Сказы на разные темы

Хаджит

Рассказ по мотивам игры SkyRim.

***

Полдень в окрестностях Рорикстеда выдался на редкость жарким. Скайримское Солнце щедро лило свет на равнину, и над землей колыхались волны знойного воздуха.

Дорога из Рорикстеда неторопливо вела на юго-восток, и четверо разбойников, привалившись в тени огромного камня, подстерегали жертву.

- Слышь, хаджит, мы с тобой так условились: раз хочешь примкнуть к нам - докажи это. Убей и ограбь первого, кто пройдет по этой дороге. Добро поделишь с нами. - Хрипло сказал главарь. Вытерев рукавом потный лоб, он отхлебнул из бутыли "Алто" и срыгнул.

Хаджит слегка оскалился, негромко проворчал.

- Чего ты там ворчишь, хвостатый?

Хаджит не ответил, пристально рассматривая бегущего по дороге одинокого путника, наметанным глазом оценивая его одежду. Дорогая ламеллярная броня, наручи, а вот ходить путник предпочитал босиком. Остроконечные уши уверенно торчали вверх, путник бежал легкой трусцой в сторону камня, очевидно, надеясь переждать зной в тени. Он бежал в руки разбойников.

"Привел его Шеогорат, и именно сюда..." - Вздохнул Хаджит. Он знал породу путника - хаджиты-гепарды. Не сильные, но быстрые, и будучи хорошо обученными, могли успешно противостоять более мощным врагам, поражая когтями и кинжалами. Не то, чтобы Хаджит боялся открытой схватки с противником, заведомо превосходящим его в скорости...

- Я не хочу убивать сородича. Давайте пропустим с миром.

- Как хочешь. - Равнодушно отозвался главарь. И сказал уже в сторону: - Держите его.

Хаджит мявкнуть не успел - на него набросились, повалили мордой в землю, заломили руки на спину и задрали голову вверх, открывая беззащитное горло.

"Зарежут!" - мелькнула паническая мысль. Хаджит напрягся изо всех сил. Но ему раскрыли пасть и влили в глотку какое-то пойло с едким, острым вкусом. Сознание зверя помутилось, он в бешенстве зарычал, чувствуя, как растекается по жилам ненависть. Его тут же отпустили. Он видел перед собой чужака, жаждал расправиться с ним. Выхватив стальной молот, заорал "Из тебя выйдет отличный коврик, котяра!" и ринулся в бой.

Отпрыгнув, чужак избежал сокрушительного удара, который разнес бы голову в куски, через миг в его руках появился стеклянный молот, и он успешно парировал второй удар.

В глубине затуманенного разума Хаджита мерцала искра сомнения. Что-то не так... Совсем не так. Он же не хотел убивать. Он видел глаза чужака - в них не было ярости. Но застыла скорбь... Нет...

Хаджит замахнулся для нового удара - но враг пригнулся, и стальной молот прогудел над его ушами. А через миг стеклянный молот чужака влетел в пасть Хаджита, выбив все зубы и разворотив челюсть. Чужак налег всем весом, от боли Хаджит едва не потерял сознание, упал на колени. Молот внезапно покинул жертву, оставляя после себя чудовищную рану. Давясь собственной кровью, Хаджит стоял на четвереньках, глядя на вывалившиеся осколки зубов. Все его чувства обострились до предела, он понял, что сейчас умрет, и упал в лужу крови. Проваливаясь во мрак, слышал грозные крики подбегающих разбойников. Вдруг прозвучало тихое, как свист "призванного" меча: "килл олл". Хаджит испустил дух.

"Ресуррект 1" - словно старинный ключ провернулся в замке, открывая свет жизни. Хаджит внезапно осознал, что он жив и здоров, но разум его по-прежнему был отравлен. Вновь он занес молот над головой и кинулся на чужака.

"Ти-Эй-Ай" - пропел гепард. Хаджит замер на полушаге, недвижной статуей. Чужак подошел так близко, что оба зверя ощутили носами дыхание друг друга. Скорбь в глазах гепарда сменилась любовью и состраданием.

"Стоп комбат" - шепнул он в ухо. Хаджит с облегчением вздохнул, обрадовавшись, что способен ясно мыслить, и почувствовал, как успокаивается, а рука, против его воли, укладывает ненужный молот на спину. Вот теперь ему стало по-настоящему страшно! Он не мог шевельнуться, не мог даже выразить страх, тело не подчинялось ему, а чужак делал с ним все, что заблагорассудится.

Гепард положил руки на плечи Хаджиту, с любовью посмотрел в глаза и нежно лизнул его нос - кот от удивления аж дара речи лишился, и искренне пожалел, что не может заодно лишиться чувств и рухнуть наземь.

- Собрат, прости, что я убил тебя. Я не сразу догадался, как можно сделать иначе. Но я помогу тебе, и мы расстанемся с миромрр.

"Да отпусти ж ты меняууу!" - Внутренне взвыл Хаджит, чувствуя, как чужак шуршит в его инвентаре. Вот он звенит оружием, а теперь полез в пищу и зелья. Что ему надо?.. Неужели недостаточно того, что он способен остановить на месте, и даже убить словом?

Гепард вылез из инвентаря, довольно урча и улыбаясь. Отошел в сторону. Хаджит не мог повернуться и посмотреть, но слышал возню с чем-то тяжелым и догадался, что тот обыскивает убитых разбойников. Возня сменилась легким шуршанием... Наконец, чужак подошел, повертел перед носом сложенным вчетверо листом бумаги, сунул его в складку одежды на груди, и - ушел. Так и не сняв заклятие с Хаджита...

Не дул ветер. Не шелестела трава. Замерли бабочки на цветах. Хаджит стоял, обжигаемый лучами полуденного Солнца... Он не знал, сколько времени прошло, и уже перебрал в уме все ругательства, придумав с десяток новых. Мир дрогнул и ожил - заколыхалась трава, вспорхнули бабочки, ветер взъерошил шерсть на хвосте. Кот осторожно пошевелился, с опаской оглянулся, прислушался, и сел в тень. Тут же полез в инвентарь - на первый взгляд, все не тронуто. Оружие цело, зелья тоже, в запасах пищи внезапно нашелся лунный сахар. Придирчиво рассмотрев один из кусков, не найдя ничего подозрительного, Хаджит кинул его в пасть и нервно захрустел сахаром. Рявкнув, он выплюнул кусок и схватился за зубы. Не веря себе, осторожно подвигал челюстью, провел языком по зубам, тронул пальцами клыки - все цело. Но ведь он помнил тот страшный удар молота... Превозмогая отвращение, заставил себя встать и подойти к месту своей смерти. Вот и большая лужа крови, и те самые осколки его зубов. Хаджита передернуло от боли воспоминаний, он отвернулся, пытаясь успокоиться, и увидел недвижные тела разбойников. Рубаха на спине у одного разорвана и вся в крови.

Хуже всего было то, что Хаджит ничего не понимал. Он помнил, как его напоили чем-то, от чего потерял рассудок, помнил последние мгновения своей жизни. Но почему он жив? "Собрат, прости, что я убил тебя". Да, ведь он тоже не хотел убивать сородича.

Вернувшись в тень, подобрал выплюнутый сахар, кинул в пасть, сел. Из складки выпал листок обычной бумаги, Хаджит подобрал его и развернул. Почерк вполне читаемый, но буквы выглядели странно - как будто после каждой буквы перо обмакивали в чернила снова. Писали не пером, а чем-то тонким и острым - во многих местах бумага проколота. И пахло письмо странно. Принюхавшись, Хаджит вспомнил разбойника с исполосованной спиной. Мысленно готовый к самому худшему, он прочел послание, написанное человеческой кровью:

"Мы с тобой одной крови - ты и я. Я - хаджит, и никогда не убиваю хаджитов. Ты напал на меня. Защищая свою жизнь, я убил тебя, не желая твоей смерти. Убив людей, я воскресил и успокоил тебя. У людей нашел сильный яд бешенства, полагаю, тебе подлили его - склянка пуста, а ты был невменяем.

Не знаю, кто ты, какой ты. Но ты - умер. И я даю тебе шанс начать новую жизнь. Как ты воспользуешься этим шансом - решать тебе. Возможно, деньги пригодятся. Также угощаю лунным сахаромрр.

Ты хороший кот, крепкий, и не старый. Глупо транжирить жизнь на сомнительные авантюры. Найди дело по душе, и стань лучшим в своем деле. Успехов и удач.

В обмен на все, что я сделал для тебя, прошу лишь об одном - не убивай хаджитов. Мы все одной крови.

Лайри."

Прикрыв глаза, Хаджит задумался, вспоминая свою жизнь: нищий, постоянно голодный, ворующий, чтобы хоть как-то поесть, прячущийся от всех, ночующий по чердакам и подвалам, сменивший несколько банд. Те, кого считал друзьями, использовали его и предавали. Его травили, били, гоняли. Он избегал казни только благодаря прокачанному с детства навыку скрытности. Что хорошего было в его жизни? Он не помнил.

И вот, ему предлагают начать новую жизнь. Какую, как?.. Воровать и скрываться - это все, что он умел хорошо. Опасно, смертельно - выбирать не приходилось. "Найди дело по душе" - о чем ты, Лайри?.. Хаджит достал новый кусок сахара, и задумчиво уставился в письмо, пытаясь найти ответы между строк. Увы, он и читать плохо умел, не то что решать головоломки. Ниже текста осталось много пустого листа, и Лайри, словно предлагая договор, поставил кровавый отпечаток лапы.

"Деньги пригодятся" - какие деньги? Второй кусок сахара съеден, и Хаджит потянул руку за новым. Вдруг взгляд его остановился, а глаза округлились. Икнув, он сначала ощупью сложил и убрал письмо, а потом уже посмотрел на золото.

10.037 золотых. Когти прикоснулись к монетам, они зазвенели, радуя слух. Воровато оглядевшись, вытащил на свет полную горсть сверкающих монет. Не смея дышать от счастья, пересыпал с ладони на ладонь, наслаждаясь бликами и звоном. Для него это было огромное состояние. Ведь еще утром у него лежали лишь 37 монет, которых хватило бы на скромный ужин и один ночлег. Поперхнувшись, наконец, вздохнул полной грудью, и бережно сложил монеты обратно. Посмотрел на трясущиеся руки, моргнул, чувствуя, как по щекам скатились крупные, жгучие слезы.

- Азура, благослови Лайри! - Воскликнул Хаджит и, свернувшись калачиком, зарыдал. Слишком многое довелось пережить ему в этот день, слезы несли облегчение. Незаметно для себя он заснул.

Проснулся он, как обычно, от голода. Солнце клонилось к закату. От человеческих трупов несло вонью. В припасах были сахар, кроличья ножка и сыр - Хаджит решил их не трогать. На свежую голову перечитав письмо, заметил странное расположение дырок от когтей - при взгляде вскользь они постоянно складывались в линии. Повертев лист, догадался глянуть его на просвет - из дырок сложился узор в виде головы гепарда.

Слегка поранив себя когтем, Хаджит вымазал пальцы кровью и приложил руку на лист, рядом с отпечатком Лайри. Убирая письмо в инвентарь, проверил, все ли на месте, и пошел в Рорикстед. Там можно было купить еду и постель. * * *

Для тех кто не в теме - ссылки и пояснения: www.elderscrolls.wikia.com/wiki/Khajiit_(Skyrim) www.uesp.net/wiki/Skyrim:Khajiit www.ru.elderscrolls.wikia.com/wiki/Каджит

Две Смерти

Она сидела на избитом холодном асфальте, рыдая от понимания своего бессилия. На коленях ее лежало искалеченное тело, и любому, даже не сведущему в медицине, с первого взгляда было ясно: помощь ему уже не понадобится.

Склонясь над ним, она плакала, обнимая его голову. Ощутив легкое движение, как бы ветра - подняла взгляд, и увидела, что напротив нее, совсем близко, стоит фигура в белом балахоне.

Во рту у нее пересохло. Фигура опустилась на колено и легким движением рук откинула глубокий капюшон. По плечам рассыпались длинные белоснежные волосы. Лицо - молодое, строгое, словно застывшее, неживое. Глаза - кристально ясные. Взгляд - пронзительный, видящий насквозь, читающий душу как книгу.

- Узнаешь?

- Смерть?..

- Да. И вот. - Смерть повела рукой в сторону. Она непроизвольно посмотрела туда, и вздрогнула, увидев призрачного гепарда. Сквозь плотную, мощную ауру зверя был виден хрустальный скелет. Пятнистый подошел и сел рядом со Смертью.

- Я пришла за ним.

- Не забирай! - Крикнула она, прижимая его к груди.

- Хочешь, чтоб жил? - Спросила Смерть ровным голосом. - Посмотри на него.

Ее сознание прояснилось от мутной пелены отчаяния, и она, слегка отстранясь, взглянула...

Одна нога разворочена, рука почти оторвана, держится на нескольких сухожилиях, грудь слева смята сильным ударом, переломаны ребра. Дыхание хриплое, прерываюшееся, губы нервно кривятся, искажая лицо хищным оскалом. Глаза закрыты. Лоб и висок иссечены. В свете ночного фонаря лицо желтое, как пергамент. Кровь растекалась по асфальту.

- И какую жизнь ты желаешь ему? Узнай.

Снова легкий жест белой руки - взгляды человека и призрака встретились. И она ощутила...

Тело, лежащее на кровати. Судороги, терзающие остатки плоти и нервов. Безысходность, тоска и злоба от беспомощности. Из года в год...

- Хочешь, чтоб жил? - Повторила Смерть.

- Нет... - Всхлипнув, она опустила руки.

- Ты отпускаешь его сама, и этим даешь ему полную свободу. Теперь он волен выбирать свой путь - уйти в саванны и переродиться гепардом.

Смерть коснулась рукой гепарда-призрака, зверь подошел к человеку и положил лапу на его грудь - он вскинулся, крикнул торжествующе, яростно, и упал. В широко раскрытых глазах отразилась бесконечность Вселенной.

Она вытерла жгучие слезы рукавом. Призраки исчезли. На ее коленях лежало бездыханное тело. Где-то за поворотом, пугая бродячих котов, выла сирена "скорой", огни маячков проносились по стенам ближайших зданий. Верхние этажи встречали рассвет.

Все еще всхлипывая, она провела рукой по его лицу, закрыла глаза и коснулась губ. Серое лицо было спокойным, предрассветный сумрак сгладил черты боли. Губы сложились легкой улыбкой. Поцеловав свой палец, она приложила прощальный поцелуй к его губам. * * * Величественный пик Килиманджаро сверкал в лучах восходящего Солнца. Тревожно кричали пробуждающиеся птицы. Антилопы поднимали головы, осматриваясь и прислушиваясь в поисках опасности. Львица - заметив ее, все бросились бежать. Чтобы угодить в засаду двоих других львиц.

На другом берегу реки, гепард, ласково мурлыча, взял гепардицу за загривок, уговаривая полежать немного спокойно. Поодаль, чуть видимые, стройная фигура в белом балахоне и хрустальный зверь смотрели на спаривающихся гепардов. Зародилась новая жизнь.

Рождение после смерти

Тяжелое, прерывающееся дыхание. Грудь вздымается и опадает, со свистом нагнетая знойный воздух через пересохшее хрипящее горло в легкие, словно в кузнечные мехи. Вздрагивающие ноздри ловят запахи трав, цветов, листьев и хвои. Черные глаза, не отрываясь, смотрят в окно: там в синеве неба купаются юркие стрижи и ленивыми улитками ползут облака.

Чувствуя скорую кончину, умирающая в последний раз попыталась встать, но тело, изнуренное болезнью, отказывалось служить. Содрогнувшись в неимоверном усилии, больная расслабилась, наконец, обретя покой. Агония исказила губы жуткой предсмертной усмешкой.

Четверо мужчин стояли поодаль, молча наблюдая за исходом. Помочь они все равно ничем не могли.

- Вот и все, отдала Богу душу моя Изюминка. Чудесная была кобыла. - Печально вздохнул пожилой мужчина.

- Все. - Развел я руками. - Что в наших силах, мы сделали. Остальное уже не нам было решать.

- Ага, только жаль, что жеребенок помрет тоже. - Снова вздохнул пожилой. - Ну да Бог с ним.

- Жеребенок?

- А на брюхо глянь. Она завтра-послезавтра родить должна была. И вот скопытилась, эх-х.

- Точно? - Прищурился я.

- Родить? Ну да, точно.

Завтра? Нахмурившись, я глянул в небо, прикидывая в уме опыт, время и дело. Оставался один, пусть безумный, но шанс. И отшагнул в сторону, обращая на себя внимание друзей.

- Слушайте. Я могу попробовать помочь, но работать надо быстро. Вы должны немедленно принести все, что я попрошу. Водка или самогон…

- Справлять поминки? - Перебил низенький тощий мужичок, чья наглость и самоуверенность нередко переходили все границы.

- Заткнись, Степан! - Рявкнул дед Арсений, хозяин почившей Изюминки. Его изъеденное оспинами лицо побагровело. - Илья всегда по делу ведет, так что заткнись и вали за водкой. Живо!

- Ебланы. - Буркнул Степан, убегая.

- Как мы его поныне терпим? - Проворчал Арсений, опираясь на посох.

- Нож, большой и очень острый. - Продолжил перечислять я. - Спички или зажигалку. Веревку. Бабский платок на голову. Брезент или любое крепкое покрывало.

- Спички на, вот. - Дед подал мне коробок. - Веревка есть в конюшне. Брезент?.. Кирилл, сынок, принеси. И ножи тоже.

Парень умчался. Морщинистая ладонь старика легла на мое плечо:

- Объяснишь задумку?

Я покачал головой:

- Арсений, тебе лучше уйти и ждать дома. И не смотреть. Изюминка была слишком дорога для тебя.

- Удачи. Что ж еще? - Дед пожал плечо.

Принесся запыхавшийся Кирилл с куском брезента и громадным мясницким тесаком.

- Пошли. - Махнул я рукой. Оставив Арсения, мы бросились в конюшню.

- Веревка где?!

- Тама. - Махнул Кирилл рукой в сторону стены. Схватив висящий на гвозде моток, я подбежал к бездыханной Изюминке.

- Помогай перевернуть.

Кирилл бросил брезент, вдвоем мы уложили лошадь на спину и, широко растянув ее задние ноги, привязали веревками к перегородкам.

- Так, водка и платок?

- Платок спер у жены. - Парень достал вещь из кармана. - А водку, поди, Степан зажмотил.

- Чуть что, так сразу я «жмот»! - Раздалось возмущенное от двери. - Бля, что за прон вы тут развели?

Подскочив к Степану, Кирилл выхватил из его рук бутылку и передал мне. Свинтив пробку, я вылил половину бутылки на живот и промежность кобылы, а остальное на нож и руки.

- Теперь уйдите. - Вздохнул, повязывая платок на голову.

- А если… - Кирилл запнулся, не зная, чем конкретно он сможет помочь в случае «а если».

- Нет. Вон!

Опустившись на колени, я по плечо ввел руку в остывающее лоно Изюминки, пытаясь нащупать плод. Глубоко. Придется резать наобум. Отхаркнул липкий ком, и короткими взмахами тесака начал вспарывать тело от паха вверх.

Кровь текла сначала ручьем, затем хлынула дурманящим потоком. Молоко из рассеченного вымени смешалось с кровью. Меня дико трясло, я взмок и вынужден прерваться - руки не слушались, спина ныла от напряжения. Отложив нож, я сидел, чувствуя, как запах смерти пробуждает в сердце древний звериный инстинкт. Подобный степному пожару, он охватил тело, опаляя разум. Закрыв глаза, я оскалился, тихо рыча. Ощупью коснувшись плоти, измазал пальцы и медленно облизал, позволяя звериной натуре насладиться запахом и вкусом крови. Затем обратился к ней:

«От моих действий зависит жизнь другого существа. Успокойся».

Жизнь тоже многое значила для зверя. Яркая вспышка напоследок согрела меня и угасла. Где мгновением раньше бушевал пожар, теперь царила зима. С необозримого простора веяло холодным безразличием ко всему… Кровь, смрад - все это не имело значения. Я должен достигнуть поставленной цели.

Снова взял нож, но рукоять скользила в окровавленных пальцах. Тогда я обложил рукоять сухой травой. Резал поверхностно, опасаясь слишком глубоко вонзить лезвие. Порез, еще один, еще. Натянутая плоть расползалась, выворачивая края. После очередного взмаха ножом живот лопнул и в лицо ударило зловоние от вывалившихся внутренностей.

«Хорошо, что не жрал с утра». - Подумал, чувствуя, как скрутило желудок. Стиснув зубы, отодвинул кишки в сторону и увидел большой светлый мешок, в котором угадывались очертания жеребенка со сложенными ногами. Обхватив его, я напрягся, вырвал наполненный водой вонючий скользкий плод из тела матери и положил на пол.

Схватив тесак, вскрыл мешок у головы жеребенка, выпуская околоплодную жидкость. Сердце мое колотилось как бешеное. Успел ли? Он не дышал. Освободив голову, поднял жеребенка на руках и потряс, держа вниз головой. Изо рта хлынула вода. Уложив животное, я припал к его губам в страстном поцелуе, отчаянно желая вдохнуть жизнь в юное тельце. Мощный выдох, вдох, и новый выдох. Без антибиотиков, стимуляторов, иной медицинской помощи - надеяться оставалось лишь на чудо.

Слабое неуверенное движение? Или самообман? Полупрозрачная плоть, облепившая новорожденного, тянулась как резиновая, лезвие ножа вязло в ней. Все же, раскромсав пленку, освободил детеныша и, коснувшись ладонью груди, уловил тихий пульс. Сняв платок, замотал им голову жеребенка, оставив открытым нос. На дне бутылки еще была водка - облил пуповину, поджег.

Новорожденный пошевелился активнее. Все-таки жив. Я затоптал огонь и устало сел на пол. Прошло едва ли пять минут, но чувствовал себя измотанным, радоваться победе не было сил. Одежда, пропитанная всевозможными телесными жидкостями, липла к телу. Ради чьей жизни боролся, кого удержал в этом мире? Откинув хвостик, глянул под ним. Кобылка.

Изюминка была статной лошадью гнедой масти. Ее девочка оказалась светло-рыжей, с незначительным темным оттенком на плечах и боках. Хотя, возможно, еще не высохла шерсть. Пусть и с трудом, в жизни кобылки взошла заря. Скорее всего, болезнь матери ослабила и дочь, но у нее есть шанс жить.

Отдохнув, я отпер дверь конюшни, и тут же вскочил Кирилл, сидевший на лавке у входа. Завидев меня, скривился в отвращении:

- Вид как у зомбака. Ну, что там?

Решив позлорадствовать, я плотоядно оскалился, прежде чем ответить:

- Порядок. Жить и бегать будет. Найди, у кого еще есть кормящая лошадь.

- Искать не нужно. Через пару дворов, у соседа принесла.

- Вот туда и нашу.

Переложив кобылку на брезент, мы вдвоем понесли ее к соседу, распугивая кур и гусей. Лицезрев меня-вурдалака, дежурные по улице бабки начали вразнобой причитать, ругаться, жестикулируя и крестясь.

- Вы куда претесь, господи Иисусе? - Всплеснула руками девушка, остановив нас у калитки.

- Сюда, Лидочка, сюда, - ласково ответил Кирилл. - Колю-то позови.

- Коля-я-ян! - Проорала хозяйка, обернувшись к дому. От ее мозговыносящего вопля кобылка на брезенте забарахталась.

- Так вы хотите, чтоб моя Агатка покормила вашего жеребенка? - Переспросил Николай, выслушав объяснения Кирилла.

- Да, ведь родной матери у нее нет.

- Тяжко быть сиротой. Идем.

Хозяин проводил нас в конюшню, и уже сам с Кириллом донес кобылку в стойло Агатки.

- Надеюсь, они поладят. - Кирилл вздохнул, комкая в руках платок жены.

Ветер прогнал тучи, лучи летнего Солнца ласково коснулись лица. Прищурясь, я взглянул навстречу светилу и улыбнулся.