Сомневаясь в своей реальности

Глава 1

– Как удивительно, ещё три десятка лет назад это казалось невозможным, – сказал молодой мужчина, сидя за столиком старомодного индийского кафе, и вдохнул удушливый запах благовоний. – Роботы стали неотличимы от людей.

– Они не просто неотличимы, они живут среди нас, как люди, – грустно ответила девушка, ковыряясь вилкой в салате без особого аппетита.

– Что с тобой? Ты сама не своя последнее время, – озабоченно спросил мужчина и внезапно начал кашлять. – Чёрт, они что, хотят лишиться клиентов?!

– Просто немного перестарались.

Тонкие струйки дыма ароматических палочек поднимались к потолку.

– Криста, перестань оправдывать людей, они этого не заслуживают. И не уходи от ответа, – он пристально посмотрел на девушку оливковыми глазами и серьёзно спросил: – Что с тобой?

Криста опустила веки и забарабанила тонкими пальцами по пластиковому столику.

– Гилберт, что, если я тоже робот, - тихо ответила девушка, пугаясь каждого своего слова.

– Что за вздор!

– Посмотри на них, – Криста кивнула в сторону соседнего столика, где сидела пара биороботов. – Они совсем как мы.

– Так, успокойся, глубоко вдохни и выдохни, – Гилберт положил ладони на стол. – Вот смотри, ты ешь...

– Если бы ты привёл этот аргумент лет десять назад, я бы поверила. Но мы же знаем, что у современных машин есть пищеварительная система.

– Именно! - тряхнул копной непослушных пепельных волос Гилберт. - Десять лет назад мы с тобой так же сидели в этом кафе и ели!

– Что, если нет? Что, если наша память – всего лишь набор из нулей и единиц. Одна память на двоих.

– С чего ты взяла?! Я помню своё детство, родителей, школу, колледж, – немного замялся он, – нас. Наша работа, она реальна. Мы чувствуем. – Гилберт взял Кристу за руку и нежно сжал её холодную ладонь. Она ощутила его тепло.

– Чувствуем, верно, но так ли мы чувствуем? Я не чувствую своего тела, лишь касаясь тебя, осязаю его, – Криста отдёрнула руку, пытаясь успокоить дрожь. – Они тоже чувствуют, – выдавила она, смотря тёмно-карими глазами на биороботов. – Я не понимаю, есть ли у меня щёки, пока не улыбнусь, есть ли нос, пока не прикоснусь.

– Таковы законы нашего мира.

– Законы?! Кто придумал эти законы, по которым нам приходится жить.

– Никто не знает этого. Ты должна смириться.

– Я слишком со многим мирюсь.

– Ты начинаешь меня пугать, – Гилберт заёрзал на стуле. – Давай вернёмся к памяти. Здесь есть существенные отличия. Биороботы не имеют общей памяти с другими людьми либо машинами. Даже если у них одна память на двоих, то других людей в ней нет. Эти образы — лишь абстракция. Наша же память сложна и затрагивает большое количество социальных связей. Ты можешь найти множество людей, с которыми у нас общие воспоминания.

– Откуда мы можем знать, как далеко продвинулась наука? Биороботы любят, переживают, ревнуют. Они даже не знают, что они машины. Что, если и мы не знаем? – голос Кристы сорвался. – Порой мне кажется, что я ничего не чувствую. У меня какая-то пустота внутри, – прошептала она, сжимая изящной рукой строгий серый пиджак на груди.

– Криста, у тебя паранойя! – опешил Гилберт. – Мы познакомились в школе, пошли в один колледж. Я знаю тебя почти всю жизнь и уверяю тебя, ты не машина!

– Тогда почему я не могу забеременеть? – процедила Криста, умоляюще посмотрев в его оливковые глаза. – Мы пытаемся уже восемь лет, и всё тщетно.

– Проблема бесплодия возникла задолго до создания биороботов. И я не считаю это проблемой. Разве нам плохо вдвоём?

– Я знала, что это будет бессмысленным разговором, – Криста встала со стула. – Что-то я утомилась, пойду домой. Передай Марте, что я сегодня закончила пораньше.

– Хорошо, – кивнул Гилберт, оставшись сидеть за столиком, и проводил глазами миниатюрную фигуру своей жены.

Криста открыла входную дверь квартиры со второй попытки, один раз уронив ключи на кафель подъезда, и вздрогнула от звона, разорвавшего тишину. Она устало сбрасывала с себя одежду и роняла её на пол по пути в ванную, цокая каблуками по ламинату. Криста оперлась руками о край раковины с простым квадратным зеркалом в белой раме, вглядываясь в своё отражение.

«Идеальное лицо, – думала она. – Ни одной морщины. А мне должно быть 37 лет».

– Чёрт! – Криста открыла кремовый ящик, висящий на стене в белую плитку. – Так, если я разрежу руку, то решат, что я хотела покончить с собой, но это не так, – говорила она в пустоту. – Это лишь научный интерес. Эксперимент. Точно! Я разрежу бедро, и достаточно глубоко, – кивнула она своему отражению и улыбнулась, стискивая в руке холодный металл скальпеля. Затем она нашла в кожаной сумке телефон и положила его на край столика.

Криста глубоко вдохнула, сидя на стуле и держа над оголённым бедром лезвие. «У меня же останется шрам, – терзалась она. – Это неважно. Сделаю надрез изнутри, так будет менее заметно. Я должна убедиться в том, что я не машина», – она ещё раз вздохнула и приблизила острый край лезвия к коже, её рука затряслась.

– Чёрт! Не могу! – крикнула она и резко положила скальпель на столик, случайно толкнув телефон, который глухо прокатился по столешнице до другого края и ударился о стену. – Я спятила! – На Кристу нахлынули воспоминания. Знакомство с новым коллегой на работе. Она думала, что он человек, когда пыталась оказать ему помощь после того, как его сбила машина, но увидела под его кожей механизмы и проводки. – Нет, я должна! – она решительно взяла скальпель обратно в руку, занесла его над бедром и опустила на кожу. – Аааа... – закричала от боли Криста и стиснула зубы, когда лезвие прорезало её кожу. Она раздвинула края пореза и увидела жёлтый жир.

– Недостаточно, – простонала она и глубже прорезала рану остриём лезвия, корчась от боли. Кровь струёй вырвалась из пореза, обдав её руку. Криста уронила скальпель и зажала левой рукой порез в попытках остановить кровотечение, а другой потянулась к телефону, но он был слишком далеко. Она привстала, стараясь не вставать на раненую ногу, и дотянулась до телефона, но он выскользнул из её руки, запачканной липкой алой кровью, и упал в лужу крови, вытекающей из ноги.

Криста увидела, как загорелся экран мобильного, высветился входящий вызов: «Гилберт», – но она не слышала звонка, мир затих и померк в её тёмных глазах.

– Я не должен был отпускать её одну, – Криста услышала сквозь сон до боли знакомый голос и ощутила резкий запах медицинских препаратов. – Она же говорила, почему я не слышал? – сокрушался Гилберт.

– Успокойтесь. Значит, это вы нашли её на полу в ванной? – раздался незнакомый грубый голос.

– Да, в луже крови.

Криста открыла глаза.

– Ей повезло. Вы вовремя вызвали помощь. Сейчас её состояние стабильно, – ответил высокий крепкий мужчина в длинном белом халате и что-то записал в большую тетрадь, когда Криста рассматривала его в попытках понять, где она и что произошло. – Не беспокойтесь. У нас таких – целый этаж. Эпидемия похуже чумы. Мы называем этот синдром «дисэгией».

– Что это значит, доктор?

– Это когда человек сомневается в своей реальности, вернее, полагает, что он биоробот и пытается проверить это. Что, собственно, и произошло с вашей женой. Но могу вас утешить: эти попытки однократны. Ещё никто за три года моей практики не попал к нам с дисэгией повторно. Это идеальное психическое расстройство!

– Гилберт, – зашевелила сухими губами Криста, горячие слёзы полились из её больших глаз, они стекали по вискам и тонули в длинных чёрных волосах. – Прости меня.

– О, ваша супруга пришла в себя. Я оставлю вас, – учтиво сказал доктор и вышел из палаты.

Криста лежала на единственной кровати, под белой простынёй. Бежевая штора колыхалась над открытым окном.

– Милая, как ты? – спросил Гилберт, склонившись над женой и взяв её ладонь в свою.

– Я в порядке. Мне так жаль, – горячие слёзы обжигали щёки Кристы.

– Теперь ты убедилась в том, что не машина? – Гилберт нервно гладил её гладкие чёрные волосы.

Криста кивнула в ответ, и её глаза защипало от слёз.

– Вот и славно, милая. Всё будет хорошо. Теперь всё будет хорошо, – бормотал он и, прижимая Кристу к себе, дрожал всем телом.

Криста неторопливо бежала против тёплого ветра босиком по траве, которая колола её ступни. Она обернулась и посмотрела на Гилберта, лежащего на шезлонге под пляжным зонтом, и улыбнулась ему. Он улыбнулся в ответ, но его улыбка показалась ей какой-то странной и измученной.

У самого берега реки её ноги согрел песок, песчинки которого прилипли к ним. Когда она шагнула в воду и наступила на холодные камни, с трудом устояв на них, ледяные струи смыли песок с ног.

– Будь осторожнее, Криста! – взволнованно крикнул Гилберт и привстал на мягком шезлонге.

«Как же хорошо, – подумала Криста, вдохнув аромат влажного воздуха, ели, листвы и букета луговых цветов. – Именно в такие мгновения я чувствую себя по-настоящему свободной», – пыталась кружиться на камнях Криста, раскинув руки в стороны и слушая шум ветра, журчание реки и пение птиц.

Когда она подняла глаза и устремила взгляд своих чёрных глаз вдаль, яркое солнце ослепило её, будто бы оно ревновало её к этому миру.

«Как забавно! Законы природы работают и в социальной жизни, в искусственном мире людей. Искусственные люди?! Есть люди, идущие наперекор судьбе, трудностям и устоям общества. А это самое общество, собравшись в коллективы, норовит уколоть этих людей, остановить, подавить. Но есть и те, кто согревает их, дарит им тепло. Они хотят, чтобы я стала одной из колких травинок или одной из песчинок? Но песчинка не дарит своего тепла, она отдаёт тепло, которое украла у солнца. Песчинка – вор! – На мгновение Кристе стало грустно. – Что бывает с теми людьми, кого подавили искусственные люди, кого заставили остановиться? Они стали холодными камнями, которые не может согреть солнце, потому что они находятся под ледяными струями ручья или реки?»

Криста широко открыла испуганные глаза, вся её кожа покрылась мурашками, местами её тело ощутило боль, ведь она не устояла на камнях и соскользнула с них, упав в ледяную воду. Она заливалась смехом, смахивая с лица мокрые длинные чёрные, как смоль, волосы! Гилберт подбежал к ней и обеспокоенно затоптался на берегу, протянув руку:

– Хватайся, Криста!

– Холодные люди не приняли моего тепла, потому что их не может согреть даже солнце! – засмеялась Криста, ухватившись за руку мужа. Она выбралась из воды.

– Ты безумна, Криста! – Гилберт прижал её мокрое тело к себе и поцеловал в горячие мягкие губы.

– Но ведь это тебе во мне и нравится.

– Несомненно.

– Гилберт, разве может быть реален мир, в котором люди способны создавать подобие себя и наделять их сознанием?

– Так, мне не нравятся такие разговоры, – поморщился Гилберт, отпустив Кристу, и направился в сторону шезлонга. – Пора ехать домой.

– Почему?

– Криста, ты забыла, к чему привели эти разговоры тогда?!

– Прости, ты прав, – Криста виновато опустила глаза. – Но между нами осталась какая-то недосказанность.

– Я не хочу об этом говорить! Мы едем домой!

Криста сидела в ванной, на том же стуле, что и тогда. Она рассматривала тонкий, белый, длинный шрам на своём роскошном бедре и вспоминала слова доктора. «Могу вас утешить, эти попытки однократны. Ещё никто за три года моей практики не попал к нам с дисэгией повторно», – звучал в её памяти чужой мужской голос.

Криста прикоснулась пальцами к шраму и погладила его.

– Почему же я вновь хочу проверить? – шептали её губы, а рука непроизвольно занесла лезвие скальпеля над кожей и разрезала старый шрам. Она раздвинула края кожи и увидела механизмы и проводки.

– Криста, ты умерла тогда, – услышала она глухой голос Гилберта и подняла глаза, увидев его бледное лицо в отражении зеркала. – Я не успел прийти вовремя, – выдавил он из себя и, упав на колени подле неё, крепко обнял её хрупкое тело. – Но теперь всё будет хорошо. Слышишь, Криста? Мы заведём ребёнка, которого ты так хотела. Если захочешь – двух! Я люблю тебя, Криста, – всхлипывая, шептал он.