Сказки для Милорада

Сказка для Милорада

Жил один Маленький Пупочек, и думал он, что у него слишком маленький пупочек, а нужен большой, чтобы быть большим пупочком, но большого пупочка нет, а есть только маленький. И решил Маленький пупочек пойти и достать себе большой пупочек. Вышел он из дома и пошёл лесом- полем, полем-лесом. Он знал, куда надо идти. В одном лесу живёт старая бабка, у которой точно есть большой пупочек. И вот, пришёл он к старой хижине, в которой жила бабка, постучал в дверь, но ему никто не ответил. "Зайду, возьму пупочек большой и уйду незамеченным" - решил Маленький пупочек, открыл дверь и вошёл. Дверь была не заперта, но как только он вошёл в дом, дверь накрепко захлопнулась. В доме оказалась одна единственная комната и абсолютно пустая. В это время вернулась бабка и увидела у себя в доме маленького пупочка. "А ты чего тут делаешь? За большим пупочком, наверное, пришёл?" - злобно заскрипела бабка. "Не-е-ет, я мимо шёл, шёл, смотрю - дверь открыта, и зашёл посмотреть, может моя помощь нужна?" - прижимаясь к стене залепетал Маленький Пупочек. "Помощь, говоришь? Да мне нужна помощь, и ты будешь мне помогать всегда!" - она щёлкнула пальцами, и в комнате возникли стол и печь, сундук и двери в другие комнаты, а так же бесконечные полки на стенах, уставленные различными коробками и склянками, а дверь стала тяжёлой с большим амбарным замком. "Ты хотел украсть у меня большой пупочек, и за это ты останешься у меня слугой до конца своих дней. А сейчас иди наводить порядок." - зашипела бабка и протянула метлу Пупочку.

Шло время, и Маленький пупочек служил бабке целый день, а ночью шёл спать в свой угол, в котором была постелена старая солома. Надо сказать, что бабка иногда прихорашивалась и уходила на базар. И Маленький Пупочек решился на побег, воспользовавшись её отсутствием. Но ему нужен был ключ, а бабка хранила его под самым носом, на кольце, и на ночь укладывала его себе в рот. И ночью Пупочек дождался когда уснёт бабка, вынул из кармана заранее припасённый ключ, похожий по размеру на тот, что был у бабки, и подкрался к самому её носу. Но только он тронул кольцо, чтобы вынуть ключ изо рта, бабка проснулась, и как закричит: "ты опять воровать удумал? Так вот тебе, чтобы не хотелось больше!" - и на ногах Маленького Пупочка моментально оказались широкие блестящие браслеты. "Теперь ты даже за порог этого дома ступить не сможешь, с ключом или без." - заключила бабка и легла на кровать, моментально захрапев.

Раз в несколько недель, через дом старухи проезжал старьёвщик. Он покупал что-то из старухиного хлама, давал ей пару монет и отправлялся дальше. Иногда он приходил в тот момент, когда бабки нет дома, и Пупочек подумал, что если в следующий раз так совпадёт, он попросит старьёвщика о помощи. И в один прекрасный момент это случилось. Бабка ушла на базар, а в дверь дома постучал старьёвщик. Он не знал, что у бабки кто-то живёт, поскольку бабка настрого запретила общаться с кем-либо. Но в этот раз Пупочек нарушил своё обещание и заговорил через дверь.

- Уважаемая, вы сегодня дома? - Постучав в дверь, заговорил старьёвщик.

- Её нет дома, но я могу произвести обмен всего что вам понравится. - ответил Пупочек.

- А с кем я имею честь говорить? - оживился торговец. Надо сказать бабка была жуткой скрягой, и торговалась вечно до последней монеты, да к тому же никогда не продавала ничего стоящего, хотя старьёвщик был убеждён, что в этом доме просто клад ценных вещей. И он надеялся, что этот некто из-за двери будет более сговорчивым, чем старуха.

- Я уполномоченный слуга и могу совершать не крупные сделки. Только есть один момент - дверь заклинило, а плотник ещё не прибыл. Мы можем его подождать, или вы мне поможете справиться с этой дверью без его помощи.

Обрадованный в предвкушении прибыли старьёвщик кинулся к своей телеге за ломом и начал изо всех сил стучать по двери. Но дверь была настолько крепкой, что у торговца лом погнулся.

- Быть может мы обменяемся через окно? - тяжело дыша спросил старьёвщик, с надеждой поглядывая на высокие и узкие оконца бабкиного дома.

- Это возможно, но только они высоко, мне не добраться до них, вот если бы вы перекинули мне через окно верёвку, я бы в миг всё обменял - недолго думая ответил Пупочек.

И пока старьёвщик скручивал верёвку из старых рубах, кафтанов и штанов, Маленький Пупочек достал из бабкиного сундука большой пупочек, положил его за пазуху и приготовился выбираться. Но только край верёвки с кирпичом на конце со звоном проделал дыру в окне, у порога раздался старушечий голос: "Вы что это себе позволяете? Вор, преступник, оборванец, бегом отсюда, чтобы мои глаза тебя здесь не видели!"

Напуганный старьёвщик только и заскрипел по дороге своей телегой, а Маленький Пупочек мысленно провожал удаляющуюся со скрипом последнюю надежду выбраться из этого дома.

"Раз ты такой непонятливый, вот тебе ещё, чтобы и через окно не думал уходить" - с этими словами бабка взмахнула рукой и запястья Пупочка покрылись золотистыми браслетами - "забудь о вольной жизни и иди чистить мою старую чугунную ванну, я хочу искупаться. И приготовь камни, чтобы тереть мне пятки, я сегодня столько ими находила по базару!". Маленький пупочек обреченно поплёлся исполнять бабкин наказ.

Время шло незаметно, ошибки прошлого были забыты, Пупочек превратился в послушного слугу, но в глубине души он ждал любого момента, чтобы не только выбраться, но и отомстить старухе. Но случая не подворачивалось, а доверие бабки росло, и однажды она открыла ему свою потайную комнату, полную зелий, порошков и книг. Он должен был аккуратно стирать пыль и расставлять всё по порядку, после того, как бабка приготовит очередное варево.

Пупочек умел читать и прекрасно понимал прочитанное, и иногда, протирая очередную полку в потайной комнате, он выбирал книгу наугад, и мельком пролистывал на предмет чего-то интересного. И так ему попалась любопытнейшая книга с различными рецептами. Недолго выбирая, взгляд остановился на рецепте превращения в дракона. "Вот это была бы потеха" - подумал Пупочек и стал набирать с полок ингредиенты. Всего было в достатке, кроме бабкиного уса. Этой же ночью Маленький Пупочек прокрался к бабкиной постели, чтобы срезать волос, но жирная бородавка на старухиной губе сияла в лунном свете своей выбритой и гладкой кожей, как бы насмехаясь над незадачливым магом. Только вчера бабка снова ходила на базар и прихорашиваясь сбрила все волосы со своего лица. "Какая разница - волос с губы или с головы - всё одно" - подумал Пупочек и срезал клок прямо с темечка.

Рано утром Пупочек попросился снова убирать потайную комнату, где быстро добавил бабкин ус в заранее заготовленное зелье и разом всё выпил, но сразу ничего не произошло. Ни фейерверков, не взрывов, ни даже волнений воздуха. Всё было тихо и только было слышно, как за дверью шаркает тапками по полу старуха. Прошло немного времени, как Пупочек почувствовал внутри себя какие-то перемены, затем начали виднеться и внешние изменения - он уменьшался. Он уменьшался и при этом у него рос большой зелёный хвост, появлялись когти, весь он покрывался чешуёй. Пупочек превращался в дракона, только очень маленького, тело было размером с кулак взрослого человека. Когда же он прекратил уменьшаться, то обнаружил на своей спине крылья. Едва он взмахнул ими, как взмыл под потолок. Хотелось кричать от восторга, но вместо криков изо рта вырывались языки пламени и подпаливали всё, что стояло на полках. Загорелись книги, пучки с травами и тряпичные мешочки. На запах гари прибежала старуха и давай причитать, а маленький дракон выпорхнул из комнаты и начал кружить под потолком в гостиной. Бабка тем временем прочла заклинание и огонь начал угасать, тогда старуха обратила внимание на дракончика летающего под потолком, схватила метлу и начала его гонять по дому, пока от метлы не осталась обугленная палка. "Ну, негодяй, я тебе покажу, как зелья воровать! Сейчас превращу обратно тебя в человека и будешь сидеть в своём углу месяц, никаких больше тайных комнат!" - бабка взмахнула руками, закричала неизвестные слова и дракончика завертел лютый вихрь. Старуха знала много заклинаний, но не учла, что Пупочек ошибся с рецептом, а значит что и она ошиблась. А дракон закрученный вихрем начал расти, и когда он достиг размера кухонного дубового стола, колдунья поняла свою ошибку, но было уже поздно, рост было не остановить. Дракон дорос до потолка, упёрся ногами в пол, плечами в стены. Весь дом заскрипел, затрещал, бабка спряталась за печь и пыталась заклинаниями удержать дом в целости, но дракон продолжал расти и, в конце концов, потолок не выдержал и взлетел вместе с крышей в воздух, как крышка у забродивших солений. Дракон взмыл к небу, и переполненный свободой рванул в сторону города. Но у стен города его увидели перепуганные стражники и начали стрелять в большого дракона из тяжёлых баллист и кидать в него копьями. Одно копьё даже задело переднюю лапу, немного поранив. Дракон не желал стражникам и городу плохого, поэтому развернулся и полетел к далёкой горе. В горе дракон нашёл пещеру, в которой решил ненадолго укрыться и залечить раненную лапу.

На следующее утро дракон понял, что быть драконом не так весело, как сперва казалось и он решился полететь к старухе и попросить её превратить его обратно в человека. Но как только он подлетел к дому бабки, та выскочила из уже собранного дома, и начала творить заклинаниями ветер. Пыль поднялась, начала лезть в глаза, сильные порывы ветра откидывали дракона, и он приложил все силы, чтобы пролететь сквозь ветер, но не рассчитал и пролетел чуть дальше, развалив при этом дом старухи, как карточный. Бабка заругалась, что есть мочи, продолжая насылать страшные ветры, а дракон подумал, что скорее всего не стоит просить ни о чём старуху, она что-то не в духе, а надо лететь в пещеру и подумать ещё.

Так прошёл месяц. Дракон пытался прилететь к старухе за помощью, она творила сдерживающие заклинания, в итоге дом либо сгорал, либо рушился, либо просто дракон на него садился сверху и вдавливал в землю. Бабка изрядно устала каждый раз возвращать своё жилище из пепла и собралась сама к дракону в пещеру, чтобы дом был как можно дальше от него. "Чего ты хочешь от меня, дракон?" - завопила на всю пещеру старуха. "Я снова хочу стать человеком" - зарыдал дракон. Бабка сходила за зельем, окропила им дракона, прочла заклятие и дракон немедленно начал уменьшаться, как уменьшается сдувающейся воздушный шарик. Его лапы превращались в руки и ноги, хвост исчезал, а морда становилась лицом. И когда дракон полностью превратился в человека, он заявил старухе: "а ещё я хочу себе большой пупочек!". "Ни к чему он тебе теперь. Ты не заметил сам, как из маленького пупочка превратился в большого." - так она сказала и ушла из пещеры домой, и пупочек больше её не видел.

Amulet Modification Ra

Акт 1.

Паб

Действующие лица: Капитан английского корабля, и главный герой (без имени). Обычный лондонский паб 30х годов. Сумрачная атмосфера, преобладают коричневые тона, и дерево. Справа стойка без бармена, слева огромные дубовые столы.

За столом сидит КП, ловит рукой мух, летающих над столом, и топит их в пиве.

ГГ.: «Скажите, милейший, а зачем топить несчастье мух в своём пиве?» КП.:«Я отдаю долг природе. Слишком много она забрала у меня товарищей, и я поклялся отплатить ей с процентами» ГГ.: «Я думаю, что природа не даёт в кредит, а ты слишком беден, чтобы ей возвращать» КП.: «Но у меня же есть воля распоряжаться этими насекомыми!» ГГ.:«Я думаю, что у тебя воля распоряжаться ими нисколько не больше их воли распоряжаться тобой. А где же ты успел потерять своих друзей?» КП.: «Я плавал далеко за океан за богатством, а привёз сифилис и двух умалишённых матросов. Правда, кое-что мне всё же посчастливилось раздобыть».

Достаёт из кармана и выкладывает на стол охотничий рог.

КП.: «Это левая часть вселенной. Если найти правую и промежуточную, то в твоих руках окажется жизнь» ГГ.: «А зачем мне иметь дважды то, что есть уже единожды?» КП.: «На случай, если кто-то захочет её своровать, или сама нечаянно потеряется» ГГ.: «И что же ты за него просишь?» КП.: «Я? За него? Треть жизни.» ГГ.: «Этого я тебе дать не могу, но предлагаю пари: я буду стрелять через глоток, и если промахнусь, то отдам тебе свою треть жизни, но если выбью все мишени - ты мне отдашь этот рог» КП.: «Никогда не слышал ничего более глупого, но мне это нравится. По рукам!»

Проходит стрельба, где ГГ выигрывает пари, и забирает рог.

КП.: «На нём написано «Руки мои сделали орган, персты мои настраивали псалтирь». Так что не потеряй голову, найдя ноги» ГГ.: «А ты не знаешь где есть остальная вселенная?» КП.: «Тот кто видит свою спину, когда бежит на восток, тот теряет свои глаза в чужом лице. Ищи их в вере, но не в той что ты нашёл левую часть. Я знаю в Каире есть один старый харчевник Ахмед Аль Хасим, который хранит тайну по субботам. Я хотел её забрать, но поседел, на что он тогда ответил: «тот, кто с такой лёгкостью меняет цвет - ни ценит того, что имеет, а значит чего бы он не имел, он никогда ценить не будет» потом сложил тайну в рот и залил её красным вином. Если ты сможешь выпить это вино не поседев, то он протянет тебе тайну на языке» ГГ.: «А не хранишь ли ты сам тайну» КП.: «Маленькие тайны хранят совершенно все. Вопрос только куда они их кладут на ночь? Под подушку или под язык. Тебе скажу лишь одно: в этом пабе за один день и одну ночь кое-что изменилось. Если ты найдёшь что именно, то ты сможешь забрать часть и моей тайны с собой» ГГ.: «Любая тайна вкусна только первый раз, а если от ней кусать частями, то вкус её будет неизменно приятным»

ГГ не долго водя глазами по стене и потолку, тыкает пальцем в лицо, которое выросло в стене.

КП: «Люди желавшие вкусить благо не глотнув соли, теряют своё лицо в стенах пивных...» ГГ.: «И кто же этот бедняга?» КП: «Теперь уже не важно. Я тебе должен отдать тайну: на главной улице Каира есть кузня. В ней работает местный ремесленник Абд аль-Гафур. Говорят про него, что вместо вина пьёт он раскалённое олово, а по-большому ходит медяками, и что у него за поясом хранится дверь в бездну. Открыв её можно либо пропасть навсегда, либо же найти свой космос в хаосе мысли.»

ГГ поднимается из-за стола, благодарит лицо в стене за стол и кров, и выходит со сцены. Смена декараций.

Акт 2.

Московский музей.

Посередине слева стоит стол, около него Александр Иванович (ИванОвич -это фамилия) стоит, покачиваясь с пяток на носки, заложив руки за спину и размышляя (вслух). Справа в углу стоит стеллаж со всякими предметами. Над столом, вдалеке, висит окно.

АИ: «В словах, как и в голосе, нет одной мысли. Каждый голос, как и каждое слово, любит самоё себя, и потому, кроме самого себя, в себе ничего не несёт. Когда несколько слов встречаются на одной строке, они уже не отвечают каждое за себя, а становятся ответственны друг за друга, сплочённые одной мыслью, а мысль, будучи множественной в единстве, не может отвечать за себя, равно как и сплачиваться в ответе за себя саму, поэтому мысль ждёт глаза её чтущие и уши её внимающие. И только здесь мысль обретает себя, в каждых глазах и в каждых ушах по-новому и по-другому, если, конечно, они чисты между собой. Не ищите правды в словах, а ищите её в мыслях чистых между собой глаз и ушей.»

В этот момент входит ГГ.

АИ: «Добрый день, молодой человек, чем вам обязан?» ГГ.: «Я слышал, что можно найти иглу в стоге сена, только если стог мал?» АИ: «Вы, юноша, сильно заблуждаетесь в словах, подавно теряя мысль в нечистых друг перед другом глазах. Стог сена не имеет игл, равно как и игла не имеет своего стога. Спросите об этом в любом галантерейном отделе.» ГГ.: «А как же мне найти то, чего нет, там где этого и быть не должно?» АИ: «Нужно дождаться, пока то, чего нет, станет, тем что есть. Вот попробуйте сами. Зайдите на склад и попытайтесь отыскать то, чего нет собирая то, что есть».

С правой стороны сцены импровизированный склад — большой стелаж с предметами.

ГГ. (перебирая предметы на полке) (рассматривая): Хорхе Луис Борхес «Девять эссе о Данте», Двадцать семь способов избавиться от боли в горле, статуэтка льва с инвентарным номером 81, статуэтка с цифрами 243, о которые с двух сторон опираются 2 римских консула. Надпись на пьедестале: «Консулы Гай Фунданий Фундул плебей и Гай Сульпиций Гал патриций...» АИ.: «Не ловите за хвост то, что хвоста не имеет. Ищите голову. Когда Гай Фунданий Фундул искал голову в ногах Сульпиция Гала, то нашёл в них только ноги Сульпиция Гала, а голову свою нашёл у себя в руках. Пойдёмте со мной.»

Оба уходят со сцены. Свет тухнет. Смена декораций.

Появляется свет. На сцене 2 римских кресла. В одном сидит ГГ в римской тоге, в другом АИ, тоже в римской тоге. Повёрнуты полубоком к залу и друг к другу.

АИ.: «Фунданий, Вы вчера отрезали ухо у моего любимого пса и отдали его солдатам. Для них этого мало, а для меня это слишком много.» ГГ.: «Поймите, Сульпиций, что для солдата ухо собаки консула весит намного больше, чем для консула солдатская голова. Завтра я им отдам хвост и мы возьмём Карфаген.» АИ.: «Было бы глупо на это рассчитывать. Прежде чем выиграть всю войну, солдатам придётся съесть собаку полностью, а я пока не готов на такие жертвы. И всю собаку смогут они осилить только через столетие, не раньше. Так что я считаю, что лучше солдат пока не кормить вовсе, а только показывать им изредка наш питомник. ГГ.: «Да... Вы абсолютно верны в своих мыслях. Мы все равно настолько мелки по сравнению с нашими потомками, что лучше будет не тратить собак нерационально. Пускай этим займутся Гай Лутаций Катул и Авл Постумий Альбин.» АИ.: «Да... лучше быть первым трусом в Римской Империи, чем последним героем в гальской деревне.»

Свет тухнет. Смена декораций.

Появляется свет. На сцене снова музей, АИ и ГГ, на тех же местах, что и стояли до того.

ГГ снимает с полки фарфоровую статуэтку трёх танцующих поросят.

ГГ.:«Это что же? Всё в цифре 3?» АИ.: «Нет, молодой человек, вы опять за словами видите не те мысли. Всё дело в трёх поросятах. Соломенный дом одиночества и деревянный домик дуальности не может так противостоять объективной реальности, как кирпичный дом триединства. До тех пор, пока Ниф-Ниф, Наф-Наф и Нуф-Нуф не придут к единому соглашению взаимного сопротивления, серый волк так и будет их сдувать, как ветер сдувает осенние листья.» ГГ.: «То есть, если найти левую, правую часть и промежуточную, то можно найти жизнь?» АИ.: «Если найти левую, правую часть и промежуточную, то можно создать единое целое, а уж что это будет за целое - жизнь или ещё что-нибудь — решать только тебе» ГГ.: «А если я хочу найти в триединстве камень истины?» АИ.: «Тогда я тебе не помощник. Тебе нужен Цэрин-Вандю. Имя этого торговца на слуху у всей Азии. Он торгует тем, что не продаётся. Так в прошлом году Ахмеду Аль Хасиму он продал любовь, и тот до сих пор платит вдвойне. Абд аль-Гафур - кузнец из Каира взял в кредит железную волю, и теперь пьёт раскалённое олово из кружки, вместо вина, а отходится медяками, и чувствует себя счастливым. Съезди к этому торговцу. Я думаю, у него и для тебя что-нибудь найдётся.»

Занавес. Смена декораций.

Акт 3.

Ахмеду Аль Хасиму.

Сцена пуста. Только игра свето-тени. Тени деревьев, домов и пр. атрибутики провинциального города. Из-за правой кулисы выезжает скамейка, на которой сидит Аль Хасим в приличном костюме, усы и борода чёрные как смоль, но по форме такие же, как были седыми. В руках держит наполовину полную бутылку вина. Во время рассказа, может ходить по сцене, примерять чалму (а может этого и не делать).

АХ: С самого раннего детства, у меня был мешочек, подаренный родителями. Каждое утро, день и вечер, они туда бросали монеты. Я бегал, и гремел этим мешочком наполненным медяками, считая его частью себя. Но шли годы, рос я, и рос вместе со мной мешочек, постепенно набирая в весе. И пришло время, разбрасывать эти монеты, когда я понял, что носить в себе такое больше не возможно, ни с кем не поделившись. И одним утром, я вышел из дома, взяв только пол бутылки отцовского вина, половину материнского хлеба и свой мешок с монетами. Солнце пекло мне затылок и вело тень впереди меня. Дорога была прямой, поэтому, когда тень начала отставать, я решил попроситься на ночлег. Первую дверь открыла зрелая женщина и спросила столько монет, сколько могло влезть в подол её юбки, обещая за это отдать сторицей. На тот момент у меня имелось с собой столько, но это были все монеты моего мешка. Я отсыпал одну горсть, и она меня наградила сытным ужином, отправив, с её запахом в волосах, искать ночлег дальше. Тень оставляла пятки всё дальше, когда вторая дверь распахнулась передо мной. На пороге стояла белокурая девушка без подола и рук. За ночь просила она всего одну монету. Я поинтересовался, куда можно её положить, и положу туда больше, но девушка объяснила, что так как рук у неё нет, а подол носить ещё рано, то она может брать монеты только губами и не больше одной с постояльца. Посмотрев на свою тень, мне показалось, что ночь не так уж и близка, а от одной монеты вес мешка уменьшится ненамного, и решил продолжить свой путь.

Из-за левой кулисы выходит торговец с тележкой покрытой овечьей шкурой и проходит мимо АХ, зацепив его краем тележки. ТЦ останавливается и оборачивается на АХ.

ТЦ: Юноша, как вы думаете: если я иду в Эдем, то попаду туда по этой дороге? АХ: Вероятнее всего, что нет. Эдем в противоположной стороне. ТЦ: Значит вы тоже в Эдем? Тогда нам по пути.

ТЦ разворачивается и вместе с АХ начинают медленно идти по кругу.

ТЦ: Я вижу — ваш мешок полон, значит только недавно вышли в дорогу? АХ: Почему же? Дорогу я топчу уже не первой тенью. Просто мои монеты ждут более достойной отдачи. Мой путь будет длиться столько, сколько потребует время. ТЦ: Зря. Зря вы надеетесь, что дорога непременно пересечётся с тем домом, где пожелаете оставить весь свой мешок. Нужно выбирать: либо дорога в дом, либо дорога ради самой дороги. А путь ради поиска дома — это дело неблагодарное и требует колоссальных временных затрат.

АХ останавливается, вслед за ним останавливается и ТЦ. АХ достаёт из мешка монеты и начинает горстями их укладывать в рот. ТЦ хватает его за щёки, раскрывает насильно челюсть и высыпает монеты изо рта обратно в мешок.

ТЦ: Ты что делаешь? Ты же мог погибнуть!!! АХ: А на что мне жизнь, когда некому отдать монеты? Лучше я их потрачу на себя ! ТЦ: Глупец! Если ты не знаешь, где находиться тот самый главный дом в твоей жизни, это не значит, что он не существует! АХ: Но его же можно искать вечность, и, в итоге, так и не найти...

АХ снова тянет руку к мешку, но ТЦ выхватывает его и заводит мешок за спину.

ТЦ: Знаешь, что... Я тебе продам руно, если ты положишь тайну под язык, и передашь её только тому, кто ценит что имеет...

ТЦ сжимает кулак и делает короткий, но сильный выдох через него на АХ. АХ резко закрывает рот руками и смотрит поражёнными глазами на ТЦ. ТЦ снимает с телеги овечью шкуру и надевает её на плечи АХ.

ТЦ: И теперь, поскольку ты баран, то ноги сами тебя выведут, но каждый месяц я буду приходить к тебе и забирать ровно такой же мешок, а второй ты будешь отдавать той, что впустит тебя в дом с этим руно.

ТЦ берётся за телегу и уходит за кулисы. АХ провожает его печальным взглядом. В это время опять выезжает лавка, на неё садиться АХ, выпивает залпом оставшиеся пол бутыли вина.

АХ: С тех пор я выпил свои пол бутыли и пол бутыли отца. Хлеб матери я отдал той, которая впустила меня в дом, и она разделила его между детьми. А раз в месяц прилетает сыч и забирает мой мешок монет. Второй, как и говорил торговец, я отдаю ей. И как всегда, как было заведено исстари, каждый день, мы с ней кладём по одной монетке в мешочки наших детей, и когда мешки отяжелеют, пойдут наши дети по своей дороге, чтобы обрести свой дом.

Свет гаснет, смена декораций.

Валерьян Константинович

Валерьян Константинович был человеком сухим, долгим и не складным, как и вся его личная жизнь. Он был одинок, и проводил свои серые вечера перед телевизором. Жена его оставила много лет назад, дети немного позже, но веселее от этого ему не становилось.

Раз в неделю заходил сосед с бутылкой портвейна, выпивал тайком от жены, заедал яблочком и одухотворённый уходил обратно. Ещё у Валерьяна Константиновича жила чахлая и безрадостная канарейка, которая не чирикала, а больше ворчала. Изредка Валерьян Константинович покупал бутылку «Терновой», наливал себе и жёлтой птице, стукал рюмкой о клетку и закусывал луком. Канарейка безучастно следила за всей процедурой, а потом поворачивалась спиной и начинала бухтеть. Никто не знал, о чём она бухтела, может о том, что водку не пьёт, и предпочитает, как женщина, белое полусладкое?

Недавно приезжал сын, передавал привет от своей жены и детей, и уехал, прихватив последние сбережения на чёрный день. Валерьян Константинович не жалел денег, и не жалел что этот самый день будет не оплачен, он жалел, что сын забрал всё, кроме самого Валерьяна Константиновича.

По утрам, под окнами, собирались вечно живые старушки, которые проводили, наверное, на тот свет не одно поколение жильцов, и ставшие не отменным атрибутом этого дома. В то же время Валерьян Константинович выходил из подъезда и шёл за молоком в хитрый гастроном, точнее бывший когда-то хитрым, а сейчас уже раритетный: с грязными витринами, разрисованными зелёной и красной колбасой в стиле кубизма. И старушки без интереса провожали взглядом уже приевшуюся фигуру Валерьяна Константиновича, подумав про себя: «скоро ли за ним приедет катафалк?». Но он ездил пока мимо. И тёмные мысли медленно переходили в разговор о молодой соседке, каждую неделю бессовестно таскающей мужчин к себе на квартиру. А несчастная молодая каждый день проходила мимо осуждающих взглядов на работу в общеобразовательную школу. Она так хотела замуж, что, уже отчаявшись, стала знакомиться по объявлениям, но ей никто не подходил. Хотелось что бы красивый, сильный, зарплату отдавал, да ещё и любил, а приходили плюгавые, пузатые, с бутылкой и пошлой красной розой, и после второго свидания, без стеснения предлагали постель. Но постель у неё уже была. Хорошая, импортная, и как-то не хотелось в неё укладывать этих плюгавых с розами. И жизнь из этого выходила сухая и не складная, как сосед по лестничной площадке, которого она иногда угощала оладьями и пирогом с яблоками. Сосед грустно улыбался и приглашал посмотреть на канарейку, но как-то всё не получалось зайти, и девушка несмело просила двести до получки, и покрасневшая уходила с пустыми тарелками домой.

Как-то Валерьян Константинович вернулся из магазина с пачкой молока, снял драповое пальто и клетчатый шарф. Не разувшись, прошёл на кухню и посмотрел на канарейку. Та посмотрела на Валерьяна Константиновича, икнула и засвистела «Ты неси меня река…», потом вырвала на пол и уснула клювом в кормушке. Валерьян Константинович вынул из клетки пустую пробку, куда раньше наливал «Терновую» и понял, что канарейка не выдержала такой жизни и стала пить водку. И он понял, что жить так дальше нельзя. С этими мыслями открыл духовку и включил газ. Но он понял, что можно жить и по другому. Взял спички, зажёг огонь и поставил разогреваться соседкин пирог. Соседка пекла пироги для своих знакомых по объявлению, но пироги не елись, потому что она не умела готовить. Единственный, кто их ел, был Валерьян Константинович. Он с тоски жевал непропеченное тесто с кусочками неразмешавшейся соды, и благодарил. Ведь он был на столько одинок, что ради внимания подвергал себя подобным испытаниям. И соседка видела это, и носила пироги, оказывая это самое внимание, пока подобное приношение не стало ритуалом: скучающий Валерьян Константинович смотрел на печальное лицо соседки, разливал мимо чашек заварку трехдневной давности и кидал по кусочку сахара. Потом садился, добавлял кипятку и с некоторым безразличием кусал пирог, а соседка медленно потягивала чай с привкусом сена, и улыбалась. Улыбалась Валерьяну Константиновичу, улыбалась канарейке, улыбалась холодильнику, на котором стояла клетка с птицей, улыбалась старушкам, детям в школе. И ей уже не нужны были плюгавые с розами, не нужны объявления, не нужны пироги. Она улыбалась и смотрела, как он ест, как он пьёт, и ей это нравилось. Ей нравилось, что он спокоен, что он по утрам ходит за молоком, что вечером наливает себе и канарейке «Терновую», ей нравилось что он есть! И она понимала, что теперь не может по другому. И Валерьян Константинович тоже это понимал, и понимающе жевал непропеченное тесто, которое было необыкновенно вкусным…

Случай на даче

Одним прекрасным утром, после долгого кочевья по городу, в пыли и работе, семья Ивановых осела на недавно купленном дачном участке. Жили без забот собирательством, земледелием и рыболовством, увеличивали жилой фонд и отвоёвывали у сорняков землю.

Всё было ничего, да соседи попались неспокойные, то за смородиной полезут через плетень, то ночью в наглую яблоки воруют. Самый озабоченный по вопросу размера земельного надела был дядя Коля Цукерман с западного участка. То он жука каларадского подкинет, то за пьяным столом дебош устроит с мордобоем.

А в семье было всё замечательно: Отец каждое утро будил всех и слал сорняки полоть, жуков собирать, и раннюю редиску. Все были довольны и отстаивали свою правоту в территориальном вопросе с дядей Колей по способу закидывания камнями его огорода.

Как-то, кажется, двадцать пятого числа, встал старший брат и как самый умный (поскольку уже получил образование), от лица всех заявил, что довольно притеснений, дай, мол, каждому по яблоне и кусту, и пускай тот с ними делает что хочет. На эти выступления Отец принял решительные меры: всыпал старшему ремня и выслал из дома в сарай с инвентарём, наделив его целиной.

Шло время. Гнев Отца прошёл, старший брат вернулся, сучка Белка ощенилась, завелась приблудная кошка Дися, зацвели помидоры.

Все сильно измучались от жары и от нудной работы. Прополка сорняков и сборка жука были пока единственными отраслями показывающими высокий результат. Да тут ещё с восточного огорода метра два оттяпали под лук. Отец отослал младшего сына с двумя щенками на урегулирование вопроса, но в ответ последовал сильный удар граблями, в следствии которого армия сына понесла огромные потери. Младший вернулся один и помятый, но так как восточная сторона была далеко, то Отец поленился дойти туда сам. И опять на это возразил старший брат, что, мол, "так не гоже раскидываться народом, и если бы у каждого был свой надел, ни кто бы не позарился на эти два метра”- за что был опять казнён через ремень, но теперь без ссылки.

Отец собрал совет и сказал: «Вы теперь взрослые, давайте решать наравне». «Землю поровну!» - кричал старший, «Кто лучше работает, кто больше собирает, тому и земли больше» - кричал средний, а младший молчал и грустил о щенках.

Стукнул тогда Отец кулаком по столу: «Вы сами не знаете чего хотите! Пошли вон!». И все пошли на улицу курить.

Старший брат, заметив, что младший в печали, стал подливать масло в огонь: «А это всё он виноват! - и тыкал пальцем в светящиеся окна отцовской комнаты – он старый маразматик, и его давно пора отправить домой, пока всех тут из-за него не перебили». У младшего в глазах зажёгся огонёк ненависти, и схватив дрын, оставшихся щенков и кошку Дисю, пошёл брать летний домик.

На утро отца не было. Управление взял на себя старший брат. Среднему это не понравилось и он начал выступать: «Позвольте, какого чёрта?», за что получил от младшего дрыном по голове. В ответ на такое дерзкое нападение, средний натравил на щенков свою собаку Белку, после чего был выслан к соседу дяде Коле.

В это время старший брат присоединил к своему числу всех соседских кошек, собак, ворон, и даже ужей, но вот кормить их стало проблематично, и начался мор. Мобилизовав все силы , взялись за тотальную обработку сельскохозяйственных культур, и пока дядя Коля расхлёбывал кризис с безработицей и бездельем, молодая община старшего брата становилась на ноги. И пока на западе были депрессии, в союзе брата были репрессии – младший гонял дрыном своих же ужей и ворон, для профилактики.

На западе всё творилось не ладное: соседская немецкая овчарка стала беспричинно кидаться на соседей. В четыре часа утра, двадцать второго числа, без предупреждения, собака перепрыгнула плетень и начала кусаться. Союз Справедливого Старшего Брата оказался в опасности, но силами всего народа СССБ и некоторых соседей, враг был отторгнут и разгромлен. Трофеи были поделены, как были поделены и сферы влияния на местных пернатых и пресмыкающихся. От любопытствующих глаз дяди Коли пришлось сменить плетень на высокий стальной забор с колючей проволокой. И всё бы хорошо, да только кошке Дисе всё что-то не нравилось, и она жалобно орала за забор, от куда слышались густые упрёки в адрес старшего брата, и угрозы сжечь всю дачу с помощью канистры бензина, на что Братский союз отвечал двумя канистрами.

И пока все деньги уходили на покупку бензина, стала падать урожайность, устарела техника, а новая отличалась лишь грубой совковой конструкцией, и от возделывания было мало проку, да и старшему брату было не до того, что там еда, тут мир вот-вот рухнет вместе с забором!

На одной из кухонных бесед, один щенок (потомок Белки) крикнул: «Я вам дам мир, спокойствие и свободу, если вы пойдёте со мной!», «Я пойду!» - крикнула кошка Дися, «Мы пойдём!» - крикнули вороны и ужи, «Я пойду» - сказал младший брат и схватил дрын.

На утро не стало старшего брата. Дядя Коля с счастливой физиономией снёс забор и сдал на металолом, а вместо охранной собачьей будки поставил сортир. Ужи расползлись к себе, вороны улетели к себе, а кошка Дися умерла с голоду в безвестности.

Потомок Белки занял место старшего брата, оставшиеся собаки и кошки растащили последние съестные припасы по своим конурам, и продавали за бешенные деньги тому, кому не досталось.

Сад готовился к осени. Листва облетала, и голые ветки неприветливо смотрели в голодные глаза младшего брата, который всё ещё держал в руках дрын…

Раковина

Я шёл домой с корпоратива слегка навеселе. Только недавно я получил в компании должность финансового директора, от чего мне было ещё веселее. Я чувствовал себя удачливым человеком. Счастливым человеком. Я шёл домой к своей семье. Любимой семье. И ничто не могло омрачить моего безудержного счастья. Машину поставил ещё днём на стоянку, предчувствуя сабантуй, поэтому я решил немного прогуляться пешком. Только что попрощался со своим другом и бывшим институтским товарищем Сашкой Кузминым. Он в своё время позвал меня работать в эту контору, будучи ещё начальником отдела сбыта, теперь он исполнительный директор, и, соответственно, тянет везде меня за собой. Хороший он товарищ этот Сашка, хотя говорят, что у него было что-то по молодости с моей женой. Ещё до свадьбы. Ну теперь это уже неважно. Он — хороший человек и вообще я рад, что у меня такие замечательные друзья...

Я шёл домой мимо родительского дома. Проходя мимо помойки, заметил что-то родное и близкое. Среди мусора и прочего хлама белела парусом надежды старая раковина из квартиры родителей, служившая верой и правдой много лет до ремонта. Её невозможно было не узнать. Вот наклейка сбоку с голой развратной женщиной. Это я её наклеил, когда был в восьмом классе. Мама дико ругалась, но, почему-то, решили её оставить. Папе она очень нравилась. Сейчас этот кусочек детства навевал сентиментальные мысли. В этот замечательный предмет в детстве, не задумываясь, сплёвывал зубную пасту, запихивал окурки «Космоса», тайком выкуриваемые в ванной, и даже иногда сливал кошачью мочу. Боже!!! Как я был неправ! Насколько я не умею ценить то, что есть! И только когда оно перестаёт быть, как в предсмертной агонии, бросаешься по остывшим следам, по заросшим травой тропинкам, по сожженным мостам в надежде догнать, успеть… и иногда догоняешь, хватаешь за руки, просишь вернуться, переполняясь тревогой - «а вдруг нет?!», и глаза просят, и глаза умоляют. И, простив, возвращается, и ты клянёшься, что никогда, никогда, никогда больше не оставишь, не бросишь на произвол судьбы, не вынесешь на помойку к селёдочным головам, объеденным собаками костям, и разбитой кухонной посуде, ни-ког-да! Переполняясь чувством благоговения, схватил раковину подмышку, испачкав в пыли и извёстке дорогой итальянский костюм, и понёс домой. Мне было наплевать, что скажет жена, как посмотрят на меня дети, я был счастлив…

…Я шёл домой по грязному подъезду, усыпанному шелухой, насквозь пропахшему подгоревшей рыбой и аммиаком. У засаленной, обитой рваным дерматином, двери, я долго и тщетно пытался добиться звуков от поломанного звонка.

Дверь мне открыла моя мама. В квартире был кошмарный беспорядок. О ремонте речь не шла, видимо, уже много лет. Всё осталось таким же, каким оно было, когда я был маленьким. Мама на меня не обратила никакого внимания, будто видит каждый день с утра до вечера. В её глазах отображалась такая безнадежность, которую я не видел никогда.

Кухня с осыпавшейся штукатуркой и отклеившимися обоями встретила меня пустотой и унынием холодильника, который, кажется, даже не работал. Только на нижней полке лежала половина заплесневевшей морковки.

Я сел на шаткий табурет и застыл. Хотел кому-нибудь позвонить, да сотового телефона в кармане не оказалось, только семечки. На стене в коридоре заметил телефон с треснувшей трубкой. Связи не было. Я потряс её и побил о ладонь. Связь появилась. Я набрал по памяти номер Кузьмина. После двух гудков послышался детский голос (откуда у него в доме появился детский голос – уже не удивляло). Он сообщил мне, что мой друг у них не проживает, и не жил там никогда. Огорчённый, я сел на тумбочку, стоящую под телефоном с кучей исписанных газетных и тетрадных листов, чешуёй тарани и дешёвым одеколоном.

В двери закопошился ключ. Вошёл мой младший брат. После армии он закончил институт как экономист… но сейчас я его увидел в военной форме и в погонах прапорщика. Брат смотрел на меня, как на ничтожество. Бросил фуражку на полку с крючками, еле висевшую на стене с выцветшими обоями, и ехидно мне улыбнулся:

- Ну, что? Похмелился? Ну, что смотришь? – лицо его посерьёзнело – Денег больше не дам. Даже не проси!

Он снял китель и повесил на ту же полку с крючками. Она угрожающе поменяла градус наклона.

- Да ты уже прапорщик, смотрю! – Сказал я, что бы хоть как-то завязать разговор. На что он ответил взглядом, как на безумного:

- Совсем спился! Пора тебя лечить. – Он говорил на ходу, между прочим, снимая с себя форму, и надевая спортивные штаны. Кажется, его ничто не изменило, ни служба, ни тяготы этой жизни. – Ты бы хоть побрился. Зарос, как боров.

Я слез с тумбочки и подошёл к зеркалу, которое висело напротив. На меня из рамочки выглянул снежный человек с мешками под глазами. Я отшатнулся.

- Ну что? Самому страшно стало? – сказал брат, видимо, наблюдавший всё это время за мной.

Мне действительно стало страшно. Я? Неужели я? Неужели я таким и останусь!? Надо срочно возвращаться назад!

Тут я понял, что всё дело в раковине. Это она меня сюда затащила! Я пошёл искать её по полупустым комнатам, посмотрел на кухне, в коридоре — нигде её не было. Вылетев в дверь пулей, за спиной слыша только крики брата: «опять что-нибудь пропивать понёс?!», я побежал к помойке, к своему парусу надежды.

Все на меня оборачивались, что-то говорили в след, я не слышал, я бежал домой! Я был уверен, что найди опять раковину, и всё будет по-прежнему, и всё будет как в те времена. Войду в дом – там евроремонт, жена не пилит, дети играют… Я дошёл до помойки и стал искать раковину глазами, потом начал разбрасывать мусор ногами, руками – ничего, уплыл мой парус. Оставалась только одно: если ремонта не было у родителей, значит, раковина осталась на месте, значит, не всё ещё потеряно! Значит…

Я вернулся домой. В ванной стоял брат и чистил зубы над самой ванной. Вместо раковины одиноко торчала труба. Я сполз по стене спиной, сел на корточки, обнял колени руками, и почувствовал себя без своей раковины беззащитным.