Слово мёртвых

Глава 1

- С полгода назад подался к нам один городской. Мол, жить хочу у вас, нет ли изб на продажу. Избы были, как не быть… Молодежь не удержишь на земле. Кому хотца с утра до вечерней зорьки в огороде трудиться? В экономисты хотят, адвокаты. - Дед, ты ближе к делу давай. – перебил Иван старика. Матвей замолчал. Негоже старших перебивать... Почмокал губами и продолжил: - Показали ему дом Тимофеевны, что на погост Богу душу отдала. А он говорит, не то мол. - Дед, короче… - Выбрал он дом Митрофаныча. Нехороший был человек. Богомерзкие дела творил. Почти всех кошек и собак в окрестности выпотрошил… Тьфу, окаянный… Как-то даже за раскапыванием могилы Степаныча застали его. Вот уж наваляли мы тогда ему по хребтине – месяц встать не мог. - Колдовал? - Как сказать… пакостил, не больше. Самое страшное, что было – жабы с неба сыпались, да мор среди живности пару раз. На всё руки нужны и голова. Митрофаныча колдуном назвать нельзя, так, мелкий колдунишка. Когда хоронили его, на всякий случай, конечно, голову отрезали. Но больше для страховки. - И не являлся ни разу? - Не было такого. – старик перекрестился. - А с чего писатель домом Митрофаныча заинтересовался? - Да, брякнула Софья, не подумав, про эликсир бессмертия, который Митрофаныч всё создать пытался. У городского глаза мигом загорелись. Мол, писатель он, а тут дело такое. Это ведь сколько информации можно наскрести для книжки! Впрочем, прав он был – как Митрофаныч помер – так в доме не убирались, не выносили ничего. Эх… Ну договорились с ним. Человек с вида спокойный, умный. Может, и по хозяйству может чё делать. Устроился в избе, короче. День сидит, другой, неделя проскочила. Выходит только в магазин за едой. А тут ведь огородом заниматься надо - а то, что есть потом?! Я уж и помощь ему предлагал. Отказался. - Дальше что было… - Осень на фуфайке свои следы оставлять начала. А он так к хозяйству и не притронулся. Плюнул я. Понял, не задержится. А через пару дней выходить перестал из дому. Всполошились. Софья пошла к нему, да застала почившим. Склянку нашли возле кровати пустую. Решили – отравился. Вызвали Петра. Приехал, поохал – и заключил – сам, мол, помер. Что делать, решили похоронить. Пусть и чужак чудной, но плохого ничего не сделал. Скинулись всей деревней. На третий день понесли на кладбище. А он как подскочит в гробу! Бабы сразу в обморок, мужики и те перепугались. Признаться и я за сердце схватился. Заживо похоронить живого человека – грех-то какой! Слыхал, бывает такое. Выскочил он и из гроба и бегом назад в деревню, заперся в избе, никого не впускает. Что делать, такое потрясение… - А гроб куда дели? - А Бог знает, пропал куда-то… Через несколько дней вышел, бледный точно покойник, ни с кем слова не обмолвясь, ушёл куда глаза глядят. А под Ильин день люди пропадать стали. Мы сразу на него и подумали. А ещё через пару дней мертвые к нам стали приходить по ночам. – дед смахнул слезу - Ванятка вот пришёл. Семнадцать годков, племянник. Пропал давеча… Мол, впусти меня дедушка переночевать, холодно мне тут. Ох, не знаю я, как ту ночь пережил… Дуська, дура, вон открыла дверь своему ненаглядному. Пришли к ней с утра, а она вся синюшная лежит. Всю кровь выпил, нехристь. Дед перекрестился. - Колдунов в округе точно больше нет? - Не слышали, вроде. - А болезни странные не случались? - Не, все здоровыми были… Собрались мы, кто остался в живых, и пошли сюда, в Берёзовку, к соседям. Благо люди здесь хорошие, да и общаемся по делам хозяйским давно. Ты помоги нам, сынок! Верни деревню… А мы уж как-нибудь… Старик разрыдался. - Ладно, дед. Вижу не зря сюда приехал, по моей части работенка. – Иван встал. – Только ты не рыдай зазря – не разжалобишь. Задаток приготовили? Матвей всмотрелся в собеседника тяжелым взором. Пацанёнок лет двадцати пяти. Хорошо сбитый, взгляд наглый. Одет в спецовку, что охотник. Таким больше в бандах ошиваться, чем людей спасать, пусть и за деньги… Но есть в нем, несмотря, на молодость что-то такое от чего не по себе становится. Дубовый стержень. У таких, сила воли, что руки кузнеца – в баранку согнут, не морщась. - Задаток, как было сказано. – Матвей вытащил из-за пазухи тяжелый свёрток и бухнул на стол. - Спасибо, Дед! Пересчитывать надо? Матвей мотнул головой. Иван засунул свёрток в рюкзак, развернул карту, наспех начерченную дедом от руки, и ткнул пальцем в Безымяновку. В путь, значит.

*** Серые тучи нависали серой могильной плитой. Издали раздавались раскаты грома. В такую погоду чаще всего чувствуется преддверие беды. Судя по карте до Безымяновского кладбища рукой подать. Пару километров от силы. Иван размышлял над рассказом деда Матвея. Черте что выходит… Люди, ставшие упырями без похорон. Стандартный упырь – он ведь как – по ночам из могилы вылезает и идет народ терроризировать, скотину жрать. Есть родственники – в гости наведается, кровушку попьет; чаще до смерти. А под утро – назад в могилу. Здесь же безкрышные какие-то. Быть такого не может... У нечисти всегда пристанище есть. Да и откуда их такое количество? Эпидемии не было, люди мирные, не губители какие-нибудь. Темная ворожба? Писатель-колдун - не верю! Все ниточки, правда, к нему ведут. Допустим, он зелье Митрофаныча выпил, поверил в эликсир бессмертия. Но то ли склянку перепутал, то ли колдунишко до ума эликсир не довел. Не в этом суть… Как писатель людей в нежить превращает? Днём восстал, что упырям не свойственно… - Тима, человеком повеяло, проверь… - раздался за поворотом сухой мужской голос. Иван нырнул в придорожные кусты. Сердце стучало отбойным молотком. Днём, упыри, зараза… Непослушными руками отстегнул фляжку с пояса, свинтил крышку, побрызгал на себя святой водой, вжался в землю… - Да нету тут никого. И Сгнившие не чуют. Померещилось тебе... – ответил совсем юный голосок. Иван приподнял голову. На дороге показался мальчишка лет пятнадцати в потрёпанной одежонке. В руках он держал цепи с тремя мертвецами. Сгнившие, так и норовили вырваться, рычали, что дикие собаки, щерились сгнившими зубами, безумно махали руками, покрытыми язвами (струпьями). Руки сами потянулись к зачарованным ножам на поясе. Метнешь такой в грудь Молодому или Сгнившему – парализуешь на десяток минут. Хочешь голову руби, хочешь осиновый кол в сердце вбивай. Мальчишка, кстати, через пару месяцев, возможно и сам на цепи будет сидеть. На лице уже есть первые признаки разложения. Тем временем мужик догнал Тиму. Тоже Молодой. Лет под сорок, кепка набок как у шофера, руки жилистые, вдарит - мало не покажется. Серьезный противник… Молодые прошли, даже не кинув взгляда в кусты, где затаился Иван. Сгнившие же, разок, другой дернулись к укрытию. Иван На силу сдержался – рано в бой вступать. Ветер донес скрип телеги, и, через несколько минут мимо процокала серая лошадка, запряженная в телегу. Пришлось зажать нос рукой – не то бы вырвало. Не сколько от вида огромной кучи разлагающихся мертвецов, сколько от смрада, идущего от них. Давнишние. Свежевскопанные. Лакомство, зачастую недоступное одиночкам. Груз конвоировала четверка упырей, молчаливо зыркающих по сторонам. Судя по сбитым, накачанным фигурам и вальяжной походке – не из деревенских, похожи на охранников. А вот это сюрприз… И пиджаки чистые. На днях померли. У двоих карманы подозрительно оттопыриваются. Вот ведь попал… Было, конечно, разок дело. Занесло в Трехлапье, а там после эпидемии Сгнивших развелось, как головастиков в луже. От стаи отбивался под пятьдесят голов. Спасся тем, что на дерево залез, благо патронов для обреза трехстволки на всех хватило. С оружием, однако, нежить не доводилось встречать. В небесах громыхнуло, да так, что в пятках отдалось. И на землю враз опустилась стена дождя. Иван вскочил. Плевать, что святая вода сейчас смоется и его учуют. Плевать, что враг серьезный. Все решено уже давно… - Человек. - Засада! Обрез трехстволки сам прыгнул в руки, и Иван тут же разрядил её в ближайшего охранника. Кровь брызнула во все стороны. Разрывные пули, как ни крути. Второй качок вынырнул справа. Рот раззявил в предвкушении свежей кровушки. Шиш тебе! Иван выстрелил, и тут же перекатился под ноги третьему. Вонзил заговоренный кинжал в грудь. Справа полыхнуло. Гул дождя утонул в звоне. Оглушил, гад… и сразу отступил за пределы видимости. Иван метнул нож наугад. Попал – не попал – без разницы. Надо всё время двигаться, пока преимущество на твоей стороне. В следующий миг тяжелый удар в бок сбил Ивана с ног. В предплечье впился один из Гниющих, другие навалились сверху. Попытались, вернее. Последний выстрел обезглавил сразу обоих. Ударом приклада Иван отбросил от себя оставшегося Гниющего, и, вытащив из ножен тесак (обрез пришлось бросить), срубил голову. Затем инстинктивно обернулся, выставив перед собой последний заговоренный кинжал, и наткнулся на изумленный взгляд собеседника Тимы. Не дав телу упасть, рубанул по шее. - Зря вы так, дядя! - раздался звонкий мальчишеский голос, и по затылку вдарило чем-то тяжелым. Иван упал на колени, выронив оружие. Взор заволокла красная пелена. Лишь сила воли удержала сознание на краю между беспамятством. Тима. Дождь внезапно прекратился, словно его и не было. Раздался скрип телеги. - Эй, что там у вас? - Человек напал. Пару наших зашиб, - ядовито улыбнулся Тима. – Но я уже уладил. Ещё один удар по затылку вырубил Ивана окончательно.

*** Очнулся Иван в избе. Он лежал связанным по рукам и ногам на полу возле печки. В помещении царил полумрак. За обеденным столом спиной к нему сидел человек. Багряные лучи заходящего солнца, проникающие сквозь пыльное стекло, покрытое паутиной лишь немного разгоняли полумрак.

Очнулся Иван в сарае. Руки и ноги крепко связаны, голова трещит, укушенное предплечье ноет. Багряные лучи солнца, проникающие сквозь пыльное стекло, покрытое паутиной лишь немного разгоняли полумрак. Пахло сыростью. Упыри вынесли из помещения все, что можно было использовать в качестве оружия.

В помещении царил полумрак. Небольшие оконца под потолком почти не пропускали света. Пахло курами и мучкой. Поморгал, привыкая к полумраку. Бордовые лучи закатного солнца проникали внутрь через запылённое стекло, покрытое паутиной. Голова гудела, как после пьянки. Не сразу понял, где находится. Амбар.

Иван очнулся в избе. Выглянул в окно и обомлел. По двору ходило десятка четыре упырей, на задворках столько же Гниющих в загоне стояла и жрала мертвецов, которых Молодые им высыпали. Зачем писателю такая армия? Дверь открылась, к Ивану подошёл писатель. Тот еще упырь...

Г. Москва, 2018 г.

Продолжение in progress на 02.03.2021