Случай на ферме "Еловая Горка"

Глава 1

Сергей Никифоров

Случай на ферме "Еловая Горка"

Фантастический рассказ

Если вы человек любознательный и интересуетесь всем необычным, то наверняка читали в нашей районке "Новое Утро" статью некоего В. Полешина о том, как в результате посещения НЛО наших фермерских краёв пострадал один человек. Я лично знал этого человека, хотя слово "знал" считаю здесь не вполне уместным, поскольку Лука Андреевич Миловидов, невольный герой вышеупомянутой статьи, и поныне жив, только находится на излечении в областной психиатрической больнице.

История этого влюблённого в землю пенсионера, крепкого телом и духом, но окончившая­ся сильным помутнением его рассудка, началась ещё полгода назад, ранней весной. В то время я, будучи посвящённым в секрет Луки Андреевича, дал ему слово молчать, поскольку от этого зависело спокойствие и благополучие всего нашего Осокинского района.

Ферма Луки Андреевича лежала у самого леса, среди еловых холмов, и по этой причине все соседние фермеры издавна называли её "Еловая Горка". Она была куплена им ещё до выхода на пенсию. И до тех пор, пока не отпускала основная работа преподавателя ВУЗа, Лука Андреевич наведывался на еловые холмы только на лето. Жил здесь в уединении до осени, писал статьи и лекции для своих студентов. А выйдя на пенсию переехал из города сов­сем.

Я оказался его ближайшим соседом, и между нами очень скоро установились самые дружеские отношения. Я помог ему наладить роботизированную кухню, настроить узел связи, провести линию почтовой доставки, прикупить самый необходимый инструмент и некоторую живность. Потом мы подлатали его старый дом, положили на коровник новую крышу, починили изгоро­ди загонов.

Эта совместная работа как нельзя лучше способствова­ла взаимному сближению. Лука Андреевич много рассказывал о сво­ей прошлой работе в должности преподавателя кафедры естествознания, об экспедициях и последних открытиях, и я скоро пришёл к выводу, что мой новый знакомый весьма увлеченный и интеллигентный человек. Прожитые годы, казалось, его совсем не состарили, а только сделали крепче. Он приехал один, без жены, с которой, как я позже узнал, он не так давно развёлся. А о детях сказал только, что они "разлетелись по стра­не". Я видел, что разговоры на личные темы не доставляют ему удо­вольствия и даже, в значительной степени, тяготят, и ни о чём более расспрашивать не стал.

До описываемых событий Лука Андреевич успел профермерствовать лет восемь, до тех пор, пока в марте этого года, накануне праз­днования пятой годовщины основания Лунного Городка, на его паш­ню не упал с неба горящий объект.

Это произошло ранним утром. Я, находясь в это время вне дома, услышал резкий свист и успел заметить всполох яркого света в направлении еловых холмов и, не мешкая, поспешил туда, теряясь в до­гадках относительно природы этих странных небесных явлений.

Хозяина в доме я не обнаружил и побежал дальше, в сторону речки Осоки, в честь которой и был некогда назван наш район. Луку Андреевича я нашёл на дальнем участке, где всходили озимые. С озабоченным видом он топтался вокруг какого-то странного искорёженного овального предмета, размерами схожего с небольшим грузовичком. Этот предмет сильно попортил посевы и наполовину увяз в сырой весенней земле. Заме­тив меня, бывший преподаватель крикнул, чтобы я привёл пару ло­шадей и захватил из дома побольше верёвок. Когда я выполнил его просьбу, мы оттащили этот хлам, напоминающий отработанную деталь спутника, в редкий ельник, вплотную примыкающий к его посевам, и столкнули в овраг.

Лука Андреевич не стал возмущаться по поводу загубленных всходов, как это можно было бы ожидать от человека в его положении. Благодаря своему многостороннему образованию, он не был чужд философии, поэтому всё произошедшее назвал "обратной стороной прогресса", будучи весьма далёк от мысли искать виноватого. Это, несомненно, характеризовало его как человека порядочного и нез­лобивого. Мы забрали лошадей и верёвки, и вернулись каждый к своим делам.

Я бы, наверное, в скором времени и забыл бы об этом инциденте, если бы Лука Андреевич сам не напомнил мне о нём.

Когда я в следующий раз повстречал хозяина "Еловой Горки" – это было уже где-то в начале июня, – он показался мне несколько озабоченным. "Ты знаешь, Егор, — сказал он мне, — на том пятачке, где упал тот предмет, до сих пор ничего не растёт". "И не будет расти, — убеждённо ответил я, — коль земля обожжена на метр вглубь и отравлена продуктами горения!" "Да нет, — возразил он, — испорченной земли там не много и, кроме того, даже насекомые над этим местом не летают". "Не знаю, Лука Андреевич, — сдался я. И пошутил: — Может, это НЛО на твоё поле упало?" Он тоже улыбнулся в ответ: — "Может быть". Потом мы ещё немного погово­рили о видах на урожай и разошлись.

А через неделю, под вечер, он вдруг позвонил мне по радиофону и пригласил к себе в гости. Мы и раньше, бывало, коротали вечера за шахматной доской, поэтому очередное приглашение не показалось мне необычным.

На закате, оседлав кобылу Аиду, я поехал к соседу.

Луку Андреевича я застал во дворе, возле какого-то сильно помятого металлического бочонка серебристого цвета, высотой метра полтора, из которого во множестве торчали трубки, провода и ещё что-то, не поддающееся какой-либо классификации. Удивительной была верхняя плоскость этого бочонка. Она притягивала взгляд своей необычной туманной чёрной окраской. Она совершенно не отражала света и вообще казалась нематериальной. Я даже засомневался, можно ли её пощупать. Но даже если и было у меня такое желание, я счёл более разумным ограничиться на первых порах лишь визуальным осмотром. Уж больно таинственный вид имел этот предмет.

Лука Андреевич сидел на корточках перед бочонком и сосредоточенно ковырялся в его основании. "Прикати, пожалуйста, из сарая тачку", — попро­сил он. Я не замедлил выполнить его просьбу, крайне заинтриго­ванный его манипуляциями с загадочным предметом.

Вскоре, достигнув, по-видимому, какого-то неведомого мне технического ре­зультата, мой сосед поднялся и, вдвоём погрузив довольно тяжёлый бочонок на тачку, мы повезли его на открытое место, подальше от строений. Так распорядился Лука Андреевич.

Предвосхищая мои неизбежные расспросы о причине и цели этого путешествия, хозяин "Еловой Горки" рассказал мне, что на днях наведался в овраг к тому самому аппарату, что так неожиданно свалился на его поле. С помощью нехитрых приспособлений в образе лома и кувалды, ему удалось протиснуться внутрь аппарата и среди исковерканных непонятных механизмов, о назначении которых он не мог даже догадываться, Лука Андреевич и нашёл этот вот самый бочонок. Едва ощутимое тепло, излучае­мое им, недвусмысленно указывало на некую функциональную исправность прибора.

В правильности своих логических рассуждений бывший преподаватель тут же убедился опытным путём. Стоило только в основа­нии бочонка начать крутить ребристую ось, как его странная поверхность начинала всасывать воздух, который, будучи втянут внутрь, ниоткуда не выходил. "Вроде, как пылесос с односторонним действием" — за­кончил Лука Андреевич. Благодаря обнаруженному у неё такому не­обычному внутреннему свойству, эта технологическая диковина очень скоро перекочевала из оврага на его ферму, а я был позван потому, что её новому владельцу стало просто боязно экспериментировать далее в одиночку.

Мы сгрузили бочонок посреди луга, установили вертикально и Лука Андреевич стал прилаживать на вышеупомянутую ось, как на шкив, длинный нейлоновый шнур. Я понял, что во время нового испытания мой сосед пожелал находиться подальше от испытываемого объек­та. Он не пояснил, в чём, конкретно, могла заключаться опасность, но, по его срывающемуся шёпоту, выдававшему волнение, я понял, что некоторые меры предосторожности могут оказаться очень не лишними. Взяв в руки оба конца шнура, мы отошли подальше.

К этому времени солнце уже успело скрыться за горизонтом, но ещё было достаточно светло, чтобы я мог ясно видеть происходя­щее. Лука Андреевич осторожно потянул за один конец шнура, и ось в основании бочонка стала поворачиваться.

Сначала я не заметил никаких изменений, о чём и не преминул сообщить своему другу. "Подожди, сейчас увидишь", — ответил он. С этими словами экспериментатор, нагнувшись, поднял кусок дёрна и швырнул его над бочонком. Я проследил за ним взглядом. Подлетая к прибору, этот своеобразный снаряд, поправ все законы баллистики, вдруг резко сократил траекторию полёта и на полпути канул в бочонок, не оставив на его поверхности ни малейшего следа. Собственно, и самой поверх­ности я не видел, а только пугающий чёрный провал, поглощающий свет. Лука Андреевич продолжал тянуть за шнур, поворачивающий ось.

Появился ветерок. Воздух стал всасываться в поверхность бочонка. Потом, по мере вращения оси, ветер усилил­ся, и вскоре стоять на ногах стало уже невозможно. Нам пришлось лечь в траву. "Видишь, ра­ботает! — прокричал мне в самое ухо Лука Андреевич, стараясь пересилить вой и свист ураганного ветра. — Посмотри, как трава гнётся!"

Это было жуткое зрелище! Ураган гнал по лугу концен­трические зелёные волны, бегущие в одну точку – к чёрному пятну на бочонке! Ветер усиливался с угрожающей быстротой, даже де­ревья на противоположном конце луга стали сгибаться под его натиском! Я видел, как высоко в небе нисходящий поток подхва­тил орла и камнем понёс бьющуюся птицу к земле! В мгновении ока она исчезла в чёрной всасывающей воронке!

А потом появились тя­жёлые свинцовые тучи. Они неудержимо наползали со всех сторон, грозно ощерившись клыками молний, и вскоре заполнили над нами всё небо. Бледный Лука Андреевич прошептал, что с него доволь­но и с помощью второго конца шнура стал вращать ось в обратную сторону. Но что-то не заладилось, и ось не поддавалась. Мой друг судорожно дёргал шнур, но тщетно! Ось не двигалась! Несомненно, что-то мешало её свободному вращению. А тучи, уже заволокшие весь небосвод, опускались на землю всё ниже, яростно метая в деревья молнии и оглушая нас громовыми раскатами. От одной мы­сли о том, что необходимо идти исправлять повреждение, моя спи­на покрылась холодным потом. Но оставлять всё, как есть, и бе­жать прочь, мне представлялось ещё более ужасным!

На Луку Андреевича было жалко смотреть! По его бледному, как мел, лицу катились крупные капли пота, зрачки были расширены от страха, а дрожащие руки продолжали машинально и безрезультатно дёргать за верёвку.

И тогда я решился. Сняв с брюк ремень, я один его конец затянул вокруг своей лодыжки, а другим обмотал запястье Луки Андрееви­ча и прокричал ему в ухо, чтобы он держал меня, что есть сил. Он быстро закивал и судорожно вцепился в ремень обеими руками. И я пополз к бочонку. До него было метра четыре.

В первую же минуту, едва я вылез из ложбинки, в которой мы всё это время укрывались, бешеный ветер чуть не оторвал меня от земли, и мне стоило немалых усилий и ухищрений ползти, тесно прижимаясь к корням высоких трав. Моя рубашка моментально выбилась из брюк и плотно обле­пила голову, лишив меня тем самым всякой возможности ориентироваться. Не менее минуты я отчаянно извивался, стараясь освобо­диться от неё. Наконец мне это удалось и, взмахнув жёлтым кры­лом, эта злополучная часть моего гардероба скрылась во мраке рукотворной ночи, унесённая неистовой бурей. Обдирая голое тело о колючки, я пополз дальше. Какими же длинными показалась мне эти метры, отделявшие неведомый прибор от нашей ложбинки! Мне казалось, что я ползу уже целую вечность, пока мои вытянутые вперёд руки не нащупали среди травы мятую обжигающую металлическую поверхность. Вот и регулирующая ось. Между ней и шнуром набились стебли тра­вы, которые я, не мешкая, принялся обрывать. Я работал на ощупь, так как кромешная тьма не давала что-либо увидеть, а ветер не позволял поднять головы. Впрочем, с этим нехитрым делом я справился без труда и тут же стал быстро вращать ось в обратную сторону. Ураганный ветер стих, как по мановению волшебной палочки! Травы распрямились, но в ушах у меня всё ещё стоял звон, и кровото­чили ссадины на теле. Я взял у подошедшего Луки Андреевича свой ремень и водворил его на положенное место. Затем мы вдвоём взвалили бочонок на тачку, чтобы увезти его обратно. Мы не перемолвились с ним ни единым словом, продолжая находиться под впечатлением всего пережитого.

И тут хлынул ливень! Такого дождя я отродясь не видел! Словно гигантский водопад извергнулся на окрестные луга, леса и пашни! Тугие струи воды, озаряемые непрерывными вспышками молний, обрушились на землю под оглушающий аккомпанемент громовых раскатов! Луговина, по которой мы катили тачку, очень скоро размокла и превратилась в вязкое болото, в котором небольшие колёса тачки утопали чуть ли не на полови­ну. Мы выбивались из сил и, промокшие насквозь, проклинали всё на свете, толкая её!

Уж не помню, как мы дотащили этот проклятый бочонок до дома. Бросили тачку во дворе и поспешили под крышу, дрожа от холода и совершённого святотатства. Казалось, все силы природы пришли в бешенство от нашего самовольного вмешательства в их законы! Эту первую, учинённую Лукой Андреевичем грозу, наш район запом­нил надолго.

Впоследствии мы не раз пытались решить, что же нам делать с этим неведомым аппаратом. Бывший пре­подаватель и доктор естествознания не хотел отдавать его так сразу в руки учёных, загоревшись желанием лично разобраться в его устройстве и принципе действия. Я, видя в глазах соседа огонь естествоиспытателя, не стал ему ничего говорить, и был уверен, что испытания странного бочонка будут им продолжены.

Я оказался прав.

Как вы, наверное, помните, это лето по нашей области выдалось особенно жарким и засушливым. Но, вопреки прогнозам, в нашем Осокинском районе регулярно шли дожди, едва ли не по расписанию, доводя своим беспричинным появлением до тихого помешательства все гидрометцентры в округе.

Это, как вы уже несомненно догадались, была работа Луки Андреевича. Он научился вызывать дождик в нужное время и в нужном количестве. Все фермеры района были довольны такими капризами природы и не понимали, чего психуют областные синоптики...

А потом в нашем районе появились научные комиссии. Они останавливались где-нибудь лагерем и, вооружившись различными индикато­рами, сенсорами, уловителями и измерителями, целыми днями шныряли по окрестным лесам и лугам, вызывая лёгкое недовольство местных фермеров, имеющих, однако, некоторый доход от этих изысканий в качестве компенсации за причинённое беспокойство.

Эти научные комиссии искали аномальную зону.

Естественно, ничего они тут так и не нашли, зря только покосные луга истоптали.

Приходили также знатоки "от народа". Ходили босиком по полям, с прутиками в руках. Да так, ничего не сказав, уходили восвояси.

Так продолжалось всё лето. А в начале осени в наш край зачастили НЛО.

Летающие тарелки бесшумно скользили по дневному или ночному небу, порождая всё усиливающийся ажиотаж в народе. И к армии приезжих учёных скоро присоединились шумные команды уфологов, фотографов, кинолюбителей и репортёров. Краевые газеты запестрили рассказа­ми очевидцев. Наша районка "Новое Утро", волею случая оказавшаяся в центре событий, переживала единственный за всё время своего существования звёздный час! С достойной лучшего примене­ния скрупулёзностью, она фиксировала каждый случай появления НЛО.

А летающие тарелки, тем временем, стали целенаправленно стягиваться к фермерскому району. Появились сообщения перепуганных землевладельцев о жутких многоруких и многоногих инопланетянах, разгуливающих по полям и заглядывающих по ночам в окна домов. А после того, как одна областная газе­та со всей серьёзностью посоветовала слабонервным гражданам не покидать своих жилищ с наступлением темноты, нездоровый ажиотаж в народе сменился лёгкой паникой. В райцентр же продолжали съезжаться любители приключений и прочие странные личности.

В эти осенние дни ко мне пришёл Лука Андреевич. Он резко изменился со дня нашей последней встречи. От жизнерадостного и интеллиген­тного человека не осталось и следа. Лицо его покрывал нездоро­вый румянец, глаза лихорадочно блестели. Он говорил свистящим шёпотом и поминутно затравленно озирался по сторонам.

"Если хочешь, — сказал он мне, — можешь забрать этот чёртов аппарат себе. А то они меня доконают!" "Кто?" — спросил я, хотя уже сразу догадался, о чём идет речь. "Они! Гуманоиды с тарелок! Преследуют меня, сволочи! Ночами в стены стучат, на чердаке шарят, в подполе топочут и постоянно какие-то рожи в окнах маячат! Вчера вечером пошёл в сортир, открываю дверь, а там один стоит, све­тится в темноте, руки ко мне тянет! Вычислили, гады! Давай этот аппарат к тебе перевезём?" Я отказался и он ушёл. Пришёл на следующий день, попросился ночевать. Сказал, что в его доме мебель ходуном ходит, какие-то голоса, стоны раздаются. Из стен то вода, то огонь вырывается. Кто-то в окна стучит постоянно. Как мне было отказать соседу?

Он прожил у меня дней пять, пока аномальные явления не захватили и мой дом. После этого Лука Андреевич ненадолго ушёл, а вернувшись, сообщил, что выкатил тот бочонок во двор своего дома на видное место. До этого он был у него надежно спрятан подальше от глаз заезжих исследователей. Я при этих словах облегчённо вздохнул, так как не решался отк­рыто указывать соседу, что и как делать: он был намного старше меня.

Утром следующего дня я предложил ему пойти посмотреть, что стало с бочонком. Лука Андреевич задрожал, наотрез отказал­ся и заперся в гостевой комнате. Я пошёл один. А когда вернулся, то сообщил ему, что аппарат исчез, а тачка стоит обгорелая. Луку Андреевича это известие несколько успокоило, но идти домой он всё же очень боялся, и поп­росился ещё немного пожить у меня. Видя его неустойчивое нерв­ное состояние, я согласился.

К концу недели он признался мне, что его начали мучить кошмары. "Я ведь, когда в тот первый раз бурю устроил, не подумал, что над нами самолёт может пролетать! Ты только представь, как такая многотонная громада с пассажирами на тебя сверху несётся! Ведь это же могло быть! Могло!!!" — и он забился в истерике. Мне стоило немалого труда успокоить его. Но через две ночи меня опять поднял с постели его безумный крик. Ему опять приснился самолёт, с рёвом несущийся к земле, чтобы раздавить в кровавое месиво одинокую человеческую фигурку. Я просидел рядом с ним до самого утра, пытаясь успокоить, но ему не становилось лучше. Страх уже не отпускал его ни на минуту. Мой друг дрожал, не переставая, как осиновый лист. Я уже ничем не мог ему помочь. Мой сосед стремительно терял рассудок.

На рассвете карета "скорой помощи" увезла его в больницу.

Всю дорогу Лука Андреевич плакал и умолял двух широкопле­чих санитаров спрятать его от падающего самолёта.

1995 г.