Смотритель

Глава 1

Пришёл манифест от автоматического грузового корабля. Ненавижу автоматические грузовые корабли. Упрямые и принципиальные создания. Ни на шаг не готовы отступить от заложенного в них плана или проявить гибкость. Этот должен доставить на станцию три контейнера. Судя по накладной - астрономическое оборудование. Его всё равно будут устанавливать, скорее всего, наверху, так что выгрузили бы в верхний шлюз. Но грузовик, не обращая внимания на мои попытки с ним договориться, упорно продолжал парковаться у главного дока. Теперь придётся перетаскивать это всё вручную к месту установки.

Стыковаться корабль, конечно, не стал - слишком тяжёлый. Он послал контейнеры аккуратными импульсами точно в створ люка. Тут грузовому ИИ в профессионализме не откажешь - идеальная отправка. Я принял груз, передал грузовику подтверждение и закрыл шлюз.

Три металлических ящика - телескоп, оборудование для дальней связи и рацион на трёх человек. Значит, скоро прибудут гости. Нужно обойти станцию и проверить готовность.

Контейнер с дополнительными рационами напомнил мне о еде. Надо бы сходить перекусить. Но на полпути к столовой я остановился. Есть не хотелось, и я опять забыл, когда последний раз ел. Жизнь на станции временами настолько однообразна, что теряешь ощущение времени, делаешь всё на автомате. Совершить обход, отправить отчёт, запустить диагностику, откалибровать баланс масс. И так день за днём, оборот за оборотом.

Они прибыли почти через девять тысяч оборотов. То есть примерно три стандартных дня. Женщина и двое мужчин. Главной оказалась Мэриам, астроном. Мужчины сначала помогали мне разбирать контейнеры и таскать оборудование, а потом разделились - один вышел наружу и устанавливал там телескоп, а второй подключал контроллеры и сервера внутри. Я им был уже не нужен.

Когда гости разместились по каютам, я решил пройтись по жилому уровню, посмотреть, всё ли в порядке. В коридоре я услышал шипение и порядком испугался, подумав, что это какая-то утечка. Но это оказался всего-навсего душ. Мэриам стояла под горячими струями, обнажённая, и вопросительно смотрела на меня. Убедившись, что всё в порядке, я вышел и закрыл дверь.

Гости уже спали. А ко мне сон опять не шёл. Иногда я думаю, сплю ли я вообще? На станции нет смены дня и ночи, она крутится вокруг своего центра масс, совершая два оборота в минуту, оставаясь постоянно под лучами от Клаурисс - местной звезды. Иногда я вдруг обнаруживаю себя просто стоящим на первом уровне перед главным шлюзом, осознавая, что я не помню, как сюда пришёл. Даже моё первое воспоминание о станции не о том, как я летел сюда, впервые зашёл на борт, а о том, как я гулял по уровням, осматривался, а люди вокруг шумели и праздновали.

Установка нового оборудования заняла шесть тысяч оборотов. Потом Мэриам почти столько же настраивала телескоп и тестировала лазерный передатчик. Наконец, они улетели, оставив мне три пустых контейнера. Надеюсь, их заберёт очередной транспортник.

Я опять в одиночестве шёл по коридорам станции. Настало время проверки системы охлаждения. Я спустился на нулевой уровень. Установки находились ближе к центру. Отсюда хладагент бежал по трубам, забирая лишнее тепло с внешней обшивки, охлаждая помещения, склады. А потом возвращался. Здесь было очень холодно, но я это почти не чувствовал. Привык, наверное.

Включив свет, я пошёл вдоль больших, покрытых инеем теплообменников. На одном из них что-то лежало. Постороннее. На радиаторы системы охлаждения нельзя ничего класть, любой предмет может повредить хрупкие от низких температур ячейки.

Это был человек. Женщина. Обнажённое тело женщины. Мёртвая, белая, замёрзшая, она выглядела так, будто просто спит. Её лицо мне показалось знакомым. Я протянул руку и провёл пальцем по её замёрзшей коже. Кристаллики льда собрались в небольшой валик и остались на моём пальце, так и не превратившись в капельки воды.

Корабль я заметил во время очередного обхода. Небольшой, скорее орбитальный челнок. Он приближался к станции по странной траектории, целясь на центр масс. Связаться со станцией он не пытался, угрозы не представлял, а значит и мне он был безразличен. Может, опять какая-то инспекция, осматривают тросы, реактор. Я отвечал только за жилой модуль. То, что вращалось в полукилометре сверху, находилось вне моей компетенции.

О нём я снова вспомнил, когда услышал необычный шум. Стук, которого быть на станции не должно. Он шёл с верхнего уровня, и вскоре я нашёл его причину - человек в оранжевом скафандре стучал по внешнему люку шлюза. Я проверил каналы связи - тишина, связаться со мной он не пытался. Странно.

Очевидно, что он прибыл на том корабле. Что же, он явно хочет войти. Я выкачал воздух и открыл внешний люк. Человек вошёл в шлюз и теперь стал колотить руками уже во внутреннюю дверь. Он вёл себя необычно, как будто первый раз был на станции. Загерметизировав шлюз, я вернул там атмосферу.

— Вы можете снять шлем, — сказал я в коммуникатор.

Человек замер, огляделся, затем стал неумело пытаться отстегнуть его, не сняв перед этим перчатки. Наконец он справился. Я увидел его небритое лицо и расширенные испуганные глаза. Мужчина сделал глубокий вдох и начал что-то говорить. Я видел это по его двигающимся губам.

— На стене есть коммуникатор, — сообщил я.

— Помогите! — услышал я наконец. — Она там застряла! Скорее!

— Успокойтесь, — произнёс я, — передайте мне свои идентификационные данные.

— Нет у меня никаких данных! — закричал тот, хотя я его и так прекрасно слышал. — Она может погибнуть.

— Станция является собственностью Центра межзвёздных исследований Галанта, — сообщил я, — я не могу вас впустить, пока вы не авторизуетесь.

— Да не надо меня впускать, просто выйди сам и помоги мне, сними её оттуда!

— Кого? — поинтересовался я.

— Кэйтрин, — ответил мужчина.

— Объясните спокойно, что случилось, и я посмотрю, чем я могу вам помочь.

— Да какая разница, просто выйди и сними её с троса, вот чёрт… — выругался он, — наш корабль там, в точке центра. Мы хотели спуститься по тросам, но у неё скафандр застрял в этой штуке с роликами. Помоги мне, я не вытащу её один.

— Я не смогу вам помочь, — ответил я, — я могу выдать вам пулер, если ваш сломан. Они есть там, в жёлтом ящике в месте, где тросы заходят в корпус станции.

— Да не нужен мне пулер! — мужчина опять начал кричать. — Я уже пытался её вытащить, и у меня ничего не получилось. У неё кислород заканчивается. Просто поднимись туда и спаси её. Пожалуйста.

— При всём желании у меня нет скафандра для работ в открытом космосе, — ответил я. — Вы можете послать сигнал бедствия.

— Да ты шутишь? — удивился почему-то мужчина, — зачем тебе скафандр?

— Работы вне станции положено производить в скафандре, — ответил я. — Но на станции скафандров нет. Если подумать, это странно. Но все, кто прилетает, имеют свои.

— Боги! Да не нужен тебе скафандр! Ты можешь открыть дверь?

— Передайте мне свои идентификационные…

— Да, да, — перебил он меня, — я не буду заходить на твою станцию. Ты выйди сюда. Очень неудобно разговаривать через эту штуку.

— Думаю, это допустимо, — ответил я, — отойдите к дальней стене.

Убедившись, что он отошёл от двери, я открыл её и вошёл в шлюз. Дверь за собой я, конечно, задраил, как положено по инструкции.

— Вы зря надеваете обратно шлем, — сказал я, заметив, что делает мой посетитель. — Так мы будем друг друга хуже слышать.

Я поздно сообразил, для чего ему это нужно. В шлюзе, конечно же, находилась панель управления, позволяющая открыть его изнутри, на случай аварийной ситуации. Около такой панели этот странный мужчина и стоял. Как только защёлкнулся его шлем, он дёрнул рычаг. Я лишь успел ухватиться за поручень, чтобы вырвавшийся воздух не выбросил меня наружу.

Это было странное ощущение. В первые секунды я думал, что произойдёт быстрее - я задохнусь или замёрзну, а может внутреннее давление разорвёт меня. Но не произошло ни то ни другое. Время шло, я смотрел на человека и ничего не происходило. Вдохнуть воздух я не мог, так как его больше не было. А дышал ли я раньше? Я не помнил.

Человек что-то жестикулировал, но в вакууме царила тишина, а связью он не пользовался. Я медленно подошёл к краю шлюза. Вверх уносился пучок тросов, на другом конце которых висел технический модуль с реактором, танками с топливом, замёрзшим аварийным запасом воды, световыми панелями. Звёзды крутились вокруг нас, очерчивая круги с центром примерно посередине между модулями. Там на одном из тросов что-то было, что-то постороннее. Я напряг зрение и картинка приблизилась. Такой же оранжевый скафандр. Второй человек находился на тросе. Чуть в отдалении в пространстве висел их корабль, челнок. Похоже их умения хватило синхронизировать вращение корабля со станцией только в самом центре масс.

Первый человек подошёл ко мне и стал показывать наверх. Я по-прежнему его не слышал, но догадывался, что он хочет.

Электрические пулеры лежали, как и положено, в жёлтом ящике. Я достал один, защёлкнул на ближайшем тросе. Подумав, я взял второй, затем показал на них человеку, приглашая воспользоваться. Тот замахал руками и отошёл на пару шагов назад.

Пулер медленно разгонялся, но постепенно скорость возрастала по мере того, как слабела гравитация, вызванная вращением. Ближе к центру мне пришлось убавить мощность, чтобы замедлиться. Я приближался ко второму человеку.

Мне повезло, я выбрал ближайший трос рядом с тем, на котором висел он. Я с первого взгляда понял, что случилось. Они использовали пулеры не того размера. Слишком большие. Между роликами и тросом оставалось ещё место, в которое и зажевало рукав бедняги. Я дотянулся до него и попытался дёрнуть вниз - ткань скафандра ещё больше натянулась, но чужой пулер немного сдвинулся. Это было хорошо. Плохо было то, что человек задёргался, замахал свободной рукой и попытался отпихнуть мою. Возможно, ему стало больно.

Связь с этим человеком тоже отсутствовала. Я как мог жестами объяснил ему план: я устанавливаю второй пулер перед его пулером, соединяю их, и второй будет тянуть оба вниз, к станции. Я не представлял, что из этого получится, но другого выхода не видел. Человек, видимо, понял идею, потому что сначала пытался отказаться с помощью жестов, но потом, в конце концов сдался.

Пулер вибрировал от нагрузки, но тянул. Чем дальше мы спускались, тем больше ему помогала центробежная гравитация. В какой-то момент человек замахал руками, попытался мне что-то сообщить, но я решил, что останавливаться не имело смысла. Если ему стало нехорошо, лучше быстрее добраться до станции.

Внизу у шлюза возникла проблема, о которой я не подумал. Второй человек не подавал признаков жизни и его нужно было как можно скорее занести внутрь, но сломанный нештатный пулер его не отпускал. Первый человек, мужчина, суетился, опять махал руками. Я думал. Решение пришло, когда я внимательно осмотрел зажёванный скафандр. От трения о трос скафандр протёрся и порвался. Видимо, это пытался сообщить мне этот человек, пока у него не кончился кислород. Ухватившись за рукав, я дёрнул. Трос качнулся, отправив наверх небольшую волну, но и ткань поддалась. Со второго раза я его оторвал. Подхватив тело, я быстро побежал в шлюз, даже не обратив внимания на мужчину. Но тот следовал за мной.

Я успел доставить Кэйтрин в медицинский отсек и провести реанимацию. Рука, которой она застряла в пулере, оказалась сломана. Возможно, это я её сломал, когда вытаскивал силой. Сейчас я вправил её, как мог, и наложил надувной лангет. В любом случае ей нужны настоящие медики. Она уснула от укола. Мне пришлось раздеть её, чтобы излучение от инфракрасной панели согревало замёрзшее в космосе тело, а не одежду.

Я прикоснулся к её коже своими пальцами — белыми, пластиковыми, твёрдыми, мёртвыми. Её мягкая розовая кожа легко проминалась, когда я проводил рукой по её животу, руке, бёдрам. Её грудь мерно поднималась и опускалась в такт дыханию. Она была живая.

Иней с моих пальцев осыпался крошечным снегопадом. Она лежала мёртвая и холодная передо мной. Кэйтрин. Я вспомнил. Впервые в жизни я что-то вспомнил.

По её словам, они сбежали с рудников Нирдамеи на челноке, в надежде добраться до соседней планеты, но не подумали, что топлива на такой полёт может не хватить. Им повезло - по пути они наткнулись на мою станцию. Видимо они знали, что на таких объектах есть запасы топлива.

Ну а потом Кэйтрин застряла в пулере, и я её спас. Когда она пришла в себя, они с её другом долго спорили, и в итоге он улетел один. А Кэйтрин решила дождаться следующего транспортника или инженеров, чтобы улететь с ними. Своему спутнику она, как я понял, не доверяла. Я слышал, как она сказала ему перед тем, как тот зашёл в шлюз, что на станции со мной она чувствует себя в безопасности.

— А у тебя есть еда? — поинтересовалась она, когда мужчина улетел. — Глупо, конечно, спрашивать это сейчас, но она же есть?

— Рационы обычно присылают заранее под каждую миссию, — ответил я, — но на станции есть резервный запас.

— Уф, отлично, покажешь? — обрадовалась Кэйтрин. — Ужасно хочется есть.

Она жила со мной почти двадцать тысяч оборотов. Мне было приятно её общество. Она ничем не занималась, часто подолгу просто сидела у иллюминатора и смотрела на вращающиеся в темноте звёзды. Или шла за мной, когда я проводил очередной осмотр. Мы мало разговаривали, я не умею просто говорить, без цели, но, казалось, разговоры и не нужны. Она была первым человеком, который просто был рядом, а не занимался каким-то делом и спешил поскорее покинуть станцию.

Кэйтрин всё сильнее беспокоила сломанная рука, поэтому мне приходилось колоть ей обезболивающее. Наконец, поступил манифест от очередного корабля. Я сказал об этом ей, а потом задумался. Что я буду делать, когда она улетит? Я снова останусь один? Я только стал снова забывать кто я на самом деле.

Я пришёл к ней сделать укол перед сном. Рука её, если честно, выглядела неважно: кисть посинела, Кэйтрин еле могла согнуть локоть. Я сделал укол.

— Ты добрый, — сказала она. — Гораздо лучше, чем некоторые люди.

— Но я не человек, — ответил я.

— Неважно, как ты выглядишь, — произнесла она, взяв мою руку в свою. — Важно, что ты делаешь.

— Я не делаю ничего, что делают люди, — возразил я, — не дышу, не ем, не сплю.

— Глупый, — она устало улыбнулась. — Человечность заключается не в дыхании или пищеварении…

— А в чём? — спросил я, но она уже уснула.

Я помню, как тогда стоял у её кровати и ждал, когда грудь перестанет подниматься. А потом отнёс её к холодильным установкам.

Я провёл рукой по её замёрзшему телу. Оно было твёрдым, белым и безжизненным, таким же как моё.

— Знаешь, — сказал я, — на станцию летят туристы. Какая-то экскурсия. В реестре рационов есть даже шоколадные пирожные. Я понимаю, что ты не сможешь теперь их попробовать. Как и я. Но я отложу несколько. Просто чтобы мы знали, что они у нас есть.

Она лежала неподвижно и, конечно, не могла мне ответить. Я поправил её волосы, развернулся и пошёл обратно. Теперь она будет всегда со мной. О ней никто не знает, никто её здесь не ищёт. А я постараюсь не забывать, что она лежит тут и ждёт, когда я снова приду к ней.