Сны. Вопросы и ответы.

№1 Нычка

НЫЧКА

или

СПРЯТАННОЕ ОРУЖИЕ.

Иногда люди видят сны, некоторые даже необычные. Хотя современная цивилизация сам факт существования данного явления в основном отрицает, объясняя это, альфа и прочими ритмами, энцефалограммами и другими непонятными синусами. Дальнейшее описание предназначено для тех, кто ещё помнит про эти самые пресловутые сновидения.

Когда мы случайно или нарочно вспоминаем то, что приснилось, то чаще всего это кажется абсурдным, бессвязным набором образов и ситуаций никак не привязанных к реальности.

Через некоторое время, обычно недолгое, час или день, мы их забываем. Через неделю абсолютно. Как следствие этого практически никогда не можем увязать в одно целое, когда в дельнейшей жизни с нами случаются те или иные события.

Когда-то такое бывало и со мной. И вот история с неожиданным продолжением, часть которой длится уже много лет. И я до сих пор не уверен, что это окончательный ответ на все вопросы.

Мне периодически снился сон, принципиальный сюжет, повторяющийся с настораживающей регулярностью. Исторический период всегда отличался, но каждый раз происходило одно и то же. Я нахожу раритетное оружие, осознаю, что это сон и пытаюсь вытащить его в реальность разными способами.

Начало повествования потеряно, как и в большинстве предыдущих инцидентов. Почему я оказываюсь в том или ином месте, и впутываюсь в очередную передрягу? Я до сих пор не знаю, и возможно это совсем не важно.

Итак. Пространство последнего сна, которое мне удалось проявить.

***

Я осознаю себя идущим по незнакомому поселку или большой деревне. Многоэтажек не вижу. Куда не брошу взгляд везде частный сектор. По ходу прогулки ко мне постепенно появляется ощущение чужеродности всего, что меня окружает. Точнее осознания того, что я тут не совсем свой.

Незаметно озираюсь, осторожно, чтобы не привлечь внимания. Погодка мерзкая. По желтеющим листьям понимаю – поздняя осень. Еще не очень холодно, по сибирским меркам, но уже промозгло и зябко. Низкие, тёмные, беременные дождём тучи, готовы вот-вот разродится ледяными потоками воды. Хотя по окружающей грязи несложно догадаться, что недавно так и было. В воздухе пахнет березовыми дровами и горелым углем, а ещё стылой водой, скотом и мокрой землей. Дома стоят вдоль раздолбанной дороги без асфальта. Грунтовка проезжая, двухполосная и на возвышенности.

Всплывает отголосок воспоминания. Я тут уже был? Какое-то смутное узнавание, которое я всё никак не поймаю. Улица длинная и я всё иду автоматически вчитываясь в таблички на стенах и заборах. «Осоавиахимовская», «Северная». И названия как будто знакомые. Хотя такие могут быть в любом городе, как «Ленина», «Маркса».

Людей поблизости нет. Слышится невнятный далекий говор. Живность домашняя опять же шумит. Куры там и прочие свиньи. Где-то недалеко забрехала собака.

Сзади начал слышатся приближающийся рокот. Через некоторое время стало понятно, что его производит.

По дороге медленно ехала полуторка. Грязная и пожуханная. Неожиданно приходит чёткое понимание, что это мой родной город, вот только со временем что-то не так. Будто оно откатилось лет так на 50-70. Год наверняка определить ещё затрудняюсь. В кабине грузовика военный шофер в выцветшей шинели и гораздо более свежий офицер, явно гордящийся своей глянцевостью. Почти поравнявшись со мной, он показывает на меня пальцем, и машина останавливается.

Командир как-то подозрительно меня разглядывает. Выходит из этого «тарантаса», громко хлопнув плохо закрывшейся дверцей. Не торопясь идет ко мне, одновременно поправляя портупею. А я думал, что такое носили только в гражданскую войну, и обязательно кавалеристы.

- Куда путь держим? – оглядев меня с головы до ног, сурово начинает лейтенант.

- Домой – стараюсь говорить непринужденнее, и вообще смотрю исключительно ему за спину.

- Один идешь? – задумчиво спрашивает он и обходит меня сбоку.- Дурацкий вопрос! Что вообще на него можно ответить? Отшутиться? Уверен, юмор мой он не оценит. Тогда просто промолчу.

- Паспорт? – растягивая «а» произносит он. Не местный что ли?

- Дома оставил – пожимаю плечами.

- Все граждане обязаны ходить с документами, удостоверяющими личность! – назидательно как по методичке сообщает товарищ начальник. Видимо он ждал каких-то объяснений? Может взятку? Не знаю, как тут сейчас принято. В образовавшейся паузе было заметно, как он размышляет, что со мной делать. Не дождавшись требуемой ему реакции, он достаточно грубо подвёл итог разговору.

- Давай в машину, быстро! – и демонстративно потянулся расстегнуть кобуру на поясе.

Молча, чтобы не ляпнуть лишнего, первым иду в сторону полуторки.

Водитель, глянув на меня по-сибирски хмуро, завел мотор и скрежетнув передачей тронулся.

Поездка была тряской, но, слава богу, недолгой. Раритет на колёсиках остановился у красного кирпичного двухэтажного строения. Вот тебе и центр развитой цивилизации – подумал я. На входе висели две официальные таблички с крупно написанными «Комендатура» и «Военкомат», остального я прочитать не успел, меня быстро провели в здание. Вахту охранял солдат неопределенного возраста, вооруженный пошамканным ППШ с исцарапанным деревянным прикладом. В помещениях было тихо и безлюдно. То ли выходной сегодня, то ли еще какая оказия.

Глядя куда-то между нами и замызганным окном охранник, для порядка спросил, когда мы проходили мимо.

- К майору?

Сопровождающий меня раздраженно ответил:

- А куда, блядь, ещё?

Постучавшись в крашеную коричневой краской дверь, мы зашли в кабинет местного начальства.

- Чего тебе Петрущенко? – пожилой вояка недовольно поморщился, обращаясь к вошедшему. Он явно никого не ждал, да и видеть особо не хотел. В помещении пахло спиртным.

- Подозрительная личность без документов, таарищ майор! – докладывает лейтенант, даже не собираясь отдавать честь, как это принято в современных сериалах. Видимо раньше формальностей было реально меньше.

- Делать тебе Борис нечего! – скривился тот.

- А вдруг это шпион?! Посмотрите, как он странно одет! – вскипает глянцевый.

- Да какой, нахуй, шпиён в Сибири?! Боря! – багровея лицом, закричал начальник.

Потом немного успокоившись, продолжает.

- Ладно, иди, я сам разберусь.

Взмахом руки он отпускает лейтенанта.

Оглядывая помещение, вижу развешанные по стенам портреты вождей. Справа от стола, открытые стеллажи и этажерки. Между ними висит длинно клинковое оружие, на самих полках разнообразие, представленное ножами и штыками. Там же вперемешку короткоствольный огнестрел. Замечаю «Люгер», и наградной ТТ, с табличкой, на которой что-то выгравировано. За окном рыкает двигатель, и слышатся звуки отъезжающего грузовика. Майор долго разглядывает мою одежду. Она явно не по погоде. Сандалики летние с подошвой «Vibram», синтетические трико с тремя белыми полосками. Красная футболка с цветными принтами на иностранном. Странно, но я тоже не знаю на каком языке надписи. Очевидно, что моя одежка не вызвала у него никаких положительных мыслей. Как я ещё в бейсболке не оказался?

Что мне сейчас делать? Чего ни скажи – где-нибудь да проколюсь. Я же ни хрена не знаю что тут и как. Начнут проверять личность. Быстро обнаружат, что такого человека не существует. И что они со мной тогда сделают? Посадят в тюрьму или сразу расстреляют как шпиона, по законам военного времени? Хотя война вроде бы закончилась уже.

По лицу офицера понятно, он думает, как и я. Это мне совсем не нравится.

Надо нейтрализовать его и валить отсюда! Видимо майор это и прочитал в моем взгляде. С криком «Стоять!» он лезет рукой вниз и вытаскивает «Макаров». Ого, левша! Но, я уже возле него, уходя с линии возможного выстрела, хлопаю правой ладонью по его предплечью, так что оно бьется об стол и оружие скользит к краю, а левой наотмашь бью ребром в область за ухом. Тело грузно падает сбоку от стула. Беру пистолет, он совсем новенький. Значит уже 1956 год прошел.

Шум сзади. Направляю туда ствол. Вбегает солдат с ППШ наперевес. Совсем забыл про него! Начинает неловко возиться с автоматом. Что – то у него пошло не так. То ли осечка, то ли патрон перекосило. Понимаю, что чуть не лишился жизни! Первое желание выстрелить, но успеваю себя сдержать. Он же ни в чем не виноват.

Спрашиваю у служивого:

– Что делать будешь брат?

Молчит. Другого вооружения у него не видно. Рукой показываю, чтобы положил ППШ на пол и отошёл в угол. Разряжаю ПП. В диске всего восемь патронов. Негусто. Прячу в карман. Держа на прицеле рядового, проверяю пульс у майора. Он нитевидный. У меня нет времени с ним разбираться! Приходит странная мысль – надо обязательно что-то взять, на память, из коллекции. Подхожу к стеллажам и оглядываю содержимое. Длинноклинковое сразу отбраковываю, его незаметно по улице не пронесешь. С сожалением откладываю «Парабеллум». Он без магазина просто красивая игрушка. Беру ТТ, он заряжен, но рядом боеприпасов к нему нет, ещё «макаров» и наборный финский нож. Обрезаю провода у черного телефона, без диска, стоящего на столе.

Оглядываясь на солдата, все еще стоящего у стены, ловлю его взгляд на обрезанное соединение. Тот быстро отводит глаза. Поздно. Вижу его мысли. Он служил связистом. Подсоединить всё снова - дело одной минуты. Разбиваю аппарат резким ударом рукоятки пистолета. Бах! Чуть не оглох. Случайный выстрел!

Вот ведь я идиот!

На предохранитель то не удосужился взглянуть. Проверить патрон в стволе - тоже. Пуля бьет в стену и рикошетом контузит солдата в голову, он охает и валится на пол. Подхожу к нему. Без сознания, но дышит. Крови совсем немного. Скоро очухается. Так вопрос с алиби охранника решился сам собой. Надо быстрее уносить отсюда ноги. И трофеи конечно тоже.

Осторожно выхожу из здания и сворачиваю в ближайший переулок. Подальше от основной дороги. Достаточно пропетляв, стучусь в первый понравившийся дом. Мне открыл пьяненький старик с черными рабочими ладонями, наспех одетый и неистово пахнущий сивухой, дымом, керосином и махоркой.

- Привет дед! Где пересидеть часок другой? – говорю, сразу проходя в калитку. Старый нисколько не удивляется имашет рукой в сторону.

– Ну, иди вон в сарайку. – после чего пошатываясь уходит в сени. Похоже такие просьбы тут дело обычное.

Появляется знакомое ощущение, что сон должен скоро закончиться. Надо каким-то образом так спрятать оружие, чтобы оно в моём времени еще было в хорошем состоянии. Как это сделать?

В сарае нахожу большую банку с крышкой, слегка тронутую ржавчиной. Какие-то тряпки. Непритязательный набор инструментов. А вот и мятая жестянка с солидолом. Густо смазываю поверхности и всё заворачиваю в ветошь. Полученный консервант засовываю в ёмкость. Вбиваю затычку молотком.

Куда же это теперь спрятать? Выхожу во дворик и выглядываю из-за забора. Почти конец жилого сектора. Через дорогу берёзовый околок и поле. На краю стоит огромная береза из трех кривых стволов. Легко запомнить. Закопать под это дерево? Город через 50 лет так разрастется, что этого лесочка и в помине не будет. Зарыть во дворе? Бесполезно по той же причине. Не факт что эта часть города доживет до 20-ых годов XXI столетия в неизменном виде. Единственный вариант сделать «схрон» в непосредственной близости от такого ориентира, который существует и сейчас и в прошлом.

Но мое время пребывания тут стремительно заканчивается!

Лихорадочно стараюсь вспомнить хоть какие-то достопримечательности. Кроме пожарной каланчи ничего не приходит в голову. Вот только она стоит в историческом центре, и попасть туда, а уж тем более сделать «схрон», просто нереально. К тому же я не могу сориентироваться, в какой стороне от моего местоположения она находится. И есть еще одна сложность. Это «шухер» который я тут навел. Меня однозначно будут искать, и в центральной части города в первую очередь.

Всё! Время вышло. Меня выкидывает из пространства сновидения. Просыпаюсь с чувством досады, утраты и невыполненного долга… Только перед кем?

Обидно, но конец всегда одинаковый. Находясь в недавнем или отдаленном прошлом, нахожу или по каким-то иным причинам мне достается предмет вооружения, часто именной или уникальный. Осознаю, что сплю. Пытаюсь решить сложную задачу, в ограниченное время. Как сохранить и куда спрятать приобретенное сокровище, чтобы, когда я проснусь, просто пойти туда и выкопать эту «нычку». К сожалению это никогда не получается. То я оказываюсь в незнакомой местности без приметных ориентиров. Или в знакомом городе, но в неизвестном мне месте. И никаких строений или сооружений, которые наверняка существуют в моем времени рядом нет.

Через несколько лет внезапно пришло решение загадки, после которого цикл повторяющихся сновидений прекратился.

В одно прекрасное утро, когда индивидуальный урок не состоялся по причине неявки ученика, я решил посвятить занятие выполнению комплексов. Сначала все было как всегда. Вспоминал инструкции и прослеживал их на 2-3 хода вперед. Выполнял формы с различными принципами и посвящениями. Потом наступила некоторая усталость и расфокусировка. Продолжая делать дальше, я вдруг почувствовал необъяснимый прилив сил и непривычные ощущения сначала в руках, а затем и во всем теле. Меня прямо распирало и двигало по структуре перемещений, при том, что каких либо усилий я не предпринимал. Именно в процессе практики в моем сознании возникла непростая для понимания пара «вопрос – ответ», который я сам себе не задавал. Они появились как бы извне.

Вопрос: Зачем многократно повторять одни и те же движения (формы), из поколения в поколение?

Ответ: Это закопанное (спрятанное) в нас на энергетическом и генетическом уровне оружие. То, которое нельзя обнаружить, отобрать или использовать против владельца без его воли. То, что передается по прямой передаче, как набор принципиальных, ритуальных движений. Для того чтобы заложенная в нас сила смогла открыться, а высшая энергия узнала родные пути и смогла по ним свободно течь.

Занимаясь различными воинскими практиками более 30 лет, я сталкивался с различными удивительными феноменами. Довелось пообщаться и обучаться у многих талантливых бойцов, воинов, мастеров и учителей. Некоторые успешно совмещали в себе практику и философию, мистику и эзотерику. Не мне судить насколько хорошо это у них получалось. Но всё это объединяло одно общее правило, которое я понял только с годами. Внешнее управление всех времен и народов стремится к подавлению и уничтожению мастеров воинских искусств и всех, что перерастает уровень простого бойца. Распространение оружия среди населения можно ограничить, но не владение своим телом и энергией. И ещё это происходит, потому что такими людьми невозможно беспрепятственно манипулировать. А это жуть как неудобно для любой системы.

№2 Випассана и Харджи

Випассана и Харджи.

Однажды сны про поиски оружия, периодически приходящие, получили неожиданное для меня продолжение.

На этот раз я оказался в неизвестном мне предвечернем городе. Я шел по улицам и осматривал окрестности. Это был явно не мегаполис. Большинство домов малоэтажной застройки. В основном два этажа. Самые высокие были четырехэтажные. Отсутствие больших деревьев и придомовых клумб меня удивило. Были только редкие небольшие деревца неизвестных мне пород, некоторые засохшие. Они были явно искусственно посажены между некоторыми домами. Было тепло и сухо, из чего я предположил, что город, расположен в южных широтах. На улицах никого не было, только вдалеке или в глубине переулков я замечал осторожные перемещения или следы, указывающие на недавнее присутствие людей.

Какая напасть случилась с этим местом, что все избегают контакта друг с другом? Эпидемия? Или что то ещё? Одно можно было сказать точно – какое-то время назад, что-то пошло не так, и это событие радикально изменило жизнь всех людей. Помимо некоторой запущенности улицы были вполне опрятными. Никаких явных признаков свершившегося катаклизма, чтобы сделать хоть какие-то выводы, я не замечал. Странно, но моё чувство опасности тоже молчало. Было пыльно, тихо, спокойно и печально. Осматривая окна домов, я всё же обнаружил насторожившую меня странность. Все оконные рамы были деревянными. Окна же всех первых этажей - зарешечены, некоторые явно материалом из подручных средств. Некоторые же изнутри забаррикадированы мебелью, заложены чем придётся, или забиты досками. Квартиры, которые как-либо защищены не были, выглядели пустыми и заброшенными, хотя разбитых окон я не заметил. Треснувшие стёкла были, но это не носило повсеместный характер. И ещё одно. Не смотря, на тёплую погоду, все окна и форточки были наглухо закрыты.

Местные жители пытались защищаться либо от своих соседей, либо от некоей угрозы извне. Опасность всё-таки существует. Повинуясь появившейся лёгкой тревоге, да и просто устав бесцельно бродить по улицам, я решил, что мне нужно, так, на всякий случай, обзавестись каким-нибудь оружием для самозащиты. Магазинов я на этой улице не наблюдал, поэтому решил, что лучшим способом найти искомое, будет «исследовать» жилые помещения в каком либо доме. Мой выбор пал на четырёхэтажное здание с высокими потолками. Это было видно по вытянувшимся вверх окнам. Оглядывая фасад, я заметил, что на втором этаже часть окон была, что не характерно, зарешечено толстыми прутьями и, скорее всего, завешано чем-то тёмным, так как увидеть хоть что-либо в квартире не удавалось ни под каким углом. С неё и решил начинать. Дверь в подъезд была тоже деревянной и не запертой. На первом этаже две квартиры были заколочены, а две вскрыты. Было очевидно, что там давно никто не живёт. Я даже заходить туда не стал, только носом потянул. Пахло только горячей пылью и старой извёсткой. Искомая дверь оказалась металлической и ожидаемо запертой. Рассмотрев замочные скважины, я опять удивился. Замки были примитивнейшие, засовного типа. Ничего сложного, было бы чем вскрыть. Толстая железная дверь хорошо была подготовлена для защиты от грубого взлома. Я вспомнил, что иду с рюкзаком, а в нём всегда лежит мультитул. Повозиться пришлось минут пять. Шилом и отвёрткой нащупав запор и притянув засов дверью на себя, я наконец открыл дверь. Опасаясь скрипа, осторожно потянул её на себя, но петли оказались смазанными. Принюхался. Помещения явно жилые, но сейчас судя по запаху никого дома нет.

Квартира двухкомнатная и обставлена очень плотно. Много шкафов с различной утварью, книгами и антиквариатом. Хоть что-то похожее на оружие на первый взгляд отсутствовало. Но осторожный человек, а хозяин квартиры, или тот, кто теперь в ней живёт, безусловно, таковым являлся, и не будет выставлять потенциально опасные предметы на всеобщее обозрение, или в легкодоступных местах. Хотя легко можно предположить, что жизнь у аборигенов была достаточно мирная, и не предполагала непрерывного, жёсткого соперничества за место под солнцем. По крайней мере, на мой сторонний взгляд, это так выглядело. Поэтому такого оружия, как в моём мире, могло вовсе не быть. Я начал открывать все подряд шкафы, витрины и ящики. безрезультатно. На крайний случай наверняка будет хоть парочка ножей на кухне, но их поиск я оставил на последок.

Так я дошел до угла комнаты и увидел настенный ящик с узорчатыми дверками. Открыв створки, я был вознагражден, но не так как я себе представлял. Там на креплениях висело раритетное оружие двух видов. Первое было метательное и напоминало небольшие целиком металлические или комбинированные с деревом дротики, с оперением от пятидесяти до восьмидесяти сантиметров в длину. У более длинных и тяжелых оперение было металлическим, у коротких и легких из папируса или бумаги, которая была разрисована орнаментом в японско-китайском стиле. Часть были многосоставные и украшенные резьбой и надписями похожими на арабскую вязь. Иные изобиловали отверстиями и замысловатыми инкрустациями.

Второй тип оружия был в виде одноручных, цельнометаллических топориков на длинной ручке разной длинны. Ударная же часть удивляла формой лезвий. То как лепесток, то серп, то языки пламени.

Я долго любовался этими произведениями искусств. Во сне я вдруг понял, что точно знаю, как называется это оружие, будто неоднократно пользовался подобным. Стрелы-дротики именовались «Випассана», а топорики «Харджа». Я немного огорчился, что не нашел огнестрельного оружия, или полноценного холодного клинкового, но и этого было достаточно. Я выбрал себе тяжелую стрелу и топорик побольше.

Заигравшись очаровательными находками, я как то упустил момент, когда ключ открывал дверной замок, и обернулся, когда уже прятаться было поздно. В комнату уверенно вошёл пожилой плотный мужчина. Он был, не смотря на жару, в шляпе и пальто и напоминал профессора только вышедшего на пенсию. Неожиданно быстро для меня хозяин среагировал на ситуацию. Только увидев меня, он запрыгнул на кушетку возле входа в комнату и попытался вытащить с антресоли, которую я даже не заметил, охотничью двустволку, видимо предварительно заряженную. Но я встал в стойку, замахнулся, и пригрозил ему дротиком. Он замер, но был подозрительно спокоен, и пристально разглядывал меня. Подумав и как будто приняв решение сказал:

- Знаете молодой человек. Не надо мне угрожать в моём доме, моим же оружием. Если дело действительно дойдёт до схватки, вам может сильно не поздоровиться. Я, знаете ли, уже более 30 лет занимаюсь практиками редких воинских искусств. Но я не настроен вас калечить, и тем более убивать.

Я улыбнулся.

- У меня тоже достаточно опыта в подобных искусствах чтобы оказать вам достойный отпор.

Он спустился со стула и указал на оружие, которое я держал в руках:

- Вы хоть знаете что держите в руках?

- Знаю, но сам этому удивляюсь. Метательное приспособление – это «Випассана», а топорик это «Харджа» и это самое любимое моё оружие.

- Тогда нам точно не имеет смысла враждовать. Давайте я вам ещё что-то покажу?

- Да. Конечно.

Профессор подошёл, и взяв у меня из рук дротик, хитрым движением раскрутил его примерно посередине. Отложив хвостовую часть в сторону, он достал скрученный трубкой папирусный лист, вложенный в полость. Развернув лист он показал его мне. Свиток был испещрен мелкими символами.

- А это знаете что такое? – старик хитро улыбнулся.

- Нет. – честно признался я.

- Это одна из самых древних мантр, ну или по-современному – молитв, написанная на аналоге бумаги. Очень мощная вещь.

Я попытался внимательнее рассмотреть, и запомнить, что было в свитке, но…

Меня тут же выбросило из пространства сна.

Вспоминая непонятные для меня названия оружия я подумал что «Випассана» похоже на индийское название, а «Харджи» возможно что то арабско-Суфийское, но что это такое, я узнал только сделав поиск в интернете.

Итак, вот что я нашел:

Випассана (пали) или випашьяна (санскр. विपश्यन, vipaśyana IAST) переводится как «медитация прозрения», «видение как-есть» или «высшее видение». Випассаной называют одно из направлений развития человека с помощью буддийской медитации и отдельные методики такой медитации. Випассаной в современном языке называют практику сатипаттханы.

В суттах Палийского канона Будда и его ученики употребляют словосочетание «випассана-бхавана», что значит «развитие видения-как-есть». Те, кто занимаются таким развитием, должны прийти к осознанию непостоянства (аничча), неудовлетворительности (дуккха) и безличности (анатта) явлений опыта (дхамма). Такая практика должна привести к разотождествлению с элементами опыта и, таким образом, устранить предпосылку для появления психологического, а затем и физического страдания.

В суттах Будда предлагает несколько подходов к практике випассаны. Випассана-бхавана в Палийском каноне — одно из двух основных направлений развития медитации, — наряду с «саматха-бхавана», развитием спокойствия, собранности и сосредоточения.

Ха́рджа (араб. خرجة‎‎ — выход, конец) — это народное лирическое произведение. Понятие появилось в Мусульманской Испании. Харджа составляет последнюю часть мувашшахи, первое упоминание о которой возникло в X-XI веках. Наиболее известны харджи на андалусийско-арабском языке и на языке, который использовали андалузцы, — романском языке, неточно называемым мосарабским. Харджи писали многие известные поэты, в основном арабские и еврейские. Изначально этим занимались женщины-аристократки, рассматривая в качестве примера традиционную романскую лирику. Возможно, они могли найти их в произведениях фольклора, и адаптировать под необходимый вид стихосложения (так как они должны были соответствовать мувашахе). Важность хардж заключается в том, что это самые древние документы в истории поэзии на романском языке.

Из этого сна я сделал вывод, что возможно, так много раз было, моё самое верное оружие – это предметная медитация и стихосложение.