Смычок и Медиатор

Глава 1

Первый закат

Первые дни лета, на улице стоял вечерний туман. Парк, скамейка, скрипка и она.

Мелодия лилась по струнам мягкой и текучей рекой нот. Многие шли мимо, кто-то оставался, подкидывал монетку, кто-то расщедрился и на бумажные купюры.

Он шёл один, гитара за спиной и волосы в хвосте. Остановился слушать скрипку. Стоял поодаль: ни шагу вперёд, ни шагу назад.

Играла скрипка, и вдруг глаза, как небо ясное, ушли от струн и грифа. Лишь один слушатель стоял, другие шли и проезжали мимо. Смычок со струн скользнул и ушёл чуть в сторону.

– Прости, заслушался игрой.

– Да ничего, спасибо.

Настала тишина между ними, в ней слышался и лай, и смех людей.

– Я где-то тебя видел. Постой, так мы же в школе учимся одной. Неожиданная встреча.

– И точно, ведь я тебя видала. Ты Дима, да?

– Он самый, прогульщик, бездарь и талант. – Дима шутливо поклонился, она была уверена: будь у него шляпа, он бы её снял и отвёл руку в сторону.

– Странное сочетание, тебе не кажется? Мне кажется, бездарь и талант в одном теле не уместятся. – Она отложила скрипку и наклонилась над футляром, посмотреть, сколько собрала.

– Ну? Каков навар? – Он подошёл и глянул рядом.

– Рублей пятьсот. – Она сложила их в карман, начав укладывать инструмент.

– Неплохо. На сегодня всё? Раз так, компании не против? Я помню, Лизой тебя зовут, но друзья — Лирой. Это из-за скрипки? – Дима сел на скамейку, начав буравить её взглядом.

Она без стеснений села рядом, положив чехол на колени.

– Ну да, когда занимаешься музыкой, быстро находишь друзей со схожими вкусами и шутками. – Взгляд Лизы упал на его чехол от гитары. – Давно играешь?

Он ухмыльнулся, открыл чехол и достал акустическую гитару. Гитара была обклеена наклейками. Их было много, более десяти точно, но пялиться на инструмент Лизе было неловко, поэтому точное количество она не знала.

– Наверное, уже года три играю, сейчас коплю на бас. – Он ухмыльнулся, достав из кармана джинсовой куртки, в которой сидел, красный бархатный мешочек. – Угадаешь, что здесь?

– Может, запасные струны? Хотя это, наверное, странно, что ты носишь их с собой. – Она глянула на смычок в чехле, который ещё не закрыла. – Вот эти пластиковые штуковины, которыми надо по струнам проводить для звука. Я слово забыла…

– Медиатор? Угадала.

Он ухмыльнулся, потянул за верёвочки, ослабив мешочек и высыпав разноцветные пластинки к себе на колени. Они были разные по узорам, некоторые даже по форме отличались. Одна из этих пластин была похожа по форме на летящую птицу, другой, из прозрачного пластика, зелёного цвета, из-за чего напоминал океанское стекло, которое она любила собирать, гуляя по набережной с подругой.

– И удобно играть с такой странной формой? – Тонкие пальцы с уплотнёнными подушечками от постоянного соприкосновения со струнами, без намёка на длинные ногти, аккуратно взяли в руку птицу.

– Не особо, на самом деле. По поводу игры я всё же больше по классике. Я скорее медиаторный маньяк. Коллекционирую их. Хотя, конечно, хорошие стоят достаточно дорого.

– Понимаю, тоже есть такой пунктик. – Она отодвинула свои блондинистые волосы в сторону, открывая ухо, на котором висела серёжка в форме застывшей капли.

– Серьги, значит? – Он сказал это со своей любимой нахальной улыбкой, от которой ты не злился, а наоборот хотел улыбнуться в ответ. – Я вот тоже думаю ухо проколоть, но всё ещё сомневаюсь: меня и так чудаком считают, а тут ещё и серьга. А я, знаешь ли, не желаю стать жертвой гопников.

Она улыбнулась, и тихий, как шелест травы, раздался смешок, она даже губы рукой прикрыла, чтоб не выдавать своего положения.

Повисла тишина, не та, которую хотелось перебить или разбавить разговором, а та, которая давала возможность обдумать всё и просто насладиться компанией другого человека без лишних слов. Он собирал пластинки обратно в красный мешочек, а она застёгивала инструмент и убирала ноты в специальный карман.

– Слушай, а что это?

Он уставился на гладкий предмет в её руке, имеющий янтарный оттенок и поцарапанный вид, словно его пилили ножом.

– Канифоль. – Она даже не взглянула на него, убирая любопытный объект обратно в бархатную тряпицу, завязывая верёвкой.

– Кони, что?

– Канифоль, это смола, ей натирают конский волос на смычке для лучшего сцепления со струнами. – Она хмыкнула невзначай. – Так что от копытных ты недалеко ушёл.

– Слушай, а можно я тебя до дома провожу? – Он сам не ожидал от себя такого предложения, даже с друзьями он предпочитал расходиться на месте сбора.

– Почему бы и нет?

Так и решили. Идти до её дома было не так уж и далеко, примерно две автобусные остановки. Половину пути они шли молча, половину обсуждали всё: музыку, увлечения, их учёбу. Они никогда не общались раньше, хотя разговаривали так, будто всю жизнь были друзьями. Даже решили удлинить путь с помощью прохода меж площадками и жилыми дворами. К дому пришли, ключ от домофона запищал, дверь упала с громким стуком.

Он какое-то время стоял там, один, даже номера спросить не подумал. Как-то увлеклись разговором и забылись. Дима глянул на площадку, на которую Лира, наверное, смотрела каждое утро, а он увидел лишь сейчас. И то, как яркое солнце начало прятаться меж деревьев, унося остаток первого летнего заката за горизонт.