Снимаем маски.

Глава 1

Историки, вне всяких сомнений, будут с особым тщанием и дотошностью изучать бурные, противо­речивые годы перемен, в которые мы с вами сейчас живем. Будет со временем дана точная картина развития общества, соотношения сил, будут рас­ставлены все акценты. Но и нам, живущим «внут­ри» происходящего, ничуть не меньше нужна точ­ность оценки. А пожалуй, и больше. Потому что ис­торикам останется лишь зафиксировать ход собы­тий, мы же в силах этот ход изменить.

Необходимость в такой оценке была впервые со всей остротой осознана обществом после публика­ции «Не могу поступаться принципами» в «Совет­ской России». Вспомним эти трудные три недели без откликов. Вспомним тех, кто поторопился объ­явить, что перестройка прошла свой пик, что старые добрые стереотипы жизни вновь поднимаются в це­не. Вспомним и вздох облегчения, который пронесся по стране после очистительной статьи в «Правде».

Подавляющее большинство людей восприняли ее с ликованием. Продолжаем праздновать победу над консерватизмом и поныне, не замечая, как нечаянно впадаем в другую крайность — в эйфорию уверен­ности, что теперь-то уж никто не рискнет столь явно посягнуть на перестройку. Думается, именно поэто­му как-то не было придано особого значения письму кинорежиссера Станислава Говорухина «Я — оп­ровергаю!», которое появилось в «Литературной га­зете» 27 апреля с. г., кстати сказать, тоже через три недели, но уже после правдинской публикации.

Впрочем, есть и еще причина тому, что обществен­ное мнение не задержалось на этой публикации. Письмо в «Советской России» звало общество назад, к тем принципам и методам, которые проанализиро­ваны и осознаны. Потому-то оно и было сразу узна­но — истинные интересы и цели здесь нетрудно бы­ло отделить от перестроечной фразеологии. Письмо же в «Литературной газете» сформулировало плат­форму сил, для нас пока малознакомых. Они от­нюдь не требуют поворота к старому, напротив, то­ропят идти вперед. Вот только кто в действительно­сти и куда в данном случае нас зовет? Давайте по­пробуем разобраться и ответить на этот совсем не праздный вопрос.

Спасибо Говорухину!

Публикация статьи «Вам это и не снилось!» («Социа­листическая индустрия», 13 мая 1987 г.) вызвала совер­шенно неожиданную реак­цию. Рассказала газета о крупных беспорядках, кото­рые творились в старатель­ских артелях, в том числе в артели «Печора» — ей было уделено основное внимание. И что после этого началось! В защиту «Печоры» появи­лись выступления в журнале «Коммунист», «Московских новостях», «Строительной газете», на Центральном те­левидении, радио, в «Совет­ской России».

Но откуда эта кампания неумеренных восторгов? Не­ужели опять по указке свер­ху, как это не раз бывало в не столь уж давние времена? Нет, в данном случае этот ва­риант никак не проходит — Центральный Комитет пар­тии принял специальное по­становление, в котором при­знал статью «Вам это и не снилось!» правильной. Зна­чит, остается только одно объяснение: кто-то снизу, об­ладая, надо признать, очень широкими возможностями, сумел воспользоваться глас­ностью и срежиссировать публикации в прессе по сво­ему сценарию.

Отдадим должное, сцена­рий был хорош. Ни оспорить толком эти публикации, ни выявить истинные интересы и цели, во имя которых они готовились, не представля­лось никакой возможности. Внешне они вполне отвечали моменту, доказывалось, что старательская артель вооб­ще, и «Печора» в первую очередь,— это высокоэффективное производство, исключительно выгодное как государству, так и самим ста­рателям. Кто же станет воз­ражать против этого тезиса как принципа? Можно было, конечно, ринуться в перепал­ку по частностям — поводов хватало. Но что бы это доба­вило к уже сказанному на­ми? Вот почему мы искрен­не признательны кинорежис­серу Говорухину, который отбросил тактические улов­ки и наконец предельно об­нажил то, ради чего восхва­лялась «Печора». Обнародо­вал платформу, та которой стоит он и иже с ним. И бо­лее того, на которой все мы, по его утверждению, должны стоять.

Разумеется, он тоже не удержался и привел джен­тльменский набор аргумен­тов в защиту артели. Но по­ходя, скороговоркой. Пона­добились они на этот раз лишь для разгона — чтобы легче было выкрикнуть столь же желанный, сколь и уязвимый лозунг: «Хочу жить богато!»

Удивительное дело, не так уж мало людей исповедуют этот принцип. Но часто ли вам приходилось слышать, чтобы человек, поставив во главу угла богатство, еще и открыто провозгласил, что для этого все средства хо­роши.

Говорухин это сделал.

Его герой — теперь уже бывший председатель «Печо­ры» — богат. Очень богат по нашим временам.

Заработная плата Тумано­ва составила в 1984 году 19,4 тысячи рублей, в 1985 — 22 тысячи, в 1986 — 21 тысячу. Кроме того, в ви­де премий, ему выплачива­лось из «запасного фонда» по пять-шесть тысяч рублей ежегодно. Это только офи­циально учтенные суммы.

Вот они Трудовые Дохо­ды по-говорухински (автор подчеркнуто пишет эти слова с большой буквы. — Ред.)! Да еще с учетом того, что, ска­жем, в 1984 году наш герой 252 дня находился за пре­делами артели: числился в «командировках». Снилось ли тебе такое, уважаемый чита­тель? Грезилось ли тебе, «ря­довой человек», что за корот­кий отрезок своей жизни ты сможешь купить себе дом в Ялте, квартиры домочадцам, в том числе и в Москве, ме­нять машины как перчатки? А Туманов может.

А теперь и прикинь, чита­тель, в тот ли ряд ты попал с легкой руки Говорухина, когда ему потребовалось «от­влечься и порассуждать» о «нашей доле», И ведь как об этой доле рассуждает! Тут и плохое отопление, и штурм автобусов, и дороговизна, и невозможность отремонти­ровать квартиру, и несбы­точная мечта о даче, маши­не, видеоаппаратуре...

Но эта доля — не для Ту­манова. Он давно уже живет не так, как мы с вами. Вот он — идеал, равняйтесь на него, учитесь жить так, как умеет этот золотодобытчик!

Подходящее время выбрал Говорухин, а точнее, умело воспользовался нынешними переменами, чтобы вывести на сцену своего героя пере­стройки — именно таким он нам его и представляет. Вос­пользовался гласностью, ког­да можно открыто высказать в печати свою, пусть и весь­ма сомнительную, позицию. Воспользовался нарастаю­щей волной кооперативного движения, в развитии кото­рого заинтересовано общест­во (для Говорухина тумановская артель и есть та самая искомая ячейка циви­лизованной кооперации). И, наконец, совсем уж цинично воспользовался массовой реабилитацией тех, кто стал жертвами сталинских репрес­сий. За что мы и предъявля­ем автору письма в «Литгазете» особый счет.

Но давайте все по поряд­ку. Сначала расскажем о том, как герой перестройки, предложенный нам извест­ным режиссером, начал пре­творять в жизнь свой осно­вополагающий принцип.

Когда все средства хороши...

Не беремся утверждать, с какого именно возраста Ва­дим Туманов захотел жить богато. Бесспорно, однако, что в двадцать один год та­кое желание им уже владело всецело. Документы с прису­щей им сухостью устанавли­вают – юный штурман основательно сбился с курса в житейском море.

Факт из биографии. «При­говор № 593 от 8—11 дека­бря 1948 года линейного су­да Тихоокеанского бассейна в составе: председательству­ющего Курицына, заседате­лей Бардина и Бабоян при секретаре Удовиченко с уча­стием прокурора Або, адво­катов Берестецкого, Ермако­ва, Крыжной и Игнатова в открытом судебном заседа­нии в помещении столовой пароходства рассмотрел де­ло...».

Прервем цитирование и передадим для краткости суть своими словами. Шайка из пяти воров с помощью кассира-инкассатора паро­ходства сумела получить по подложным аттестатам 67.950 рублей, чтобы затем пропить. За что и бы­ла осуждена. Что касается нашего героя, то «Туманов Вадим Иванович, 1927 г. рождения, член ВЛКСМ с 1943 года, образование 7 классов, холостой, ранее не судимый был приговорен... к заключению в исправительно-трудовых лагерях сроком на пятнадцать (15) лет...»

Вспомним те послевоен­ные сороковые. Народ, над­рывал пуповину. Протыкая шилом новые дырки на все удлинняющихся солдатских ремнях, стягивал ими вва­лившиеся животы и подни­мал из руин города и села, заводы и фабрики. И растил детей.

В миллионах семей един­ственным подспорьем были сиротские рубли, как компен­сация за кормильца, павше­го смертью храбрых. К этим рублям и присосался герой Говорухина, который, по его словам, давно уже «стоял на живой и твердой почве деловой, трудовой инициати­вы».

— Принцип не картош­ка — извините за калам­бур — его за окошко не вы­бросишь. И через какой-то год с небольшим суд снова разбирался в пристрастии инициативного человека Ту­манова к казенным рублям. Теперь уже в поселке Сусуман Магаданской области.

Факт из биографии. «...От­бывая наказание в ОЛЦ № 6 прииска «Перспективный»... в начале сентября 1950 го­да, организовались в воору­женную банду... Подсудимые Фрутецкнй, Туманов, Же­лудков и Страшнов пример­но в 3 часа ночи 21 сентяб­ря 1950 года совершили бан­дитский налет на денежную кассу дражной конторы, в результате чего похитили из сейфа кассы 100.744 рубля 93 копейки». Причем, как следует из приговора, подсу­димые Туманов и Желудков с ножами наготове стояли около спящих в конторе двух заключенных...

Вину Туманова суд оценил в 25 лет лишения свободы.

Кстати, в нашей публика­ции «Вам это и не снилось!» была и такая деталь — груп­повое нападение на кассу в Колыме было сопряжено с убийством. Но о том, что именно Туманову оно вменя­лось в вину, не сказано ни слова. Таким образом, Гово­рухин зря потратил столько чернил, доказывая, что его подопечный никого не убивал. Действительно, просто стоял с ножом наготове.

Но, может быть, мы зря во­рошим тумановские дела со­рокалетней давности? Может быть, тот разгульно-бандит­ский рыск в его судьбе был случайностью? Чего не быва­ет по молодости лет... Увы. Вот приговор народного суда Среднеканского района Ма­гаданской области (февраль 1968 года) по уголовному де­лу председателя старатель­ской артели «Прогресс» В. Туманова.

Факт из биографии. «Бу­дучи председателем стара­тельской артели, злоупотреб­лял своим служебным поло­жением, допускал должност­ные подлоги...».

Почерк все тот же. Тума­нов и двадцать лет спустя очень хочет жить богато, а для этого использует бес­контрольно артельные тысячи. Ибо, когда поставлена такая цель, предела у нее не бы­вает.

Таковы факты, которые рисуют, согласитесь, в об­щем-то заурядный облик уголовника-рецидивиста. С таким бурным прошлым по обычным меркам оставалось только одно: забиться в щель и доживать свой век, не при­влекая лишнего внимания. И, вероятно, заурядный уголов­ник, решив «завязать», именно так поступил бы, но не Туманов.

После 1968 года он не только не забился в щель, но напротив, постоянно набирал силу, стал вхож во многие высокие кабинеты, начал во­рочать миллионами. Ни о какой перестройке, разумеет­ся, он и думать не думал. И сам же Говорухин дает тому блестящее подтверждение. Помните, у него есть место, где он описывает, как в ар­тели был произведен обыск, но обернулось дело самих же работников мили­ции. И, как бы давая понять, что с подобными неурядица­ми председатель артели в ту пору уже легко справлялся, автор пи

Мы не склонны так высоко расценивать свое выступление, но полагаем, что оно действительно заставиловсерьез забеспокоиться. Воз­никла угроза обнародования многих нежелательных фак­тов, а это и впрямь могло расстроить так хорошо нала­женное дело. Надо было кру­то менять тактику.

И ситуация была осмысле­на блестяще. В стране ши­рится демократизация, идет наступление на уравнилов­ку — складывается, словом, на редкость благоприятная обстановка для того, чтобы перестать наконец таиться ото всех и вся. И с легкой руки режиссера Говорухина Туманов стал «человеком пе­рестройки».

Как оказалось, в этом пре­вращении рецидивиста в светлый идеал судимость не помеха (в общей сложности присужденных бывшему председателю артели сроков набегает на полвека!). Он же от конфликтов с Уголовным кодексом лишь матереет. И, сдается нам, неспроста. Па­суют перед ним блюстители этого самого кодекса. Поду­майте, с какой бы это стати? Говорухина, готовящего письмо в защиту Туманова, любезно знакомят с докумен­тами по артели «Печора», журналу «Коммунист», на­печатавшему «весьма поло­жительную статью о деятель­ности артели», предоставля­ют облагораживающую пре­ступника информацию, зато на все запросы «Социалисти­ческой индустрии» из Про­куратуры СССР, со ссылкой на теперь уже бывшего Гене­рального прокурора А. Ре-кункова, раз за разом следует непреклонное «нет!» И в ми­лицейских органах нашему специальному корреспонден­ту, побывавшему недавно в Коми АССР, категорично от­ветили:

— У нас есть указание министерства — по «Печоре» «Социалистической индуст­рии» никаких сведений не давать!

Плохо ли живется право­фланговому под защитой за­конников, под сладкие речи златоустов из вышеупомяну­тых и других изданий...

Имидж,

или

Как из черного сделать белое

Но как бы ни был напо­рист биограф, как бы ни бы­ла ему на руку конъюнкту­ра, тем не менее, он понима­ет: его протеже не каждому придется по душе.

Да уж, если выводишь на сцену героя перестройки, то вид у него должен быть со­ответствующий, н биогра­фия тоже. Ну а если ни вид, ни биография не подходят — что ж, придется подогнать, перекрасить. И вот Говору­хин по ниточке начинает ткать для своего «давниш­него доброго друга» парад­ный мундир, дабы прикрыть всю неприглядность его об­лика.

Подобного рода биографы находились у всех великих, кто желал выглядеть в исто­рии «покрасивше». А то и са­му историю под себя переде­лать. Так ведь, скажете вы, Туманов-то не из великих. Ну и что, воспеватель все равно нашелся, и, как мы убедились, не один.

Ох, не зря приглашал он в свою артель писателей и журналистов, поэтов и ре­жиссеров. Не зря демонстри­ровал им высокие достиже­ния в труде, сауну и талан­ты повара, выписанного из столицы. Глава передового коллектива изо всех сил за­ботился о своем имидже — а иначе как отмоешь не слишком чисто богатство? Золото, оно хоть и бле­стит, но как мы убедились, тоже грязным бывает. Пони­мал это Туманов, прекрасно понимал, потому и старался окружить себя орфеями.

Так что Говорухин лишь логически завершил картину, написанную о себе самим ге­роем. И тут, пожалуй, прев­зошел Туманова, который больше манипулировал ролью жертвы, претендовал скорее на терновый венец мученика, чем на ореол вознесенного на пьедестал борца.

Когда в июле 1956 года Туманов подает на имя Пред­седателя Президиума Вер­ховного Совета СССР про­шение о помиловании, он ри­сует свою изрядно запачкан­ную биографию именно с этих мученических позиций: «В первый раз я осужден линейным судом Тихоокеан­ского бассейна по ст. 58-10 к восьми годам исправитель­но-трудовых лагерей за вос­хваление Есенина и Вертин­ского и за высмеивание Ма­яковского...» Как говорится, врет, что блины печет, зато какие блины!

И по сценарию Говорухи­на его друг впервые аресто­ван за те же самые, по тем временам опасные пристра­стия к опальным поэтам.

«Все это выглядело, как в средней руки детективном фильме: оперативники в чер­ных кожаных пальто, черное дуло пистолета, черная «эм­ка». Его привезли в тюрь­му, где предъявили обвине­ние сразу по трем пунктам пятьдесят восьмой статьи — шестому, восьмому и десято­му. Шпионаж, террор, анти­советская агитация... Судила его «тройка».

Да, было и такое в биогра­фии Туманова, только без черной «эмки», черного ду­ла пистолета и оперативни­ков в черном. И, конечно, без «тройки». Дело было вскоре после первого приго­вора, когда Туманов отбывал срок и, обозленный на весь свет за свою «неудачу», ко­стерил всех подряд. Вклю­чая, естественно, и Совет­скую власть, которая, как вы помните, отвесила ему пят­надцать. И надо же было та­кому случиться, что кто-то из «собратьев» взял да и донес. Ну и дали 58-ю. Было это 7 января 1949 года. Общий срок наказания от этого, правда, не вырос, но еще одна судимость появилась. Знал бы тогда Туманов, как она пригодится ему потом!

И пригодилась ведь, стала спасательным кругом, за который изо всех сил уцепился его биограф.

Ведь если сноровисто повести дело, смекнул он, то одной этой статьей можно отмыть все прошлое. И по­явится уже не уголовник Ту­манов, а Туманов-политзаключенный. А это, согласи­сь, по нынешним временам совсем другое дело. Если же рискнуть и пойти еще дальше: послать, скажем, запрос, да так, чтобы он кос­нулся только приговора, вынесенного 7 января 1949 года, и ни в коем случае не зацепил приговор, вынесенный месяцем раньше за уголов­щину... Да поставить полученный ответ рядом со сло­вом «реабилитация»... И тог­да наш герой как бы само собой окажется в одном ряду с лучшими сынами Роди­ны, которым сталинские ре­прессии исковеркали судьбы, а многих и лишили жизни.

И так понравился Говору­хину парадный костюм жерт­вы сталинизма, что, не имея возможности скрыть бандит­ский налет на кассу — вто­рое уголовное преступление Туманова,— он тоже склонен трактовать его как борь­бу политического заключен­ного, как вполне объяснимый протест против необоснован­ного наказания. Видимо, от­ступаться от сценария, хоть он и фальшивый, не в его принципах, поэтому он начи­сто игнорирует тот факт, что лагеря и тюрьмы в то время были забиты не только политическими. Хватало и стер­вятников — мародеров, на­ловчившихся терзать народ, истощенный бесконечными муками войны. Что это была за публика, нам недавно та­лантливо показали создатели светлого и честного фильма «Холодное лето пятьдесят третьего».

Говорухин вполне овладел искусством, как из черного делать белое, поэтому в хро­нике жизни героя появляют­ся страницы, бьющие на эмоции. Это — изображение побегов и мук, связанных с отчаянными неудачами. Но сразу же возникают вопро­сы. Если Туманов семь раз бежал, как утверждает ав­тор письма в «Литературке», то почему ни разу не был наказан за побег? Ведь в те времена за побег безоговорочно следовала новая судимость и наказание вплоть до расст­рела. В личном деле бывшего заключенного Туманова не числится ни одного года нака­зания ни за один побег. Недо­смотрели? Простили? Сразу же возникает новый вопрос: почему?

Вывод напрашивается один: ниоткуда и никуда за­ключенный Туманов не бе­гал. Более того, есть сведе­ния, что он был лагерным деспотом — паханом. И со­лагерники от него крепко страдали. Есть и «расшиф­ровка» таинственной штыковой раны, которую якобы на­нес Туманову часовой. Вот как отражен сей инцидент в лагерных документах, какая характеристика дана «поли­тическому заключенному»...

Факт из биография. «Поль­зуется большим авторитетом среди воров-рецидивистов... В марте 1951 г. категориче­ски отказался ото всех видов работ и с целью уклонения от них совершил членовреди­тельство, порезав кожу живо­та лезвием безопасной брит­вы...»

Кстати, это членовреди­тельство подтвердил и сам Туманов перед комиссией Президиума Верховного Со­вета СССР, рассматривавшей вопрос о его досрочном осво­бождении в июне 1956 года и его просьбу о помиловании, направленную К. Ворошило­ву.

Так что же остается от ореола борца, который, по утверждению Говорухина, «не превратился в животное, готовое за пайку хлеба вце­питься в горло собрата по за­ключению — а ведь были и такие, и никто из тех, кто хоть чуть-чуть представляет себе весь ужас, через кото­рый они прошли, не посмеет их осудить...» Уже одна эта цитата многое дает для пони­мания моральных принципов тумановского друга-биогра­фа. Но речь о другом. Мы не знаем, вцеплялся ли Тума­нов ради хлеба в горло собра­та, а вот когда грабил кассу, ради ста тысяч рублей, с но­жом над спящим стоял. И это наш уважаемый режиссер называет «мужественной борьбой за человеческое до­стоинство»? Это он называет «уделом человеческой души высокого полета»?

Говорухин даже адресует нас за подтверждением своей позиции к поэте Евтушенко, который вроде как специаль­но проехал по тумановским местам. И вроде убедился, что там, где были колымские лагеря, Туманова помнят. Помнят как «человека, оли­цетворяющего собой стремле­ние к свободе». Не постеснял­ся биограф и популярностью Высоцкого спекульнуть. Ну, как же, ведь тот передал ему своего «близкого друга, как дорогую эстафету». Тут уж Говорухин не сомневался, что убедил читателя оконча­тельно: у столь любимого на­родом поэта не могло быть друга-рецидивиста!..

Покровители кто?

Кем-кем, а уж покровите­лями председатель артели умел обзаводиться. Это рань­ше, до того, как он пошел по золоту, легенды о себе прихо­дилось самому распростра­нять. А потом нужда отпала.

Проверка, проведенная уже после опубликования статьи, подтвердила факты покровительства незакон­ным методам деятельности руководителей старательских артелей со стороны некото­рых ответственных работни­ков государственных учреж­дений и организаций, в част­ности, управления делами Совмина СССР, Госкомтруда СССР, Минфина СССР, кото­рые в последние годы пропа­гандировали работу руковод­ства артели «Печора», как высшую модель организации производства.

Подтвердила она в приве­денные в статье данные о сла­бой работе Прокуратуры СССР и МВД СССР по коор­динации деятельности подчи­ненных пм органов по выяв­лению и пресечению преступ­ных проявлений в золотодо­бывающей промышленности (утеря документов, затяжка расследования и т. п.).

Да, с Прокуратурой СССР у редакции сложились непро­стые отношения. Но не по на­шей инициативе.

Еще в начале 1987 года в «Социалистическую индуст­рию» с письмом обра­тилась группа следова­телей из бригады следо­вателя по особо важным де­лам при Генеральном проку­роре СССР А. Нагорнюка, в котором проливался свет на некоторые противоправные действия, связанные с золото­добывающими артелями ста­рателей. Как всполошились

СССР! Какой закулисный хо­ровод устроили по этому по­воду!

Тогда это письмо опубли­ковано не было. Сегодня, с извинениями перед авторами, мы публикуем его в том ви­де, в каком оно поступило в редакцию в марте 1987 года. Читатели сами разберутся, что в нем обеспокоило быв­шего Генерального прокуро­ра А. Рекункова. И почему последующие артельные дела оказались неподсудны.

Вопросы пока без ответа

Что показала жизнь?

Фактически все наруше­ния на «Североннкеле». ко­торые выявили следователи, были впоследствии признаны и Прокуратурой СССР в сво­ем представлении Министер­ству цветной металлургии СССР от 28 апреля 1986 го­ла. И приписки, деликатно названные в приказе по Минцветмету «необоснованными переносами объемов по реа­лизации товарной продукции из одного периода в другой». И «подпольные» печи, ис­правно работавшие на план и, естественно, на премии.

Правда, фронтальная про­верка, проведенная Прокура­турой СССР, не установила хищения драгоценных метал­лов. Зато ее без особого тру­па установили... следователи из Кривого Рога, задержав­шие группу воров из «Североникеля». В южные края их занесла нужда: надо было быстренько сбыть уворован­ное на «Североникеле» золо­то на сумму 315.403 руб. 20 копеек. На следствии они признались, что могли бы вы­красть сколько угодно – та­ковы порядки на комбина­те,– да как его сбыть.

Авторы того официального окрика поучали редакцию: если бы она захотела ознако­миться с документами... За­хотела. Не дали. Как и доку­менты по «Печоре» не дают до сих пор, оберегают Тума­нова от лишнего беспокойст­ва.

В этих условиях приходи­лось проводить собственные журналистские расследова­ния, добывать нужную право­вую информацию окольными путями, пользоваться подчас копиями и копиями с копий, что усложняло проверку фак­тов. И, к сожалению, привело к неточностям и ошибкам в тексте. Мы приносим свои извинения А. Бапсанову из Семипалатинска, В. Кобыше из Магаданской области, чью честь мы невольно задели. Тем временем трое из же­лающих жить богато подали на газету иски. Свердловский народный суд Москвы иски удовлетворил, Мосгорсуд по двум из них решения отме­нил. По третьему же газета должна извиниться перед В. Тумановым и С. Гусевым, бывшим следователем по осо­бо важным делам Прокурату­ры СССР: не доказано, что один давал, а другой брал взятки.

Закон есть закон – мы обязаны его выполнить. Но при этом ставим перед новым руководством Прокуратуры СССР несколько вопросов. Почему расследование обвинения, предъявленного газетой Гусеву, было отдано Военной прокуратуре? Ведь Гусев – сугубо гражданский человек. Почему редакции был наглухо закрыт доступ к материалам этого дела? Как нам быть с письмами и пленками, что хранятся в сейфе редакции, авторы которых утверждают: бывший сле­дователь по особо важным делам брал взятии. Один из них – Воротилин, юрист по образованию, отбывающий ныне наказание, готов рас­сказать следствию, как вместе с Гусевым организовал дело по вымоганию взяток, сак сам в этом деле участво­вал. Заявлял об этом следователям Прокуратуры СССР – не стали должным образом расследовать.

Вопросы этим не исчер­пываются. Почему были пре­кращены уголовные дела про­тив сына Туманова, замешан­ного в мошенничестве, квар­тирной краже и хранении наркотиков? Лишь по одному делу он был осужден услов­но, тогда как его сообщники были приговорены к заклю­чению. Кто дал команду изъ­ять эти давние дела в мо­сковских районных инстанци­ях и ни в коем случае не по­казывать представителям редакции?

Как быть с десятью почто­выми переводами на 500 и 1.000 рублей каждый, направ­ленными бухгалтерией «Печо­ры» в сентябре 1986 года де­сятерым рабочим бурового участка? Все леньги по дове­ренностям получил некий Фуре Михаил Михайлович, доверенный человек руковод­ства артели. Запросы, сделан­ные адресатам вышеозначен­ных сумм, принесли ошелом­ляющие ответы: доверенно­сти никому не выдавали, де­нег не получали. Кто еще в «Печоре» хотел жить богато и красиво за счет тяжелого труда рядовых старателей?

Вопросов много, они требуют ответа.

Не одни мы, журналисты, отмечаем эти факты. Озабо­чены ими и профессиональ­ные работники следственной службы. Предвзятость руко­водства Прокуратуры, недо­верие к тем, кто хотел объ­ективно разобраться с поло­жением дел и в «Печоре», и в «Североникеле», вплоть до отстранения от следствия, от­мечают в своих письмах в редакцию и опытные юристы-следователи, и осведом­ленные читатели. В своем решении ЦК КПСС потребо­вал от Прокуратуры СССР (т. Рекункова), МВД СССР (т. Власова) покончить с про­волочками, обеспечить опера­тивное выявление и рассле­дование фактов правонару­шений, принимать действен­ные меры по пресечению фактов хищений и злоупо­треблений в золотодобываю­щей промышленности.

К сожалению, проволочки как были, так и остались.

Звонок в редакцию из Сык­тывкара. Телефонограмма. «Уведомляю вас о прекраще­нии уголовного дела за от­сутствием состава преступле­ния... в отношении финансо­вых нарушений в артели «Печора», получения нетру­довых доходов руководством артели и других отдельных фактов, изложенных в статье «Вам это и не снилось!»... Решение можете обжаловать в пятидневный срок. Следо­ватель Чигир».

Летит в Коми республику посланец редакции. Спешит услышать про тумановские, а заодно и редакционные про­машки.

Только вот незадача – не особенно велик город Сык­тывкар, а не найти в нем означенного следователя ме­стной прокуратуры. Даже при содействии первого сек­ретаря обкома партии В. Мельникова. И от обкома сумел ускользнуть тот закон­ник. На другой же день по­дался в саму белокаменную. И все экземпляры той грамо­ты, которую сочинил, увез с собой.

Слушаешь про такое – и дивуешься. Наше ли это вре­мя? И правда ли, что мы живем на четвертом году пе­рестройки, а не в те самые застойные годы?

Коррупция. Страшное сло­во, а приходит оно на ум всякий раз, когда видишь, какая еще непробиваемая g iena стоит на пути к на­стоящей законности, когда человеку приходится доказы­вать: черное – это черное, а белое – белое. И кому? Про­курору, функционеру из Минфина и еще кое-кому по­выше.

Чем страшна тумановщина? Тем, что многие, вкусив­шие от контактов с «Печо­рой», с ее председателем, ос­тавались с убеждением, что все покупается и продается: рыбалка на запретной реке, дефицитная новая техника, приговоры и помилования, разрешения и запрещения, новые месторождения, ста­рые грехи и покладистые ак­ты. Эти люди, зараженные бациллой тумановщины. дол­го еще будут сыпать песок в маховик перестройки.

Все тот же почерк

А теперь самое время про­должить исследование доку­ментов, имеющихся в нашем распоряжении. Вопреки По­ложению о старательской до­быче, многим артелям пере­давались месторождения с более высоким содержанием золота, чем на объектах го­сударственной добычи. Что до артели «Печора», то ей при попустительстве со сто­роны руководства объедине­ния «Уралзолото» в наруше­ние действующего законода­тельства выделялись не раз­веданные в полном объеме участки, на которых артель самостоятельно вела геолого­разведку, составляла проек­ты и смету на их разработ­ку. При этом работники ар­тели умышленно занижали содержание золота в песках. По заключениям специали­стов Минцветмета СССР, артели «Печора» объедине­нием «Уралзолото» необос­нованно была завышена стои­мость добычи драгоценного металла.

Чем же объясняется по­добная щедрость к «Печоре» со стороны «Уралзолота»? А объясняется она просто. Туманов обеспечивал чрез­мерно высокие заработки сы­новьям директора объедине­ния «Уралзолото» Н. Новака, его заместителя Л. Яшумова и некоторых представи­телей творческой интеллиген­ции. Кроме того, Туманов со­держал целый штат «снаб­женцев» вне штата – в Моск­ве, Ленинграде, Киеве, Одес­се, других городах. Они раз­личными неправомерными пу­тями, нередко с подкупом должностных лиц, доставали оборудование и материалы, предназначенные для пред­приятий и строек страны. В том числе за наличный рас­чет, а суммы списывали на убытки золотодобычи.

Итак, Туманов не тот, за кого он себя выдаёт. И уж тем более не тот, за кого его выдает Говорухин, пред­лагая нам образец «достойно­го человека», «самого чест­ного и порядочного» из тех, с кем ему доводилось встре­чаться. Остается только догадываться, кто же те, дру­гие... Недаром его воинствен­ное письмо скорее напоми­нает выкрик: «Наших бьют!» Не зря ограблению кассы, в котором участвовал Туманов, биограф посвятил лишь не­сколько мимолетных строк, назвав эту уголовную исто­рию «моментом жизни» и тут же отмахнувшись от нее, как от чего-то несуществен­ного. И, надо полагать, со­всем не случайно гневные строки против авторов статьи – Цекова и Капелькина – напоминают откровен­ный донос, из которого ста­новится ясно, что вот они – враги перестройки – ату их! Ну а как же иначе, если они одержимы идеей «убрать с дороги годами сложившегося малоэффективного способа производства набирающего силы соперника – коопера­тивное предприятие»? Автор­ская мысль ясна: с такими, как Цеков и Капелькин, нам не по пути.

Только такие могли нане­сти глубочайшую травму ге­рою перестройки, усомнив­шись в его праве носить ор­ден Отечественной войны и ветеранское удостоверение. Внесем ясность: Министерст­во обороны аннулировало ве­теранское удостоверение Ту­манова. Нам остается еще раз подтвердить, что это, по­жалуй, наиболее ловко сыг­ранный из всех образов Ту­манова, вся жизнь которого, по его собственному призна­нию, проходит под следстви­ем. Только диву даешься: как это ему удалось между следствиями орден получить? Правда, Говорухин тут на вся­кий случай подстраховался: мол, даже если удостовере­ние изымут, все равно Тума­нов ни при чем – не он же сам себе его вручил? С душ­ком аргумент, что и гово­рить.

Впрочем, как мы убеди­лись, все зависит от позиции. Именно поэтому мы официально ставим вопрос перед Прокуратурой СССР: надо провести новое, объек­тивное расследование всех фактов, связанных с деятель­ностью «Печоры».

Хозяин и холопы

А теперь, когда позиция «героя» перестройки прояс­нилась до конца, самое вре­мя подробнее рассмотреть и ту ячейку экономики, кото­рую предлагают нам как «высшую модель организа­ции производства, труда и дисциплины», на которую мы должны равняться, сози­дая новое общество.

Из документов, которые здесь приводились, читатель уже может сделать вывод: каков хозяин, таково и хо­зяйство... Но не так все про­сто. Миф о тумановской «Пе­чоре» как эталоне коопера­тивного предприятия сколо­чен столь прочно и так ши­роко был в ходу у журнали­стов, высокопоставленных чиновников и высокооплачи­ваемых посредников, что не­лишне будет обставиться фактами, как частоколом.

Так чем же приглашает нас восхититься Говорухин? Производительностью труда, высокими заработками, сто­личным поваром, сауной? Все это в той или иной сте­пени было. Только в отли­чие от Говорухина нам не безразлично, откуда зарпла­та и за счет чего производи­тельность? Какой ценой? То есть мы опять возвращаемся к тому, с чего начали: цель и средство ее достижения. Расскажем об этом строго документально, а также – по свидетельствам очевидцев.

Вот что пишет из Иркут­ска А. Балко.

«Говорухину в свое время, видимо, здорово повезло, ноль он сумел попасть в число из­бранных людей, которым дозво­лялось быть на короткой ноге с «самим» Тумановым. Что же касается простого работяги, то, смею утверждать, его взаимоот­ношения с «хозяином» очень смахивали на те, что были в крепостной России между гос­подами и холопами. Говорю это не понаслышке. Испытал все на собственной шнуре. Сейчас трудно сказать, какой бес меня попутал бросить работу в авиа­ции и двинуть а старатели. По­пасть к Туманову в артель бы­ло непросто. Набор шел только через преданных ему людей. Покойный ныне бригадир В. Григорьев был одним из тех, кто знал Туманова еще по Ко­лыме. Он-то и взялся похлопотать за меня перед хозяином. С той минуты дни и месяцы по­летели с неимоверной быстро той. Это был кошмарный сон. Забросили нас от Алдана кило метров за триста, в район реки Учур, той самой, в которой нашел свою погибель бригадир В. Григорьев. Читая эти строки, Туманов, наверное, вспомнил при каких загадочных обстоятельствах утонул его вернопод­данный.

Людей из артели увольняли за один не понравившийся хо­зяину взгляд. Мы больше всего на свете боялись попасть в не­милость. Волчьим билетом для провинившегося был четверт­ной, как раз на проезд до Алда­на. А там, хоть воруй, хоть по­бирайся. За счет нещадной эксплуатации росла в артели производительность труда. Каж­дый работал за двоих-троих, а получали по трудодню, цену которого мы не знали до конца сезона. Адский труд оплачивал­ся по прихоти начальства. Ра­ботали на износ и люди, и техника.

Туманов на одном месте дол­го не задерживался – везде спешил урвать лакомые куски, а потом заметал следы. Он и с Алдана сбежал неожиданно, прихватив ближайших помощ­ников. А мы продолжали па­хать. План выполнили. Но на трудодень получили всего по восемь рублей. Мы не зарабо­тали даже на питание. Как по­том нам объяснили, Туманов за­должал государству огромную сумму, вот ее и покрыли за счет нас.

Тумановская система превра­щала одних в рабов, других в рабовладельцев. Я хорошо пом­ню тумановского воспитанника В. Лукашова, который нас и за людей-то не считал. Но чаще вспоминаю москвичей Юру Баева, Сергея Коблова, ростовча­нина Сергея Куцева, алданца Николая Пыльника, с которыми в тот год пришлось хлебать ста­рательские щи и отрабатывать тумановение грехи».

А вот диалог нашего кор­респондента с бывшими чле­нами «Печоры» В. Гречишниковым и А. Дмитриенко.

– Вы знаете, за что распустили артель?

– Нет, слухи всякие ходили...

– Сколько вы зарабатывали?

– До десяти тысяч за сезон. При 12-часовой рабочей смене без выходных и отгулов.

– А сколько получал начальник участка?

– Не знаем.

– А Туманов?

– Еще чего... Догадыва­лись, что много больше нас, но сколько, никто не знал.

– Спросили бы...

– В артели не принято было задавать вопросы.

Суровый режим существо­вал в артели, палочная дис­циплина, драконовские штра­фы, незаконные испыта­тельные сроки. За одно не­угодное слово, а тем паче действие, человек мог ли­шиться всего по единолично­му распоряжению ближайше­го начальника, уж не говоря о членах правления, тем бо­лее самого председателя. Так Туманов создавал в артели систему оболванивания лю­дей и круговой поруки.

И это образец демократии? Это ячейка нового общества? К чему нас призывают воспе­ватели советского золотопромышленника? К чему ведут? Ведь на своем горбу испы­тал, миллионами жизней рас­платился и единодушно осудил народ эту лагерную де­мократию. А теперь вновь назад? К палочной дисциплине, к всевластию вышестоя­щего и безгласию верноподданных?! И все это под ло­зунгом: хочу жить богато!

Строятся такие дороги, оценкой качества которых выставляется расхожий аргу­мент – «других-то нет!» – в ударном ритме растут произ­водственные корпуса, стены которых выглядят как после 10-балльного землетрясения; сооружается железнодорож­ная ветка, рельсовые стыки которой держатся на одной гайке. Любой желающий мо­жет убедиться в этом, побы­вав в Инте.

Разве ради этого мы затея­ли кардинальные перемены в обществе? Нет, у нас путь к достатку другой. И цели, и средства их достижения тоже другие. Тумановщина, она ведь лишь со слов Туманова и его приспешников так хо­роша.

Больно смотреть сегодня на берега реки Кожым, где квартировала последние годы «Печора». Лунный пейзаж. По подсчетам ученых Коми научного Центра Уральского отделения АН СССР, ежегодный ущерб природе только в деньгах превышает полтора миллиона рублей.

А Туманов между тем в письме Председателю Сове­та Министров СССР утверж­дает, что река «полностью со­хранила свою первоначаль­ную чистоту». И верили в; Совмине Туманову, а не уче­ным, бьющим тревогу.

В. Мельников, первый сек­ретарь Коми обкома партии, показал нашему корреспон­денту документы – 7 папок! переписки с союзными мини­стерствами и ведомствами. Речь о судьбе Кожымского золотого месторождения. Один из заместителей Председателя Совета Министров СССР еще весной 1980 года распорядился «приступить», начиная с 1981 года, к добыче здесь золота в возможно большем количестве».

– Мы предложили строить государственный прииск всей инфраструктурой, – говорит В. Мельников. – Вместо этого нам прислали бригаду старательской артели «Лена», которая дислоцировалась в Бодайбо Иркутской области, за несколько тысяч километров отсюда.

И по мере того, как геоло­ги давали заключение о бо­гатом месторождении, артель «Лена» подтягивала свои ре­зервы и путем какой-то игры без правил превращалась в артель «Печора». Одновре­менно с этим идея строи­тельства государственного прииска начинала обрастать невесть откуда взявшимися сложностями.

Директивным решением была установлена дата: в 1986 году – утверждение Проекта, 1989 год – ввод мощностей прииска «Кожым:кий». При этом подчеркну­то, что прииск надлежит строить ускоренными темпа­ми. Но и до сего дня ни колышка не вбито на площад­ке будущего предприятия. Кто-то в Минцветмете умело ставил палки в колеса. В то же время артель капиталь­но располагалась на трех участках месторождения и начинала хозяйничать. Как хозяйничала?

В одном из документов об том сказано так: «...За весь период эксплуатации место­рождений Кожымского райо­на артелью «Печора» с 1980 по 1986 год технологические потери золота составляют от 22 до 39 процентов. При пе­ресчете на объемы добытого золота потери составляли 47,5-57,2 процента». И это при наличии импорт­ной установки, позволяющей извлекать до 98 процентов драгоценного металла! Но за два года это оборудование даже не распаковали! Вот та­кие радетели о благе госу­дарства.

Между тем Туманов, об­ращаясь в правительство, пишет ничтоже сумняшеся: «Промывка золотоносной по­роды производится в соот­ветствии со стандартной тех­нологией. Эксплуатационные потери не допускаются».

«Имея... подсобные хозяй­ства на всех базах и участках, артель... полностью обеспечила себя мясом, по­ставляя его также и ПО «Уралзолото», – сочиняет Туманов. И ему вторят авто­ры различных публикаций и телепередач.

Но вот документ.

«Акт документальной ре­визии движения продуктов питания по базе Кожым... За период с 1 ноября 1984 г. по 1 мая 1986 г. от торгующей организации (Кожымского торгового отдела ОРСа «Интауголь») базой получено продуктов питания на общую сумму 620.151 руб. В об­щем количестве поступив­ших продуктов получено мя­са 44.383 кг».

Мифом являются и рос­сказни про кристально трез­вый образ жизни. В том же акте читаем: «За ревизуе­мый период на склад базы поступило винно-водочных из­делий на общую сумму 7.500 руб., в том числе 1.074 бу­тылки водки и коньяка, шам­панского 24 бутылки».

Застойный период поро­дил не только культ безот­ветственности за хозяйствен­ные провалы, но и сформи­ровал тип дельца, жиреюще­го на народных бедствиях. До поры до времени они пре­бывали в тени, предпочитали не высовываться, втихую во­рочая миллионными состоя­ниями.

И вот эти малознакомые нам силы вышли на арену борьбы за перестройку. Во всеуслышанье объявили о своей платформе, вооружи­лись социальной демагогией. Более того, они уже дейст­вуют, наступают, пытаются расширить и укрепить свой плацдарм в обществе. И на­до признать: им есть на кого опереться. Пока мы по при­вычке спорим со всяким там «левым инакомыслием», они, эти силы, готовят прорыв фронта перестройки. Под ее лозунгами, извратив и под­строив под себя ее смысл и суть.

...С. Говорухин-младший, сын кинорежиссера Ст. Гово­рухина, был зачислен в «Печору» с 6 августа 1985 года. Значился в ее списках по ноябрь, до конца сезона. По­лучил от артели 3.344 рубля. Согласно платежной ведомости.

От редакции

Возвращаясь к напечатанному

Тему, поднятую в письме следователей, под­хватили В. Капелькин, В. Цеков в своей статье «Вам это и не снилось!», после чего «прокурор­ский надзор» за газетой, естественно, не ослаб. Более того, он вознесся до окрика, когда в газете было опубликовано письмо следователя Главного следственного управления МВД СССР А. Марты­нова. Беспрецедентным образом был передан для публикации в самой же «Социалистической инду­стрии» ответ Генерального прокурора СССР А. Рекункова и министра внутренних дел А. Власова. Оружием тяжелого калибра они ударили по рядовому следователю, вставшему на защиту го­сударственных интересов, фарисейски поучали ре­дакцию. «Та самая тенденциозность, в которой пытаются обвинить Мартынова (а заодно и ре­дакцию), — возмущенно писал в газету в те дни Г. Баяхчев, начальник отдела ГСУ МВД СССР, решительно вставший на защиту следователя, — сквозит по всему пространному ответу двух от­ветственных руководителей. Они негодуют по поводу того, что редакция предоставила возмож­ность публикации острой статьи рядовому ком­мунисту, не посоветовавшись с ними. Неужели они не понимают, что если редакция пойдет по рекомендованному ими пути, то ни одна критиче­ская статья не увидит свет и призыв партии все­мерно развивать критику снизу не будет иметь реальной основы для претворения в жизнь. Чув­ство меры подало двух руководителей, по долгу службы обязанных быть объективными».