Солдатики. День из службы

Глава 1

Рота подъём!

Дневальный щёлкает по выключателю и вспыхивает противное утро. Снова в расположении и снова треклятый подъём.

Солдатики немного шевельнулись в кроватях. Дёрнули носами и крепче прижались к подушкам. Прислушался к шагам, это был дежурный, наш рядовой. Прапорщик ещё не проснулся, значит можно ещё немного поспать.

Дежурный не унимается, не хочет выслушивать от прапорщика — почему эти тела ещё не встали. А мне дай хоть минуточку согреться и стойко встретить очередной армейский день.

Уснул.

«Встаём!» — кричит дежурный и начинает поочередно всех толкать.

Последовали тяжёлые шаги берец. Не успел глазом моргнуть, как понял: прапорщик берёт табуретку и с размаху бросает в нашу сторону расположения. Все подорвались.

Уселся на кровати надевая носок, тут же пальчик выглянул на меня, грустненький как все вокруг. Хотя бы дырка не у пятки, а то одного солдатики так и именуют Ахиллесом.

Из шанельников берут бушлаты. Понимаю, пора валить. Скорее одеваю штанины и заправляю кровать.

Сегодня суббота, а значит без утренней зарядки, только уборка территории и вытруска одеяла. Близится конец сентября, до дома семьдесят дней. Надеюсь поймут, что дедушке как я, ваша вытруска и листья, нафиг не нужон.

Умылся, переклеил шевроны с кителя на бушлат, бегу в сушилку за берцами. С территории возвращаются солдатики. Подхалимы ищут у кого стрельнуть сигарету, авось повезёт и угостят. Идёт на меня солдатик, зовут его кит. Или дельфин? Просит он значит сигарету, произнося шаблонные слова. Настолько легко и непринуждённо, что лицо его не выдало не единой эмоций. Скорее говорил не он, а его никотиновый голод. Самое противная тварь в голове курильщика.

Говорю: нету. Он прищурил на меня глаза.

—Я знаю, что у тебя есть.

Надеялся не тронет мне сисю, вдруг приспичит, и почувствует плотную прямоугольную пачку сигарет.

—Нету, — говорю я ему и убегаю прочь.

Куда же я убегаю и тороплюсь? Ведь через десять минут завтрак. Бегу я на дежурства в клуб, безлюдное на весь день место. Так сказать посторожить и загаситься, от субботнего ПКД, развода, рабочки, намота и всякой армейской бессмыслицы.

Прихожу к своей крепости покоя, иду к заднему входу клуба. Солдатики на меня выглянули из угла, напугав меня. Стоят и курят. И я вместе с ними, под музончик. Меня здесь уже ловили за курением, благо лишь отчитали.

Стояли двое с метёлками и с мешками листьев. Один мне говорит: — Ты это, полегче с ним, девушка его бросила. Я улыбнулся и спрашиваю:

— Кого? С двери выходим тощий парнишка с огромным бушлатом. Безликий и бледный. Грустный и сутулый. Подходит к нам и просит сигаретку. Я с солидарность, даю ему сигарету LD 100. Он медленно подносит её губам и так же зажигает сигарету. Понял, что этот парнишка, которого я вижу впервые, тот которого бросили и выглядит он опустошенным и отчуждённым. Ясно, что даже командиры ему на рабочку не отправят, ну или максимум назначат в расположении натягивать одеяла, поправлять шанельники. Всем боязно в таких случаях, а то сделает с собой чего плохого и всю часть на уши поднимет. Прокуратура поселятся в штабе. Спрашивать или намекать не стал, оставил бедолагу со своими мыслями, хоть и было интересно. Только про себя подумал: нас имеют под хвостик ежедневно, а солдатик сломался из-за девушки. Распустили бедолаги нюни.

Они естественно тоже проёбываются. Осень прекрасна своими красками, но невыносимо вредная. Подметёшь листья и тут же дунет ветер, снова солдатиков выгонят на улицу подметать. Так ближайшие месяцы служебные, до зимы. Но после тоже самое со снегом, что хуже. Намного хуже.

Захожу через чёрный вход и доской её застопорил, дескать — не беспокойте уважаемого рядового. Без надзора устроят здесь бомжатник. То спят, то хамячат.

Усаживаюсь на своё коронное место в будке дежурного, с огромным окном с видом на всё пожелтевшую военную часть. Вижу вдалеке строятся на завтрак, а я сижу и не высовываюсь, боюсь за мной ещё прибегут.

Вчера перед отбоем меня назначили копать и строить компанеры. С тупой лопатой долбить замёрзшую глину. Дело это бессмысленная, с первыми снегами всё развалиться как в прошлом году. А я здесь и загасился, пацаны бы и так сказали: дед пусть сидит, а слоны работают.

Я бы пошёл, но дорога дальняя, минут тридцать пешком по холоду и грязи. В прошлый раз человек двадцать туда назначили, из которых шестеро копали и то больше отдыхая.

Мимо прошли. Кажись забыли. Даже барабан без меня не удосужились взять. Дежурный кричит: раз, раз, раз два три. Благо мой второй законный проёб — беленький поясной барабан. На разводе стою у трибуны командира, весь нарядный, в офисной форме. Смотря на всех солдатиков части, срочников и контрактников, выстроенных по батальоно. Бедняжки снова споют тихо гимн России и опять побегут в наказания по плацу. Мимо меня по несколько кругов, а плац с размером как половина футбольного поля. Пробегая с отдышкой, говорят:

«Давай с нами».

«Хорошо вам барабанщикам».

После завтрака построение. Снова бегать будут. Я закину ножки на стол и буду легонько посмеиваться, хоть и жаль ребят. Но ничего, я терпел, и вы терпите. Сегодня мне хорошо, а завтра вместе помучаемся.

Вот такая работенка дежурного, подумал я. Семечки! Под столом лежали семечки, вафли и «разряд», закупился вчера в чипке. Рядом ещё книги и тетрадки. Всякое назаписывал за службу: что прочёл, кого побил, как день прошёл.

Посидел немного и вышел из своей будки, боязно уснуть. Иду в свой «собственный» актовый зал. Врубаю свет дёрнув рубильником. Здесь концерты солдатикам и офицерам дают и девушки помню как-то раз пели. Зал такой огромный и страшный, грязный и старый, но главное здесь царит покой и тишина.

Постукивая по длинным рядам ступенек, иду я значит на сцену. Стоит богатый стол со всякой канцелярией и восхитительное кожаное кресло самого командира бригады, имя которого нельзя произносить не единой душе в части. А я сажусь вальяжно и корчу из себя важного, заполняя свой журнал. Каждые два часа отчёт, мол дежурство проходит без происшествий. После можно сборник Чехова прочесть и материть душевный «Белые ночи» Достоевского. Себе уделить время и записать сегодняшний день, чтобы после службы не забыть.

Откидываю спинку кресла и включаю музыку, щелкая семечки. Жаль, не все дни как сегодняшний. Хорошо, что 290 дней назад загрузил на свой кирпичик музон. Да, приелась, но так прекрасно и безмятежно слышать отголоски в тишине, уже недалёкую гражданку.

25.09.2021.