Сновидица и тень. Хроники смотрителей

Глава 1: Миртан

Закладка:

Сновидица и тень

Хроники смотрителей

Юлия Дэйкина

© Юлия Дэйкина, 2017

ISBN 978-5-4485-8291-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Лорд Миртан Крайс устало протер глаза и, в который раз, попытался прочесть упрямо расплывавшиеся строчки на измятом забрызганном кровью пергаменте. Кто-то отдал жизнь добывая очередную порцию важных для Гильдии сведений, а он не находил в себе сил даже прочесть этот злополучный отчет. Проклятая усталость! Последние несколько месяцев обернулись сущим адом. После того как эта взбалмошная девчонка сбежала, все пошло наперекосяк!

Сначала явилась всадница на синем драконе. Ее маска была копией той, что он видел на ведьме убившей магистра Лойса, с той лишь разницей, что у этой кисти рук были на месте. Бестия сожгла деревню у Небесного приюта, уничтожив практически всех гильдейских лекарей. Потом еще несколько дней они хоронили погибших, среди которых оказались мастер-дипломат Катрин и подмастерья мастера Ньорда – Нулум и Рьор, в ночь нападения отмечавшие весеннее равноденствие в небольшом замусоленном трактирчике в центре деревни. Оставалось лишь возблагодарить богов живых или мертвых за то, что в темноте ведьма не заметила военный лагерь, умело скрытый чарами Айи.

Затем Риордан увез основную часть людей в свой родовой замок, объявив его новым штабом Гильдии. Огонек, в безнадежной попытке заполучить прощение девчонки и предотвратить войну, отправился в Триптих ко двору Великого Князя.

Но война все равно была объявлена. Его Светлейшество посчитал гибель своих послов на Собрании Народов личным оскорблением и обвинил Орсику в саботаже мирных договоренностей. Орсика в ответ сделала то же самое. Несмотря на это дух пожелал остаться при дворе. И, как оказалось, не зря!

Новая невеста Великого Князя оказалась шпионкой безликих, вместе с первым советником Орсо и братом Его Светлейшества – Анри дэ Ромуа. И здесь весьма расторопному Огоньку улыбнулась удача. Ему удалось предотвратить начало боевых действий, устранить предателей и освободить ни в чем не повинную, как оказалось, девушку от действия чар контроля. В итоге, на фронтах сохранялось хлипкое перемирие и покой, нарушаемый только зарвавшимися наемниками и кондотьерами. Правда, после этого сам дух бесследно исчез.

До недавнего времени его отчеты регулярно приносили люди Лалы или он сам, но около месяца назад поток информации внезапно прекратился. С каждым днем Миртан все больше волновался, но сделать ничего не мог. Сначала он предполагал, что Огонек, окончательно соскучившись, ушел к Сайене. Но та тоже исчезла! После разговора с Ривой в Гипносе два месяца назад, она словно в воду канула. На дворе уже стояла глубокая осень, но о девушке вестей так и не поступало. Жрица на пару с сэром Риорданом умоляли его бросить лагерь и переправить своих людей в штаб на зимовку. Но он не находил в себе сил уйти.

По сути, ему было все равно, где находиться – каждую ночь он отправлялся на службу совсем другого рода. Нужно было отработать спасение Сайены, которая уже давным-давно была бы мертва, если бы не он. Почему-то ее смерть была очень нужна Хозяину и плата, которую тот потребовал, была больше, чем обычно. Сорок человек, помеченных черной печатью, уже расстались с жизнью от его руки. На очереди было еще двадцать. Их нужно было разыскать, прыгая сквозь тени по всему миру. Хорошо, что печать позволяла убивать бескровно. Достаточно было только прикоснуться к ее носителю, и тот сам умирал через несколько часов по естественным причинам.

Отсутствие нормального сна вылилось в постоянную усталость. Поспать удавалось всего пару часов на рассвете, прежде чем снова и снова заниматься бесконечными отчетами, донесениями, корреспонденцией и финансовыми документами. Хотелось упасть и забыться на несколько дней, но он упорно заставлял себя нырять в тени каждый вечер. Нужно было срочно вернуть долг, чтобы по возвращении Сайены посвятить все время ей.

После того, как девчонка достала копье Рурка, он окончательно поверил, что она и есть та самая, обещанная. Последний магистр Гильдии, которая должна изменить мир. И вот, после ее побега с любовником и нескольких месяцев нелепого, безнадежного ожидания, он, как дурак, все еще продолжал верить. Тысячу раз он ругал себя последними словами за малодушие, за ослиное упрямство, поставившее на кон жизни его людей. Но поделать с собой ничего не мог. В конце концов, если она не являлась избранной, и если не вернется вовремя, то, что бы ни предприняла Гильдия, мир все равно скатится в бездну!

Резкая боль привела его в себя. С раздражением он стряхнул с ладони осколки от раздавленного нечаянно бокала и сердито промокнул носовым платком выступившую кровь. Вот так всегда! Стоит только подумать о ней, как он уже не помнил себя от гнева. Как глупо! Как глупо чувствовать одновременно восхищение и раздражение! Это просто сводило с ума, не давало нормально соображать! Он сердито сжал в кулак мгновенно затянувшуюся ладонь и глубоко вдохнул, успокаивая нервы.

Злиться на девчонку было бессмысленно! Она была еще так молода, что не смогла отличить любовь от банального физического влечения. Да и что взять с женщины?! Она делает то, что велят ей гормоны. Но вот старый лис другое дело! Он знал, как сильно она нужна Гильдии. И все равно увел ее! Не иначе, как с целью насолить ненавистным k’sheven.

Проклятие! Нужно было перерезать ему глотку еще тогда, у ее палатки! Сказали бы ей, что остроухий сбежал, делов то! Но нет! Именно тогда ему вдруг захотелось поиграть в гуманиста. Так что, по сути, он, Миртан, и был виной всему, что случилось дальше. Ее побегу, войне, бессмысленному ожиданию в этих предками забытых горах!

Миртан раздраженно потер переносицу. Пожалуй, сейчас он ненавидел себя даже сильнее, чем при жатве жизней для хозяина смерти. За столько веков убийство стало рутиной, хоть порой и проскакивали непродолжительные приступы депрессии и укоры совести. Все это было допустимо. Все, кроме ошибок, подобных той, что он совершил, так легко отпустив глупую девчонку. Ведь, сколько бы жизней ему не пришлось забрать, своими действиями он спасал во стократ больше. Сейчас же все случилось наоборот! Пожалев одну жизнь, он толкнул к смерти тысячи других. И это не давало ему покоя вот уже почти полгода!

По привычке, он потянулся за небольшой кожаной книжицей, которая вот уже несколько месяцев неизменно лежала во внутреннем кармане куртки. Перелистнув пару пожелтевших от времени страниц, он остановился на той, с которой на него насмешливо смотрели большие, слегка раскосые глаза Сайены. Он нарисовал этот портрет после одного из своих редких видений, больше сотни лет назад, когда девицы не было еще даже в проекте. И успел благополучно забыть об этом, пока Огонек случайно не обнаружил его старый дневник.

Миртан задумчиво провел пальцем по карандашному контуру и усмехнулся, вспоминая, как настоящая Сайена хмурила брови, когда сердилась, и как светло улыбалась, обнажая слегка удлиненные, как у эльфов клыки, которые ее ничуть не портили. Не отдавая себе отчета, он сам улыбнулся, живо представляя себе ее живое, какое-то одухотворенное лицо и яркие лучистые глаза. С каждым днем все чаще он вспоминал ее танец среди бури на крыше полуразрушенной башни и непривычное, щемящее чувство в груди еще долго не давало ему заснуть.

Глядя на нее, невозможно было усомниться в ее избранности. Его удивляло лишь то, что кроме него ее уникальности, казалось, никто не замечал. По крайней мере, больше половины верховного совета Гильдии были против ее назначения. Хотя, возможно, причиной этому была вовсе не девушка, а банальнейшая зависть. Женщины завидовали ее молодости, красоте и обаянию, мужчины – удачливости и силе. Да что там говорить, даже он сам в начале почувствовал себя отвергнутым, когда прежний мастер выбрал себе в преемницы абсолютную незнакомку. К тому же жутко бесило то, как он терял контроль в ее присутствии.

С улицы донесся какой-то шум и Миртан со вздохом закрыл дневник и спрятал его в карман. Неизвестно, куда бы завели его все эти рассуждения, будь у него лишнее время. К счастью, или, к сожалению, обязанности заместителя главы Гильдии ждать не могли. Тяжело вздохнув, он встал медленно двинулся в сторону выхода, когда внезапно наступившая тишина заставила его насторожиться.

Исчезли все звуки, в том числе и крики, доносившиеся снаружи. Затем, внутри шатра потемнело, будто в ненастье, хотя сквозь щель полога все еще пробивался яркий луч утреннего солнца. Дышать стало трудно, а выходивший с каждым выдохом пар превратился в мерцающую изморозь. Он уже знал, что происходит, потому просто вернулся за стол и медленно опустился на кресло, ожидая появления гостя.

Закладка:

Тени продолжали сгущаться, пока неясная темная фигура в капюшоне не шагнула из угла, удерживая в полупрозрачной руке большую черную косу. Мягко скользя над полом, Хозяин резко приблизился. Так, что черный провал капюшона оказался прямо напротив его глаз.

– Как ты посмел, слуга, спасти ее снова, не выплатив долга? – проскрежетала тень металлическим, лишенным эмоций голосом.

Миртан опешил, не зная, что сказать. «Спасти ее снова»?! То есть, Сайена (а речь уж точно шла о ней!) в который раз чудом избежала смерти? Значит, она была в опасности?! Внутри все похолодело. Но лицо его осталось неподвижно.

– Я не спасал ее, Хозяин! Я даже не знаю где ее искать! – наконец твердо возразил он, скрестив на груди руки.

– Значит, спас кто-то по твоей указке! – последовало новое, не менее абсурдное обвинение.

– Откуда мне было знать, что ей угрожает?! Я не пророк! И уж тем более в мире больше нет никого, кто мог бы уговорить смерть отступить! – возмутился он.

– Не пророк, да! – прошипел его гость, – Но ты видел, как сильна печать смерти на ее челе! Ты знал, что я не прекращу попыток добыть ее!

Миртан кивнул.

– Знал! Но не спасал ее! Она меня совершенно не интересует! – отрезал он, холодно уставившись прямо под темный провал капюшона.

Тень издала странный то ли вздох, то ли стон и вдруг зашлась противным лающим смехом. Скрежещущие металлические нотки ее голоса звучали довольно противно. Он мог бы испугаться, будь он моложе. Но после сотен лет служения, от чувства страха не осталось и следа.

Наконец, отсмеявшись, Хозяин приблизился еще немного. Так, что Миртан смог почувствовать отвратительный могильный запах, саваном окружавший размытую темную фигуру. Непроизвольно, он поморщился.

– Ты врешь мне, слуга! – едва слышно прошелестел его гость, – Твое сердце полно этой девчонкой! И в качестве лекарства от этого, ты сделаешь следующее: сегодня до полуночи ты рассчитаешься с долгом, а если нет, то найдешь и убьешь ее для меня. Я ждал расплаты, с тех пор как она избежала встречи в первый раз! И за все это время ты не удосужился проявить ни капли уважения! Больше торговаться за ее жизнь я не намерен…

Последние слова долетели до него неясным шепотом, когда тень уже почти растаяла в воздухе. В шатре сразу посветлело, с улицы вместе с ветром ворвался теплый осенний ветер, унося прочь темное наваждение. Только вот Миртана все еще била мелкая дрожь, не позволяя думать трезво.

Он покачнулся, ухватившись за толстую столешницу. Перед глазами стояло лицо Сайены. Мертвое лицо!

Он не мог этого допустить! Она должна была жить, даже если ему самому придется умереть ради этого! Он выплатит долг до конца суток, и она будет жить! И он еще увидит ее улыбку, и снова будет огрызаться на ее въедливые комментарии.

– Ты будешь жить, Йена! Ты будешь жить! – пробормотал он и, прихватив со стола черный серп, растворился в тенях.

***

Озеро Эльванара встретило его премерзкой погодой. С неба накрапывал холодный дождь. Ветер забивал ледяные капли за воротник и слепил глаза. Серая гладь воды была покрыта какими-то странными черными пятнами, а обгоревший лес вокруг озера навевал тоску. Выругавшись шепотом, чтобы не привлекать внимания, Миртан поглубже натянул капюшон, закрываясь от непогоды и осторожно двинулся к догорающему дворцу, который заприметил сразу же после появления.

Он хорошо помнил эти места еще до того, как люди перестроили старинную эльфскую виллу в роскошную летнюю резиденцию для княжеской семьи. Озеро Эльванара всегда славилось чистейшей целебной водой и прекрасными видами. За счет насыщенности минералами, его поверхность всегда казалась синей, даже в самую ненастную погоду. А окрестные леса кишели дичью и оставались зелеными до глубокой осени.

Но сейчас все изменилось. От леса остались черные обугленные стволы с ветками и кое-где сохранившимися листьями. Подлесок был покрыт пеплом и копотью. Когда-то синяя озерная вода сделалась угольно-черной и какой-то маслянистой. Да и вообще, весь пейзаж казался выполненным в черно-серых тонах, словно нарисованный углем эскиз.

Он наклонился, снял перчатку и приложил ладонь к ближайшему обгоревшему стволу. Дерево было мокрым и горячим, а значит, что бы ни случилось с лесом и озером – произошло это не более часа назад. И он бы совершенно не удивился, узнав, что в этом замешаны его будущие жертвы.

Ведь явился он сюда не случайно. Долг за спасение Йены включал в себя убийство шестидесяти человек. А точнее – сорока человек и двадцати эльфов, которые, по удивительному совпадению, состояли в одном отряде fierre. Их-то он и оставил напоследок! И выбор этот стал судьбоносным. Требуя срочной выплаты долга, Хозяин понятия не имел, что все оставшиеся жертвы будут собраны в одном месте. Если бы ему пришлось мотаться в поисках людей, он ни за что не успел бы к полуночи. И Йена бы умерла. Или возможно, умер бы он сам, отказавшись исполнять повеление хозяина смерти. В любом случае, смерть осталась бы в выигрыше.

Но! К счастью, эльфов он оставил на закуску, и задание оказалось простым.

Осторожно, стараясь не шуметь, он крался по лесу туда, откуда доносились звонкие эльфские голоса. Подобравшись поближе, он понял, почему они шумели без опаски.

На внутреннем дворе обгоревшей резиденции творилось что-то невообразимое. В фонтане стояло несколько винных бочек, скорее всего найденных эльфами в дворцовых подвалах. Разгоряченные лисы в большинстве своем уже прилично набравшиеся, растаскивали кто-куда рыдающих женщин в разорванных шелковых платьях всех оттенков. Еще двое сваливали в кучу тела стражников, в избытке валявшихся на подступах ко дворцу. Куча была уже довольно внушительной. Он насчитал без малого тридцать тел. Еще с десяток мужчин, судя по их виду, из дворцовой прислуги, были распяты на металлических прутьях ажурной ограды. Они были сильно избиты и изрезаны, у одного с лица была содрана кожа, а у некоторых вспороты животы. Двое других – мужчина и женщина, были привязаны отдельно. У обоих были отрезаны уши. Скорее всего, то были эльфы из домашней прислуги.

Миртан брезгливо поморщился. Ему хорошо были известны повадки лис, так что жестокость расправы его ничуть не удивила. Их ненависть к людям и презрение к сородичам-рабам была широко известна. Невдомек ему было то, как Сайена со своим обостренным чувством справедливости, могла уйти с мужчиной, которого даже эти мясники прозвали «кровавым»?!

Тем временем, те эльфы, которым хватило женщин, принялись за дело, а остальные вернулись к дегустации княжеского вина. А значит, можно было начинать действовать! Но не успел Миртан подобраться поближе, как из дверей чудом уцелевшей конюшни вышли еще трое. Двое тащили на веревке связанного человека в дорогой одежде. Один из остроухих – высокий, зеленоглазый, был ему не знаком и не входил в число его жертв. И, что немаловажно, был трезв как стекло! Судя по всему, то был командир. За собой он вел оседланную лошадь, а значит, вскоре собирался уезжать.

Миртан вздохнул и поудобнее устроился в закопченных кустах, прислушиваясь к разговору.

– Когда закончите здесь, трупы сжечь! – прохрипел зеленоглазый и сплюнул кровью, хмуро пощупав забинтованное горло. – Я отправляюсь в Галадоин, нужно успеть эвакуировать всех до наступления армии. Жду вас там, самое позднее через три дня. Поможете с отходом.

С этими словами эльф вскочил в седло. Красивая серая кобыла заплясала под ним и недовольно всхрапнула.

– Элтас, а что с этим? – спросил один из его подчиненных, дернув за веревку.

– А этого привяжите к фонтану у главного входа! – кровожадно усмехнулся зеленоглазый, сверкнув клыками, – Будет шикарный презент ко дню рождения Его Великокняжеской светлости! Он как раз успеет хорошенько протухнуть к тому времени.

Оба эльфа злорадно усмехнулись, махнули на прощание командиру и потащили связанного дворянина куда-то за догоравшее здание. Зеленоглазый проводил их взглядом, махнул на прощание остальным, подстегнул лошадь и крупной рысью скрылся за воротами.

Миртан осторожно встал, потянулся, вынул из теней черный серп и неспешно направился к ближайшей парочке остроухих, как раз поменявшихся изнасилованными женщинами. Всхлипы и стоны жертв заглушали его шаги, так что подойти к ним незаметно не составило труда.

Черное лезвие вспороло нежную кожу на шеях эльфов, словно масло. На полуобморочных женщин ручьем хлынула кровь и обе тут же закатили глаза и отключились. Стаскивать с несчастных дам трупы насильников он не стал. Придут в себя – освободятся сами. В конце концов, пострадала только их честь и душевная организация. А это не так страшно, как висеть на заборе с распоротым животом.

Следующие пять эльфов умерли, даже не заметив этого. Один спал в сене рядом со стреноженными лошадьми. Правда, пришлось оттащить трупы за ограду, чтобы не тревожить животных запахом крови. С остальными он расправлялся поодиночке, тенью скользя позади раскиданных по двору бочек, перевернутых телег и остатков хозяйственных построек.

Закладка:

Сначала умерли насильники. Опасаться воплей их жертв тоже не пришлось – двое девиц были в отключке, а еще одна – мертва. От вида ее растерзанного тела Миртана передернуло. И только осмотрев ее мучителя, он понял, что повергло эльфа в такую ярость. Весь пах насильника был покрыт укусами, причём некоторые из них кровоточили. Девица не сдавалась до последнего, за что и поплатилась. Он уважительно закрыл широко раскрытые глаза девушки и прикрыл ее валявшейся неподалеку попоной.

Ему всегда импонировали женщины с характером. Возможно, именно поэтому ему так нравилась острая на язык Сайена.

Воспоминание о девушке вызвало непроизвольную улыбку. Однако, она сразу померкла, стоило ему вспомнить о том, что она совсем недавно едва не погибла. А что, если это произошло при схожих обстоятельствах?! Стоило представить ее на месте этой девушки, и душу сразу же заполнила ледяная ярость!

В руках сам собой появился второй серп и Миртан, больше не таясь, направился в сторону уже изрядно пьяных эльфов, вальяжно развалившихся у бочек с вином. Большая часть их товарищей спала крепким сном алкоголиков, на ногах оставались лишь те двое, что ходили привязывать неизвестного дворянина к фонтану и трое дозорных. Первым его заметил ближайший остроухий. Неуклюже вскочив на ноги, он попытался вынуть из-за пояса меч, но не успел. Черное лезвие наискосок прошло через его грудную клетку, словно масло распороло вороненую кольчугу, ватный поддоспешник, ребра, сердце и легкие. Эльф захрипел и навзничь упал на землю, так и не закрыв ясных серебристо-серых глаз.

Остальные лисы уже были на ногах и с оружием в руках. Пьяно покачиваясь, они окружали его, стараясь зайти со всех сторон сразу. Миртан тут же подобрался. Он прекрасно понимал, что даже мертвецки пьяными они представляли серьезную угрозу.

Он осторожно попятился назад, чтобы выйти из окружения. Но fierre разгадали его намерение и словно по команде, одновременно ринулись в атаку. Единственной приемлемой тактикой в этом положении был бы шаг через тени в тыл противника. Но Миртан был для этого слишком зол. Он ограничился тем, что ловко присел, пропустив клинки противников над головой, а затем, быстрым перекатом через спину, проскочил мимо двоих ближайших лис, полоснув обоих под коленом. Два вопля слились в один, когда оба эльфа повалились на спину и затихли.

Миртан кровожадно оскалился, и резко обернулся лицом к оставшейся паре противников. Но, к своему удивлению, обнаружил лишь одного. Не позволив ему отвлечься, тот атаковал самым примитивным из возможных ударов – сверху. Миртан играючи отразил удар, отбросил лиса подальше и крутанулся, чтобы найти второго противника. И нашел! Эльф оказался от него на расстоянии вытянутой руки! Он попытался было отскочить назад, но острое лезвие изогнутого эльфского меча уже уверенно полоснуло по животу.

Задохнувшись от боли, он упал на колено, упершись в землю клинками обоих серпов. Превозмогая навалившуюся слабость, он следил за передвижениями противников, которые, оценив его по достоинству его мастерство, приближались медленно и осторожно, выставив перед собой оружие. Больше церемониться с ними он не собирался. Шаг сквозь тень – удар и оба эльфа повалились на землю, громко булькая.

Остальных он добивал уже автоматически, полностью сосредоточившись на заживлении раны. Будь он обычным человеком, умер бы на месте. Эльф бил сильно и точно, можно сказать профессионально. Из чувства уважения к умелому противнику, его он добил первым.

И вот, долг, наконец, был выплачен! Миртан почувствовал, как с плеч свалился груз, тяготевший над ним вот уже несколько месяцев. Осторожно он ощупал то место, где минуту назад была глубокая рана. Кожа уже была цела, пострадала лишь одежда. А ведь это была его любимая куртка! Миртан прошипел сквозь зубы заковыристое проклятие и встал на ноги, внимательно осматривая место трагедии. Все эльфы были мертвы. Спасать же тех, кто был привязан к ограде, он не собирался. Во многом потому, что добрая половина их уже отправилась к предкам, а остальные болтались где-то на грани между миром живых и мертвых.

Единственным, кому можно было попробовать помочь, был дворянин, которого уволокли к парадному подъезду. Он, судя по внешнему виду, играл не последнюю роль во дворце и мог оказаться полезен Гильдии. Однако, добравшись до большого фонтана с красивой статуей гарцующего коня, Миртан с удивлением увидел лишь разрезанные веревки на спине каменного животного.

Бывший пленник обнаружился сидящим на почерневшем крыльце с узорчатой серебряной флягой в руках. Взгляд водянистых серых глаз был затуманен, так, будто мужчина смотрел куда-то внутрь себя. Поначалу, он даже не обратил внимания на подсевшего к нему Миртана.

Лишь спустя несколько минут, его взгляд слегка оживился, и он с жадностью прильнул к благоухавшей ромом фляге. А когда допил, брезгливо отбросил в сторону опустевший сосуд и вдруг заговорил:

– Здесь была женщина! Прекраснейшая из всех живущих! Сновидица, умница, красавица… Спасла меня от кошмара, соблазнила и исчезла, как наваждение…

Когда он повернулся, Миртан с отвращением отметил, что серые глаза, поначалу показавшиеся ему умными, на самом деле были довольно наглыми и полными похоти. Он хорошо знал такой тип мужчин – избалованные дети знати, привыкшие получать все и сразу. Но известие о женщине заставило его насторожиться, и он решил осторожно расспросить о ней.

– Надеюсь, вы успели с ней познакомиться? – издалека начал он.

– О, да! Я был галантен и вежлив! Проклятье, да я был неотразим! Как она вообще могла бросить меня здесь одного?! Меня! Анри дю Кампа, князя Элиенского?!

Миртан ошарашенно уставился на мужчину. Перед ним был не кто иной, как родной брат Великого Князя, собственной персоной! Подобное везение было удивительным, и он просто не мог упустить подобного шанса!

– Лорд Миртан Крайс, к вашим услугам, князь! – вежливо представился он и отвесил собеседнику общепринятый полупоклон.

В ответ тот лишь небрежно кивнул, с какой-то тоской оглядывая сгоревший дворец.

– Наверное, она ушла потому, что мой дворец в руинах! – задумчиво проговорил Анри дю Камп, – Женщины любят богатых и успешных. Как думаете, Крайс?

– Да, возможно, – проговорил Миртан, в душе сомневаясь в существовании описанной князем мифической женщины. – Но я хотел бы поговорить с вами о более насущных проблемах.

– Я вас внимательно слушаю… – все так же рассеяно пробормотал его собеседник.

– Насколько я понимаю, добраться до цивилизации самостоятельно вы не сможете. На много миль вокруг простираются дикие леса полные всякого отребья.

– Это так, милорд. – нахмурился князь, – Потому я прошу вас о помощи. Проводите меня до ближайшего поместья, где мне предоставят сопровождение.

– Я в вашем распоряжении, – кивнул Миртан, подбираясь в важной для него теме. – Но у меня тоже будет к вам просьба.

Анри дю Камп заинтересованно приподнял брови.

– Я смотрю, наглости вам не занимать, дорогой лорд Крайс. Ну что же – выслушаем вашу просьбу.

– С вашей стороны было бы огромной любезностью убедить вашего светлейшего брата немедленно прекратить эту войну! – на одном дыхании отчеканил Миртан и поразился произошедшей в князе перемене.

Водянистые глаза широко распахнулись, челюсть некрасиво отвисла, а щеки пошли красными пятнами.

– Не может быть! – то и дело повторял он, не сводя взгляда с Миртана.

– Ваша Светлость, вам нехорошо?! – на всякий случай поинтересовался он.

– Д… да… Н… нет, нет все в порядке. – князь наконец вернул себе дар речи, – Не далее, чем несколько минут назад графиня дю Фабре просила у меня то же самое!

Миртан озадаченно нахмурился. Имя графини показалось ему смутно знакомым. Да только вот откуда взяться здесь, среди диких лесов, какой-то графине, да еще и со сновидческим даром?! Скорее всего, князю все это просто померещилось, а из лап кошмара его спас какой-нибудь дух. Порой они помогали заблудившимся в Гипносе смертным.

Все еще погруженный в мысли, он провел рукой по краям куртки, стараясь разгладить неудобно сидевшую одежду, и замер в недоумении. В том месте, где во внутреннем кармане должен был лежать его дневник, зияла огромная дыра. Дневника не было! Должно быть, он выпал в дыру после бездарно пропущенного удара мечом!

– Прошу меня простить, Ваша Светлость, но я вынужден на минуту отлучиться. В бою я по неосторожности обронил одну важную вещь, – на ходу бросил он и скрылся за углом.

Князь лишь что-то негромко хмыкнул, все еще горестно созерцая фасад своего бывшего дворца.

Внутренний двор он нашел почти в том же состоянии, в каком оставил. Женщины все еще лежали в обмороках, а с мертвых эльфов натекло столько крови, что местами она противно чавкала под ногами, смешиваясь с грязью.

Закладка:

Князь лишь что-то негромко хмыкнул, все еще горестно созерцая фасад своего бывшего дворца.

Внутренний двор он нашел почти в том же состоянии, в каком оставил. Женщины все еще лежали в обмороках, а с мертвых эльфов натекло столько крови, что местами она противно чавкала под ногами, смешиваясь с грязью.

Он быстро прошел на место недавнего сражения, внимательно осмотрел каждую пядь влажной смешанной с соломой земли, но ничего не обнаружил. Напоследок заглянул даже под трупы и всяческий мусор. Дневник загадочным образом исчез. Лишь позже он обратил внимание на разбежавшихся лошадей, которые ранее были привязаны и погребальную позу, которую кто-то придал одному из убитых эльфов. Похоже, кто-то из fierre выжил. Но охотиться на него было некогда. Долг он выплатил, а судьба отдельно взятого эльфа его мало волновала.

Единственным, о чем он жалел, был дневник. За сотни лет жизни ему довелось потерять множество вещей. Но впервые он ощущал такое горькое сожаление. Возможно, потому, что эта маленькая книжица казалась ему единственной ниточкой к бесследно исчезнувшей Сайене, которая в свою очередь была последней надеждой на мир.

***

Возвращение в лагерь заняло без малого шесть суток, за которые он успел в подробностях ознакомиться со всеми нюансами вяло тянущейся военной компании, светскими сплетнями, новыми модными тенденциями предстоящего сезона и именами всех известных музыкантов, приглашенных на предстоящее празднование свадьбы Великого Князя. Анри дю Камп, князь Элиенский оказался весьма словоохотлив. В особенности много он говорил о той самой несуществующей женщине, которая якобы спасла его от кошмара, а затем растворилась в лесах, словно мифическая дриада. Такого количества восхищенных эпитетов он не слышал ни об одной из существующих представительниц слабого пола.

Стан ее был стройным и гибким, как у кошки, кожа нежной как атлас, а губы алыми, словно кораллы со дна южных морей. Что касалось, предполагаемо таких же прекрасных глаз незнакомки, князь слегка смущенно признавался, что она все время была в черной кружевной маске и глаз ее он так и не разглядел. Но Анри заявил, что остальные качества с лихвой компенсировали даже некрасивые глаза, окажись они именно такими.

На третий день их вынужденного путешествия, князь твердо заявил, что намерен разыскать графиню дю Фабре, убить ее мужа и жениться на безутешной вдове. Возражений он слушать не желал, отмахнувшись от предположения Миртана о том, что сама графиня может отказаться выходить за убийцу горячо любимого супруга.

– Стерпится, слюбится! – заявил самоуверенный князь и подстегнул лошадь. Миртан последовал за ним, внутренне радуясь, что графини, скорее всего, не существует в природе. А большого вреда в погоне за фантазиями он не видел.

К великой радости Миртана, на шестой день путешествия, вдали, наконец, замаячил замок Кастил. Это значило, что он сможет вернуться к накопившимся за время его отсутствия делам и очутиться, наконец, в долгожданной тишине.

Так и случилось. По прибытию к крепостным воротам, где их встретило многочисленное семейство престарелого графа с созвучной замку фамилией Стил. Князь сразу же переключился на обитателей замка и напрочь позабыл о Миртане, который тут же воспользовался этим, чтобы незаметно ретироваться.

Он понимал, что легкомысленный Анри вряд ли поговорит с братом о прекращении войны. Да и приблизиться к монарху у него, скорее всего, не получится. В летнем дворце на озере Эльванара он оказался не случайно. По данным Миртана он был сослан туда за участие в заговоре без права возвращения в ближайшие три года.

Проводив взглядом князя, раздувшегося от осознания собственного величия, Миртан скептично хмыкнул и шагнул сквозь тень в свою палатку. Оставшись в одиночестве, он несколько минут с блаженной улыбкой слушал тишину. После беспрерывного словесного потока Анри, она показалась божественной музыкой. Наконец, окинув мрачным взглядом заваленный бумагами стол, он устало уселся на кровать.

События последних дней безумно утомили его. Тяжесть во всем деле была настолько неподъёмной, что сил не оставалось даже на то, чтобы раздеться. Заплетающимися пальцами он расстегнул куртку, снял ее, затем развязал шнурки на высоких ботинках, и вяло дернув поочередно каждой ногой, скинул обувь на пол. Снять остальное не получилось. Он тяжело повалился на бок и уснул, едва коснувшись подушки.

Проспал он без малого двое суток. Считая, что он все еще в отъезде, слуги, адъютант и даже курьеры боялись входить в его палатку, так что спать ему никто не мешал. Проснулся он хорошо отдохнувшим и, чтобы поменьше беспокоиться о Сайене или жалеть о потерянном дневнике, с головой погрузился в работу.

Следующие три недели пролетели незаметно. Погруженный в отчеты, донесения, договора и стратегические выкладки, он не заметил, как похолодало, а с деревьев вовсю посыпались листья. Осень окончательно вытеснила летнее тепло и приняла в свои руки бразды правления северной природой. С гор подул ледяной ветер, принеся с собой затяжные дожди и туманы.

Все чаще вечерами, когда все собирались в общем павильоне вокруг большого костра, он уходил к себе с острым приступом одиночества. Так уж сложилось, что оно было его верным спутником многие сотни лет. Люди вокруг него, друзья и коллеги, старели и умирали. Лишь эльфы оставались неизменно молодыми, но подружиться с ними ему так и не удалось.

В итоге, одинокими вечерами он часто смотрел на огонь, попивая что-нибудь крепкое. В такие моменты он ощущал в душе что-то вроде зияющей дыры на том месте, где должна быть душа. А в последнее время, в особенности после знакомства с Сайеной, такие приступы становились все чаще и сильнее. Раньше первопричиной собственного одиночества он считал утерянную память. Бессмертие не так сильно тяготило бы его, будь у него хоть какая-то информация о собственных корнях и причинах, побудивших стать слугой смерти. Но таковых не находилось и ощущение пустоты в душе все нарастало.

И вот, накануне вечером, аккурат перед праздником Радогош, он отправился к себе в особенно паршивом настроении. Предпраздничные приготовления нагоняли тоску и отчаяние. Вторые сутки все валилось из рук, так что разгребать бесконечные бумаги он не стал, а вместо этого принес несколько бутылок самого крепкого пойла и выпил их все, не задумываясь о том, сможет ли встать на следующий день.

Очнулся он, к своему ужасу, в объятиях рыжей девицы разведчицы, которую давным-давно подсунула ему Лала. Что произошло вечером и ночью, он не помнил, и, немного подумав, решил не вспоминать. Судя по блаженному выражению красивого веснушчатого личика, девушку все устроило, а значит, и волноваться было не о чем.

Тихо одевшись, он направился к себе через спящий утренний лагерь. Предрассветная прохлада немного облегчила головную боль и уняла дрожь в руках. В палатке его ждал замечательный сытный завтрак, на который поначалу было тошно смотреть, а также графин грибного рассола, оставленный предусмотрительной поварихой на прикроватном столике. Так что следующий час он провел в компании заветной жидкости и вкуснейших деревенских блюд, грамотно подобранных для похмельного утра.

Наконец, наевшись и заглушив головную боль, Миртан отодвину от себя поднос и окинул измученным взглядом кипы неразобранных бумаг. Тяжело вздохнул и потянулся за очередным отчетом. В руки ему попало письмо от Ривы датированное трехмесячной давностью. Жрица была настолько постной и занудно-добронравной, что читать ее наполненные напыщенными проповедями письма он был просто не в состоянии. Делал он это лишь в поисках крупиц информации о Сайене и ее перемещениях.

Тонкий пергамент скользнул по руке, открывая ровные завитки аккуратного почерка жрицы. Он уже собирался было по обыкновению бросить его в огонь, когда взгляд его привлекло то самое, заветное, имя.

«Сегодня магистр Сайена приходила в Гипнос.» – безо всякого вступления, начиналось письмо. Он жадно впился глазами в бумагу. Далее жрица в подробностях описывала их встречу. Йена была в порядке! Вместо привычного раздражения, на сердце приятно потеплело, и он озадаченно нахмурился, не понимая собственной реакции на пару простых слов. Йена была в порядке! Она беспокоилась за Огонька, спрашивала, как дела в Гильдии. И даже попросила передать ему, что ждать ее не стоило. То есть, несмотря на бесконечные уговоры, возвращаться она не собиралась, сославшись на то, что у нее есть другие обязательства. Ну конечно, без эльфа тут не обошлось. Чтоб его!

Миртан в гневе скомкал ни в чем не повинный листок бумаги, вскочил на ноги и принялся мерить шагами земляной пол небольшого шатра, обдумывая прочитанное. Быть может, стоило отправить людей на ее поиски и уговорить ее вернуться? Или отправиться самому? Да вот только она не пойдет. Их отношения не заладились с самого начала, и она, скорее всего, его презирала, а то и ненавидела. Тогда, быть может, стоило вернуть ее силой? Вот только что это даст?!

Закладка:

В шатре становилось душно. Навернув еще пару кругов, он твердым шагом направился к выходу. Стоило немного проветрить голову. Но, откинув полог, он с размаху врезался в высокую грудастую девушку, затянутую в кожаную броню. Слегка смутившись, она сделала шаг назад и отвесила ему неловкий полупоклон. В ответ он слегка кивнул головой и вопросительно уставился на замызганное веснушчатое лицо разведчицы. Той самой, из постели которой он выскользнул не далее, чем пару часов назад.

– Господин, я спешила, как могла! – выдохнула девица, расплывшись в счастливой улыбке – Она вернулась!

– Лала?! – опешил он. – Что-то она рано. Должна была только через месяц, но… – и тут до него дошло! Разведчица не стала бы так радоваться приезду мастера шпиона, которая постоянно то уезжала, то возвращалась. Неужели это…?! Он поднял ошарашенный взгляд на девушку, но та лишь еще шире улыбнулась.

– Это магистр, – подтвердила она его догадку.

– Где? – коротко бросил он, подавив пробежавшую по телу дрожь.

– Там, на северной дороге, она…

Дослушивать он не стал. Если это действительно она, то его долгое ожидание было оправдано! Мир будет спасен, а он исполнит данное Рурку обещание! Только бы это была она! О, предки, только бы она!

Он быстро шел по дощатым дорожкам, хлюпая жидкой грязью, когда из-за северных ворот навстречу вышла невысокая гибкая фигурка с растрепанной копной изрядно отросших медно-белых волос. Сердце замерло от радости. Это точно была она! Он узнал бы ее среди миллионов, в любом состоянии! Сайена, собственной персоной! Грязная, исхудавшая, с темными кругами под восхитительно-яркими бирюзовыми глазами, но все же – она.

Он остановился как вкопанный, не зная с чего начать разговор и вдруг вспомнил, как сильно сердился на нее за побег. Эмоции тут же возобладали над разумом и все, что он смог, так это в ответ на ее улыбку продемонстрировать максимально безразличное выражение лица и ядовито процедить:

– Поверить не могу, что вы все же решили почтить нас своим присутствием.

Но вопреки его ожиданиям, девушка не стала огрызаться. Окинув его равнодушным взглядом, она пихнула ему в руки кипу бумаг и гордо прошествовала мимо, по направлению к своему шатру. Какое-то время, он в недоумении смотрел ей вслед, и лишь когда она скрылась за палатками, обратил внимание на пергамент, исписанный красивым витиеватым почерком.

«Лорд Крайс, – начиналось письмо, – если вы сейчас это читаете, значит, я благополучно добралась до лагеря. Заранее прошу прощение за то, что приходится рассказывать вам все с помощью бумаги, но у меня нет возможности сделать это на словах. С Огоньком что-то случилось, и я больше не могу пользоваться его голосом. Своего собственного у меня, к сожалению, нет. Его давным-давно отобрали те, кто лишил меня матери. Должно быть, вы видели шрам у меня на шее? Вот он как раз всему виной.

Но хватит об этом! Нам нужно многое обсудить, потому я постараюсь вкратце рассказать все, что вас может интересовать. Но для начала – несколько просьб! Во-первых, я прошу не поднимать тему о моих отношениях с эльфом. Их больше нет, мы, можно сказать, не сошлись характерами и твердо намерены избегать друг друга в будущем. Во-вторых, через пару дней до лагеря доберется мой друг. Он привезет сюда нескольких сирот, что находятся на моем попечении. По возможности, постарайтесь пристроить их в семьи в Гильдии. Ну, и в-третьих, приходите ко мне завтра утром со всеми отчетами за прошедший период. Я твердо намерена серьезно взяться за работу и очень рассчитываю на вашу помощь в этом деле.

Чтобы не терять времени в дальнейшем, хотелось бы стразу рассказать вам о всех ключевых событиях, произошедших со мной после нашего не очень удачного расставания…»

Далее следовал довольно подробный отчет о проделанном Сайеной путешествии, о событиях в катакомбах и приключениях в горах Химрена. Он не до конца понял, зачем ее туда понесло, и куда подевался эльф. По-видимому, эпизод с расставанием девушка опустила намеренно. Оно и к лучшему! Не хватало еще в отчетах писать всю эту сентиментальную чушь!

Более всего его заинтересовал этот ее друг – Нави и нападение на летний дворец на озере Эльванара, где он сам побывал совсем недавно. Она писала, что спасла от смерти некоего дворянина, как раз после пожара, уничтожившего главное здание дворца. В душу тут же закрались подозрения о происхождении графини дю Фабре, так живо описанной князем Элиенским и ее отношении к Сайене. Могла ли это быть она? Если да, то они разминулись всего на несколько минут! Он мысленно приказал себе обязательно выяснить все обстоятельства и вытянуть из девушки как можно больше информации о произошедшем.

Погруженный в эти мысли, он добрался до своего шатра и устало растянулся на жесткой кушетке, не выпуская из рук измятого пергамента. Все еще было трудно поверить, что она вернулась. Хотелось сейчас же отправиться к ней, сторожить ее, как величайшее сокровище, чтобы она больше никогда не посмела вот так взять и снова улизнуть! Хотя, судя по письму, на этот раз она была твердо намерена исполнять свои обязанности. И, похоже, немаловажную роль в этом сыграл Огонек. Что бы с ним не случилось, теперь Йена не остановится, пока не надет его. В чем-чем, а в ее упрямстве он уже имел неосторожность убедиться лично.

Ну что ж, оставалось только дождаться утра. И тогда, он снова увидит ее и, может быть, наконец, поверит, что ее возвращение – не сон. Стоило хорошенько отдохнуть. Судя по всему, рядом с этой особой, его ждало столько хлопот, что предыдущие полгода теперь покажутся курортом. И все же, на сердце впервые было так легко. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул и мгновенно уснул, как всегда без сновидений.

***

Открыв глаза, первым, на что он обратил внимание, было полное отсутствие бумаг у него на столе. Еще вчера вечером он был полностью завален отчетами, записками и письмами. Куда все могло подеваться за ночь? Вряд ли кто-то мог рискнуть и зайти в его палатку без спросу. В Гильдии его уважали, но еще больше – боялись. И, надо сказать, не без причины.

Он резко подскочил на кровати и только теперь заметил толстый шерстяной плед, заботливо накинутый на него кем-то. Это кто же такой смелый… или глупый?! Он резко сдернул одеяло, и нос приятно защекотал едва уловимый аромат, исходящий от толстой шерсти. Луговые травы! Свежий, слегка терпковатый запах чабреца окутал все вокруг, и он медленно снова опустился на кушетку, умиленно улыбаясь.

Сайена! Больше никому не хватило бы наглости заявиться среди ночи к слуге смерти, украсть документы, а потом заботливо накрыть спящего убийцу теплым пледом. Ну что за ненормальная?! Почему-то вся картина, любезно скрашенная воображением, его развеселила. Он даже позволил себе негромко хмыкнуть, прежде чем отправиться умываться и приводить себя в порядок.

Через пятнадцать минут он уже стоял у ее шатра, собираясь с духом, чтобы войти. Главное было, снова не сорваться! Что бы она ни делала, и не говорила, нужно было сохранять спокойствие. Глубоко вдохнув, он постучался о деревянную стойку у полога и твердо шагнул в теплые, приятно освещенные недра ее жилища.

Йена сидела за большим столом, внимательно вчитываясь в какой-то отчет, судя по его состоянию, месячной давности. На широкой деревянной столешнице перед ней покоились аккуратно рассортированные стопки бумаг, которые не далее, чем вчера вечером представляли собой ужасный бардак на его собственном столе.

«А она делает успехи!» – промелькнула в голове непрошеная мысль, заставившая его завистливо покоситься на царящий на столе порядок. И тут же улетучилась, стоило только девушке поднять голову и дружелюбно улыбнуться.

Ее красота всегда вызывала в нем двойственные чувства. С одной стороны, он наслаждался ей с чисто эстетической точки зрения, с другой, для дела было бы полезнее, если бы она была простушкой. С такими проще работать, не забивая голову всяческими фантазиями. Но сегодня она почему-то показалась ему прекраснее, чем обычно и это, не смотря на залегшие под глазами тени и излишнюю худобу.

Что-то изменилось. Что-то неуловимое, ощутимое лишь для тех, кто имел удовольствие наблюдать за ней раньше. Он внимательно осмотрел девушку. Первыми в глаза бросались прекрасные манеры, которых раньше не было и в помине. Жесты стали увереннее, осанка, наклон головы, даже выражение лица были настолько аристократичны, что ей позавидовала бы любая придворная дама. Даже манера саркастично приподнимать одну бровь больше не казалась неуместной. Правда, взгляд, раньше прямой, полный задорных искорок, теперь был колючим и слегка задумчивым. Искры исчезли, сменившись льдинками.

Не сводя глаз с девушки, он отвесил вежливый полупоклон, который в свою очередь был встречен дружелюбным кивком. Гостеприимным жестом она указала на небольшое кресло рядом со столом, чем он не преминул воспользоваться. Когда же он, наконец, устроился, Сайена протянула ему небольшую записку.

Закладка:

Не сводя глаз с девушки, он отвесил вежливый полупоклон, который в свою очередь был встречен дружелюбным кивком. Гостеприимным жестом она указала на небольшое кресло рядом со столом, чем он не преминул воспользоваться. Когда же он, наконец, устроился, Сайена протянула ему небольшую записку.

– «Простите мою наглость, но мне не спалось, так что бумаги я забрала у вас сама. Надеюсь, вы не замерзли ночью, погода была весьма прохладной – в горах выпал месячный запас снега.» – гласила записка. – «Я прочла почти все и теперь в курсе общей картины. Хотелось бы обсудить с вами Огонька. Но сначала, если у вас есть какие-то вопросы и уточнения, я с удовольствием вас выслушаю.»

Вопросы у него были. Причём, количество их все продолжало расти. К примеру, что она делала в горах Химрена, куда подевался эльф, и что произошло на озере Эльванара? Но сильнее всего его сейчас интересовало другое – почему она решила вернуться? Насколько он помнил, совсем недавно дела Гильдии ее мало интересовали. Что изменилось?

Однако, озвучивать вопрос не пришлось. Он получил ответ, едва взглянув на ее уставшее лицо и отсутствующий взгляд. Пусть, она пыталась скрыть свое состояние за дружелюбной улыбкой и бурной деятельностью. Его не обманешь! Сотни лет ценного жизненного опыта не прошли даром, и теперь он умел отлично чувствовать чужие настроения. Она переживала из-за разрыва с эльфом. Причем переживала сильно, так, будто действительно любила этого проходимца! Гнев горячей волной поднялся из сердца. Он тут же стиснул кулаки в отчаянной попытке сдержаться. Но пауза затягивалась, и она подняла на него вопросительный взгляд из-под взъерошенных влажных прядей только что вымытых волос.

– Не подумайте, что я не рад вашему возвращению, – издалека начал он, все еще стараясь погасить гнев, – но, если вы сделали это только чтобы отвлечься от собственных любовных неудач, вам лучше уйти. Гильдии нужны только преданные делу люди. А уж тем более, магистр!

Похоже, он по неосторожности задел за живое. Ровные брови его собеседницы сошлись на переносице, а потемневший бирюзовый взгляд на мгновение застыл. Сделав пару глубоких вздохов, она медленно поднялась из-за стола, спешно нацарапала что-то на клочке бумаги, и, вручив ему записку, вышла из шатра.

Миртан озадаченно проводил ее взглядом. Она определенно изменилась! Прежняя Йена в ярости накинулась бы на него с кулаками, не меньше. А эта… Он аккуратно развернул записку.

«Не смею вас больше задерживать! Когда будете готовы обсуждать действительно важные вещи, вместо нелепых сплетен, я с радостью с вами пообщаюсь.» – гласила записка.

Коротко, сухо, совсем не похоже на девушку, которую он знал. Он до последнего ожидал увидеть на бумаге пару ругательств в свой адрес. Но, раз уж она заговорила так… Что-то изменило ее, заставило стремительно повзрослеть. Возможно, пережитое было серьезнее, чем он думал!

Сердце неприятно защемило. Зря он так на нее давил! В конце концов, она ведь вернулась, не ушла домой на пустоши. А причина… Да какая, по сути, разница, если она будет выполнять свою работу?! Он тут же внутренне пообещал себе быть поласковее, хоть умом и понимал, что ужиться с ее сложным характером ему будет ой как нелегко.

Глава 2: Сайена

Я спала и видела сон. В предрассветной дымке на краю огромной воронки на коленях стоял Фирлас. Обхватив голову руками, он медленно раскачивался, то и дело постанывая. Все пространство вокруг было покрыто серыми хлопьями пепла, продолжавшими падать с неба, словно мертвый, грязный снег. Хотелось рвануться к нему, прижать к себе, согреть и успокоить, только мешала боль, цепью сковавшая сердце, которое почему-то остановилось. Несколько минут я наблюдала за агонией самого любимого на свете существа и, казалось, медленно умирала вместе с ним.

В какое-то мгновение мне показалось, что вот сейчас все должно закончиться. Я уйду и исчезну навеки. Но этого не случилось. Из тумана позади эльфа вышла юная светловолосая женщина, столь прекрасная, что будь я жива, затаила бы дыхание. Она положила ему на плечо узкую ладошку и что-то сказала на древнем наречии. Впервые я пожалела, что так толком и не выучила его, пока было время. Фирлас тут же перестал стонать. Покачиваясь, словно во сне, он поднялся на ноги, тяжело развернулся и тут же снова бухнулся на колени перед эльфкой. Склонившись перед ней, он что-то проговорил, а затем поцеловал ей руку.

Ревность больно кольнула сердце. Хотя, какая теперь разница?! Оно ведь не бьется! Все, что мне теперь остается это тьма, лед и бесконечная все нарастающая боль! Мое видение рассеялось, но агония не прошла. В какой-то момент мука стала настолько сильной, что терпеть больше не было сил. И я взвыла, с удивлением услышав собственный голос. А затем, сквозь крик послышался еще один едва слышный звук.

«Тук… Тук тук…» Сердце! Сердце снова забилось. Ритм становился все быстрее и быстрее, вторя новым волнам боли.

Я кричала и слушала собственное сердце, пока вдруг к моему ужасному соло не добавился еще один голос.

– Потерпи, милая! Сейчас все пройдет! Я уберу боль!

И правда, словно по мановению волшебной палочки, мое тело расслабилось, отпуская сковавшую его агонию. Это ли не счастье?! Я даже нашла в себе силы слабо улыбнутся и глубоко вдохнуть, восстанавливая дыхание.

– Правильно, дыши, детка! Тебе сильно досталось! – послышался снова тот же звонкий, ласковый голос.

Начиная приходить в себя, я распахнула глаза и уставилась на высокую молодую женщину, склонившуюся над моим распростертым на траве телом. Заметив движение, та улыбнулась и отстранилась. Я приподнялась на локтях, оглядывая окружающее пространство.

Я была дома! Каким-то образом я очутилась на поляне рядом со своей хижиной в пустошах. Из трубы валил дым. Неужели, Огонек вернулся? А может, все произошедшее вообще было дурным сном? Я попыталась подскочить на ноги, но голова закружилась, и я неуклюже рухнула на четвереньки.

– Ты еще очень слаба, малышка! Присядь, приди в себя, и мы пойдем в дом, ладно?! – незнакомка заботливо помогла мне сесть, облокотившись на дровницу.

Все мысли в голове перемешались. Обрывки воспоминаний, фраз, снов… я пыталась сосредоточиться, вспомнить! Какое-то время ничего не получалось, но уже через пару минут перед глазами мелькнуло печальное лицо Фирласа, светящийся любовью золотой взгляд сменился черными, бездонными колодцами. Горькая обида вытеснила все остальные чувства, и я надрывно разрыдалась в объятиях неизвестной женщины, то и дело всхлипывая. Меня трясло, руки отказывались слушаться, до боли вцепившись в траву.

Фирлас убил меня! Мой aine, мой любимый убил меня! Хладнокровно и жестоко. Я повторяла в голове эту фразу и все никак не могла в нее поверить. В голове всплыли слова Крайса о том, что эльф убивал ради удовольствия. И вот сегодня, через год удивительной, чарующей сказки, я наконец убедилась в правдивости тех слов!

– Он убил меня, убил! – наконец всхлипнула я прямо на ухо своей утешительнице.

Та вздрогнула от резкого звука, но объятий не разжала.

– Поплачь, милая. Сегодня ты сделала то, чего не удавалось сделать еще ни одному смертному. Ты пошла против своего aine и смогла пережить магию пустоты. Да еще и детей спасла!

– Дети! Что с ними? – я отстранилась и принялась крутить головой в поисках моих чумазых подопечных. Правда, без толку, глаза все равно застилали слезы, так что весть окружающий мир расплывался разноцветной мишурой.

– Тссс… они в порядке. Просто отдыхают. Я уложила их в хижине. Они маленькие и этот мир пока что для них безопасен.

– Этот мир? – насторожилась я, – Где мы?

– В Гипносе, конечно, – усмехнулась женщина. Насколько я поняла, колоссальная энергия от пустоты наполнила твои ключи, и они открыли врата, тем самым оградив тебя и детей от неминуемой смерти.

– В Гипносе, – тупо повторила я, пытаясь поверить в сказанное. Слезы отступили. – Но почему он такой красочный? Раньше это была какая-то серая муть, а теперь все как во сне.

– Думаю, обретя второй ключ, ты просто стала его лучше видеть. – задумчиво отозвалась моя собеседница.

– Ключ… врата… ты та, что спасла меня тогда, раньше, верно?

– Да. Мы с братом всегда присматривали за тобой, когда могли. Хотя, Гипнос частенько уводил нас так далеко, что мы едва находили дорогу обратно.

– Вы с братом? Но в честь чего обо мне такая забота? Кто вы такие?! – настороженно поинтересовалась я. Похоже, я постепенно начала приходить в себя и первой ко мне вернулась выработанная с годами осторожность.

– В честь того, что ты моя дочь! – прозвучал сзади приятный мужской голос.

Я обернулась. В дверях хижины стоял мужчина, имевший невероятное сходство с моей собеседницей.

Дочь?! Как я могу быть его дочерью, если я полукровка?! Моим отцом был, скорее всего, какой-то пьяный k’sheven. Я перевела обалдевший взгляд с мужчины, на женщину и обратно. Наверное, вид у меня был довольно нелепый, потому что моя собеседница хихикнула и доверительно взяла меня за руку.

Закладка:

– В честь того, что ты моя дочь! – прозвучал сзади приятный мужской голос.

Я обернулась. В дверях хижины стоял мужчина, имевший невероятное сходство с моей собеседницей.

Дочь?! Как я могу быть его дочерью, если я полукровка?! Моим отцом был, скорее всего, какой-то пьяный k’sheven. Я перевела обалдевший взгляд с мужчины, на женщину и обратно. Наверное, вид у меня был довольно нелепый, потому что моя собеседница хихикнула и доверительно взяла меня за руку.

– Прежде, чем ты засыплешь нас вопросами, позволь рассказать тебе одну историю.

В ответ я лишь коротко кивнула и не сводя глаз с мужчины, приготовилась слушать.

– Для начала, позволь нас представить, – начала женщина, – Меня зовут Дэнейя, а это мой брат-близнец, Арэйя. Мы последние из династии Первых или Ainien, эльфских королей правивших древним Тиаммараном.

– Да, я помню историю близнецов! – тихо перебила я рассказчицу. Их убили еще совсем юными, и они так и не успели взойти на трон. В их честь эльфы назвали луны.

– Это правда лишь отчасти, – усмехнулась женщина, – Луны действительно назвали нашими именами, но лишь потому, что они появились на небе, когда мы родились. Так всегда бывает, когда рождается Айнин. К примеру, когда родилась ты, на пустошах появилась река. Та, что протекает мимо твоего дома. Это она дала необходимую влагу мертвым лесам Селувим, позволив эльфам выжить там после поражения. Но, я отошла от темы. Когда люди ворвались в Тиаммаран, мы поняли, что гибели не избежать. Боги исчезли, а с ними и наши надежды на спокойную жизнь, и защиту от пустоты. И тогда мы с братом решились на отчаянный шаг. Мы провели ритуал, запечатали город и ступили на дорогу сна, расплатившись за силу собственными душами.

– Я думала, это сказки… – устало прошептала я, но Дэнейя меня услышала.

– Все сказки когда-то были правдой. – мягко улыбнулась она, – С тех пор мы все время в пути. Дорога сна петляет сквозь Гипнос, и мы все мчимся по ней и собираем потерянные души, без права надолго остановиться или свернуть. Незавидная участь, которая, однако, позволила нам выжить, а со временем и возродить наш род. Столетиями мы копили силу, собирали ее по крупице и вот, настала ночь, когда луны стали в один ряд и мой брат смог вырваться в реальный мир на несколько часов, чтобы побыть со жрицей, в которую был влюблен.

– С мамой?

– Да. И результатом той ночи стала ты – последняя из Первых! Надежда древнего народа на возрождение!

– Так я не полукровка?

– Нет! Твоя кровь чище, чем у всех эльфов, вместе взятых. А бирюзовый цвет глаз – отличительный признак нашего рода! Посмотри на меня, или на брата. У нас такие же глаза!

Я перевела взгляд на мужчину. Тот лишь грустно улыбнулся и кивнул, как бы подтверждая слова сестры.

Какая злая ирония! Значит, все годы унижений, презрения и ненависти были совершенно не оправданы? Я подавила нервный смешок, стараясь уложить в голове услышанное. Последняя и первая. Хм. Выходит, прав был старый магистр, назначая меня главой Гильдии… прав был и Крайс, говоря о пророчестве. «Значит, от судьбы мне все же не отвертеться», – горестно подумала я и тяжело вздохнула.

Через полчаса, когда я наконец смогла вернуть контроль над телом, мы пили ароматный травяной чай сидя за тяжелым дубовым столом, точной копией его собрата в реальности. Дэнейя продолжала что-то рассказывать про дорогу сна, про то, как был разрушен Тиаммаран и еще что-то. Но слушать ее я не могла. Перед глазами одна за другой, словно цветной калейдоскоп, мелькали сцены последних дней. Будто разум пытался осмыслить произошедшее, снова и снова, словно дурной сон, прокручивая события, в которые никак не хотелось верить. Несколько раз я ловила себя на том, что смотрю в одну точку, но как не пыталась переключиться на рассказ эльфки, мысли все равно настойчиво уплывали к моему aine.

Он убил меня! Насколько же глубоким должно быть его безумие, если он решился пойти против такой мощной связи?! Это ведь будто отрезать себе руку или ногу, а точнее, будто оторвать половину себя. Боль, навалившаяся на нас сразу после этого, была тому доказательством. Отчасти мне было его жаль. Лишиться разума это, пожалуй, самое страшное, с чем может столкнуться любое мыслящее существо. И все же, была надежда, что его состояние обратимо. Ведь в моем сне, когда он кланялся эльфке, глаза его снова были нормального золотого цвета. А измученное выражение лица так сильно было похоже на мое собственное!

И все же, несмотря на жалость, я сердилась. Он прекрасно знал, чем чревато для него использование магии пустоты! Во время путешествия на север, мы много раз обсуждали эту тему, и он клялся больше никогда к ней не обращаться! Я понимала его скорбь по брату, по убитым сородичам, но как же я? Он знал, что я ждала его, переживала, что не перенесла бы случись с ним что… И все равно пошел мстить! Все равно позволил тьме захватить себя! Не думая о последствиях… обо мне… Предатель!

В гневе я грохнула кулаком по столешнице так, что чашки громко звякнули, подпрыгнув с блюдец. Рядом, ахнула Дэнейя, а отец (кажется, я наконец приняла этот факт) лишь понимающе усмехнулся. Он вообще был немногословен, но сейчас решил прокомментировать мой внезапный взрыв.

– Злишься на него?

Я молча кивнула, но затем не выдержала:

– Предатель! Он нарушил все обещания, что давал мне! – переполненная эмоциями, я вскочила на ноги и принялась мерить шагами небольшую кухоньку. – Смотрел мне прямо в глаза и обещал, что никогда не причинит боли! А потом… потом убил меня! Если бы не ключи, я превратилась бы в очередную горку мяса и костей, как и все люди в той деревне! Скотина остроухая! А я, тоже дура! Я…

Вдруг в глазах потемнело и я, неловко покачнувшись, осела на руки вовремя подхватившего меня отца. Почему-то ужасно хотелось спать.

– Тебе пора, – прошептала Дэнейя, ласково похлопав меня по щеке. – Гипнос высасывает много сил, особенно если вести себя так… эмоционально. Ты должна забрать детей и вернуться в реальность. Там должно было пройти пару-тройку недель, так что aine своего ты не встретишь.

Я лишь слабо кивнула.

– Навряд ли я теперь захочу увидеть его в ближайшую пару сотен лет!

– Ты простишь его. Со временем. – улыбнулась эльфка, – Физическую боль от разлуки я убрала. Но, к сожалению, с душевной справляться тебе придется самостоятельно.

– Отвлекусь! Мне будет, чем заняться, – криво усмехнулась я, – меня ждут в Гильдии. Надеюсь, нового магистра они еще не нашли. Да и детей там пристрою.

– Хорошо, – кивнул отец, – нас тоже ждет дорога. Еще свидимся, mie lainnie… Пообещай мне, что будешь осторожна!

Он коротко обнял меня и не дожидаясь ответа вышел из хижины.

– Ты прости брата, детка, он никогда не умел выражать свои чувства. Поверь, он тебя очень любит.

Я верила. Почему-то… Быть может, потому что мне ужасно хотелось верить хоть во что-то хорошее, после того, как мой собственный мир дал трещину, а сердце разлетелось на осколки. А может, сыграла свою роль кровная связь. Кто знает?

Аккуратно сжав в руках ладошки спящих детей, я подумала о холодной сырой реальности, в которую так не хотелось возвращаться. Рисунки на руках мягко засветились, перед глазами мелькнуло улыбающееся лицо Дэнейи, встревоженные глаза отца, в последний момент заскочившего в комнату, и радужная вспышка заставила на мгновение зажмуриться. Чтобы открыть глаза уже совсем в другом месте.

***

В горах вовсю царствовала осень. Судя по погоде, на этот раз время в Гипносе летело быстрее, чем обычно и отсутствовала я около месяца, вместо двух недель, обещанных отцом. Отец! Пожалуй, самое непривычное слово в моем лексиконе. Перед глазами до сих пор стоял обеспокоенный взгляд бирюзовых глаз, так похожих на мои собственные.

На душе было спокойнее, чем я ожидала. Открыв глаза, я быстро осмотрелась и на всякий случай накрыла себя и спящих детей волшебным куполом.

Мы лежали на дне большой воронки, оставшейся после нашего с Фирласом столкновения. Рядом на земле валялось копье. Целехонькое! Я уж думала, оно потерялось. Схватив оружие, я осторожно встала на ноги и выглянула из-за края ямы. Деревни больше не было. Вся площадка, где когда-то стояли деревянные бревенчатые дома, была выжжена подчистую. Оно и к лучшему, незачем малышам лишний раз видеть последствия творившихся здесь ужасов!

Сзади послышалась сдавленная возня, затем захныкал малыш Мике. Дети постепенно просыпались, щурясь под ярким осенним солнцем. Благо, погода выдалась отличная. На ультрамариновом небе не было ни облачка. Ветра тоже не наблюдалось, так что обычной горной прохлады почти не чувствовалось. Не обращая внимания на детей, я осторожно выбралась из воронки. Погода располагала к прогулкам, так что стоило поспешить в город, прежде чем она испортится.

– Малышка!

Закладка:

– Малышка!

Легкие, словно ветер руки крепко обняли меня, стиснув так, что перебилось дыхание.

– Нави?! – едва выдохнула я.

– Живая! – в синих глазах барда светилось неподдельное счастье. – Я уже почти перестал надеяться!

Он отпустил меня и отступил на пару шагов.

– Ты все это время ждал? – изумилась я.

В ответ он лишь коротко кивнул.

– Только на пару дней отлучался в город за припасами. Расскажешь, что случилось?

– Позже, – коротко ответила я, пытаясь подавить новый приступ отчаяния.

Мой друг лишь понимающе кивнул, похлопал меня по плечу и направился к детям.

Я искренне надеялась, что Нави привез достаточно припасов для комфортного путешествия. Путь до лагеря гильдии в южной части Драконьего хребта был неблизкий. Детей нужно было на чем-то везти. Глубоко задумавшись, я не заметила, как ко мне подошла старшая девочка. Та самая, что нянчила малыша Мике.

– Что нам теперь делать? Где тот страшный эльф? – раздался позади неуверенный голос, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

Девочка куталась в линялую шерстяную шаль, испуганно всматриваясь в руины деревни.

Я улыбнулась как можно мягче.

– Он ушел и больше не вернется. А что до вас… есть одно место, куда я хотела бы вас отвезти. Там безопасно.

– Но ты же… – девочка запнулась, быстро обернулась, ища поддержки у остальных детей, – …ведьма? Полукровка?

– Да, – утвердительно кивнула я, – полукровка. Но еще я глава Гильдии, которая пытается избавить мир от ужасов, подобных тому, что мы все недавно пережили. Там много людей, они возьмут вас к себе.

– А, ты нас не съешь? – боязливо поинтересовался один из мальчишек, прячась за спиной у своего старшего товарища.

Где-то за спиной хихикнул эфириал.

– Выглядите вы не очень-то аппетитно, так что, пожалуй, не съем, – не удержалась я и горько усмехнулась, наблюдая за переменой эмоций на чумазых лицах.

Ответом мне были робкие, осторожные улыбки. Лишь девочка, та что постарше, все еще недоверчиво хмурилась.

После пережитого, не удивительно, если она еще долго не будет никому верить. В ее испуганных глазах я видела себя после смерти матери. Лет до двенадцати я продолжала бояться всего на свете, никому не доверяла и большую часть времени проводила подальше от людей. Если бы не Огонек, наверное, так и осталась бы дикаркой с пустошей. Он буквально силой заставлял меня общаться со сверстниками, учиться, быть дружелюбной. По сути это он создал нынешнюю меня. И за это я была ему безмерно благодарна.

Я тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. Сейчас нужно было сосредоточиться на более насущных проблемах, а именно: еда и одежда. Дорога из Химрена верхом на лошади заняла у меня больше суток, а значит, пешком возвращаться придется не меньше двух дней. В придачу, свалившуюся нам на голову ораву нужно было чем-то кормить и как-то согревать. Хвала предкам, Нави предусмотрительно привез собой много еды.

Старшая девочка, Лайна (как я позже узнала, дочь местного охотника) быстро и умело ощипала горных куропаток, разделала и устроила жариться на ветках вокруг разведенного мной костра.

Наспех поев, мы отправились в путь. Я торопилась. Нужно было успеть добраться до города, пока не захолодало. Одевать детей нам было не во что, да и палатки для ночевок не имелось. А если задождит? Нужно было спешить.

Периодически подгоняя постоянно ноющую ораву во главе с Нави, я уверенно шагала вниз по горному тракту. Так прошел первый день. Надо сказать, на то, чтобы вытерпеть бесконечные ссоры, крики и жалобы у меня ушло больше сил, чем на любое даже самое сложное заклятие. Эфириал делал все только хуже, потому что в большинстве случаев сам вел себя как ребенок.

Ко всему прочему, мое собственное моральное состояние не давало нормально спать. Каждый раз, пытаясь уснуть, я продолжала прокручивать в голове недавние события, затем вспоминала наше с Фирласом путешествие, знакомство… и так до бесконечности! Какой уж тут сон! Так что, когда внизу, наконец, показался затянутый дымкой город, в ушах у меня уже звенело от усталости, а голова казалась квадратной. Для полного счастья, на вторые сутки ударил мороз с дождем.

Химрен был уже хорошо виден впереди, но идти ночью мы не рискнули. Пришлось спешно разбивать лагерь, строить из подручных материалов шалаш, чтобы хоть как-то защититься от мелких ледяных капель и колючего ветра. В конце, я не придумала ничего более умного, чем призвать нескольких духов огня для обогрева и соорудить вокруг лагеря щит, защищающий от дождя. Именно это последнее усилие и сморило меня наповал.

Сон пришел мгновенно, но попала я не в Гипнос, а в еще одно видение с Фирласом в главной роли. На этот раз он сидел на диване в роскошно обставленной комнате, в отчаянии схватившись за голову. Рядом, на красивом пушистом ковре сидела вызывающе одетая эльфка. Она мягко гладила его по спине, перебирая пальчиками светлые пряди распущенных волос и тихо что-то говорила. Я не понимала большинства слов, но древний язык звучал красиво и мелодично. Привычные мягкие звуки заставили сердце болезненно сжаться. Каждую ночь Фирлас, в порыве страсти шептал мне что-то на этом языке. По спине пробежали мурашки. Я не хотела его видеть! Не хотела вспоминать! Я судорожно дернулась, пытаясь проснуться, когда почувствовала на лице чьи-то горячие руки.

Резко сев, я уставилась в синие глаза Нави. Он мягко держал меня за плечи, обеспокоенно всматриваясь в лицо.

– Ты кричала во сне, малышка. – он слегка наклонил голову, – Что он с тобой сделал?

Я упрямо помотала головой и из глаз снова сами собой хлынули слезы.

– Да что же это… – в отчаянии пробормотала я, и попыталась вытереть лицо. Но эфириал не дал мне этого сделать. Он мягко притянул меня к себе, обнял и принялся напевать что-то спокойное.

Не знаю, сколько мы так сидели, пока я не заснула, на этот раз, очутившись в Гипносе. Но и там покоя я не нашла. Везде, куда бы я не пошла, меня преследовала проклятая память!

Естественно, проснулась я несчастной. И здесь меня ждал еще один шок. Перед носом у меня стояла тарелка с горячим ароматным мясом, а рядом на земле корявым детским почерком было написано «Любимой маме».

Наверное, выражение шока на моем лице было слишком красноречивым, потому что Лайна, все это время внимательно за мной наблюдавшая, улыбнулась впервые за время знакомства и, пнув в бок ближайшего мальчика, подошла ко мне.

– Мы посовещались. – слегка смущённо начала она, оглянувшись на сгрудившихся позади детей, – И решили, что теперь ты наша мама и мы будем так тебя называть.

– И ты совсем не ведьма! Ты хорошая! – добавила из-за ее спины девочка помладше.

– Только грустная! – закончил один из мальчишек.

– Стоп! Дети, а как же ваши настоящие мамы?! Я не смогу заменить их! – возмутилась я, все еще растерянно глядя на привалившее мне «счастье».

Детские глаза мгновенно заполнились слезами, а я тысячу раз пожалела о сказанном.

– Наших мам больше нет, – заговорила наконец Лайна, смахнув слезы, – А ты подарила нам всем жизнь, совсем как настоящая мать. И все мы теперь здесь братья и сестры, твои дети.

– Но я не могу… – начала было я, и резко осеклась, заметив тень страха в детских глазах. Ну конечно же! Они ведь потеряли все, намного больше, чем утратила я сама. Они остались одни и единственной, кто продолжал стоять между ними и враждебным холодным миром, оказалась я. И мне за них отвечать!

В носу предательски защипало, и я быстро заморгала, чтобы не расплакаться. Лайна, будто почувствовав мое состояние, сделала знак остальным, и они все прижались ко мне в крепком теплом объятии.

– Ну что ж, дети, – улыбнулась я, сглотнув вставший в горле ком, – тогда будем знакомы! Меня зовут Йена, но вы можете называть меня мамой.

Вокруг расцвели искренние детские улыбки.

С малышом Мике и Лайной я уже была знакома. Остальных звали Элли, Мара, Дэвин и Марс. Девочкам было около восьми-девяти лет, а мальчишкам десять и двенадцать. Лайна была старше всех. Недавно ей исполнилось четырнадцать, и она стала негласным лидером среди этой малолетней шайки и моей левой рукой. Честь быть правой предусмотрительно перехватил Нави.

Спуск с горы занял еще два дня, за которые мы с детьми успели несколько раз поссориться и снова помириться. Но, в конце концов, мое воспитание, заключавшееся в игнорировании жалоб, все же дало свои плоды. Дети перестали ныть и научились сами находить себе занятия.

Марс оказался отличным охотником и с удовольствием помогал мне добывать горных куропаток и зайцев. Так что с питанием проблем не возникало. Обогревались мы с помощью магии, спали под крышей самодельного шалаша из веток и прозрачного щита от дождя. А долгими вечерами, после ужина, я рассказывала детям о дальних странах, в которых успела побывать.

Закладка:

Честно говоря, никогда не представляла себя в роли матери. Возможно потому, что после недолгого «общения» с герцогом Эр’Засским, лекарь заявил, что детей я иметь не смогу. Тогда я, конечно, ужасно переживала по этому поводу. Но потом это прошло. Все равно, малышей заводить было негде за отсутствием нормального дома, и не с кем, за отсутствием нормального мужчины.

Возможно, мне бы даже понравилась такая жизнь, в кругу небольшой семейки, где все друг о друге заботятся. Да вот только постоянно нывшее сердце не давало почувствовать даже крупинку покоя или счастья. Каждый вечер, когда дети и засыпали, я еще долго сидела у шалаша глядя на мерцавший у подножия гор Химрен и бесшумно плакала, вспоминая утраченное счастье.

***

Утро третьего дня было полно сюрпризов. К примеру, проснувшись, я обнаружила пылающий костер, на нем котелок, источавший великолепные ароматы.

Как оказалось, мои сорванцы ходили попрошайничать на дорогу и проходившие мимо солдаты подарили им походный котел и черпак. Ребята тут же сориентировались и устроили импровизированный пир из пойманного накануне кролика и каких-то приятно пахнущих лесных травок. Командовала, естественно, Лайна. Она же принесла мне на листике мясо с каким-то импровизированным гарниром, как только я открыла глаза.

Поблагодарив ребят за замечательный завтрак, я накинулась на еду. Организм требовал восстановления после перенесенного стресса, а посему был ужасно голоден.

Однако, поесть нормально мне не светило. Кусок мяса буквально застрял в горле, когда из-за ближайших кустов вынырнул Нави, которого я два дня назад отправила в город за лошадьми.

– Нави! – воскликнула я и тут же закашлялась, поперхнувшись так и не полезшим в горло куском.

– Малышка! Лошади готовы! Повозки нет! Но зато есть новости. – затараторил мой друг, как ни в чем ни бывало подсев к костру и похлопав меня по спине. – Только не говори мне, что стала мамой!

Я окинула взглядом застывших от удивления детей и громко расхохоталась.

– Ах, Ветерок! Ты не поверишь! – сквозь смех выдохнула я.

Глаза эфириала округлились, и он в растерянности уставился на мою чумазую компанию.

– Когда ты успела?

– Да вот, буквально за пару часов приобрела себе маленькую семью. – улыбнулась я и коротко пересказала ему наш разговор. Конечно, упоминать о ноющем сердце и безнадеге я не стала. Да он и сам прекрасно все понимал.

Он порывисто обнял меня и легко провёл пальцами по волосам.

– Ты со всем справишься, малышка! Я-то знаю! Просто, если будет трудно, делись со мной.

От его слов веяло таким теплом, что я невольно поддалась эмоциям и шмыгнула носом, стараясь не разреветься.

День пролетел незаметно. Нам пришлось многое обсудить и наспех составить новый план.

Оказывается, Химрен был переведен на военное положение, потому что северный фронт продвигался все ближе к городу, так что мой друг поспешил убраться за стены, пока не начались массовые облавы на потенциальных рекрутов. Меньше всего ему хотелось угодить на войну. Талония теснила врага, выигрывая в основном мелкие стычки, в которых участвовали только наемники, чтобы не нарушить того, что они называли «перемирием». Армия Орсики, за отсутствием императорского двора, оставшегося в столице, управлялась Орденом Тишины. А тихони, хоть и были сильными вояками, но в стратегии мало что смыслили. В конце концов, орден был основан для контроля за сновидцами и распространения веры, а не ведения войн.

Однако, такие активные боевые действия сводили на нет весь мой план по возвращению в лагерь Гильдии. Он находился на другом краю Талонии, а мы с детьми на территориях союзников Орсики, что делало практически невозможным перебраться через линию фронта незамеченными. Будь мы с Нави одни, пошли бы лесами. Но с детьми такой трюк не сработает. Их нужно было везти в повозке, а значит, пользоваться дорогами.

В конце концов, после долгих размышлений, мне пришла в голову мысль воспользоваться уже существующей легендой про слуг знатного дома и под этим прикрытием проехать через блокпосты. Детей же можно было представить, как будущих воспитанников. После бурных обсуждений с Нави, не желавшего вживаться в роль, все же решено было придерживаться этого плана. Так что уже на следующее утро эфириал отправился в ближайшую деревню за телегой и припасами, а я проинструктировала детей, как нужно себя вести.

К полудню мы были с лошадьми, телегой, теплыми вещами и провизией. Погрузив моих сорванцов в небольшой крытый фургончик, мы тронулись, направившись по самому перспективному направлению – через южный перевал, к озеру Эльванара, у которого стоял летний дворец Великого Князя, а значит, и сильных боев там не было. Ни один монарх не согласился бы портить собственное имущество. Если там и стояли какие-то войска, то скорее всего корпус королевской гвардии. Через него пройти легче, чем через подразделения регулярной армии.

Путешествие заняло около двадцати дней. Патрули и разъезды нам не мешали. Поддельные документы, удостоверяющие наши личности, были выправлены самым искусным мошенником Химрена. Так что подозрений мы не вызывали. Пара слуг, спешно возвращающихся к хозяевам из-за войны, что может быть скучнее для натруженного солдатского мозга! Тем более, таких как мы путников на трактах было пруд пруди. Кто-то спасался от войны, кто-то наоборот в поисках наживы передвигался вслед за войском.

Каждый вечер, когда засыпали дети, Нави учил меня обращаться с копьем. Оказывается, владение яри перешло к шаирам от эфириалов, которых те когда-то уничтожили. Их летучий город, Ниамн, тоже когда-то принадлежал воздушному народу. По сути, шаиры переняли у своих врагов все, кроме способности говорить с ветром. Так что, копье буквально пело в руках моего друга.

Уже через пару недель руки вспомнили былые навыки, и я сражалась с Нави практически на равных. Только вот, он по-прежнему побеждал. Хоть и обещал, что уже через пару месяцев таких тренировок, я с легкостью положу его не обе лопатки.

По моим подсчетам, нам предстояло преодолеть еще половину пути до лагеря Гильдии, когда все пошло наперекосяк.

Мы как раз подъезжали к озеру Эльванара. Вокруг, насколько хватало глаз, раскинулись красивые низкорослые леса, состоявшие в основном из лип и кленов – ярко желтых и алых в это время года. Дорога была прямой и ровной. Правда, погода портила общее приятное впечатление мелким моросящим дождиком и холодным ветром. И все же, меня что-то сильно тревожило.

Мы как раз заехали на небольшой пригорок, откуда открывался отличный вид на озеро и стоящий на его берегу дворец, когда я поняла, что с водой что-то неладно. Ее обычно ярко-синяя поверхность была какой-то слишком темной даже для пасмурного дня. Жаль, я не предала этому большого значения. И, когда через несколько минут озеро вспыхнуло зеленоватым пламенем, ужасно удивилась, как вода может гореть. Лишь потом мне дошло, что по поверхности водоема разлили саламандрову кровь – невероятно горючее вещество, добываемое гномами под землей.

Через узкую ложбинку, в которую мы успели въехать, на нас надвигалась гудящая огненная стена. Первым среагировал Нави. Быстрым прыжком он соскочил с лошади и направил сильный порыв ветра в сторону приближающегося огня, чтобы задержать его.

Дети перепугались, но успокаивать их сейчас времени не было. Я быстро спрыгнула с козел на землю, на ходу соображая, какой щит лучше поставить, чтобы не спечься под ним заживо. Через пару секунд я уже кружилась в быстром танце, выстраивая вокруг телеги и лошадей ледяной купол. Первые языки пламени достигли нас, когда лед уже поднялся вверх на несколько метров. Волна зеленоватого огня с ревом врезалась в мою стену и, перевалив через нее, покатилась дальше.

Я тяжело дышала, восстанавливая дыхание после неистового танца. Дети все еще испуганно всхлипывали, но уже успевшая прийти в себя Лайна, тут же затолкала их под навес повозки и принялась успокаивать.

– Вроде пронесло, – Нави устало плюхнулся на землю и облегченно выдохнул.

– Еще бы узнать, что это было… – задумчиво протянула я и окинула мрачным взглядом пылавшие лес и озеро.

– Придется делать крюк, нам не проехать пока здесь все горит, – посерьезнел эфириал.

– Нет уж! Я спешу! А с этими объездами мы до зимы не доберемся к цели! – возразила я.

– И что ты предлагаешь, полететь по воздуху, повторив второй подвиг Рурка?! – скептично хмыкнул Нави. – Учти, я тебя ловить не буду. Такой силой обладали мои предки, а я всего лишь их жалкое подобие.

– Расслабься, Ветерок, летать не будем! – усмехнулась я и потянула из-за спины серебряное копье. – Я просто все это слегка притушу.

– Притушишь саламандрову кровь? Чем, водой? – усмехнулся мой друг.

– Смотри и учись! – хмыкнула я и вышла на открытый участок дороги, упиравшейся в пылавший зеленоватым пламенем лес.

Закладка:

– Смотри и учись! – хмыкнула я и вышла на открытый участок дороги, упиравшейся в пылавший зеленоватым пламенем лес.

Если я правильно помнила, в выдающемся ученом труде по алхимии пера мастера Гросно была подробная статья о саламандровой крови, способе ее получения и нейтрализации. Наряду с использованием порошковых солей, мастер предлагал нейтрализовать масляную составляющую горючей смеси с помощью водного раствора черного графита. Где взять столько соли я понятия не имела, а вот со вторым вариантом дело обстояло намного проще. На пустошах, неподалеку от моей хижины, находился давно заброшенный графитовый карьер. Оставалось лишь попросить духов доставить мне немного нужного минерала и вплести его в обильный дождь.

Не теряя больше ни минуты, я приступила к делу. Руны на руках разгорелись радужным светом, вливая силу в каждое мое движение. Иссиня-черные тучи тут же начали собираться над озером, вторя моему танцу. Дети вылезли из повозки и с открытыми ртами наблюдали за моими движениями, пока их не загнал обратно хлынувший как из ведра дождь. Мы с Нави поспешили присоединиться к ним. Крупные темно-серые капли собирались в потоки и водопадом стекали с промокшей насквозь лошади, которая уже через пять минут сменила масть с буланой на почти что вороную.

Окончился ливень так же быстро, как начался, но вопреки ожиданиям, солнце так и не выглянуло. Вместо него небо снова затянуло унылыми серыми тучами, из которых уже через десять минут начал моросить холодный осенний дождик. Но главное – зеленоватого пламени больше не было. Правда, лес из желто-красного превратился в угольно-серый. Но то уже были необходимые жертвы.

– Ну что, можно ехать? – оптимистично потер руки Нави, окинув унылый пейзаж веселым взглядом.

Я мельком взглянула на алое зарево за ближайшим перелеском и тут же приняла решение.

– Нави, бери повозку и езжай с детьми на южный берег. Здесь недалеко начинается окольная дорога, о которой я тебе говорила. Она тянется в зарослях по-над берегом. Как доберетесь, спрячьтесь в лесу и ждите меня.

– А ты? – недовольно нахмурился мой друг.

– А я пойду на разведку, чтобы избежать в дальнейшем подобных сюрпризов. Дворец стоит на северном берегу прямо у воды. Ветер с юга, так что, скорее всего, огнем метили именно в него. Нужно посмотреть, что от него осталось, и не планируют ли нападающие еще чего-нибудь в этом роде.

– Ты с ума сошла, малышка! Незачем нам туда соваться! Поехали дальше… – начал было эфириал.

– Нет, – твердо отрезала я. – Нужно максимально обезопасить нашу дорогу. Слишком уж ценный груз везем, – и я задорно подмигнула заулыбавшимся детям. – За меня не переживайте, я буду очень осторожна. Обещаю, ни во что не вмешиваться! – добавила я специально для Нави.

– Не сидится тебе! – недовольно пробурчал он и уныло побрел к повозке.

Я лишь горько усмехнулась, еще раз подмигнула детям и, прыжком перемахнув через подтаявшую ледяную стену, направилась в редкий перелесок, за которым огромным кострищем пылал летний дворец Великого Князя. Нави хоть и чувствовал, но в полной мере не мог знать о той боли, что поселилась во мне, похоже, навсегда. А еще о том, что я всеми доступными способами старалась ее заглушить. И лучше всего в этом помогало действие. Причём мне было абсолютно не важно, чем именно заниматься – охотиться ли, заниматься ли с детьми, танцевать или воевать. Главное было периодически менять виды деятельности. И сейчас я сбегала в лес именно за этим. За мимолетным чувством опасности способным заполнить стремительно разраставшуюся в душе дыру.

Уже через полчаса моим глазам открылся некогда прекрасный дворцовый сад, сейчас больше напоминавший мертвый лес из детских страшилок. Серые обугленные деревья кое-где сохранили остатки алой листвы, кровавыми пятнами выступавшей из-под слоя гари. Они удивительно красиво гармонировали с рыжими огненными языками, вырывавшимися из окон изящного, покрытого орнаментами здания. Надо сказать, что все это было не лишено какой-то мрачной, смертельной красоты.

Пару минут я полюбовалась на удивительное зрелище, прежде чем шагнуть в ближайшие кусты. Надо сказать, сделала я это весьма вовремя. Так как буквально через пару секунд из-за поворота послышались громкие голоса, а еще через минуту появились и их обладатели. Я замерла от удивления.

Двое хорошо экипированных эльфов тащили по земле человека в дорогих дворянских одеждах с завязанными глазами. Человек стонал и дергался, за что его периодически награждали увесистыми пинками кожаных ботинок со стальными носками. Лисы! А они что здесь делают?! Я поглубже спряталась в кусты.

Эльфы громко переговаривались на древнем языке. Кое-какие слова я понимала, а потому смогла составить для себя общую картину разговора. И, хотя речь шла о каких-то пустяках, важную информацию из нее я почерпнула. Оказывается, на дворец напали вовсе не солдаты Орсики, как я предполагала, а они, лисы! И за это некто им очень хорошо заплатил. Для чего это было надо, они не сказали. Но я догадывалась.

Кому-то очень нужна была непрекращающаяся война. Сейчас на фронтах наступило затишье и эту провокацию решили устроить, чтобы немного подтолкнуть монарха к скорейшему наступлению. Похоже, только что в этом конфликте четко обозначилась третья сторона. Она сталкивала лбами давнишних соперников, имея с этого выгоду. Понять, кто именно стоял за провокациями труда не составило.

Эльфы остановились у центрального фонтана со статуей лошади в натуральную величину, расположенного на перекрестье двух подъездных аллей. Я осторожно переместилась поближе, на всякий случай. Признаться, лисий пленник меня заинтересовал. В такую одежду мог быть одет только кто-то очень знатный, либо очень богатый. В любом случае, такой человек мог быть полезен для Гильдии, и я всерьез подумывала над тем, чтобы спасти его от мучителей. Но, к счастью, делать этого не пришлось.

Один из эльфов схватил валявшегося на земле мужчину, усадил, оперев спиной о край бассейна, и снял с него повязку. Затем, провел по его лицу рукой в серебряной латной перчатке и медленно произнес:

– Ты будешь спать, и видеть кошмары, пока твое тело не умрет от истощения. Тогда, ты навеки останешься среди своих страхов, блуждая по Гипносу, которого все вы, k’sheven, так боитесь.

Я заметила, как тень ужаса промелькнула на породистом лице мужчины, прежде чем он отключился, неловко свесив голову на грудь. За какие грехи можно устроить человеку подобное наказание? Такая смерть страшнее других тем, что ее как бы и нет. Умирает лишь тело, а душа остается запертой в мире снов, без надежды на возвращение в этот мир или в какой-либо еще.

Брезгливо передернув плечами, я стала ждать, когда лисы уберутся прочь, чтобы помочь несчастному. Пусть он был человеком, пусть даже знатным. Никто не заслуживал такой смерти!

И здесь мне тоже повезло! Эльфы не стали задерживаться у своей спящей жертвы. Кряхтя и ругаясь, они с трудом втащили мужчину на спину каменной лошади и привязали его там, в позе всадника. После этого, немного полюбовавшись на результат проделанной работы, поспешили обратно на задний двор догоравшего дворца. Тогда я рискнула выйти на открытое пространство, но лишь затем, чтобы развязать и, ругаясь не хуже эльфов, утащить тяжелую мужскую тушу обратно в кусты. Там я расставила несколько духов-часовых, поудобнее устроилась на мягком ковре из опавших листьев и, взяв человека за руку, отправилась в Гипнос. Стоило как можно скорее найти беднягу, пока он не лишился рассудка, блуждая по своим кошмарам.

***

Мир снов встретил меня туманом. И без того мрачный редкий лес, в серой дымке казался еще более унылым. Во мгле слышались то голоса, то неясный шепот, то громкие крики. Иногда в сероватой мути возникали лица и фигуры. Сухая серая трава трещала под ногами от каждого моего шага. Мне был знаком этот кошмар. Krei-ar, или «серый сон», так называли это место эльфские сновидцы. Этот лес был призван нагнать на человека тоску и уныние, прежде чем превратиться во что-то действительно страшное.

Обреченно вздохнув, я принялась искать интересующего меня мужчину среди одинаковых, бесцветных деревьев. Пару раз мне казалось, что я видела вдали очертания долговязой фигуры, но добраться до нее все никак не получалось. И тогда я решила сменить тактику. Хоть это был и чужой сон, но я, как сильная сновидица, была способна его изменить. Сосредоточившись, я заставила туман рассеяться, и, как оказалось, зря! Все то, что раньше было прикрыто плотной белой пеленой, теперь предстало перед моими глазами и заставило волосы на голове зашевелиться от ужаса.

Пустыми глазницами на меня взирали десятки безликих черных призраков. Некоторые из них смутно напоминали людей или эльфов, другие были больше похожи на зверей. По спине пробежал холодок, когда все они синхронно повернулись в мою сторону. Сердце пропустило удар и, я почему-то, представила себе, как нелепо я должно быть сейчас выгляжу, с перекошенным от страха лицом и выпученными глазами. Эта мысль меня развеселила, и я нервно хихикнула, оглядываясь вокруг. Но на кошмары мой смешок подействовал, непредсказуемо. Разом взвыв на разные голоса, они кинулись прочь, оставляя меня посреди дворцового парка, залитого солнцем. Очень пустынного похожего на лабиринт парка.

Закладка:

Проблуждав по бесконечным аллеям минут двадцать, я не выдержала и снова принялась менять все вокруг. Получалось с трудом, потому что оперировать приходилось лишь местами выуженными из памяти мужчины. В итоге, все, что мне удалось соорудить это большой бальный зал какого-то дворца. Из зала то ему никуда от меня не деться! Особенно, если аккуратно прикрыть все окна и двери.

И я не ошиблась! Только вот, как позже выяснилось, этот зал, заполненный безликими дворянами, и оказался худшим из снов моего подопечного. Мрачные окровавленные фигуры придворных в полусгнивших одеждах, бледные дамы в кружевных платьях со вспоротыми на руках венами и сочащимся из многочисленных ран гноем, окружали возвышение в конце зала. На нем то и стоял мой вельможа, дрожа от ужаса. Рядом с ажурным троном, сжимая в побелевших пальцах золотой скипетр, лежало тело в золотой короне. Безжизненные глаза с немым укором смотрели на мужчину. Неясная черная фигура неожиданно появилась на возвышении. Резким движением она сдернула с мертвеца корону и отвесив шутовской поклон, протянула ее мужчине. А полный кошмаров зал стоя аплодировал новому монарху. Мужчина же выглядел так, будто сейчас отключится. Его мелко трясло, из глаз катились слезы, а лицо с каждой секундой становилось все бледнее. Нужно было действовать! Спешно протолкнувшись вперед через отвратительную толпу, я подскочила к нему схватила за руку и проорала прямо на ухо:

– Сейчас же подумайте о тихом спокойном месте! Быстро!

Но он лишь перевел на меня полубезумный взгляд и шарахнулся в сторону, противно взвизгнув. Я вспомнила о черной ажурной маске, которая вот уже несколько месяцев практически постоянно скрывала мое лицо в мире живых. Оказывается, я неосознанно, надела ее и в Гипносе. А вельможа, похоже, принял меня за очередной призрак. Нужно было срочно что-то делать, и я вдруг вспомнила свой смешок, от которого кошмары бежали, как от огня. Возможно, стоило попробовать провернуть что-то похожее и здесь!

Я сосредоточилась, думая одновременно о двух вещах – своем лице и столпившихся вокруг рычащих мертвецах. Цвет глаз получилось изменить практически сразу, а кошмары, повинуясь моей воле, начали обрастать цветами. Из страшных ран то и дело с хлопком вырастал зеленый побег, который тут же раскрывался прекраснейшим цветком. Среди придворных пошло волнение. Дамы одна за другой начали вскрикивать, когда растения пробивались из самых неожиданных мест. Кавалеры смущенно срывали с себя цветы, стараясь принять при этом как можно более грозный вид. Темная полупрозрачная фигура рядом со мной утробно зарычала, и двинулась было в мою сторону, когда из черного провала капюшона вдруг вылетела яркая птичка и принялась со свистом носиться вокруг. Тень замахала руками с явным намерением поскорее избавиться от крылатой угрозы.

Зрелище было до того комичным, что я не выдержала и громко рассмеялась. Через несколько секунд из угла, где спрятался мужчина, тоже послышалось нервное хихиканье. И кошмары дружно замерли, а потом один за другим с диким воем начали метаться по закрытому со всех сторон залу.

Я быстро подскочила к мужчине, сорвала с лица маску, под которой скрывались обычные типичные для людей голубые глаза, и протянула мужчине руку.

– Подумайте о месте, где вы бы чувствовали себя в безопасности! – попросила я.

Иииии… получилось! Он вложил свою руку в мою, воющий на разные голоса зал исчез, и мы оказались в большой пыльной библиотеке. Вокруг не было ни души, а мой подопечный, наконец, избавился от своего кошмара и теперь обалдевшим взглядом изучал свою собственную руку, пару секунд назад сжимавшую мою ладонь. Пока он не смотрел, я спешно подкорректировала собственную внешность, укоротив клыки и заостренные уши. Так что, когда мужчина поднял глаза, я предстала перед ним в привычном для человека виде.

Серьезные серые глаза осторожно смерили меня взглядом.

– Кто вы, прекрасная незнакомка? – выдал он книжную фразу, низким хорошо поставленным голосом. Его манера держаться не оставляла никаких сомнений в дворянском происхождении.

– Та, кто вас спас, – не менее банально ответила я и протянула мужчине руку. – Пойдемте со мной, вам пора просыпаться.

Без тени сомнения он снова вложил свою огромную ладонь мне в руки, и через минуту я открыла глаза в мире живых. Мужчина рядом глубоко вздохнул и тоже проснулся. Ему было около сорока. Красивое породистое лицо с выдающимся носом и тонкой линией губ было белее мела. Черные волосы были собраны в аккуратный, хоть и слегка растрепанный хвост, а любопытный взгляд светился благодарностью. С первым же вздохом бледные щеки порозовели, а серые глаза вопросительно уставились на мою маску. Наконец, видимо вспомнив свой сон, он подскочил на ноги и глубоко поклонился.

– Позвольте представиться, миледи, меня зовут Анри дю Камп, князь Элиенский.

Вот так так! Брат Великого Князя! Теперь понятно, почему в его кошмарах все, так или иначе, было связано со светской жизнью и троном. Но надо было до конца отыграть роль знатной дамы и я, поднявшись, склонилась в изящном реверансе.

– Графиня дю Фабре, к вашим услугам, дорогой герцог! Как вы себя чувствуете? Я чудом успела спасти вас. – вежливо пролепетала я.

– Но как вы сюда попали? – удивился он.

– О, совершенно случайно! – принялась на ходу выдумывать я, – Мы с мужем и детьми ехали мимо, когда озеро загорелось. Из-за огня, я отстала от экипажа. Я искала их, когда нашла этот сад и вас спящего верхом на каменной лошади.

– И за это я безмерно благодарен вам, миледи! Но, позвольте поинтересоваться… Вы сновидица?

– Да и буду благодарна, если вы не станете разглашать мою тайну. Мне вовсе не нужно лишнее внимание Ордена Тишины.

– Ну разумеется, – с легким полупоклоном ответил князь. – Позвольте сопроводить вас к мужу? Я буду счастлив познакомиться с вашей семьей и оказать ей всяческую поддержку двора и Его Светлейшества, Великого Князя.

А вот это уже было интересно. Первым моим порывом было пригласить его сотрудничать с Гильдией, но потом я отбросила эту идею. Князь, казалось, мало интересовался подобной деятельность. К тому же, я слышала от Ривы, что его отправили в изгнание, так что навряд ли он мог быть мне полезен. Потому мне в голову пришла другая идея.

– О, это лишнее, дорогой князь. Но вы бы очень мне помогли, если бы сумели убедить своего светлейшего брата немедленно прекратить эту войну! – выпалила я и тут же поразилась собственной наглости.

– Ч-что? – удивился он. – Моя милая леди, мы побеждаем! Прекратить войну сейчас было бы огромной глупостью. Я не стану предлагать Его Светлейшеству подобное.

– И совершите огромную ошибку! Я уже долго в пути и видела, что принесла нам эта война! От вольных городов и до южных морей все лежит в руинах. Вы разоряете собственную землю и истощаете армию в конфликте, который ничего не даст нашему государству. Мало того, вы ослабите собственную оборону. Кто будет защищать Талонию, если появится еще один враг? – напористо продолжила я.

– Еще один? – нахмурился князь, – И кого же вы, миледи, имеете в виду?

– О, никого конкретного, но я своими глазами видела внезапно активизировавшихся fierre и синего дракона, разоряющего города как в Гипносе, так и в мире живых.

– И это ваши доказательства? Я не смогу предоставить столь скудную информацию брату. – покачал головой князь.

– Так расскажите ему о сегодняшнем происшествии. Вы не хуже моего видели, кто стоял за нападением на дворец. Я наблюдала за лисами и слышала их разговор. Кто-то заплатил им за эту провокацию. Не кажется ли вам, что в этом замешан кто-то, кому выгодна война? Быть может, это и есть тот самый новый враг?

– Ваши слова не лишены смысла, графиня. Но откуда вам столько известно? Вы…

– Я всего лишь скромная женщина, – склонив голову, проговорила я, чтобы не выходить из роли, – Но я умею слушать, думать и анализировать. Этого достаточно, чтобы быть в курсе происходящего.

– Ну что ж, – князь устало потер лоб, – я напишу Его Светлейшеству, передам вашу просьбу и ознакомлю его с фактом провокации. Но обещать его положительного решения не могу.

– Этого достаточно, – я отвесила ему благодарный полупоклон, – Великий Князь славится своей мудростью и прозорливостью.

– И все же, миледи, мне не хотелось бы оставлять вас одну среди этих враждебных лесов. Позвольте хотя бы проводить вас. – князь напористо схватил мою руку и страстно сжал ладонь в своих медвежьих лапах.

– Ну что вы, любезный, – уверенно улыбнулась я, освобождая пальцы из его хватки, – я сновидица, для меня эти леса не опасны. Муж с детьми ждут меня на другом краю озера. Так что я вынуждена откланяться. Будьте осторожны и донесите мое послание до Его Светлейшества в целости и сохранности.

Закладка:

– Этого достаточно, – я отвесила ему благодарный полупоклон, – Великий Князь славится своей мудростью и прозорливостью.

– И все же, миледи, мне не хотелось бы оставлять вас одну среди этих враждебных лесов. Позвольте хотя бы проводить вас. – князь напористо схватил мою руку и страстно сжал ладонь в своих медвежьих лапах.

– Ну что вы, любезный, – уверенно улыбнулась я, освобождая пальцы из его хватки, – я сновидица, для меня эти леса не опасны. Муж с детьми ждут меня на другом краю озера. Так что я вынуждена откланяться. Будьте осторожны и донесите мое послание до Его Светлейшества в целости и сохранности.

С этими словами я отступила на несколько шагов назад и одним легким движением скрылась за ближайшими кустами.

– Вы удивительная женщина, графиня! – послышался вслед голос князя. – Я хотел бы снова увидеться с вами!

Я усмехнулась. Простите, дорогой князь, но графиню дю Фабре вы увидите, только если гильдии вдруг понадобится ваша помощь! Однако, будет просто замечательно, если через этого человека мне удастся приостановить войну. Это даст Гильдии больше пространства и времени для маневра.

Оставив мужчину у главного входа, я стала осторожно пробираться к заднему двору, в надежде послушать разговоры эльфов и возможно почерпнуть еще немного более конкретной информации. Красться за кустами оказалось легче легкого, и я мысленно похвалила умелого садовника, который так профессионально подровнял выпирающие во все стороны ветки, что они практически не цеплялись за одежду. Однако, на заднем дворе меня ждало разочарование вперемешку с отвращением.

Эльфы были мертвы. Всего около двадцати fierre в черных кожаных костюмах лежали неподвижно в разных позах, истекая кровью из тонких, хирургически ровных ран, нанесенных чем-то вроде длинной острой бритвы. Кроме них, справа от красивого фонтана, громоздилась куча тел в красных форменных дуплетах дворцовой стражи. Крови было столько, что меня тут же замутило, а стоило перевести взгляд на развешенных по забору слуг, как я уже не смогла сдерживаться, и меня бурно вырвало прямо на мокрую обгоревшую землю. Ухватившись дрожащими руками за ближайшее дерево, я с трудом выровнялась, намереваясь уйти как можно дальше от этого ада, когда взгляд мой упал на привязанных у конюшни лошадей.

Купленная Нави кобыла была уже настолько почтенного возраста, что я давно побаивалась, как бы она не рухнула прямо посреди дороги. Нам просто позарез нужна была еще одна лошадь, а здесь их стояло около двадцати – выбирай любую. Да и остальных стоило бы отпустить. Их хозяев больше не было в живых, а значит, позаботиться о животных будет некому.

И я решилась! Опасаясь, что неизвестный убийца может вернуться, я стала как можно незаметнее пробираться позади тюков, ящиков и бочек, заполонивших практически все пространство двора. Под ногами противно чавкало, и я лишь плотнее сжимала губы, стараясь не думать о пропитавшей землю крови.

В какой-то момент я неловко поскользнулась и неприлично выругавшись, плюхнулась на землю рядом с мертвым эльфом. Ясные, серые глаза неподвижно глядели в небо, а на прекрасном юном лице застыл испуг. Вот так они и умирали, гордые воины моего некогда прекрасного народа, в грязи и крови, не погребенные и не оплаканные. Потянувшись вперед, я дрожащими пальцами закрыла неподвижные глаза и аккуратно сложила еще теплые руки на груди. Я не оправдывала того, что они здесь сотворили, но где-то, в глубине души понимала, что это было лишь ответом, отзвуком того, что сотворили с ними… с нами.

Собравшись было уходить, я вдруг заметила, что из-под локтя эльфа выскользнула небольшая книжица в простом кожаном переплете. Заинтересовавшись, я подняла ее и сунула за пазуху, намереваясь почитать позже. Быть может, в ней удастся найти тех, кому небезразлична была судьба погибших?!

Выбрав пару лошадей покрепче, я отвязала остальных, предварительно срезав удила и, вскочив в седло, понеслась что есть духу подальше от этого проклятого дворца и окружавшего его ореола смерти.

***

Остаток дня прошел в медленном скрытном продвижении на другой конец огромного озера. Наконец, ближе к вечеру, вымокшая (пару раз грохнулась в воду) и грязная, но весьма довольная собой, я добралась до ожидавшей меня компании. Дети спали, Нави дулся, но все же с интересом выслушал историю о моем неожиданном знакомстве и сообщении, переданном напрямую не кому-нибудь, а самому правителю Талонии. В конце рассказа от его недовольства не осталось и следа. Он заявил, что срочно должен написать об этом балладу и принялся негромко бренчать на маленькой мандолине. Под ее мягкие звуки, разнежившись в тепле от костра, я мгновенно уснула. Гипнос как всегда принял меня с распростертыми объятиями, отправив сразу в лучшее из всех мест – мою маленькую уютную хижину, незаметно приютившуюся у большой скалы среди бескрайнего разнотравья пустошей.

Как всегда, воздух здесь был восхитительно пряным, а травка невероятно нежной. Я устало опустилась на мягкий зеленый ковер и прикрыла глаза, прислушиваясь к разноголосому пению птиц. Только здесь я могла спокойно отдохнуть душой и восстановить растраченные в пути силы. Жаль только разбитое сердце не мог исцелить ни мир снов, ни холодная осенняя реальность. Душа продолжала болеть. Казалось, что счастье как таковое перестало для меня существовать. Все вокруг казалось бессмысленным и серым. Даже танцевать не хотелось, что уже само по себе служило тревожным сигналом.

Я с ужасом думала, что со мной будет, когда я пристрою детей, ради которых держалась все это время. Удастся ли Гильдии заинтересовать меня настолько, что я смогу отвлечься от мрачного настроения, или я просто с головой уйду в эту отвратительно болезненную апатию, которая в итоге либо убьет меня, либо сведет с ума.

Мои мрачные размышления прервал странный шум, резко нарушивший блаженную тишину убежища. Исходил он из хижины. Я настороженно прислушалась. Судя по звуку, кто-то внутри ломал мебель и бил посуду. Я поспешила внутрь, пинком распахнула дверь и… упала в теплые объятия Огонька.

– Крылышко! – тихо выдохнул он мне прямо на ухо, – Как я рад! Прости меня, я…

Он вдруг замолчал и весь сжался, будто от боли.

– Огонек, что…

– У меня мало времени. Слушай внимательно! – он схватил меня за плечи и пристально посмотрел прямо в глаза, – Ты должна вернуться в Гильдию! Где бы ты ни была, ты должна! Только ты сможешь меня спасти!

– Н-но я итак…

– Прошу тебя, вернись! Я во дворце, я где-то во дворце! – голос Огонька вдруг стал отдаляться, а тело прямо на глазах растворялось в воздухе. Так бывает, когда дух переходит в реальный мир.

– Огонек, стой! Погоди!

– Помоги мне! – с последним испуганным возгласом дух исчез. А меня охватила настоящая паника.

Что делать? Как ему помочь? Как найти? В бессилии я металась по комнате. Нужно было торопиться! Нужно было попасть в лагерь Гильдии и поговорить с Крайсом. Рассказать ему что случилось! Это единственный шанс спасти моего друга. Уверенно сжав кулаки, я вынырнула из сна.

Рядом сидел обеспокоенный Нави и мягко сжимал мою ладонь. Из-под теплого одеяла поблескивали глаза Лайны. Остальные дети, хвала предкам, спали.

– Что случилось? Ты стонала во сне! – поинтересовался эфириал.

Я открыла было рот, чтобы ответить, но к собственному ужасу, не смогла издать ни звука. Голоса, дарованного мне Огоньком, как ни бывало! В ужасе, я схватилась за горло. Раз ушел даже он, случилось что-то поистине страшное!

Сходя с ума от беспокойства, заснуть я больше не смогла. В голову приходили самые ужасные сцены. Я, конечно, гнала от себя эти мысли, но они с настойчивостью мух продолжали липнуть к сознанию.

К счастью, рассвет прервал мои страдания, и я, наконец, смогла сосредоточиться на дороге. Усадив на козлы упирающегося Нави, я принялась составлять письмо, с помощью которого смогла бы ответить на большинство вопросов Крайса. Ехали мы довольно быстро, рискуя сломать и без того ветхую телегу. Старая лошадь упала через три дня и больше не вставала. Подождав, пока Нави с детьми отъедут подальше, я с сожалением окончила мучения несчастного животного. Благо, у нас были две свежие эльфские кобылы. Одну мы впрягли в телегу, а вторую я периодически использовала, чтобы разведывать обстановку на дороге впереди.

Погода настойчиво продолжала портиться. Несмотря на то, что днем ранее мы повернули и теперь продвигались только на юг, становилось все холоднее. Последние деньги мы истратили на теплую одежду и обувь для детей. Нави не мерз в легкой рубашке даже зимой, а я довольствовалась обогревом от нескольких духов огня. Чувствуя магию, лошади пугались и стригли ушами, рискуя сорваться в неконтролируемый галоп.

Местность, по которой пролегал наш путь была мне знакома. Несколько месяцев назад мы проезжали здесь с Фирласом, только в обратном направлении. Где-то неподалеку должен был находиться Галадоин, и, если мои расчёты были верны, тот самый сгоревший городок, возле которого мы познакомились с Элми…

Закладка:

Воспоминания закружились в голове и на глаза навернулись слезы. Чтобы не показывать детям и Нави своей слабости, я быстро спрыгнула с повозки и вскочила верхом на свободную лошадь. Нужно было срочно проехаться, благо, Нави, понимал меня без слов и просто проводил меня обеспокоенным взглядом, не задавая лишних вопросов.

Быстрый галоп тут же снял напряжение. Подставив лицо ветру, я неслась вперед, не разбирая дороги, полностью положившись на чутье лошади. И даже не заметила того момента, когда свернула с тракта и помчалась по узкой лесной тропке, аж пока первая ветка не хлестнула меня по лицу, оставив на подбородке тонкую царапину. Тогда я резко натянула поводья и заставила животное притормозить.

Тяжело дыша после безумной скачки, я стояла посреди небольшой полянки в лесной чаще. Трава вокруг была измята так, будто совсем недавно здесь был разбит большой лагерь. Подъехав поближе, я обнаружила еще теплое кострище, заботливо присыпанное сверху желтыми листьями. Кто бы ни останавливался здесь, они позаботились о том, чтобы не попадаться никому на глаза. Подгоняемая любопытством, я толкнула лошадь пятками и поехала по отчетливым следам колес, оставшимся на узкой лесной тропке.

Дорога петляла и кружила, но я упорно шла по заинтересовавшему меня следу. Наконец, тропа свернула и вывела меня к неглубокой речке, бурно шумевшей в низком каменистом русле. Здесь я на всякий случай слезла с лошади и пошла пешком, удерживая животное за узду. Следы тянулись по-над руслом, и терялись, сворачивая на широкий, очень мелкий брод. А за ним…

Каменистый противоположный берег полого уходил вверх сразу за бродом и был сплошь покрыт трупами в разномастной одежде. Бандиты или кондотьеры. И практически каждый похож на ежа с торчащими отовсюду черно оперёнными стрелами.

Судя по стекавшей в воду свежей крови, бой произошел совсем недавно и закончился буквально несколько минут назад. На самой верхушке холма виднелось что-то вроде импровизированной баррикады, сооруженной из нескольких перевернутых на бок повозок с ажурной резьбой на бортах. Осторожно ступая между тел, я взобралась на холм, лишь затем, чтобы обнаружить очередное побоище. Баррикады и пространство за ними являли собой кровавое месиво из пятерых эльфов и около двадцати бандитов.

Получается, на подходе людей обстреляли из стрел, а здесь, наверху, уже завязалась рукопашная. Дальше по тропе тянулись глубокие колеи от повозок. То есть, эльфы не просто так организовали здесь засаду. Они кого-то прикрывали, давали время уехать подальше, скорее всего зная, что не выживут… Я с уважением взглянула на пятерых храбрецов сумевших остановить в общей сложности около тридцати человек отъявленных головорезов.

Возможно, кого-то из них еще можно было спасти?! Я внимательно осмотрелась в поисках уцелевших, но, к моему сожалению, ни одного не нашла. Раздумывая стоит ли покопаться у погибших в карманах в поисках уже не нужных им денег, я вдруг наткнулась на кровавый след, уходивший вглубь ближайших зарослей. Кто-то выжил! Правда, судя по количеству теряемой крови, он мог быть уже мертв.

Осторожно, я двинулась по следу. Хозяин его обнаружился уже через несколько шагов в кустах. Высокий светловолосый эльф в тисненой кожаной куртке ничком лежал на траве, не подавая признаков жизни. Я склонилась над ним и осторожно пощупала пульс. Мгновенно моя рука была перехвачена, а у горла оказался острый клинок. Тяжело дыша, мужчина смотрел на меня прекрасными темно-зелеными глазами.

– Элтас! – беззвучно выдохнула я и сразу вспомнила, что говорить больше не могу.

Судя по напряженному взгляду, он не узнал меня, а еще через секунду глухо застонал и, уронив кинжал, тяжело закашлялся. Я схватила его за плечи и с силой приподняла, оперев о небольшой березовый пенек. Эльф тяжело дышал и был вот-вот готов потерять сознание. В его груди справа зияла огромная рана, из которой с каждым вздохом выливалась кровь. Я судорожно соображала, что делать. Тех целительных заклятий, которым научил меня Фирлас, было недостаточно. С ужасом я начинала понимать, что единственный оставшийся в живых брат моего aine сейчас умрет на моих руках, и я ничего не смогу с этим сделать.

Мгновенно среагировав на страх и боль, на руках замерцали руны. Нервно сорвав с лица повязку, я по какому-то наитию приложила обе ладони к окровавленной ране и направила туда всю имевшуюся силу с молчаливой просьбой о помощи. От напряжения на лбу выступил пот, а пальцы начали подрагивать. Я молила всех – богов, предков, духов и руны на своих руках спасти жизнь Элтаса. Пусть он не нравился мне! Пусть, он был жесток, самолюбив и груб! Но у Фирласа кроме него больше никого не осталось. Я должна была его спасти!

И это сработало! Мои ладони потеплели, передавая энергию в умирающее тело эльфа. Элтас продолжал хрипло дышать, а я почувствовала, как начинает кружиться голова. Наконец, моих сил хватило лишь на то, чтобы отнять руки от страшной раны и тяжело облокотиться об тот же пень. Какое-то время я тяжело дышала, сохраняя нерастраченные крохи энергии. Лишь через несколько минут мне, наконец, удалось открыть глаза и переползти поближе, чтобы проверить рану.

К моему разочарованию, разрез был на месте. Но, к счастью, кровь больше не шла, а дыхание эльфа выровнялось. Я осторожно потрогала его лоб и руки. Жара не было, и судя по теплым ладоням, потерю крови тоже удалось компенсировать. Элтас крепко спал. Это дало мне время осмотреться, найти небольшой заплечный мешок с запасными вещами и пустить их на бинты. Рану я перевязала, сначала обильно полив ее целебным настоем из собственных запасов. Эльф от моих манипуляций даже не пошевелился.

Следовало вернуться к Нави и детям. Скорее всего, они ждали меня на дороге, в том месте, где моя лошадь свернула в лес. Так и оказалось. Предварительно обшарив карманы бандитов, я набрала целый мешочек золота и с этим запасом пустилась в обратный путь. С легкостью отыскав тропу, я за полчаса выбралась из леса. Нави был ужасно удивлен, услышав мой рассказ, и тут же вызвался отправиться на помощь раненному. Но я жестами отговорила его, аргументируя тем, что детям нужен нормальный ночлег и еда в теплом трактире, а не ночевка в сыром, холодном лесу.

Затем, набрав всего необходимого с повозки, я отдала эфириалу золото и попросила дождаться меня в ближайшей деревне. В ответ тот лишь кивнул и, успокоив детей, погнал повозку дальше по тракту. Я же взгромоздила на лошадь тяжелые сумки и снова отправилась в лес.

Когда я добралась до места, Элтас уже проснулся и естественно попытался встать. Его громкую брань, вперемешку с шипением я услышала еще на подходе к холму. Когда же я, наконец, добралась до пенька, у которого его оставила, то обнаружила лишь стонущее тело в обнимку с ближайшим деревом.

Молча подхватив эльфа, я усадила его на то же место, что и раньше. Благо, он не сопротивлялся, а когда взглянул, наконец, на мое лицо, то и вовсе застыл от удивления. Я смущенно улыбнулась и приложила палец к губам, призывая его помолчать, пока я заботилась о ране. Нужно было срочно зашить разрез, пока снова не открылось кровотечение. Управилась я минут за пятнадцать, все это время ощущая на себе испытывающий взгляд Элтаса. Наконец, когда шов был обработан заживляющей мазью и как следует перевязан, я вынула из сумок блокнот с карандашом и принялась писать.

Вкратце я написала о том, что я здесь делаю, как его нашла и почему не могу говорить. Он бегло прочел мои каракули и утвердительно кивнул. В зеленых глазах отразилась глубокая задумчивость. Наконец, тряхнув головой, он хрипло произнес:

– Где Фирлас?

Вопрос смутил меня, и я опустила глаза, лихорадочно соображая, что ответить.

– «Не сошлись характерами!» – наконец написала я и улыбнулась.

К моему удивлению, Элтас не стал вдаваться в подробности и тут же сменил тему.

– Хоть это и мерзко, но похоже, я теперь обязан тебе жизнью, h’gash! – выдавил он и замолчал, ожидая пока я напишу ответ.

– «Ты ничем мне не обязан, Элтас Трейн, но хотелось бы тебе сообщить, что я вовсе не h’gash, как бы странно это не звучало. Мое полное имя Сайена Ainien и я, похоже, последняя эльфская королева.»

Челюсть эльфа после прочтения записки смешно отвисла, а зеленые глаза метнули в мою сторону недоверчивый взгляд. Затем, забыв о недавнем отвращении, он пристально уставился на меня, несколько раз осмотрев с ног о головы. Я изобразила на лице самое невинное выражение.

– Ты можешь это доказать? – недоверчиво поинтересовался мой собеседник, все еще не сводя с меня взгляда.

– «Нет, да и незачем.» – написала я, – «Верить мне или не верить – твое личное дело. Это все равно ничего не меняет.»

Он пожал плечами, скривился от боли и отвернулся, тем самым давая понять, что разговор окончен.

Закладка:

– «Нет, да и незачем.» – написала я, – «Верить мне или не верить – твое личное дело. Это все равно ничего не меняет.»

Он пожал плечами, скривился от боли и отвернулся, тем самым давая понять, что разговор окончен.

Скорчил такую мину, будто я его чем-то обидела. В душе закипел гнев. Что этот, что Фирлас, два сапога – пара. Сразу видно – братья!

Я сердито вскочила на ноги, вывалила на траву содержимое сумок и принялась сооружать шалаш. Эльф наблюдал за мной с каким-то отрешенным выражением на лице, но разговаривать больше не пытался. Покончив с обустройством на ночь, я отправилась к баррикадам. Нужно было сжечь трупы, пока они не начали запахом привлекать к нам полчища лесной живности. Отбиваться ночью от обнаглевших за время войны волков, мне вовсе не хотелось.

Следующий день прошел в заботах о раненном, который очень быстро обнаглел до такой степени, что начал требовать более изысканной еды и вина в придачу. Я старалась оставаться спокойной, делая скидку на начавшуюся лихорадку, но в итоге плюнула на все и ушла в лес аж до вечера.

На третий день Элтас почувствовал себя намного лучше. Его все еще немного лихорадило, но он уже смог отлично сесть и самостоятельно позавтракать. А когда я полезла посмотреть на рану, он грубо оттолкнул мою руку и пробурчал, что справится сам. В ответ я лишь равнодушно пожала плечами, наблюдая за кряхтящим, стонущим и ругающимся сквозь зубы мужчиной.

Ближе к обеду лихорадка прошла совсем. Возможно, благодаря травяным настоям, которыми я разжилась у знахарки в одной из деревень, где мы останавливались на ночлег. Элтас исправно пил их, хоть и изрядно кривился.

– Я не верю в благородство и бескорыстие, lellie, – задумчиво заговорил он ближе к вечеру, наблюдая, как я пытаюсь развести костер под мелким осенним дождем. – Почему ты спасла меня? Ты ведь так меня ненавидела!

Я загадочно улыбнулась, но затем вдруг погрустнела, вспомнив о Фирласе.

– «Ты единственный, кто у него остался.» – написала я в блокноте.

Эльф саркастично приподнял бровь.

– Есть еще младший, – Айрас. Он живет на севере. Наверное, он забыл тебе сказать. Судя по вашему поведению в деревне, вы вообще мало разговаривали, да?

Тон эльфа был холодным и циничным. Окинув его долгим взглядом, я потянула к себе блокнот и спешно нацарапала:

– «Айрас мертв. Убит безликими. Деревня сожжена. Видела его своими глазами.»

С румяных от лихорадки щек Элтаса мгновенно сошла краска. Он еще раз перечитал написанное и поднял на меня негодующий взгляд.

– Уходи! – сквозь зубы бросил он. – Убирайся сейчас же!

Я хотела было рассердиться, но вовремя заметила застывшие в зеленых глазах слезы. Он не хотел показывать своей слабости, вот и гнал меня, потому что сам уйти не мог. Но и мне тоже особо не хотелось вылезать наружу под холодный дождь, так что я просто отрицательно мотнула головой и демонстративно повернулась к эльфу спиной.

На пару минут в шалаше воцарилась тишина, а затем я услышала тихие всхлипывания, вскоре перешедшие в полноценный плач, сквозь который то и дело слышались слова древней эльфской поминальной песни. И мне это не показалось проявлением слабости. Нужно быть очень смелым, чтобы открыто горевать рядом с кем-то едва знакомым. Невольно я позавидовала его способности не держать все в себе. Я всем сердцем жалела сейчас этого странного, грубого и циничного мужчину, но обернуться не посмела. Лишь устроилась боком у стены нашего убежища, протянув в его сторону руку. И о чудо! Через пару минут его огромная ладонь сжала мою.

Так мы и сидели добрую половину ночи, каждый погруженный в собственное горе. Хотя, мои беды по сравнению со смертью близкого, казались смешными. Пока я дышала, и был жив Фирлас, у нас был шанс все исправить. Правда, спешить с налаживанием отношений не стоило. Я была еще слишком обижена и зла. Быть может, удастся с ним встретиться, когда все будет позади, и я немного успокоюсь?! И когда я это поняла, на душе сразу же стало легче, будто тяжёлый груз упал с плеч, и даже Элтас перестал казаться мне таким уж несносным.

Вторую половину ночи мы разговаривали. На улице сильно похолодало, так что нам пришлось плотно прижаться друг к другу под теплыми одеялами, чтоб сохранить тепло. Эльф тут же заявил, что не сможет заснуть с чудовищем под одним одеялом, а потом принялся рассказывать обо всем подряд. Я же просто лежала и слушала, не смея его перебивать.

– А ты знаешь, lielle, что Тиаммаран пал задолго до нашего с братьями рождения? – начал он, и, когда я помотала головой, продолжил, – Никто из ныне живущих allarie его не видел. А если кто говорит, что бывал там – не верь. Фирлас искренне верит, что видел Светлый город, но он ошибается, как и многие эльфы его возраста. Они видели Солас – последний вольный город нашего народа. И именно при нас он был разграблен и уничтожен. Что же касается Тиаммарана – он не пал, как заявляют люди! Король Шеленар не позволил. Кстати, если ты действительно Ainien, то он был твоим родственником, lielle! Когда боги позабыли о нас, Шеленар обезумел от горя, видя, как убивают его народ. И он проклял Светлый город и всех чужаков в нем. И тогда белые арки, воздушные дворцы, храмы, улицы и театры – все ушло под землю, чтобы быть погребенным заживо вместе с последним королем.

На мгновение он замолчал, и, повернувшись, окинул меня изучающим взглядом. Наверное, на моем лице было написано что-то, чего он не ожидал там увидеть, потому что эльф одобрительно хмыкнул и продолжил:

– Наш отец был свидетелем гибели города и рассказал мне все незадолго до смерти, настрого приказав хранить это втайне от братьев. Наверное, таким образом, он хотел вселить в них надежду. Узнай они, что Тиаммарана нет уже много лет, совсем бы пали духом. Такую же мудрость проявили и многие другие родители. В итоге тех, кто до сих пор знает правду, остались единицы. Ваши историки записали свою собственную версию тех событий, безбожно перепутав все даты, и переврав события. Кстати, хотел тебя попросить – расскажи все это Фирласу при следующей встрече. Так я исполню клятву данную отцу, но все же открою ему правду. Слишком долго она лежала у меня на сердце.

Я коротко кивнула и всего на мгновение прикрыла сонные глаза, чтобы тут же ощутить вкус чужих губ на своих собственных. Они были теплыми и мягкими, от былой грубости не осталось и следа. Ужасно хотелось, чтобы Фирлас продолжал меня так целовать, чтобы все случившееся оказалось сном.

Стоп! Фирлас?! Нет! Это ведь не он!

Я резко шарахнулась назад, осуждающе уставившись на Элтаса.

– Прости, – он вдруг на удивление обаятельно улыбнулся, – всегда хотел это сделать, lielle! Спи! Обещаю больше к тебе не прикасаться.

И я поверила. Что-то в его голосе, в том, как он смотрел, заставило меня расслабиться и забыть об одиночестве. Мы проспали почти весь следующий день, проснувшись лишь, чтобы поесть. Рана Элтаса затягивалась отлично, и уже на четвертый день он без усилий ходил и сидел на лошади. Я обрадовалась, что скоро смогу отправить его домой и продолжить путь. Мне нужно было спешить к Огоньку.

– «Сможешь добраться до Галадоина в таком состоянии?» – написала я на бумажке.

Зеленые глаза эльфа странно блеснули, и он поспешил отвернуться.

– Да. – прозвучал короткий ответ, и я чуть ли не подпрыгнула от радости.

Что-то смутило меня в его тоне, но я предпочла не обращать на это внимания. Пора было ехать! Я снабдила Элтаса все необходимым на несколько дней пути. Отдала даже свою лошадь в обмен на его великолепную серую кобылу, которая была ранена и все еще не могла покрывать дальние расстояния.

На прощание Элтас крепко пожал мою руку, улыбнулся, а затем вдруг бухнулся на колени и провел ножом по ладони. Затем он протянул ее мне.

– Mie reven ani moreven tuor-na kami! – проговорил он с расстановкой. – Возьми мою кровь и прими клятву!

От удивления, я приложила к губам ладонь. То была древняя кровная клятва, которая могла даваться лишь раз в жизни и навсегда привязывала принесшего ее к тому, перед кем он опустился на колени. Отказаться от нее значило глубоко оскорбить эльфа.

Медленно я окунула палец в кровь на его ладони и провела им по губам.

– Tuor-na kami ane mie! – почти что прошептала я, мысленно дав себе обещание никогда не тревожить его этой клятвой.

Теперь, когда бы я не позвала, он обязан был прийти мне на помощь, даже если это шло вразрез с его собственными интересами.

А затем наши пути разошлись. Я отправилась к Нави и детям, ожидавшим меня в ближайшей деревне, а Элтас поехал на север. Было немного жаль с ним расставаться и уже на полпути я начала недоумевать, почему не предложила ему отправиться со мной в Гильдию.

Но сделанного не воротишь и не оставалось лишь продолжить свой путь и сделать все, чтобы найти и спасти Огонька.

Закладка:

***

Нави был в восторге от Стали, так я назвала кобылу, в честь ее удивительной металлическо-серой масти. За неделю пути ее рана отлично затянулась, и эфириал с радостью пересел на нее, оставив мне место на козлах повозки. Длинноногая, легкая, как пушинка, лошадь так красиво гарцевала под ним, изгибая крутую шею, что я невольно залюбовалась. Но потом случилось странное – кобыла взбрыкнула, и Нави не удержавшись, взлетел в воздух, где и завис на некоторое время, прежде чем плавно опуститься на землю. Человек на его месте свернул бы себе шею от такого броска.

На следующий день повторилось все то же самое. Норовистая Сталь продолжала раз за разом сбрасывать эфириала, пока мы с ним не поменялись местами. Меня же кобыла слушалась беспрекословно, и казалось, даже с удовольствием.

Нави тут же принялся сочинять на эту тему балладу, а я с восторгом носилась вокруг телеги, будто сидела не на обычной лошади, а на сказочном крылатом пегасе.

За Огонька с каждым днем становилось все страшнее. Лагерь был уже совсем недалеко. Скоро! Уже очень скоро я смогу понять, что случилось. Но терпение мое закончилось быстрее, чем ожидалось. Так и не сумев заснуть, я наутро распрощалась с Нави, описала ему дальнейший путь, а сама взлетела в седло и рванула вперед, в надежде добраться до вожделенного лагеря вдвое быстрее, чем предполагалось.

Уже на второй день бешеной скачки, на горизонте показалась высокая скала. С прошлого раза я хорошо запомнила ее очертания, так что ошибки быть не могло. А еще через пару сотен метров лошадь подо мной споткнулась и остановилась как вкопанная, давая понять, что дальше не пойдет. Именно в тот момент, когда я со слезами на глазах гладила несчастное животное, извиняясь за собственную несдержанность, меня и нашел гильдейский разъезд.

К моему пущему удивлению, меня узнали. Пятеро мужчин и женщин тут же склонились передо мной, пряча счастливые лица. Похоже, Рива не обманула, и меня действительно ждали! Интересно, Крайс тоже снизойдет до улыбки? Хотя, чего это я, какая у него может быть улыбка?! Глупости какие! Этот сухарь не улыбнется, даже если будет безмерно счастлив меня видеть, что маловероятно. Насколько я помнила, он меня не очень-то жаловал!

Усилием воли я отогнала мрачные мысли и постаралась успокоить расшалившиеся нервы. Затем, дав разведчикам указания позаботится о несчастной кобыле, я жестами отправила остальных предупредить Крайса, а сама пешком похлюпала вверх по липкой осенней грязи пополам с мокрым снегом.

Надо сказать, видок у меня после дальней дороги был еще тот! Когда-то красивый, дорожный костюм утратил все цвета под слоем пыли, волосы, заплетенные в несколько кос, приобрели серый, а местами коричневый оттенок. Не говоря уже об ужасном состоянии высоких кожаных ботинок, сплошь покрытых бурой грязью.

К счастью, мой секретарь то ли не поверил, то ли не придал значения новости о моем возвращении, так что почетный караул меня не встречал. И на том спасибо! Меньше опозорюсь в таком виде! Вместо этого, Крайс собственной мрачной персоной вышел встречать меня у тропинки на входе в лагерь.

Как и стоило ожидать, его бесстрастное бледное лицо не выражало ничего, кроме раздражения. Я понимающе улыбнулась, скользнув взглядом по колючим черным глазам. Что-то мелькнуло в них, какой-то мимолетный, почти незаметный проблеск радости. Похоже, меня все же были рады видеть! Пусть при этом и не показывали виду.

Я приветственно махнула рукой, на ходу доставая длинную записку с объяснениями по поводу моего возвращения, немоты и гостей, которых следовало ждать через несколько дней.

– Поверить не могу, что вы все же решили почтить нас своим присутствием, – ядовито процедил Крайс, когда я подошла достаточно близко.

Я и бровью не повела, лишь пихнула ему в руки бумаги и широко расправив плечи прошествовала мимо, по направлению к своему шатру.

У меня попросту не было времени на пустые пререкания. Впереди было много дел, в которых помощь моего секретаря была бы неоценима. Так что, первым делом стоило наладить с ним хоть какие-то мало-мальски доверительные отношения.

Глава 3: Миртан

С прежней Сайеной было сложно, с новой оказалось невыносимо. Миртан прочувствовал это на собственной шкуре уже на следующий день после ее возвращения. Мало того, что приходилось общаться посредством записок, так еще и распознать какие-либо эмоции на ее спокойном, подчеркнуто дружелюбном лице стало невозможно. Как бы он не старался ее растормошить посредством колкостей и саркастичных замечаний, все равно всякий раз натыкался на холодный, серьезный взгляд без намека на раздражение или гнев. А те пару раз, когда он, рассердившись, пересекал черту и затрагивал чувствительные для нее темы, она просто прятала глаза и уходила, гордо расправив плечи.

В остальном же она оказалась необычайно трудолюбивой. Буквально через пару дней к ней в шатер началось настоящее паломничество из шпионов, разведчиков, аналитиков и военных. Довольно быстро она нашла общий язык и с членами совета – Айей и Вилланией, которые все это время находились в лагере. Пару раз он заставал их что-то горячо обсуждавшими за чашкой чая среди разбросанных вокруг отчетов и записок. Только вот его они в свой маленький клуб не принимали. Всякий раз, в его присутствии женщины замолкали и тут же расходились.

Ощущать себя на вторых ролях было непривычно и почему-то обидно. Возможно потому, что он надеялся на совсем другой уровень доверия с ее стороны, после того как прождал почти год в этих проклятых горах. Но уж никак не равнодушия!

На третий день чаша его терпения достигла своих краев и, захватив с собой завтрак, он без предупреждения ввалился в ее шатер и наглым образом уселся на край кровати, поставив столик с едой рядом на одеяло. Девушка пошевелилась во сне, пробормотала что-то на эльфском и снова замерла. А он, вместо того, чтобы бесцеремонно ее растолкать, залюбовался игрой света на серебристых прядях, все еще оставшихся кое-где в темных медных волосах. Красивым волнистым водопадом они спадали по подушке, обнажая тонкую шею и затылок. Позади заостренного ушка тянулся темный кривой шрам, как он догадался, от стрелы лишившей ее голоса. Рана, наверное, была ужасна! Удивительно, как ей вообще удалось выжить…

Его мысли прервало движение. Сайена резко повернулась и заметалась на кровати. Не зная, что делать, он отсел подальше, обеспокоенно наблюдая за ее кошмаром. Наконец, девушка вздрогнула и беззвучно всхлипнув, подскочила на кровати. Ясные бирюзовые глаза намокли от слез, а нежные алые губы подрагивали. Еще около минуты она дрожала, обхватив себя руками, пока не заметила его.

На красивом лице отразилась вся гамма эмоций от страха, до стыда и смущения. И тогда он понял, что все это время его банально обманывали. Она не хотела казаться слабой, и потому устроила весь этот цирк с безразличием и спокойствием. Оставалось только удивляться, где она так быстро научилась настолько высокому уровню самоконтроля.

Не обращая больше внимания на ее реакцию, он подхватил небольшой столик с завтраком и заботливо установил его над ее коленями. Затем галантно протянул ей носовой платок и подоткнул под спину подушку.

– Вам не обязательно изображать при мне силу и уверенность, магистр! – старательно пряча улыбку, проговорил он, укрывая ее ноги дополнительным одеялом, – Я вам не враг и уж тем более не намерен мешать вам действовать. Я долго ждал вас, чтобы иметь возможность вам помогать и заботиться о вашей безопасности. Порой я могу критиковать ваши решения, но лишь затем, чтобы дать вам возможность их переосмыслить. В целом же я вам абсолютно и полностью доверяю, и прошу от вас всего лишь взаимности.

Девушка задумчиво смотрела на него, будто решая возможны ли между ними доверительные отношения. Наконец, кивнув каким-то своим мыслям, она светло улыбнулась и принялась за еду. А у Миртана на душе ощутимо полегчало.

Он бы ни за что в этом не признался, но страх оказаться ей чужим и ненужным вот уже несколько дней не давал ему покоя. Осторожно, он присел на край кровати и положил рядом широкий блокнот с карандашом. Им предстояло о многое обсудить.

Утро пролетело незаметно. Сайена поведала ему о своем разговоре с Огоньком и твердом намерении его спасти. Потом он задал вопрос о том, что она делала на озере Эльванара и оказалось, что они действительно разминулись на считанные минуты. Женщиной, спасшей Анри дю Кампа была она. И она же позаботилась о мертвом эльфе и отпустила лошадей. Он умолчал лишь об утерянном где-то там дневнике. Впрочем, то, что его нашла девушка, было маловероятно.

Сайена собиралась как можно скорее отправляться в Триптих, где в последний раз видели ее друга. Но Миртану удалось отговорить ее от поспешных действий, акцентируя внимание на том, что вскоре должна была приехать Лала с последними известиями из столицы. Стоило дождаться ее хотя бы для того, чтобы получить больше информации. Ведь шпионка тоже не сидела без дела, а упорно искала пропавшего Огонька.

Закладка:

Он наблюдал за изменениями на ее лице и безошибочно прочитал в ясных глазах глубокую, затаенную печаль и беспокойство. Что бы ни сделал с ней этот проклятый эльф, сейчас Миртану хотелось свернуть ему шею уже за то, что в ее глазах погасли задорные искорки, восхитившие его в первую их встречу.

Они все еще сидели на кровати, когда в шатер вихрем ворвался странный парень, а за ним орава громко галдящих детей. На бледной коже незнакомца не было ни следа румянца, который обычно бывает от утреннего мороза. Длинные белые волосы серебристыми прядями скользили по запятнанной грязью одежде, а глаза сияли прекрасной небесной синевой.

– Малышка! Проснись и пой! – красивым звонким голосом пропел паренек и по-свойски плюхнулся на одеяло рядом с Сайеной, не забыв при этом чмокнуть ее в щеку. – Доставил твой выводок в целости и сохранности!

В ответ девушка светло улыбнулась, сбросила мешающее одеяло и порывисто обняла худые плечи паренька. Этого он стерпеть уже не мог! Однако, возмутиться ему не удалось. На обнимающуюся парочку налетели дети, мгновенно превратив прекрасную чистую постель в грязные лохмотья. Он собирался было разогнать всех, когда вдруг перехватил ее лучащийся радостью взгляд и тут же поспешил отвернуться, чтобы скрыть собственную неловкость.

В последнее время ему все сложнее было управлять эмоциями в ее присутствии. Когда она сердилась, ему тоже хотелось рвать и метать, а когда радовалась, хотелось улыбаться вместе с ней. Все его помыслы и желания все больше зависели от Сайены, и это начинало пугать!

Поспешно взяв в себя в руки, он повернулся к нарушителям спокойствия.

– Позвольте, кто вы… – но тут его осенило. – Эфириал! Настоящий живой эфириал! Я не видел никого из твоего народа уже больше пятисот лет!

Паренек с улыбкой кивнул.

– Я последний! Меня зовут Навиеир, можно просто Нави, я друг Малышки. – он кивнул головой в сторону улыбающейся Йены. – И прославленный бард! Да, кстати, я могу через ветер слышать, что она говорит, так что ваше общение с ней с этих самых пор значительно упроститься. И еще! Малышка, мне кажется, здесь небезопасно, – вдруг посерьезнел паренек, – видел безликих на главном тракте. Они явно что-то искали. Или кого-то!

Йена побледнела и бросила отчаянный взгляд на витиеватые руны, украшавшие ее предплечья.

– Эти ключи для них вроде маяка, рано или поздно они найдут меня! Нужно срочно собирать людей и уходить! – озвучил ее слова эфириал и сам утвердительно кивнул.

Миртан тут же вскочил на ноги. Нужно было срочно разослать разведчиков и он, как секретарь Магистра, собирался этим заняться. Главным сейчас было дождаться Лалу! Если безликие найдут их раньше – беды не миновать!

Он поймал встревоженный взгляд Сайены, максимально спокойно кивнул ей и быстрым шагом вышел из палатки.

***

Лала вернулась через три дня. Ранним утром на взмыленной лошади она влетела в лагерь, чуть не сбив с ног Нави, спешащего куда-то по поручению Сайены. Громко выругавшись, она пихнула эфириала в плечо и вихрем влетела в палатку Миртана, который как раз направлялся наружу. Пришлось спешно заваривать успокаивающий чай, чтобы услышать от шпионки хоть пару связных слов.

Через пару минут в палатку вбежала растрепанная Сайена. Девушки уставились друг на друга, одна с надеждой, другая с удивлением. Ситуацию разрядил светло улыбающийся Нави, впорхнувший внутрь вслед за подругой. При виде Лалы, в его синих глазах промелькнула лукавая искорка, и он задорно подмигнул возмущенной шпионке. В ответ та почему-то покраснела, хотя раньше за ней подобной застенчивости не замечалось.

– Дамы, представлять вас друг-другу не нужно, – откашлявшись, начал Миртан, – но, Лала, тебе стоит узнать, что отчитываешься ты теперь не передо мной, а перед магистром.

– Спасибо, я уже поняла, – язвительно прошипела шпионка и окинула Сайену оценивающим взглядом.

В ответ та лишь саркастично приподняла одну бровь и с вызовом уставилась на шпионку. И было в ее взгляде что-то такое, что заставило обычно непримиримую Лалу, отвести глаза и покорно сесть в кресло.

– Я рада вас видеть, Лариолара! Мы вас очень ждали! – заговорил Нави, внимательно следя за двигающимися губами Сайены, – Я понимаю ваше недоумение, но сейчас мне очень важна имеющаяся у вас информация. Пожалуйста, давайте оставим выяснение отношений до следующего раза, а сейчас просто выслушаем, что вам удалось узнать.

Миртан ошарашенно уставился на девушку, не переставая удивляться все новым граням ее характера, которые он по какому-то нелепому стечению обстоятельств упустил раньше. Сейчас она меньше всего напоминала дерзкую, невоспитанную полукровку с пустошей. И похоже, на шпионку она тоже сумела произвести впечатление. Потому что та беспрекословно покорилась, сдержав готовые сорваться с языка колкости. А затем, отхлебнув горячего чая, заговорила:

– Огонек находится во дворце в Триптихе. По известным причинам, у меня не было туда прямого доступа, и я долго не могла понять, где он и что с ним случилось. Пришлось подготовить новую девушку и устроить ее на работу на дворцовой кухне. И то, узнать удалось не так много, как хотелось бы. Кто его поймал неизвестно, но держат его где-то в подземельях под дворцом. Скорее всего, в двимеритовой клетке. Мы попробовали его освободить, и он уже почти ушел, когда нагрянул неизвестный сновидец и снова запер его.

– Наверное, именно тогда он сумел со мной связаться! – кивнула Сайена. – Он очень просил помощи!

– Ему ничего не грозит! – покачала головой Лала, – Судя по всему, он кому-то очень нужен. Причём, кому-то во дворце. Подозреваю, что всем там заправляет княжеская невеста, несмотря на то, что ей был назначен испытательный срок. Уж очень она странная! Моя девочка не смогла узнать ничего конкретного, но все факты указываю на наличие заговора. Великого Князя хотят устранить. Огонек помешал им взять его под контроль, так что на этот раз они, скорее всего, попытаются просто заменить его на престоле кем-то более лояльным.

– И как скоро свадьба? – задумчиво поинтересовалась Магистр.

Лала с улыбкой кивнула.

– Вы читаете мои мысли! Я тоже думала о том, что лучшего времени для переворота, чем церемония, пожалуй, не найти! Торжества назначены на второй месяц зимы и должны окончиться грандиозным балом.

– Нельзя допустить смены власти в Талонии, – озвучил Миртан общую мысль, читавшуюся на лицах всех присутствующих, – Великий Князь лоялен Гильдии и не спешит начинать боевые действия. Все это идет нам на руку! Лала, нужно набрать людей и срочно отправить во дворец, чтобы защитить монарха, или при надобности, саботировать свадьбу.

– Нет! – покачала головой Сайена, – Мы отправимся туда сами!

– Магистр, при всем уважении… – начал было он, но был перебит шпионкой:

– Полагаю, Миртан, наш магистр хочет спасти своего друга, а безопасность, как собственная, так и все Гильдии ее не волнует.

Сайена вскочила на ноги, крепко сжав кулаки. Глаза ее, метали молнии.

– Да, бездна вас возьми! Огонек для меня важнее всей вашей проклятой Гильдии! И я вытащу его, с вашей помощью или без нее! – едва успел закончить Нави, прежде чем девушка схватила его за руку и выволокла из палатки.

Какое-то время Лала сидела, сердито сжав губы и попивая чай.

– Характер у нее, как у фурии! – наконец проговорила она.

– Да, – задумчиво протянул Миртан, радуясь искрам, на миг вновь разгоревшимся в бирюзовых глазах Сайены, – Но кто знает, быть может, именно такой характер нужен, чтобы изменить мир?!

Еще пару часов пришлось потратить на обсуждение дальнейшего плана действий со шпионкой. По всему выходило, что отправиться в дорогу получится на ранее, чем через неделю. Путь предстоял не близкий, к тому же на носу была зима. Следовало подготовить людей, собрать провизию и другие припасы, отправить остальных в штаб на север. Отдав соответствующие распоряжения, они разошлись каждый по своим делам. Он – искать Сайену, она – отдыхать.

Девушку он нашел на верхушке скалы, нависавшей над лагерем с южной стороны. Она сидела в одиночестве, закутавшись в теплое меховое одеяло. Нави нигде не было видно, что несказанно его обрадовало. Эфириал его дико раздражал! Легко поднявшись по торчащим из скалы уступам, он присел рядом, мельком отметив мрачную решимость на ее усталом лице. Говорить почему-то не хотелось, и он просто, поежившись, обхватил себя руками и уставился вдаль, на унылый осенний пейзаж. Говорят, что с человеком комфортно вместе молчать, лишь, когда хорошо его знаешь. Однако, он не ощущал никакого дискомфорта сидя в тишине рядом с Сайеной, которую, как он уже успел убедиться, не знал совсем. Она всегда оказывалась совсем не такой, как представлялась. И эти новые ее грани лишь подогревали его интерес.

Закладка:

Через минуту на его плечи накинули теплое одеяло, и он с удивлением посмотрел на улыбавшуюся девушку. Жестом она попросила его придвинуться поближе, чтобы меха хватило им обоим. Он хотел было отказаться, чувствуя, как сердце забилось чаще от ее близости, но усилием воли справился с расшалившимся организмом и послушно придвинулся ближе. По телу разлилось приятное тепло. Рядом с ней было уютно настолько, что его стало клонить в сон.

Разбудила его Сайена. Она громко чихнула, затем хихикнула и указала пальцем на какую-то шумиху в лагере. Он присмотрелся и сам едва удержался от улыбки. По центральному проходу, поскальзываясь на лужах, бежал Нави в одних подштанниках, а за ним следом гналась довольно крупная рыжая девица, сердито потряхивая огромной поварешкой. Сути конфликта он не уловил, но вся эта гонка выглядела весьма комично. Он вопросительно взглянул на Сайену, в ответ та вынула откуда-то из внутреннего кармана блокнот с карандашом.

– Застала его в постели с другой, – написала она, – и я даже подозреваю, с кем.

В ответ Миртан презрительно хмыкнул, жестом выразив все свое презрение к сплетням и дешевым интрижкам. Его бесил этот ее друг, а теперь, когда вскрылась еще и эта, достойная осуждения черта его характера, у него и вовсе отпало желание видеть эту бледную физиономию. Девушка пожала плечами и расстегнула куртку, чтобы спрятать блокнот, когда из ее внутреннего кармана вывалилась небольшая книжица в кожаном переплете.

Дыхание перехватило! Он смотрел на свой дневник, потерянный у озера Эльванара, и с ужасом гадал, видела ли она то, что было внутри. Казалось бы, не было ничего зазорного в портрете, нарисованном много лет назад. Но для него это был не просто рисунок, а указание судьбы – тонка нить связывавшая их воедино.

Девушка потянулась было, чтобы поднять книжицу, но он грубо оттолкнул ее руку и схватил дневник. Затем, вскочив на ноги, бросил сердитый взгляд на Сайену и стал спускаться по уступу вниз, провожаемый недоуменным взглядом девушки.

***

Последующие несколько дней лагерь гудел от сплетен о похождениях Навиеира. Женщины от пятнадцати и до шестидесяти буквально осаждали барда со всех сторон. При этом каждый день его заставали в чьей-то постели, а то и в нескольких в итоге случался скандал, иногда даже с драками. Оскорбленные мужья и любовники потянулись было с жалобами к Миртану, но были в грубой форме посланы к Лале и Айе. Ну а близнецы не придумали ничего лучше, чем устроить публичные разбирательства в присутствии обвиняемого, и на всякий случай Магистра. Сайена же в свою очередь потащила его с собой в качестве секретаря. Так что избежать участия в этом вертепе не удалось.

У него с самого начала были плохие предчувствия по поводу устроенного женщинами цирка. И, как оказалось, не беспочвенные. Ведь разгребать весь этот бардак пришлось именно ему. В итоге полдня было впустую растрачено на призвание людей к порядку и увещевание обиженных любовниц. В то время, как Сайена во всю потешалась над его мучениями, а потом и вовсе ушла к своим детям, напоследок приказав близнецам серьезно поговорить с Нави от ее лица и заставить его умерить свой пыл.

Закончилось все тем, что все обиженные получили небольшую компенсацию серебром, а Айя, Лала и бард куда-то пропали почти на двое суток. Обнаружила их магистр, которой срочно нужен был Нави для общения с подчиненными. Миртана тоже подключили к поискам, и он был рядом, когда в палатке, заменявшей архив, она, наконец, нашла своего переводчика в объятиях обеих сестер сразу. Ну а потом в ход пошло все, что попало под руку. Сначала ведро ледяной воды, затем книги, раскиданные по полу вещи и, в конце концов, длинный хлыст, впопыхах снятый со стены конюшни.

Лишь к вечеру эфириал наконец рискнул вернуться из леса и вымолить прощения у всячески старающейся скрыть улыбку Сайены. До намеченного отъезда оставалось всего три дня, так что пришлось наверстывать бездарно упущенное время, работая без перерывов на сон и еду. Магистра за все это время он видел лишь мельком. Возможно потому, что боялся показываться ей на глаза. Его преследовало странное чувство весьма похожее на стыд из-за найденного дневника и это ужасно раздражало и почему-то заставляло его еще острее ощущать собственное одиночество. Наконец, к вечеру второго дня, нервы Миртана не выдержали, и он отправился в общий павильон с твердым желанием выпить.

За барной стойкой орудовал толстый Гарри, которого Миртан ценил за драгоценное умение молчать. Жестом, сделав знак оставить бутылку, он окинул уставшим взглядом завсегдатаев. В дальнем углу, присев на кушетку, шептались о чем-то с Вилланией уставшие близнецы, несколько солдат мужчин и женщин играли в карты за большим столом. Ближе к выходу ужинала ночная смена, разложив на столе оружие. За дальним концом барной стойки сидела их последняя выжившая знахарка – морщинистая старушка с тонким пенсне на крючковатом носу и бокалом шерри в руках. Счастливые люди вокруг нагоняли на него еще большую тоску, чем та, что охватила его за последние два дня. Устало вздохнув, он взял бутылку, и направился было к выходу, с твердым намерением прикончить ее содержимое у себя, когда в дверях появилась улыбающаяся нарядная Сайена под ручку с сияющим, словно новая монета бардом.

В голове тут же возникло несколько неприятных картин того, после чего можно иметь такой довольный вид. Сердце неприятно бухнуло о ребра, а в ушах зашумело. Это ведь не могло быть ревностью?! К чему ему ревновать?! Она свободная женщина и имеет не меньше прав на личную жизнь, чем он сам. Только вот после ее возвращения налаживать эту самую жизнь отпало всякое желание.

Стараясь погасить внезапное раздражение, он вернулся к барной стойке и принялся наблюдать за новоприбывшими. Сайена тут же присоединилась к нему, удобно устроившись на высоком барном стуле, а Нави отправился к солдатам с просьбой о помощи. Мужчины составили вместе несколько столов, соорудив что-то вроде сцены, на которую и взгромоздился певец. Неторопливо наладив мандолину, он уселся на край одной из столешниц и нежно провел рукой по струнам.

– Дамы и господа, – звонко выкрикнул он, привлекая внимание присутствующих, – по поручению вашего магистра и моей хорошей подруги, – жест в сторону Сайены, – я буду играть и петь сегодня весь вечер! Все, кто владеет музыкальными инструментами, милости просим составить мне компанию!

И мандолина запела в нежных, немного женственных руках поэта. Музыка лилась живым потоком, тревожа душу и затрагивая сердца. В публике наметилось движение. Люди и эльфы спешно стягивались поближе, некоторые побежали за друзьями и родственниками. Музыка была редким развлечением для военного лагеря, потому буквально через пять минут в павильоне стало не протолкнуться. Благо, их места были как раз возле сцены, потому слышимость и видимость была идеальна.

Сайена пребывала в глубокой задумчивости, глядя прямо перед собой, а Нави казался полностью погруженным в музыку. Мелодия бурными волнами заполняла весь павильон и на самой интенсивной ноте вдруг смолкла. На мгновение наступила полнейшая тишина, разбавляемая лишь потрескиванием дров в камине, да легким звоном бокалов.

И тогда бард запел. Тихий, мягкий голос взметнулся вверх, вмиг набирая силу, и полился приятным баритоном, поддерживаемый звуками мандолины.

Зовет сияющая даль,

И звездопада свет так ясен,

Так невесом и так прекрасен,

Как снов цветастая вуаль

Бард пел, прикрыв глаза, не замечая, как светлели вокруг лица, соединялись руки и раздавались восхищенные вздохи. Не видел он, как подались вперед близнецы, не сводя глаз с его лица, как горько улыбнулась Сайена и жестом попросила бармена налить ей водки. Как зеленые глаза Виллании вспыхнули нездешним огнем.

Наш путь небесным молоком

Разлит, как ветер под ногами…

И странный трепет между нами

Так чужд, но все же так знаком…

Поэт пел, погрузившись в себя и не видел, как Миртан задумчиво разглядывал Сайену, залпом опрокинувшую в себя уже третью рюмку крепкого напитка, как томно вздыхали похожие как две капли воды девушки на мягкой кушетке. Он не мог слышать тяжелого дыхания влюбленных и перешептывания бармена с облепившими стойку солдатами.

Но древней крови предсказанье

Едва ли сбудется для нас,

Осенних бурь настанет час

И прогремит набат прощанья

Бард пел, отрешившись от реальности. Тонкие пальцы автоматически перебирали аккорды, заставляя инструмент рассказывать не меньше, чем слова его песни. Он не мог видеть, как из бирюзовых глаз его подруги одна за другой стекали горькие слезы, когда она, погрузившись в музыку, снова переживала все то, о чем пелось в песне. И, конечно же, он не заметил, как слуга смерти за барной стойкой, не помня себя, потянулся вперед, чтобы утешить расстроенную девушку.

Закладка:

Осенних бурь настанет час

И прогремит набат прощанья

Бард пел, отрешившись от реальности. Тонкие пальцы автоматически перебирали аккорды, заставляя инструмент рассказывать не меньше, чем слова его песни. Он не мог видеть, как из бирюзовых глаз его подруги одна за другой стекали горькие слезы, когда она, погрузившись в музыку, снова переживала все то, о чем пелось в песне. И, конечно же, он не заметил, как слуга смерти за барной стойкой, не помня себя, потянулся вперед, чтобы утешить расстроенную девушку.

Пусть звезды сталью серебристой

Осветят путь уже не нам,

И новым нежности словам

Сыграет клен листвой тенистой

Бард пел, заставляя мандолину звенеть все жизнерадостнее. На последнем аккорде он открыл глаза и светло улыбнулся публике. Прежняя печальная мелодия легко и непринужденно превратилась в другую – веселую и задорную. Миртан не успел уловить перехода, а когда заметил произошедшую перемену, Сайена рядом с ним уверенно смахнула с лица слезы, грохнула о пол пустой рюмкой и легко, словно птица, вспорхнула на сцену из столов.

– Танцы! – звонко воскликнул Нави и громче забренчал на мандолине. Кто-то в толпе начал отбивать такт на крышке стола, затем присоединился еще один ритм, на этот раз, сымпровизированный молчаливым Гарри на пустых бутылках. Песня была проста и незатейлива. Под такие по трактирам пляшут мещане. Сайена тоже не стала придумывать что-то новое и, уперев руки в бока, принялась отбивать каблучками простой сельский танец на гулких досках сцены. Столешницы гудели под ее легкими ногами, укороченная до середины голени юбка развивалась при каждом повороте. Бирюзовые глаза сияли, словно звезды и ему казалось, что весь мир кружился вместе с ней.

В каком-то полусне Миртан наблюдал за девушкой, менявшей все вокруг себя уже одним своим присутствием. Он понимал, откуда взялась эта ее бесшабашная веселость, и что она была лишь прикрытием глубокой сердечной ране, доставшейся от мужчины, к которому, стоит заметить, он сам ее и подтолкнул. Так что отчасти в случившемся был виноват именно он, Миртан, ее секретарь и как ни странно – ее друг. Но больнее всего было то, что он никак не мог помочь ей исцелиться. Его застывшее за долгие века сердце, настолько мало помнило о романтических чувствах, что любое упоминание о любви он предпочитал игнорировать.

В реальность его вернула рука Сайены, настойчиво протянутая в его сторону и новая мелодия в исполнении барда и его импровизированного оркестра. Вокруг уже вовсю кружились многочисленные пары, и рука девушки недвусмысленно приглашала его присоединиться. От неожиданности он шарахнулся назад, неловко налетев на барную стойку и сбив на пол стул. В бирюзовых глазах напротив мелькнула смешинка, и она снова нетерпеливо позвала его танцевать. Миртан отрицательно мотнул головой и сложил руки на груди, упрямо вздернув подбородок. Этого еще не хватало! Опускаться до нелепых крестьянских танцев с подвыпившей девицей на глазах стольких людей! Танцующий мастер смерти, какая нелепица!

Но вместо ожидаемого уважения в глазах Сайены мелькнуло разочарование пополам с брезгливостью. Узкая ладошка тут же исчезла, чтобы через минуту быть подхваченной каким-то высоким детиной. Его огромные лапы легли на ее гибкую спину, прижали покрепче и повели вперед в веселом танце. На это смотреть он уже не мог! Клокочущий внутри гнев вылился в то, то он в сердцах саданул бутылкой о пол и, шагнув сквозь тень, очутился снаружи на морозном, уже совсем зимнем воздухе.

***

Утро как всегда пришло слишком быстро и принесло с собой сильнейшее похмелье, головную боль и горькое разочарование. Всю ночь, покинув общий павильон, он пил, а затем, окончательно разгорячившись, отправился гасить гнев в женских объятиях. Почему-то тогда у него не было ни малейшего сомнения, что магистр этой ночью тоже не будет ночевать одна. К утру же от этой уверенности не осталось и следа. В особенности, когда он, выйдя от случайной любовницы, имени которой уже не помнил (а спрашивал ли он его вообще?), наткнулся на полный сарказма взгляд бирюзовых глаз.

Сайена стояла на пороге собственного шатра и выглядела просто замечательно. Медные с белыми прядями волосы были заплетены в длинную косу, щеки разрумянились на холодном ветру, а главное, на лице не было ни следа от выпитого накануне алкоголя. Нави нигде не было, танцевавшего с ней солдата тоже.

Плотно сжав губы, он прошествовал мимо магистра, холодно кивнув ей по пути, и отправился приводить себя в порядок.

– Лорд! Лорд Крайс! – разведчик без спросу ворвался в его палатку и, тяжело дыша, опустился на одно колено. – Безликие всего в паре часов отсюда. Большой отряд! С оружием!

– Проклятье! – Миртан сердито сжал кулаки. – Сейчас же возвращайте всех разведчиков. Первый обоз с людьми должен выйти через час, отставших ждать не будем!

Парень кивнул и исчез в толпе, а Миртан, резко крутанувшись на каблуках, твердым шагом направился в шатер Сайены. Когда он вошел, вокруг большого стола уже вовсю шел военный совет. Наверное, разведчик успел побывать и здесь. Рива, Лала и Виллания что-то горячо доказывали Магистру, упрямо скрестившей руки на груди. Рядом с ней Нави, с мечтательной улыбкой рассматривал разгорячившихся от спора женщин. Похоже, в совете он не участвовал, а выступал только в роли переводчика, потому что мгновенно посерьезнел, когда его подруга зашевелила губами.

– Я прекрасно понимаю риски, не нужно доказывать мне очевидное. – полился звонкий голос эфириала, передавая ее слова. – Но я единственная здесь, кто может эффективно прикрыть отход обоза. Для того, чтобы сошла лавина нужна сильная встряска. Я не сомневаюсь в твоем мастерстве, Айя. В нем ты намного превосходишь меня. Но здесь нужна грубая сила, а ее у меня хоть отбавляй. К тому же я здесь единственная, кому удалось отлично выспаться.

Йена многозначительно посмотрела сначала на уставших близнецов, а затем в его сторону. В шатре воцарилась неловкая тишина, и Миртан поспешил сменить тему.

– Может, посвятите меня в свои планы, магистр? – ядовито прошипел он не в силах сдерживать собственное раздражение. Издеваться над ним было допустимо, но не позаботиться позвать его на совет было верхом хамства! Она сколько угодно могла его недолюбливать, но посвящать в свои планы была просто обязана!

Девушка бросила на него колючий взгляд, но на выпад не ответила.

– Все просто, обоз уходит, мы с Нави остаемся, чтобы задержать безликих. Если все получится я спущу на них лавину и остальные будут в безопасности. – озвучил эфириал ее бесшумные слова.

– Просто?! – возмутился Миртан, стараясь сохранить остатки спокойствия, – А ты не подумала, что лавина эта сойдет и на тебя тоже?! Или тебе так сильно хочется умереть? – он сделал несколько шагов вперед, глядя на девушку сверху-вниз, – Так это можно сделать проще!

– Не сомневаюсь, – процедил эфириал, копируя привычный тон Йены, – но уйти и оставить здесь всех остальных я не могу. Я магистр этой Гильдии и поступлю так, как считаю нужным!

Полные ярости глаза с вызовом уставились на него. Похоже, кое в чем он все же ошибся. Небольшая сумасшедшинка в ее взгляде, которая так понравилась ему в первый день знакомства, никуда не делась. Все это время она просто дремала где-то, но сейчас вернулась и снова вызывающе смотрела на него из бирюзовых, словно море, глубин ее глаз. И он сдался без боя!

– Тогда я тоже остаюсь. Тебя нужно будет кому-то защищать. Не удивлюсь, если они выслали вперед разведчиков. – твердо проговорил он, окончательно перейдя на «ты». Поддерживать деловой стиль общения при постоянных перепалках было просто абсурдно.

Сайена уже было набрала воздух, чтобы возразить, но потом вдруг передумала и недовольно выдохнула.

– Хорошо. – проговорил за нее эфириал, а затем обратился к остальным. – Айя, ты поведешь обоз. Ступайте через перевал вот здесь, – она жестом указала на узкую дорогу, обозначенную на распростертой карте, – Остальных я прошу взять с собой пять-шесть воинов с фургоном и припасами и уйти в сторону от основного маршрута. Не идите на перевал с обозами. Когда сойдет лавина, попробуйте найти нас. Быть может, нам повезет остаться в живых.

Остаток времени они обсуждали возможные проблемы по пути к перевалу, наконец, все разбежались, чтобы выполнить поручения и Сайена отправилась переодеваться, сделав ему знак остаться. Провозившись за ширмой не более пяти минут, она выскользнула оттуда в новом дорожном костюме, удивительно хорошо сидевшем на ее гибкой фигурке. Он надеялся успеть поговорить с ней о нелепости задуманного, но не успел.

Снаружи раздался протяжный звук рога – сигнал к отправлению обоза. А следом за ним еще один – враг! Девушка стрелой вылетела из шатра. Он наблюдал, как нежно она попрощалась с детьми, дала последние указания старшей девочке и няньке. Судя по письму – она подобрала сирот в сгоревшей деревне. Однако, как он успел заметить, узы, связывающие их, были теснее, чем просто благодарность. Дети называли ее мамой и, кажется, искренне ее любили. В особенности старшая девочка!

Закладка:

Наконец, дети скрылись в ближайшем фургоне. Остальные расселись по коням и обоз тронулся. Миртан с беспокойством смотрел вслед уходящим повозкам. На сердце лежал камень. Похоже, он только что разрешил Йене покончить жизнь самоубийством. Пусть красиво и пафосно, но смерть есть смерть. Глупо было надеяться, что она снова совершит чудо, как тогда на башне. Два раза подряд такого просто не могло случиться. А он… он просто в очередной раз будет стоять и смотреть, как умирает дорогой ему человек. И тогда, вслед за ней погибнет мир. Да и к предкам его! И его и нелепое обещание, данное Рурку сотни лет назад! Все это уже не будет иметь никакого значения, если Сайена… нет! Если Йена, его Йена сегодня умрет.

Он с сожалением посмотрел на девушку. Похоже, смерть всегда будет побеждать, забирая всех, кто рядом с ним. Такова цена! Он порывисто шагнул, взял ее за плечо и оттащил от понимающе улыбнувшегося эфириала.

– Йена, – начал он, не замечая того, что использовал короткую форму ее имени, – пообещай мне выжить! Я знаю, что это не полностью зависит от тебя, но хотя бы дай слово сделать все возможное. Я не хочу терять тебя снова!

Глаза девушки расширились от удивления. Да, она ведь понятия не имела, как он за нее переживал. Он не позволял ей этого заметить и теперь, приоткрыв краешек своей души, он вдруг почувствовал себя голым. Словно приподняв привычную ледяную броню, он обнажил все уязвимые места. И ее растерянный взгляд только подлил масла в огонь. Кровь прилила к лицу, и он спешно добавил:

– Эт… то важно для Гильдии!

Йена кивнула и понимающе улыбнулась.

– Я обещаю, – одними губами произнесла она и, стряхнув с его плеча несколько снежинок, легкой походкой направилась к холму посреди их бывшего лагеря. Он сперва оторопел от внезапной ласки, но потом списал все на волнение и, облегченно выдохнув, поспешил за ней.

Зрелище, открывшееся с возвышенности, было пугающим. Черные фигуры безликих, будто саранча заполонили ближайший холм. Двигались они довольно быстро и несколько передовых разъездов уже темнели рядом с частоколом.

Йена решительно шагнула вперед, вытащив из-за спины короткое копье Рурка. То самое, которое бесследно исчезло из тайника пару месяцев назад! (Как оно к ней попало?) Жестом, она указала ему и Нави отойти подальше и, очертив светящийся круг под ногами, резко подняла руку с оружием верх. Из острия в небо ударила молния, ледяной воздух взметнулся вихрем, вторя быстрым, легким движениям сновидицы.

Рядом с ним восхищенно выдохнул эфириал.

– Какая прекрасная музыка!

Миртан прислушался. Музыка магии, о которой так часто говорили его коллеги, всегда оставалась для него загадкой. Он никогда не слышал ее, не видел снов, не знал, как выглядит Гипнос. Но сейчас, впервые за сотни прожитых лет по-настоящему об этом пожалел.

Йена продолжала танцевать, когда через шипастый деревянный частокол полезли первые фигуры в черных доспехах. Плавным движением он извлек из тени серп, затем второй. Эфириал с легким шелестом вынул из ножен легкую широкую шпагу. Похоже, теперь пришла их очередь поплясать, пусть даже и на второстепенных ролях. Усмехнувшись собственным мыслям, Миртан сделал шаг сквозь тень и мгновенно очутился за спиной у противника.

С легким скрипом острое, как бритва лезвие рассекло доспех, вскрыв горло первому безликому. Похоже, сегодня смерть будет довольна уловом. Хотя, кто знает, умирают ли безликие на самом деле, или уже сами по себе давно мертвы. Второй шаг сквозь тень – второй труп. Где-то неподалёку меж несколькими противниками на удивление ловко кружился эфириал, быстро орудуя шпагой. Он же сосредоточился на врагах, приближающихся к Йене, и уже очень скоро весь авангард противника лежал на залитой кровью земле. В целом с их стороны обошлось без потерь. Лишь пару раз он пропустил удар, засмотревшись на изящные движения Йены. Но рана сразу же затянулась, оставив лишь пару дыр в кожаной одежде.

Больше противников пока не наблюдалось, хотя весь склон уже был черен от подступавших к лагерю врагов. Но и Йена, судя по бушующим вокруг нее молниям, уже заканчивала танец. Маленькие электрические разряды формировались в огромный сияющий шар у нее над головой. Похоже, заклятие было готово, и она ждала лишь подходящего момента, то и дело, вытягивая шею, чтобы посмотреть насколько близко к частоколу подошли безликие.

Он занял наиболее выгодное положение за спиной у девушки, готовый в любой момент перехватить летящий в нее нож или стрелу. Ее поднятые вверх руки оказались как раз на уровне его глаз он с удивлением отметил, что руны на правой руке не прерываясь, переходили в точно такой же узор на рукояти копья. Оружие было напрямую связано с новой владелицей. И тут, его покинули последние сомнения, относительно отведенной ей роли. Оружие Рурка могло покориться лишь той, что призвана навеки изменить мир.

Но, пока он рассматривал загадочные знаки на изящных руках, Йена решила, что время пришло! Когда первые черные фигуры подошли к частоколу, шар с глухим треском взмыл в воздух и, ярко сверкнув, метнулся к снежному пику высокой горы, нависшей над лагерем. Миртан подскочил поближе к девушке, обессилено усевшейся на мерзлую землю. Нужно было уходить и как можно скорее. Лавина не пощадит никого!

Первой мыслью было уйти сквозь тени, но магия Йены настолько сильно исказила сейчас пространство, что он никак не мог найти нужный путь. Медлить было нельзя, потому раздумывать лишний раз он не стал, а просто взвалил слабо сопротивляющуюся сновидицу на плечо и метнулся к противоположному выходу из лагеря, где имелся приличный уступ, способный защитить их от снежного удара. Позади, легкий, словно ветер, скользил эфириал.

Но добраться до вожделенной скалы они не успели. Сияющий шар Йены с оглушительным грохотом врезался в плотный тяжелый снег на вершине. Эхо от взрыва прокатилось по долинам. Казалось, сами горы закачались от обрушившейся на них силы. И плотный белый наст сдвинулся, и покатился вниз, увлекая за собой тонны снега и мелких камней.

Лавина шла ужасающе быстро. Безликие замерли на месте, подтверждая его давнюю догадку – инстинкт самосохранения у них отсутствовал напрочь.

Йена слабо дернулась у него на плече и попыталась вырваться. После непродолжительной борьбы он отпустил ее, и тут же, неосознанно, попытался прикрыть собой от надвигающейся лавины. Но она оттолкнула его, силясь заглянуть ему за спину. Он обернулся и обомлел.

Нави стоял позади них, раскинув руки, будто прикрывая их от летящей вниз снежной массы.

– Малышка, вот он мой шанс! Я верну тебе долг и уйду туда, куда давно собирался! – звонко выпалил эфириал, силясь перекричать гул надвигающегося снега.

Йена мотнула головой, подскочила на ноги и мертвой хваткой вцепилась в своего друга. Но Миртан все понял. Этот парень был последним из своего народа, и позади смешинок в его синих глазах то и дело проскальзывала тоска. Давняя боль, успевшая укорениться настолько, что стала частью его натуры. И возможно, сейчас именно он, Миртан, был единственным, кто его понимал.

– Ты уверен в своем решении? – сухо поинтересовался он, на что тут же получил утвердительный кивок, подкрепленный лучезарной улыбкой.

Недолго думая, Нави взял в ладони испуганное лицо Йены и нежно поцеловал.

– Когда я стану ветром, он станет твоим голосом. – проговорил он и плавно выскользнул из ее хватки.

Тело барда, казалось, стало совершенно невесомым. Он мягко оттолкнулся от земли и взмыл вверх, широко раскинув руки.

И в этот момент их накрыло лавиной. Миртан метнулся к девушке, закрыв ее собой от приближающегося снега. Он даже зажмурился, предчувствуя оглушительный удар. Но его не последовало! Открыв глаза, он обнаружил, что они находятся в круглой выемке, со всех сторон окруженные плотным грязным снегом. Похоже, эфириал, растворившись в ветре, создал что-то вроде воздушной воронки, не позволившей лавине раздавить их.

В их импровизированной пещерке было совершенно темно. Йена мелко дрожала в его руках, но видеть ее лица он не мог.

– Ты в порядке? – наконец решился заговорить он.

– А, разве, похоже, что я в порядке? – всхлипнула девушка где-то рядом с его ухом. Похоже, эфириал не шутил. Теперь Йена снова могла говорить! Вот только звук ее голоса изменился. Он стал нежнее и звонче по сравнению с тем, что был раньше.

Она снова всхлипнула, только на этот раз еще ближе. От неожиданности он дернулся, стараясь отстраниться, и тут же стукнулся головой о плотный снег на «потолке». Но лучше уж так, чем нечаянно прикоснуться к ней в темноте, и тем самым завершить то, от чего ее только что спас друг.

– Чего ты все время от меня шарахаешься? Я тебе настолько противна? – все еще шмыгая носом, спросила она.

Ну что же! Рано или поздно он должен был ей рассказать. Пусть лучше узнает это сейчас, чтобы успеть привыкнуть и держаться от него на расстоянии, ради собственной же безопасности.

Закладка:

– Чего ты все время от меня шарахаешься? Я тебе настолько противна? – все еще шмыгая носом, спросила она.

Ну что же! Рано или поздно он должен был ей рассказать. Пусть лучше узнает это сейчас, чтобы успеть привыкнуть и держаться от него на расстоянии, ради собственной же безопасности.

– Мне нельзя к тебе прикасаться. – сдавленно проговорил он, – Точнее можно, но только через одежду, избегая контакта с кожей.

– Почему? – голос Йены в темноте прозвучал настороженно.

– На тебе метка смерти. Причем, настолько давняя, что ты, похоже, не единожды чудом избегала смерти. Хозяин смерти хочет твою жизнь и, прикоснувшись к тебе, даже нечаянно, я дам ему желаемое без какой-либо возможности выкупить тебя снова.

– Снова?

– Да. Как тогда, когда я вытащил тебя из ванны. Пришлось много месяцев отрабатывать твое спасение.

– Отрабатывать. – медленно, будто пробуя слово на вкус проговорила девушка. – То есть убивать? И сколько стоила моя жизнь? Скольких ни в чем неповинных людей ты убил?

Теперь в ее голосе звенело отчаяние.

– Ни одного. Каждый из обреченных называется таковым неспроста. Все они тоже носят метку, для каждого пришел его час. Убийство просто дело техники. Я оружие в руках смерти и не решаю судеб. – холодно прокомментировал он.

– Ты решил мою, когда спас меня, разве нет?

Вопрос поставил его в тупик.

– Д-да, похоже, что решил. – наконец неуверенно ответил он, – Но лишь потому что твоя жизнь касалась лично меня.

– А другие, те, кого ты убил. Их жизни тоже кого-то касались… лично. Лучше бы это я умерла тогда! Или сейчас. Зачем вообще ты меня спас? – в истерике воскликнула она и по ее тяжелому хрипловатому дыханию, он понял, что она не может дышать. Похоже, воздух в их убежище начал заканчиваться. Ему-то ничего не будет, а вот Йена могла задохнуться.

Он принялся судорожно соображать, как выбраться. Судя по плотности снега, они находились глубоко, так что откопаться было не вариантом. Он перебирал в голове все доступные им способы и в итоге нашел лишь один – переместиться сквозь тень, прихватив с собой девушку. Она ничего не заметит, но для него такое перемещение будет весьма болезненным. Пускай! С некоторых пор он был готов на многое, чтобы она просто жила.

Он крепко схватил Йену за руку и сосредоточился. Ослепительная вспышка боли и вот они уже сидят на плотном снежном насте под слепящим осенним солнцем. Он тут же мягко отстранился, позволив ей отдышаться. Она мелко дрожала, по щекам текли слезы, а глаза были устремлены в одну точку.

– Зачем? – тихо проговорила она. – Я должна была остаться там, под снегом. Чтобы больше никто не умер ради меня. Я того не стою! Сначала мама, потом те люди, потом Нави…

Из бирюзовых глаз хлынули слезы, и она разрыдалась не в силах больше сдерживаться.

Сердце замерло от жалости, но он не мог позволить себе ее утешать. Чтобы управлять Гильдией, ей придется стать еще сильнее, а значит пройти через эту боль она должна в одиночку. Он отстранился еще немного, напустил на лицо максимально безразличное выражение и будничным тоном пояснил:

– Не нужно его оплакивать. Долг перед тобой был единственным, что держало его в этом мире. Думаю, ему здесь было ужасно одиноко. А сейчас он снова со своим народом. Эфириалы после смерти становятся ветром. Поверь мне, твой друг счастлив.

– Умом я это понимаю, – неразборчив, сквозь слезы пробормотала она, – но вот сердцем… Не думала, что после Химрена оно может болеть еще сильнее…

Она смолкла, а он не знал, ей ответить. Он понятия не имел, что произошло в тех горах на севере, но судя по всему, именно там она и рассталась со своим эльфом. Он хотел бы ей помочь, но что сказать, чтобы не причинить еще большей боли? Хотя, обида и гнев всегда были неплохими стимулами в тяжелых ситуациях. Почему бы не попробовать ее расшевелить?!

– Умом? Я что-то сильно сомневаюсь в его наличии. А сердце очень глупая мышца. – ядовито процедил он и тут же почувствовал, как она напряглась.

– Какой же ты… мерзкий! Видят предки, я терпела достаточно! Ни секунды больше не хочу находиться рядом с тобой! – с этими словами Йена смахнула со щек слезы, вырвалась из его рук и, выпрямилась, отряхиваясь от снега. Сердито стрельнув глазами в его сторону, она зашагала прочь.

– Так-то лучше! А то ты совсем расклеилась! – бросил он ей вдогонку.

Йена остановилась и подняла на него подозрительный взгляд.

– То есть? Ты меня специально разозлил?

Миртан утвердительно кивнул и напустив на себя максимально равнодушный вид, потопал мимо, разглядывая близлежащие холмы, в поисках оставленного для подмоги отряда. Он с замершим сердцем ожидал ее ответа и весь похолодел, когда она вдруг тихо рассмеялась у него за спиной. Он ошарашенно обернулся.

Йена улыбалась, щурясь на ярком солнце.

– Спасибо тебе…, Миртан! – поблагодарила она, впервые назвав его по имени.

– Всегда пожалуйста, – буркнул он в ответ и вернулся к своему занятию, внутренне улыбнувшись ей в ответ.

***

Следующие полдня прошли в поисках спасательной команды. А затем еще целая ночь была бездарно растрачена на отсыпание в теплом фургоне. Точнее, отсыпалась уставшая от колдовства Йена, а Миртан просто тихо сидел у ее постели, раздумывая над случившимся. Произошло очередное чудо, позволившее ей выжить в безвыходной, казалось бы, ситуации. Черная изогнутая метка над ее головой, видимая только для него, стала еще отчетливее. Смерть гонялась за ней уже много лет и каждый раз случалась осечка, будто кто-то хранил ее, изменяя мир вокруг так, чтобы она обязательно выжила. И даже он сам принял в этом участие, вытащив уснувшую в ванне девушку из-под воды. И с каждым прожитым месяцем, цена за ее жизнь будет увеличиваться в геометрической прогрессии. А ведь стоило ему только прикоснуться к ней…

Он снял черную перчатку и печально уставился на собственную руку. На тыльной стороне ладони чернели древние руны контракта, заключенного со смертью. Одно прикосновение к помеченному человеку, и тот умрет в течение нескольких минут, часов или дней после контакта. Причем, гибели его не сможет предотвратить даже сам бог смерти.

Ну почему?! Почему именно ей выпало носить эту проклятую метку?! Ведь он так хотел взять в руки изящную ладошку, утешить, обогреть и в ответ почувствовать ее тепло…

Он опасливо отдернул руку, непроизвольно потянувшуюся к девушке, и спешно натянул на нее перчатку. Не стоило потакать своим слабостям! Физическое влечение к такой красивой женщине явление вполне объяснимое и справиться с ним совсем не сложно. Нужно просто найти другую и снять накопившееся напряжение. По прибытии в штаб, нужно будет найти ту рыжую разведчицу, к которой он регулярно заглядывал на протяжении всего года. В постели она была огонь!

Похоже, к утру он задремал, потому что, очнувшись не нашел Йены на привычном месте, а сквозь прорехи в пологе пробивался яркий солнечный свет. Подслеповато щурясь, он выбрался наружу. У источавшего аппетитные ароматы костра расположились Лала и Виллания в компании нескольких воинов. Йены нигде не было видно, и он обеспокоено окинул взглядом покрытые плотным инеем деревья позади стоянки.

Конец ознакомительного фрагмента.