Случайности не случайны

Последний полет

Взгляд на часы, начало шестого. Инга опаздывает на полчаса. Понуро вздыхаю. На что я рассчитывал? Инга — высокая, эффектная брюнетка у которой отбоя нет от кавалеров, а я — жалкий неудачник. Без престижной работы, без автомобиля, без еще много чего, зато судьба-злодейка наделила меня страхом высоты, что особенно пикантно с учетом моей родословной.

— Соскучился? — Инга садится напротив, улыбается, от чего становится жарко

— Да, — киваю радостно, — привет.

Остаток вечера мы болтали, пили легкое вино, Инга оказалась интересной собеседницей, да и мне удалось слегка побороть свою скованность, на время забыв о том, что такому лузеру как я не место рядом с такой красоткой.

Мы досидели до закрытия, но расставаться не хотелось.

— Прогуляемся?

— Можно, — улыбнулась девушка, беря меня под руку.

Их было пятеро. Крепкие, недружелюбные. Появились неожиданно, окружили. Инга вздрогнула, я же ощутил непривычную злость.

— Гуляете?

Вопрос принадлежал бритому здоровяку.

— Вы кто? — начал я, но в этот же момент меня схватили сзади, заведя руки за спину, вызывая болезненный стон.

— Не дергайся! — дохнул в ухо хриплый, прокуренный голос.

— Антон, — начала Инга, — я…

Но бритый не дал ей договорить, неожиданно взмахнул рукой, Инга вскрикнула зажимая лицо.

Это он сделал зря! Страх исчез, полностью уступив место ярости. Я распрямился несмотря на то, что держали меня двое, бушующее внутри пламя требовало выхода, и требовало немедленно!

— Заткните его! — рявкнул бритый, и один из державших ударил меня в висок чем-то тяжелым, да только это уже было бестолку. Мои голова и руки уже покрылись прочной чешуёй, и предмет просто отскочил не причинив вреда.

Рубашка порвалась, за ней последовали брюки, челюсти вытянулись, вместо ногтей появились длинные когти. И жар! Он жег изнутри, он требовал выхода.

Поворачиваю морду, и уже будучи не в силах сдерживать внутреннее пламя, выпускаю тонкую огненную струйку. Мужик сначала кричит, а затем превращается в яркий факел.

Двое бросаются на меня, слишком смелые или глупые. Первый падает с разорванным горлом, второй старается свернуться в клубок в бесплодной попытке удержать вываливающиеся кишки.

Самый умный бежит, стараясь оказаться подальше, но вспыхивает как спичка, ибо драконье пламя — быстрее.

— Не подходи! — визжит бритый. Он держит Ингу, прикрываясь ей как щитом.

— А то что? — рычу я, скользя вперед. Оружия у здоровяка нет, и на что только рассчитывал?

— Бежим! — хватаю девушку за руку, таща за собой.

— Стой, не туда! — вдруг упирается она, кивнув в сторону ближайшего подъезда. — За мной! — и она решительно тянет меня внутрь.

Удивленный ее реакцией, покорно следую за ней, так и не сбросив драконьего облика. С трудом втискиваюсь в подхезд, Инга уверенно выводит меня через второй выход, на пустую улочку и тащит дальше.

Один поворот, второй, похоже она хорошо ориентируется, а вот я совершенно не понимаю где мы.

— Это бывший — неожиданно признается она. — Все никак не оставит в покое.

— Теперь оставит, — рычу я, — и она издает нервный смешок.

— Вот и пришли. — Инга быстро набирает код, устройство приветливо мигает зеленым, тяжелая дверь открывается.

— Погоди, стану человеком, — начинаю я, но она отрицательно мотает головой.

— Потом.

Грузовой лифт вмещает нас обоих, и вскоре мы выходим на последнем этаже.

Еще одна дверь, и мы оказываемся в большой. шикарно обставленной квартире. Только тут замечаю что все ее платье испачкано кровью.

— Вот гад, — Инга тоже замечает это, и скидывает его, оставаясь в одном белье.

Хорошо что у меня зеленая чешуя! Она не краснеет!

— Выпьешь? — девушка не стесняясь проходит в комнату, достает из бара бутылку, выходит на балкон.

Я же мешкаю, — высоко, а моя фобия не исчезает даже когда я в облике дракона! То что я теоретически умею летать, отнюдь не помогает.

— Может в комнате, — вяло бормочу я, не решаясь приблизиться.

— Не, — Инга улыбается, — иди ко мне, — и я приближаюсь не в силах противостоять ее чарам.

— Сейчас, — бормочу я, — сейчас перекинусь в человека…

— Не спеши, покажи крылья! — она все-таки удивительная! Ни страха, ни изумления.

Расправляю сложенные за спиной крылья и сразу становлюсь раза в два больше.

— Красивые, — шепчет Инга, — грешно такими не пользоваться!

Она приближается, берет мои лапы своими руками. Ее хватка — неожиданно сильная, и тут она прыгает назад, пробивая балконное ограждение и увлекает меня за собой.

Кричу от ужаса, но в следующую секунду желание жить оказывается сильнее фобии. Взмахиваю крыльями, стараясь выровняться и прекратить падение, крылья с непривычки ноют от боли, земля приближается слишком быстро.

— Все-таки, сука, ты Инга! — неодобрительно говорит бритый, разглядывая огромную вмятину в асфальте и неподвижную тушу дракона.

— Я думала он сможет, — вздыхает девушка, впрочем без особого сожаления.

— И что думаешь делать?

— Продолжу поиски, — улыбается она, начиная трансформироваться, превращаясь в светло-серую драконицу. Взмах крыльев, и она скрывается в небесах, а здоровяк неодобрительно качая головой, берется за телефон.

— Привет, — говорит он, — пришли уборщика, тут очередной кандидат в женихи спекся.

Новый дом

Вой сирен раздражал, но Клайв уже привык к этому заунывному звуку.Что там сирены? Уже и трупы живописно разбросанные тут и там не производили никакого впечатления. Человек способен привыкнуть ко всему, и Клайв не был исключением. Единственное к чему он не смог привыкнуть до конца — к гнетущему чувству страха. Казалось, что за ним постоянно наблюдают, следят, изучают с каким-то холодным, безжалостным интересом. Надо бежать, но от одной мысли о том, что придется покинуть квартиру, по телу мужчины разливалась предательская слабость, парализующая, лишающая воли.

— Они придут за мной, — прошептал он пересохшими губами. — И плевать, что я не виноват, я работал на «Карано», я остался жив, они придут, придут, придут...

Сильный приступ кашля скрутил мужчину, и если бы он позавтракал, то не смог бы удержать внутри содержимое желудка. Странное дело, вместе с кашлем прекратилась и паника. Клайв успокоился, открыл холодильник, вытащил початую бутылку водки и банку консервов. Плеснул в немытый стакан, выпил, съел пару кусочков безвкусного мяса.

— Ничего, — прошептал он выглядывая в окно, — мы еще побегаем!

Страх полностью отпустил Клайва, сменился лихорадочной жаждой деятельности.

— Не возьмете, никому не дамся — прошептал он, вытягивая ящик стола. Взял небольшой, черный и теплый на ощупь цилиндр. В прошлом Клайв работал на крупную магическую корпорацию «Карано». Официально она производила охранные системы и артефакты локального действия, а неофициально занимались исследованиями врат дальнего перехода. Все искали пути в другие миры, и к сожалению, нашли.

Оказалось открыть врата сложно, но можно, а вот снова их закрыть... Закрыть не получилось, и в мир пришел хаос.

Когда стало ясно, что все летит к чертям, отлаженная система внутренней безопасности «Карано» также пришла в полную негодность, и Клайву удалось разжиться парочкой полезных штуковин. Одной из них он и собирался воспользоваться. Например вот таким портативным ключом-телепортатором. Раньше он и подумать не мог, что завладеет «ТРТ-12», но оказалось, что и у конца света есть свои плюсы.

Подошел к зеркалу, замер. Снова это ощущение чужого взгляда, от которого по спине бежит неприятный холодок. Потряс головой, скидывая наваждение, прикоснулся цилиндром к зеркалу. Отражение помутнело, а потом и вовсе исчезло, теперь вместо бледного лица там отражалось незнакомое помещение.

Еще до начала армагеддона, когда исследование иных миров казалось делом перспективным, полезным и очень прибыльным, в коридорах корпорации ходили слухи о том, что руководство давно использует портативные телепортаторы, проникая в чужие миры, чтобы потешить самые низменные потребности, от экзотического секса до охоты на туземцев. Было это правдой или нет, Клайв так и не узнал, но то что другие миры существуют — убедился на собственной шкуре, вместе с миллиардами соотечественников.

— Доигрались, — истерически расхохотался он, — открыли не ту дверь, и охотиться пришли на нас, сразу на всех, чтобы не мелочиться. Но меня вам не взять!

Пару минут мужчина потратил на размышления — что же взять с собой. Ни деньги, ни документы родного мира ему там не пригодятся, а магические помощники могут и не работать в условиях другой реальности.

За окном полыхнуло, раздался страшный грохот, стекла вылетели, но вместо свежего воздуха помещение наполнилось запахом гари и дымом. Клайву показалось, что в этом призрачном мареве он видит тени, те самые, уничтожившие и боевых магов, и элитных бойцов.

Больше в голове бедняги не осталось ни одной разумной мысли, лишь желание бежать и спрятаться.

— О, боги! Пусть то место будет безопасным! — взмолился он, подбегая к зеркалу. Запах гари усилился, и Клайв больше не колеблясь, и не думая ни о чем, кроме того, что должен спрятаться, зажмурившись, бросился в зеркальную поверхность.

Раздался хлопок, на миг все чувства мужчины отключились, а потом он упал в какую-то кучу травы.

Запах гари исчез, сменившись незнакомым ароматом. Клайв облегченно выдохнул и сразу же напрягся, испытав такой привычный страх. Что-то было не так!

Собравшись с силами, он заставил себя открыть глаза. Да, он лежит в каком-то сене, откуда оно тут? Попробовал встать — не получилось, Ноги не слушались. Тогда он попытался помочь себе руками, но увидев свои передние конечности, пронзительно закричал, срывая голос.

Раздался шум, Клайва накрыла огромная тень, и он начал в панике отползать, продолжая кричать от ужаса.

***

— Какой-то он у тебя зашуганный, — в голосе мамы сквозило сомнение.

— Нет, он хороший! — с жаром ответила девочка, закрывая клетку. Хомяк забился в самый угол и мелко дрожал, и Жара не хотела пугать его еще больше.

— Ну ладно, — мама потрепала дочку по голове, — привыкнет, освоится. Идем обедать.

— А можно я возьму клетку на кухню?

— Нет.

— Не скучай, — девочка склонилась к испуганному грызуну, ободряюще улыбнулась, — тебе понравится у нас, — и она побежала за мамой.

Ошибка вызова

— Хорошее место. — Сии слова принадлежали высокому и худому как щепка, темноволосому мужчине.

— Место как место, — зевнул его напарник, лениво осматриваясь. Он был полной противоположностью товарища, невысокий, полный и лысый как бильярдный шар.

— Не скажи, — не согласилась маленькая, похожая на подростка женщина. — Помоги лучше, — недовольно буркнула она, распахнув багажник.

На ее просьбу откликнулся худой, и они кряхтя вытащили огромный сверток. Судя по всему, содержимое не представляло для них особой ценности, сверток кинули на землю, тот упал и болезненно вскрикнул.

— Надо же, — хмыкнул лысый, — еще живой. Давай, пока сюда рыбаки или еще какая нечисть не притащилась, а то мочи потом козлов.

Высокий молча подхватил мешок, и они потащили его в ту сторону, где волны Тихого океана накатывали на пустое по данному времени года побережье.

— Тут, — приказала женщина. И не дожидаясь реакции принялась чертить круг на песке. Мужчины дождались пока она завершит и перенесли ношу в центр, после чего лысый вспорол мешковину ножом, зацепив то что было внутри.

Высокий запустил руки внутрь мешка, и рывком выдернул содержимое, которое на поверку оказалось парнишкой лет тринадцати. Рот мальчишки был заклеен скотчем, на лбу и щеках красовались свежие порезы, а в глазах плескался безумный ужас. Он попробовал отползти, но, получив носком сапога под ребра, вздрогнул и сжавшись в комок, застыл.

— Доигрался дварф на скрипке, — процедил высокий, — Саура, ты готова?

— Да, — ответила женщина, дорисовав кривой эллипс и украсив его каббалистическим символом.

— Ну что, ролевик, — оскалился лысый, — готов поучаствовать в настоящем ритуале?

Парнишка не ответил, он похоже совсем ошалел от ужаса. Раздался гул двигателей, на побережье приезжали новые автомобили и мотоциклы.

— Явились, — сказал лысый, — видишь сколько у нас зрителей? Станешь звездой, посмертно.

Странные люди, облаченные в кольчуги и старинные платья, с мечами, топорами и посохами подходили к ним. Они напоминали группу обычных ролевиков, вот только мечи в руках были остры по настоящему, а в глазах каждого плескалось неприкрытое безумие.

— Помогите Сауре! — крикнул высокий, и от толпы отделились трое крепких парней. Они растянули подростка на песке, привязав к предварительно вбитым колышкам, после чего женщина подошла к парню.

— Тебе выпала великая честь! — облизав губы прошептала она. — Стать воплощением первого, самого оболганного валара, Моргота!

Она опустилась на колени, занесла над головой кривой кинжал. Парнишка задергался, замычал, но это не остановило Сауру. Кинжал легко пробил грудь бедняги и женщина ловко раскрыла его грудную клетку, и вырвала сердце.

Тело еще несколько раз дернулось и обмякло. Несколько секунд ничего не происходило.

— Как думаешь... — начал лысый, но не договорил, раздался рев. Тело принесенного в жертву выгнулось дугой, веревки которыми он был привязан лопнули одна за другой, рана на груди стала затягиваться, молодое лицо покрылось морщинами.

— Получилось, — благоговейно прошептал высокий, а женщина опустилась на колено, склонив голову. Остальные последовали ее примеру, убитый же наоборот встал на ноги.

Он уже не напоминал подростка. Крепкие, широкие плечи, длинная борода, бугры мускулов на руках и ногах. Он сделал шаг, покачнулся и шагнул увереннее.

— Разве Моргот был коротышкой? — удивленно спросил молодой, рыжий парень, лет двадцати на вид. Он с удивлением смотрел на бородатого коротышку, затем выпрямился, и шагнул к нему. В руках рыжий сжимал топор, и судя по лицу, готов был пустить его в ход.

— Погоди, Сар... — начал лысый, но договорить не успел, оживший пришел в движение. Он неожиданно прыгнул вперед, прямо с места, нанося удар головой в живот рыжего. Тот согнулся, а прыткий гость подхватил топор. Взмах и рыжая голова катится по песку.

Благоговение овладевшее остальными исчезло, они вскакивали с угрозами и проклятиями, бросались на бывшую жертву.

— Это не Моргот, — как заведенная шептала Саура, — это дух первого дварфа, надо имя, имя, кто знает имя первого дварфа?!

Никто не ответил, «ролевики» бросались на быстрого как атакующая змея гнома, атаковали как заведенные, и падали орошая кровью песок.

— Имя! — отчаянно прокричала Саура увидев приближающуюся смерть с бородой, и упала от сильного удара в висок.

Когда-то желтый песок был залит кровью, тут и там валялись мертвые и умирающие.

Дварф схватил лежавшую Сауру и потащил в центр ею же нарисованного круга. Кинул как мешок, и пошел за следующим. Вскоре на месте жертвоприношения образовался курган из тел.

Кинув последнее тело, дварф выпрямился, воздел к небу руки и рыкнул:

— Аргха, арас!

Тела начали оплывать словно воск, каменеть и растекаться по побережью, но метаморфозы на этом не закончились. Каменистая масса начала пузыриться, пузыри лопались, и из них появлялись бородатые коротышки.

Когда «вылупился» последний дварф, все они встали на колено перед первым, тем чьего имени так и не смогла вспомнить Саура.

— Приветствую вас, дети мои, — сказал безымянный, — теперь это наш новый мир.

Ожерелье

Шорох и стук вывели сторожа из приятного состояния полудремы. Он подобрался, протер глаза, дернулся к сигнальному артефакту, но увидев кто стоял на пороге, замер в нерешительности.

На выставку заглянул не какой-то хрен с бугра, а личный друг принца, молодой повеса, ловелас и бретер. Стэн Ликантроп, по кличке медведь.

— Открывай, пьянь, медведь пришел! — заорал Стэн, и сторож поспешно побежал к дверям. Отодвинул засов, склонился в поклоне.

— Значит так, — мажор окинул беднягу презрительным взглядом, — я пришел приобщиться к этому, как его, высокому искусству. Так что не путайся под ногами.

— Как скажете, — сторож склонился в глубоком поклоне.

Стэн протопал на второй этаж, а сторож вернулся в каморку, и поколебавшись немного, взялся за связефон. Он отчитается о ЧП, и пусть у начальства голова болит.

Если бы кто-то спросил Стэна, что тот забыл в картинной галереи, молодой мажор не смог бы внятно ответить на этот вопрос. Искусство не интересовало его, он иногда заходил сюда, чтобы пополнить коллекцию девок очередной любительницей живописи. Два дня назад, он бродил по выставке, ища жертву, пока случайно не наткнулся на новую картину.

Ничего особенного, очередная прекрасная незнакомка. Многие художники рисовали красавиц разной степени загадочности и одетости. Медведь всегда считал что красоток рисуют те, кому эти самые девушки не дают, сам он предпочитал живых и доступных.

Но эта картина привлекла внимание Стэна, в игре света ему показалось что нарисованная девушка подмигнула ему. Он списал все на игру воображения, прошелся по залу, но потом снова вернулся к картине и несколько долгих минут старался понять что так привлекло его внимание.

Девушка как девушка. Простое платье, красная шляпка из под которой выбивается светлая прядь. Черные глаза, тонкие губы, простенькое жемчужное ожерелье на шее. Встретишь такую на улице, и внимания не обратишь.

В тот вечер он ушел домой, напился в одиночестве. Следующий день прошел как в тумане, медведь не мог забыть как девушка с картины подмигнула ему, и решился. Придет в галерею после закрытия, без свидетелей и разберется с этой чертовщиной.

А сейчас, в тишине и темноте, эта идея вдруг показалась ему не такой хорошей как он думал днем. Стэн был не робкого десятка, не верил во всякую чертовщину. В его мире были лишь власть, деньги и развлечения. Но сейчас он стоит в шаге от цели и боится встретится взглядом с нарисованной девушкой!

Разозлившись на себя, Стэн сделал последний шаг, свернул за угол и посмотрел прямо в глаза незнакомке. Та снова подмигнула ему, он увидел несмотря на окружающую темноту, которую не могло разогнать его кольцо со встроенным фонарем.

Стэн смотрел в ее глаза, скованный странным параличом. Он не мог и не хотел отводить взгляд.

— Малыш, хочешь услышать сказку? — Стэн был уверен, что голос принадлежит девушке, хотя ее губы не двигались.

— Жила была одна принцесса. Красивая и гордая, избалованная и своенравная. Любила лошадей, охоту, книги, мечтала о подвигах. Отец смотрел на это сквозь пальцы, пока не пришло время выдавать ее замуж. Дела в королевстве шли плохо, и королю нужен был этот брак.

Но дочка не интересовалась политикой, и не хотела замужества. Тогда разгневанный король запер ее в башне, но принцессе удалось сбежать.

Понимая что ее найдут, она отправилась за помощью к лесной колдунье. Та выслушала девушку и предложила сделку. Ведьма обещала спасти принцессу от замужества, а та, в качестве платы соберет ожерелье из двенадцати жемчужин.

Принцесса не почувствовала подвоха и подписала подсунутый ведьмой свиток.

По договору, ведьма забрала тело принцессы, а душу девушки заключила в старом портрете неизвестного мастера. Вышла замуж, стала королевой, быстро овдовела и начала править единолично, а настоящая принцесса томилась в картине, ибо освободится могла лишь собрав ожерелье, а как это сделать когда ты нарисована и томишься в лесной, забытой избушке?

Но однажды дом ведьмы нашел странствующий рыцарь. Картина понравилась ему и он забрал ее в свой замок. Оказалось, что в мире есть люди, способные рассмотреть что картина — не простая. И если такой человек увидит ее, то не сможет противится зову, будет снова и снова приходить, пока его душа не потеряется в глазах нарисованной девушки. Тогда на ее ожерелье добавится одна жемчужина, а в мире станет на одного безумца больше.

— Так началось мое путешествие, Стэн, — девушка снова подмигнула перепуганному мажору. — Я уже собрала одиннадцать жемчужин, и рада что последним мне встретился ты!

Он хотел бежать, но ноги не слушались. Изображение на картине стало расти, приближаться. Стэн как завороженный смотрел на ее ожерелье, видел каждую жемчужину, и ему казалось, что он видит перекошенные в страхе лица, заключенные в белой оболочке.

Он осознал что больше не стоит на полу а висит словно его распяли, и все исчезло.

Парень пришел в себя, посмотрел на картину, подмигнул незнакомке, развернулся, пробормотал:

— Значит я была принцессой, а стала другом принца. Что ж, думаю этому царству не помешает новый правитель.

Родственные узы

— Войска готовы, госпожа!

Принцесса, нет, уже два часа как королева подводного царства, русалка Амидель, внимательно осмотрела склонившегося в поклоне молодого тритона. Перспективный полководец, который несмотря на возраст внушал доверие.

— Прекрасно, Колин, — тихо сказала она, — давайте вернем моего неразумного брата.

Благодаря давнему соседству с опасным морем, турецкое побережье давно было превращено в практически неприступный бастион.

Первая линия — стрелковые башни, для ведения автоматического огня по любой подвижной цели. Бронированные, оснащенные дестяками крупнокалиберных пулеметов, способные делать до пяти тысяч выстрелов в минуту, они предназначались для уничтожения легкой пехоты морских обитателей, формируемой в основном из тритонов и амфибий.

За ними, чуть в отдалении, на боевом дежурстве стояли «Горты» — громадные человекоподобные роботы, иногда еще именуемые ходячей смертью. Для управдения пятиметровой махиной требовалось два человека, водитель и стрелок, все остальное умная автоматика брала на себя.

Амидель знала о защите сухих, так тут называли обитателей суши. Знала что просто так оборону не взломать, но сейчас это не имело значения. Ее непутевый братишка, молодой повеса и бретер, пресытился внимание морских красоток и каким-то непонятным образом запал на земную девушку.

Амидель не знала каким именно образом ее брат вышел на связь с ней, но дурачок предложил ей встречу, обещал превратить в руссалку, сделать принцессой. Конечно его предложение было принято, и принц отправился на мелководье, где его и взяли в плен диверанты сухих из подразделения морских котиков.

Когда морской царь узнал об этом, он в ярости начал готовится к вторжению на сушу. Не слушая никаких предостережений врачей, работал на износ, и вот старое сердце не выдержало нагрузки и царь умер. Теперь Амидель предстояло возглавить войско и найти непутевого братишку. Или отомстить за него.

Стоило первым солнечным лучам окрасить небосвод, как по поверхности моря прошла рябь. Несколько секунд ничего не происходило, а затем из воды разом выскочили полчища летающих рыб. Стрелковые башни ожили и утреннею тишину разорвал жуткий грохот выстрелов.

Стоило рыбе подняться над водой на метр, как с ее плавников срывались пять тонких, костяных игл. Они были слишком малы чтобы автоматика переключила на них огонь, и достигли своих целей.

Иглы впивались в стрелковые башни и прилепали к поверхности, так что в считанные минуты те стали напоминать ощетинившихся дикообразов.

Сразу после этого, иглы сдетонировали, все разом, и все побережье превратилось в море огня.

К этому времени земные войска уже были подняты по тревоге, и «Горты» были готовы встретить вражеский десант. Огонь был не страшен шагающим машинам, и их экипажи были уверены что продержаться до прихода основных сил.

Бой закипел с новой силой и огромные шагающие роботы начали сеять смерть среди вражеского десанта, но и сами падали под сокрушительными ударами нового оружия морских.

Вскоре стало понятно что остановить вторжение не получится. Оборону прорвали сразу в пяти местах, вода во всех источниках оказалась отравленной, с неба полились ядовитые дожди, на землю упали кислотные туманы.

Через неделю стало понятно что люди потеряли всю прибрежную линию и срочно собранный чрезвычайный комитет запросил переговоры.

Требования Амидель были просты — она должна увидеть брата, до этого о переговорых и речи быть не может.

Еще через день, ее брат вместе со своей невестой вышли на разгромленное турецкое побережье. Русал взял девушку на руки и нырнул в родную стихию. Еще через час он появился в приемной сестры. Его, как он сказал, невеста, в гидрокостюме и маске для дыхания испуганно глазела по сторонам.

— Что же ты натворил, Адон, — сказала Амидель когда они остались наедине, она подошла вплотную к барту и потрепала его волосы.

— Прости, сестра, — тихо ответил он, — я всего лишь хотел стать королем.

Его слова прозвучали неожиданно, и королеве понадобилось несколько секунд чтобы до нее начал доходить смысл его слов, и она потеряло драгоценное время.

Тонкий стилет, сделанный из кости, легко пробил ее сердце, и брат нежно опустил тело Амидель на камни.

— Быстро! — приказал он и его невеста сбросила маску. Ее лицо начало плыть, словно восковое и через минуту перед принцем, а уже можно сказать королем, стояла точная копия сестры.

— Ноги! — прошипел он, и девушка молча кивнула, — ее ноги прижались друг к другу, слились воедино и за считанные секунды трансформировались в хвост.

Пока земная трансформировалась, Адон подпыл к трупу сестры и положил на ее лицо прозрачный шар. Тот окрасился карсным и начал растекаться по телу мертвой русалки. Под его воздействием мертвая плоть начала растворяться и через несколько минут от бывшей королевы не осталось и следа.

— Какие будут распоряжение, сестра! — спросил Адон у бывшей невесты и не выдержав рассмеялся.

— Думаю надо сесть за стол переговоров, — улыбнулась она, — нам больше незачем воевать с сухими, я ведь уже нашла брата.

Аномалии бывают разные

— Оркавия, параша! Победа стала наша! — полный радости крик взлетел прямиком под когда-то белый, а теперь серо-непонятный потолок кабака с громким название «Под древом жизни» и растворился в тишине.

Легатоэль пьяно осмотрелся и моментально протрезвел. На него, не мигая смотрели двадцать пар, по кошачьи зеленых, орочьих глаз.

Межгалактический чемпионат по скоростным командным гонкам на атомных допотопных фрегатах завершился два часа назад, убедительной победой эльфийской сборной, которая сумела разгромить орочьи легионы и первой дойти до финиша, потеряв всего девяносто процентов флота.

И теперь это событие отмечали все и победители и проигравшие. И прооравший победную реляцию эльф не сделал ничего особенного, за исключением того, что находился он при этом в помещении, в котором кроме него сидели и злобно пили два десятка орков, чья команда была полностью уничтожена в недавнем противостоянии.

— «Интересно», — подумал Легатоэль медленно поднимаясь, — «а как это мы раньше друг друга не заметили?»

Большая часть орков поднялась вместе с ним, и эльф понял — дело труба, терять нечего.

— Парни, все норм, — начал он широко улыбаясь, — смотрите, — и стараясь не делать резких движений, эльф полез во внутренний карман за бластером. Но вместо оружия там оказалась бутыль гномьего самогона, настоянного на чертополохе и драконьем навозе. На вкус штука куда как приятнее бластера, но в драке бесполезная.

Покачав головой Легатоэль залпом допил содержимое и грохнул бутылкой об стол в надежде сделать розочку. Гномье стекло оказалось прочнее гнилой столешницы и стол развалился на две части. Судя по рожам орков, это зрелище их не успокоило, и тогда эльф понял что у него остался последний аргумент.

Бежать к выходу было поздно, именно там скопилось больше всего орков, а вот возле двери ведущей в подсобные помещения было всего два представителя этой агрессивной расы.

Никто из орков не ожидал что этот эльфийский пивной бочонок на ножкам умеет бегать. И зря. Эльф рванул с места как заправский спринтер. Орки стоявшие на его пути не успели отскочить и разлетелись в стороны как кегли, хлипкая дверь слетела с петель и Легатоэль вывалился в плохо освещенный, длинный коридор. Орки дружно взревев от ярости, бросились в погоню.

Легатоэль тем временем добежал до первой развилки. Коридор разветвлялся на два похожих как хоббиты рукава, и эльф свернула налево. На самом деле ему было все равно куда бежать, главное оторваться. Кабак находился в довольно гнилой части вселенной — на маленьком клочке земли окруженной галактическими пустошами, где можно было бродить до бесконечности но так никуда и не прийти.

Такие аномалии, оставшиеся после последней войны, можно было найти во множестве мест. К ним привыкли и почти не обращали внимания, используя многочисленные телепорты. Но сейчас между спасительным телепортом и эльфом была небольшая преграда из двадцати клыкастых орков, и Легатоэлю необходимо было найти место где он мог бы отсидеться.

— «Обязательно брошу курить и столько жрать» — пообещал он себе. Звуки погони не отдалялись, окри явно шли по следу, и эльфу не оставалось ничего иного как бежать дальше.

Повернув в очередной раз, эльф тихо выругался. Тупик. Коридор заканчивался темным пятном аномалии, которая могла привести куда угодно, хоть домой, хоть к назгулу на кулички. А могла и просто убить. Он сделал шаг назад и понял — поздно. В коридоре появились преследователи и по их рожам было видно что к переговорам они не готовы.

И тогда, больше не думая эльф кинулся в неизвестность.

Стоило телу эльфа растворится в черноте аномалии, как по ее поверхности засмеялись белые трещины. В воздухе запахло озоном, раздался неприятный гул. Выбежавшие из-за поворота преследователи замерли не в силах оторвать взора от игры теней внутри темного облака в которые превратилась аномалия. Впрочем глазели они не долго, так как через четыре секунды, облако взорвалось с глухим хлопком, и этим взрывом смело преследователей, кабак со всеми посетителями, и все живое что находилось на расстоянии ближе пяти световых лет.

Гостья

Шепот. Он доносится со всех сторон, пугает, сводит с ума. Слов не разобрать, но кажется что он полон угрозы, неведомой и от того более страшной.

Трясущимися руками беру телефон, нет связи. Не удивительно, в этом проклятом доме нет ничего привычного, ничего нормального.

Оставаться на одном месте нельзя, и я бегу дальше, в темноту бесконечных коридоров. Руки не хотят слушаться, дрожат как у законченного алкаша, и я лишь чудом удерживаю телефон, фонарик которого — единственное что разгоняет мрак жутких коридоров.

А как все хорошо начиналось! Нас было пятеро. Тоха, Вепрь, Лялька — единственная девушка в нашей компании, Зефир и ваш покорный слуга по кличке Кино, которую получил за то что работал кинооператором, да и вообще вел съемку везде где было можно и нельзя.

Мы дружили давно, ездили по всяким заброшенным местам, и вот сегодня утром приехали в Шахтино, один из многочисленных заброшенных городков.

Поселок небольшой, компактный, два десятка пятиэтажек, давно брошенных и старинный, трехэтажный особняк из темного дерева, прямо посреди Шахтино. Этот дом и был нашей целью.

— Откуда тут могло появится это чудо? — с интересом спросила Лялька, поправив светлые волосы.

— История умалчивает, — ответил Тоха подходя к массивным дверям.

— Интересно, — пробурчал Зефир, — открыто, или придется лезть в окна?

— Сейчас проверим, — Тоха потянул за прикрепленное к двери кольцо, и дверь начала поддаваться с диким скрипом несмазанных петель.

От воспоминаний меня отвлекло то, что я случайно мазнул по фонариком по стене и увидел приоткрытую дверь. За ней оказалась комната, маленькая и пустая, но зато на ее дальней стене было небольшое окно, и надежда вырваться окрылила меня. Стараясь не шуметь и проклиная дрожащие руки, вошел в комнату и подошел к окну. Старое стеклянное окно, деревянная рама и ручка с помощью которой можно раскрыть его.

За окном кромешная мгла, но там в любом случае лучше чем в этом доме. Кладу телефон на подоконник и хватаюсь за ручку. Та легко поддается и я распахиваю окно. За ним чернильная темнота, таких ночей не бывает! Меня охватывает еще более сильный страх и какая-то слабость и я сажусь на корточки стараясь унять головокружение. Снова приходят воспоминания.

Дверь распахнулась, за ней оказался большой холл, пустой и пыльный, и лестница на второй этаж.

— Вепрь, иди первым, — сказал Тоха, и приземистый молчаливый крепыш,

подошел к двери.

— Заходим все? — деловито переспросил я, не забывая снимать сам дом и холл и лестницу и то как Лялька показала мне язык.

— Все, — ответил Тоха, и через минуту мы уже были внутри. Тут пахло деревом и чем-то горьким, едва уловимым.

Дверь неожиданно захлопнулась, так словно кто-то с силой толкнул ее и мы вздрогнули от неожиданности.

Тоха толкнул дверь, та распахнулась, но за ней уже не было выхода. Нашему взору предстал длинный, плохо освещенный коридор затянутый паутиной.

— Здравствуй, жопа новый год! — пробормотал Тоха, — что за лажа?

— Мистика, — неожиданно произнесла Лялька, — вы разве не чувствуете? — Она казалось не обратила никакого внимания на то что выход пропал, подошла к стене, провела рукой по дереву. И это словно послужило сигналом к последующим событиям.

И стены выскочили щупальца, мгновенно опутали Ляльку с ног до головы и потянули в стену. Вепрь бросился на помощь, но пол проломился под ним и лева нога парня провалилась по колено, сам же он продолжил двигаться вперед. Раздался жуткий треск и вопль упавшего Вепря. Зефир попятился к одному из окон, но там выхода тоже уже не было, казалось стены и пол ожили, они ходили ходуном, помещение заполнилось шорохами и тенями которые окутали и Зефира и Тоху и потянулись ко мне.

И тогда я побежал. Единственное еще не заполненное тенями место — лестница, и я без раздумий бросился на второй этаж, и меня подгоняли крики боли моих умирающих друзей.

Скрип, шаги, нечто шло по коридору и я сжался стараясь стать незаметным. Не вышло. Нечто остановилось возле моей комнаты, дверь распахнулась и я увидел черную фигуру. Терять уже было нечего и тогда я бросился в окно, стараясь не думать о том что ждет меня в этой кромешной темноте.

Ничто. Самое лучшее название для этой тьмы. Я не мог понять что происходит. не мог ничего рассмотреть. Телефон выпал из дрожащей руки и нечем было разогнать эту ночь. Я падал и падал, но так никуда и не приземлился, продолжал парить в этой тьме. И не знал что в это время, в заброшенном Шахтино, старый дом начал меняться.

Окна задрожали и вылетели, дерево стен потрескалось и сгнило, так словно время для него ускорилось в тысячи раз. Обрушились перекрытия и крыша рухнула со страшным грохотом.

И из под обломков, наружу выбралась девушка, очень похожая на Ляльку, только с темными как ночь глазами.

Осмотрелась, глубоко вздохнула. Посмотрела на правую руку, указательный палец которой украшал перстень с черным камнем, внутри которого застыли четыре крохотных мужских фигуры.

Губы женщины тронула легкая улыбка и она осмотревшись направилась к оставленной приехавшими синей «Ауди».

Прошлое не определено

— Конь на зеленый круг! — усиленный динамиком голос ревет так, что хочется упасть и зажать ладонями уши, вместо этого я лишь пожимаю плечами и совмещаю карточку шута с черной, костяной фигуркой непонятного назначения, и тихо матерюсь когда ничего не происходит.

Нет, не подумайте что я расстроен, это не так. Всегда хотел попасть в прошлое, чтобы изменить кое что, ну там биткоин намайнить или не пойти на кофе с первой женой. И желание исполнилось, но вот исполнение...

— Джокер, пройдите в термальную! — ревет тот же голос, и я откладываю карту судьбы. Пора. Как говорится ваш выход, пора под софиты.

В своей прошлой жизни у меня было две страсти — страдать от неразделенной любви и играть в настолки. Эти два занятия прекрасно сочетались. А еще я не любил тиранию во всех проявлениях и наступившую в западном мире толерантность. Родись в Америке — прямая дорога в республиканы, но я появился на свет в небольшом селе под Одессой. А это, как там говорят, две большие разницы.

А потом был встреча со странными людьми в разноцветном. Зашел в новый клуб, сыграть в мафию. Ну и сыграл. Не помню кто выиграл, но когда я под утро вышел на свежий воздух, то моего мира не было.

— Джокер, твою мать! — ревет динамик и я выхожу в серую зону.

Никогда не был фанатом СССР, не изучал историю, лишь знал что слава КПСС это не человек, но вот попал туда и до сих пор думаю что это какой-то неправильный СССР, не такой как был на самом деле.

Красные флаги свободно соседствовали с звездно-полосатыми. Страна был разделена на сектора, в каждом из которых свои правила. Волею непонятно чего, я оказался в западном лагере, секторе где учат скаутов. Чему учат? Не спрашивайте, не понял до сих пор.

Все это напоминало одну большую настольную игру, без правил и с неограниченным набором ресурсов. Ресурсы сочетались странным образом, никогда нельзя было угадать какая карта должна совместится с костью домино, чтобы получить свой бутерброд с колбасой.

От СССР тут были лишь гимн по утрам и три канала по телевизору. Лебединое озеро, программа «Время» и отчет о заполнении закромов. Ну и кино по выходным.

— Привет! — тонкий девичий голосок вырвал меня из невеселых дум, — девчушка лет пятнадцати, на голове пилотка, на груди звездно-полосатый галстук, а в глазах... нет туда лучше не смотреть.

— Здоров, будь, — на всякий случай сжимаю в руке кость из набора «собери динозавра своими руками» и смотрю поверх ее головы.

— Это ты джокер? — вопрошает она и делает шаг навстречу.

— С утра был, — невольно отступаю.

— А я скаут-дельта, — радостно кричит она и вытаскивает из кармана светящуюся полусферу состоящую из жидкого пламени.

Отскакиваю назад одновременно кидая в нее кость. Огненный шарик пролетел мимо, лишь опалил лицо и сжег половину волос, а вот кость в полете раскрылась в тонкую сеть и прошла сквозь скаута как нож сквозь сало. Девчонка еще постояла секунду, а затем распалась на десяток кровавых ошметков, меня замутило.

— Молодец, Джокер! — кто-то хлопает меня по плечу, кто-то сует под нос стакан с водкой. Та обжигает горло и приводит в чувство.

— Этот раунд за СССР, так их, проклятых империалистов, — это уже мой сосед по комнате, странный дедок неопределенного возраста, который каждое утро поет вместе с радиоточкой. В начале жутко раздражало, а сейчас использую его вместо будильника.

— Какой там счет? — спрашивая я пустоту, — и дайте еще выпить!

— Держи, заслужил, — это уже звеньевой, — птица высокого полета, прада сбитая на взлете.

— Какой там счет? — спрашиваю я, чувствуя как от водки становится тепло и спокойно, и кровавые ошметки уже не напоминают о девушке, скорее вызывают мысли о хорошем шашлыке под водочку.

— Пока проигрываем, — мрачнеет звеньевой, — Аха 23 против Инеа 17, но ты получаешь ранг — аспирин, так что эта часть западного сектора сегодня за нами.

— Круто! — выдыхаю я и бью по рукам деда, который пытается спрятать за пазухой ребро девчушки с остатками мяса, — это общий шашлык, понял! — рычу я, и дед испуганно ретируется.

— Синий мутабор, пройдите в сектор лабиринт, — орет динамик и звеньевой огорченно вздыхает.

— Это по мою душу, — говорит он, оставите мяска немного?

— Думаю да, — киваю я, собирая в кучу то что не успели растащить вездесущей кротоеды.

Звеньевой благодарно кивает и убегает, а я начинаю совмещать карту ржавого железа со скипетром ядерного телевещания в надежде получить огонь. Интуиция подсказывает мне, что звеньевого мы больше не увидим, а значит незачем пропадать добру.