Сломанный веник или как была спасена Империя Горгонидов а у Брума появилось прозвище Брокен

Глава 1

Порой совершенно обычные вещи, едва ли не мусор, могут стать причиной великих изменений на карте сущего, так, что поневоле задумаешься, кто предлагает нам возможности и превращает прах в золотую пыль.

Королевство, о котором пойдет речь, было невелико – десяток звезд в одном скоплении – и держалась на задворках созвездия Персея – западного сектора одной из великих империй, называть которую я бы сейчас не хотел. Столицу Империи попеременно освещали все три звезды Алголя – глаза отрубленной головы Горгоны. Может быть поэтому королевство знали под именем Империи Горгонидов.

Сложилось так, что молодые принцы – горгониды служили офицерами в армии своего величественного соседа, а так как они отличались не только силой, отвагой и умом, но и удивительным здоровьем, то с легкостью поднимались за несколько лет службы от самых ординарных должностей до настоящих высот. Так, к примеру, бомбардир правого крыла верхней палубы Дредноута Южного Флота Его Величества Симбионта Четвертого, Императора Белой, а также Розовой и Сиреневой Империй (некстати, но проговорился, все-таки, да простит меня имперское Министерство Правды) Брум дослужился до личного Его Высочество Сокольничего. И правда, с кем наследный принц сможет поехать на охоту после трехдневной попойки? С солдатней? Сами понимаете, смешно. С городскими друзьями? Так их киберврач еще сутки условно живыми считать будет. С супругой? И как вы себе представляете супругу наследного принца в джунглях, верхами преследующую изумрудного Шшерха?

А вот с офицером, который литр пива запивает на спор литром джин-тоника, полирует поверх кружкой бренди, смешанного со спиртом, и после всего этого предлагает выпить, да еще наутро после попойки – легко.

Вот и наследный принц, обнаружив в офицерской кают-компании подобное чудо, тоже решил, что именно с этим человеком он и поедет на охоту. Сразу после выпивки. Потому что ехать на охоту за изумрудным Шшерхом на трезвую голову – попросту страшно.

И стоит ли удивляться тому, что уже через несколько минут корнет Брум стал капитаном по личному указу принца, а еще через час он был переведен из артиллерии в личную гвардию Его Высочества. Уже через неделю принц и его новый сокольничий не только отправились на охоту, но и добыли превосходную особь изумрудного Шшерха, шкуру которого Его Высочество подарил Бруму, и она до сих пор хранится в Кунсткамере столицы королевства Горгонидов. А когда ее освещают все три солнца Алголя, то она представляется величайшей драгоценностью Кунсткамеры короля горгонидов.

Впрочем, наша история произошла значительно позже, когда охота на Шшерха была уже в далеком прошлом. К тому времени наследный принц стал уже полноправным императором, что, сами понимаете, привело к повышению Брума от Сокольничего Его Высочества до Сокольничего Его Величества. Надо сказать, повышение мало повлияло на самого Брума, а что касается его умения пить – оно, пожалуй, только усовершенствовалось.

В то лето Великая Империя подминала под себя одного вассала за другим, оставив свободными по прихоти Императора только горгонидов. Тогда же Его Величество попал под влияние проповедников демократии, тех странных людей, которые доказывают, что миллион карманов наполнить проще, чем один, и что даже самые мудрые из нас порой способны попасть под влияние прощелыг.

На одной из вечеринок, до которых Император стал еще более охоч, чем в те времена, когда был принцем, проповедник довел его до такого состояния, что Его Величество провозгласил, что готов отдать под пяту демократии любого своего вассала. И вот, пока он обводил взглядом ряды прячущих глаза дворян, в залу вошел Сокольничий Брум, само собой даже не подозревая о том, какая участь уготована его маленькому королевству. Не сразу Брум понял, что его ждет, однако, как это часто происходило, быстро дошел до самой сути.

- А куда ты, борода, - следует отметить, что демократ был небрит и волос не стриг, - собираешься девать моего отца?

- Королей, обычно, свергают, - смело ответил проповедник, рассчитывающий на защиту Императора.

- Но остаются наследники, которые имеют обыкновение мстить за убитых, не так ли? – начал заводиться Брум, который и в обычной-то ситуации не отличался спокойным нравом, а посреди попойки, да еще и внезапно очутившись на грани не только разорения, но и лишения родного двора, вскипел, как изумрудный Шшерх, окруженный сворой киберсобак.

- А наследников, обычно, убивают, - проповедник был настолько уверен в своей неприкосновенности, что не преминул добавить: - чтобы не мешались.

В этот момент в разговор вмешался Император. Он уже почувствовал, что своей неосторожностью начал неприятную свару, но императорское слово было сказано, и давать попятную было не в правилах сюзерена, и как раз сейчас счастливая догадка подсказала ему пусть и не самый удачный, но все же выход из накалившейся ситуации.

- Короли бывают стары и слабы, но наследники – молоды и сильны. И убить их не просто, - Сюзерен кивнул своему вассалу и повернулся к проповеднику.

- Справишься ли ты с ним? Если сможешь – королевство Горгонидов – твое. Если нет… Если нет, то и говорить будет не о чем. Согласен?

Демократ поднялся со своей скамьи. Ростом он не уступал молодому сокольничему, но был шире его почти вдвое. Он смерил Брума презрительным взглядом и кивнул Императору:

- Я готов.

Брум не заставил себя ждать, он коротко дернул подбородком в сторону Императора и выпрямился перед проповедником.

- Биться до конца, оружие – только холодное, - были последние слова Императора перед тем, как противники бросились к оружию.

Мечи в трапезной складывали на огромный стол из просушенного в космосе дуба, стоящий прямо за спиной демократа, поэтому ему достаточно было протянуть руку, чтобы взять свой клинок.

Бруму же, чтобы вооружиться, нужно было еще обойти противника. Поэтому он бросился не вперед, к своему мечу, а назад, к стойке, в которой хранилось коллекционное оружие Императора. Проповедник времени тоже не терял, выхватив из кучи первый попавшийся меч, он огромным прыжком постарался настичь Брума до того, как тот вооружится, и этот замысел демократу почти удался. Брум не успел дотянуться до стойки с мечами, и ему пришлось развернуться, чтобы не встретить удар спиной.

Брум увернулся от первого удара, сделал шаг назад и прижался к стене, чтобы уйти от второго. Он протянул правую руку, нащупал рукоятку и вырвал из стоящей рядом стойки ближайший клинок. Брум пригнулся от рассекающего воздух клинка проповедника и сам нанес удар выбранным оружием.

К сожалению ближайшим к сокольничему оружием в стойке оказалась метла – прутяной веник на деревянном черенке, и таким импровизированным клинком Брум и попытался спасти свое престолонаследие.

Проповедник бросился в атаку, закаленная сталь его клинка прошла сквозь древко метлы, будто сквозь струю воды, и в руках Брума оказалась всего лишь короткая палка. Зато сам веник развернулся в воздухе и своей только что отрубленной частью плотно вошел в широко открытый рот набегающего демократа. Брум не растерялся и остатком черенка глубоко вбил метлу в глотку оторопевшего противника, от неожиданности выронившего свой меч из рук. Последний удар сокольничий нанес проповеднику прямо в лоб, так, что тот, широко раскинув руки, упал навзничь прямо на камни около камина. Брум не стал дожидаться, сможет противник подняться или нет, и прошил демократа из бластера, который мог носить в присутствии сюзерена на правах члена его свиты.

Проповедник дернул ногами, задрал вверх обе свои бороды – настоящую и напоминающий бороду веник в раззявленном рту – и замер. Брум спрятал бластер и повернулся к сюзерену в ожидании вердикта – убийство в трапезной должно было быть наказано. Или оправдано.

Император помедлил в раздумье, потом благосклонно кивнул Бруму и пригласил его к столу.

- Вы все видели, что империя всегда должна быть готова постоять за себя. И даже если случай или провидение стоят на стороне демократии, Господь не позволит уничтожить одобренную им же власть, а в таких случаях и обычная палка легко обрушивает меч.

Император внимательно осмотрел притихших спутников, еще раз кивнул Бруму и добавил, усмехаясь:

- К тому же, у империи всегда бывает козырь за пазухой. Но если этот козырь – против демократии, то разве можно его назвать нечестной игрой?

Вот так Брум получил прозвище Брокен Брум, а Империя Горгонидов известна нам и до сих пор, тысячелетие спустя после того, как Белая, а также Розовая и Сиреневая Империи превратились в Объединенные Демократические Штаты.

А в Кунсткамере королевства Горгонидов с тех пор напротив шкуры изумрудного Шшерха хранится и обрубок черенка метлы – саму метлу из глотки демократа достать так и не смогли.