Случайные рассказы (авторская редакция)
Спасти принцессу
- Оле-оле-оле-оле! Сэр Утер - чемпион! - ревет толпа на стадионе.
- Оле-оле-оле-оле! Сэр Утер, вперед! - вторит толпе нестройный хор подвыпивших посетителей бара "У дохлого гоблина". - Бармен, еще пива! Два! Четыре! И еще пять вот этому столику!
- Если сэр Утер надерет зад этой ящерице, всем пива за мой счет! - зычный голос татуированного орка перекрывает гвалт болельщиков, разгорячённых зрелищем и алкоголем.
- Ну нет, уважаемый Гхорт, - скрипит из-за стойки гоблин, - если сэр Утер победит - всем пива за счет заведения!
- Оле-оле-оле-оле! Дохлый гоблин лучше всех!
В баре не продохнуть. В воздухе стоит стойкий запах аппетитного жареного мяса, совсем неаппетитного перегара и пота, и всё это тонет в тумане из алкогольных паров, табачного дыма и какой-то шмали. Но это не смущает посетителей. Вкусная еда, забористая выпивка, дешевое курево, шустрые официантки (а какие грудастые, так и радуют глаз, но трогать их нельзя, могут и руку сломать, а то и проклясть, даже в жабу превратить, только в путь), а также бесперебойные прямые трансляции с рыцарских турниров, соревнований эльфийских стрелков, магических поединков и, конечно же, всеми любимого шоу "Спасти принцессу" - от посетителей тут всегда нет отбоя, а уж во время шоу народу набивается под завязку. Мощные орки, коренастые гномы, мрачные культисты, изящные эльфийки - кого тут ни встретишь за одним столом! Пиво льется рекой, курево идет по кругу, все братаются и кричат речёвки во славу благородного рыцаря, сражающегося с драконом.
В дверях появляется длинноногая эльфийка в кожаном костюме патрульного, снимает на ходу мотоциклетный шлем, ей машут гномы, сидящие у столика возле экрана:
- Аэлин, иди к нам!
- Лин, не слушай их, иди ко мне! - кричит орк, предлагающий всех угостить пивом минуту назад.
- Гхорт, иди к бесам, не устал от меня на работе? Дай хоть тут от тебя отдохнуть, - Аэлин садится за барную стойку. - О, Рэнди, у тебя новый транслирующий кристал? - обращается она к хозяину.
- Да, но у меня есть на него документы, и они в порядке, госпожа полицейская, я их уже вашему напарнику показывал, - кивает гоблин в сторону орка.
- Подтверждаю! - машет рукой Гхорт.
- Я не сомневаюсь, просто хотела похвалить - изображение на экране отличное. - Аэлин берет пиво, салютует кружкой всем посетителям.
- Ну, теперь когда лучшие патрульные района здесь, нам нечего бояться, - шепчутся за крайним столиком юные гномочки, фанаты Аэлин и Гхора. Их одежда очень похожа на полицейскую форму, они рассматривают альбом татуировок, таких же, как у своих кумиров, что-то прикидывают на себя. Выглядит это нелепо, но очень мило.
- Дурочки, вам и так нечего бояться, - усмехается проходящий мимо дроу, но гномочки только морщат носики. Их сейчас интересует только две вещи: победит ли сэр Утер и есть ли отношения между Гхортом и Аэлин.
- Я бы так не сказал, - окликает дроу странный человек в капюшоне, - нам всем есть чего бояться...
Аэлин поправляет локон, убирая его за остроконечное ухо, как бы невзначай касаясь татуировки-передатчика, который активизировался, уловив сигнал - тревожные нотки в голосе незнакомца.
- Ну вот, попили пивка, - ворчит Гхор, уже настроившийся на отдых.
- А что не так? - интересуется дроу, подсаживаясь к человеку. - Хотите пива?
- Нет, спасибо.... Да всё... Всё не так! Вы смотрите, как рыцарь сражается с драконом, спасает принцессу... Но нет никакой принцессы! И дракона тоже нет! То есть он есть, но рыцарь сражается не с ним.
- А рыцарь? Рыцарь есть?
- Есть. Пока есть. Но скоро не будет. Вы когда-нибудь видели победителей турниров? Вживую? Нет. И никто не видел. Мы видим, как они побеждают дракона, спасают принцессу и получают приз, а потом? Потом их везде показывают - на экранах. А кто-нибудь видел их лично? Хоть один из них вернулся домой, в свое захолустье? Нет! А принцессы? Откуда организаторы шоу берут столько принцесс? Откуда у нас в мире вообще столько принцесс?
Гхорт хмурится сильнее - очевидно, финал любимого шоу сегодня досмотреть не удастся.
- Вы понимаете, это всё ловушка! Все принцессы - голограммы! Иллюзии!
- А дракон - тоже голограмма? - уточняет дроу.
- Тоже! Ну, тот, с которым сражается рыцарь. Настоящий дракон сидит в башне. И он получает победителя. Его сознание. Душу. А нам потом показывают пустышку. Голограмму, робота, не знаю, клона! Который живет красивой жизнью - ну чтобы привлекать других таких же рыцарей, участвовать в шоу - он как бы живет, но без души. И все говорят: его слава испортила, и теперь он не хочет знать родных и близких. Конечно он их не хочет знать, потому что его нет!
Аэлин вздыхает. Ну вот опять. Опять безумец. Сколько безумцев породило Столкновение... Сколько времени должно пройти после него? Не так давно произошла катастрофа - столкнулись две реальности, те, что прежде пересекались только в легендах, столкнулось два мира - мир магии и мир прогресса. Они могли погибнуть оба, но как-то выжили и со временем научились сосуществовать, научились жить не просто рядом - вместе. Было непросто, но у них все же получилось... Люди и эльфы, ученые и маги, все наконец поняли, что нужно не враждовать, а помогать друг другу, вместе вытаскивать мир из разрухи... Да, не все приняли Слияние. Еще есть места, где правят отдельные кланы, живущие по своим законам, есть культисты, отрицающие любой закон кроме их собственного. Есть отдельные личности - преступные элементы - маги, незаконно практикующие искусство, или охотники на магов и представителей других рас - но их не так много, и на них есть управа, есть единый закон, защишающий права всех народов и учений, и он по большому счету работает! Всё потихоньку выправляется, но да, бывают перекосы, но их мало и становится меньше с каждым годом... Но всегда появляются безумцы, которые сеют раздор и кричат о заговоре: нас хотят уничтожить, превратить в зомби, лишить разума, хотя куда уже...
- Вы видите эти вышки? - кричит, распаляясь, человек в капюшоне. - Они подавляют вашу волю! И главная вышка - Башня Дракона - там его секретная лаборатория! Под действием вышек сначала истончились границы между мирами, и наши миры столкнулись и перемешались, а теперь истончаются границы нашего сознания!
- И мы тоже скоро столкнемся и перемешаемся? - дроу приподнимает бровь.
- Вы смеетесь, но вы не понимаете, что так и есть! Мы уже не видим границы реальности, скоро мы потеряем себя, а наши души пожрет дракон! Мы все станем единым бульоном, субстанцией из человечеких душ, слитых воедино!
- Ну тогда уж не только человеческих, если быть точнее, - замечает дроу. - А зачем вы мне об этом рассказываете?
- Я? - собеседник немного теряется. - Потому что люди должны это знать... Меня скоро поймают или даже убьют за то, что я говорю! Видите, здесь сидят патрульные? Они пришли за мной!
- Они сдали смену и пришли посмотреть шоу, - возражает дроу, но человек непреклонен.
- Нет, они пришли за мной, чтобы меня схватить. А знаете почему? Потому что я говорю правду! Но меня всё равно услышат! Потому что я говорю правду!
- Вас услышат, потому что вы очень громко кричите, вот и всё, - пожимает плечами дроу.
- Я говорю правду! Всех не поймают!
- Не поймают, - кивает дроу. - Успокойтесь.
Человек внезапно успокаивается. Аэлин встает со своего места, но в передатчике звучит голос дроу.
- Отбой. Никаких беспорядков сегодня не будет. Отдыхайте.
Гхорт получает ту же команду и вздыхает с облегчением. Хорошо, что в полицию стали привлекать дроу - умеют они тихо подойти и успокоить безумца одним словом и взглядом - есть всё-таки польза от бывших культистов! Правда от их взгляда и самому бывает жутковато, но что поделать, такая работа. А вот интересно - этот парень работает у них в отделе уже... сколько? А как зовут - не запомнить. Имя еще такое у него дурацкое, похожее на... а, нет, на что же оно похоже? Сложное, в общем. Ну да ладно, какая разница?
Аэлин оборачивается в сторону смутьяна и сотрудника с труднозапоминаемым именем, но там уже никого нет. Она думает обсудить это с Гхортом, но тот уже пьет пиво и орет кричалки. Ну да ладно, в другой раз. Тем более что сэр Утер, кажется, побеждает. А значит...
- Рэнди серьезно? Сегодня для всех бесплатное пиво?
- Оле-оле-оле-оле! Сэр Утер - чемпион!
- Оле-оле-оле-оле! Дохлый гоблин лучше всех!
Друг мой, Неревар...
- Друг мой, Неревар...
Голос сраженного им у Красной Горы Дагот Ура всё еще звучал в его голове.
- Неревар, старый друг мой... друг или предатель...
...или предатель.
Он прошёл нелегкий путь, стал главой всех гильдий и Великих Домов, прокачал все навыки и овладел всеми умениями, объединил народы, выполнил Предназначение, совершил всё, указанное в Пророчестве и снял древнее проклятие со всего мира...
Но голос друга, преданного однажды, друга, ставшего врагом, не умолкает никогда.
- У меня не было выбора! - кричит он в небеса.
Но небеса глухи. Глух и убиенный Дагот. Говорлива лишь совесть. Совесть Неревара, говорящая голосом его сраженного врага. Когда-то его преданого друга... его преданного им же друга...
Конечно же, выбор был. Ведь у героя всегда есть выбор - если он герой. Даже когда кажется, что его нет. Даже если ты не видишь разветвления сюжета и тебе кажется, что твой квест линейный, ты можешь выбрать - выполнять его или нет. Если, конечно, ты герой. А ты ведь герой?
- Друг мой, Неревар...
Время идет. Но не утихает голос Дагот Ура. Хотя нет его уже давно. Нет уже давно и Неревара - закончил пусть свой герой. Закончил и переродился. Только вот знать бы где... Нет здесь ни Красной Горы с ее проклятием, ни Великих Домов, ни Гильдий... Есть лишь Небесная Крепость. Цитадель. Величественная и неприступная. А что за ней, что перед ней - да кто ж ее знает? Может, кто-то и знает, только не бывший Неревар. Знают герои - защитники Цитадели. Знают те, кто приходит ее штурмовать. Только вот зачем ее штурмуют? Что их влечет к ней? С кем они сражаются? За что? Ради чего? То Неревару неведомо. Потому что не он здесь герой. Там, у Красной горы, он был героем, а тут... Нет, тут он даже не нежить, тут он - непись. И не дело неписи - знать то, чего ей знать не положено. Дело неписи - стоять где стоишь и отражать атаки. Можешь даже не просто стоять, ты волен сделать несколько шагов - но немного и недалеко, а потом обязательно вернуться назад. Можешь даже не просто молчать, ты волен сказать несколько фраз - но немного и бессмысленных, а потом повторять их по кругу... А потом тебя в очередной раз убьют. Или пощадят. Как уже решит герой. Или кто там приходит штурмовать Цитадель... Но даже если тебя убьют, твой путь не закончится - ты будешь возрождаться к каждому штурму, снова и снова...
Ты не волен решать, жить тебе или умирать, ты даже не волен решать, с кем и за что сражаться. Ты обороняешь Цитадель вместе с такими же безымянными неписями, как и ты сам, неизвестно от кого, непонятно зачем. И ты будешь лишен свободы воли до тех пор, пока Небесная Цитадель тебя не отпустит. Пока Небесная Цитадель не решит, что твое наказание исполнено. Пока ты не поймешь, как важно уметь сделать свой выбор, даже когда кажется, что его нет...
- Друг мой, Неревар...
Да, мой друг Дагот. Да, я предал тебя. И потом убил. Но я сделал это, чтобы спасти мир от проклятия. Прости, у меня не было выбора...
Или все-таки был?
Ведь я мог повернуть назад, мог просто не пойти с тобой сражаться. Да, мир остался бы проклятым, но ты, преданый друг мой, был бы жив...
Или нет? Когда я пришел к Красной Горе, ты уже был безумен. И твое безумие вскоре поглотило бы мир. Да, когда-то ты был мне другом. Да, каюсь, в твоем безумии виноват я - ведь именно мое предательство сделало тебя чудовищем. Но ты им стал. И там, у Красной Горы, уже не было моего друга, там был лишь безумный Лорд Дагот, несущий смерть всему миру. И я сразил тебя. Да, я предал тебя во второй раз. Но я спас мир. Я снял проклятие с мира. Я, Неревар...
Прости, друг мой Дагот. Я был не прав. Я сразил тебя не потому что у меня не было выбора. Я сразил тебя, потому что я сделал свой выбор. Прости, что мой выбор был таким. Но я его сделал. Потому что я так решил. Я. Так. Решил. Я, Неревар.
Я - Неревар. Не безымянная непись! Слышишь, ты, Цитадель? Я - не безымянный стражник, не пушечное мясо для неизвестного мне героя! Я - герой! У которого есть имя, история, задача и цель! Я тот герой, который не слепо следует сценарию, а сам выбирает свой путь. И то что я сейчас NPC- это мое наказание за малодушие, за то, что я попытался обмануть себя, решив, что я над собой не властен... Да, это наказание, но наказание для героя! Не ты меня сюда заключила, Цитадель. Я сам себя заключил. И не тебе меня здесь держать. Я волен уйти отсюда, когда приму решение. И я его принял. Я - не непись! Я - Неревар!
***
Небесная Цитадель вспыхивает ярким, ослепительным светом. Свет распространяется на весь экран. Звучит музыка. Свет постепенно гаснет, экран темнеет. Тишина.
Раздается стук копыт. На экране начинает проступать изображение, сначала мутное, потом оно становится более четким. Мы видим повозку, которая едет предположительно по проселочной дороге, в повозке - незнакомые люди в оборванной одежде. Один из них поворачивается к нам.
***
- Эй, ты не спишь? Далеко же тебя занесло... Как тебя зовут?
*назовите свое имя*
Домашнее задание
Пациент был сложный. Из тех, которые считают, что сами все знают, что им не нужен психолог, что они сами могут справиться со своими проблемами... Чаще таких приводит кто-то из родственников. Его не приводили, его спустили "сверху". Начальство. Значит, будем работать...
- Давайте попробуем сначала, - заговорил психолог, складывая домиком тонкие пальцы. - Почему, как вы считаете, вы оказались здесь.
Пациент засопел.
- Потому что... я предал друга.
- Так, - оживился психолог, едва удержавшись о того, чтобы телепнуть языком - еще бы, столько времени пациент только и рассказывал, как о разных видах ковки, об орнаментах, даже предлагал кованую мебель сделать здесь, в кабинете, чтобы доктор тоже оценил, что он лучший кузнец, что таких как он кузнецов нет ни в одном из миров, и тут такой прорыв!
- Но на самом деле я не виноват... - психолог снова погрустнел, даже моргнул прозрачным веком, - Понимаете, я кузнец.
- Я помню, - не удержался психолог и тут же прикусил язык.
- Я просто... кую. Я хорошо делаю свою работу! По сути это все, что я умею... Ну серьезно... Посмотрите на меня, доктор! Вы не замечаете, какой я урод?
Доктор покачал головой.
- А, ну хотя вы... - пациент махнул рукой. Действительно, доктор вообще не похож на человека, куда ему... - Понимаете, моя жена - самая красивая женщина во вселенной! А я... коренастый, хромоногий урод... Вы видели ее любовника?
- Видел, по мне он отвратителен... - скривился психолог.
- Ну... может, по-вашему так... - растерялся пациент, - но многие считают его красивым. А я урод! Я и родился уродом, даже моя мать, как увидела меня, сразу сбросила со скалы! Я выжил... но стал еще хромать на обе ноги...
Травма, нанесенная матерью, кто бы сомневался... Как удивительны законы мироздания, никто не может так искалечить твою жизнь как тот, кто тебе ее дал...
- Итак, вы были отвергнуты матерью и, как обычно бывает, решили стать лучшим из лучших, чтобы она вами гордилась... Или хотя бы поняла, как была неправа. И вы стали лучшим кузнецом, я правильно понимаю?
- Да... но я не думал, что это взаимосвязано...
- Всё взаимосвязано. У вас была красивая жена, она вам изменяла, но вы это терпели, не по доброте душевной, а потому что вы ее не любили. Она была вам нужна как трофей, а главное для вас - ваша кузница, так?
- Получается что так... - кузнец выглядел потерянным.
- А что с другом?
- А... друг, да. Я его предал... Он был приговорен... Мне приказали сковать для него цепи, и я сковал... И я не смог ослушаться...
- Вы считаете себя виноватым?
- Я просто выполнял свою работу! - психанул пациент. - А что я мог сделать? Как я мог противостоять самому Зевсу?! Я кузнец...
- Ты - бог! Ты - Гефест, ты - Вулкан, твоим именем называют горы, крепкие и мощные, извергающие из себя первозданный огонь чрева земли! Ты - сила и мощь, сковывающая горные породы, преобразующая их, повелевающая ими! И ты считаешь себя слабым? Из-за того, что когда-то, много тысяч лет назад, твоя мать сбросила тебя со скалы?
- Так... если все из-за матери, может, это она виновата?
Гефесту показалось, что вокруг резко похолодало.
Доктор заговорил. Его слова проникали в мозг, словно щупальца... хотя у него были не щупальца, а пальцы... просто длинные и тонкие... но в мозг он проникал не пальцами и не своим змеиным языком, а словами...
- Давайте научимся разделять эти понятия - причины и ответственности. Да, причина вашего ощущения собственной никчемности - это действия вашей матери. Но ответственность за ваши поступки лежит на вас. Потому что вы уже взрослый и должны понимать, какие последствия влекут за собой ваши поступки. Ваша потребность быть лучшим и ваш страх перед сильнейшим - это объяснимо, но это вас не оправдывает, понимаете?
- Понимаю... То есть, я должен ответить за предательство...
Психолог кивнул.
- И какое для меня будет наказание?
Доктор поморщился.
- Фу, что за нелепое слово - наказание...
- Я там в приемной столько книжек начитался - и про адовы котлы, и про пожирание демонами...
- О, вам тоже понравилось, да? - оживился психолог. - Удивительно! Просто удивительно, на что способна человеческая фантазия! Надо же так ненавидеть себя, чтобы придумывать такие изощренные способы пытки!
- Фантазия?
- Конечно. Самое страшный палач в послесмертии - это собственная совесть. Умирает тело, и душа остается сама с собой наедине. Со своими внутренними демонами. От которых невозможно спрятаться и убежать. Только разобрать и принять. И только после принятия себя возможно перерождение...
- И вы помогаете разобрать и принять?
- По мере возможности, - психолог выпрямился, расправляя затекшие крылья.
- Ну что ж... Что я должен сделать?
- Для начала - снять цепь.
- Цепь? С Прометея?
- С себя.
Кузнец непонимающе уставился на доктора.
Вы же полностью в оковах. Весь. Посмотрите.
Гефест огляделся, но ничего не увидел. Тогда он попытался поднять руку... и не смог.
- Закройте глаза.
Он закрыл. И увидел. Его руки, ноги, все тело было оковано его цепью. Его самой лучшей цепью. Самой крепкой ковки... Той самой, о которой он рассказывал...
- Вы... как вы это сделали?! - захрипел он.
Психолог вздохнул.
- Я - никак, это сделали вы. Вы сковали себя по рукам и ногам. Своими страхами, обидами, чувством вины... Я всего лишь сделал ваши оковы видимыми.
- И теперь я должен...
- Снять из с себя. Вы же кузнец! Вы знаете, как ковать, значит, и знаете, как расковать. Вот это и будет вашим...
- Наказанием?
- Ну что вы заладили... - досадливо протянул доктор. - Что вам всем так нужно наказание... Что ж вы себя так не любите... Нет, это не наказание - это будет вашим домашним заданием. До нашего следующего сеанса. Понимаете, мы не можем отправить на перерождение душу с такими оковами, - он виновато развел руками. - Так что как снимите - приходите.
- А если не сниму?
- Ну тогда зовите меня, будем снимать вместе... Но я уверен, вы справитесь. Вы же самый лучший кузнец.
Щупальца, или Сон в летнюю ночь
Ш-ш-ш-ш-ш-ш... - шумят волны.
Ш-ш-ш-ш-ш-ш... - шелестят листья на кустах.
Ш-ш-ш-ш-ш-ш... - шебуршит дождь по крыше.
Ш-ш-ш-ш-ш-ш... шуршат по песку щупальца...
Щупальца?! Какие еще щупальца?!
Ш-ш-ш-ш-ш-ш...- шепчет тишина.
Слуш-шай ш-шепот тиш-шины. Тиш-шь.
Ш-ш-ш-ш-ш-ш..
- Ты спишь?
Уснёшь тут. Когда всё шуршит-шелестит-шепчет...
Рина чувствительно ткнула меня в бок.
- Ты не ответил!
- Нет, не сплю.
- И я тоже, - она прильнула ко мне, я ощутил жар ее тела, скрытого под шелковой простыней.
Она здесь постоянно куталась - несмотря на то, что было тепло, заворачивалась в простынь, вся целиком, словно в кокон. Я даже сначала испугался, не подхватила ли она какую-нибудь местную лихорадку, но Рина утверждала, что это просто акклиматизация. Я мог ее понять - привыкший легко засыпать под звуки городского шума, я мучился от бессонницы из-за звуков, которые по идее должны успокаивать: из-за шепота волн, шелеста листьев, шуршания шупалец... Какие щупальца?!
- Ты опять замерзла, гусеничка моя? - обнял я Рину, прижимая к себе покрепче.
- Не называй меня так! - возмутилась она, отпрянув.
- Не буду, прости, - ну действительно, ужасное же прозвище, какой же я дурак, просто этот кокон...
- Там дварф... - она снова прижалась, но как-то неуверенно. - Он пугает меня.
- Какой дварф?
- Статуя во дворе.
- Рина, это просто садовый гном, - я попытался ее успокоить.
- Ты издеваешься?! - психанула она. - Думаешь, я идиотка и не могу отличить гнома от дварфа?!
Я пожал плечами. Я вот не мог.
- Хозяин дома сказал, что это садовый гном, он охраняет покой участка...
- Он меня бесит! Он смотрит на меня! Я его боюсь! Убери его!
Я выглянул в окно. Во дворе стояла статуя гнома. Обычная статуя обычного гнома - а какие они должны быть?
- Он просто стоит.
- Он смотрит!
- Рина, прекрати.
Она расплакалась. Ну вот. Снова я все испортил, снова буду во всем виноват. Теперь вот гном этот...
- Я так хотела, чтобы этот отпуск изменил нашу жизнь! Чтобы запомнился надолго... Я хотела здесь зачать нашего ребенка... А ты... Что ты молчишь?
- Потому что я не знаю, что говорить.
- Ты бесчувственный чурбан! Ну что, что тебе стоит убрать этого уродливого дварфа?! Он пугает меня! Он пугает твою девушку! Неужели так трудно?!
- Рина, я не буду сносить хозяйскую статую посреди ночи из-за твоих фантазий!
Она толкнула меня в сердцах. Я встал с постели.
- Ты куда? - взвилась Рина.
- Пойду прогуляюсь.
- Там дождь!
Дош-ш-ш-ть. Ш-ш-шумит. Лис-с-с-тья ш-шурш-ш-шат.
Моря ш-ш-шум заглуш-ш-шит крики, море с-с-скоро с-с-смоет кровь...
Щ-щ-щ-щупальца...
Да что ж такое...
Я опустился на кровать, сжимая виски.
- Тебе нехорошо? - обеспокоенно бросилась ко мне Рина.
Нехорош-ш-шо?
- Хорошо... Просто в ушах шумит.
Море ш-шумит в уш-шах...
Рина обняла меня, окутав волной тепла и ласки. Как у нее получалось это делать, не вылезая из простыни?
- Прости, я такая нервная в последнее время, - шептала она, щекоча шею. - У нас скоро будет ребенок, - щипнула за мочку уха, - он будет наш-ш... Всё будет хорош-шо... с-с-скоро вс-с-сё будет хорош-ш-шо... - проворковала Рина, и я потерял волю. Я с наслаждением поддался ее ласкам, забыв обо всем: о шуме моря, шорохе дождя, шелесте листьев... и об этих мерзких щупальцах, оплетающих меня с головы до ног...
- Убери-и-и!!! - взорвал негу летней ночи истошный визг Рины.
Ее отчаянный крик вырвал меня из томного, нежного полусна, я очнулся, но не смог пошевелиться. Щупальца!!! Меня крепко держали щупальца, сдавливая тело, выкручивая конечности, сжимая горло. Это же сон?! Я уснул, и мне приснился кошмар, ведь так?!
- Два-а-а-а-арф! - пронзительно визжала... Рина?!
Щупальца, выползшие из-под ее кокона, обвивали меня, судорожно дергаясь и дрожа от... ужаса?
- Два-а-а-а-арф!!! - захлебываясь от ужаса, вопило чудовище, которое я еще недавно называл своей гусеничкой. - Убери! Убери его!
В дверях стоял дварф - старая статуя, с трещинками и сколами, но сейчас он двигался! Он и его меч, взвившийся из каменных ножен. Дварф занес меч над чудовищем. Взмах - и меня залило кровью, но я не понял чьей. Я потерял сознание.
Волны шумели. Волны смывали кровь. Волны пели песню. О Персее и Андромеде...
Дева морю песню пела...
Прекрасную деву отдали на съедение морскому чудовищу, а герой ее спас...
Пела дева про любовь...
- Времена меняются, - вздохнул рядом кто-то, - а чудовище остается. И оно хочет жрать.
- А... Рина?
- Одна из дочерей этой Твари.
- И что теперь? - прохрипел я.
- Море скоро скроет тело, скоро море смоет кровь... Чудовище пожрет свое же дитя. Ему все равно что жрать. Сожрет и уснет. До следующего раза.
- А когда следующий раз?
- А кто знает... - пожал плечами дварф. - Раньше редко просыпалось, теперь чаще. Времена меняются...
Меня затрясло крупной дрожью. Оцепенение отступало, наваливалось осознание происходящего. Моя девушка оказалась чудовищем. Она пыталась меня удавить... и сожрать. И у нее почти получилось. Почти? Или...
Я похолодел.
- Она хотела, чтобы у нас были дети... Как оно размножается?
Герой медленно повернулся ко мне.
Я вспомнил ее жаркие, глубокие поцелуи, нежные покусывания, горячее дыхание около уха. Меня стошнило.
- Если она подсадила тебе икринки, ты не жилец, - вздохнул герой. - Либо они тебя сожрут, либо ты скоро сам станешь Тварью.
Я вспомнил... Как-то... кажется, в прошлом году, мы с ней плавали в океане, и она говорила, что ее что-то коснулось. Мы подумали, что это медуза... или водоросли... Так значит, тогда...
- Тогда почему ты меня не добил? - я не услышал собственного голоса.
Дварф кивнул. Правильный вопрос.
- Я уже стар, - проговорил он. - Ты видишь эти трещины? Они не только снаружи, они в моей душе. В моих руках нет былой мощи, движения не такие быстрые, как раньше... Берегу нужен новый страж. А ты молод и можешь встать здесь вместо меня.
- Я согласен.
Видимо, мой ответ показался ему слишком поспешным, потому что он посмотрел на меня пристально, словно пытаясь заглянуть в душу своими каменными глазами...
- Но ты будешь статуей. Каменной статуей. До тех пор, пока не появится Тварь. А пока она не появится, ты не будешь ничего чувствовать.
- О, это как раз то что мне нужно.
- Но это еще не все. Ты забудешь себя. Забудешь все, что с тобой было.
- И снова это то что мне нужно. Я. Согласен.
Он принес меня в сад, туда, где раньше стоял сам. Воткнул в землю меч, поставил меня рядом. Мои ноги подкосились, но я оперся на меч.
- Держи его крепче и не отпускай, - приказал Дварф, а сам встал напротив меня и протянул руку к мечу, коснувшись рукояти. И замер. Глаза его потускнели. Передо мной снова стояла статуя. Но вот по ней прошла трещина, и статуя рассыпалась.
В тот же миг из меча потоком хлынула сила, очищая мое тело и душу, наполняя меня мощью и смывая память. Я выпрямился, встал во весь рост, вздохнул полной грудью. Напоследок.
К утру меня уже не будет. Вернее, я стану новой статуей - стражем, безымянным дварфом, пугающим красавиц, легендарным героем, сражающим чудовищ. А когда я очнусь - совершу подвиг и одержу победу. Ведь герой всегда побеждает.
А пока - тишина. Слушай тишину...
Слушай шепот тишины. Слуш-ш-шай ш-ш-шепот тиш-шины. Тиш-ш-ш-шь.
Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш...
- Ты спишь?
Букет для любимой
Пролог
Прошлой весной мы познакомились с Дорой. Мы гостили у бабушки, а Дора жила по соседству. Бабушка часто навещала ее, ведь Дора жила совсем одна. Соседи посмеивались над ней и говорили, что ее жених когда-то сбежал на войну, лишь бы не брать ее замуж, да там и погиб. Дора не верила злым языкам. Кажется, она вообще их не слышала. Он просто ждала. Нам она напоминала Ассоль, так и не дождавшуюся своего Грэя - постаревшая Ассоль, постаревшая девочка с огромными, наивными, широко раскрытыми в ожидании чуда глазами...
Дома у неё всё было как в музее - чистенькие накрахмаленные салфеточки, засушенный букетик полевых цветов в вазочке, старый проигрыватель с ее любимым мюзиклом "Кошки". Она и сама очень походила на кошку - изящная, аккуратная, неопределенного возраста старушка, сухонькая, как и ее цветы, большую часть жизни она проводила в полусне. Она включала "Кошек", садилась в кресло, брала в руки засушенный букетик и дремала, не закрывая своих удивительных глаз...
- Он вернется. Обязательно вернется, - шепала она, глядя куда-то вникуда, - просто он заблудился... Он найдет меня... Я его дождусь, и мы будем вместе... Навсегда... А пока рано... еще рано...
Букет для любимой
(мюзикл)
Действующие лица:
Воин
Дева
Звезды (хор, балет)
Затемнение. Музыка (похожая на Memory из "Кошек"). Звучит голос Девы из темноты, постепенно набирается свет: луч света освещает Деву, вокруг нее танцуют Звезды.
Дева
Где ты,
Мой родной пехотинец,
Здесь в безлюдной пустыне
Не хватает тебя...
Только звёзды танцуют над моей головой.
Возвращайся и будь со мной!
Свет выхватывает точку на другой стороне сцены. Там стоит Воин. Он поет и движется к Деве, луч следует за ним.
Воин
Где ты,
Мое нежное счастье?
Моя жизнь, мое сердце
И отрада души...
Освети же мне путь священным светом любви!
Я вернулся, молю, прими!
Воин бежит к Деве, но луч с нее убирают. Воин остается в темноте среди Звезд.
Звезды
Ты позабыл
Воин
Не забыл!
Звезды
Как любила она
Воин
Я любил!
Звезды
И отныне вокруг вас ночь темна...
Звезды
Ты же за славой ушел на войну,
Ты хотел себе славу лишь одну
Свое счастье на славу ты, герой, променял,
Ты обрел себе славу, но любовь потерял...
Воин
Звезды!
Помогите мне, звезды!
Я вернулся к любимой,
Я вернулся с войны...
Как найти мне ее, как счастье вновь обрести?
Как любовь мне свою найти?
Снова луч света на Деву, в другом конце сцены.
Дева
Милый!
Я же слышу твой голос!
Почему же, любимый, я не вижу тебя?
Каждый день я зову, но мне в ответ тишина...
Я как прежде одна, одна...
Воин бросается к ней, но Дева снова исчезает. Воин остается на середине сцены, вокруг него танцуют Звёзды.
Звезды
Ты собери полевые цветы,
И увидит она, что любишь ты!
Ты принеси, принеси ей цветов,
Чтобы снова расцвела ваша любовь!
Звезды расходятся, Воин стоит посреди сцены, световое пятно вокруг воина увеличивается, заполняет всю сцену. Вокруг воина - безлюдная пустыня Марса.
Воин
Где я?
Почему я в пустыне?
Почему так безлюдно
И вокруг тишина?
Звезды
Стал героем войны, но на душе пустота!
Твою душу сожгла война...
Марсу, богу войны хорошо послужил,
За него ты свою голову сложил...
И на Марсе скитаться тебе суждено
И с любимой повидаться не дано...
Здесь ты,
Ни в аду, ни в Вальгалле,
Ни во что ты не верил,
Ни в богов, ни в людей!
Ты безлюдную пустошь в своем сердце носил
Никого ты на свете не любил...
Воин
Пустошь
Марсианская пустошь!
Неужели и правда
это сердце мое?
Я стремился, боролся, я сражался и жил...
Но не верил и не любил...
Часть сцены затемняется, появляется Дева в луче света, Воин тянет к ней руки.
Воин
Счастье,
Мое нежное счастье...
Ты ждала и любила...
Только я не ценил...
И теперь в звездном небе ты кружишься одна...
И с тобою лишь тишина...
Дева исчезает, снова свет заливает сцену (пустыня)
Воин
(воспрянув духом)
Нет, я не стану
Мириться с судьбой,
Я же воин, а значит, я герой!
Много ошибок в жизни я совершил,
И возможно, свою кару заслужил...
Но не смирюсь я, на колени не паду,
И цветы для любимой я найду!
Пустошь!
Марсианская пустошь!
Одинока, бездушна
Только ветер шумит...
Но найду я в пустыне полевые цветы!
Будем вместе вновь я и ты!
Воин ищет цветы в пустыне.
Звезды
Долго же будешь по пустыне бродить
Не найдешь ты на Марсе цветов...
Воин
Новая битва мне предстоит,
Битва за душу и любовь!
Звезды
Ты эту битву давно проиграл,
Счастье, любовь ты потерял...
Где ты найдешь полевые цветы?
Пусто вокруг, только ветер и ты...
Пусто вокруг! Пусто внутри!
Воин
Нет, неправда, вот посмотри!
(вокруг пустыня начинает оживать, растет трава и цветы)
Сердце!
Ты наполнила сердце
Счастьем, нежностью, верой,
Пробудила любовь!
И душа ожила, и в ней сады цветут вновь!
Я вернулся из страшных снов!
Воин собирает цветы, свет вокруг Девы набирается, она тоже стоит на поляне, они идут навстречу друг другу.
Воин (с букетом в руках)
Счастье!
Мое нежное счастье!
Ты ждала меня долго!
И теперь я с тобой!
Я блуждал в темноте забвенья день ото дня
Умоляю! Прими меня!
Дева (берет букет)
Милый! Мой родной пехотинец!
Я ждала тебя долго,
Мой любимый герой!
Не разлучат нас люди, войны, горе, беда...
Будем вместе с тобой всегда...
Воин и Дева
Будем вместе любить всегда...
Луч света снова сужается, остается только на героях.
Затемнение.
Эпилог
Вчера бабушка рассказала, что Дора умерла. Когда ее нашли соседи, она так и сидела в своем любимом кресле, под звуки "Memory", сжимая в руках... свежий букет полевых цветов. На лице ее играла улыбка.
Выставка в Нью-Шеоте
- Проходи, друг мой! Чувствуй себя как дома! А не то я выбью тебе глаз!
Принц даэдра Шеогорат, или, как его обычно называли более-менее сведующие в данмерских культах люди, бог безумия, являл собой просто образец гостеприимства. И неудивительно - в Нью-Шеоте (а точнее, в Блиссе, районе Мании), в самом сердце его безумного мира, открывалась выставка искусств!
- Ты знаешь, иногда мне кажется, что я жил ради этого дня! - похлопал меня по плечу принц даэдра, и у меня по спине пробежал холодок от его веселья - ох не кончится это добром - как лето сменяет осень, так Манию сменяет Деменция, а Безумие сменяет Порядок. Знай я его чуть хуже, может, и попался бы в эту ловушку, но не сейчас...
- Смотри, дорогой мой друг! Смотри! Лучшие художники Мании выставили свои работы! Где ты еще такое видел?
А ведь он прав. Какие сочные краски в Мании! Какое здесь яркое небо! Какие красивые цветы! Даже те, которые пытаются тебя сожрать - ох, как же они красивы! А какие здесь восхитительные чудовища - глаз не оторвать! Жвал и клыков, впрочем, тоже...
- Посмотри!!! Посмотри, какое небо! Видел ли ты что-либо более прекрасное в своей никчемной жизни? - Шеогорат тыкал пальцем в очередную работу очередного безумного гениального художника. - А когти?! Посмотри на эти когти! Какое совершенство линий! Какой изгиб! Какая острота! Какая мощь! Прямо-таки слышишь, как хрустят кости неудачника, ненароком забредшего в логово этой малышки!
- Господин, вы печальны? - обратился ко мне умница Хаскилл, бессменный дворецкий моего безумного друга.
- Хаскилл, а как называется выставка?
- Ожившие полотна, - бесцветный голос дворецкого был единственным бесцветным пятном в этом буйстве цвета и красок.
- Друг мой, я расскажу тебе сказку! - ликовал принц. - Здесь, в Мании, я собрал самых лучших художников со всего мира! Скажу более - со всех доступных мне миров!
- Безумных художников, мой принц.
- О да, конечно! Могло ли быть иначе! Гений и безумие ходят рука об руку! Нога об ногу! Око за око! Зуб за зуб!
- Шеот!
- Ах да, извини. О чем это я?
- Ты хотел рассказать сказку.
- Сказку? Я хотел сказку? Я хотел сыра!
- Я распорядился насчет сыра, уже подают.
- Спасибо Хаскилл! Итак! Сказка! Жил да был принц даэдра, который очень любил искусство! Но мир был сер и сир, как... сыр. Хаскилл, где мой сыр? И тогда принц даэдра наградил людей даром безумия, и они начали творить! Но мир не принимал их творения! И тогда я собрал их здесь, чтобы они могли наслаждаться своим творчеством и дарить красоту тем, кто ее ценит! Красивая сказка? - воззрился на меня принц своими кошачьими глазами.
- Очень, - кивнул я, просчитывая в уме планы спасения горожан.
Ожившие полотна... Чудовища с разноцветными клыками - это еще полбеды. А что делать с кровавым рассветом? Или с океаном шипящих и пенящихся (наверняка каких-либо ядовытых или кислотных) волн?
- А вот смотри! - мой принц тыкал пальцем уже в следующую картину. - Подарок от Хермеуса Моро! Смотри какая восхитительная мерзость - здесь какие-то щупальца и миазмы!
Щупальца и миазмы - да, как раз то, чего нам не хватало посреди Нью-Шеота...
Мы переглянулись с Хаскиллом. Он вздохнул и пошел запечатывать двери.
- Дамы и господа! - сиял Шеогорат. - Обявляю выставку...
Договорить он не успел - я выхватил меч и снес ему голову.
Однако поздно - из картин повалили чудовища. Они набрасывались на посетителей выставки, клацая челюстями, вгрызались в плоть или заглатывали целиком. Но питаемые только лишь силой своих творцов, лишенные поддержки безумного бога, они были не так сильны. Довольно легко отражая их атаки, я пробрался к картинам, которые на мой взгляд, представляли особую опасность: к пейзажам с кровавым рассветом, миазмами и кислотным океаном. В эти картины я выпустил столп огня, предпочитая сжечь их до того, как их содержимое выберется наружу и затопит Нью-Шеот...
- Прости, друг. Я погубил твою выставку. Но я сохранил твой мир, - прошептал я, склоняясь над обезглавленным телом принца даэдра, окруженным светящейся фиолетовой дымкой...
- Господин, небо...
Только не кровавый рассвет, только не кровавый рассвет, ведь тогда придет...
- Джиггалаг! - закричал я изо всех сил, срывая связки. - Приди ко мне, бог порядка! Приди и поговори со мной! Один! Без войска! Приди ко мне, я призываю тебя!
Фиолетовая дымка поглотила тело Шеогората и на его месте появился...
Сработало!!!
- Что тебе нужно? - Джиггалаг, бог порядка, возвышался посреди зала огромной серой статуей, бездушной и, как сказал бы Шеот, фу какой некрасивой.
- Мы справились, Джиггалаг, - затараторил я, чувствуя, что у меня сейчас выпрыгнет сердце. - Не сметай мир Шеота! Мы справились без твоей армии, безумие не поглотило мир, мы подавили этот очаг сами!
Он молча указал рукой на лупающее глазами чудовище, из пасти которого торчали ноги какого-то гражданина, судя по ботинкам, знатного.
- Выплюнь! Выплюнь немедленно, я сказал! - проревел я, и чудовище, недовольно икнув, выплюнуло гражданина. - Джиггалаг! Послушай меня! Я знаю, что ты приходишь тогда, когда безумие Шеота угрожает миру, и ты сносишь всё, выжигая дотла... а потом он остраивает всё снова... Но сейчас мы справились. Миру ничего не угрожает. Всё под контролем! - чудовище и выплюнутый гражданин синхронно кивнули. - Отступи, Джиггалаг!
- Ты сам меня вызвал.
- Сам. Тебя. Без армии. Чтобы остановить приступ. Всего лишь один короткий приступ. Но не надо сметать весь мир!
Джиггалаг стоял недвижно, будто принимая решение. Чудовище с выплюнутым гражданином, обнявшись, дрожали, не сводя с него испуганного взгляда.
- Шеот, - обратился я к моему принцу, закованному в серый доспех порядка. - Давай я расскажу тебе сказку. Давным-давно жил принц даэдра, добрый, веселый и справедливый. Но жили и другие даэдра. Они тоже были веселыми... но несправедливыми и даже жестокими. И их жестокость больно ранила Шеогората. Он пытался вразумить их, воззвать к их чувству справедливости, которого у них не было, призвать их к порядку... И разозлились даэдра. И задумали погубить Шеогората. Но не смогли - потому что он был сильнее их, даже вместе взятых. И они его прокляли, поразив безумием. Но они недооценили его силу, а также силу его справедливости. Личность Шеогората разделилась надвое - на принца безумия Шеогората и на... Джиггалага, бога порядка, который приходит, когда безумие Шеота выходит за всякие рамки - тогда он сметает его мир и снова становится Шеогоратом, эксцентричным творцом, который отстраивает свой мир заново... И так продолжается вечность...
- Но зачем тогда ты не хочешь, чтобы на этот раз Джиггалаг смел мир Шеогората? Ведь он отстроит всё заново...
- Потому что мне больно видеть глаза моего друга, когда он видит выжженные земли... когда вместо яркого разноцветного неба он видит серые тучи... когда вместо прекрасных, пусть даже ядовитых цветов, он видит серую пыль... Он отстраивает свой прекрасный безумный мир, но с каждым разом его глаза тускнеют, словно он отдает миру краски своей души... и с каждым разрушением его мира из его глаз уходит улыбка... Я хочу видеть улыбку в твоих глазах, мой принц. Я хочу видеть твои ясные кошачьи глаза, пусть даже светящиеся безумием, но не грустью. Да, я разрушил твою выставку, но я не хочу, чтобы ты сам разрушал свой мир... потому что для тебя это слишком больно...
- Выставку? Ты разрушил мою выставку?! - передо мной снова стоял мой друг Шеот, живой и здоровый, даже с головой в нужном месте. - Кто ты? А, неважно! Ты будешь наказан! За это... ты останешься здесь со мной на целую вечность!
- Да, мой принц.
- И еще... Хаскилл! Подайте сыра моему новому другу! Самого вонючего сыра!
Хаскилл вздохнул, но я даже ухом не повел. "Новому другу". Да, он снова меня не узнал. Ну что ж, я буду твоим новым другом, главное, что я останусь здесь с тобой. А значит, снова буду рядом, когда в очередной раз придет "Джиггалаг". И снова не допущу разрушения твоего мира. Или, если все будет слишком плохо, буду рядом, когда он в очередной раз его уничтожит. Но я буду рядом. С тобой. Всегда. Даже когда ты совсем перестанешь меня узнавать. Я буду рядом. Ради твоей доброй, светлой души, мой безумный темный лорд. Ведь я помню, почему ты таким стал. Помню, за что они сделали тебя таким. И я не дам угаснуть твоему огню. Я сделаю всё, чтобы сохранить улыбку в твоих глазах.
- Ну раз ты разрушил мою выставку... тогда мы здесь откроем театр! Да! Скоро нас ждет самый потрясающий фестиваль! И только попробуй его пропустить! это будет самое прекрасное зрелище в твоей жизни! А потом я выколю тебе глаза!
Хаскилл улыбнулся и пошел за сыром.
Конь в пальто
В странное время мы живем. Не то чтобы в тяжелое - а когда оно было легким? Именно в странное. А главное - непонятное. Непонятно, что, за что и откуда тебе прилетит.
Познакомился с девушкой. Начал ухаживать - ну так, по-взрослому - театры, выставки, всё по полной программе. Олл, как говорится, инклюзив.
И сразу же посыпался. Срезался на первом туре. Подарил цветы. Оказалось, она эко-активистка. Цветы можно дарить только в горшках, срезанные цветы - это трупы растений, как можно дарить трупы?! Неужели мне их не жалко?!
Я говорю, а почему мне должно быть их жалко? Ты вообще знаешь, что это за цветок? Как он жил? Какая у него судьба? Может, у него был друг, который любил тяночку с соседней клумбы, а этот мудила приманил их пчелу, чтобы она отнесла его пыльцу женщине его лучшего друга?
Она ответила, что мудила - это я, потому что нельзя называть женщину женщиной, не спросив ее, как она себя определяет, это неприлично, а патриархат - зло.
Я ничего не понял, но переспрашивать не стал, а сменил тему - пригласил ее в ресторан. Там был тур второй - который я тоже, как вы поняли, провалил.
Она оказалась... Правильно, вегетарианка. Она категорически не ест трупы животных - во-первых, по этическим соображениям, а во-вторых, ей их тоже жалко. Минуточку! Я не удержался и спросил, а что, на трупы растений мораторий уже отменен? Ну просто для информации, дарить трупы растений нельзя, а жрать их - можно? Чем салат хуже цветка? Почему мы жалеем пионы, но жестко наказываем капусту? Где эта грань? Что должно сделать растение, чтобы переступить черту, до которой оно еще друг, а после - уже еда? Где эта точка невозврата? Где у нас отключается эмпатия и включается ощущение себя как звена пищевой цепочки?
Она сказала, что я ничего не понимаю, и вообще я чудовищный дикарь, а общение со мной портит ей карму.
Я возразил, что как раз нет, и что общение с дикарями, особенно чудовищными, карму не портит, а наоборот выправляет - ну не просто же так миссионеры ездили в дикие племена нести туда свет знаний, истины и культуры! Ну да, бывало всякое - бывало, что за миссионерами приходили ребята с ружьями и отжимали у дикарей золото, но зачем оно им, правильно? Когда есть культура. А бывало, что дикари попросту сжирали миссионера... Но карму ему перед едой чистили... Она закатила глаза, но я пообещал, что сжирать ее не буду, а карму ей почищу мягко и нежно, ей даже понравится...
Она сказала, что я монстр, но все же она даст мне... еще один шанс.
И мы пошли в театр. Окультуриваться.
По дороге я взял ее под руку, но тут же услышал лекцию о том, что женщину это унижает - мужчина так, во-первых, нарушает ее границы, а во-вторых, дает понять, что она слабее. И если я не хочу, чтобы меня считали сексистом или обвинили в харрасменте, так делать нельзя. Я сказал, что не хочу, что я никакой не сексист и на всякий случай зачем-то добавил, что я вообще против секса. Тогда она спросила, кто я - асексуал или антисексуал, и кто дал мне право осуждать людей с другой сексуальностью?
Тут я окончательно запутался, но начался спектакль, и мы замолчали.
Ненадолго.
Спектакль был... Ну как вам сказать... Не, я не скажу, что я такого никогда не видел. Видел. В концептуальном немецком кино. На закрытых показах. Для ограниченного круга зрителей. Не, честно, я не против порно, но не на сцене же! Я вот между прочим, старался, оделся прилично - в театр же иду, а оказывается, мне вообще можно было не одеваться! Ну на сцене ребята же не заморачивались, я-то чё вырядился, как...
Я огляделся по сторонам. Вокруг меня сидели приличные на вид люди и с серьезным видом смотрели вот это... Я скосился на свою миссионерку. Она не отрывала взгляда от сцены. И по-моему даже не моргая. Я испугался, что ее парализовало - от шока, мало ли - осторожно наклонился к ней и шепнул: хочешь, пойдем отсюда?
Как же она разозлилась! Что ты, говорит, за человек! Я, говорит, почти поверила, что ты небезнадёжен, что тебе не чуждо высокое искусство, ты вон спектакль какой выбрал замечательный, модный! А ты - пойдем отсюда?! Как же ты далек от культуры!
Тут меня прорвало. Культура?! Какая, мать вашу, культура?! Меня дед бы выпорол своим армейским ремнем, с пряжкой вот такой вот, если бы узнал, что я на людях такой культурой занимаюсь!
Она как зашипит: "Как тебе не стыдно!"
Мне?! Мне должно быть стыдно?! То есть они там вон чё, а стыдно должно быть мне?!
Она вцепилась мне в руку и потащила меня из зала. Мы вышли на улицу, и я подумал, что мы больше не увидимся. Кажется, она тоже так подумала, но потом... передумала - посмотрела на меня, как на тяжелобольного, вздохнула и пообещала сделать из меня человека.
А я кто? Конь в пальто?
Да! Закричала она. Именно конь, именно в пальто! Жеребец-альфач, который думает только о сексе, да ещё носит белое пальто - видите ли, то, что люди на сцене самовыражаются, ему претит! Как можно быть таким лицемерным! испорченным! закомплексованным! В наше время!
Я не понял, что не так со мной и временем, но она уже не стала ничего объяснять, а повела меня по специалистам - лайфстайл-коучам, хьюман-дизайнерам и еще каким-то людям с труднопроизносимыми профессиями.
Все они в один голос твердили, что я живу неправильно, и непонятно даже, как я до своего возраста дожил. Что я закомплексованный нетолерантный странносексуал, и что человек не должен быть таким - в наше время, когда человек сам определяет себя, свой гендер... Я спросил, а расу он тоже определяет?
Тут мне прилетело еще за то, что я расист. Я говорю, нет, я не расист, но серьезно же, мы рождаемся с базовой комплектацией, мы не выбираем количество хромосом, конечностей...
Тут мне прилетело еще и за оскорбление инвалидов.
Да я же не об этом, вашу мать! Думал, прилеитит за мат, но за мат не прилетело (они против цензуры), зато прилетело за сексизм, потому что мое высказываение крайне сексистское, а человек не должен...
Я решил, что схожу с ума, но мне сказали, что сейчас нельзя озвучивать психические диагнозы - это стигматизирует, и вешает ярлыки, а человек не должен...
И еще надо пройти тест, чтобы определить, кто я вообще такой...
Кто? Конь в пальто! Я и без теста скажу. Я вот так самоопределился - ну а что, я же имею на это право? Что-то я подзадолбался, что я, как человек, дохера всего должен - ну так вот считайте, что я не человек. Я вот конь. И трогать меня не моги - а не то пожалуюсь зоозащитникам и подам в суд за жестокое обращение с животными.
Какой такой конь? - возмутилась моя девушка.
Я ответил: сухопутный, с редкой генетической мутацией - без копыт и хвоста (могу показать!), так что я еще вас всех засужу за издевательство над инвалидами.
Она закрыла лицо руками и сказала, что это дно. Она думала, что глубже упасть я уже не могу, но я смог. И с таким цинизмом место мне только на дне.
И я согласился. Да, пусть я буду на дне, на самом глубоком дне - в Марианской впадине, но там, на моем дне, не будет вас всех!
Там не надо будет извиняться перед женщиной за то, что я дарю ей цветы и открываю перед ней двери.
Там, на моем дне, в театрах будут идти прекрасные спектакли, а в музеях будут демонстрировать произведения настоящего искусства.
Там, на моем дне, женщин можно будет называть женщинами, а мужчин - мужчинами.
Там можно будет называть красоту красотой, а уродство - уродством.
Там можно будет любить и быть любимым.
Там я буду самым жизнерадостным, пусть и бесхвостым, конем, в самом шикарном пальто!
Мамонт Веня Лютиков
Аполлон Твердохлебович был не в духе - это студенты поняли по тому, как он вошел в аудиторию, чеканя шаг и пощелкивая хвостом, как дрессировщик - хлыстом, входя в клетку к тиграм.
- Ну-с, котятки мои, - промурлыкал он, и студенты постарались слиться с мебелью, - расскажите-ка мне, что вчера произошло? Только не хором, выберете жертву, пока я не назначил ее сам.
В аудитории повисла тишина.
Профессора боялись все, даже когда он был в хорошем настроении. И дело не в его пугающем виде, он был очень даже ничего, его не портил ни хвост (как львиный, только чешуйчатый, с кисточкой из острых игл, раскрывающихся как цветок, в сердцевине которого открывались челюсти и иногда глаза), ни клыки и когти (поговаривали, что его когда-то укусил вампир, но студенты шутили: Твердохлебыча кусать - зубы обломать!).
Профессор был историком и биологом, исследователем доисторических эпох (и доисторических тварей). Кто-то говорил, что он раньше участвовал в каких-то секретных разработках, кто-то - что его создавали как универсального солдата, кто-то - что всё это результат неудачного эксперимента с телепортом - одни считали, что его неправильно собрали, другие - что портал пробили куда-то не туда, и его занесло из другого мира, но в одном сходились все - тварью он был редкостной, возможно доисторической.
- Можно я отвечу? - поднялся второкурсник Веня Лютиков.
- Герой? Сам вызвался? Валяй.
- Я... проник в учебную лабораторию.
- Цель?
- Искоренить коррупцию! - выпалил Веня на одном дыхании, как пионер-герой перед расстрелом.
- О как, - щелкнул языком профессор.- Благородно, но глупо.
- Найти корень и вырвать...
- Значение слова "искоренить" мне знакомо, спасибо.
- Ну... отследить, где и когда она зародилась, найти и уничтожить!
Аполлон Твердохлебович просветлел и даже как будто воспарил над своим местом.
- Лютиков! Я восхищен! Напомни, твой отец случайно не Лютый, следователь СК?
- Почему случайно? - зарумянился Веня. - Лютый - его прозвище, от Лютикова... Ну и он Лютый, конечно... Я хотел ему помочь! Он правда пока не знает...
- Его счастье... Но сейчас об этом узнаем мы. Тема сегодняшнего урока: вмешательство в историю и почему так делать нельзя. Включить экран!
На экране отобразилась студенческая лаборатория. У пульта управления пространственно-временным телепортатором стоял Веня и что-то набирал.
- Вывести данные на экран, - скомандовал профессор.
МИССИЯ: искоренение коррупции
СОБЫТИЕ: первый случай взятки в истории
ВРЕМЯ И МЕСТО ПЕРЕМЕЩЕНИЯ ОБЪЕКТА: соотнести с событием
ПАРАМЕТРЫ ОБЪЕКТА: выбрать рекомендованные соотносительно миссии
Веня на экране нажал кнопку ввода, а Веня в аудитории густо покраснел и закрыл глаза. Ему не надо было смотреть на экран, он и так хорошо все помнил.
Вокруг простиралась снежная пустыня. Но это его не пугало, ведь он был...
ДАННЫЕ ОБЪЕКТА:
ВЕС: 15 т
РОСТ: 5 м
ВИД: МАМОНТ
Мамонт? Какой мамонт?!
ШЕРСТИСТЫЙ
Спасибо.
Перед глазами мамонта Вени вспыхивали буквы и цифры, как бывает при загрузке информации. Мамонт... число особей в табуне... видовые враги... клановые враги... род занятий... Какой может быть род занятий у мамонта, что за ерунда? Ладно, надо спешить, а не то хватятся и такое начнется! Расстояние до стоянки человека... Вот! Построить маршрут!
МАРШРУТ ПОСТРОЕН
Совсем рядом! Там вот-вот совершится преступление, первый случай дачи взятки, скорее туда!
- Враг в ловушке, враг в ловушке! Попался, попался! - галдели птицы, топотали молодые мамонты.
Что случилось?
ДАННЫЕ ОБЪЕКТА:
ВЕС: 280 кг
РОСТ: 1 м
ВИД: SMILODON FATALIS
ОПАСНОСТЬ: СРЕДНЯЯ
Смилодон угодил в яму, чтоб его...
- Вытащи меня, посмотри, ну какой же я тебе враг? Я меньше, слабее, я не причиню тебе вреда, отпусти!
- Враг в ловушке, враг в ловушке!
Проклятые птицы, галдят, кружатся, а надо идти к стоянке, там продажный судья, успеть бы!
- Вытащи меня!
- Враг в ловушке!
Нет времени...
- Я покажу дорогу к детенышу, его утащили из вашего табуна волки, он еще жив!
К детенышу? Табун затопал громче.
- Вытащим, пусть укажет!
- Враг в ловушке!
- Тихо все! - топнул ногой Мамонт Веня и сам испугался своего грозного голоса, похожего на рев трубы. - Ты - говори где дитеныш! Вы, - указал он молодым мамонтам, - идите куда он скажет. Вернут дитеныша - ты свободен, нет - пойдешь на корм... - он посмотрел на птиц, - вот им! Всем ясно?
- Всем ясно, всем ясно! - загалдели птицы.
Смилодон оскалился.
- Отпустишь?
- Слово чести, - почему-то хотел сказать Веня, но только тряхнул бивнями и потопал к стоянке.
ОБНАРУЖЕНО ПОСЕЛЕНИЕ
Наконец!
ОБНАРУЖЕН ОБЪЕКТ
ДАННЫЕ ОБЪЕКТА:
ВИД: ЧЕЛОВЕК
ОПАСНОСТЬ: ВЫСОКАЯ
РОД ЗАНЯТИЙ: ОХОТНИК
Охотник?! Веня потряс бивнями. Не то чтобы он испугался... А где продажный судья?
За спиной топотали мамонты - они вернулись с дитенышем и теперь гнали из табуна выпущенного на волю смилодона...
МИССИЯ ПРОВАЛЕНА
- Мудрый судья! Мудрый судья! - клокотали птицы.
Веня засопел. Что еще такое? Просмотр информации!
Смилодон, род занятий: убийца. Мамонт шерстистый, род занятий: судья. Судья!!!
- Мудрый судья! Мудрый судья! Отпустил врага! Отпустил врага!
ОПАСНОСТЬ!
Из пещеры показался человек с копьем. С другой стороны послышалось дыхание волков.
- Мамонт отбился от стаи!
Веня похолодел - он совсем забыл задать параметры возвращения! Попытался вспомнить что надо делать...
А потом увидел летящее в шею копье...
И плеть с иглами на конце, обвивающую копье в полете и ломающую его в щепки...
Щщщх!
Вокруг всё вспыхнуло и погасло. Веня очнулся на полу в лаборатории. Может, его просто стукнуло током, когда он нажал на пуск? Пожалуйста, пусть ему все приснилось!
- Какие выводы мы должны сделать? - разнесся по аудитории голос профессора.
- Корректно вводить параметры при работе с телепортатором!
- Внимательно изучать информацию!
- Отставить галдеж, птички мои, - ухмыльнулся Аполлон Твердохлебович. - Но вы все правы. И еще. Правило первое и главное: историю изменить нельзя.
- Может сработать "эффект бабочки"?
- Нет, это все глупости. Ваше вмешательство ничего не решит, ткань мира все равно выправится как ей надо, с вами или без вас, а вот вы можете пострадать - вас может закатать в шов или обрезать и выбросить как спутанную нитку. Правило второе: коррупция непобедима. И еще. Вам, Лютиков, очень повезло, что у нас в институте всего лишь симулятор телепортатора, а не действующая модель.
Веня вздохнул с облегчением. Значит, его отцу не нужно будет переживать, что первым коррупционером стал его сын, мамонт Веня!
Он так расчувствовался, что даже пропустил, как лекция закончилась и профессор удалился из аудитории, но, опомнившись, он тут же постарался его нагнать.
- Профессор! Аполлон Твердохлебович! Почему вы сказали, что коррупция непобедима?
- Так, Лютиков, всё, хватит вас с меня на сегодня, вы меня утомили, - попытался он отмахнуться, но Веня напирал как мамонт.
- Профессор!
Тот попытался уйти, но, видимо, осененный внезапной мыслью, резко развернулся, так что Веня отступил на шаг от неожиданности и даже, оступившись, чуть не упал, но удержался на ногах.
Профессор закатил глаза. Лютиков покраснел, готовый провалиться сквозь землю.
- Слушайте, Лютиков, у меня есть предложение к вам. Чисто из уважения к вашему отцу. Вы месяц работаете бесплатно лаборантом под моим началом, заодно и поучитесь не делать глупостей, - и он ничего не узнает об этом инциденте с лабораторией, согласны?
- Я?! Согласен?! Конечно, согласен! Спасибо, профессор! - просиял Веня.
Аполлон Твердохлебович только покачал головой и щелкнул хвостом, с которого не слетело ни чешуйки, разве что обломки клыков - студенты были правы, Твердохлебыча не прокусить ни вампиру, ни волку ледникового периода.
Принц-Щелкунчик и Крысиный Король
Пью за здравие Мери,
Милой Мери моей.
Тихо запер я двери
И один без гостей
Пью за здравие Мери!
Пью за здравие Мери!
Патефон играл и играл, и голос божественного Лисициана разлетался по опустевшему дворцу, отражаясь от сводчатых потолков, расписанных итальянскими мастерами, и от стен, затянутых в гобелены, навсегда впитавших в себя кровь принца. Впрочем, их все равно было уже не восстановить - взрывом вынесло окна, разворотило мебель и покорежило стены, и только в углу играл чудом уцелевший патефон да детская игрушка-щелкунчик мирно сидела под столиком, словно слушая музыку...
- Причина смерти...
- Доктор, вы серьезно? - возопил следователь. - Его взрывом разнесло! Какая тут может быть еще причина смерти?
С ним нельзя было не согласиться - по всей гостиной, залитые собственной кровью, покоились... возлежали... нет, в хаотичном порядке были разбросаны останки того, что когда-то было принцем, прекрасным принцем, гордостью знати, оплотом старого мира.
Безусловно, убийство имело политический характер, а какой же еще?
Принца любили все. Он строил богадельни, кормил нищих и славился кротостью духа, у него не было, просто не могло быть врагов! Но он был принцем...
Старый мир трещал по швам. То тут, то там, вспыхивали вооруженные восстания, но в метрополии до поры до времени все было спокойно.
Видимо, пора пришла.
***
Мэри бежала, плача и смеясь одновременно. Она свободна - от своей разрушающей душу мести, от боли и унижения!
- Кристиан! - кричала девушка, и по ее впалым щекам катились слезы. - Кристиан! Ты свободен! Мы свободны!
Она бежала в дом, где ждал ее возлюбленный, и весенний ветер срывал с нее запахи пороха, крови и невыносимой жестокости, омывал свежестью и чистотой, окутывал ее ароматами вишен и акации, обнимал ее хрупкую фигурку, поднимая все выше и выше, унося туда, где она была так счастлива...
***
- Мой принц, позволь представить тебе Мэри, мою невесту!
Кристиан щелкнул каблуками, Мэри присела в реверансе, принц кивнул. Кристиан включил патефон, заиграла музыка.
Краше можно быть Мери,
Краше Мери моей,
Этой маленькой пери;
Но нельзя быть милей,
Резвой, ласковой Мери,
Резвой, ласковой Мери.
Мэри танцевала с Кристианом. а принц молча наблюдал. У него был какой-то странный взгляд... но она тогда не обратила на это внимания. Он еще пригласил ее на танец, но она отказала - она видела только Кристиана и танцевала только с ним. Принц проронил тогда: "А ты крепкий орешек", - но она была слишком счастлива, чтобы придать этому значение...
***
Всё закончилось в один миг. Родители принца погибли в какой-то нелепой катастрофе. И еще более нелепым было то, что обвинили в этом Кристиана!
- Он невиновен! - кричала Мэри, падая в ноги судье.
- Он невиновен! - срывала она голос, омывая слезами сапоги принца, растаптывающие ее нежное пылающее сердце тяжелыми острыми каблуками.
- Виновен. - холодно ответил принц.
- Виновен! - огласил судья приговор.
А потом Мэри получила записку.
"Я готов заменить казнь на каторгу. Одна ночь, крепкий орешек".
Принц сдержал обещание. Кристиан отправился на каторгу. Но перед этим он полностью ослеп.
"Чтобы ты не переживала, как будешь смотреть ему в глаза, - пришла вторая записка от принца. - Вот видишь, я само милосердие".
***
- Он был само милосердие! - причитали на площади кликуши. - Мир теперь рухнет! Конец старому миру!
Полицмейстер поморщился и закрыл окно. Повертел в руках игрушку-Щелкунчика, прихваченного с места преступления. Открыл сейф и достал папку с делом некоего Кристиана, так называемого "убийцы" королевской семьи. Полицмейстеру давно было непонятно, кому вообще пришло в голову обвинить в этом именно Кристиана - друга детства принца, рыцаря без страха и упрека. Невооруженным глазом было заметно, что дело сфабриковано, причем так быстро, неискусно, что называется, шито белыми нитками. И тем не менее, ему дали ход. По совершенно очевидному, нелепому навету Кристиана осудили и отправили на каторгу, где он вскоре умер. Однако ходили слухи, что он бежал и стал Крысиным королем, главой подполья - неких"крыс", которые проворачивали самые дерзкие акты. Крысы эти были настолько неуловимы, что многие умы, очарованные мистицизмом, даже отказывались верить в их человеческую природу, почитая их сущностями мистическими, потусторонними, местами даже божественными - появляясь внезапно и ускользая одним им известными тайными ходами, крысы вершили своего рода правосудие. Из их цепких лапок никому не удалось уйти безнаказанным - кому-то они напрочь изничтожали репутацию и доброе имя, кого-то доводили до нищеты, а иных - до сумасшествия и даже до смертоубийства. Поначалу своими жертвами "подпольные крысы" избирали лишь тех, кто имел отношение к делу Кристиана, но потом, видимо, когда все причастные "закончились", "крысы" переключили свое внимание и на других лиц, чиновников, судейских и прочих, к самому Кристиану дела не имеющих, но тем не менее нечистых на руку, так или иначе замешанных в делах темных и грязных.
***
В бордель мадам Кри-Кри обращались самые состоятельные и именитые господа, даже коронованные особы и сановники - и здесь они всегда могли получить обслуживание по самому высокому разряду, не боясь огласки, не рискуя быть узнанными. Сюда часто захаживал и принц, имевший в обществе самую кристальную репутацию. О, если бы общество только знало, что здесь вытворял этот образчик нравственности и благородства! Но общество не знало, а если бы и узнало, то предпочло бы промолчать. А недавно он увлекся девочкой-горничной. Да-да, именно горничной! И она посмела ответить ему отказом! Он, конечно, рассвирепел, но она чудом смогла его укротить и пообещала прийти к нему домой и... прислуживать за ужином! Только в качестве горничной. И никак иначе! Принцу, не знавшему отказа ни в чем и никогда, эта игра неожиданно понравилась, и он согласился.
***
Он даже не пытался быть обходительным, он и не умел - едва в его покоях закрывались двери, исчезало все его королевское воспитание, словно по мановению волшебной палочки... Обладая ангельской внешностью, принц был сущим чудовищем, и эту сущность ему было сдерживать все труднее.
- Я таких как ты, - рычал принц, - как орешки щелкаю!
- Хочу орешки! - приказала дерзкая девчонка. - И музыку!
Принц готов был ее разорвать, но сдержался - чем сильнее сопротивление, тем слаще будет победа! Он принес вазочку с орешками, потом подошел к патефону, поставил музыку...
- Не то!
Игнорируя гнев принца, негодница скользнула к патефону и долго рылась в пластинах, заставляя его терять терпение и остатки человеческого облика, потом, видимо, найдя то, что хотела, или же просто сжалившись над ним, вернулась к изнемогающему от страсти, ярости и ожидания принцу.
- Я буду тебя кормить! - скомандовала она. - Сядь! Теперь ты будешь делать только то, что я говорю!
Принц заклокотал, но спорить не стал. Ничего, крепкий орешек. Пусть потешится напоследок. Не стал он спорить, и когда она завела его руки за спину, и когда связала их за спинкой стула. И когда стала кормить его орешками.
Но когда заиграла музыка...
Пью за здравие Мери,
Милой Мери моей.
Тихо запер я двери
И один без гостей
Пью за здравие Мери!
Пью за здравие Мери!
Принц похолодел.
Горничная улыбнулась. И отправила ему в рот очередной орешек.
- Не каждый орешек тебе по зубам, принц Щелкунчик, - проговорила она и рассмеялась.
Оцепенев от ужаса, принц инстинктивно сжал зубы и раскусил "орешек". Прогремел взрыв.
***
- Думаю, так всё и было, - вздохнул полицмейстер.
- Если так, то очень жаль, - в унисон ему вздохнула мадам Кри-Кри. - Мэри была очень хорошей девочкой, такой аккуратной и... чистой. Но знаете? Это прозвучит странно, но я за нее рада. Она жила только тем, чтобы отомстить и встретиться со своим Кристианом.
- Выходит, его чудесный побег - всего лишь легенда?
- Но зато какая красивая! - возразила мадам. - Ослепший, живущий в тени, Крысиный Король вершит правосудие. Но ведь по сути так оно и есть. У каждого есть тень - и наши подпольные крысы орудуют в этой тени...
- Кого-то вытаскивая на свет, а кого-то - скармливая обитающей в их же тени демонам...
- Да вы поэт... Скажите, я в полной мере удовлетворила ваше... любопытство? - мадам не была бы собой, если бы не сделала паузу в нужном месте. - Если да, то скажите, что будет со мной и моими девочками? Каторга?
- Ну что вы, зачем? - поморщился полицмейстер. - Вы придумали слишком красивую легенду, чтобы дать ей угаснуть. Старый мир приходит в упадок, и вашим крыскам придется работать не покладая лапок. Думаю, нам стоит действовать сообща.
- Хотите стать Крысиным королем? - усмехнулась мадам.
- Не смею даже претендовать, ведь у нас уже есть Крысиная королева, - он поцеловал ей руку, затянутую в кружевную перчатку.
Мадам приподняла бровь.
- Вы дарите мне господство над теневой стороной... значит ли это, что вы претендуете на светлую?
Полицмейстер достал из кармана Щелкунчика и бросил в камин. Кукла тотчас вспыхнула. Полицмейстер разлил вино по бокалам.
- Да воссоединятся светлые души Мэри и Кристиана!
- Да горит в огне принц Щелкунчик, - добавила мадам и включила музыку.
Будь же счастлива, Мери,
Солнце жизни моей!
Ни тоски, ни потери,
Ни ненастливых дней
Пусть не ведает Мери!
Пусть не ведает Мери!
В комнату ворвался свежий ветер, объяв всё ароматом вишни и акации. Мэри и Кристиан кружились в танце. В камине потрескивал, объятый пламенем, принц-Шелкунчик. Полицмейстер и мадам пили вино, обсуждая далеко идущие планы. Старый мир рушился, но сквозь трещины пробивались новые ростки.
Жизнь продолжалась.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге