Слушай трещины

Часть первая. Пасха.

Глава первая. Утро перед поездкой.

— Васька не влезает в корзину! — кричал Шелл из коридора. Кошка по кличке Василиска сидела на полу, поджав лапы, и смотрела на него с тем спокойным презрением, какое умеют выражать только кошки. Перед Шеллом лежали пять корзин и та самая находилась прямо перед носом.

Его крики остались без ответа.

— Джорджи, пора вставать! — уже в который раз позвала Глория, пробегая по квартире.

С самого рассвета она собирала вещи, закрывала окна, готовила еду в дорогу и пыталась разбудить всех остальных. Путешествие в деревню на пасхальные выходные требовало решительности.

В комнате Джорджии горел фонарик.

— Убери свет, — простонала она, натягивая одеяло на голову.

Луч фонарика продолжал настойчиво светить в глаза.

Луи сидел на краю кровати и светил старшей сестре в лицо, довольно улыбаясь. Через секунду Джорджия вскочила с диким воплем и Луи, хохоча вылетел из комнаты, едва не сбивая с ног вторую старшую сестру – Исехию.

Исехия сделала вид, что ничего не произошло.

Она молча взяла сумки, вышла из квартиры и села на лестнице у подъезда. Утро было слишком шумным.

Через несколько минут рядом сел Макс.

Они молчали и слушали, как внутри квартиры хлопают двери, звучат угрозы, смех и раздражённые окрики. Шум выливался наружу, будто не помещался в стенах. И когда уже казалось, что они никуда и никогда не уедут, он вырвался к ним на лестницу, затопив ощущение застывшего времени.

"Боже, наконец-то!" – весело думала Глория, закрывая тяжёлую входную дверь на два замка.

"Боже, за что?" – печально вздыхала Исехия.

Глава вторая. В пути.

Ехать предстояло весь день и первые два часа в минивэне было шумно.

За рулём находился Макс. Сосредоточенный на дороге, он мало участвовал в разговорах. Рядом сидела Исехия. Здесь ей было спокойнее. Она ехала молча и выражение её тёмных глаз говорило, что девушка находится где-то в другом мире.

Луи, играя в мобильные аркады, развлекал себя и остальных разговорами. У его ног находилась корзинка с Василиской, за которой ему поручили присматривать, и которая перебралась дремать в его сумку на соседнем сиденье.

Глория же, как самая старшая, разместилась между Шеллом и Джо, считая их главными нарушителями спокойствия. Однако, на этот раз, те вели себя миролюбивее.

– Джо, давай сразу договоримся, что ты не будешь плавать голышом в пруду, – строгим тоном попросила Глория, – Там будут несовершеннолетние и погода не подходящая!

– Надеюсь, в этом году там не будет дурацкой Леди В., – отозвалась Джорджия, – В прошлый раз она ругала меня и не давала пить шампанского!

– Если Джо снова пойдёт плавать, мы можем её утопить, – предложил Шелл, стараясь увернуться от попыток получить подзатыльники.

– Никто никого топить не будет! А ты, Шелл, пожалуйста, не слушай громко музыку ночью. И да, Леди В. приедет со своими племянниками, – поймав Джо за руки, Глория уложила их на колени девушки, похлопывая её по тыльной стороне ладони, как бы говоря "ну тихо-тихо..."

– Почему Лирдены приглашают нас каждый год? – спросил вдруг Луи, не отрываясь от телефона, – Мы и на летних каникулах у них бываем, и гостим на Рождество. А у нас так мало общего с ними.

– Дело в том, что они без ума от меня! – улыбаясь, ответила Джо, – Я умею очаровывать!

– На самом деле, различий между нами мало, – вставила Глория, пока Шелл корчил гримасы, – Вот раньше, когда мы были соседями и виделись каждый день, было гораздо заметнее, что у нас много общего...

– Скорей бы увидеть Эда, – пробормотал Луи, проверяя почту, – Думаю, будет весело...

– Конечно будет весело, ведь Джо снова будет их бесить! – отозвался Шелл.

– Никаких драк! – потребовала Глория, предугадывая ответные выпады Джорджии, – И давайте, эти выходные проведём не ругаясь.

И Джо уселась, обиженно скрестив руки на груди. Шелл нацепил наушники и закрыл глаза, погружаясь в музыку.

Несколько минут ехали молча, пока Луи не предложил играть в "Авторов".

– Уильям Шекспир, - начал он, – Джо, тебе на "эррр"...

– Рутанга Румунуру! Тебе на "У".

– Умберто Эко, – не растерялась Глория.

– Оливер Сакс, – подхватил Макс.

Спустя минут двадцать, когда Достоевского назвали уже в четвёртый раз, игра окончательно заглохла. И Луи снова переписывался с друзьями по школе. Джо что-то фыркала, копаясь в своей сумке.

– Пора обедать! – объявила Глория.

– Где-то через час будем на месте, где можно спокойно поесть, – отозвался Макс.

Глория достала яблоки и поделилась с остальными. Час никто не нарушал тишины. Только Луи, жуя фрукт, напевал припев из популярного хита, услышанного пару недель назад.

У дороги размещались столики для пикника. Чуть вдали виднелся общественный туалет. Молодые люди решили остановиться недалеко от припаркованного автомобиля. Приятно пахло весенним пасмурным днём.

– Обещали дождь, – вдруг произнесла Исехия, выйдя из машины.

Макс стоял рядом, разминая мышцы спины и ног незатейливыми упражнениями. Луи бегал вокруг столов, играя с Василиской, но та вскоре лениво растянулась на траве.

Глория, достав еду, с аппетитом уминала пирог.

Мимо проезжали машины. Джо махала им лентой для волос, уплетая сандвичи и люди, улыбаясь, махали в ответ.

Вскоре со стороны туалетов показался мужчина средних лет. Одет он был в лёгкую куртку, джинсовый комбинезон, бейсболка с выцветшей эмблемой, надвинутая на лоб, почти скрывала глаза. Он выглядел, как рабочий завода. Не останавливаясь и не начиная разговора, он прошел мимо твёрдыми, сильными шагами к своему транспорту и сел за руль. Но уезжать не спешил. Он сидел за рулём и пристальным взглядом осматривал людей за столиком.

Макс нахмурился, Шелл заметно напрягся. Даже Луи перестал бегать и подошёл к Глории. Та, делая вид, что всё в порядке, весело протянула ему кусок пирога.

С места они тронулись, когда "рабочий с завода" уехал. И ехали снова в тишине. Джо дремала. Шелл слушал музыку. Макс снова был за рулём. Исехия делала карандашные наброски в альбоме. Луи жевал пирог и смотрел в телефоне какой-то стрим. Глория вязала плед и следила, чтобы Василиска не запуталась в нитках, играя клубком. В медленно опускающихся сумерках, начал накрапывать дождь, убаюкивая дорожную пыль.

К коттеджу "Летний дом" добрались только поздним вечером. Лирдены шумной радостью встречали уставших друзей. От их смеха и от огней в окнах веяло тёплом и уютом.

Глава третья. Коттедж "Летний дом".

На следующий день, после дождя, погода была тёплой и солнечной. У Катрины стихла мигрень и она вместе с мужем отправилась в церковь.

В доме в это время многие только просыпались, медленно завтракали, сонно делились впечатлениями.

После церковной службы Катрина помогала готовить обед. И пока женщины были заняты домашними делами, мужчины играли в гольф чуть дальше сада, перед домом, говоря о роли викторианских домов в литературе и почему призраки заселяются в подобных строениях.

Вскоре к ним присоединилась Джорджия, которая и в гольф играла по собственным правилам, и без клюшки. Однажды она пыталась играть, как все, но с тех пор все отходят от неё подальше, а у Майкла на подбородке остался маленький шрам.

Когда приехала Леди В. с племянниками, Луи, бросив клюшку, побежал к ним. Близняшки Розали и Лилия, выскочив из машины, поспешили обнять друга с криками о том, как сильно они соскучились. Отвечая им тем же, Луи пожимал руки Эдмонда, пока Кристофер стоял в стороне.

С их приездом поднялся шум в доме. Симона и миссис Герцегова помогали Леди В. устроиться в комнатах, смежных со спальней близняшек, которые бегали по коттеджу, обнимая всех, кого встречали и громко хохоча, болтали о том, что Кристофер не хотел ехать, Эд пролил сок за завтраком и долго переодевался, тётушка ругала водителя, который проехал нужный поворот и так далее.

Луи проводил Эдмонда и Кристофера в их комнату, по дороге успев сделать замечания, что в доме ничего не изменилось и что даже миссис Герцегова не постарела. Мальчикам казалось, что они знают экономку сотню лет.

Пока Луи и Эд делились новостями и впечатлениями, Кристофер держался холодно и отстранённо, намеренно напуская на себя серьёзный и мрачный вид. Заметив это, мальчишки принялись над ним подшучивать, но тот не обращал на них внимания.

– А где мисс Нихтейгейл? – спросил Кристофер, небрежно развалившись в кресле. Он вдруг вспомнил о ней и подумал, что может выходные не будут такими уж тоскливыми.

– Вы, достопочтенный сэр, изволите интересоваться Исехией или Джорджией? – уточнил Луи, швыряя подушкой в смеющегося Эда.

– Я спросил про Исехию. Мисс Джо я видел у дома, – ответил Кристофер, игнорируя тон Луи и делая вид, что узор на шторах ему интереснее этого разговора.

– Смею доложить... – начал было Луи, но ему прилетело подушкой в лицо. Ответив Эду тем же и продолжая смеяться, он закончил, – Исехия ещё утром ушла рисовать...

– Джо мешала спать. Почти всю ночь пела, – продолжал рассказывать Луи, отбиваясь подушкой от Эдмонда, – А ещё, вчера мы на дороге встретили странного типа. А ты чего спросил про Исехию?

– Просто заметил, что она не вышла нас встречать, – ответил Кристофер и принялся вытаскивать свои вещи из сумки. При этом он очень старался, чтобы его жесты дали понять о закрытии темы и что ему больше ничего не интересно.

Эд и Луи, наблюдая за ним, весело переглядывались.

– А что за тип на дороге? Почему странный? Что он сделал? – спохватился Эдмонд и Луи пожал плечами:

– Не знаю. Он просто смотрел...

– И ты испугался? – хохотнул Эд, ударив Луи подушкой.

– Ничего не испугался! – ответил Луи и бой возобновился.

На обед все собрались в саду. Воздух был до прозрачности свежим. Запахи весенних цветов смешивались с ароматами пирогов и булочек. Смех и разговоры переплетались с пением птиц, жужжанием насекомых и мурлыканьем Васьки, которая наевшись, лежала под стулом Луи.

Леди В. высказала недовольство тем, что Исехия не присутствует, но Саймон быстро сменил тему, вспомнив смешной недавний случай и ответил улыбкой на благодарный взгляд Глории. Луи и Эд продолжали подшучивать над Кристофером. Тот продолжал их игнорировать и вести себя так, будто находится на важном заседании парламента. Шелл почти не участвовал в разговорах, а Джо была занята близняшками.

Праздничный день обещал быть долгим.

****

Субботний вечер выдался прохладным. После ужина все расположились в гостиной на первом этаже — просторной комнате с тёмными деревянными панелями и тяжёлыми коврами на полу.

Миссис Герцегова ушла в церковь на вечернюю службу, оставив на кофейном столике печенье и молоко. Макс учил близняшек играть в шахматы, женщины в глубоких креслах занялись рукоделием. Кристофер попросил Исехию показать ему рисунки. Они сидели на диване, и он с восхищением рассматривал наброски портретов и акварельные пейзажи. Исехия комментировала работы тихо, смущаясь комплиментов и грязных разводов, которые, по её словам, выдавали слабые места в живописи.

Луи и Эдмонд, не упуская случая, принялись поддразнивать Кристофера, изображая несчастную любовь.

Ещё за ужином было заметно, как тот прятал взгляд в тарелке и отчаянно пытался перестать краснеть, когда Исехия обращалась к нему с вопросом. Его занимало, почему портреты никогда не смотрят прямо.

Почему в пейзажах так много линий и туманных рассветов.

Леди В. сделала замечание племяннику и Луи, когда те совсем уж было разошлись, и шум постепенно стих.

— Почему лица всегда повернуты одной стороной? — тихо спросил Кристофер.

— Чтобы можно было услышать носы и линии челюстей, — ответила Исехия.

Он поднял на неё взгляд, пытаясь понять, о чём могут говорить носы, но, встретившись с её глазами, быстро перевёл внимание на следующий рисунок.

Позже заговорили о театре, мальчишки достали телефоны. Шелл принёс бутылку вина, когда Леди В. ушла укладывать близняшек спать. Исехия поднялась и вышла следом, не прощаясь. Кристофер ещё немного посидел, наблюдая за происходящим, вслушиваясь в голоса. Затем ушёл так же, как и Исехия, не говоря ни слова.

Глава четвёртая. Дуб и пикник у озера.

Эдмонд проснулся от шуршания в комнате. Было ещё темно.

– Кристофер? – тихо позвал он.

– Я иду встречать рассвет, – послышался шёпот брата, – Иду с мисс Исехией...

– Оу, у вас свидание? – сонно хихикнул Эд и тут же получил подушкой в плечо.

– Спи! – раздражённо буркнул Кристофер, – Дитя!

Послышался тихий щелчок, дверь закрылась. И прежде чем снова погрузиться в сон, Эд подумал, что обязательно расскажет Луи. Не всё, конечно.

– Сам дитя! – фыркнул мальчик и уснул.

****

Исехия и Кристофер сидели на зелёном холме, откуда виднелась часовня. Уже почти рассвело. Мир вокруг оживал, запели птицы. Где-то лаял пёс.

Девушка листала альбом и Кристофер вдруг заметил простой карандашный набросок, сделанный наспех, словно рука торопилась запечатлеть ускользающее. Но разглядеть как следует не получилось. Исехия уже открыла новый разворот.

– Я думал, ты будешь рисовать часовню... – сказал Кристофер, спустя несколько минут. Он так и не решился попросить показать предыдущее изображение.

– Дуб знает больше. Он старше часовни, – ответила девушка, не прерывая работы.

Кристофер взглянул на дуб. Пытаясь понять о чём может говорить дерево, он вдруг отчётливо увидел сильные корни и как солнечные лучи проходили прямо под землю, питая жизнью.

Он пришел в себя в самый разгар утра. Девушки рядом не было.

****

Леди В. звала с берега, перебивая плеск воды и нервно жестикулируя. Исехия стояла с ней рядом, как античная статуя. Она смотрела на верхушки орешника и словно ничего не слышала.

Лодка качнулась, девочки засмеялись, не сразу поняв, что зовут всерьёз. Но увидев нахмуренный взгляд Майкла, переглянулись и замолчали. Лодка двинулась к берегу, разбивая солнечные блики.

– Что случилось? – к Леди В. подбежали Натали и Джо. Они были на берегу, играли в бадминтон. Макс, сидевший у дерева с книгой, поднялся на шум.

– Кристофера нигде нет... – ответила Леди В., высматривая в лодке Эдмонда и Луи.

– Может он дома? – задумалась Джо, – Или ушёл играть с местными ребятами?

– Дома его нет, я говорила с Саймоном... Эд, ты не видел брата? – спросила Леди В. у племянника, когда лодка подошла ближе к берегу.

– Он же ушёл с Исехией, – ответил Эдмонд, выпрыгивая на сушу.

– Кристофера нигде нет, – повторила Леди В. для всех и быстрым взглядом пересчитала детей, – Саймон и Катрина дома, говорят, что не видели его всё утро.

Имя Кристофера прозвучало несколько раз — и каждый раз в нём было больше раздражения, чем тревоги.

– Эд, тебе твой брат ничего не говорил? – спросил Майкл и мальчик потупившись, прокрутил в голове последний разговор с братом.

– Ничего не говорил, – ответил Эд обиженным тоном.

– Исехия, ты была вместе с Кристофером? Куда вы ходили? – спросил Макс.

– К дубу, – ответила девушка.

Было решено, что она покажет где они встречали рассвет. С ней пойдут Макс и Джо. Мальчишки тоже хотели идти, но Леди В. не разрешила.

– Не хватало ещё и вас потом искать! – проворчала женщина, направляясь к коттеджу и ведя за руки близняшек.

– А где Симона? – неожиданно спросила Исехия.

– Она уехала ещё утром. Ей к экзаменам готовиться... – отозвался Макс.

– А ещё она идёт на концерт с подругой, – вставила Джо. Однако, Исехия уже не слушала, поглощённая линиями и узорами от велосипедных шин на тропинке, ведущими к зелёным холмам.

Глава пятая. О чём молчит дуб.

Ужинать собрались в гостиной за столом овальной формы с резными орнаментами по краям. Лампы давали тёплый, почти вязкий свет, и тени от деревянных панелей казались глубже.

Леди В. несколько раз посмотрела на часы, будто сверяясь не со временем, а с терпением. Глория потянулась за хлебом, едва не опрокинув чашку с чаем.

– А мы с Лили видели белок! – сообщила Розали.

– Давайте отнесём им булочек, – предложила Лилия.

– Не сегодня, – отозвалась Джо, – Белочки скоро будут спать.

Эдмонд поглядывал на Исехию и почти не ел. Девушка сидела прямо, сложив руки на коленях, и смотрела на отражение света в стекле шкафа.

Луи нервно ёрзал на стуле, уминая куриную грудку с грибами.

— Кристофер, должно быть, зачитался, — сказала Натали, неуверенно, будто пробуя фразу на вкус.

Никто не ответил.

После ужина Джорджия увела близняшек наверх, играть с ними в салон красоты. Леди В. вполголоса переговаривалась с мужчинами. Исехия отошла к окну. Мальчишки убежали в комнату Эда и Кристофера. Остальные помогали миссис Герцеговой убрать со стола.

****

– Я думаю, это плохая идея, – в который раз говорил Луи, наблюдая как его друг пихает свои вещи в рюкзак.

– Я должен его найти! А ты должен мне помочь! – снова повторил Эд и задумался, брать ли ему свитер.

– Кристофер сам может вернуться... – медленно проговорил Луи, – И мы с тобой не виноваты, что он шуток не понимает! Сидит, наверное, где-нибудь обиженный и дуется! Когда надоест дурака валять, тогда и вернётся!

– Всё равно пойду его искать, – заявил Эд, – Думаю, в этот раз мы с тобой перегнули... Кристофер всегда был чувствительным... Ты со мной?

– Твоя тётушка нам головы оторвёт, – вздохнул Луи, – Давай дождёмся, когда все уйдут спать. И свитер не бери. Надо взять воды, сандвичи и фонарики.

– Зачем фонарики? У нас же есть мобильники, – Эд вытащил свитер и посмотрел на кровать брата. Она была аккуратно заправлена и выглядела так, будто никто на ней никогда не спал.

– Надо беречь заряд батареи, – Луи проследил за взглядом друга, – Ещё нужна верёвка.

– Зачем?

– Ну, вдруг он в яму свалился... И учти, когда твоя тётушка будет отрывать нам головы, я скажу ей, что это был твой план!

Эд посмотрел на Луи и улыбнулся.

Вскоре дом медленно погрузился в сон. В коридоре пробили часы и затихли. Снаружи эхом отозвался гром. Мелькнула молния. Через мгновение воздух наполнился проливным дождём.

– О чем молчит дуб? – спросила Исехия, наблюдая линии воды на оконном стекле. Вспышка молнии выхватила из темноты две крадущиеся тени.

Глава шестая. Оставленные следы.

Гроза утихла, но дождь продолжал вымывать дневную суету. Мальчики шли вперёд, прячась в тенях и вздрагивая от лая собак. Эд жалел, что не взял свитер. Луи жалел, что они не переждали дождь в доме.

Добравшись до леса, они вытащили фонарики из карманов и скрылись за деревьями. Стволы блестели от дождя, а ветви цепляли мокрые куртки, словно лес сам пытался удержать их на месте.

Оба знали куда идти. Они были здесь прежде. Ходили в полночь, чтобы испытать себя. Тем летом местные ребята рассказали им о болоте. Если пойти в полночь полнолуния, можно встретить призраков.

Деревья скрипели от ветра. Под ногами хлюпало, хрустело. На спине и подмышками выступал липкий пот. Мальчики вымокли под дождём насквозь, но старались идти бодро и уверенно.

У болота они остановились, освещая пространство под ногами. Свет фонариков едва пробивался сквозь низкий, клубящийся туман над влажной тропой. В нос бил запах гниющей травы.

– Сюда, – сказал Луи, и проверив одной ногой твёрдость почвы, пошёл первым. Эдмонд последовал за другом.

Здесь звуки казались приглушёнными. Запахи острее – сладковатые, тяжёлые. На тропе будто были оставлены следы тех, кто обитал здесь не одну вечность. Ощущались взгляды, сверлящие затылки.

– Нельзя оборачиваться, помнишь? – полу-шёпотом напомнил Эд.

– Если обернусь, увижу твоё лицо, – тихо отозвался Луи, – А смотреть на тебя мне сейчас не очень хочется.

– Мне тоже не хочется на тебя смотреть! Думаешь, у тебя красивый затылок?

– У меня красивый зад, – Луи захотел вильнуть бедром, но съехал одной ногой в трясину.

Эд успел схватить друга за руку.

На мгновение всё замерло. Даже дождь, казалось, начал стихать. На коже выступил озноб.

Луи вытащил ногу, почувствовал себя в безопасности и рассмеялся своей неуклюжести.

– Заткнись ты! Всех мертвецов тут перепугаешь! – Эдмонд готов был расплакаться. Да, теперь он понимал, что его план был плохим. Но отступать было поздно.

Они двинулись дальше, более осторожно проверяя каждый шаг. Луи продолжал смеяться, но уже тише.

– Если бы я провалился, ты не смог бы меня достать. Тогда я стал бы призраком и таскался бы за тобой повсюду.

– Нет, утонувший останется здесь навсегда, – возразил Эд, – Но я бы мог приходить к тебе в полнолуние, навещать.

– Ты, похоже, мне жизнь спас, – остановившись, Луи развернулся к другу и посветил фонариком ему в лицо.

– Да, когда вернёмся, скажешь моей тётушке, что это была твоя идея: искать Кристофера ночью в лесу, и будем квиты, – Эд постарался улыбнуться, прикрывая рукой глаза.

– Ты настоящий злодей, Эдмонд! – возмутился Луи и снова пошёл вперед, – Чёрт! Мой фонарик...

Свет запульсировал и погас.

– А не надо людям в глаза светить!

– У тебя есть батарейки?

– Неа.

– Я больше не стану тебя слепить, – пообещал Луи, – Если честно... я боюсь темноты...

– Вот тебе батарейки, дурень... И идём уже! Мы почти на месте!

Глава седьмая. Мы всегда были здесь.

Дождь стих. Небо постепенно окрашивалось в серо-молочный и отражалось в каплях на траве, словно сама земля всматривалась в начало нового дня.

Болото осталось позади. Мальчики выдохлись и шли молча, иногда вздрагивая от резких звуков. Эд выключил фонарик, а Луи продолжал освещать себе путь.

Лес заметно поредел, и друзья вышли на открытую поляну, на краю которой земля падала вниз, к старому обрыву. Они уже знали здесь каждый корень и выступ камня, но всё равно осторожно ступали по мокрой траве.

Бросив рюкзаки и растянувшись на земле, не обращая внимания на холод, они погрузились в тихую дрёму.

– Эдмонд…

Мальчик почувствовал, что кто-то толкает его в плечо, и открыл глаза. Было утро, но солнца не было.

Кристофер сидел рядом и пытался разбудить ребят. Его волосы были спутаны и испачканы землёй, как и руки. Одежда грязная, а ткань внизу футболки, зацепившись за что-то, порвалась. На джинсы и кеды налипли мох с глиной.

– Ну и чего ты пихаешься? – пробурчал Эд и сонно потёр глаза.

Луи, услышав голоса, проснулся и нехотя сел.

– Ну и какого чёрта ты тут делаешь? – поинтересовался он у Кристофера, поёжившись и зевая.

– Слушал корни, – ответил тот.

Эд тоже сел и с непониманием посмотрел на брата, затем перевёл взгляд на Луи.

– Идём домой, – сказал Кристофер, поднимаясь.

И мальчики двинулись в путь. Кристофер шёл впереди твёрдым и сильным шагом.

Луи вдруг вспомнил мужчину средних лет, идущего к своей машине в бейсболке, натянутой на лоб.

– Чего ты убежал? – спросил Эдмонд, – Ты обиделся?

– Я не убегал, – ответил Кристофер, не оборачиваясь, – Я всегда был здесь. Мы всегда были здесь.

Эд и Луи переглянулись, затем молча уставились на подростка, но тот больше ничего не сказал.

– Думаю, я заболею, – шмыгнул носом Луи.

– Не придётся тащиться в школу, – отозвался Эд, но звучало это уныло и совсем не радостно.

Дальнейший путь до дома был погружён в молчание и утренние звуки леса.

Глава восьмая. После дождя.

Серое небо заглядывало в окна столовой через кусты сирени. В камине весело трещал огонь. Мальчики, укутанные в пледы, жадно ели, слегка съёживаясь под тяжёлыми, строгими взглядами взрослых. Только Кристофер, казалось, не обращал внимания на собравшихся, с аппетитом уминая жаркое.

– Ну и как это понимать?! – Леди В. сидела напротив племянников, по обе стороны от неё находились близняшки и с серьёзным видом наблюдали, как ругают мальчишек, – Один куда-то девался! И эти за ним! Да ещё и ночью в дождь! Мы тут чуть с ума не посходили!

– Это была моя идея, – тихо вставил Луи, отпивая чай и чувствуя, что у него поднимается жар, – Я знал где искать Кристофера и потащил с собой Эда...

– Я очень вами разочарована, молодой человек! – Леди В. поднялась со стула и обратилась к Глории, – Надеюсь, вы примете меры...

– Конечно... Никакого телефона, Луи! Ты наказан! – Глория постаралась звучать строго, но вышло не очень, и Леди В. покачала головой. За её спиной усмехнулся Шелл.

– На самом деле, это я придумал идти за Кристофером, – признался Эдмонд, – Он же мой брат!

– Вы, молодой человек, месяц проведёте без Интернета, а на летние каникулы со своим братом отправитесь в лагерь для юных кадетов, – Леди В. вышла из столовой, уводя близняшек. Мальчики вздохнули и продолжили есть. Эдмонд сдерживал слёзы от досады и бросал косые взгляды на старшего брата. Кристофер делал вид, что происходящее его не касается, но в уголках его глаз мелькала искра чего-то непостижимого.

– В следующий раз, когда надумаете устраивать себе приключения, оставьте записку, – Макс тепло улыбнулся и вышел в гостиную, где его ждала книга.

– Мы очень волновались, – сказала Натали.

– Я не волновалась. Уже готовила речь на ваши похороны, – заявила Джо, получив подзатыльник от Шелла. Между ними тут же завязалась перепалка и почти всё внимание переключилось к ним.

Исехия смотрела на Кристофера, затем медленно поднялась и собиралась уже выйти, когда подросток обратился к ней ровным голосом:

– Дуб молчал о том, что было всегда.

Исехия улыбнулась, кивнула и вышла. Все посмотрели на Кристофера. Он потянулся за десертом и в его движениях, в лёгкой тени на лице, было нечто большее, чем обычное молчание. Казалось, что даже пламя камина на мгновение замедлило свой танец.

– Дуб молчал! Дуб молчал! – позже Эд сидел на кровати Луи и передразнивал старшего брата, размахивая руками и корча гримасы, – Вот же олух! Ты его слышал? Дуб у него молчал!

Луи лежал с высокой температурой и тихо посмеивался.

– Теперь придётся в дурацкий лагерь ехать! – не унимался Эд, – Уж лучше бы сразу в тюрьму!

– Я могу попросить, чтобы и меня отправили в лагерь с тобой, – хрипло отозвался Луи.

– Этого ещё не хватало!

В комнату вошёл Кристофер, и мальчики, хмуро наблюдая за ним, замолчали. Подойдя медленно к Луи, он поцеловал его в лоб.

– Фу! Отойди, идиот! – оттолкнув подростка, Луи начал тереть место поцелуя, морщась, словно съел лимон, – Что за кретин!

Кристофер оставался невозмутимым. Потрепав младшего брата, будто тот совсем малыш, он уселся на подоконник, наблюдая, как догорает день. Его взгляд на мгновение задержался на старом дубе у дома и показалось, что в зрачках отразилось тихое понимание, которое не каждому дано прочесть.

– Нас из-за тебя наказали! – обиженно пробубнил Эд, сверля взглядом брата.

– Знаешь, даже когда Солнце уходит за горизонт, его лучи всё ещё с нами...

– Перестань вести себя так, будто говоришь какие-то очень мудрые вещи. Выглядишь тупицей, – Эд запустил подушкой в Кристофера и тот, спрыгнув с подоконника, подошёл к младшему.

– Когда-нибудь ты поймёшь, Эдмонд, что твой старший брат был избран, – поцеловав его в щёку, он вышел из комнаты.

Луи почувствовал, как мороз пробежал у него по спине.

Глава девятая. Снова в пути.

На следующий день, после завтрака, Луи бегал за Василиской, чтобы посадить её в корзину. Джорджия носилась за Шеллом, пытаясь вернуть себе шляпу. Глория и Макс прощались с хозяевами коттеджа "Летний дом" и укладывали сумки в машину. И все отвлекались на Розали и Лилию, которых нужно было обнять, расцеловать и выслушать их весёлые замечания.

Кристофер подошёл к Исехии и вручил ей жёлудь. Девушка отдала ему акварельный рисунок дуба. Того самого, что рос у часовни. И они разошлись, не говоря друг другу ни слова, но понимая больше, чем нужно.

– Не могу найти Ваську! – шмыгая носом прохрипел Луи, – Она забежала под стол, а потом исчезла.

– Она давно уже в машине, в твоей сумке, – улыбнулась Глория, принимая корзину с булочками от Катрины.

– Мы будем ждать вас на летние каникулы, – сказала та и поспешила попрощаться с Леди В.

Когда Луи сел уже в машину, к нему подбежал Эд и через открытое окно передал батарейки для фонарика.

****

– Мы ничего не забыли? – спросил Макс, сидя за рулём и выезжая из деревни на магистраль.

– Надо было забыть Джо! – отозвался Шелл и получил шляпой по лицу.

– Никаких драк! – потребовала Глория, разнимая ребят.

– Давайте играть в "Авторов", – предложил Луи, переписываясь в чате с друзьями.

– Рутанга какой-то там, – смеясь, подхватил Макс.

– Марк Твен, – вставила Глория.

– Нашчашда Нут! – выкрикнула Джо.

– Томас Манн, – усмехнулся Луи.

– Ему там в чате подсказывают! Нечестно! – Джорджия попыталась выхватить у мальчика телефон, но тот раскашлялся ей в лицо, угрожая заразить.

– Ты вообще называешь несуществующих каких-то! – возмутился он, – Вообще болтаешь, что взбредёт. Тоже нечестно!

Исехия слушала перепалку, закрыв глаза и мечтала скорее оказаться дома в тишине. Альбом для рисования покоился у неё на коленях. За окнами кружились деревья. Ярко светило солнце. В ладони она сжимала жёлудь. Он был тёплым и успокаивающим.

Глава десятая. Снова дома.

Вернувшись домой поздним вечером, все по очереди принимали душ и готовились к завтрашнему дню.

Луи, бросив сумки, переписывался в чате и слушал музыку. Фонарик с батарейками лежал среди вещей и пока оставался забытым. Глория хлопотала на кухне, слушая новую серию очередного сериала. Это было что-то незатейливое и простое, что не требовало от неё сосредоточенного внимания. Василиска, наевшись, ушла мурчать на колени Макса, который готовился к работе, заполняя учительский журнал. Исехия, достав шкатулку, собиралась положить в неё жёлудь, но передумала. Ей хотелось, чтобы он всегда был перед глазами, и потому она долго ходила по комнате, пытаясь найти подходящее место. Джорджия наблюдала за сестрой, сидя в кресле, и была странно притихшей.

Шелл, выйдя из душа, уселся на подоконнике в своей комнате, которую делил с Луи, и закурил, любуясь огнями города.

— Тебя сотню раз просили дымить на улице, — напомнил мальчик и засобирался идти в ванную.

— Ой, не нуди, — отмахнулся тот. — Хочешь, дам затянуться?

— Я не совершеннолетний, и Глория нас прибьёт.

— Мы ей не скажем, — Шелл, ухмыляясь, протянул сигарету Луи, но тот, скорчив гримасу, вышел из комнаты.

Постепенно дом укрылся ночным гудением города. Погрузиться в крепкий сон удалось только Василиске.

Исехия сжимала жёлудь в ладони. Он нагревался, и казалось, пульсирует её теплом. Или теплом леса. Думая об этом и, ощущая шершавость шляпки, она смогла уснуть только на рассвете. Через несколько минут уснула и Джо. Макс ворочался в постели до самого утра. Глория тоже не спала. Шелл, не выдержав бессонницы, ушёл бегать на ближайший школьный стадион. Было ещё темно. Неоновые вывески выделялись прохладным равнодушием на синем бархате предрассветного воздуха. Иногда доносились звуки проезжающих автомобилей и завывание сирены. Шуршали подошвы кроссовок, стучало ритмично сердце.

Луи то погружался в сны без сновидений, то просыпался, и когда это стало невыносимым, он взялся разбирать свою сумку с вещами.

Наткнувшись на батарейки от фонарика, мальчик секунду подержал их в руке. Они приятно холодили кожу и слегка звякнули, когда он убрал их под подушку.

Укрывшись тяжёлым одеялом до подбородка, Луи снова погрузился в сон.

Часть вторая. Между.

Глава первая. Успеть до темноты.

Сон.

Исехия шла по улице. Маршрут был знакомым, выученным до автоматизма, как если бы ноги помнили его лучше головы.

Нужно было идти прямо, потом повернуть направо, снова прямо и после — два поворота налево. Она знала это точно.

Улица была своя. Та же ширина дороги, те же дома, та же детская площадка. Всё на месте. И всё чуть не так.

Она дошла до поворота, свернула, прошла дальше и остановилась.

Дом был чужим.

Она постояла немного, глядя на незнакомый фасад, на окна, что глядели на неё пустыми чёрными глазницами и развернулась. Ничего страшного. Значит, свернула раньше. Или позже. Такое бывает.

Нужно было просто пройти ещё раз.

Прямо. Направо. Прямо. Два поворота налево.

Она шла быстро, но не бежала. Пока ещё не темнело. Свет был ровным, дневным, без теней, и времени оставалось достаточно. Она это чувствовала.

На этот раз улица была другой. Не незнакомой – просто не той. Исехия знала, что дом должен быть здесь. Почти здесь. За следующим поворотом. Всегда был. Но здесь его не оказалось.

Она снова пошла.

Маршрут повторялся в голове, как счёт: прямо, направо, прямо, налево, налево. Она ловила себя на том, что повторяет его шёпотом, чтобы не сбиться.

Где-то вдалеке изменился свет. Он стал холоднее, будто день начал сдаваться. Девушка посмотрела вверх. Небо ещё было светлым, но она знала: скоро будет темно.

Нужно было успеть.

Исехия ускорила шаг и уже почти бежала. Улицы закрутились, ведя её по кругу. Здесь она уже была. И здесь тоже. Она узнавала перекрёстки, деревья, детскую площадку. И каждый раз ожидала увидеть дом там, где он всегда стоял.

Но его не было.

Исехия остановилась посреди улицы перевести дыхание и огляделась. Всё было рядом. Слишком рядом. Она была уверена, что если сделать ещё несколько шагов, дом появится.

Свет начал уходить.

Она снова пошла; каблуки стучали по тротуару, вторя ускоренному сердцебиению.

Нужно успеть. Но день погас.

Глава вторая. Обычный день обычного мальчика

В школу Луи приезжал с Максом, который здесь же преподавал литературу, – и всё равно умудрялся опаздывать. Вот и теперь, пробежав по коридору, он влетел в кабинет математики.

– Что вас задержало на этот раз? – поинтересовался учитель, всматриваясь в лицо мальчика суровым взглядом. В классе прошёл насмешливый шёпот.

– Не мог отыскать интегралы, – ответил Луи, стараясь дышать ровнее и не обращать внимание на одноклассников, – Знаете, эти поганцы стащили мою домашку и я всё утро за ними гонялся, а они – возьми да исчезни...

– Ну хватит выдумывать! – прервал его учитель, – Несите сюда дневник и отправляйтесь на своё место!

Луи с обречённым видом выполнил требования учителя и сел за свою парту у окна. Но наслаждаться видом весеннего утра ему было не суждено: его вызвали к доске. Над классом снова прошелестели сдавленные смешки.

На переменах Луи с друзьями рисовал комикс, на уроках – зевал от скуки. После занятий они снова рисовали и гоняли мяч. День был насыщенным, но буднично спокойным.

****

Вечером, уже дома, мальчик отвлекся от домашних заданий и говорил по телефону с Эдмондом.

Тот ему рассказывал о своих школьных делах, о том, что его сёстры выдумали новую игру и, что тётушка всё ещё сердится. Она рассказала родителям Эда о случившемся в "Летнем доме" и конечно, мальчика отправят в летний лагерь юных кадетов.

– А вот Кристоферу всё сошло с рук, представь себе! – возмущался Эд, – Кажется, там был серьёзный разговор с папой, но досталось только мне! Где справедливость?

– Да, это нечестно, – согласился Луи, – Я вот тоже провалялся с температурой всего день и уже сегодня пришлось тащиться в школу!

Сочувствуя друг другу, они вскоре заговорили о супер-героях и мутантах, споря до глубокой ночи кто круче: Бэтмен или Магнето. Но, в конце концов, вмешались взрослые и пришлось перенести эту важную дискуссию на следующий день.

Засыпая, Луи придумывал аргументы в пользу Бэтмена и новую сцену для комикса.

Глава третья. В комнате.

Сон.

Исехия была в комнате. Деревянной. Пустой. Без мебели.

Вокруг прыгали кролики. Белые, пушистые. Их было много. Около сотни. Она брала их на руки, гладила. Шерсть была мягкая, тепло струилось в ладони.

Потом появились крысы. Огромные. Они вытеснялись из теней по углам и подступали со всех сторон. Комната наполнилась шорохом, скрежетом. Кролики замерли. Исехия пыталась отбиваться. Пыталась спасти. Брала кроликов на руки. Кричала. Но крысы набрасывались снова и снова.

Кого-то съели сразу. Но многие мёртвые лежали на кровавом полу. Исехия держала одного из них на руках. Единственного выжившего, с отгрызанной лапкой.

Крысы окружали. С каждой секундой их становилось всё больше. Их тела цвета тёмной стали смешивались с полумраком комнаты, с пятнами крови.

Нужно было спасти кролика. Осматриваясь в поисках выхода, девушка с ужасом обнаружила, что в комнате больше не было ни дверей, ни окон.

Она прижала кролика к себе. Он дрожал. Исехия чувствовала как его ускоренное сердцебиение переливается с её собственным.

Глаза крыс горели красным.

Круг смыкался.

Не спасти. Не спастись.

Глава четвёртая. Собор и тюремные стены.

Прошла почти неделя и Луи заметил, что дни похожи друг на друга. Поэтому в эти выходные он планировал пойти в кино с друзьями, а после, гонять на скейте. Но Макс за ужином сообщил, что они идут в музей искусств, просвящаться.

– Я не пойду, – с притворным сожалением вздохнула Джо, вставая и собираясь сбежать, – Луи заразил меня гриппом. У меня температура и в глазах темно. Ничего не вижу...

– Я тоже болен! – заявил Шелл и наигранно кашляя, выскочил из кухни.

– Мы с Луи пойдем с удовольствием, – улыбнулась Глория, взяв себе добавки супа.

– У меня были другие планы... – начал было Луи.

– Мы идём в музей, – прервал его Макс и подросток понял, что отвертеться не выйдет.

– Я с вами, – тихо произнесла Исехия.

****

Следующий день выдался солнечным и ясным. В музее было светло и прохладно. Людей оказалось не очень много. В застывшей тишине слышались приглушённые комментарии, иногда громкие замечания и шаги.

Исехия ходила одна, не нуждаясь в том, чтобы делиться впечатлениями. Глория была рядом с Максом. Слушая его объяснения к символам на полотнах, она следила, чтобы Луи от них не отставал. Мальчик с угрюмым выражением лица шёл позади и не испытывал большого интереса к окружению. Его взгляд блуждал от одного пейзажа к следующему портрету и не за что не цеплялся.

– А это – "Остров мёртвых", – Макс с Глорией остановились у очередной картины и Луи взглянул на изображение. Оно было светлым, но не уютным. Сам остров – будто архитектура поглощения, не давал отвернуться. Кипарисы, как языки чудища, пробовали на вкус внимание, удерживали, не позволяли уйти.

– Самая известная картина швейцарского художника-символиста Арнольда Бёклина, – рассказывал Макс, пока Луи смотрел на небо и воду, – Белую фигуру часто считают Одиссеем либо жрецом, а гребца связывают с образом Харона...

– У лодки нет вёсел, – заметил Луи.

– Говорят, этот Остров – место покоя, – сказал Макс и вместе с Глорией перешёл к следующему полотну.

"Здесь держат и не дают двигаться. Не похоже на покой. Похоже на тюрьму", – подумал Луи, всматриваясь в центр картины, словно там тьма образовывала дверной проём – вход в готический собор, где можно только надеяться на утешение и спасение. Но вряд ли их получить.

****

Душным вечером этого же выходного дня, Луи сидел у открытого окна на подоконнике и говорил по телефону с Эдом. Это уже стало привычным – завершать день разговорами с другом. На этот раз они обсуждали орков и гномов, сравнивали их оружие и тактику боя.

– А у вас в комиксе будут орки? – поинтересовался Эд, – Вам обязательно нужны орки!

– Может и добавим, – задумался Луи, – Это было бы прикольно...

Повисла пауза. За окном зажигались огни. Воздух, наполненный городским шумом, казался неподвижным.

– Знаешь...Кристофер... – вдруг тихо заговорил Эдмонд, – Он немного странный...

– Да он же всегда был таким, – отозвался Луи, замечая, что одно из облаков в темнеющем небе похоже на кролика, – Что на этот раз он учудил?

– Да ничего особенного, – вздохнул Эдмонд, – Просто иногда он говорит странные вещи. Мама говорит, что это просто такой период, что все мальчики его возраста могут заигрывать с образами, чтобы перед девчонками красоваться. Но... Не знаю...

– А у него появилась девушка? Я думал, он влюблён в Исехию, – Луи спрыгнул с подоконника и улёгся поудобнее на кровати.

– Не думаю, что у него есть девушка, – ответил Эдмонд, – Он много читает всяких книг и рассказывает мне. Но я заметил, что иногда он переворачивает смысл текста...

– Так он теперь совсем ботаник? – усмехнулся Луи, – Тебя это беспокоит?

– Нет, не это, – голос друга прозвучал раздражённо, – Кристофер напрягает меня тем, что я ни черта не понимаю его белиберду! И что он меняет суть так, чтобы ему было удобно говорить чушь!

– Да не парься, – протянул Луи, – Может, твоя мама права, и ему скоро надоест кривляться.

– Мы недавно читали "Степного волка", – вспомнил Эд, – И Кристофер сказал, что иногда чувствует себя не человеком, а чем-то другим. И что люди любят притворяться целыми. Но там же про попытку научиться жить и герой... слишком зациклен на себе. Так мне показалось, но может, я неправильно понял...

– Я не читал, – признался Луи, – Кто автор? Может у Макса найдётся...

– Герман Гессе. Если прочитаешь, расскажи потом, что думаешь...

– Может и волка добавим в комикс.

Друзья проговорили до поздней ночи, обсуждая, что у орка может быть ручной волк и как они должны выглядеть на страницах комикса. Спорили об оружии и продумывали вид жилища новых персонажей.

И наконец, попрощавшись с другом, Луи принял горячий душ и лёг спать. Без мыслей. Без сновидений. Он спал крепко до самого утра.

Глава пятая. Выпущенная искажённая интерпретация.

Сон.

Исехия шла по незнакомой безлюдной улице с ощущением, что потеряла что-то важное.

Улица была бесконечной: ни начала, ни конца. Одинаковые дома по обе стороны от дороги. Бесцветные деревья и кусты. Одинаковые машины. Серое небо. Серый асфальт.

Она шла по широкой, прямой дороге, мимо пустых автомобилей и пыталась вспомнить, что именно ей необходимо найти.

Неожиданно рядом появился мужчина.

Его появление и присутствие было тихим.

Молодой. Не высокого роста. Выглядел знакомым, но Исехия не могла его вспомнить.

– Я знаю, что вы ищете, – сказал он мягким голосом, – Идите за мной.

Он шёл впереди, не оборачиваясь. Походка была спокойной, как у человека, который вышел за булкой хлеба в ближайший магазин.

Они прошли несколько домов и повернув направо, оказались на пустыре.

На сухой, примятой траве лежала лопата.

Мужчина повернулся к Исехии. У него не было лица. Оно было смазанным, как на плохой фотографии. Девушка сделала шаг назад, но не ушла. Внутренний голос сказал ей: здесь то, что она ищет. То, что ей нужно увидеть.

Мужчина взял лопату и начал копать.

Это были две могилы. Не глубокие.

Вытащив на поверхность два детских гроба, он не спешил их открыть. Словно хотел, чтобы Исехия получше всё разглядела и хорошенько запомнила.

Когда она кивнула, мужчина открыл гробы. Из них во все стороны разбежались пауки. Они были чёрными и мохнатыми. Размером с детскую ладонь.

Исехия отскочила.

Мужчина стоял неподвижно.

Пауки хаотично расползались в разных направлениях.

Глава шестая. Летняя тягучесть.

В "Летнем доме" жили так, словно всегда здесь были.

За несколько дней успели привыкнуть к скрипу половиц, к тому, что окна приходится открывать сразу после завтрака и к прохладе по вечерам. Дом медленно наполнялся голосами, запахами еды и шагами — без суеты, как бывает только там, где никуда не нужно спешить.

Дети вставали раньше взрослых. Кто-то выходил во двор, кто-то оставался в доме, сидя на ступенях или на полу в коридоре. Разговоры начинались и обрывались сами собой, не требуя внимания.

Луи уже успел привыкнуть к этому ритму, жалея только об отсутствии Эда. Мальчик решил каждый день записывать короткие заметки, делать фотографии и снимать видео смешных, забавных моментов, чтобы при случае, поделиться с другом воспоминаниями и впечатлениями. Сейчас не было возможности связаться друг с другом и Луи скучал.

Иногда он ловил себя на мысли, что с нетерпением ждёт окончания каникул, чтобы скорее вернуться к друзьям.

Сблизиться с Кристофером у него не получалось. Тот вёл себя снисходительно по отношению к младшему и вместо дружеской болтовни и игр, вдруг начинал давать жизненные советы, во многом полагаясь на своё магическое мышление или вовсе уходил в философские рассуждения. И Луи, расстраиваясь, с обидой уходил гулять на холмы в тоскливом одиночестве.

Однажды он, возвращаясь с прогулки на обед, увидел Кристофера, сидящего у пруда. Подросток всматривался в отражение в воде и выглядел обычным школьником, который увлечён природой. Как юный исследователь.

Луи сел рядом на примятую траву и постарался завязать разговор, но Кристофер сделал жест нервной рукой, прося мальчика замолчать. От нечего делать, тот тоже стал смотреть в воду, слушая пение лягушек под стрекотание насекомых. Вода была тёмной и застывшей, как зеркало.

– Что ты видишь? – шёпотом спросил Кристофер, внимательно следя за отражением Луи.

– Нас на фоне неба, – тихо ответил тот, теряя интерес к пруду.

– А я уж надеялся... – Кристофер выглядел разочарованным и поднявшись, пошёл к дому.

Луи остался на месте с горьким осадком, что снова сказал что-то не то.

****

К полудню "Летний дом" будто замирал.

Взрослые устраивались в тени или уходили в комнаты, оставляя двери приоткрытыми. Кто-то читал на веранде, кто-то дремал, и только дети продолжали жить своим ритмом, не совпадающим со временем часов.

Во дворе пахло пылью и нагретым деревом.

Летнее солнце мягко заливало двор, разбрасывая тёплый свет по стенам дома и деревьям вокруг. Луи наблюдал за этим из угла веранды, чуть наклонившись через перила. И вроде бы всё было спокойно, вроде бы привычно, но иногда взгляд падал на близняшек, и он замечал, что они ведут себя немного иначе, чем раньше. Словно кто-то тихо шептал им и что-то незримо держало их рядом, не позволяя раскрыться.

Кристофер сидел в стороне. Он был тихим, не требовал внимания, но его присутствие чувствовалось. Девочки иногда подбегали к нему, о чём-то говорили и внимательно слушали, затем возвращались к своим играм, замыкаясь в себе.

Иногда Луи слышал замечания Леди В., что племянницы не играют с другими детьми. Она часто просила их поиграть с соседскими ребятишками, но Розали и Лилия отвечали, что те дети заглушают их внутренние голоса.

Исехия тоже замечала странное поведение девочек, но ничего не говорила. Несколько раз она видела, как девочки вдруг замирали на месте, прислушиваясь к чему-то невидимому. И ей становилось не по себе.

На пикниках у озера их руки сжимались в кулачки каждый раз, когда они проходили через солнечные открытые пространства, направляясь к Кристоферу. И было заметно как они обменивались взглядами, создавая впечатление диалога без слов.

Или бывали моменты, когда Розали и Лилия словно проснувшись от долгого сна, бегали с Джо по двору и играли. Но появлялся Кристофер, девочки становились тише и говорили, что устали. Тогда Джо уводила их в тень, где они вплетали цветы в волосы друг друга.

Иногда, во время своих одиночных прогулок, Луи ловил себя на мысли, что ждёт вечера не ради прохлады или ужина, а ради того, чтобы солнце наконец ушло — и вместе с ним исчезло это странное чувство, будто кто-то всё время находится рядом.

В этих обычных днях было что-то липкое, как тёплый мёд на пальцах.

Луи ещё не знал, что это лето запомнится ему не светом, а тенью.

Глава седьмая. Ритуал.

Сон

Открытое тёмное пространство лесной поляны было наполнено глухим, ритмичным пением без слов, запахом костра, земли и ягод.

Исехия, скрытая высокими кустами, наблюдала за людьми у костра. В свете яркого пламени особенно выделялась высокая фигура человека, который жестикулировал и кружился.

В ночном небе круглая луна висела, как лампа на чёрном потолке, среди искрящихся звёзд.

Исехия заметила, что покачивается в такт мелодии, такой же старой, как этот лес. Она замерла. Ей не хотелось быть замеченной. Было чувство, будто она не должна здесь находиться. Будто была здесь чужой.

Большой костёр и люди вокруг находились на значительном расстоянии, и разглядеть лица не получалось. Исехия подумала, что, возможно, они сами не хотят, чтобы кто-то увидел и запомнил их внешность.

И вдруг песня оборвалась.

В наступившей тишине из темноты две фигуры в белом вывели молодого оленя. Высокий человек перестал кружиться и, прикоснувшись к шее животного, повёл его прямо в костёр.

Пламя взметнулось в небо, скрывая жертву. Люди у костра встали и взялись за руки.

Исехия заметила, что звуки и запахи исчезли. Словно, их выключили. И она ощутила на своей коже напряжённую тяжесть взглядов.

Люди у костра смотрели в ночное пространство между ними и девушкой, проникали сквозь ветви кустов прямо в её мысли, словно скользкими языками пробовали их на вкус.

Исехия затаила дыхание, ощущая обнажённость своего внутреннего и тайного. Тело сковал липкий озноб.

Да, она была здесь чужой.

Глава восьмая. Ещё один обычный день обычного мальчика.

Утро.

Дом просыпался медленно, вдыхая тёплый воздух с запахом травы.

Луи давно уже заметил, что здесь утро начинается со звуков: шаги, скрип половиц, шум воды в ванной.

Окна распахнуты, на полу и стенах дрожат солнечные пятна.

Кристофера и Исехии никогда не бывает за завтраком. Они уходят ещё на рассвете, но не вместе. Девушка может отсутствовать весь день, а подросток возвращается к обеду. Оба тихие и молчаливые. С той лишь разницей, что молчание Кристофера – способ заявить о себе.

Он много говорит с сёстрами, заметно сторонится сверстников и старших. Часто обращается к Исехии с вопросами о символах. Бывает заметно, что та устает от разговоров об абстрактном и уходя, подолгу сторонится Кристофера.

В это утро, Исехия была в столовой и Луи удивился её присутствию.

– Ты не ходила рисовать рассвет? – спросил он сестру.

– Ходила, – коротко ответила Исехия, не отрываясь от завтрака.

– Устала? – Луи пытался завязать разговор, но девушка не ответила.

– Мы обсуждали, что нужно разобрать сарай, – вмешался Саймон, – Луи, ты нам поможешь?

– Конечно, без проблем.

День.

Из-за жары работу пришлось отложить и Луи, слоняясь по двору без дела, ощущал желеобразное течение времени.

Близняшки сидели на веранде и пили лимонад. Мальчик пошёл к ним, замечая, что они следят за ним одними глазами, не поворачивая головы и не реагируя.

– Как дела, цветочки? – весело поинтересовался он.

– Мы не цветочки, – глухо в один голос отозвались девочки.

– Кто же, если не цветочки? – Луи уселся по-турецки на нагретый пол и посмотрел на близняшек. Те выглядели, как фарфоровые холодные куклы и ему сделалось неуютно рядом с ними.

– Мы особенные, – ответила Лилия, но без вызова, без заявления.

– Конечно, особенные, – согласился Луи и ему показалось, что девочка имела в виду что-то, чего он не мог постичь.

Откуда-то сбоку, из-за их спин, появился Кристофер. Он медленно вышел, словно вытеснился из дверного проёма и близняшки синхронными движениями положили стаканы с недопитым напитком на столик.

– Время занятий, – мягко произнёс Кристофер, беря сестёр за руки.

– Что за занятия? Можно с вами? – Луи поднялся и хотел идти вместе с ними, но остановился под оценивающим взглядом подростка.

– Тебе будет скучно, – сделал вывод тот после короткой паузы, – Я учу моих сестёр тому, что могут уразуметь лишь их души.

И Луи остался наедине со своим ощущением замкнутого пространства, вдруг вспомнив картину в музее. Кажется, это был остров, но какой именно мальчик не мог вспомнить. Имя художника и название пейзажа выветрились из памяти, но остались слова Макса об образе Харона. И Луи снова ушёл бродить среди дубов.

Вечер.

К вечеру стало легче дышать.

Во дворе зашуршали насекомые, дом наполнился приглушёнными голосами.

За ужином Глория вспомнила, что скоро уезжать. Её слова повисли в воздухе, как будто никто не хотел быть первым, кто произнесёт вслух что-нибудь связанное с расставанием. Пусть и временным.

После ужина Луи лежал на полу в своей комнате, чувствуя усталость от скуки, от летнего зноя и от давящего чувства, словно что-то навсегда уходит вместе с этим днём.

Глава девятая. Застревание.

Сон.

Исехия пыталась рассмотреть свои руки, но было слишком темно. И темнота была густой, обволакивающей, но не давящей.

Девушка стояла на острых камнях. Они резали ей ноги, но боли не было. Её воображение рисовало картину каменистого утёса посреди застывшего океана. Не было шума волн; только солёный ветер, трепавший одежды и волосы.

Со всех сторон доносился плач множества людей. Кто-то плакал сдавленно, кто-то захлёбывался рыданиями, а кто-то лишь всхлипывал. Исехия всматривалась в пространство, но оставалась ослеплённой темнотой.

Ей хотелось уйти, но шагнуть в тьму было страшно. Что если, они и правда на утёсе, и впереди пропасть? Может идти в другую сторону?

Стоять становилось невыносимым. Рыдания действовали угнетающе. Сдавленный и тихий плач резал ей сердце.

Внезапный, резкий и холодный свет белизной пронзил зрачки и неприятно толкнулся в стенки черепа.

Она лежала на койке в больничной палате.

Приподнявшись на локтях, девушка почувствовала головокружение и через секунду её стошнило на пол какой-то чёрной растительностью.

В палату вошла медсестра. Её лицо было смазанным, искаженным в расфокусе.

– Вот же дурёха! – возмутилась она трескающимся голосом, словно записанным на плохой, старой пластинке.

Солёный ветер пронёсся по палате.

Глава десятая. Последняя прогулка.

После завтрака, пока было ещё не слишком жарко, Луи сложил свои сумки в машину и решил прогуляться.

В доме все суетились, договаривались о новых встречах, входили и выходили из комнат, сталкиваясь друг с другом. Близняшек не было видно. Леди В. о чём-то спорила с Натали. Рядом смеялась Симона. Джо бегала от Шелла и что-то кричала. Глория говорила с Катриной и Майклом. Дом шумел, наполненный прохладой и приготовлениями к отъезду.

Луи шёл, вдыхая утренние запахи природы. На холмах паслись овцы. Их редкое блеяние смешивалось с лаем собак и пением птиц. Летали стрекозы.

Кристофер сидел под дубом, любуясь солнечными лучами, играющими в листве. Луи свернул с тропинки, надеясь остаться незамеченным, но подросток уже шёл к нему.

– Сегодня прекрасное утро, – улыбнулся он, шагая рядом с мальчиком, не получая ответа и чувствуя напряжение.

– Знаешь, я бы мог тебя любить, как брата, – снова заговорил Кристофер, вглядываясь в нахмуренный профиль Луи, – Но ты слишком любишь притворяться целым, как все другие.

– Не думаю, что любовь... – мальчик запнулся, подбирая слова. Несколько минут они шли молча. Кристофер не торопил, не требовал ответа, но Луи чувствовал, что ответить нужно.

– Любовь так не работает, – наконец произнёс он, прислушиваясь к своему голосу, – Если нужно быть другим, чтобы тебя любили — это неправильно.

– Если бы ты хотел быть увиденным так, как я вижу... – Кристофер остановился и к чему-то прислушался.

Луи стоял рядом и думал, что теперь понимает Исехию. Прежде её одиночные прогулки казались ему капризом, но сейчас он сам хотел бы остаться один. Присутствие Кристофера тяготило.

– Нет, ты всё равно бы не остался, – Кристофер улыбался, но глаза оставались холодными, как пасмурное небо перед дождём.

Луи развернулся и направился к дому, стараясь ни о чём не думать. Скоро они уедут. Снова начнутся занятия в школе. Он снова будет гонять на скейте днём, а вечером – болтать по телефону с Эдом. Снова будет чувствовать себя беззаботным ребёнком.

****

– Ты чего такой хмурый? – спросила Глория, когда они уже ехали в машине и Луи вдруг расплакался, – Ну ты чего? Не хотел уезжать?

– Он расстроен, что снова в школу, – Шелл взлохматил волосы Луи. Тот отчаянно вытирал слёзы, размазывая их по своим щекам.

– Он расстроен, что мы не оставили Шелла в "Летнем доме", – вставила Джо.

– Никаких драк! – Глория снова разнимала младших. Макс за рулём принялся напевать джингл из рекламы майонеза. Исехия, повернувшись к Луи, взяла его за руку. Прикосновение было тёплым и нежным. Заметив краску на пальцах сестры, он улыбнулся и стало легче. Его мир перестал рассыпаться на части, забрасывая его обломками и образуя пустоты. Всё вернулось на свои места.

– Поиграем в "Авторов"? – предложил мальчик, шмыгая носом, стараясь не думать, что мог выглядеть глупо.

Часть третья. Рождество.

Глава первая. Не рассказанное.

Ранним утром Луи старательно притворялся мёртвым, чтобы ещё немного поспать, а не идти в школу на торжественное собрание, какое случается каждый новый учебный год. Однако, Макс был настроен решительно и мальчику всё же пришлось идти завтракать.

****

Погода была ещё по летнему тёплой и солнечной.

На школьном плацу учителя, родители и ученики младших классов выглядели бодрыми и нарядными. Но Луи с облегчением заметил, что многие его сверстники такие же помятые, как и он сам. И не он один зевал, слушая приветственную речь директора.

– А мы ездили в Египет на две недели, – рассказывал один из одноклассников Луи на перемене.

– А мы снова летали в Рим, – вздыхал другой.

– Мы были в летнем лагере. Там было круто!

– Везёт вам! А меня потащили в деревню. У деда там ульи и меня заставляли возиться с пасекой!

– Пирамиды – такое разочарование, если честно. Никаких мумий!

– Да, а в Коллезее никаких гладиаторских боёв!

– Так ты сам мог там с кем-нибудь подраться!

Луи слушал молча, ловя себя на мысли, что не хочет рассказывать о своих каникулах.

Когда уже все поделились яркими, летними впечатлениями, он предложил играть в "фишки" и ребята сразу же достали из карманов жетоны с покемонами.

****

Пыльный день пролетел довольно быстро и не запомнился ничем примечательным. Если, конечно, не считать, падения Луи со скейта и разбитую коленку.

Вечером он сидел за сочинением на тему "Как я провёл лето" и не знал с чего начать. У него было много заметок с каникул. Он писал почти каждый день. Но перечитывать их не хотелось. Записки казались глупыми и нелепыми.

Были фотографии и видео. Но и они казались скучными. На многих снимках – только животные и природа. Луи часто оставался один и теперь, вспоминая "Летний дом", полнее осознал насколько был там одиноким.

Его размышления прервал телефонный звонок. Это был Эдмонд.

– Боже! Ты не поверишь, как я рад тебя слышать, мой дорогой придурок! – весело протарабанил Луи, откликнувшись на спинку стула.

– Я тоже соскучился, мой дорогой болван!

– Как лагерь? Проникся военным духом?

– Ой, не напоминай! Это был кошмар! – Эд принялся жаловаться на строгую дисциплину, не вкусную еду, изнуряющие тренировки и походы, после которых ты не чувствовал ног. Много шутил, замечая, что Луи почти не смеётся или смеётся там, где Эд был абсолютно серьёзен.

– А как твои каникулы? Наверное, было весело. У Лирденов всегда классно!

– Даа, было... классно, – протянул Луи. Повисла пауза. Мальчик почувствовал себя неуютно и перешёл к окну. Мимо дома промчался автомобиль. Свет от фар скользнул по стене, отразившись в стёклах. В соседней комнате зашумел телевизор. Послышались ругань Шелла и спокойное замечание Макса. Громко рассмеялась Джо.

– Лето было обычным... – начал было Луи, но с ним одновременно заговорил Эд, – Повтори. Я не услышал...

– Я говорю, что стал качком из-за тренировок! – Эд продолжил рассказывать о лагере, вспоминая причуды вожатых. Говорил о новых друзьях.

Луи иногда вставлял смешные реплики, но думал о Розали и Лилии. О наблюдающих глазах и застывших лицах. О странном ощущении замкнутости. Он хотел рассказать о том, что дни тянулись слишком медленно и будто по кругу, что он не смог подружиться с Кристофером, и что уставал от чувства будто он лунатик на Марсе. Но слова застревали где-то в грудной клетке и он продолжал шутить и смеяться, замечая, что не всегда в тему.

Эд продолжал тараторить с радостным задором, эмоционально выплёскивая воспоминания о лете. И говорил бы до утра, но мальчиков разогнали по кроватям – пора было готовиться ко сну.

Глава вторая. Встреча.

Прошла неделя. Луи ещё не перестроил свои внутренние часы на новый ритм школьных дней и никак не мог выспаться.

Ночью он не мог уснуть, чувствуя прилив энергии. Утром ощущал себя выжатым лимоном.

Вот и сегодня, встретившись с Эдом в компьютерном клубе, он никак не мог сосредоточиться на игре.

– Я тащился через половину города не для того, чтобы терять свой ранг! – Эдмонд в раздражении снял наушники и потащил Луи на улицу.

В воскресном синем небе плыли мягкие облака. Пахло хот-догами. Кришнаиты протанцевали за угол. Их оранжевое пение затонуло в рёве машин и мотоциклов.

Мальчики зашли в кафе. Заказали колу и картошку фри.

– Что с тобой случилось? – поинтересовался Эд, уминая свою порцию, – Когда я уезжал – ты нормальный был!

– Да я и сейчас нормальный, – ответил Луи, вилкой ковыряя картофель.

– Кристофер говорил о тебе. Говорил, что ты таскался за ним каждый день и что он тебе не нравится. Вы поругались?

– Не ругались, – Луи посмотрел на улицу, на проходящих мимо людей, – И да, я таскался за ним. И да, он мне не нравится. Ты не заметил, что он как будто отравляет воздух вокруг?

Луи перевёл взгляд на Эда и пожалел о своём вопросе. Друг сидел нахмурившись и перестав есть, смотрел куда-то в сторону. На его лице читалась обида.

– Извини, я понимаю, что он твой старший брат, но я ведь не обязан его за это любить и говорить, какой он замечательный.

– Он не замечательный, – пробурчал Эд, – Мне он тоже не всегда нравится. В последнее время – часто не нравится.

– Летом я много гулял один...

– Да, Кристофер рассказывал, что ты постоянно где-то пропадал. Говорил, что это явно пошло тебе на пользу.

– Он однажды сказал, что самое важное случается, когда ты в одиночестве и что одиночество делает тебя уникальным, ведь ты не отвлекаешься на внешний шум. Ещё давал совет: "сделай своё одиночество призванием и ты станешь богом".

– Это в его духе, – усмехнулся Эд, – Мне он тоже такое втирал и ещё что-то про трещины и что их надо слушать.

– А, и кстати, ты заметил, что с ним невозможно поругаться? Он ускользает, если начинаешь спорить. И ускользает словами. Чувствуешь себя дебилом.

– О, теперь ты понимаешь моё раздражение! – обрадовался Эд и потащил Луи в компьютерный зал, думая, что может оно и к лучшему, что его друг сонный – легче будет обыграть и победить.

Глава третья. Тень.

За завтраком Луи сонно потирал глаза и не сразу заметил тихий вопрос сестры.

– Алло! Земля вызывает Хьюстон! – прокричала Джо в ухо брата и тот съёжившись, пнул её под столом. Девушка ответила тем же и завязалась бы драка, но вмешалась Глория.

– Луи, ты не видел жёлудь? – снова спросила Исехия, когда все успокоились и вернулись к завтраку.

– Какой ещё жёлудь? – не понял мальчик и не получив ответа, нехотя потащился за Максом в школу.

****

На перемене, войдя в школьный туалет, Луи увидел разбитое зеркало. Кто-то чем-то ударил почти в центр стекла и по нему прошли трещины. Несколько кусочков лежало на полу, выпуская солнечных зайчиков на потолок.

Мальчик вдруг почувствовал запах холмов с пасущимися овцами. Справив нужду и быстро вымыв руки, он подошёл к разбитому зеркалу. "...Быть увиденным так, как я вижу..." – говорил Кристофер и Луи посмотрел на свои сломанные отражения, вспоминая и другие его слова.

Он простоял минуту, рассматривая резкие и острые трещины, не отводя взгляда от их тишины, а потом вернулся в привычный шум коридора. Столкнувшись с каким-то учеником, он не сразу понял, что случилось. Показалось, что тот его обозвал. Или поздоровался? Луи обернулся, но рядом уже никого не было.

– Вы видели сочинение Мартин? – до мальчика долетел разговор двух учителей среди хаотичного потока, – Вас оно не встревожило?

– А что не так?

– Девочке всего двенадцать, а у неё в сочинении о летних каникулах – мёртвый лебедь в пруду!

– В деревнях всякое случается...

Луи замер на месте, чувствуя странное сжатие в животе, но подбежавшие друзья отвлекли его внимание от неприятных ощущений. И уже скоро они играли в "фишки", в очередной раз опаздывая на урок.

****

После ужина Луи зашёл к сёстрам в комнату. Исехия сидела на полу и рисовала в альбоме.

– Ты нашла жёлудь? – спросил мальчик, усаживаясь рядом с домашкой в руках, которую не хотелось делать. Поэтому и пришёл: занять себя чем угодно, но только не уроками.

– Нашла в банке с карандашами, – ответила Исехия, выводя линии стрекозьих крыльев на спине у ребёнка.

"Странная девочка", – подумал Луи не понимая до конца кого имеет в виду: девочку на рисунке или свою сестру.

Достав из кармана телефон, он сосредоточился на прохождении сложного уровня в игре и не заметил, как наступила ночь.

Глава четвёртая. Ночной танец.

Луи проснулся среди душной ночи от телефонного звонка.

— Ещё не нашёл интегралы… — вяло пробубнил он в мобильник, не сразу подключившись к реальности.

— Какие, к чёрту, интегралы? — послышался раздражённый шёпот — почти шипение Эдмонда на другом конце ночи, — Луи, блин, проснись! У меня тут такое… Страшнее твоих интегралов!

Луи приподнялся на подушках и, включив ночник, посмотрел на соседнюю кровать через тумбочку. Шелл сопел в подушку и явно не собирался просыпаться.

— У меня тут Розали и Лили… — продолжал Эд, понизив голос, — Я проснулся, пошёл попить воды… А они в гостиной. В темноте. Голые. Танцевали и кружились. В тишине. Представляешь? Лучше не представляй! Чего хихикаешь, придурок?!

Луи и правда давился смехом:

— Нехорошо подглядывать за девочками, извращенец!

— Я не подглядывал! — прошипел Эд, — И вообще, я заметил, что с ними что-то не так. Они больше не зовут меня играть. И, по-моему, вообще не играют. Избегают других детей, но каждый вечер сидят с Кристофером. Он им что-то рассказывает, а мне нельзя. И сам он будто меня избегает…

Если бы ты их видел, — голос Эда дрогнул, — ты бы не смеялся. Чёрт… Кристофер!

Луи услышал приглушённую возню и сдавленные возгласы на фоне.

— Луи? — в трубке раздался другой голос. Тихий, немного запыхавшийся, — Извини, что мой брат тебя разбудил.

Это был Кристофер. Сквозь его дыхание Луи уловил слабые стоны — почти скулёж.

— Спи дальше. Добрых тебе снов, дитя.

Связь оборвалась.

Луи сразу же перезвонил Эду. В ответ – механический голос сообщил, что абонент недоступен. Он попробовал ещё раз. И ещё. Потом написал сообщение. Безрезультатно.

— Закругляйся и дай поспать… — проворчал Шелл и, дотянувшись до ночника, погасил свет.

— Кажется, у Эда неприятности…

— Сейчас у тебя будут неприятности, если не заткнёшься!

Луи долго лежал в темноте, но тревога не отпускала. В конце концов он поднялся и пошёл к Максу.

Тот выслушал его и уверенно сказал, что с Эдмондом, скорее всего, всё в порядке. Что утром Луи сможет связаться с ним сам или Эд позвонит, как обычно.

Мальчику ничего не оставалось, кроме как вернуться в постель.

Но уснуть он так и не смог.

В голове снова и снова всплывала обрывочная фраза, выхваченная перед короткими гудками. Он никак не мог её поймать. Это не было угрозой, и всё же звучало именно так.

Глава пятая. Несчастный случай.

За две недели Луи получал по нескольку голосовых сообщений в день от Эдмонда, который по версии взрослых неудачно упал и сломал руку; по версии самого Эда — руку ему сломал Кристофер во время потасовки.

"Это вышло случайно, — говорил записанный голос Эда, — Кристофер просто идиот, но он не со зла… Зато теперь все носятся вокруг меня! И Кристофер даже отдаст мне свой велик!"

Первое время казалось, что мальчик совсем забыл о странностях своих младших сестёр и был довольно весёлым.

Но постепенно его бодрая болтовня сменилась долгими паузами и раздражением. Сообщения становились короче, а иногда и вовсе обрывались посреди предложения.

"Мама снова говорит, что меня нужно отправить в какую-то больницу… Ей что-то Кристофер наплёл про мои хрупкие кости… Как же достало!"

Луи беспокоился и уговорил Макса отвезти его на выходные к Эду.

— Навестить больного друга — отличная идея, — охотно согласился Макс.

****

В субботний дождливый день Луи приехал к Эдмонду и остался с ночёвкой.

Родители Эда были рады гостю и больше часа расспрашивали его о школе, о домашних новостях, о спортивных секциях. Когда Луи ответил, что не занимается спортом, отец Эдмонда нахмурился и прочитал короткую лекцию о важности физического развития для здоровья.

В конце концов Эд увёл друга в свою комнату. Рука всё ещё была в гипсе, и Луи предложил что-нибудь на нём написать.

— Только не обзывательства, — попросил Эд, и Луи нарисовал смеющуюся рожицу.

— Тебя отправят в больницу?

— Нет, не думаю, — Эд включил видеоигру на компьютере, — Доктор говорит, что с костями у меня всё нормально. Просто мама с Кристофером немного паниковали…

— Не могу представить Кристофера паникующим.

Эдмонд не ответил, выбирая аватара на светящемся экране.

Луи заметил, что в доме друга очень тихо. Он не видел близняшек, а Кристофер вышел только поздороваться и сразу же скрылся где-то в комнатах.

— А у меня дома орёт телек, — поделился Луи, — У Шелла музыка играет очень громко, и сам он громкий. И Джо вечно хаотичная… А у вас спокойно.

— Родители работают. У них новый проект. Кристофер занимается с сестрёнками… Предки думают, что он помогает им с домашкой и учит таблице умножения.

— Он и летом с ними занимался, — вспомнил Луи, вскрывая очередной сундук сокровищ.

— Не знаю… Они теперь такие… странные. Когда я уезжал в лагерь, вы все нормальные были…

Голос друга прозвучал обиженно, с обвинительными нотками.

— Я всё ещё нормальный, — заявил Луи, улыбаясь.

— Все ненормальные так думают.

Постепенно оба сосредоточились на игре, от которой их отвлёк ужин.

За окном продолжал лить дождь. Его шум уютно разливался по столовой. Только от внимательных глаз близняшек было иногда не по себе, и Луи либо смотрел в тарелку, либо куда-нибудь в сторону.

Девочки сидели прямо. Ели аккуратно и мало. Почти не разговаривали. Кристофер сидел между ними, во всём белом. Он не проронил ни слова.

Родители четверых детей были веселы и много шутили. Эдмонд не отставал от них до тех пор, пока его отец не вспомнил смешной случай из их раннего детства.

— Вот обязательно меня позорить перед другом? — заныл Эд под смех родителей.

Луи тоже поделился забавным эпизодом, стараясь игнорировать неодобрительный взгляд Кристофера. Вообще казалось, что за столом не обращают внимания на близняшек и их старшего брата в белом. И Луи вдруг понял причину веселья родителей своего друга: они пытались разрядить холодную атмосферу.

После ужина мальчики вернулись к игре. Из кухни доносились звуки мытья посуды. Луи уловил приглушённый голос отца Эда. Похоже, он говорил с Кристофером, но самого подростка слышно не было.

Вскоре к ним в комнату вошли близняшки, чтобы в один голос пожелать доброй ночи.

И снова стало тихо.

Только игра звенела, полная жизни и приключений.

Глава шестая. Самайн.

Мир вокруг окрасился яркими и тёплыми красками, разбрасывая на серые тротуары красное с оранжевым. Макс любил это время года больше всего за остроту воздуха и запахи, которые напоминали городу, что здесь есть не только камень и бетон.

В октябре Макс чаще готовил свои любимые осенние блюда и был веселее обычного. Он любил повторять, что этот месяц по-особенному наполнен магией, и нужно успеть впитать эту атмосферу уютного волшебства до наступления морозов.

Однажды, в годы своей ранней юности, Макс придумал новые маленькие традиции для празднования своего любимого Хэллоуина.

Каждый должен выбрать себе костюм. Придумать к нему страшную историю, которую нужно будет рассказать в гостиной.

Украшенная комната освещалась только свечами. Все садились в круг на пол, на ковёр и подушки. Брали вкусности и напитки. Рассказывали истории по очереди: от самого старшего к младшему. И так как все старались напугать друг друга, истории выходили комичными и со странными героями.

Затем смотрели какой-нибудь ужастик, подготовленный заранее Максом. И чтобы не мучиться ночными кошмарами, тот придумал играть после фильма в викторину, в которой нужно было найти и собрать монстров и призраков. Победитель и гости получали подарки. И это всегда были книги.

Дети охотно участвовали в игре из интереса к заданиям и вопросам, которые каждый год менялись. Но сами подарки обычно игнорировали.

****

В этом году из детей были только Луи в костюме самурая (два деревянных меча за поясом чёрного халата с золотыми вышивками дракона на рукавах, который он забрал у Джорджии) и Эдмонд — в образе Магнето (костюм ему купила мать).

Кристофер уехал ещё в сентябре на семинар по истории или археологии. Эдмонд точно не запомнил. Он помнил только гордое выражение на лице их отца, когда тот говорил о своём первенце.

Розали и Лилия ехать не захотели, отказавшись в этом году праздновать Хэллоуин.

— Это так по-варварски! — заявила Лилия с фарфоровым спокойствием. Слова прозвучали, как заученное заклинание, и Эдмонд, голова которого тонула в большом пластиковом шлеме, несколько раз передразнил интонацию сестры, делясь новостями в гостях у друга.

Взрослые нашли это забавным.

Луи и Эд не смеялись.

****

Хэллоуин проходил в жёлтом уюте с запахами тыквы и яблок. Ароматы букетов из сухоцвета и листьев смешивались со сладкими нотками конфет и горячих напитков. От свечного воска воздух казался густым и наполненным тенями.

Фильм смотрели "Последнее путешествие «Деметра»". В викторине победил Шелл и получил сборник из мистических рассказов от разных авторов под названием "Клуб привидений". Эдмонду вручили "Ночь в тоскливом октябре" Роджера Желязны. Он поблагодарил Макса из вежливости и попросил в следующий раз подарить ему лодку.

— Мы могли бы вместе построить плот! — воодушевился Макс, и Луи, забавляясь, пихнул сникшего друга локтем в бок.

— Тогда уж лучше пусть снова будет книга, — Эд хотел ответить Луи таким же толчком, но тот успел увернуться.

****

Макс, убирая свой костюм звездочёта в шкаф, слышал тихий шорох голоса Шелла, который в соседней комнате читал мальчикам перед сном один из рассказов из выигранного сборника. На кухне и в ванной шумела вода, затапливая негромкое пение Джо.

Макс лёг на кровать, взял книгу. Читать не хотелось, и он продолжил слушать осеннюю ночь, улыбаясь своим мыслям. Они плавали и качались, как яблоки в ведре, наполненном водой.

Глава седьмая. Ариэль.

В середине ноября в школьном театре решили ставить пьесу Уильяма Шекспира "Буря", и Луи захотел принять участие.

Макс помогал организовывать спектакли: консультировал по тексту или костюмам. И, когда Луи обратился к нему с просьбой записать его в драмкружок, он охотно добавил его имя в журнал участвующих в пьесе.

Мальчик зашёл к нему в кабинет во время очередной перемены. В большие окна второго этажа заглядывали серые ветки акаций, слегка царапая стёкла при лёгком ветре. Небо, затянутое тучами, казалось низким.

— Какую роль ты хочешь? — поинтересовался Макс, радуясь, что Луи заинтересовался литературой и проявляет интерес к Шекспиру.

— Мне всё равно. Пусть будет кто-нибудь, как Бэтмен.

Учитель литературы мрачным взглядом окинул фигуру мальчика: тощий, с взлохмаченными волосами, в школьной форме, которая сидела на нём криво. Луи стоял у письменного стола и тёр нос пальцами в чернилах.

— Ты читал "Бурю"? — спросил учитель после короткой паузы.

— Мне же нужно только свои слова заучить? — в свою очередь с надеждой поинтересовался Луи, и Макс вздохнул так, словно пытался из воздуха собрать в себя побольше терпения.

— Нет, нужно прочитать всю комедию полностью, а затем выучить свои реплики, — ответил он.

Теперь уже вздохнул Луи.

— Почему ты захотел принять участие в спектакле?

— Мне просто скучно, — протянул мальчик под прозвиневший звонок. — Ладно, дома увидимся. Мне ещё в столовую нужно…

— Разве у тебя сейчас не урок географии?

— Сначала в столовую!

Луи выбежал из кабинета Макса, пока тот устало качал головой. Ему снова предстояло слушать жалобы коллеги об очередном опоздании его подопечного.

****

Вечером Шелл ушёл в бар с друзьями, предупредив, что может остаться ночевать у кого-нибудь из них.

Глория пекла яблочный пирог, и ароматы струились из кухни вместе с приглушённым звуком комедийного сериала.

Луи, покончив с уроками, сидел с Максом в гостиной и знакомился с творчеством Шекспира.

— Не такие уж большие главы, — отметил Луи, когда они уже перешли ко второму акту. — И не скучно.

— Да, сцены и акты не растянуты, и дальше будет ещё интереснее, — Макс налил себе горячего чая с бергамотом в любимую осеннюю чашку и продолжил слушать чтение Луи.

Они договорились читать "Бурю" вслух по очереди. Рядом на диване, свернувшись клубком, мурлыкала Василиска.

В соседней комнате пела Джо. Исехия рисовала.

За чтением время летело незаметно и звуки внешнего мира звучали так, словно ты находился под водой.

— Думаю, ты мог бы играть Ариэля, — произнёс Макс. Они уже прочитали третий акт и готовились идти спать.

— Ну, он интересный, — зевнул Луи. — Но я, наверное, лучше буду ходить на физру. Говорят, это полезно для здоровья.

— Так вот почему ты захотел участвовать в спектакле! — до Макса наконец дошло: те, кто посещал театральный кружок, могли быть освобождены от уроков физкультуры и при этом не терять баллов.

— Я запишу тебя на роль Ариэля, — решил Макс. — И договорюсь с мистером Тэером, чтобы он записал тебя на дополнительные занятия по лёгкой атлетике.

— Не слишком жестоко? Я же ничего не сделал! — возмутился Луи.

— Ты жаловался на скуку, а теперь будешь занят увлекательными делами, — с этими словами Макс ушёл пожелать домашним доброй ночи.

Луи вяло поплёлся к себе с томиком Уильяма Шекспира, считая, что взрослые ведут себя очень нечестно и несправедливо.

Глава восьмая. Обычные дни обычного Ариэля.

Макс был верен своему решению, и потому Луи теперь было не до скуки. После тренировок, мальчик спешил на репетиции в спектакле и поначалу ему это всё совсем не нравилось. Он хотел играть яркую и сложную роль, а не какого-то духа. И ещё этот старшеклассник, играющий Просперо, казался слишком высокомерным.

Но постепенно Луи увлёкся и перестал чувствовать скованность на сцене. Реплики и пение давались ему легко и естественно. Только с движениями были сложности.

Макс говорил:

– Ариэль плывёт. Движения летящие. Перестань вести себя, как Бэтмен! Ариэль – дух воздуха, и надо быть воздухом, а не летучей мышью!

Луи не понимал, что значит быть воздухом и носился по сцене, как Дракула. Его появления в сценах чаще были стремительными, резкими и не совпадали с тем, как плавно и мягко звучал голос.

Поэтому мальчик был вынужден репетировать и дома, наблюдая за Максом и стараясь ничего не забыть.

С каждым днём он всё больше говорил с окружающими словами своего персонажа и многих этим раздражал.

Например, вновь опаздывая на урок математики, Луи входил в кабинет со словами:

"Привет, мой господин, хозяин строгий.

Готов служить. Прикажешь ли лететь,

Или плыть, или броситься в огонь, иль мчаться

На облаках курчавых; все, что скажешь,

Сумеет Ариэль."

Одноклассников это забавляло, а учитель – закатывал глаза и требовал подать ему дневник для ещё одной записи о неподабающем поведении на уроке.

Или при каждом удобном (чаще – неудобном) случае мальчик выкрикивал:

"Ад опустел, все черти

Сюда сошлись оттуда!"

Когда же учителя просили выйти его к доске, он обязательно проговаривал следующее:

"Молвишь лишь "туда", "сюда",

Раз вздохнёшь, шепчешь "да", "да",

Так они уж тут как тут

И гримасничать начнут."

И только после отвечал урок, стараясь выглядеть прилежным и послушным.

Вечерами Луи созванивался с Эдом, но теперь их разговоры становились короткими и будто рваными. Друг казался чем-то расстроенным и замкнутым.

– Что у тебя случилось? – спросил однажды Луи, крутясь перед зеркалом в рубашке, которую принёс Макс. Она была белой, почти прозрачной из струящейся ткани и хорошо подходила к белым широким брюкам, в которых предстояло играть Ариэля.

– Ничего, – голос Эда прозвучал устало, – Просто Розали и Лилия... Кажется, заболели.

– Надеюсь, ничего серьёзного? – Луи сел на пол по-турецки и сосредоточился на разговоре. Василиска сразу же залезла к нему и принялась вылизывать переднюю лапу.

– Мы тоже надеемся, что это пустяки. Просто Розали перестала разговаривать, а Лили говорит только с ней и больше ни с кем.

– Может, эта игра такая? – Луи гладил кошку и старался не вспоминать близняшек, но картинка с фарфоровыми девочками, сидящими за столом в столовой снова и снова всплывала в памяти, словно зажевало кадр в старом видеопроигрывателе.

– Предки тоже говорят, что у близнецов могут быть такие приколы и это всё временное. Просто... Не знаю, мне всего не рассказывают... Но что-то у нас происходит.

Луи постарался поддержать друга и ему даже удалось немного его рассмешить. Они договорились встретиться на выходных в компьютерном клубе и разговор на этом завершился, словно больше нечего было обсудить. Хотя оба могли говорить всю ночь до самого утра.

Когда костюм Ариэля был собран, Макс принёс ещё ткань из белого газа. Её нужно было накидывать на голову таким образом, чтобы она полностью покрывала мальчика.

– Для невидимости Ариэля, – объяснил Макс, – И можно использовать, как крылья, но только в тех сценах, где это будет уместно.

В следующие дни Луи носился с этой накидкой, как дикая птица.

Глава девятая. Просперо.

В пятницу после обеда Луи репетировал одну из сцен в школьном актовом зале. Пахло свежей краской. Мимо ходили другие юные актёры, заучивая текст. Кто-то пел. Лампы светили слишком ярко. Макс и миссис Шато раздавали указания по установке декораций.

Том, мальчик, игравший Просперо, чётко выговорил:

"…так дуб я расщеплю

И в щель корявую тебя запрячу —

И будешь выть годами."

Луи собирался ответить, но его отвлёк телефонный звонок. Извинившись, он отошёл в сторону и спрятался за картонным деревом.

Эд звонил сообщить, что не сможет встретиться с Луи.

— Я буду нужен дома, — говорил он. — Извини, что не получится поиграть. Я, наверное, застряну с серебром на всю вечность!

— Да не парься, — Луи старался не звучать расстроенным. — Я тоже не буду играть, чтобы сохранить своё серебро. Только учти: мне до золотого ранга остаётся совсем немного. Всего: семьсот шестьдесят четыре очка.

— Это, по-твоему, немного? Парень, что у тебя с математикой?

Луи был рад слышать смех друга и тоже приободрился:

— Всё под контролем! Я новый Эйнштейн.

— Из тебя Эйнштейн, как из Сатурна — помидор!

Так они и продолжили бы разговор, но за дерево заглянул Том, и мальчикам пришлось завершить беседу.

После той репетиции дни стали удивительно похожи друг на друга.

В актовом зале всё так же пахло краской, лампы всё так же били в глаза, а картонный дуб каждый вечер немного кренился в сторону, словно уставал стоять. Луи всё реже замечал, какое сегодня число. Он знал только, что декабрь подбирается — по холоду в коридорах и по тому, как Макс начал говорить «нам нужно успеть» чаще, чем «у нас всё получится».

Эдмонд перестал выходить на связь. Луи никак не мог понять, что случилось, и продолжал оставлять ему короткие сообщения каждый вечер.

В какой-то момент миссис Шато повесила на стену за кулисами календарь и обвела дату показа красным. Красный круг постепенно перестал быть просто кругом и стал напоминать мишень.

К началу декабря Луи уже знал реплики всех. Не потому, что хотел, а потому что слышал их каждый день.

За неделю до показа Том заболел и слёг с гриппом. Миссис Шато в панике бегала по актовому залу в поисках нового Просперо, и не найдя никого, выбежала в коридор. Там она наткнулась на Макса. Объяснив ему суть проблемы, женщина взяла его за руку и потащила за кулисы, к костюмам. Они поговорили там какое-то время, и затем Макс вышел к репетирующим, чтобы объявить себя новым Просперо.

В воздухе повисла тишина. Дети не знали, как реагировать. Миссис Шато хлопотала уже в другом конце сцены, отдавая последние распоряжения по звуку и освещению.

Луи подошёл к Максу со словами:

"Я воздух буду пить и возвращусь,

Мороза сердце не ударит."

И репетиция возобновилась, сбрасывая неловкую заминку.

23 декабря.

В актовом зале было жарко, хотя батареи едва тёплые. Зрители сидели плотнее, чем обычно: кто-то пришёл раньше и занял центральные места с лучшим обзором, кто-то опоздал и втиснулся сбоку. Шуршали куртки, скрипели стулья, пахло мокрой шерстью и пылью со сцены.

Луи стоял за кулисой и слушал, как гул постепенно становится ровнее. Вскоре зал из тёплой толпы превратился в ожидание.

Макс вышел на сцену без пафоса. Просто шагнул в круг света — не как актёр, а как человек, которому здесь нужно быть.

Просперо у него не повышал голос. Он говорил медленно, отчётливо, будто каждое слово было не заклинанием, а решением. В этом не было ни злости, ни торжества. Только усталое знание того, что власть всегда заканчивается одинаково.

Луи вышел следом. Лёгкий, быстрый Ариэль — почти прозрачный рядом с Максом.

Зал слушал. Не так, как слушают школьные спектакли — снисходительно, наперёд прощая ошибки. Слушал внимательно. Даже слишком.

Когда Макс произнёс слова о прощении и отказе от магии, в зале стало так тихо, что Луи услышал собственное дыхание. И в этой тишине что-то действительно отпускалось.

Финал прошёл без сбоев. Никто не забыл текст. Никто не заплакал. Никаких нервных срывов.

Аплодисменты были неровными, немного растерянными, но настоящими.

Луи кланялся вместе со всеми и думал о том, что завтра будет обычный день. Каникулы. Пустой актовый зал. Картонный дуб разберут и унесут в кладовку.

А сегодня ещё можно стоять на сцене и делать вид, что магия существует.

Глава десятая. Рождество.

24 декабря.

Крупные хлопья снега медленно падали, гипнотизируя и оставляя в голове пустоту.

Серое небо казалось бездонным и лучи тусклого солнца едва нагревали пространство.

Мир за окнами "Летнего дома" был укрыт свежей и мягкой белизной. Исехия сидела у морозных узоров на стекле, водя пальцами по холодным линиям, пока все вокруг хлопотали и готовились к празднику.

Комнаты уже были украшены гирляндами с фонариками и остролистом. Ёлка в гостиной на первом этаже, переливаясь блеском, хранила подарки в шуршащей бумаге. Василиску в эту комнату не пускали. Кошка могла уронить нарядное дерево в горшке, разбросать из него землю, отгрызть ветки и побить игрушки. Два года назад она пыталась открыть коробки с подарками, разбрасывая рваную бумагу по всему первому этажу.

Теперь же, наигравшись с золотистой лентой, Василиска дремала в библиотеке, удобно расположившись в кресле у камина.

В доме пахло печеньем и хвоей. Луи помогал Симоне и Катрине сменить шторы в одной из спален, замечая на себе их косые взгляды.

В этом году Леди В. с племянниками и их родителями не приедут в "Летний дом" на Рождество. Луи знал, что близняшки всё ещё болеют, но не знал – чем именно, и чаще замечал, что ему рассказывают не всё.

Каждый раз, когда он входил к взрослым, они будто сразу меняли тему и старались выглядеть весёлыми. Делали вид, что говорили о чём-то забавном. Луи сначала не придавал этому значения, но теперь, ловя на себе осторожные взгляды, стал более внимательным к паузам и недосказанностям.

Эдмонд не отвечал на сообщения и звонки, и Луи перестал пытаться выйти на связь. Обижаясь на друга, он поговорил с Максом и тот коротко объяснил, что Эду сейчас не до разговоров с друзьями.

– Напиши ему, что ты рядом и с тобой можно связаться в любое время. Простые слова поддержки, – предложил мужчина.

Сделав всё по совету Макса, Луи чувствовал себя взрослым, но лишь мгновение. В комнату вбежала Джо, выкрикнула дурацкую шутку и хохоча, скрылась за дверью. Луи смеялся весь вечер, не заметив, как сестра вернула его в привычное детство.

Он ещё долго вспоминал шутку. Рассказывал её всем и снова смеялся.

Перед ужином Луи шёл в ванную и случайно услышал голоса Глории и Натали. Они были в столовой, накрывали на стол и стояли спиной к двери. Мальчик было прошёл мимо, но замер, услышав имя Кристофера.

– Не понимаю, как можно было не заметить... – тихо говорила Глория.

Луи сделал два шага назад, затаился у двери и прислушался.

– Ну да, мы же тоже даже подумать не могли... – Натали положила тарелку на стол и поправила салфетки, – Они провели с нами всё лето и каждый день были на виду, а мы... Даже не знаю... Они выглядели вполне обычными...

– Не могу даже представить, что в таком малом возрасте может возникнуть желание себе навредить, – Луи уловил слёзы в голосе Глории и захотел подойти, обнять, но остался на месте. По коже пробежал мороз.

– Хорошо, что вовремя успели...

В коридоре появилась миссис Герцегова, неся поднос с закусками к столу и Луи пришлось убегать мыть руки, не дослушав разговор и надеясь, что экономка не заметила, что он подслушивал.

Уставившись напряжённым взглядом в пустую мыльницу, он думал о близняшках и пытался осмыслить услышанное под шум горячей воды из-под крана. В голове было много вопросов и тревоги, но Луи знал – ответов он вряд ли получит.

25 декабря.

Белоснежным ранним утром Луи, как и многие в доме, проснулся от смеха Джорджии. Девушка пробежала по второму этажу, шумно спустилась по лестнице, и её смех зазвенел у ёлки. Луи вскочил и бросился к сестре, зная, что она начнёт открывать подарки. И уже скоро в гостиной собралась толпа в пижамах, открывающая коробки и разбрасывающая праздничную бумагу на радость Василиске.

Весело горели огни гирлянд, отражаясь в морозных оконных стёклах. Смех и восторженные голоса перетекали из гостиной в ванные, затем — в кухню и столовую. Солнечные лучи квадратами лежали на полу. День обещал быть ясным.

На улице послышалось пение колядок, и Луи с Джо первыми выскочили к ним с корзинкой сладостей.

Шелл и Саймон, выкурив по сигарете, устроили бой снежками и этим завершили маленький ритуал. Дети быстро подхватили игру, и воздух наполнился взрывами смеха, криком и визгом.

К обеду взрослые скрылись в доме, а дети продолжали играть в снегу, и Луи с несколькими мальчишками запускал радиоуправляемый вертолёт, который получил в подарок от Майкла. Они бегали с неугомонным задором перед домом и вокруг, забывая о реальном мире и времени.

Снег хрустел под ногами. Мороз щипал кожу, и искрящийся блеск острых солнечных лучей бил в глаза. Деревья и крыши домов казались сказочными. Звенели сосульки. От соседей доносились музыка и радостные возгласы. Из труб валил пар.

Дети носились бы до темноты, но были вынуждены разойтись под зов взрослых.

Прежде чем войти в дом, Луи стряхнул снег с ботинок и из капюшона куртки. Затем, тихо посмеиваясь и прижимая к себе новую игрушку, он направился в свою комнату.

На втором этаже, проходя мимо гостевой спальни, в которую раньше заселялись Эдмонд и Кристофер, мальчик остановился. Постояв немного у двери и сам не зная зачем, он вошёл в комнату.

Здесь ничего не изменилось. Те же кресло и кровати, шкаф… Шторы, которые рассматривал Кристофер. Подушки, которыми они дрались с Эдом. Луи показалось, что он слышит смех друга и что тот вот-вот ворвётся и расскажет что-нибудь забавное. Неприятно защипало в носу, и мальчик поспешил было выйти, но услышал голоса в коридоре.

Не до конца понимая, что именно он делает, Луи быстро притворил дверь и посмотрел в тонкую щель на проходящих мимо Саймона и Макса.

— Да это всё Кристофер виноват! — говорил Саймон, и в его голосе послышалась сталь.

— Мы не знаем наверняка, — голос Макса звучал мягко и спокойно.

— Это же очевидно! У него было слишком много влияния!

— Жаль, что мы раньше не придавали этому значения… Несчастные дети. Они теперь не скоро оправятся.

— Да даже если оправятся, прежними уже не будут… Кристофер, говорят, так и не вернулся домой.

Они вошли в зелёную комнату, которая считалась второй гостиной. Она была менее просторной и плохо отапливалась, но почему-то мужчинам нравилось здесь собираться.

Луи вышел, стараясь не шуметь, и подкрался ближе к приоткрытой двери, чтобы подслушать разговор, но тема сменилась обсуждением Диккенса и Древнего Рима. Не понимая связи, Луи направился к себе — переодеваться и ещё раз осмотреть полученные подарки.

Натягивая свитер, связанный Глорией, мальчик думал о Кристофере. Ему казалось странным, что тот не вернулся домой на каникулы. Было интересно, где и как подросток будет праздновать Рождество. И будет ли вообще. Луи вдруг вспомнил его слова:

«Сатурналии — это дикая песня древних и мёртвых богов, проклинающих господ».

Мальчик вздрогнул, словно услышал голос Кристофера у себя над ухом. Он обернулся, оглядел светлую комнату и поспешил к взрослым на первый этаж.

Хотелось спрятаться, зарыться в праздничный смех и снова наполниться восторгом.

— С Рождеством! — Исехия подошла к Луи и протянула ему коробку с настольной игрой. — Идём играть…

Улыбаясь, они удобно расположились на подушках в тихом углу у дивана, но тихо там было всего несколько секунд. Откуда-то из воздуха появилась Джорджия — и спокойная игра превратилась в весёлый хаос.

Эпилог.

Из заметок Луи.

Готовлюсь к экзаменам. Уверен, что провалю математику.

****

Джо говорит, что в прошлой жизни была императором и просит относиться к ней подобающим образом.

Шелл постоянно её дразнит и она кричит, что собирается его казнить.

Ощущение, что у нас дома – психушка.

****

На летние каникулы снова поедем к Лирденам.

Не могу привыкнуть к мысли, что там не будет Эда.

Он всё ещё не отвечает.

****

Шелл рассказал, что Розали пыталась отпилить себе руку.

Хочу верить, что он пошутил.

****

Занимаюсь школьным проектом. Мне помогает Макс.

Это исследовательская работа о театрах и о жизни Мольера.

****

Хочу быть драматургом.

****

Исехия слегла с гриппом. Я приношу ей мёд и пью с ней чай. Много говорим о театрах. Ещё она рассказала, что любит оперу.

Такая она странная.

****

Слышал, что Глория ругала Шелла. Кажется, она узнала, что он мне рассказал о близняшках. Ей это почему-то не нравится.

Ещё слышал, что Кристофер как будто в секте, где людям промывают мозги. Но подробностей не знаю. От меня снова всё скрывают.

****

Мне становится всё равно, что Эд не отвечает.

Наверно, так дружба и заканчивается.

****

Я теперь занимаюсь с репетиром и может справлюсь с экзаменами по математике.

Но драматургу же не обязательна математика!

****

Я не маленький!!!!!

****

Джо издала указ, в котором говорится, что мы должны слушать её пение каждый вечер.

Я сочувствую нам и соседям.

****

Исехия снова потеряла жёлудь.

Я пишу пьесу. Макс помогает.

Пьеса называется, "Как тараканы в гости ездили".