Слишком много богов

Глава 1

- Бог мой! – возможно, несколько излишне категорично заявил Крач, передёргивая затвор.

- С фига ли? – возразил отступник, хищно скалясь и ища что-то в кармане широкого плаща. Наверняка ведь, ножи метательные – за время затянувшейся охоты Крач успел основательно изучить повадки объекта.

- А я их коллекционирую…

Объект резко выкинул руку вперёд, отпуская на волю сразу трёх опасно сверкающих гладкой чешуёй рыбок. Крач, отлично отдавая себе отчёт, что по своей вине проворонил момент атаки, бросился на пол, одновременно ожесточённо раз за разом выжимая спусковой крючок пистолета. Что-то острое обожгло щёку ледяным прикосновением, второй нож скользнул по левому боку, задев ребро. Быстро вскочив, Крач обнаружил, что противник бьётся уже в предсмертных судорогах, извергая фонтан крови из пробитой удачным выстрелом артерии.

- Сука… - прохрипел умирающий, отпуская на волю своего бога.

И тогда Крач продемонстрировал чужаку свой Пантеон и произнёс ритуальную формулу приглашения:

- Я стану тебе храмом!

Отпущенный бессмертный какое-то время безмолвно, явно сомневаясь, озирал просторы чужого Пантеона. Потом, что-то решив для себя, скользнул навстречу человеку со словами:

- Я буду твоим богом!

Крачу не было необходимости пускать себе кровь – целых две раны ждали пожелавшего войти. Соблазнительный выбор – через порез на щеке ближе к мозгу, но второй, более удобный путь ведёт практически к сердцу.

Новичок недолго мешкал – и скользнул к порезу на боку убийцы своего прежнего владельца.

Тело Крача пронзила боль прозрения и принятия – и новый бог занял достойное место в храме его тела.

Охотник (коллекционер?) неспешно и без суеты, хоть и заняло это немало времени, вознёс мольбы и благодарности каждому из бессмертных, что жили в нём, не забыв даже самого малого из божков, и даже новенького помянув добрым словом.

Раны легко и быстро затянулись усилиями обитающих внутри – лишь на месте входа нового члена огромного Пантеона Крача ещё некоторое время пульсировал розовой полоской шрамик, но и тот скоро сошёл на нет.

***

- Мне одиноко, - пожаловалась богиня.

- И что ты предлагаешь? – не отрываясь от макияжа, спросила у докучливой бессмертной Кнесса.

- Ну, не знаю даже… Переспи с кем-нибудь, - предложило божество. – Или, лучше, убей! – добавила с энтузиазмом.

- А я не хочу, - дёрнула плечами девушка. – Мне и твоего общества хватает выше крыши. А если вас будет двое, так и вовсе хоть в гроб…

- Может, и правда, с собой покончишь? – поинтересовалась богиня. – И меня кто другой примет. Молиться ты всё равно не молишься, просить – не просишь ни о чём… Зачем я тебе?

Кнесса усмехнулась и подмигнула своему отражению, которым, после непродолжительного общения с косметичкой, осталась, наконец, довольна. Конечно, и так было весьма ничего себе, но стало то и вовсе – ого-го!

- Зачем ты мне, богиня? – спросила она, улыбаясь.

- Безбожница! Еретичка! – взвизгнула бессмертная и попыталась напакостить. Всё, на что её хватило – смазать чуть тушь в уголке левого глаза.

Неприятность была тут же легко и безболезненно устранена, божество в очередной раз осталось без молитвы, которыми Кнесса и так не особенно часто радовала вынужденную обитательницу храма тела своего.

- Ничего! – шипела пригретой в груди змеёй бессмертная. – Ещё пожалееш-ш-шь…

- Да ни капельки мне тебя не жаль! – отрезала Кнесса, прекращая бессмысленный разговор, и с чистой совестью отправилась на работу, где её ждали бумаги, расчёты, шеф с липкими глазками и десятком божков за душой, и такие же, как она, эмансипированные подружки – безбожницы, вынужденные давать пристанища докучливым бессмертным.

***

- Ты кто? – вяло поинтересовался у странно одетого чужака полицейский, не торопясь хвататься за оружие или вызывать подмогу – субъект не производил впечатления опасного типа.

- Я? – переспросил тот, оглядываясь растерянно. И только после этого, никого больше вблизи не обнаружив, кроме любопытного офицера, ответил. – Я – бог.

- А почему снаружи? – резонно удивился полицейский, предполагая худшее - наверняка, кого-нибудь замочили недалеко и недавно. И надо же, на его смене! Впрочем, грустные мысли не помешали ему дежурно предложить:

- Я стану храмом тебе, - ожидая привычного ответа. Никто из бессмертных не отказывался ещё… Правда, и настолько самостоятельно, как этот, никто их них вроде не шастает, но кто ж их, богов этих, разберёт? Может, новый вид какой. Или тип. Или класс. Или это… как его? О! Царство! – вспомнил полицейский что-то из классификации растений, изученной когда-то на уроках ботаники в средней школе.

Назвавшийся богом не ответил: "Я буду твоим богом". Вместо этого он суровым взглядом кажущихся прозрачными глаз смерил собеседника, заглянув в самую душу, кажется, и произнёс грозно:

- Не останется скоро от храма сего камня на камне! Мой дом есть дом молитвы, в твоём же ныне вертеп разбойников!

Бессмертные, довольно мирно обитавшие в офицере, взволнованно засуетились. Один даже заставил руку человека дёрнуться к непредусмотрительно застёгнутой кобуре…

Поздно. Неправильный чужак ударил умело и жестоко – и полицейский захлебнулся липким хрипом, а после повалился, раздирая пальцами и без того кровоточащее горло. Очень скоро он затих, и четверо бессмертных, населявших разрушенный ныне храм его тела, выскользнули наружу, ожидая ритуального приглашения от убийцы.

Ответом их бесполезному и безрезультатному ожиданию был внимательный взгляд кажущихся прозрачными глаз.

- Я буду твоим богом… - произнёс, наконец, довольно неуверенно один из обездоленных бессмертных. Остальные трое закивали согласно и торопливо.

Странный чужак лишь усмехнулся недобро, скрутил божествам дулю, которую с явным удовольствием и продемонстрировал, после чего неспешно и уверенно удалился, оставив бесхозных отныне бессмертных беспомощно таять в воздухе.

Один, не желая безропотно соглашаться с суровой судьбой, метнулся обратно в разрушенный храм – прямо сквозь рваную прореху в залитом кровью горле.

Должно быть, это был довольно могучий бог – его менее отчаянные товарищи, прежде чем раствориться без следа, успели заметить, как дёрнулось неуверенно и страшно тело безнадёжно мёртвого офицера. Как оно поднялось, тараща бессмысленно пустые глаза и жадно протягивая перед собой руки со скрюченными пальцами, этим троим увидеть было уже не дано. Это увидят другие, и едва ли кого обрадует чудовищное в своей неправильности зрелище.

***

Малыш Петек играл со своим богом в слова. Бог его знал много слов, Петек же – мало, но бессмертный утешал, что скоро всё изменится, и они будут играть уже на равных. Но сейчас…

- Ты снова выиграл! – удивился Петек.

Бог лишь усмехнулся и сотворил маленькое чудо, поделившись с мальчишкой парой дюжин понятий.

- Скажи, а откуда я взялся? – поинтересовался малыш.

- Ты пока не поймёшь, - уклонился от прямого ответа бессмертный. – Даже если я тебе всё очень подробно опишу.

- Мало слов знаю? – догадался Петек.

- Мало жизнь знаешь, - возразил бог. – Но, когда узнаешь больше, тебе наверняка понравится.

- А ты откуда взялся?

Бессмертный лишь засмеялся, скрывая, что вопрос ребёнка поставил его в тупик. В самом деле, откуда берутся люди, он знал, а вот откуда боги появляются? Сам он, например…

Ответа не было.

Мало знаешь слов, бог? Или мало знаешь жизнь, бессмертный?

Бог взглянул на мир глазами ребёнка и понял, что мир хорош, но хорош весьма сомнительно. В квартире не было прибрано, отец Петека уставился в телевизор, принося кому-то из своих обитателей своего тела-храма в жертву пиво и зрелище футбольного матча. Мать гремит на кухне посудой, думая, чем кормить свой и мужа Пантеон, да ещё и этого… сына, который так не вовремя родился!

Бог вздохнул.

Петек заплакал.

***

- Это мой храм!

- Нет мой!

- Нет мой!

- Нет…

- Позвольте, коллеги! – встрял в этот увлекательный диалог третий. – Это наш общий храм! Давайте не будем…

Двое спорщиков переглянулись с пониманием и набросились на пытавшегося их помирить. Очень скоро миротворец был изгнан из храма, и диалог вернулся в прежнее русло.

- Мой!..

- Нет мой!

В очередной же раз дошло до банального рукоприкладства.

А над больным склонились врачи и живо обсуждали, имеет ли смысл увеличивать дозу успокоительного.

- Я боюсь, он порвёт смирительную рубашку, и тогда…

- Это просто невозможно, коллега!

- Да, но те двое, что не могут его поделить, уже переходят все границы! Тот третий, которого вам повезло принять, был нашей последней надеждой! Теперь же придётся прибегнуть к хирургическому вмешательству.

- Лоботомия?

- Несомненно!..

Один из спорщиков с удивлением обнаружил себя вне храма. Люди в белом склонились над его недавним обиталищем, из недр которого доносилось торжествующее:

- Мой! Теперь он только мой! Мой храм!

Один из людей обратил внимание на растерянного бога. С некоторым сомнением оглядел того, после сжалился и произнёс неосторожно:

- Я стану храмом тебе…

Не зря говорят, что безумие со временем поражает людей, чья профессия заключается в попытках излечить от него других.

***

- Кто ты? – спросила Кнесса, откровенно любуясь прозрачноглазым незнакомцем.

- Я? Бог, - ответил тот просто.

- Я стану храмом тебе… - выдохнула девушка.

"Наверное, он соврал", - думала Кнесса, отдаваясь без остатка огню его ласк, тая от бессчётных поцелуев, сходя с ума от подаренного наслаждения…

А через несколько недель богиня, живущая в храме её тела, с неудовольствием заметила, что ближайшие месяцев девять, если не принять меры, ей, похоже, не будет, как прежде, одиноко.

- Во мне нет других богов кроме тебя, - возразила молодая женщина.

- Теперь есть, - вздохнула богиня, понимая, что меры приняты, конечно же, не будут, и зачарованно следя, как рядом с ней зарождается, развивается и растёт новая жизнь.

И это просто невозможно похоже на чудо.