Слон во фланелевой рубашке

Глава 1

Рыжий слон во фланелевой рубашке мелькает где-то вдалеке. Где-то там, за горизонтом. Пока его не видно, да и говорят о нем с опаской, но с каждым днем он потихоньку приближается. Иногда даже непонятно: он идет к тебе, или ты идешь к нему? А тем не менее он приближается...

Так он ко мне и подкрался. Слон. Здоровый. И подкрался.

- Антоша, Антоша, дай подсяду? - затрубил он и оскалился.

Я аж подпрыгнул от удивления. Кто-то мне говорил, что я с ним не встречусь. Но вот, судьба какая неподкупная - взяла и свела! А слон-то противный: жирный, обвисший и уже даже не рыжий, а ржавый, еще кислятиной воняет. Разговаривать с ним было тошно.

- Чего-чего ты хочешь? - недоверчиво переспросил я.

- Давай подсяду, а? - продолжает скалиться (улыбаться он и не умел). - Хорошо же будем! Вместе сидеть, а?

"Вместе сидеть". С чего он взял, что я хочу с ним сидеть? Не видит, что ли, что мне это не надо?

- Слушай, иди-ка ты лучше других цепляй, - сказал я и махнул рукой в сторону.

- Других? - он усмехнулся, - А другие уже, вон, со своими сидят!

Вокруг было много людей. И многие среди них действительно сидели со своими слонами. Более того, даже ржали до красноты и охали от удовольствия. Только, почему-то, глаза держали закрытыми. Я сначала подумал, что они прятались. А от кого, так и не разобрался.

- М-да... - протянул я, - Ну, а мне-то какая разница? Все равно, иди куда-нибудь отсюда и не донимай меня!

Слон скрыл свои зубы, сохранив прямую губную черточку, подмигнул мне лукаво и отошел в сторонку. Я тоже от него попятился, прямо к другим людям. Одиноким, но зато без слонов.

Рядом с ними находиться было гораздо приятнее. Мы общались, также ржали до красноты и иногда охали: немного от удовольствия и немного нет. Но что казалось мне самым главным, так это то, что мы не закрывали глаза.

Старались не закрывать, по крайней мере.

Со временем ряды наши тихонько таяли: кто-то находил слона и оставался с ним, кто-то убегал, и никто никогда не понимал, что с ним случилось, а кто-то запирался в своем одиночестве, никого не впускал и понемногу чахнул. Ну, а что? В жизни и не такое бывает! Так и осталось нас от силы человека три, не больше.

Мой слон (с чего-то вдруг он стал "мой") всегда был где-то неподалеку, он стоял и смотрел на все это с прищуром, мол: "наребячишься когда, поймешь, тогда и поговорим". А я глядел на него в ответ, с опаской, и думал, как бы избавиться от него раз и навсегда. Не хотелось оставаться с ним, слишком уж было страшно.

Соображать на троих и держаться вместе становилось трудно. Привычки надоедали, возможности уменьшались, и надо уже было изголяться, уходить в крайности, чтобы неожиданным и крепким ударом взбивать нашу компанию. Но, чем чаще мы это делали, тем хуже нам становилось. С каждым таким ударом наши миры переворачивались и уходили в такие русла, от которых раньше мы яро открещивались. А что бывает с человеком, у которого сломалось мировоззрение? Правильно: отходняк. Гнусный, жалкий и одинокий отходняк...

Я сидел в своем углу и рассеянно смотрел в потолок. Каждый теперь стал со своим грузом, каждый теперь сам по себе. Пустота вокруг уже теснит и давит, и хочется, чтоб кто-нибудь, кто-угодно заполнил ее собой. Стыдно признаться, но рад я буду даже этому вшивому, треклятому...

- Здравствуй, Антоша! Как оно все тебе, а?

Снова подкрался, этот рыжий слон во фланелевой рубашке. Которому, как уже сказано, я был даже рад.

- Оно все нормально, оно все потихоньку, - промычал я, не отводя глаз с потолка. - Ты-то сам откуда появился?

- А я и не уходил! Рядышком крутился-крутился и ждал. Вот и дождался!

- С чего ты взял?

- Так мы же уже сидим! Твои, вон, тоже сидят. Ха-ха! Больше скажу: такие, как ты, неспокойные, тоже уже давно сидят!

Я промолчал. Слон подвинулся ближе.

- А теперь, закрой глаза, Антоша.

Я закрыл. И вместе с тем забыл, как жутко выглядит этот слон. Он начал меня подтравливать, отчего я захохотал, как ненормальный.

Я ржал до красноты, охал от удовольствия, ничего вокруг не замечал. И лишь в темных узорах своих век смутно проявлялось прозрачное стеклянное дно.