Снова про Лизу

Глава 1

Снова про Лизу

Я провел рукой по губам и недовольно поморщился. Кровищщи-то, как с быка. Давление, наверное. Надо же, скотина такая, всё всё-таки успел меня прилично зацепить.

- Да ладно тебе, Котик, - сказал Алишер, сворачивая несговорчивого пассажира в гуттаперчевую трубочку - убери пушку.

А сам старательно кряхтит, показывая, как ему трудно заламывать руку пациента за спину. Твою мать. И вправду, было бы, из-за чего нервничать. Даже все мои зубы на месте. Но как-то все дрожит внутри, и грохнуть падлу хочется.

- Ну, что, Володенька,долги отдавать будем? - голос Алишера, нежный и ласковый, так убаюкивающее звучит на фоне оклеенных дешевыми обоями стен Муромской пятиэтажки.

Интересный город - Муром. Грязный, до ужаса. Но водятся здесь просветлённые, сисястые и общедоступные путевые девки да разных пород аферисты. Потому что заводов вокруг – немеряно. А нам, полубандюкам –полукоммерсантам , именно это и нужно. Это ж – как халявная жрачка. Натурально, столуйся, матушка-РАСЕЯ. Девяностые – во всей красе. Только две ночи подряд в одном городе проводить нельзя, а то спалят. Валим, брат, валим! Хапнули – и нахрен, подальше! Но вот такие козлы…

- Вовочка, урод ты драный, ты хоть понял, с кем ты связался? – шепелявлю я через пузырящуюся на губах пену.Надо сказать, что удар-то у мужичка поставлен, некисло он мне врубил, пока сам не окочевряжился.

- А он сейчас поймёт.

Алишер, как всегда, невозмутим.

- Котик, ты глянь. Он даже наше оборудование бережёт. Смотри, у него свой паяльник есть.

И тут я не могу сдержать злого смеха.

- Али, ты что? Смотри, там ведь жало загнуто для радиоприбамбасов! Нельзя так с человеком!Он ведь хоть извращенец, но не педераст. В смысле, в зад не долбится.

Алишер понимающе кивает, и начинает рыться в коробке инструментов.

- О, брат! Это годится?

Я удовлетворённокачнул головой, схаркивая на пол еще не переставшую течь кровь, а мой дружок Али, вооружившись отвёрткой, вдохновлено меняет загнутое жало паяльника на плоское. Хозяин квартиры молчит, только трясёт рыжими волосами. Впрочем, я его понимаю. Трудно разговаривать, когда губы заклеены скотчем.

- Ну, что, начнём процедуру поиска истины?

Али еще тот философ, чем мне и нравится. На самом деле и имя у него не такое, да и вообще, сбежал он в шальную Россию из, казалось бы, благополучной Кореи. Давненько уже. Но кореец – до мозга костей. На блатхате в Волгограде у хозяйки был пёс, Тузик. Так Али всё время с ним разговаривал, сожалея, вот, типа, старый ты собака. Был бы молодой, Тузик, я б тебя сожрал.

Очень спокойный человек. Нет ничего страшнее такого спокойствия. А в это время Алишер возится с отверткой и проводами. Тихонько так спрашивает:

- Что с Лизой-то делать будем?

- Старик, да она натуральная блядь. Отвечаю! Мож лупанарий откроем? Дорогущий!! Для редких, вот таких – киваю головой на мычащего хозяина хаты.

- Лупанарий – это что?

- Это в Древнем Риме так публичные дома называли. Или в Греции, не помню точно.

Алишер понимающе взглянул на меня, точно так же, как смотрит Лиза. Темно-желтая питониха , лежащая на кровати, умиляет своим немигающим взглядом. Мечет в вонючее пространство Вовчиковой квартиры свой нежный, раздвоенный язык. Жалко ее на мясо. Кривлю душою – Лиза потяжелела и стала опасной, потому и продал я ее стареющему извращенцу Вовочке. А тот денежку зажал.

Али закончил колдовство со сменой жала у паяльника.

- Ну что, Володенька, снимай штаны. У тебя в холодильнике масло есть какое-нибудь? Мы же к тебе со всем уважением, раз ты не пидор.

Тот мычит

- Да ты не волнуйся. Паяльник – это ведь не член. Считай, что мы тебе сейчас просто клизму поставим. Медицинская такая процедура. Где у тебя удлинитель? – Алишер нежно, кончиками пальцев ласкает провод от паяльника.

Вроде бы, кровь из моей разбитой пасти перестаёт бежать. Можно уже и поговорить с клиентом. Подхожу, резко срываю скотч с его губ. А фигушки, сразу не получилось. Хвалёная липкая лента порвалась повдоль, Вовочка мычит. Отрываю оставшуюся часть скотча. Всё равно мычит. Эпиляция – штука болезненная. Как ее женщины в интимных местах делают – не понимаю.

Надо было Вовчику руки-то спереди связать. Мешает снять штаны, дёргается. Ничего, сейчас разберёмся.

- Ты скажи, родной, либо где удлинитель, либо где деньги? – вопрошает Алишер у пациента, а я начинаю себя чувствовать персонажем фильма Кин-дза-дза. Вовочка всё ещё только мычит, хотя рот у него уже свободен от скотча.

- Али, глянь, у него ж обогревашка через удлинитель подключена

- Очень хорошо. Сейчас мы его и подогреем.

Алишер рывком срывает с Вовчиковой задницы серые, невзрачные штаны, останавливается, и картинно достает из кармана тонкие резиновые перчатки. Эстет, чёрт побери. Приготовил ведь заранее! Ладно, подыграю ему, надавим на Вовочкину психологию.

- Подожди чуточку, Али!

Иду на кухню, нахожу початую бутылку растительного масла. Подаю Алишеру.

- Мы ж обещали уважать не пидоров?

Тот согласно кивает головой. Гордый Владимир со спущенными штанами вьётся на диване, как глист на сковородке. Лиза своим стандартно немигающим взглядом смотрит на него, и вдруг ползёт к оголенному телу. Кладет голову на колени Вовочке. Мечется в душном воздухе раздвоенный змеиный язык.

- Она что, еще и минет умеет делать? – впервые в жизни вижу изумление на лице Алишера.

- Нет, минету я её не учил. Как-то ссыкливо было – отвечаю я, а Лиза все больше и больше обвивает Вовкины колени . Ну, понятно, девочке захотелось. И вдруг я замечаю, что Вовчик-то, находится уже в весьма возбуждённом сексуальном состоянии! Мычит, не может сказать ни слова. Связанный.Со спущенными штанами! Что за тяга у этих извращенцев… А трепещущее отверстие самки питона всё ближе и ближе к его члену. Ну, если она его задушит в припадке любви, нам нужно будет просто снять скотч. Менты сильно выяснять не станут. Кому это нужно – всё ведь ясно. В хате удав и задушенный труп. Не будем мешать Лизе. Но деньги-то нужны!

- Где бабки, Вовочка?- тихо спрашиваю я, трогая пальцами свою разбитую губу.

Свет от чудом уцелевшего уличного фонаря через немытое окно падает на нежно извивающуюся Лизу. Томный Муромский вечер. Реальна ли она, наша жизнь?

Лиза самостоятельно одевается на Вовочкин отросток, словно гигантский презерватив. Я вижу, как сжимаются ее мышцы. Вовчик начинает стонать, и я уверен, что это от наслаждения. Реальность не имеет значения для него, пока он частично в Лизе.

- Я хочу посмотреть на это – тихо говорит Алишер, то накручивая себе на пальцы, то раскручивая провод паяльника.

- Смотри, мы никуда не торопимся – нарочито равнодушно отвечаю я, усаживаясь в кресло напротив дивана. Новенькое такое. Пахнет. Есть бабло у этой падлы, есть. Только вот душно в хате, и ремонт ему на хрен не нужен. Сижу. Губа болит.

– Вовчик, скотина, где бабки за змею!?

- В шкафу возьмите – прорывает вдруг Володеньку, зрачки в его светло-голубых глазах расширяются, а Лиза все сильнее обнимает его тело.

- Там семь тысяч баксов, забирайте всё – хрипит Вовочка в экстазе – Только оставьте мне Лизу. И развяжите скотч.