдем на скамейке посидим, – он потащил ее в маленький скверик, расположенный рядом. Алина не сопротивлялась. Действительно, поговорить надо.

Она понимала, что когда-то этот разговор случится. Время пришло. В душе тайно надеялась, что, может, удастся расстаться мирно. Девочки и вправду скучали по отцу. Даже Настенька, которая была больше привязана к ней, несколько раз спросила, когда они вернутся к папе.

– Я тебя слушаю, – сказала она, не глядя на мужа, когда они сели.

– Вернись домой. Клянусь, пальцем больше тебя не трону, – взмолился Виктор.

Алина недоверчиво покосилась на него: в честь какой радости он такой послушный? Но муж сидел с серьезным лицом и, казалось, говорил от души. Она даже немного засомневалась. Ее решимость, разрубить все концы, пошатнулась. Были у них в жизни не только плохие моменты, но и хорошие. Да и руки он не так уж часто распускал. Может, и сама виновата в каких-то ситуациях. У многих женщин такой брак. Да и где их взять, принцев?

Она сразу вспомнила рассказы подруг о своих благоверных. Вернее не подруг, а жен сослуживцев мужа. Один изменяет, другой – фанат рыбалки, все выходные у озера сидит, третий лентяй, руки не из того места растут. Ее Виктор хоть и поколачивал, но в доме все делал сам и на других женщин не смотрел. В каждой семье есть трудности. Даже Лев Толстой писал в «Анне Карениной», что все счастливые семьи похожи друг на друга, а каждая несчастливая семья несчастлива по-своему.

Алина помолчала. Она кончиком ботинка катала по выпавшему сегодня снегу обломок ветки и мучительно собиралась с духом.

– Витя, если мы расстанемся по-хорошему, тогда и с девочками будешь видеться по-прежнему. Я думаю, нам пора пойти каждому своей дорогой, – наконец пробормотала она и сжалась, ожидая ответа.

– Это кто так решил? – тихо спросил он.

– Наш брак изжил себя. Мы и так строили его неправильно. Ты начал с насилия, я не хотела выходить замуж, но забеременела. Потом родственники вмешались, надавили. Разве так семьи создаются? – ответила она, не услышав его голосе угрозу.

– Но я не хочу разводиться! – с нажимом произнес муж. - Подумай, у меня возникнут сложности на работе, да и тебе пойти некуда. Вряд ли ты к маме в деревню вернешься.

Муж говорил спокойно, но какое-то напряжение все же чувствовалось в голосе. Алина покосилась на него: Виктор сидел с каменным лицом. По скулам гуляли желваки. Губы сжались и превратились в тоненькую ниточку. Она сместила взгляд и замерла. Он сидел прямо и упирался в скамейку кулаками, сжатыми так, что костяшки пальцев побелели. Страх захлестнул сознание. Бежать! Спасаться! Так муж выглядел всегда перед тем, как ударить.

– Витя, пожалуйста, – едва слышно пролепетала она и подняла руку, будто защищаясь, – давай разойдемся мирно.

– Ну, давай, – сцепив зубы, выдавил он и резко встал. Он потянулся, похрустел пальцами и сжал их в кулак.

Алина вскочила, втянула голову в плечи, ожидая удара, а потом рванула по дорожке в сторону освещенной улицы. Муж догнал одним прыжком, дернул за шиворот к себе, придвинул лицо и рявкнул прямо в распахнутый от ужаса рот:

– Вперед! Не рассчитывай, дорогая, что так просто от меня отвяжешься! – он потряс Алину, как котенка, и отшвырнул в кусты. Плюнул и размашисто зашагал к проспекту. Уже на выходе из сквера развернулся, и снова пошел навстречу. Сердце ухнуло в пятки. Дыхание остановилось. Алина сжалась, поползла на коленях и спряталась за скамейку, как будто она поможет от разъяренного сильного мужчины. Виктор остановился, покрутил виска пальцем, потом махнул рукой и ушел.

Она еще немного посидела в снегу. Размазывая слезы по лицу, думала, какую гадость надо еще ждать от мужа. Страшная мысль обожгла сознание: Если бы он еще немного надавил на нее, она бы согласилась и опять оказалась бы в ловушке. «Господи! Какое счастье, что ты не наделил его терпением!» Алина встала и побежала к дому.

Закладка:

Когда она, как сомнабула, добрела до края подиума и повернула, разом вдруг успокоилась. «Провалюсь, так провалюсь. Плевать! Не корову проигрываю», – появилась мысль. Неожиданно взгляд прояснился, туман перед глазами рассеялся, и Алина увидела Рудольфа. Он, не отрываясь, смотрел на нее.

Она смутилась, отвела глаза. Нога на высоком каблуке подвернулась. Алина вскрикнула, взмахнула руками и полетела вниз.

Улетела недалеко.

Сильные руки подхватили Алину и удержали от травмы. Она от испуга зажмурила веки, а когда открыла – наткнулась на смеющийся взгляд Рудольфа. Но тут он опустил глаза и насмешливо приподнял бровь – Алина за ним и… замерла. Верхняя пуговица на прозрачной блузке расстегнулась и открыла мужскому взору обнаженную грудь. Алина почувствовала, как жаром запылали щеки, и стала вырываться.

– Какая хорошая модель! – покачал головой менеджер и опустил ее на пол. – А теперь иди, смени наряд и встань в хвост очереди.

– А разве я уже не отчислена? – смущенно улыбнувшись, спросила Алина, захватив рукой края блузки.

– Пока еще нет. Сегодня будет и фотосессия. На основе двух испытаний мы решим, кто покинет кастинг. Ну, что застыла? – хлопнул он Алину по упругой ягодице.

Она подскочила от неожиданности, растерялась, заметалась вдоль подиума, никак не могла сообразить, где дверь.

– Рассказывай, – налетели на нее соседки, когда она появилась в гримерной. – Что в зале случилось.

– А вы не знаете? – слабо отбивалась Алина.

– Нет, только шум слышали и крик чей-то. Говори, – дернула ее за руку Валя.

– Я с подиума свалилась, – опустила глаза Алина. Ей было стыдно, что не справилась с первым испытанием.

– И что теперь? Поранилась?

– Нет. Рудольф подхватил.

– Как! – охнули девушки. Алина заметила, что к их разговору прислушивались и другие кандидатки.

– Просто. Я падала – он удержал.

– Как, понравилось на руках у красавчика лежать? – ущипнула ее Валя.

– Я даже не заметила. Он сразу на пол поставил. Отстаньте. Я и так не знаю, куда от смущения деться.

– И что теперь?

– Пока ничего. Отправил переодеваться.

От расспросов ее спасла стилист, позвав в примерочную. Когда Алина увидела, какой наряд ей придется надеть, она сразу двинулась к выходу. Девушка-стилист догнала и остановила ее.

– Попробуйте, не бойтесь. Просто думайте, что на вас закрытое платье и все.

– Это не платье, это стринги и топ, из которого грудь вот-вот вывалится.

– Ну и что? Вы тело свое боитесь показывать? Оно у вас прекрасное. Не стесняйтесь. И вообще, наплюйте на всех. Вспомните цель и следуйте за ней. Я парео дам. Легче будет. На подиуме спустите его с плеча слегка и все.

Хорошая взбучка помогла собраться с мыслями. Алина натянула на себя новый наряд, закуталась чуть ли не по горло в парео и встала в очередь. На нее и вправду никто не обращал внимание. У каждого своя печаль и забота. Она немного приободрилась.

Когда пришла ее очередь, Марина опять подтолкнула ее к помосту, но в последний момент сорвала парео. Алина оказалась под ярким светом софитов почти голой. Но сейчас она чувствовала себя раскованней. Она была на сто процентов уверена, что сегодня вечером покинет это безобразное мероприятие.

Алина шла вперед, смотрела поверх голов и считала про себя. На двадцатом шаге повернула и пошла назад. Выдохнула только тогда, когда вновь попала за штору. Она быстро переоделась в свою одежду и хотела смыть макияж, но ей не позволили: сказали, что фотосессия начнется сразу после показа мод.

Но ей было уже все равно. Она так перенервничала и устала, что мечтала только об одном: сидеть на кухне у Ирины Ивановны, пить чай, и рассказывать о том, как прошел день.

Испытание подиумом закончилось к обеду. Их наскоро покормили бульоном с зеленью и отварной куриной грудкой с капустным салатом на гарнир и повезли в фотостудию.

Муки красотой продолжались до вечера. Девушкам не разрешали трогать прически и лицо. Даже случайное касание кожи вызывало у Марины нервный припадок. Она чаще повышала голос, называла кандидаток курицами и цаплями. Алине казалось: если бы у неё в руках была плетка, то она не раз бы просвистела в воздухе и приложилась жалящим кончиком к спинам непослушных моделей.

Наконец их погрузили в автобус, закидали сумками, нарядами на вешалках, аппаратурой и повезли на ужин, а потом в квартиру.

— У вас полчаса на отдых и снятие макияжа. Ждём в холле.

Только за Мариной закрылась дверь, девушки упали на кровати и все, как одна, подняли ноги на спинки.

— В гробу я видела такой кастинг, — бубнила Валентина. — Вы как хотите, а я домой. Никогда в жизни столько не работала.

— Я тоже смертельно устала, — простонала Лена. — Целый день на каблуках. Бедные мои ножки, — она села и стала разминать уставшие ступни.

— А мне даже понравилось, — проговорила Маша. Весело было и здорово!

— Девочки, подъем! Надо снимать макияж. Опять попадёт. Отчислят всех, — встала Алина. Только она, кажется, привыкла к тяжелой работе. Остальные кандидатки не готовы были бороться с жизненными трудностями.

За ней потянулись и другие. Душ оказался занят, а очередь к нему змеилось до кухни. Пришлось приводить себя в порядок в комнате, поэтому они справились быстрее, чем остальные. Ровно в девятнадцать часов комната номер четыре уже сидела на диване и ждала вердикт.

Рудольф обвёл кандидаток взглядом, потом включил проектор. На экране замелькали только что отснятые фотографии. Алина смотрела на себя и других девушек, и все казались ей нереально, фантастически, красивыми. Юля объясняла, почему одни фото можно назвать удачными, а другим место в мусорной корзине. Ручкой она водила по экрану, показывая недостатки.

Алина слушала ее сначала внимательно, потом опять ее внимание привлёк торчащий палец. Интересно, что случилось? Как могла такая красивая девушка небрежно отнестись к своему телу? Она пригляделась: мизинец отличался от остальных пальцев и цветом. Странным он казался потому, что не сгибался, хотя маникюр на ногте был тот же. Погружённая в свои мысли, она очнулась, когда услышала громкий плач. Это рыдали отчисленные кандидатки — девушки из других комнат. Их четверку пока помиловали.

Алина подняла глаза и наткнулась на неподвижный взгляд Рудольфа. Она смутилась, почему-то занервничала и быстро ушла в комнату. Но не успела расслабиться, как ее окликнули:

— Алина и Мария, на выход.

— Что случилось, зачем? — всполошилась Маша.

— Скоро узнаете, — сказала, как отрезала, Марина и закрыла дверь.

Девушки переглянулись и поплелись в холл.

Глава 18. Зеркало

Девушки вышли в холл. Сердитая надсмотрщица махнула рукой, показывая на диваны. Они сели. Маша взяла Алину за руку и крепко сжала. Та покосилась на нее: маленькая Настя всегда хваталась за ее ладонь, стараясь найти опору и защиту, когда чего-то боялась. В душе сразу начала разливаться тревога.

«Зачем нас вызвали? И почему именно нас? Может, ну ее, эту заграницу!»

За закрытой дверью комнаты, в которой жили Таня и Марина, раздались громкие голоса. Девушки насторожились. Сначала баритон Рудольфа манил звуковыми переливами, потом к нему присоединилось сопрано Юли. Говорили резко, отрывисто. Бросали рубленые фразы и перебивали друг друга. Алина прислушалась и разочарованно вздохнула: немецкий язык она не знала. Оставалось только молча ждать разрешения спора.

– Как думаешь, чего от нас хотят? — шепотом спросила она Машу, но та не ответила. – Маш, ты чего молчишь?

– Ш-ш-ш, – прошипела соседка, – я слушаю.

– Ты немецкий понимаешь? – поразилась Алина. Хотя чему тут было удивляться: каждый из них более-менее владел иностранным языком. Знание языка - важное условие отбора кандидатов.

– Потом, – сжала ее колено подруга.

Алина посмотрела на неё: брови сведены к переносице, шея вытянута в сторону двери, напряженная спина ровная, как доска. Ей стало страшно. И без того сомнения терзали ее душу, а тут ещё и Маша ведёт себя странно.

Закладка:

Зато охранники, появившиеся впервые во время танцевального марафона, сопровождали их теперь везде. Немного жутко было идти в окружении накачанных мужчин в чёрных костюмах, зато интересно.

– Никогда не думала, что стану такой важной шишкой, – смеялась Маша. – Смотри, как они зыркают по сторонам.

– Ладно тебе прикалываться, – отвечала Алина, – меня как раз это и тревожит, в честь какого перепугу мы вдруг стали важными шишками.

Но сказала больше по установившейся уже привычке любое действие подвергать сомнению, а тут еще и Ирина Ивановна со своими напутствиями сидела прочно в бюстгальтере, не давала расслабиться. Один уголок сложенных купюр выбрался из-под поролона и нещадно колол кожу. Как Алина ни пыталась заправить его на место, ничего не получалось. Вот и испортила себе настроение с утра. Мечтала об одном: сбегать в туалет и вытащить эту помеху из лифчика.

Ворчала, но сама чувствовала, что нравится, очень нравится внимание к их группе со стороны пассажиров. Они шли по зданию аэропорта и гордо глядели по сторонам, будто приглашая людей полюбоваться их стройными фигурами в темно-красных костюмах, красивыми прическами и макияжем.

А еще Алине нравилась забота, которой она вдруг оказалась окружена. Раньше только она заботилась о своем суматошном семействе. А теперь ей не приходилось заниматься бытом вообще. Не нужно стоять у плиты и готовить обед домашним, стирать, гладить, убираться и во всём угождать мужу, который даже спасибо не скажет за уют и порядок в доме. Самое трудное занятие – поход по магазинам, когда потом с тяжелыми сумками, согнувшись в три погибели, нужно было возвращаться домой. И настоящей мукой становился визит в супермаркет с Катей. Девочка наотрез отказывалась уходить из магазина без кучи подарков и сладостей.

«Разве это неправильно, если я чуть-чуть отдохну, поживу для себя?» — думала Алина, стоя в туалетной кабинке аэропорта, куда побежала сразу, как только они прошли паспортный контроль и таможенный досмотр.

Она испытывала чувство стыда за то, что ее переполняет счастье, поэтому оправдывалась перед собой: «Через полгода я вернусь к обычной жизни. Буду вспоминать об этом времени, как о сказке».

Алина вымыла руки и уже повернулась, чтобы пройти к сушилке, как наткнулась на черный взгляд пожилой цыганки, стоявшей рядом.

– Хочешь, судьбу твою скажу? – неожиданно спросила женщина.

Алина вздрогнула, мотнула головой и поспешила к выходу.

– А зря. Еще не поздно, вернись домой!

Алина вылетела из туалета, как ошпаренная.

– Ты чего так переполошилась? – удивилась Маша. – Месячные пришли? Прокладки нет?

– Все нормально, – отмахнулась Алина, – с цыганкой столкнулась.

– А, понятно. Говорят, если с ними встретиться взглядом, сглазить могут. Сплюнь три раза через левое плечо, а лучше перекрестись.

– Откуда ты набралась этих поверий! Пошли, нас уже заждались.

Им предстояла долгая дорога. Из провинциального города они летели в Москву, а оттуда - в Германию. Иногда в голове у Алины возникал вопрос: почему зарубежная фирма набирает команду девушек для танцевального коллектива из провинции? Но она старательно гнала его от себя. Убеждала, что она ничего не знает наверняка, не владеет полной информацией. Может, и в других городах России идёт такой же кастинг. И потом на фотографиях в агентстве она видела девушек разных национальностей, а значит, отбор проходит и в других странах мира, и все в рамках закона.

Когда садились в самолёт, Алина чувствовала, что волнуется. Сердце сжималось от страха. Она первый раз поднималась в воздух, несмотря на то, что девять лет была замужем за лётчиком. Полёт прошёл спокойно. В Москве они переехали в другой аэропорт и буквально через два часа сели на самолёт, отправлявшийся в Берлин. Приземлились уже ночью. Как всегда, их посадили в автобус и повезли в отель. Уставшие девушки заснули сразу. Обсуждать путешествие и вообще разговаривать не хотелось. Известность, которая ждала их впереди, немного пугала, но больше возбуждала и наполняла душу нетерпением.

Утром ждал сюрприз. После завтрака Рудольф представил девушек другому менеджеру. Это был хмурый человек около сорока лет. Строгий костюм, очки, тщательно зачесанные волосы – все указывало на серьезного и ответственного сотрудника фирмы. Он подошел к Юле, неожиданно приобнял за плечи и поцеловал в щеку, а потом повернулся к ошарашенным девушкам и заговорил по-английски. Алина сразу напряглась. Несмотря на тренировки, быструю речь она воспринимала пока трудно. Она смотрела на менеджера, на Юлю, потом переводила взгляд на Машу, потом снова на менеджера и чувствовала, что начинает нервничать.

– База нашего танцевального коллектива, — между тем говорил менеджер, которого звали Генрих Шварц, – находится в сельской местности. Сейчас мы отправимся туда.

– Как интересно! – взволновано воскликнула Маша.– Мы не только учиться танцам будем, мы ещё Германию посмотрим. Я о таком даже не мечтала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – А меня волнует другое, – вспомнила вдруг Алина, – они у нас забрали паспорта после прилёта и до сих пор не вернули.

– Алина, хватит нагнетать! Что ты все время тревожишься! Рудольф сказал, что паспорт нужен для бронирования места в отеле, – шикнула на нее Маша.

– А мы уже из отеля выезжаем, – не успокаивалась Алина.

Но Маша её не слушала. Новые впечатления полностью заглушили чувство опасности. Рудольф, помогавший девушкам подняться по ступенькам автобуса, старательно не замечал Алину. Он подавал руку одной, другой, в результате Алина садилась последней. Менеджер протянул ей ладонь, она ее проигнорировала и сама занесла ногу на ступеньку.

– Ну, смотри, русская сучка, – прошипел Рудольф и ущипнул ее за бедро, – скоро увидимся.

Его пальцы поднялись выше, мгновенно очутились под юбкой в развилке между ног. Алина взвизгнула, двинула локтем в сторону мерзкого мужика, но тот ловко увернулся и засмеялся. Юля, выглянув из окна, что-то крикнула ему по-немецки, но он только махнул рукой и сел в машину.

Неприятный инцидент здорово испортил настроение Алине. Она села на сиденье рядом с Машей, чуть не плача.

– Вот козел! – ругалась она, глотая слезы, чтобы они не текли по щекам и не размазывали макияж.

– Ага! Юля его так и назвала, – поддержала ее Маша. – Все, мы от него избавились, не переживай. Смотри, как красиво за окном.

Автобус вёз их по сельской местности. Поражала чистота, дорог, обочин, очень аккуратные квадраты зелёных полей. Домики под красными черепичными крышами казались игрушечными.

– Почему мы так жить не можем? – удивлялась Маша. – Живём, как свиньи, в грязи.

– Зря ты плохо говоришь о своей стране, – упрекнула её Алина. – У нас огромная территория, невозможно сделать её везде такой вот, прянично-ванильной.

– Так мы и не пытаемся.

– Маша! – рассердилась на неё Алина. – Кто тебе мешает?

За полгода работы дворником, она нагляделась всяких людей и отчасти соглашалась с подругой, но непочтительное отношение к родной стране простить не могла.

Маша смутилась и стала смотреть в окно. Какое-то время девушки не разговаривали. В дороге они были три часа. Издалека заметили большое коричневое здание, стоящее в центре рощи. Когда автобус подъехал ближе, Алина увидела, что вся территория обнесена высоким забором. У ворот автобус остановился. Водитель позвонил по телефону, и створки разъехались в разные стороны, а потом закрылись снова.

Несколько минут они ехали по длинной аллее, по бокам которой росли высокие дубы. Автобус развернулся на большой площади перед зданием, над входом которого по-немецки было написано: «Дубовый рай»

Девушки вышли из автобуса. От распахнутых дверей здания к ним спешила сотрудница в черном строгом костюме. Светлые волосы, собранные в идеальный пучок, поблескивали в лучах вечернего солнца. Лицо без следов косметики казалось бледным и даже болезненным. Тонкие губы плотно сжаты, движения плавные, без суеты.

Закладка:

«А, плевать, это не мое дело», – решила Алина и осторожно открыла дверь. Молоденький охранник стоял рядом, но смотрел в сторону. Там его развлекали веселые девчонки, вышедшие из туалета перед ней. Одна взяла парня под руку и куда-то тянула, а вторая норовила ущипнуть его за упругую ягодицу. Он смущенно отводил их пальцы, уворачивался, но точно забыл про свои обязанности.

Шанс? Раздумывать было некогда. Алина встала на носочки, проскользнула за спиной охранника и свернула в первый попавшийся проход. Она старалась не сорваться на бег, чтобы не вызвать подозрения у служащих клуба. Внезапно рядом с ней открылась дверь. Алина отпрыгнула в сторону и прижалась к стене: мимо нее промелькнул с подносом официант. Он скользнул равнодушно взглядом по девушке-хостес в униформе, что-то буркнул под нос и побежал по своим делам.

Алина в который раз пожалела, что не знает немецкий язык, и нырнула в ту же комнату, откуда показался официант. В подсобном помещении, судя по запаху, близком к кухне, никого не было. Висела на плечиках рабочая одежда: белые и бордовым кантом куртки и длинные бордовые фартуки. Даже береты в тон свисали с крючков. Не было только обуви.

«Ну и черт с ней! Так обойдусь! Бегать на высоких каблуках неудобно, но что поделаешь! » – не расстроилась Алина. Ее и так трясло от переживаний. Ощущение опасности подстегивало, заставляло действовать быстро. Алина забыла, что как раз в таком состоянии люди обычно принимают поспешные решения, чреватые последствиями.

Раз удача плывет в руки, грех не воспользоваться моментом.

Девушка, долго не раздумывая, натянула поверх платья белую куртку, волосы спрятала под берет, а ноги под длинный фартук. Взглянула в зеркало, висевшее на стене, и осталась довольна видом. Теперь нужно попытаться выйти на улицу. Должны же служащие выносить мусор или пищевые отходы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Она огляделась, увидела под столом полупустую корзину со вставленном в нее пакетом. Вытащила его и осторожно выглянула в коридор. Никого. Лишь издалека доносились звуки танцпола и гул голосов. Алина побежала по коридору в обратную от этих звуков сторону. Мимо мелькали закрытые двери. Из-за них слышался или хохот, или музыка, или женские визги.

«Надо выбираться! Надо выбираться!» – стучала в висках мысль. Ее наверняка уже хватились и стали разыскивать. Она добежала до конца и остановилась: далее коридор раздваивался. Алина свернула за угол и замерла. Куда идти? Где выход?

Вдруг дверь, рядом с которой она стояла, распахнулась. Оттуда вывалилась пьяная парочка. Девушка, увидев растерянную Алину, схватила ее за руку и втащила в комнату. Она махнула рукой в сторону стола, снова вцепилась в кавалера, и парочка исчезла.

На столе, заваленном огрызками, окурками, мятыми салфетками и залитом лужами алкоголя, спал человек в обнимку с бутылкой. Громкий храп с переливами сопровождал его сон. Вот он замолчал, открыл глаза – Алина замерла от испуга. Но человек перевернулся на другой бок, смахнув со стола бокал, который со звоном разбился, и снова захрапел.

Алина лихорадочно огляделась. Желудок вдруг напомнил о себе громким бурчанием. Девушка сунула в рот канапе, еще несколько завернула в салфетку и спрятала в карман: неизвестно, когда еще удастся поесть, и опять ринулась к двери. Но уже у выхода притормозила. В этой комнате она пока в безопасности, а когда попадет на улицу, что будет делать? Евро, зашитые в бюстгальтер, были при ней, но их как-то надо достать.

Алина, прислушиваясь к звукам снаружи, снова бросилась к столу в поисках ножа. Раздеваться некогда. Она сунула его в карман к канапе, так как сумочка была спрятана под куртку, и тут увидела на диване мелкие деньги. Не раздумывая, она сгребла их в ладонь и тоже отправила в карман. Воровкой она себя не чувствовала. Скорее всего, эти пьяные люди даже не заметят пропажу.

Она выскочила в коридор. И (о счастье!) почувствовала дуновение свежего воздуха. Быстрый взгляд на стол: огоньки свечей тоже тянулись к выходу. Девушка сделала несколько шагов, еще раз свернула и увидела дверь. Она полетела стрелой к выходу, который никем не охранялся.

Алина вылетела в просторный двор, пробежала еще несколько десятков метров и оказалась на улице. Клуб располагался на набережной неширокой реки. Девушка увидела ступеньки, спускавшиеся к воде, и направилась к ним. По-прежнему накрапывал дождь, но он сейчас казался ей манной небесной. Так здорово быть свободной, пусть даже ненадолго!

Алина стянула с себя фартук и берет, но оставила куртку. Холодно. И дождь моросит. Нащупала в кармане салфетку с канапе. С жадностью их проглотила. Пожалела, что не захватила воду. Опустила ладонь в реку, или канал, (она не знала наверняка, на берегу чего сейчас находится), желая напиться, но не стала: неизвестно, какие отходы попадают в реку большого города. Кстати, его название ей тоже было неизвестно.

Девушка положила фартук и берет в мусорный пакет, который все еще держала в руках, чтобы выкинуть, но потом передумала: авось пригодится. Усмехнулась. Она, как истинный русский человек, положилась в этом побеге на авось. Правда, пока все получается, а дальше… Алина встряхнула головой: подите прочь панические мысли.

Она медленно перебирала ступеньки, но на дорогу выходить не торопилась. Первая волна адреналина схлынула, теперь пришло понимание, что она наделала. Ну, сбежала. Молодец! А что дальше? Разве можно совершать такие действия спонтанно, без плана? На дворе ночь, мелкий, противный дождик уже промочил одежду. Через полчаса замерзнешь так, что окажешься в госпитале. А ей надо домой, в Россию.

Озарение пришло внезапно, как и все решения, которые она принимала сегодня вечером. Нужно ехать на вокзал. В помещении тепло, много народу. Там одинокая женщина не вызовет подозрения. Алина пересчитала деньги, подобранные на диване в комнате: мелочи набралось на двадцать три евро. Здорово! Можно пока не трогать схрон в бюстгальтере. Она поднялась по ступенькам, прошла немного вдоль проезжей части и подняла руку, подзывая такси. Тут же ее опустила. В России такое поведение нормально, а в Германии? Вдруг ее посчитают проституткой, подбирающей клиента.

Алина с минуту постояла, раздумывая, и снова приготовилась голосовать, но тут перед ней остановилась черная большая машина. Окно у заднего сиденья медленно поехало вниз. Девушка стояла, как парализованная, не зная, что предпринять. Бежать? Или подождать? Мысли метались в голове, как испуганные мыши.

Наконец окно опустилось и показалась мужская рука. Ухоженная кисть, на безымянном пальце которой блеснуло в свете фонарей кольцо-печатка, махнула, призывая к себе. Алина не тронулась с места. Наоборот, она сделала два шага назад, и даже согнула ноги в коленях, приготовившись бежать.

– Алина, это я, – услышала она знакомый голос. Дверца машины открылась, и девушка увидела Артур. – Ну, куда же ты спряталась? Мы тебя потеряли.

Говорил он мягко, смотрел ласково. Движения, пластичные, как у кошки, манили взгляд, завораживали. Алина немного расслабилась. Встреча с Артуром не предвещала ничего хорошего, но и не казалась слишком опасной. Алина выпрямилась.

– Я вышла подышать свежим воздухом. В клубе умирала от жары, – приняв независимый вид, – заявила она.

– На улице дождь и слякоть. Садитесь в машину, – предложил Артур. Я вас отвезу, куда попросите.

– Спасибо. Не нужно. Мне нравится такая погода. Я просто хочу прогуляться.

– Не глупите. В Берлине не принято гулять одиноким молодым женщинам по ночам. Могут и в полицейский участок забрать.

«Ага! Значит, я в Берлине, – молнией всколыхнулась в душе надежда. – Никуда не придется ехать. Дождусь утра и пойду в российское посольство. Плакать буду, на коленях умолять буду, чтобы отправили меня домой», – обрадовалась Алина и стала тихонько отступать, мило улыбаясь, а когда между ней и Артуром было уже расстояние в несколько шагов, побежала.

– Алина, не глупите! – крикнул Артур, но догонять ее не стал.

Закладка:

От мыслей девушка очнулась тогда, когда увидела, что серпантин закончился, и джип медленно спускается по узкому асфальту вниз. Алина посмотрела в окно и опять почувствовала, как надвигается паника. Машина остановилась у входа роскошного отеля, залитого светом иллюминации. Краем глаза она увидела яркий вагончик и тросы подъемной дороги. Страх уступил место любопытству.

– Где мы?

– Приехали. Здесь тебя ждет хозяин.

– Чей? Твой?

– И твой тоже. Как он скажет, так и будет, – Артур открыл дверь машины, но пока не выходит. – Хочу тебе напоследок дать добрый совет: не спорь с ним, не скандаль, выполняй все его поручения. Это властный и сильный человек. Он привык к беспрекословному подчинению. Если он протянул руку, значит, хочет, чтобы в нее что-то вложили.

О боже! А что ему надо вложить?

Вот ты и будешь первые дни присматриваться, предугадывать его желания. И не забывай про осторожность. Ему расправиться с любым ничего не стоит. Только щелкнет пальцами, и все у его ног. Он не хочет афишировать пагубные пристрастия, поэтому встречи проходят в глуши и обставлены так таинственно. Если не хочешь пострадать, слушайся.

– Напугал. Неужели так серьезно? Погоди, Артур, а ты теперь уедешь?

– Пока нет. До уикенда я останусь здесь. Ну, – он посмотрел на нее, чтобы предотвратить непредвиденные обстоятельства. Работа у меня такая.

– А кем ты работаешь?

– Я менеджер по решению секретных вопросов, – усмехнулся Артур, – самых секретных и опасных.

Губы его улыбались, а глаза оставались холодными. Алина зябко повела плечами. На улице теплый сентябрь, но ее кожа покрылась мурашками. Неизвестность будоражила, пугала, отчего сердце билось часто и, Алине так казалось, неровно.

Они покинули машину и вошли в холл. Роскошь и величие интерьера потрясало. Алина на минуту даже забыла про цель визита и с интересом оглядывалась. На лифте они стали подниматься на шестой этаж.

– А почему не на седьмой? Я слышала, что все богатеи живут в пентхаусах, – поинтересовалась Алина.

– Девушка, сколько тебе лет? Как дожила до такого возраста и осталась наивной, как ребенок, – покачал головой Артур.

– А на седьмом что?

– Узнаешь скоро. Но лучше тебе оказаться там в качестве гостьи, чем участницы представления.

Алина хотела еще что-то спросить, но они уже приехали. Артур подвел ее к двери, возле которой на страже стояли два человека в черных костюмах. Они преградили дорогу. Проверили документы у Артура, заставили поднять руки и Алину. Она терпела, пока мужчины хлопали по ее фигуре сначала ладонью, потом проверяли ручным металлодетектором.

Наконец их пропустили внутрь.

Алина немного нервничала. Она вошла и остановилась. Такого большого и великолепного номера она еще не видела. Его размеры позволяли проводить небольшие конференции, а не только принимать одного гостя.

Помещение было оформлено строго, без лишней вычурности, но изысканно. Алина ничего не понимала в дизайне интерьеров, но даже она догадалась, что каждая деталь, каждый болтик стоил здесь невероятно дорого. В центре, с трех сторон огибая стеклянный столик, инкрустированный металлом, стояли голубые диваны. Такого же цвета легкие гардины закрывали широкие окна. Белая мебель вдоль стен, огонь в камине, тоже облицованном белым с голубым мрамором – все кричало о богатстве хозяина.

Пока Алина разглядывала номер, она не заметила, как сама стала предметом изучения.

– Подойди! – вдруг услышала она приказ, тихо произнесенный по-английски.

Алина обернулась на голос и почувствовала, как затряслись коленки и задрожали руки. Она сцепила пальцы в замок, потом спрятала их за спину. Приблизилась.

В дальнем углу, скрытый в тени, сидел человек. Увлечённая разглядыванием номера, она его сначала даже не заметила. Небрежный щелчок пальцами — комната засияла ярким светом.

Алина с любопытством посмотрела вперёд. Перед ней в глубине огромного кресла сидел худощавый мужчина. Белая рубашка, темно-синий жилет и галстук в тон наводили на мысль о серьезном бизнесмене, приехавшем на встречу с деловыми партнерами. Верхняя часть лица мужчины оставалась в тени, поэтому с ходу она не смогла определить, ни как он выглядит, ни к какой национальности относится. Видела только изящные узкие кисти рук, сжимавшие подлокотники кресла.

И тут мужчина выпрямился – Алина вздрогнула. Она не ожидала увидеть человека такой интересной наружности. Густые чёрные пряди были уложены в аккуратную прическу, открывавшую высокий лоб. Однако на висках волосы были подстрижены коротко и отливали серебром. Раскосые азиатские глаза, спрятавшиеся в тени широких бровей, в упор разглядывали ее. Алина тоже не отводила взгляд. «Интересно, сколько ему лет? Не мальчик точно, несмотря на юношескую подтянутость», — не успела подумать она, как почувствовала, что ее ущипнули в бок.

– Идиотка, спрячь глаза, – прошипел Артур.

– Зачем? – шепнула она, но получила новый тычок в бок и испуганно опустила веки.

– Налей! – приказал холодный голос, привыкший повелевать.

«Что? Кому?» – закрутились в голове вопросы, но задать их она не посмела.

Алина бросила мгновенный взгляд на босса, сомневаясь, к ней ли относятся эти слова.

Артур опять ткнул ее в бок и подтолкнул к небольшому сервировочному столику. На нем стоял весь ассортимент вино-водочного магазина и ведерко со льдом.

«И что ему налить? — думала Алина, разглядывая бутылки, которые манили разнообразием форм, этикеток и цвета жидкости, плескавшейся внутри. В американских фильмах она видела, что бизнесмены с Walt street всегда пьют виски с содовой. «А какой виски он любит? Или может, он предпочитает коньяк? Вот задали задачку!» Она понимала, что сейчас проходит испытание, но не знала, какое. Напрягала и тишина, повисшая в комнате. Казалось, даже атмосфера накалилась в ожидании ее выбора и действий. Взгляд метался с одного напитка на другой.

Вдруг в уголке стола она заметила маленькую зелёную бутылку. Алина сначала подумала, что это пиво или минеральная вода, но, взяв бутылочку в руки, поняла: соджу. «Неужели это соджу?» — поразилась она. — Что делает корейская водка, изготовленная из дешевого сладкого картофеля, среди этих благородных напитков?» В бытность семейной жизни она любила в свободную минуту посмотреть южнокорейские сериалы. Она была просто счастлива (о боже! теперь она думает о прошлой жизни, как о счастливой!), когда наблюдала за красивыми актерами и нежной романтикой отношений, которой так не хватало в реальной жизни. Герои в дорамах всегда пили соджу с пивом, причем делали это так, будто наслаждались изысканным нектаром.

Взгляд на босса — ждёт. «А, пан или пропал! Авось пронесет! Кто не рискует, тот не пьет шампанское», – выплыли из памяти знакомые идиомы. Так, подбадривая себя народной мудростью, Алина решительно открутила пробку, плеснула прозрачной жидкости в стакан, потом взяла бутылку пива. Хорошенько встряхнула, искоса поглядывая на мужчин, открыла. Пробка выстрелила и упала на пол, но девушка не стала ее поднимать. Она заткнула большим пальцем горлышко, еще немного потрясла и заполнила золотистым пивом стакан с водкой. Струи летели во все стороны. Золото пива смешивалось с бесцветной соджу, искрилось и пенилось. Алина сама залюбовалась своей работой.

Девушка поставила стакан на салфетку, понесла пенный напиток боссу и, низко склонив голову в знак уважения, протянула его двумя руками, как это делают корейцы.

Ответа ждать долго не пришлось. Стакан забрали, а звенящую тишину разорвали громкие хлопки в ладоши. Алина несмело посмотрела на хозяина. Он не улыбался, но в глазах плескалось веселье. Тогда она подняла руку и облизала мокрый большой палец. Это движение получилось таким естественным и непосредственным, что присутствующие мужчины рассмеялись. У Алины, будто гора свалилась с плеч. Она облегченно вздохнула и расслабилась.

А зря. В логове тигра нельзя быть ягненком.

– Отведите ее туда, – взмах царственной руки в сторону соседней комнаты показал направление.

Закладка:

Он сделал шаг в сторону и нажал на кнопку. Алина растерянно погладила презент, не зная, как к нему относиться. Она вообще не знала, как теперь быть и что делать.

Дверь отворилась, и показался Артур, как будто стоял и только ждал, когда его позовут. Он подхватил Алину под локоть, вывел в коридор и молча повел к лифту.

– Артур, что это было? – робко спросила девушка. – Я ничего не помню. Почему?

– Тебе не надо знать об этом. Если вспомнишь сама, хорошо, не вспомнишь – еще лучше для тебя будет.

– Я чувствую, что меня использовали, но пока совершенно не понимаю, как.

«И еще он что, сексуальный гигант? Почему мне так больно?» – крутился в голове вопрос, но Алина не посмела его задать. На следующий день она отсыпалась, а еще через два дня повторилось это безумие. Сценарий был один и тот же. Мужчины, которые с вожделением поглядывали на нее, договор, напитки, вкусный обед с шампанским, постель и… провал в памяти. Только теперь после нового визита к хозяину огнем горел и анус, а в уголках рта появились маленькие трещинки.

Память по-прежнему прятала от нее события, но появилось ощущение, что с ней в один момент находились несколько мужчин и разрывали ее на части. Но самое страшное было не сексуальное насилие, которому она подвергалась. В этом она как раз и не сомневалась. Больше всего ее убивало сознание того, что ей это нравилось. Абсолютно без тормозов она предавалась какому-то животному соитию и была просто счастлива.

Возил ее на встречи Артур. Теперь он не грубил ей, всегда был предельно вежлив и по возможности старался не прикасаться. Однажды Алина даже спросила:

– Почему ты со мной так себя ведешь? Я заразная что ли?

– Нет. Ты женщина босса – я твой слуга, – ответил Артур и отвернулся.

Алина задумалась. Какой властью тогда обладает Деннис, что его боятся даже на расстоянии?

Иногда дурман немного спадал, и она вспоминала о побеге, но все реже и реже. Ею овладела какая-то апатия, равнодушие к собственной судьбе. Она спрашивала себя: до каких границ простирается ее терпение? Если учесть, как долго она сносила побои мужа, ответ напрашивался простой: оно безгранично. Но все равно мысль, покончить с этой поганой жизнью одним махом, ей ни разу не пришла в голову. «Бороться! Вернуться домой, к детям!» – как молитву, каждый вечер, когда была в состоянии, повторяла она и забывалась тревожным сном.

Глава 37. Рассказ Мадлен

В Барселону решили поехать на следующий день. Ремей сердилась, ворчала на сына, но не останавливала. Даже она понимала, что в его семейной ситуации надо разобраться. Дольше тянуть нельзя.

Решили ехать втроем: Карлос, Хулио и Соня. Отель временно ложился на плечи Ремей, поэтому Карлос собрал сотрудников у себя в кабинете, чтобы дать распоряжения.

– Ну, кажется все! – с наслаждением потянулся он. – Можно ехать. Только камеру проверим и в путь. Ок? – обратился он к Хулио.

– Опять? Зачем? Там же ничего нет.

– Мне будет спокойнее, если я сам увижу.

Они, скрываясь от Ремей, незаметно спустились в подвал. Хулио достал камеру и подключил к ноутбуку флешку. Изображение сначала было неподвижно. Массажист нервно ходил из угла в угол, но Карлос упрямо сидел за столом.

– Смотри, – позвал он друга.

Они увидели, как ближе к ночи во двор въехал джип, припарковался у входа в дом. Из него вышел мужчина, сопровождавший девушку в розовой одежде. Дальше картинка до утра оставалась неподвижной.

– Убедился, ничего там страшного нет. Давай, я пристрою камеру назад и таймер на время: так она сможет дольше снимать. Потом, когда вернемся, просмотрим.

Карлос нехотя согласился. Закончив, они вышли к ресепшн, где уже ждала Соня и Ремей с собранной сумкой Карлоса.

Мать перекрестила на дорогу сына, потом постояла секунду и осенила крестом остальных. Синяя ауди ждала на пустыре, где обычно оставлял ее Карлос.

Когда выезжали со стоянки, увидели черный джип, который как раз поворачивал у церкви. На первом сиденье сидел шофер и вчерашний ясноглазый красавец. В глубине салона Карлос только сумел разглядеть что-то синее, как машины разъехались.

– Судьба, или рок, тебя так и сталкивает с этими людьми, – засмеялся Хулио, – не хочешь к гадалке наведаться? Вдруг она расскажет твой жизненный путь?

– Зачем куда-то ходить, – не дала ответить Карлосу Соня, – я могу погадать. У меня бабка была потомственной ведьмой. Очень сильным духом обладала.

– Погоди, – повернулся к Соне Хулио, – может ты меня тоже приворожила?

– Смотри на дорогу, мой хлопчик кучерявый, – потрепала его по затылку Соня.

– Кто такой хлопчик?

– Это по-украински будет парень, кавалер. Карлос, давай твою руку, погадаю.

– Не выдумывай, – отмахнулся Карлос от друзей и проворчал, – я и без вас знаю, что связан с этими людьми. Вот и едем сейчас выяснять, каким образом.

– Ну, не ломайся, интересно же.

Усмехнувшись, Карлос протянул Соне ладонь. Та ее несколько минут разглядывала, потом глубокомысленно произнесла:

– Запутанная у тебя линия судьбы, это точно. Все с поворотами. И линия жизни прерывистая. Не живется, тебе Карлос легко и свободно.

– А семья? Что будет с семьей, – вставил свои пять копеек Хулио.

– Из того, что я вижу, – протянула Соня, – с семьей все сложно. Но я будет два брака и, погоди, раз, два, три, четыре ребенка. Карлос, да ты у нас многодетный отец!

– Все, хватит ерундой заниматься, – выдернул руку Карлос, – посмеялись, и будет.

– Нет, а что? – не унимался Хулио. – С Мадлен ты разведешься однозначно. Это не семья, когда супруги месяцами не видят друг друга. Кто знает, может, одна из знойных красоток, о которых ты грезишь, и станет впоследствии твоей женой.

– Святый боже! – воскликнула Соня. – Да зачем ему нужна порченая? И такие девицы точно много детей рожать не будут. Это же несчастье для мужчины – всю жизнь работать на ублажение своей жены.

– Почему ты решила, что она порченая? – тихо спросил Карлос.

– А ты думаешь, чем она с мужиками занимается? Т-ю-ю-ю, да ты у нас рыцарь в белых доспехах, – продолжала подтрунивать Соня.

Карлос слушал подругу и понимал: она права. Что он пристал к этому расследованию? Чек с просьбой кого-то спасти он видел год назад. Сейчас и на горнолыжном курорте все тихо. А то, что он побывал в странном зале, тоже ничего не значит. Кажется, клуб закрыт до лучших времен.

Через три часа они прибыли в Барселону. Покрутились по окраинным улочкам, обогнули площадь Испании и направились в спальный район, где жил Карлос. Подходя к квартире, в которой он не был уже год, Карлос почувствовал, что волнуется. Он не знал, там ли Мадлен. А вдруг они сейчас застанут ее в ниглиже, а то и еще хуже – в постели с мужчиной. Или она давно сменила замки, Карлоса встретит закрытая дверь, и три часа в пути превратятся в легкую послеобеденную прогулку.

Но все его страхи оказались напрасными. Дверь открылась, а дома никого не было. Причем уже давно. Пыль толстым слоем лежала на мебели и столбиками стояла в воздухе, подсвеченная солнечными лучами. На диване валялся смятый плед, журналы со столика были раскиданы по всему ковру. В приоткрытой двери в спальню виднелась незаправленная кровать.

– Фу! Как здесь грязно! Чем это воняет? Не пойму, – Соня бросилась исследовать кухню.

Действительно, неприятный запах гнили щекотал ноздри, и Карлос чихнул, а потом закрыл нос ладонью.

– Надо найти, что испортилось, – пробормотал он и направился в спальню.

– Ага. Воняет нестерпимо, – подтвердил Хулио и заглянул в туалет и ванную.

– О боже! Идите сюда! – закричала из кухни Соня. – Я нашла.

Мужчины поспешили на зов. Соня стояла перед открытой дверкой холодильника и разглядывала полусгнивший кусок мяса.

– Холодильник не работает, вот мясо и протухло, – пояснила девушка и бросила кусок в пакет, который нашла в одном из шкафов. Хулио распахнул дверь на балкон и включил вытяжку над плитой.

Закладка:

Мадлен перезвонила через пять минут.

— Все нормально. Мой начальник ничего не слышал о провале представления, — прощебетала она.

— Как ничего не слышал? — Карлос оторопел от полученной информации.

Он встретился глазами с Жоаном, который сидел напротив и ждал. Полицейский сделал круглые глаза, не понимая, почему так расстроился друг.

— Что случилось? — спросил он его одними губами.

— Ничего не понимаю. Мистика, да и только, — ответил Карлос, закрыв трубку рукой, — Мадлен говорит, что никаких слухов не было вообще.

— Спроси у неё, может, будет ещё одно представление? Пусть выяснит.

Карлос передал слова Жоана жене, и опять потянулись томительные минуты ожидания. Чтобы чем-то себя занять, они набрасывали план дальнейших действий, но получалось вяло. Идеи приходили в голову глупые и неосуществимые. Прибежал Хулио. В его обязанности теперь входило сопровождать Антонио в школу и забирать оттуда.

— Сегодня просили приехать за мальчиком пораньше, учитель рисования заболел. Чем занимаетесь?

— Ждём звонка от Мадлен. Что-то не нравится мне затишье, — ответил Карлос.

— Не наводи тень на плетень, ещё ничего не известно.

Как ни ждали мужчины звонка, а он все равно прозвучал неожиданно. Карлос схватил телефон.

— Да, слушаю!

— Ну, что там? — сгорал от нетерпения Хулио.

— Ничего хорошего, — Карлос разочарованно сел на диван, когда закончил говорить с женой, — такое впечатление, что они ничего не боятся. В эту субботу представление в «Зазеркалье».

— Что? — в два голоса воскликнули Жоан и Хулио. — Они совсем страх потеряли?

— Наверное. Точно крышу имеют мощную. Мадлен попросила знакомого достать два пригласительных. Я оплачу. Давайте составим план действий.

Три головы соединились и стали совещаться. Решили, что Жоан будет работать под прикрытием. С собой возьмёт девушку-полицейского. Светиться ни Карлосу, ни Хулио было нельзя. Это вызывало тревогу. В отличие от Жоана Карлос знаком с отелем, представляет, чего можно ожидать от развлечения, но его хорошо разглядел Артур. Он сразу заподозрит неладное, и операция сорвётся.

— Проблема только со связью, — рассказывал Карлос. — Они ни одного человека не пропускают с телефоном или другими гаджетами. Все гости проходят через рамку и личный досмотр. А чтобы никто не сопротивлялся, у лифта встречает официант с бокалами шампанского. В результате зрители попадают ко входу в зал уже слегка под кайфом.

Как ни крутили, получалось, что Карлос должен присутствовать. Однако визит двух мужчин выглядел бы подозрительно. Решили Карлоса загримировать под старичка и идти по отдельности.

Жоан уехал, чтобы распланировать действия своего отдела. Главная цель — спасти девушек и схватить преступников, поэтому полиция должна находиться поблизости, чтобы опять шайка организаторов не ушла тайными тропами. А как вызвать помощь? Этот вопрос и надо было решить.

Вечер субботы был наполнен тревогой и нервным ожиданием. Волновались все, но тщательно скрывали это друг от друга. Соня возилась на кухне, Хулио ей помогал, вернее, мешал, но это для влюблённых одно и то же.

Карлос сидел в комнате перед зеркалом. Он заметил, что у Алины дрожали пальцы, когда она его гримировала. Седые усы и бородка не желали ложиться ровно, и девушка раз за разом стирала следы клея и накладывала новый. Карлос взял ее за руку и посадил рядом с собой.

— Не волнуйся, мы будем осторожны.

— Не знаю, что со мной, но мне не нравится ваша идея. Я не понимаю, почему ты должен туда идти?

— Не переживай, все будет хорошо, — Карлос дружеским жестом прижал Алину к себе. Вдруг он услышал, как бешено бьется ее сердце, и неожиданно все будто взорвалось в его груди. Он наклонился и поцеловал ее дрожащие от сдерживаемых слез губы.

Глава 47. Нападение

В этом поцелуе не было чувственности и сексуального призыва. Он походил на простое быстрое чмоканье при приветствии или перед прощанием. Но Карлос испугался.  Поцеловал и отпрянул в ожидании реакции. Алина посмотрела на него внимательно и ласково провела по щеке.

— Тебе лучше побриться, иначе потом трудно будет снять приклеенную бороду, — тихо сказала она и встала.

«Дура, ты что делаешь?» — отчаянно кричало сознание, а сердце отвечало ударами: «Тук-тук — нравится, тук-тук — очень нравится». Алина вообще не помнила, когда испытывала подобные чувства. Ей казалось, что она не способна испытывать к мужчинам ничего, кроме холодного равнодушия. А тут вдруг неизвестно откуда появилась нежность, да ещё такая, что душа просто таяла, когда она видела этого человека. «Откуда я его знаю?» — задавалась Алина вопросом, пока наливала воду в тазик и готовила все для бритья. Но память глубоко спрятала информацию, не добраться до неё пока.

Не успел Карлос встать, а Алина уже принесла принадлежности для бритья. Как заправский парикмахер, она накрыла плечи мужчины полотенцем, выдавила пену, распределила ее по щекам и подбородку и взяла в руки бритву. В глазах Карлоса мелькнуло что-то, похожее на испуг.

— Не бойся, — засмеялась она, — ты решил, что за поцелуй я тебе горло перережу? Я не такая кровожадная, поверь. — взгляд мужчины смягчился, лицо расслабилось. — Могу я начинать?

Не дожидаясь ответа она провела бритвой по коже. Потом ещё раз и ещё... Когда от щетины остался только темный след, Алина промокнула его щеки влажным полотенцем и удовлетворенно поднесла к лицу Карлоса зеркало.

— Видишь, как хорошо получилось.

— Где ты научилась брить мужчин? — глухо поинтересовался он, разглядывая себя.

— Муж ленился бриться по выходным и просил меня. Так и научилась, — нехотя ответила Алина и понесла приборы в ванную.

Бритьё сняло неловкость после поцелуя, поэтому дальнейшее снаряжение Карлоса прошло быстро. Усы и бородка легли ровно. Красить волосы, чтобы сделать их седыми, не стали. Немного присыпали голову тальком. Издалека выглядит естественно, а вблизи, в полумраке, никто и так не заметит. Главное, проскользнуть через ярко-освещённый холл и лифт, чтобы не вызвать недоумения. Смокинг сидел идеально, оттенённый белоснежной рубашкой. Алина поправила галстук-бабочку и с делала шаг  в сторону, любуясь творением своих рук.

Испанский аристократ преклонных лет смотрел на неё серьезными глазами, однако не выглядел старым и немощным. Какая-то внутренняя сила тянула к нему, как магнитом. Алина едва сдерживала желание прикоснуться к смуглой коже, взять за руку.

Спасли подоспевшие Соня и Хулио. Они со всех сторон оглядели Карлоса.

— Все хорошо, но не выглядишь ты стариком. Как молодой актер, который играет роль пожилого человека, — осталась недовольна увиденным Соня.

— И что ты предлагаешь?

— Ты ссутулься немного, согни спину. Хотя... Нет. Лучше представь, что у тебя болит поясница.  Не так уж далеко от истины. Осторожно передвигай ноги, когда будешь садиться, кряхти, вытирай пот со лба. Играй, короче, по полной.

— Ладно, не переживайте, попробую.

— Ты сам сядешь за руль? — спросил Хулио.

— Нет. Не пущу, — воскликнула Ремей, показавшаяся в дверях, — ишь, что задумал. Чтобы он ещё в одну аварию попал? Или вези его или не пущу!

— Хулио, иди, одевайся. И Соня тоже. Меня отвезёте и заодно поужинаете в ресторане. Мне так будет спокойнее, — подвёл итог спору Карлос. — Вы поработаете под прикрытием, сыграете семейную пару, отмечающую годовщину свадьбы, — пошутил он, желая разрядить обстановку.

В  ожидании друзей, побежавших радостно переодеваться, он сел на диван в гостиной так, как его обучала Соня. Алина наблюдала за его действиями и отметила, что получилось достоверно. Не зря Ремей, не слышавшая советов своей поварихи, сразу бросилась на помощь к сына.

— Мама, это игра. Успокойся. У меня ничего не болит, — сказал он и посмотрел на Алину.

Девушка поймала его взгляд и отвела глаза. Даже себе она боялась признаться, что очень нервничает. Когда она просила о помощи, она не думала, что спасителем окажется простой человек и что она подставит всю его семью под удар. От осознания того, что из-за неё могу пострадать хорошие люди, Алине становилось плохо.