Склад

Глава 1

Петрович скурил уже не первую сигарету из видавшего жизнь портсигара. Каким бы ты ни был человеком, помни, что тебя индивидуальным делают твои привычки и умения. Не сказать, что от других работяг Петрович отличался так же, как обычная женщина от балерины, но изюминка все-таки была. Портсигар был сделан его собственными руками, на этом, пожалуй, всё.

Он сидел на лавке у обожаемой им столовой родного завода. Уже на протяжении двадцати с лишним лет он наслаждался ароматами из вентиляции и крепкой самокрутки, которую, опять же, свалял он сам, своими же руками. Смотрел вокруг и радовался жизни. До пенсии нужно было проработать еще пять лет, но он не отчаивался.

Махал мимо проезжавшим вдалеке машинам, те подавали сигнал ему в ответ. Кто-то считал Петровича местной достопримечательностью, хотя обычный мужик, склонен поболтать если кто-то спросит у него дорогу в обеденное время и старается молчать, когда едет на восьмидесятом маршруте домой, в свою уютную берлогу. В берлоге его всегда ждет сын и потрясающая женщина приятной полноты. Они не муж и жена, да и сын вовсе не его, но кто запрещает человеку быть счастливым, если он пустил в свою жизнь сразу двоих людей?

Он топал по дощатому настилу от магазина с очередной цифрой из учебника начальных классов, асфальт то ли был разрушен каким-то работами ЖКХ, то ли провалился, поэтому удары ботинок по древесине были гулкими и отчетливо разносились от стены прилегающего дома. Многоэтажка на улице Героя Костина была наследием как времени, так и его горячо любимой матушки, что оставила после себя трешку в спальном районе города. Он провел все детство здесь, а потом и юность, и сейчас он тоже проводит здесь. Такая вот жизнь, по – сути, неизменная, только сам Петрович изменился, сменил копну лошадиных волос на залысину, а форму футболиста на спецовку металлургического завода.

Проходя мимо первого подъезда и привычно оглядывая фасад, он видел теплоту окон, расплывчатые фигуры на первых и вторых этажах здания, что живут своей жизнью, и улыбался. Подойдя к подъезду номер четыре, он привычно обстукивал подошву об железку, которая играла роль порога, смотрел налево, потом направо и открывал дверь, но в этот раз что-то яркое блеснуло по правую руку.

«Опять объявления свои клеят на стену, нелюди, есть же вот, доска объявлений.». С небольшим негодованием он сорвал назойливый листочек белой бумаги, но, мельком увидал текст объявления. «Приглашаем на подработку всех желающих, любых возрастов, любого достатка, в любое время.». И все, больше никакой информации, кроме номера мобильного телефона и обычного имени – Саша.

В любой другой момент он бы уже разорвал и выкинул в урну эту рекламу от местных «закладчиков», но, что-то не давало ему покоя. Идя сюда, он не видел ни на одном из подъездов подобного листочка, хотя знал, что приходит с работы исключительно последним и встречал жильцов лишь в редкие моменты, когда не стоял в пробках по – пути домой.

Если бы кто-то смотрел за ним сейчас и снимал на камеру, то явно не поверил тому, что Петрович будто утопал в этой записке, он шарил по карману в поиске телефона и уже через минуту он прикладывал его к уху слушая какую-то отвратительную мелодию, вместо привычного сигнала зуммера. Через пятнадцать секунд ему ответил приятный мужской баритон.

- Добрый вечер! Вы, наверное, насчет работы? – сразу с места в карьер зазвучал голос в трубке.

Петрович слегка смутился и растерялся от подобного хода диалога, но справившись с волнением пролепетал в трубку лишь:

- Да, но как Вы узнали?

- Поверьте, я знаю чуть больше, чем нужно и меньше чем хотел бы. – загадочно проговорил Саша на том конце трубки.

- Всем нужны деньги, и я, несомненно, дам возможность их заработать, но, как и в любой профессии, у нас есть как положительные стороны, так и различного рода риски. Но, не буду забивать Вам голову сразу обычной рутиной, подходите к складу «Крепеж» на улице Сезонной завтра, к пяти часам вечера и позвоните по этому же номеру. Буду рад Вас увидеть, Вячеслав.

Саша повесил трубку оставив в полном смятении, смущении и непонимании обычного заводчанина Вячеслава Петрова, но, стоило какому-то из чувств преобладать над ним, его словно окатывало теплой водой и сразу же переводило в комфортный осенний теплый вечер пятницы. Положив телефон в левый карман, а записку в правый, он все так же бодро открыл дверь подъезда и вызвал недавно обновленный лифт.

Утро субботы встретило его приятным, все еще ярким солнцем. Слегка оттянув руки, он приятно поморщился и стараясь не разбудить свою сожительницу встал с кровати.

Заварив себе кофе и сделав бутерброд следуя утреннему моциону, он чувствовал какое-то приятное волнение, словно в молодости, когда вел впервые свою подругу в кино, в те славные шестнадцать лет. Время не повернуть назад, но то, что раскрывалось в душе сейчас не было ничем иным как чувством какой-то авантюры.

Он вышел из дома заранее, хотя улица Сезонная и была от него всего – лишь в пятнадцати минутах ходьбы, он думал о том, что если бы полиция и была в курсе подобного, то предъявить Петровичу явных обвинений они бы не смогли. По телеграмм каналам он не ползал, не потому что опасался, а потому, что его телефон запускал лишь стандартную змейку и ту игру с закатыванием шарика. Да и речь вовсе не шла ни о каких наркотиках, но если брать во внимание вчерашний разговор с подозрительным Сашей – то все было как-то странно.

Хоть на Сезонной и располагалась обширная промзона, Петрович заметно нервничал, теребя в кармане видавшую времена Нокию. Он как раз подошел к складу с выцветшей от времени и погодных условий вывеской, на которой шелушившимися буквами было выведено «крепеж». Сверив часы на телефоне с карманными, он выудил очередную сигарету из портсигара, крепко затянулся и достал из кармана записку.

Набрав номер Саши, он увидел, что его вызов сбросили. Спустя минуту в следующем здании скрипнула железная дверь и оттуда вышел презентабельного вида мужчина, в костюме будто «с иголочки». Спокойно махнул рукой в свою сторону, приглашая нервничающего Петровича подойти ближе. Он бросил окурок под ноги, сделал пару движений носком ботинка и двинулся навстречу незнакомцу.

- Добрый день, Вячеслав. Приятно видеть, что Вы, все же, согласились у нас поработать. – уверенным голосом сказал ему мужчина в костюме.

- И Вам не хворать, Александр. Знаете, я осведомлен, что в век информационных технологий никуда не спрячешься, но откуда Вам известно моё имя? – пытаясь скрыть тревогу в голосе выпалил Петрович.

- Не стоит переживать о данных мелочах, поверьте. Вы позвонили – мы все узнали. Так будет лучше. – с легкой ухмылкой произнес Саша.

Жестом Саша пригласил Петровича во внутреннее помещение склада. Здесь пахло свежестью, какой-то больничной свежестью, но без присущего людского аромата. Чистота была идеальной. Стеллажи блестели металлом, товар или что бы это ни было на полках аккуратно уложено. Пол под ногами скрипел, словно вылизанный самыми опытными уборщиками. Одним словом, Петрович на миг подумал, был бы у него такой склад, он бы и не женился никогда.

Подойдя к дальней комнате и пройдя внутрь, ему открылась небольшая каморка со столом, на котором были аккуратно уложены парочка бумаг и ручек, обычный органайзер со всяким барахлом по – типу канцелярского ножа, штриха в карандаше и степлера. Александр указал на стул, что располагался напротив стола, а сам присел на тот, который был за ним. Пристально оглядев Вячеслава с головы до пят, он взял в руки две бумаги, одну из которых протянул своему гостю.

- Что это? – через минуту чтения спросил Петрович.

- Это инструкция по Вашей работе, не волнуйтесь, если безукоризненно выполнять все правила, изложенные здесь – проблемы исключены. – с какой-то гордостью сказал Саша.

- Вы… должно быть шутите?

- Ни в коем случае, Слава. Ну что Вы в самом деле? Считайте это Вашей должностной инструкцией, только отнеситесь к ней не так, как к той, которую подписывали при приеме на свой завод.

Саша выудил из тумбочки стола несколько купюр, неаккуратно скрепленных резинкой и передал Петровичу.

- Это аванс за сегодняшний день, не волнуйтесь, деньги останутся у Вас, даже если завтра я не увижу Вас в это же время. – нахмурив брови Саша продолжил. – Все предельно просто. Любая компания начинается с малого, с основания, как Вы заметили это место имеет строгий и опрятный вид. Я и мой директор придерживаемся того же и в нашей работе. Мы продаем разного рода товары, но, они не совсем обычные, как и наши покупатели. Называйте это место магазином, если Вам будет угодно, но операций с деньгами или кассой Вам вести не придется. Все, что от Вас требуется – выдавать нужный товар, Вам ясно?

- Предельно! – встав со стула гаркнул Петрович. Он посчитал сумму, переданную ему Александром вполне приятной, чтобы взять лист с инструкцией домой и хорошенько его выучить, не смотря все сумасбродство и напыщенный тон его работодателя.

- Замечательно. Работать будете каждую субботу, с семнадцати часов до восхода солнца. Оплата сразу же после окончания рабочей смены. И еще кое-что, не соизволите ли оставить автограф? – Александр подошел к Петровичу и протянул ему ту бумагу, что была у него в руках.

- Эм… «Отказ от претензий в случае нарушения оговоренных правил», извините, а что может случится? – сглотнув слюну спросил Петрович.

- Будем надеяться – Вам не доведется случая выяснить это. – Александр протянул руку Вячеславу, тот, расписавшись пожал её в ответ и вышел из коморки.

Руки тряслись и воспользоваться зажигалкой сразу же не получилось. Странный озноб и холодок били всё его нутро. Наконец в очередной раз чиркнув зажигалкой он подкурил новую сигарету и неуверенной шатающейся походкой побрел домой, почему-то стараясь не оглядываться. Зайдя в магазин, он купил потрясающий букет цветов, взял самый роскошный торт, бутылку шампанского, расплатившись наличкой и заметно приободрившись последовал к знакомому дому.

После «праздничного» ужина, лежа на кровати в обнимку со своей сожительницей, он явно не собирался спать. Его голову словно грызли различного рода тараканы, пытались задеть нервы, повредить связки, ударить в мозг, лишь бы Петрович забыл про Сашу, вылизанный до стерильности склад, а деньги – никогда не бывают лишними. С этой мыслью улыбаясь самому себе он крепко заснул.

Во сне ему виделись бесчисленные коробки в мрачном и постоянно расширяющемся коридоре. Коробки занимали все поверхности вокруг, словно огромные кирпичи они создавали единое целое – циклопические города, не предназначенные для людей. Стоя посреди всех этих зловещих строений он посмотрел вверх, его зрачки расширились, пульс скакнул ввысь, и он закричал, выдергивая себя из кошмара.

На часах было восемь утра, его женщина уже вовсю готовила завтрак на кухне, оттуда разносились самые приятные ароматы. Петрович лениво повернулся, выругался про себя за увиденное ночью и тяжело поднялся с кровати проходя в ванную. Закончив все свои утренние процедуры, он проследовал на кухню, где его уже ждал самый важный прием пищи.

В этот день, Валентина решила выбраться в кинотеатр со своим сыном, не то, чтобы они не приглашали Вячеслава с собой, но знали, что он терпеть не мог все эти новомодные фильмы для впечатлительных подростков, предпочитая твердый переплет со страницами, исписанными сверху до низу. Поцеловал Валю на прощание и потрепав её сына по голове, он закрыл за ними дверь и с большим нетерпением принялся искать в своей куртке новую «должностную» инструкцию.

Взяв очки и усевшись поудобнее в кресле гостиной, он с интересом начал изучать то, с чем ему придется столкнуться на новой «работе».

«Мы благодарим Вас за отклик и надеемся, что Вам понравится работать у нас. Мы очень заботимся и беспокоимся о том, чтобы наши сотрудники всегда оставались в здравом теле и ясном уме, поэтому, если Вы не хотите столкнуться с различного рода профессиональными издержками, настоятельно просим Вас выучить этот список наизусть. Со всем уважением Измайлов А.С.».

Инструкция для сотрудника склада:

Запрещены любые яркие наряды, в том числе рубахи и футболки с коротким рукавом.Если Вы впервые видите человека, которого сменяете, познакомьтесь с ним, в противном случае игнорируйте его.Всегда выпивайте стакан воды прежде чем расписаться в рабочем журнале.Никогда не пытайтесь отыскать телефон если услышите что-то похожее на его звонок. Здесь нет телефона.Всегда используйте лестницу, подставку, табуретку чтобы достать нужную коробку. В момент, когда Вы берете коробку, Ваши ноги не должны касаться пола.Не разговаривайте с теми, кто забирает коробку, только улыбайтесь.Не помогайте уборщице ни в коем случае! Если увидите в темных уголках склада яркое пятно похожее на зажженную сигарету, попросите закурить.Почувствовав нестерпимый голод немедленно удалитесь в комнату смены. Сосчитайте до десяти и можете снова выйти.Ни при каких условиях Вы не должны открывать двери на склад после начала Вашей смены.Когда солнце озарит внутреннее помещение склада вернитесь в комнату смены, заберите со стола деньги и дождитесь сменяющего Вас человека. Если не знакомы с ним, познакомьтесь, в противно случае игнорируйте его.«Во что же я ввязался, когда сел на тот чертов стул!» - негодовал про себя Петрович. Все выглядело как умалишенное представление в театре, где клоуны заменили нормальных актеров, а актеры просто стоят ради декораций и улыбаются в зрительный зал, активно жестикулируя.

«Можно просто не приходить, просто не приходить!» - эта мысль уже занимала всю его черепную коробку. Немного приведя мысли в порядок, он заварил себе чаю и твердо решил, что кроме родного завода он никуда не собирается идти.

Так и прошел остаток дня, Петрович уже было и забыл про инструкцию, встречая радостных Валю и её сына, по родному обнял их, и они сели ужинать за просторный стол на уютной кухоньке. Дни шли за днями, ничего не менялось, но, приближаясь к субботе Слава заметил, как он с заядлой периодичностью читает странную инструкцию по вечерам, пытается вспомнить слово в слово то, что прочитал ранее и словно ноги сами вели его к Сезонной, он прогуливался по этой улице вдоль складов, пытаясь высмотреть там что-то необычное, но не видел ничего в свете уличных фонарей.

Суббота обрушилась на его плечи абсолютно внезапно. Словно фейерверк, разрывающийся в ночном небе абсолютно без повода, как будто черти вышли из своего укромного омута и решили отдать дань своему владыке яркими огненными всполохами. Он заметно нервничал, стараясь пропихнуть обеденные пельмени в недра желудка. Давление то и дело скакало из стороны в сторону, хотелось просто лечь и забыться сном, но, на подсознании были те улыбки и счастье, когда он пришел в прошлую субботу домой с завидным авансом от странного работодателя. Он вырывал эту мысль из недр и успокоился.

«Черт с ним! Пойду!» - отрезал про себя Слава. На часах уже было четыре часа вечера, и преисполнившись мыслью об трех своих заводских окладах за ночь, принялся неторопливо собираться на Сезонную.

Выйдя за полчаса до начала своей смены, он неторопливо шел через парк наслаждаясь осенним воздухом, прохладой и сигаретой, что еще сильнее успокоила его расшатанные за неделю нервы. Список правил он взял с собой, не смотря даже на то, что мог наизусть сказать, где были проблемы с чернилами в той или иной букве. Подходя к Сезонной, он увидел знакомый силуэт в пиджаке.

- Здравствуйте, Вячеслав! – наигранно радостно прозвучал знакомый серьезный голос. – Рад, что Вы все-таки согласились. Не буду Вас отвлекать, Вас ждет лучшая работа в Вашей жизни. – Александр протянул Вячеславу руку и крепко пожал её.

- Здорово, Саня. Щас посмотрим, что тут у Вас творится, правила, если честно, какие-то… - не успев договорить, внимание Петровича привлек блик лазурного свечения, что исходил от склада, в котором ему придется сегодня работать.

Действо напоминало одновременно северное сияние, которое он застал еще, будучи в армии, но, какое-то искусственное, что ли. Не было и толики того удивления, что было тогда, а когда уже и сам Слава не помнил.

- Жуть какая. – прервался он и вырвав свою руку из хватки Александра проследовав внутрь склада. Обернувшись через плечо, чтобы выплюнуть окурок из зубов, он с удивлением обнаружил, что Александр уже исчез вместе с тем странным свечением. – Ну-с, приступим. – Петрович глушил тревогу, озноб и холод в груди лишь воспоминанием о шуршащих купюрах, вкусном столе и его улыбающихся домочадцах.

Зайдя внутрь он запер за собой дверь и проследовал в комнату смены. Обнаружив там молодого паренька лет двадцати на вскидку, коротко поприветствовал его и поинтересовался именем, он помнил правило номер два, но вежливость тоже сыграла свою роль.

- Должно быть Вы мой коллега. – очень добродушно улыбнулся паренек и протянул руку. – Меня зовут Матвей. – Слава пожал руку в ответ коротко представившись он сразу же приступил к поиску журнала на столе.

- Тут такое происходит, знаете, мне нравится, особенно я люблю мух, маленькие такие, все время жужжат где-то, наверное, что-то ищут. Целый день за ними ходил, не нашел ничего. – слегка скрипучим голосом вещал парень.

- Где воды у тебя тут взять, Матвей? – не рискуя оглянуться на него произнес Слава. Его всего трясло и колотило, он боялся, казалось всего на свете и меньше всего хотел снова сталкиваться со своим сменщиком, на кисти которого явно присутствовали трупные пятна, а на ощупь она оказалась мягкой и холодной, как пластилин.

- Из-под крана. – бросил хрипом Матвей. Только после того, как Петрович услышал хлопок входной двери он вернул контроль над своим телом и посмотрел через плечо. В углу, за дверью стоял граненый стакан на раковине, безупречно чистой. Он наполнил его до краев, как привык и осушив его залпом смело расписался в журнале, затем, сняв куртку и повесив её на вешалку в кабинете, он вышел из комнаты и направился изучать склад.

В теплом свете старых ламп он напоминал какой-то островок больницы, её маленький филиал. Стены лоснились белым, пол под ногами приятно скользил и было достаточно тепло. Вокруг пахло чистотой – это как снять белье после стирки и вдохнуть аромат кондиционера. Петрович бродил и глядел на все те коробки, что были на стеллажах, прикидывал и думал, что там такого может быть. Потом, он начал подмечать на коробках трехзначные номера в нижнем правом углу квадратного картонного изделия. «Не иначе для удобства выдачи.». – подумал он про себя.

Вдруг яростный стук в дверь прервал его вечерние рассуждения.

- Дайте мне девяносто седьмую, пожалуйста, я знаю, что Вы там, мне очень надо, пожалуйста! – ревели навзрыд из – за закрытой двери.

Чуть не ляпнув своё любимое «Скоро буду!», он мгновенно осёк себя и стал озираться взглядом по коробкам. «Сто, девяносто девять, девяносто восемь, девяносто семь, опа, нашел!» - с победным кличем в голове похвалил себя Слава. Коробка была на уровне его головы, он вспомнил о странном правиле с ногами, взял ближайший уступ и встал на него. Аккуратно и осторожно взял коробку обеими руками, и слегка торжественно отчеканил вместе с ней ко входной двери.

Открыв люк, явно предназначенный для передачи товара, он натянул фальшивую улыбку, хотя раньше никогда даже не пытался кому-либо льстить. В маленькое окошко он увидел зареванную девочку лет двенадцати на вид. Она посмотрела на него с каким-то хищным и явно недетским взглядом. На миг Петровичу захотелось бросить эту коробку в лицо девочке и в панике закричать, бежать куда подальше, лишь бы не видеть больше её лица.

Девочка протянула невероятно длинные руки к коробке, взяла её и напевая нехитрую мелодию прыжками удалилась в подступающую тьму. Петрович закрыл окошко, натужно выдохнул и вытер лоб, который покрылся испариной. «Да она же мертвая была, мертвая!» - кричал он у себя в голове. – Да как это, да что это такое? – кричал он и только эхо отвечало ему. Немного успокоившись он принялся снова изучать склад, в надежде найти хоть какую-то зацепку насчет того, что происходит.

Удаляясь в глубину здания Петрович смотрел то на коробки, то перед собой. Свет был со строгой периодичностью меж стеллажей, но дальше увидеть ничего было нельзя. Свет, подобно стене отрезал темную площадку от наполненных коробками полок. Сзади что-то зашуршало. Перепугавшись до чертиков, он оглянулся и увидел женщину крайне пожилого возраста. Знаете, про таких говорят – «сухая, как изюм». Петрович никогда не любил изюм.

- Милок, что ж стоишь то, помог бы старенькой. – бабка махала шваброй из стороны в сторону с каким-то остервенением и злобой. Макала в ведро швабру разливая вокруг воду и не выжимая тряпку продолжала сеять что-то отдаленно похожее на уборку.

«Так, очередные странности. Помогать нельзя, а про общение ничего не сказано.».

- Бабуль, извините, сами наверняка знаете, раз работаете здесь, не могу я Вам помочь. – по-детски пролепетал Слава в ответ. Он отнюдь не хотел хамить пожилой женщине, учитывая то, что он видел двадцатью минутами ранее.

- Да что ты говоришь такое? Матвеюшка, вот, никогда мне не отказывал. Хороший парень, не то что ты, мужик взрослый, а лепечешь как девка. – ядовито и злобно гаркнула старуха, плюнув на пол. Взяла ведро своей тонюсенькой рукой и прошелестела из света в темноту. Петрович заметил, как за её спиной исчезли чуть видимые алые веревки.

«Ладно, чертовщина здесь, видимо, дело обыденное. Может быть, хватит? Деньги явно не стоят того, чтобы сойти с ума до пенсии.». – подумал про себя Петрович и тут же осекся.

«Матвей… Старая карга сказала Матвей ей помогал! Это что получается? Она его того?!» - с паникой вопрошал он про себя. «Но, я ведь видел, как он ушел, а пятна и холод, может, особенность у него такая. Нет, нет, нет, нет. Чудес не бывает. А что та девка, что девяносто седьмую взяла? Она то уж точно была мертвой. Такое и в фильмах ужасов не нагримируешь.».

Петрович не был верующим человеком. Не была и его мать, которая передала ему строгие знания того, что человек венец творения и все эти сказки про Бога – чушь смешных мужичков в рясах. Но сейчас он думал лишь о том, как дожить до утра, а сразу после работы поставить в церкви свечку, то ли за здравие, то ли за упокой.

Где-то на границе слышимости до Петровича донеслась трель телефонного звонка. Он вспомнил, что последний раз слышал подобное уже работая на заводе. В цеху, среди топота и гомона станков, метало – резов, молотков и галдящих мужиков, он расслышал, как на стене убитый и видавший времена телефон разверзал густую жизнь своим холодным чеканным звоном. Он снял трубку, откуда раздался голос начальника смены, пригласивший Вячеслава к себе.

Он запомнил тот день навсегда. С тех пор прошло много времени, годы, даже пара десятилетий, но в тот день он пришел домой раньше. Взял красный телефон, что стоял на серванте в прихожей и с криком швырнул его в стену, как вестника, свалившегося на него горя, а затем и наследства.

Стоя меж стеллажей Слава упорно пытался подавить в себе панику, не то, чтобы он следовал правилу, он просто старался подавить нахлынувшую тоску по своей матери. Родных у Славы больше не было, кроме Вали и её сына. Он очень боялся услышать этот звон, а затем и то, что последует после него. Разумеется, он пользовался мобильным телефоном, но там не было ничего общего с тем звуком, что доносился от механизма биения.

Гомон постоянно рос по громкости, усиливался и становился все ближе и ближе. Хотелось найти аппарат, раздавить, разобрать, уничтожить, что угодно лишь бы не слышать этого невыносимого холодного звона. Он зажал уши руками и присел на пол опираясь на стеллажи. Через еще одну минуту звон стих ровно так же, как и появился, внезапно. Следом за ним пришла расслабляющая, а затем гнетущая тишина. Еще через минуту погасли все светильники, а сверху через маленькие отверстия, похожие, скорее на обычные домашние форточки полился дневной свет. Петрович встал, отряхнулся, утер рукавом кофты навернувшиеся слезы с век и проследовал в комнату смены.

На столе лежала толстая пачка денег, перемотанная резинкой. Петрович сунул её во внутренний карман куртки, присел и стал ждать своего сменщика. Через минуту услышав лязг входной двери, он приободрился дневному свету и встал со стула. В комнату зашел Матвей. Он выглядел лучше, чем вчера, но что-то по-прежнему в нем не нравилось Славе, теперь он понял, что тяжелый земляной аромат тонкой струйкой тянулся от Матвея и разносился по всей комнате.

- Я люблю мух. Летают они тут, везде. Вы их видели? – хриплым голосом произнес он. Стараясь не смотреть в его сторону, Слава быстро втиснулся в свою куртку и не говоря ни слова пошел прочь из комнаты. Оглянувшись, он столкнулся со стеклянным и белесым взглядом парня, из его открытого рта выползали липкие мухи и падали на пол, не подавая признаков жизни. Рвотный позыв подкатил к горлу и Петрович пулей вылетел со склада. Его первый рабочий день был закончен.

Домой он вернулся через туман мыслей и чувств. Повсюду мерещились неживые люди. Воздух был каким-то горьким, а пронизывающий до костей ветер отдавал могильным холодом. Хотелось поскорее спрятаться, укрыться, зайти за угол дома и раствориться в зияющей ране подъезда, обнять Валю и больше никогда не возвращаться на злополучный склад.

Выложив на прикроватную тумбочку пачку денег Слава начал пересчитывать купюры. Десять купюр по пятьсот, двадцать по тысяче и тридцать по пять. Три его месячных оклада лежали перед ним. Да, дела. И как отказаться от столь прибыльного дела из-за каких – то мелочей вроде мертвых людей, пугающей старухи, проклятых звуков и запахов. На заводе безопаснее что – ли? То и гляди, то тут, то там палец оставить можно, а то и руку. Машины ошибок не прощают, но прощает ли их то, что обитает на складе? Петрович явно знал ответ, поэтому обещал самому себе подумать на этот счет.

Положив деньги в тумбочку, слегка приободрившись в тепле квартиры, он заварил себе чаю и принялся читать что-то максимально похожее на реальную жизнь, а именно – местную корреспонденцию. Заголовки пестрили местными депутатами, локальными празднованиями чего бы то ни было, а в строке пропавших числилась вчерашняя гостья. С черно-белой фотографии на него смотрело детское личико, волосы были аккуратно собраны в хвост, на лице улыбка со взглядом радости. Петрович неловко поморщился, на спину прыгнул холодок, а лоб покрылся испариной. Он закрыл глаза на секунду, а когда вернулся из темноты с газеты на него смотрела какая-то юная кинозвезда и ни слова про пропажу. Сложив газету, Петрович кинул её на журнальный столик, вышел на балкон и закурил.

Неделя прошла незаметно. Обновление мебели, новый телевизор и кое-что по мелочи словно замазали те ужасающие воображение случаи. Петровича распирал азарт от следующей субботы. Он буквально грезил о том, что на этот раз преподнесет ему склад в качестве щекочущих нервы событий, что еще он увидит? Но, чтобы он не увидел – это явно стоило тех денег, даже если после этого буду снится кошмары. Уходя в субботу на склад, он поцеловал Валю, от души улыбнулся и вышел за дверь. Осень вступала в свои права и хоть на улице было прохладно, Петрович почти припрыгивая шел на встречу своей судьбе. Щелкая портсигаром и напевая нехитрую мелодию про себя, он вышел на Сезонную и направился к складу.

Войдя внутрь во второй раз, он понял, что не будет ничего бояться сегодня. Он был серьезно настроен, бодр и свеж. Зайдя в комнату смены он все же удивился тому, что увидел. У окна стоял его непосредственный начальник, старший смены – Золотов.

- Андрюха, здорово, как ты тут оказался? – то ли на радостях, то ли от удивления пролепетал Петрович.

- При-вееееееееееет, Славка! – нараспев протянул Золотов. – Ты как? – он протянул руку Славе, тот пожал её в ответ. Крепкая хватка Золотова всегда была его козырем, но сейчас это были словно настоящие тиски, которые с каждой секундой норовили сломать кисть Петровича.

- Андрюх, отпусти, а? Че ты как… Ссссука! – прошипел он. В голове затрубила сирена, он знал своего сменщика. Слезы накатили на глаза то ли от обиды, что прокололся на второй день работы, то ли от того, что Андрей продолжал сжимать его руку.

- Что ж ты, Славка, как маленький, а? Мужики ведь расстроятся, что на смену не выйдешь. Мы в больничку к тебе придем, руки новые тебе принесем, будешь рад ты как верблюд, оторвавшийся от пут! – Золотов закончил свой стишок, хрустнули кости запястья и маленькую комнатку пронзил истошный крик Петровича.

Не в силах терпеть боль он взвыл и дернул на себя руку. На против него было только окно, Золотова рядом не было. Петрович смотрел на свою правую руку и чувствовал боль, сильнейшую боль в его жизни, однако спустя три минуты стенаний агония закончилась. Он пошевелил пальцами и пошатнулся. Голова шла кругом, он мельком глянул в окно где увидел скалящуюся морду Золотова. Его глаза горели ярким красным цветом, через секунду, Золотов исчез.

Слава оглянулся вокруг, все было на своих местах, не намереваясь дальше нарушить правила и испытать подобную боль еще раз, раздевшись, он выпил стакан воды, расписался в журнале и вышел из комнаты. Все еще радуясь целой правой руке, он вздрогнул от стука в дверь склада.

- Тысяча восемьсот восьмую, пожалуйста. – приятный женский голос раздался снаружи склада. Петрович принялся осматривать стеллажи в поиске нужной коробки и на самой нижней полке ближайшего к нему стеллажа он увидел коробку с заветным номером. Потянувшись к коробке, он мгновенно убрал руки, огляделся и принялся искать что-то, что поможет ему достать злополучный груз. Кусок фанеры спас его от еще одного нарушения правил. Искренне довольный собой, он прошел к окошку выдачи, натянул на лицо улыбку и открыл его.

В окне стоял совершенно обычного вида парень, слегка за двадцать, в выглаженной рубахе и улыбался.

- Спасибо, жизнь мне спасли! – женским тонким голосом сказал ему парень. Забрал коробку и скрылся за поворотом.

Нисколько не смутившись подобному повороту событий, Петрович закрыл окно и проследовал к свету. Он ходил из стороны в сторону, надеясь, что больше ничего не произойдет, но на периферийном зрении что-то неустанно моргало, то растягиваясь, то сжимаясь в точку. Какой-то невесомый огонек в тени стеллажей. Петрович ударил себя по щеке и поняв, что ему не кажется, подошел к огоньку и попросил закурить.

Худая и абсолютно белоснежная рука протянула пачку сигарет, в которой была одна табачная палочка и зажигалка. Радуясь хотя бы своей вредной привычке, Петрович закурил и вернул зажигалку в протянутую ему пачку. Рука удалилась, но огонёк остался висеть в воздухе, то растягиваясь, то уменьшаясь.

- И что теперь делать? – себе под нос буркнул Слава.

- А чего тут поделаешь? – с придыханием сообщил ему голос из темноты. – Ничего уж не поделаешь. Вот, взять, например, меня, сижу тут, не замечает никто, а ведь у меня тоже чувства есть, понимаешь? Я тоже хочу на улицу выйти, воздухом подышать, да кто ж меня выпустит то? Олег сделай то, Олег сделай сё, а что сделаю, дак никому не нравится! Все только кричат, что безмозглый я, а я, между прочим, патенты имею и изобретения. Так-то! Профессор я! Помнится, в живые времена было, что не день – то почет. Каждый день ведь, руку мне жали, говорили, что благодаря мне шагнули вперед, а куда вперед, не понятно. Только одно греет меня, вот в желудке что-то постоянно чешется, я брюхо то чешу, а оно и горит, радует старика теплом.

Пятно в последний раз раздулось, превратилось в точку и исчезло. Слава истерически хохотнул и подойдя к окошку выкинул окурок. – Профессор, ети его мать. Сзади раздались хлюпающие звуки. – Уборщица пришла, не иначе. – с сарказмом высказал в воздух Слава и тут же почувствовал на себе пристальный взгляд.

С перекосившейся челюстью на него злобно смотрела высушенная старушка. Она вертела головой в разные стороны и каждый раз возвращалась своим взглядом к Славе.

- Помог бы, стоишь там. – рявкнула бабка и плюнула в темноту, продолжив свои занятия.

В дверь постучали, замешкавшись, Петрович не придумал ничего лучше, кроме как спросить – Кто там?

- Ой, как хорошо, что кто-то здесь есть. – произнес взволнованный женский голос. – Пустите, ради Бога. За мной гонятся какие-то люди. Мне страшно! Помогите!

Петрович медленно подошел к дверям склада, открыв смотровое окошко он выглянул наружу, не увидев ни девушку, ни каких – либо других людей, он захлопнул створку и продолжил свой вечерний моцион. Затем последовал оглушительный крик, звуки ломающихся костей и через минуту все стихло. В дверь снова постучали.

- Мужик, открой дверь, поговорить надо. – сказал мужской голос.

- Идите куда шли, не имею права. – ответил Петрович.

- Слышь, сука, мы щас друзей позовем, склад твой сожжем вместе с тобой, если не откроешь. – гневно вещали за дверью.

- Мужики, честное слово, мне есть чего бояться, но явно не вас. Прошу вас по – хорошему, валите, пока можете.

- Да ты че, сука, попутал? Э, а ты еще кто такой? – за дверью послышались звуки борьбы. Кто-то истошно вопил, что – то хлюпало, потом послышались выстрелы, а затем в дверь снова постучали.

- Вячеслав, Вы все делаете правильно. – произнес знакомый размеренный голос.

Отойдя от двери Петрович опять направился к светлому пятну и прислонившись к стеллажам, закрыл руками лицо. Простояв так добрые десять минут, он ощутил резкую и нестерпимую боль в животе, а затем, пришло чувство голода. Привычные коробки превратились в изысканные блюда. Тут и там был невиданный шведский стол. Буженина, лосось, форель, разные колбасы, благоухающие супы. Подливка от гуляша сочилась по стеллажу и капала на пол. Петрович помотал головой и бегом направился в комнату смены.

Не заметив разлитой воды и все еще не высохшего пятна после уборщицы – Слава упал. Упал жестко и прокатившись до ближайшего стеллажа, неловко толкнул его ногой. Коробка с номером пятьсот восемьдесят семь упала прямиком ему на грудь. Ни о каком голоде уже не было и речи, только мгновенный страх и оцепенение, овладевающие его телом. Он лежал на гладком полу, а на его теле лежала злополучная коробка, что в следующее мгновение раскрылась.

Ужас повторно пронзил его тело, он забыл, как двигаться, забыл, как встать. С открытой коробки повеяло холодом и сырой землей, затем уродливая стрекочущая голова показала ему весь оскал чужеродной ярости. Жвала сколопендры жадно ловили воздух, проклятое тело поднималось изнутри коробки и маленькие ножки, словно лезвия пульсировали в такт голове, выбираясь наружу. Тварь была размером с канат из любого спортзала любой школы. Готовая атаковать свою жертву тварь прыскала ядом и с молниеносной скоростью кинулась к Славе, молотя своими лезвиями-лапками по полу.

Адреналин ударил в голову. Ужас ненадолго отступил, он бросил в тварь коробку и попытался встать настолько быстро, насколько мог. Лет двадцать назад, он был бы на ногах за пару секунд, но эти пять секунд подъема казались ему вечностью. Насекомое перекусило коробку в два счета и просеменило к Петровичу. Мощные жвала пронзили ногу жуткой пылающей болью, он закричал, но что-то дало ему выстоять. Существо будто играло с ним, считая, что он уже поражен её ядом, тварь отпустила ногу своей жертвы и прострекотав что-то отвратительно радостное, снова кинулась на свою добычу.

Петрович, все еще не готовый расстаться со своей жизнью от гигантской сколопендры увернулся в самый последний момент и буквально выбив хлипкую дверь комнаты влетел туда всем телом, словно на последний клочок земли посреди океана. Тварь звонко запищав и погрозив ему жвалами с которых капала его кровь, удалилась в бездну темного пространства меж стеллажей, через секунду стук угрожающих острых ног исчез.

Корчась от боли Слава встал во весь рост. Разорванная штанина с пятнами крови говорила ему о том, что все было более чем реально, однако целая нога говорила лишь о том, что это было какой-то иллюзией. Он налил себе воды из-под крана, сосчитал, на всякий случай до десяти и решил всю дальнейшую смену провести в комнате. В окошко постучали.

В потрепанном костюме и с печальным выражением лица за ним стоял Саша.

- Вячеслав, не забывайте, Вам платят только за работу. – строгим тоном произнес он.

- Там, бля, это, огромная глиста, мне чуть ногу не оторвала! Я не вернусь туда! – крикнул он в ответ.

- Сожалею, но Вы подписали бумаги, Вы должны продолжить дальше. – Саша был непреклонен.

Петрович от злости плюнул на пол, осмотрел дверь, которая от толчка покосилась, поправил её и вышел из комнаты в просторное помещение склада, на котором уже не было и следа от потасовки. Все коробки были на своих местах. Шлепающие по полу звуки вернули его в реальность.

- Что, щенок, понравилось? – язвительно брызжа слюной кинула ему уборщица.

- Заткнись, стерва старая! – ответил ей в сердцах Петрович.

- Эй, я уже пять минут жду своего заказа. Принесите мне шестьсот восемьдесят седьмую! Немедленно! – требовательный, но лишенный грубости голос проговорил за дверью.

Слава мигом нашел лестницу под стеллажом, забрался на неё и взяв коробку, аккуратно пошел к окошку выдачи. Открыв его, он увидел своего сына, точнее сына Вали. «Это что еще за…» - в голове произнес он, но продолжил натужно улыбаться. Передав мальцу коробку, он спешно закрыл окно выдачи.

- Дядя Слава, а что Вы тут делаете? Я все маме расскажу! – заливаясь смехом кричал его пасынок. – Я все маме расскажу! Ха-ха-ха-ха! – смеялся он, словно издеваясь над Петровичем. – Мама бросит Вас, и Вы будете всегда здесь, всегда будете здесь, всегда будете здесь, здесь! – истерически кричало то, что было за дверью, через минуту все стихло. С окошек в потолке полил солнечный свет, и Слава с огромным облегчением проследовал в комнату смены.

На столе лежало две пачки денег, на одной из которых сверху лежала маленькая бумажка, где причудливым подчерком было выведено слово – «за вредность». «Издеваетесь, значит, суки!» - фыркнул про себя Петрович. Однако, взяв обе пачки он с каким-то внутренним удовольствием присел на стул. Через минуту лязгнула дверь склада и в комнату смены вошла добродушная светловолосая девушка.

Слава приободрился и встав поприветствовал девушку. Та представилась Ольгой и окинув взглядом помещение налила себе воды в стакан. Петрович кивнул девушке на прощание и вышел прочь со склада.

Дойдя до дома, он флегматично пересчитывал деньги словно заправский бухгалтер, сидя на кровати. Он знал, что, Валя гуляет со своим сыном и вернется только через час, а то и два, поэтому не торопился, перебирая руками хрустящие пятитысячные купюры. Он знал, что пришедший ночью пасынок – не более чем морок, так что смело выкинул это происшествие из головы, однако та сумма, которую он получил за вредность, из головы не выходила.

- Пятьсот тысяч рублей?!?!?! – выпалил Слава в пустоту спальни. – Это, блять, за вредность? Но со мной же все нормально. – он мельком осмотрел ногу, покрутил рукой. – Не понимаю. Ничего не понимаю.

Положив деньги в привычное место Петрович точно знал, что вернется туда в следующую субботу и нарушит что-нибудь еще, непременно. Неделя тянулась мучительно долго. В пятницу Петрович написал заявление по собственному и под осуждающие взоры коллег покинул родной завод. Домой он шел словно налегке. Мигом все проблемы ушли на задний план, а впереди маячили лишь возможности подобного заработка, пусть и опасные, но какие же это опасности? Нужно просто потерпеть боль, добраться до уютной спасительной комнатки и все придет в норму.

Зайдя в магазин и купив бутылку дорогого виски, новой и крутой игрушки пасынку, роскошный букет цветов Вале, он направился к ближайшему ресторану. Там он заказал то, о чем раньше только мечтал, самые изысканные блюда и с чеком на пятнадцать тысяч рублей и огромным пакетом проследовал домой.

Валя, казалось, не скрывала своего интереса к новой и подозрительной работе своего мужа, однако, она была рада тому, что её сын стал учиться в хорошей и частной школе, новый холодильник и кухня ломились от изобилия, а новенький телевизор радовал глаз. Впереди было еще много чего, нужно сделать ремонт, обновить ванную, мебель, но это все приходящее, ведь Петрович нашел не много не мало – Клондайк!

Утром субботы Петрович проснулся в восхитительном настроении. Поцеловал Валю, принял душ, почистил зубы. Схватил из холодильника бутерброд со слабосоленым лососем и отправив все это дело в рот, принялся пить чай. Он грезил о том, как случайно нарушит какое-нибудь одно правило и получив щедрое вознаграждение станет еще богаче, ведь главное то, что останется целым.

Присвистывая он подошел к складу в положенное время. Зайдя туда, словно на парад, он проследовал в комнату смены. На стуле с каким-то прищуренным взглядом на него смотрел Золотов. Петрович не хотел, чтобы ему опять сломали руку, поэтому проигнорировал своего бывшего начальника.

- Что ж ты, сука, променял нас на наживу легкую, гад? Чего молчишь то? Сказать нечего, да? Вот и я о том же! Чтоб тебе пусто было, урод. – Золотов был груб, однако, вся его речь, казалось, была прочитана каким-то роботом, по бумажке, без интонаций. Спустя десять секунд он вышел. Привычно лязгнула входная дверь, Петрович выпил воды и расписался в журнале.

Выходя из комнаты он в паре метров от себя увидел уборщицу и про себя решил, что поможет, старой, хотя бы чуть-чуть понести ведро.

- Опять ты, козел драный! Что, глумиться будешь? – привычным тоном задала вопрос уборщица.

- Знаете, я Вам, даже, помогу сегодня. – ехидно улыбнувшись проворковал Петрович. Уборщица добродушно улыбнулась, словно к ней вернулась её добрая часть. Она перестала выглядеть грубо и неотесанно, и отражала лишь какую-то теплоту.

Петрович схватил ведро за ручку, но не успев пройти и шага взвизгнул от боли, и выпустив ведро из рук посмотрел на свою руку. На ней была зияющая рана словно от бритвы, кровь сочилась на пол прямо в разлитую лужу. Справа от него старуха мерзко и низко расхохоталась.

- Попался! – она схватила его за запястье, одним ловким движением кости предплечья дали трещину. Тупая боль пронзила все тело и отпущенная уборщицей рука, беспомощно болталась вдоль тела. Следом последовал стремительный удар в лицо. Перед глазами мгновенно все поплыло, словно Петрович встретил своим лицом удар Холлифилда. Каким-то чудом устоявши на ногах, он инстинктивно бросился к спасительной двери, вслед за ним полетел лишь омерзительный смех.

Открыв дверь Петрович взял небольшую передышку. Посмотрев в зеркало над раковиной, он понимал, что его состояние плачевное. Правый глаз неумолимо заплыл, а права рука не подавала признаков жизни, к тому же, до сих пор было чертовски больно.

- Ваше злоупотребление своей должностью не доведет Вас до добра, Вячеслав. – строгий голос, помятый костюм и ехидная ухмылка за окном в лице Саши, который, казалось бы, был на привычном ему месте, за окном. – Мы больше не можем давать Вам определенные привилегии, но все же мы обязаны выплачивать некие субсидии, в этом будьте уверены. Все остальное зависит от Вас. – видение Саши растворилось.

С ноющей и нестерпимой болью в руке Слава вышел в пространство склада. Скуля от полученных травм, он пытался ходить по просторному месту между стеллажей, отгоняя боль мысленно, выходило плохо, но теперь он боялся даже подумать о том, чтобы вновь нарушить одно из правил. Женский знакомый голос послышался из-за двери.

- Восемьсот семьдесят пятую, будьте добры, я очень тороплюсь!

Сдерживая себя в том, чтобы не застонать, Петрович одной рукой достал из-под стеллажа лестницу, медленно, но уверенно поднялся на самую верхнюю точку и кое как ухватив коробку буквально зубами, сполз на пол. Натянув гримасу боли, но не улыбку, он проследовал к окошку выдачи. Сначала он открыл его, посмотрел в испуганный взгляд Вали или того, что стояло к нему лицом, он поднял коробку и передал её через окно.

- Слава, ты что?! Может скорую вызвать? Славик, ну ты чего? Скажи что-нибудь, почему ты улыбаешься, господи!!! Тебе же помощь нужна! – с крайним беспокойством продолжала Валя.

Не изображая ничего, кроме улыбки и слез Слава поспешил закрыть окошко. Обеспокоенные крики продолжались еще минуту, затем, все стихло и вернулось в привычное русло. Слава выдохнул и поежился от неотступающей боли.

Он все еще думал о деньгах, когда ковылял по складу. Правый глаз практически ничего не видел, рука безвольно болталась, но он был уверен в том, что ему обязательно помогут в лучшей платной клинике города.

Забрезжил рассвет и слегка приободрившись он пошел к спасительной комнате. К его облегчению на столе и правда, снова лежали две пачки купюр. Он быстро накинул на себя пальто, рабочей рукой заграбастал обе пачки в карман и принялся ждать.

В комнату вошел полуразложившийся труп, который, по всей видимости был никем иным как Матвеем.

- Что, помогли старой, верно? – просипел он.

Петрович проигнорировал его и двинулся к выходу. На улице его пробил озноб, он накинул капюшон, стараясь опустить его ниже, что бы никто не видел его заплывшего глаза и поковылял по пути домой. Ужасно хотелось курить, но все потом, все потом. Сначала он придет домой, Валя окажет ему первую помощь, а затем сразу в больницу. План выглядел надежным.

Вдохнув поглубже осеннего морозного воздуха, он приложил ключ-магнит к замку домофона и уже вызвал лифт. Ощупывая рабочей рукой внутренний карман пальто, он чувствовал невероятную удачу и уверенность в богатствах, которые ждали своего часа. Богатства будут дальше и еще, но впредь без нарушений.

Пропищав, лифт выпустил его на привычную площадку. Затем он выудил из кармана ключи и открыл входную дверь в квартиру. В доме царила тишина, как и всегда в воскресенье утром. Петрович мучительно стащил с себя пальто и повесив его на крючок, присел на тумбочку возле двери. Достав из кармана две пачки купюр, он принялся их по-хозяйски пересчитывать. Хруст купюр заглушал боль, но скрип двери в спальню вывел его из грез.

Валя стояла в коридоре и хищно смотрела в сторону Славы. Слава посмотрел на неё, его пробил озноб. Глаза упали чуть ниже и уловили на картонной поверхности почему-то знакомые цифры - восемьсот семьдесят пять. Валя обнажила зубы в растянутой улыбке, мгновенно погас свет и лишь крик Петровича пронзил тишину.