Ольга Сергеевна Василенко (Красни)

Сказки белой вороны

Подарёнкины чудеса

Ольга Сергеевна Василенко Красни

Ей казалось, что она поёт, но, по мнению хозяйки, она была скрипучей, и страшно раздражала женщину: той совершенно не хотелось смазывать «эту певичку» маслом (вот ещё... руки пачкать), и бедняжка замирала всякий раз, как к ней притрагивались. В конце концов, её сняли с петель и на её место поставили крепкую дверь, заодно поменяв и деревянную изгородь на металлическую ограду. Словно от неловкости за свою невостребованность, скрипунья немного покосилась, и, в конце концов, внимательно осмотренная хозяином, крепким мужичком по имени Матвей, была выставлена из сада к сараю.

Трудно было освоиться на новом месте: дразнился ветер и подтрунивало солнце, косился дождик и пугали тучи. Впрочем, бедняжке было всё безразлично: она совсем не представляла себе дальнейшей судьбы. «А, будь, что будет», – решила изгнанница и смиренно затихла в уголке. Однажды мимо двора проходил местный «чудилка» (так его называли деревенские жители). Это был старичок с лучистыми глазами, и хитроватым прищуром, сквозь который он умел ничего не пропускать незамеченным. Дед сразу обратил внимание на обнову... и ступил во двор. Хозяева вышли навстречу гостю, давно уже привыкшие к тому, что этот чудак «постоянно что-то выдумывает». Прошлым летом он устроил в своём саду грандиозное чаепитие для всей деревни, а перед этим собирал у всех подряд старые самовары, которые люди приготовили на выброс. Сам чинил, лудил посуду... Чудак – одно слово. Правда, получились очень весёлые посиделки. Люди пришли с пирогами и яствами. Благо, уборочная страда прошла, и можно было отдохнуть. Столы были сооружены из пеньков, которые дед коллекционировал в своём саду с давнишних времён, и положенных поверх досок. Все пили чай по старинным рецептам (дедок и их записывал). Здесь был и капорский, и морковный, и вересковый... в общем, праздник удался на славу. Засиделись допоздна, и всё вспоминали своих предков да их песни пели. Интересно то, что и молодые люди подпевали. Так вот… на этот раз старик сразу, без долгих заходов, завёл разговор о калитке: «Что, мол, случилось? Али поломалась? А получив ответ, что просто надоел её скрип, тут же и попросил отдать ему эту «никчемную вещь». Хозяин с улыбкой тут же и дал согласие: «Да, бери, чудак-человек... только на что она тебе? Даже на растопку не хватит».

Старичок хитро так прищурился и ответил: «Вот придёт время, и вы ещё не раз вспомните про неё... Ну, что, пойдём, милая?» – обратился он к калитке, чем вызвал опять-таки улыбки у бывших хозяев изгнанницы. Все посмеялись (каждый своему) и разошлись: домочадцы в дом, а «чудак-человек» с калиткой на горбушке пошёл своей дорогой. Наутро Матвей поделился рассказом о своей «вчерашней щедрости» с соседями, а те ему рассказали, что «чудило» уже вторую неделю собирает всякий хлам по деревне, не иначе, как для музея старья. На том и угомонились на время. А по осени пошёл по деревне слух, что мужичок-чудачок и впрямь открыл музей. Прямо в своей старой риге, которую оставил ему председатель колхоза. На ремонт денег всё равно не было. Дедок подправил строение, обшил поперечными спилами поваленной недавно сильным ветром берёзы (на неё никто не претендовал) и покрыл морилкой, а над входной дверью и табличку приколотил, правда, до поры прикрыл тряпицей надпись. Жизнь шла своим чередом. Каждый занимался своим делом, периодически выспрашивая друг у друга, как там дела у чудака продвигаются. Наконец, настал день, когда деревенские ребятишки с самого утра понесли по домам известие, что, мол, сегодня состоится открытие... Ну, кто мог пропустить возможность подивиться на новую выдумку деревенского «чудилки»? Народу собралось, страсть как много, да почитай, вся деревня. Ждали, когда же старик явит народу чудо (он, де, давно уже обещался). Сам всегда говорил, что никто не сможет чудо подарить людям, если они сами не побеспокоятся. Беспокоились, по всему видать... Сорванная тряпица открыла табличку, на которой было написано обычным мелом название: «Подарёнкины чудеса». Все немного опешили: ну, какие такие чудеса у них в деревне могут быть, о которых никто не знал до сих пор? Дело в том, что деревенька называлась – «Подарёнка». Люди стали входить внутрь помещения, и некоторые даже издавали удивлённые возгласы: – Ой, бабоньки, глядите-ка! Марфина прялка-то, какая нарядная по центру, а вокруг-то, как женихи, все калитки ветхие!

– Глянь-ка сюда, мужики! Это ж колесо от моей старой телеги! Даже не узнать – лаком покрыто... – О! Дуга нашей лошадёнки, что я в прошлом году поломал, перевернувшись в санях, когда на масленицу детишек катал! Да с колокольцами! – Ой, и наша старя дверь от подпола... – Да, где ж чудеса-то? Все калитки снятые со старых заборов здесь собраны... да ещё и верёвочки к ним привязаны... Старик опять хитро улыбнулся и показал на лавки, поставленные вдоль стены. Люди стали рассаживаться. Наконец, все немного попритихли, старик закрыл входную дверь и помещение погрузилось в темноту. Все давно уже привыкли к странностям чудака и потому не сильно испугались – просто ждали, затаив дыхание. Когда глаза немного притерпелись к темноте, стало заметно, что под самым потолком, всё же горела не то керосинка, не то лампочка, да такая тусклая, что свет от неё совсем чуть освещал место, к которому сходились все верёвочки. Дедок-чудачок стал резво подёргивать за них, и странные звуки, возникшие словно ниоткуда, из ничего, пролились над головами в полутёмное помещение. Что это была за музыка, никто не знал, но было ощущение, что люди перестали дышать, чтобы не спугнуть её. В ней были и какие-то напоминания дедовских песен, и плач ребёнка, и стоны любви, и дыхание ветра. То, вдруг, всхлипнет неведомая страдалица, то прозвенят колокольцы под стук чьей-то калитки и скрип колеса. Будто и впрямь мимо конь провёз неведомого седока... И было в этом что-то, прямо скажем, колдовское, дивное. А старик просто пел песню за песней, тихо так, будто для себя одного. И песню своей матери, и песню своего отца, и песню своего деда, а может и прадеда. Уже затихли звуки, издаваемые всей этой, собранной в риге, «концертной бригадой», а люди почему-то не говорили ни слова. Наконец, кто-то вздохнул: «Да... Время идёт. А, ведь эту прялку Марфе ещё её отец купил на базаре. Помните, когда в Торгсине ещё ситчик в голубой цветочек завезли? Мы тогда все понапокупали... А Лизка Потапова нам платьев нашила. Надеть-то было нечего... И ходила деревня вся в синий цветочек». «Да», – вздохнул кто-то в ответ...

И понеслось... люди стали вспоминать события своей жизни, казалось бы, давным-давно похороненные в толщах памяти. Кто-то всплакнул, кто-то начал просить у кого-то прощения за когда-то нанесённую обиду, кто-то кого-то простил. Так они и сидели долго-долго, просто разговаривая по душам. Ведь в жизни на это зачастую не хватает времени. «А что, ведь и вправду чудо нам подарил, чудило-то наше. Вот захочется «поскрипеть» о том, о сём – а тут есть местечко... глядишь и скрип родной калитки теплом согреет», – вымолвил кто-то. Так и прижилось чудо-то в деревне. И что интересно: в каком бы настроении ни пришёл туда человек, а ходить стали довольно часто, удалялся из «музея» всегда умиротворённым, и вроде, как новым. Из района приезжал корреспондент, всё выспрашивал у старика, как он это придумал, да тот только плечам пожимал, мол, и придумывать-то ничего не пришлось, просто жить ему интересно. Хорошее объяснение. Потом корреспондент, тот самый, даже в газете печатал о «Музее скрипа в деревеньке Подарёнке». Обещался помочь в устроительстве тёплого помещения... Даст Бог – и впрямь выполнит обещание. А деревенские, понемногу, сами стали приносить старику-чудаку дорогие им поветшавшие вещи, чтобы сохранить для потомков память. И, главное, было теперь у людей место, где можно было и со своей душой пообщаться, и с другими по душам поговорить.

03.12.2011

Воздушный змей - сказка

Ольга Сергеевна Василенко Красни

Он был заметен в небе издалека: яркая раскраска, развевающийся хвост, движения, казалось, совершенно непредсказуемые... что поневоле останавливало на себе взгляды. Дети показывали на него пальцами и поминутно расспрашивали родителей о нём, и о его историях, а также о том, почему он летает, а крыльями не машет? И, главное, кто придумал такую красоту? А взрослые... кто-то оттого, что вспоминал своё детство, кто-то оттого, что не мог найти слов, чтобы доступно объяснить ребёнку, что это за диковина , (да, мало ли по какой ещё причине), смотрели, задрав головы, на игрушку, и, кажется, сами были похожи на детей. Пришло время отдыха, и летающее чудо было оставлено на время подле корней старого раскидистого клёна (в тенёчке, чтобы не выгорел на солнце, и в безветрии, чтобы не дать шанса красавцу улететь). Но, кажется, он никуда и не собирался сбегать. В это самое время мимо нашего героя проползла маленькая божья коровка. Она тоже была ярко раскрашена: оранжевая спинка в чёрных пятнышках, казалось, говорила: «А, я вон какая заметная! Хоть и маленькая, да заметная!».

– Здравствуйте, – поприветствовала малышка отдыхающего героя. – Вы очень красивы! Воздушный змей даже не отреагировал на едва слышный писк букашки. А она, будто не заметив этого, радостно продолжала: – Сегодня ветер удивительно тёплый и добрый. Он мне рассказал, что за дальней горой солнышко играло весь день с дождиком в догонялки. А, знаете, люди так радовались, что от улыбок на небе появилась радуга! Яркая! Разноцветная! Прямо от земли и до земли большой дугой она обняла небо! Скоро дождик и к нам придёт в гости. Давайте вместе с ним поиграем? – Вот ещё, – высокомерно откликнулся воздушный змей. – Кто такая эта радуга? Кто такой этот дождик? Так… мелюзга дворовая, А, я привык жить в тепле и уюте. Да и вымокнуть мне совсем не хочется – мои краски мне много дороже, чем глупые игры с какими-то там бездомными бродягами. Милочка, ну посмотрите, каков я! На меня любуются, мной восхищаются и берегут. Я ведь стою немало денег! – он усмехнулся, и божия коровка неловко поёжилась (она и понятия не имела о том, что такое деньги, и как ими можно заплатить за радость). – Я летаю высоко, гораздо выше, чем ты, маленькая букашка. И люди меня замечают издалека! Я знаменит. Мои предки были драконами и появились на этой земле несколько тысячелетий назад в Китае. Моя родословная не позволяет мне становиться на одну ступеньку с неблагородными созданиями. Даже то, что я с тобой разговариваю, уже с моей стороны великая милость. Божия коровка совсем почему-то не расстроилась. Она заинтересовалась: – Ой! А, расскажите мне, пожалуйста, какие цветы и травы живут в Китае? Какая там природа? И чем пахнет воздух? – Глупая ты, божия коровка! – ответил воздушный змей, – Да, какая мне разница, чем пахнет воздух в Китае? Я и здесь-то не обращаю внимания на такие мелочи. Посмотри: люди так мной дорожат, что привязали ко мне верёвочку, чтобы не дай Бог, шальной ветер меня не украл! А ты… кому ты так дорога? Малютка немного задумалась, а потом ответила… – Знаете, воздушный змей, может быть я дорога своим друзьям, семье, каким- то детям, играющим на полянке, но мне важнее то, что мне дорого.

И это небо,… и это солнце… и дождик… и каждая травинка, да былинка. А капельки росы … ведь они так свежи и чисты, что отражают изумительные чудеса и красоты мира, в котором мы с Вами живём. Ну, и главное – у меня есть воля. И меня никто не привязывал ни к чему. Напротив, я вольна сама свои привязанности выбирать. Я люблю запахи полей, и те тонкие ароматы, что доносит залётный ветер,… может быть, даже из далёкого Китая сюда прилетают весточки. Я не знаю, как жить на привязи. И, если честно, я не хотела бы так жить. Может быть, я рискую, летая свободной по свету, где так много опасностей, но я живу свободной. А вы привязаны…и совсем не верёвочкой, а собственным нежеланием что-то менять. И собственной зависимостью от славы. А что в ней проку? Когда-нибудь мы все состаримся, перестанем быть красивыми… и что тогда? Жизнь может в любой момент измениться…и, главное, нужно быть готовым принять то новое, что пока скрыто от нас временем. Я желаю Вам счастья и добра… Она взмахнула своими, совсем маленькими, едва заметными крылышками, и перелетела на цветок кашки полевой, от которой исходил волшебный аромат лета… А, воздушный змей, который совершенно не ожидал такой речи от этой, почти незаметной в огромном мире малявочки, немного оторопел, но и сам не ожидал от себя того, что через некоторое время его взгляд притянет узелок верёвочки, закреплённый на его теле… и так захотелось ощутить свободу… ту, о которой говорила божия коровка.

27.01.2011 (Литературный журнал "СФИНКС" СПб)

Маленький бумажный кораблик

Ольга Сергеевна Василенко Красни

Один маленький бумажный кораблик с самого своего рождения мечтал попасть в открытое море. Он плавал по ручейкам и канавам, с которыми познакомил его хозяин. Однажды осенью мечтательного путешественника подхватил порыв ветра и понёс с невероятной скоростью в неведомую до сих пор даль. Огромные дома проплывали мимо и маленький бумажный парус, подгоняемый струей воздуха, нёс его всё быстрее и быстрее, пока кораблик не оказался в большом водном пространстве... Растерянному страннику показалось, что он попал в море, кораблик даже замер на некоторое время, озираясь по сторонам, в поисках берега. «О, море! – зашелестел взволнованно бумажный кораблик, – Я знал, что мечта моя сбудется, и я увижу тебя! Какой простор вокруг! Какая свобода!» Взволнованные чувства мечтателя с трепетом прокатились по поверхности воды ... А в это время в воздухе плавно кружился большой кленовый лист. Сверху ему всё было видно: и восторженность, царящую внизу, и то, что море было обыкновенной осенней лужей. Про себя он посмеивался, предвкушая заранее реакцию разочарованного путешественника после того, как будет сломана его мечта и раскрыта глупая ошибка. «Вот только опущусь пониже, чтобы лучше было видно, как кораблик расстроится», – думал, про себя, кленовый лист, спускаясь всё ниже и ниже. Но, чем ближе была цель, тем больше и необъятней становилась лужа. И вот уже виден в мельчайших деталях бумажный кораблик, и можно сказать ему обо всём, но в это время кленовый лист коснулся поверхности воды и, вместо подготовленной заранее речи, закричал: «Я тону - у - у - у!!!». После чего он стал мокнуть, пока не отяжелел и, наконец, лег на дно, так и не сказав того, что замышлял... А для маленького бумажного кораблика лужа так и осталась морем, о котором он мечтал с самого своего рождения.

23.03.2007

Поганка

Ольга Сергеевна Василенко Красни

Он появился на свет прямо на дороге. И зачем судьба распорядилась таким образом, что вдали от сородичей, на лесной тропинке, решила определить ему место? Кто знает…Только и одиноко ему было, и чувствовал он себя не к месту. Впервые он увидел людей, будучи совсем маленьким (его едва можно было заметить под большим влажным лопухом), и эта встреча оставила в детской памяти след разочарования и целую гамму каких-то не совсем понятных ощущений: то ли страха, то ли обиды. Это произошло летним погожим днём. Солнышко гладило каждую росинку ласковым лучиком, и каждой былинке улыбалось. И жизнь казалась необыкновенным праздником. Тонкая паутинка на веточках пушистой ели раскачивалась, как гамак под ветерком. Малые птахи, и паучки, сидя в засаде, с самого краешка волшебной сетки, ожидали добычи, виде какой-нибудь зазевавшейся мухи. Божья коровка медленно и задумчиво грелась в ложбинке остроконечной травинки, местной красавицы. И сочетание её жаркой окраски с нежной зеленью волновало дыхание и наполняло нежностью взоры и чувства. «Ой! Смотри, какая огромная поганка!» – услышал наш малыш резкий голос, доносящийся с окраины лесистой части дороги, на которой он рос. Мальчишка, со всей силы, замахнулся ногой и сбил наповал старый мухомор, который давно уже устал стоять на одной ноге, но не разучился радоваться жизни. Как-то съёжилось всё внутри: «Мне повезло… пока… потому, что я маленький, и незаметный. Пока. Но ведь я – тоже мухомор, а значит – ПОГАНКА. Но разве я в чём-то виноват? И что плохого в том, что я есть? И для кого это плохо? И главное – ЗАЧЕМ Я ЕСТЬ?» Разорванная серебряная паутинка так и осталась висеть на ветках ели, а развороченная палкой кочка, разбросанная комьями по округе, никак не могла понять, что же произошло? А жизнь продолжалась.… Какое-то время были почти незаметны внешние признаки «мухоморства» на его красивой яркой шляпке. А когда пришло время зрелости, он смирился с мыслью о том, что в природе всё появляется не просто так, а для выполнения какой-то своей очень важной роли в этой жизни. Просто о своей он пока не догадывается. Настала осень. Лес преобразился до неузнаваемости. Необычайно яркие оттенки красок превратили недавнишние спокойные изумруды листьев в залежи богатств из золота и рубинов прямо на земле. Красные ягоды рябины между листьевых пальцев будто предлагали непременно сотворить бусы. Опята дружными семьями праздновали приход осени почти на каждом пеньке, а дождинки, застрявшие в кронах деревьев, падали сверху при каждом вздохе ветерка . Наш приятель вырос, и стал ярким представителем рода мухоморов, как и положено, с белыми пятнышками на красной шляпке. Он давно привык к тому, что не интересен грибникам, и, пожалуй, его уже не удивляло презрительное фырканье в свой адрес со стороны новичков, узнающих о том, что он не желанный гость в корзинке . Однажды на дорожке показалась не совсем обычная пара: это были старушка и мальчонка, который размахивал палкой над головой и весело смеялся. «Ну вот, – подумал про себя мухомор, – вот и пришёл мой час. А я так и не понял, зачем явился на этот свет. Должно быть так нужно. Природе виднее…». И он приготовился к любому исходу, надеясь, что в самый последний момент сможет понять, что-то очень важное для себя. Но вдруг, подошедшая ближе, бабушка наклонилась к внуку, и сказала совсем тихо: «Видишь этот гриб? Это мухомор. Поганка! Его нельзя есть, но никогда не спеши менять что-либо без необходимости. Приглядись: он настолько ярок, и стоит в таком необычном месте, что вполне может быть добрым помощником для заблудившихся в лесу людей». – Как это? – удивился мальчик. – Так его же видно издалека. А вот если ты положишь рядом… да хотя бы, вот этот булыжник, или ещё какую приметную штуковину, да запомнишь, с какой стороны дороги ты вошёл, так и выйти труда особенного не составит. Бабушка улыбнулась мальчику, и погладила его по белёсым волосам.

«Так вот ты какой – гриб-поганка-мухомор?! Как хорошо, что ты растёшь на таком месте, где можешь оказаться нужным…спасибо тебе – помощник!» –воскликнул мальчик удивлённо и радостно. И побежал по дорожке, задорно смеясь, и спрашивая у бабушки поминутно, то об одном, то о другом. «Какая мудрая женщина», – подумал мухомор, и ему стало легко: он теперь знал, что если есть на свете хотя бы одно существо, понимающее, что ничего лишнего в этой жизни нет, то непременно он передаст свои знания кому-то еще…и так будет всегда.

01.10.2008 Литературный Журнал "СФИНКС" СПБ.

ОПЫТ - сказка для взрослых и детей

Ольга Сергеевна Василенко Красни

Земля, на которой росла берёза, давно уговаривала её выпустить на волю своё дитя - росток, отделившийся от корня и пытающийся понять, что такое «самостоятельность», не выходя из-под материнской опеки. «И правда, - подумала однажды мать, - не век же держать его подле себя? Пора в путь!». Она встряхнула ветвями, сбросив на землю слезинки, и решительно подтолкнула дитя к поверхности земли: «Благословляю твою судьбу. Я буду рядом, но отныне наши с тобой пути по жизни разделены. Я отпускаю тебя из спокойствия и привычности в испытания и неизвестность. Если тебе нужна будет помощь, или совет - обращайся к МАТУШКЕ-ЗЕМЛЕ за мудростью, но помни, что все знания и умения нужно будет заработать». Малыш, без долгих раздумий, ринулся в побег. Когда он показался над поверхностью - его встретило лучистое солнышко, яркое небо и нежные облака. Это было красиво и совсем не похоже на всё, что он видел раньше. Довольно быстро он стал похож на деревце, правда, совсем маленькое. Знал берёзовый юнец пока очень мало, но с интересом слушал рассказы МАТУШКИ-ЗЕМЛИ о том, зачем появляются на его, совсем ещё тоненьких, едва отросших веточках почки, и как много нужно пережить, чтобы стать опытным деревом. Конечно, земля и сейчас не прятала мудрости, хранящейся у неё с давних пор, но, не заработанная собственным опытом, такая мудрость не будет стоить того, ради чего вообще была дана когда-то миру. Настало лето. - Привет! Я - ветер! Давай дружить? - прозвучало однажды откуда-то сверху.- Будем вместе играть в мою игру. Это весело! – ветер покружил в воздухе мельчайшие серебринки, блистающие в лучах солнца, потом подкинул их кверху и бросил на землю. - Привет! Ой! Им же больно! - Да, это, всего-навсего, пылинки. - Зачем ты их бросил? Было красиво... - Они мне больше не нужны. А ты кто? - Я? Я - просто... расту. А, вообще-то, я - берёзка! Давай дружить. Только я никого почти не знаю здесь. - Не беда. Будешь дружить с моими друзьями. - Ну, если они захотят... - Захотят, если я скажу. Нет бы, призадуматься, почему ветер так уверен в том, что никто ему не воспротивится, но берёзка только обрадовалась. Жизнь стала интересной! То дождик прибежит, передаст от ветра свежий привет, умоет, освежив воздух, споёт песенку, или напоит, если мучает жажда. То ветерок начнёт перебирать листочки, появившиеся на веточках, сдувая с них пыль и ласково поглаживая. То ручеёк омоет ствол у самого корня, или устроит задорные брызганья, подпрыгивая на камушках, и, вереща без умолку, нажурчит много приятных слов и всякой милой чепухи, от которой настроение станет весёлым и беспечным... Ветер приносил ароматы с полей и лугов, и рассказывал интересные истории о дальних странах. Берёзка слушала с восхищением и совершенно не замечала, что мир вокруг неё тоже чудесен: мягкие сочные травы качали на вытянутых руках маленькие росинки, и те, смеясь, искрились на солнышке, как драгоценные камешки; ковылинки танцевали, раскачиваясь по ветру, хлопая во все метёлочки забавам, устроенным фантазёрками-травинками; земляничники по всей округе, будто на блюде, разложили яркие красные ягодки, словно приглашая всех желающих снять пробу. А, уж, какое количество разноцветных бабочек и букашек пестрило вокруг - и не сосчитать! Так у берёзки появились настоящик друзья. Однажды, когда гром и молния разбушевались не на шутку над миром и все, кто мог, спрятались по надёжным убежищам, именно они, джрузья, первыми отыскали после устрашающего события бедную, совершенно испуганную берёзку. Они нашли слова, чтобы успокоить несмышлёную. Объяснили, что так бывает, и самое лучшее - это научиться не обращать на непогоду внимания. Не поверить было просто невозможно. Земля давно уже молчала, наблюдая и не вмешиваясь, и соленышко всем светило, улыбалось, и тоже ничего не говорило. Лето шло лёгким шагом. Время постоянно о чём-то шептало, но так тихо, будто самому себе, что нужно было бы оставить все дела и забавы, чтобы расслышать его. Берёзка просто ни о чём не спрашивала у него, опасаясь показаться совсем глупенькой. И вот однажды в мир явилась осень. Красивая. Щедрая. Она шла по земле, приветливо окидывая взглядом всё встречное, даря золото и чудесные краски миру, который принял её в свои владенья. Даже листочки берёзки позолотила, и та, замерев от восторга, перемешивала свою зелень с яркими осенними подарками. Безоговорочно мир признал заосенью право стать царицею. Бал, по поводу коронования был назначен на сентябрь месяц. И лето было приглашено на торжество. Все почему-то называли его «бабьим». Может быть потому, что оно довольно повзрослело, стало серьёзным и солидным в сравнении с тем временем, когда берёзка встретилась с ним впервые. На балу осень была мила, доброжелательна и очень радушна. Она назначила главного советника. Им оказался ветер, (он вообще везде успевал оказаться вовремя). Ну, и, конечно же, ветер назначил второго и третьего советника. Так уж повелось в любом государстве. Ими оказались дождик и ручеёк. Берёзка очень радовалась успехам друзей. Только почему-то отношения межу нашими знакомыми стали меняться странным образом. Сначала ветер поснимал с берёзки часть листьев, пояснив, что так она будет выглядеть сдержаннее и благороднее. Затем дождь посбивал на землю ещё часть листвы, заодно размочив и вываляв в грязи ранее снятое ветром одеяние. Когда же деревце спросило у дождика, зачем он так делает, то получила довольно грубое напоминание о том, что не следовало бы забывать, с кем разговариваешь - это, всё-таки, второй советник. После чего, совершенно смутившись, берёзка уже не стала ни о чём спрашивать у ручейка, который теперь месил грязь возле её корней. В конце концов, она осталась в совершенном одиночестве - обнажённая, ослабленная, без друзей на земле, к которой и обратилась за советом (как когда-то давно научила её мать). - Почему? - спросила берёзка - Почему ветер, дождь и ручеёк так изменили ко мне отношение? Ведь мы же друзья. ветер просил меня играть в его игру - и я играла. Дождик просил не прятать от него мои листочки - и я доверяла ему. Ручеёк был так доброжелателен, чист и прозрачен, а теперь приносит так много грязи. - Это и называется опыт, дитя моё,- ответила мудрая хемля. Ветер получил власть, а это самый простой способ проверить дружбу на верность. То же самое получил и дождик, но, чем больше ощущение нехватки власти, тем больше сознание собственной значимости, и потому он так надменен. Ну, а ручей, просто, не смеет противиться, и поэтому несёт всё, что ему поручают. Это совсем не друзья. Время, повернувшись к берёзке, и взглянув ей прямо в лицо, вдруг промолвило: «Может быть, теперь ты многое поймёшь. Твои корни питались и сохранялись в земле. Твоя крона получала тепло и свет от солнца. И никто из них ничего от тебя не требовал. И никто из них ни разу не напомнил о своих заслугах. Это и есть твои друзья». Осень, погостив, ушла в другие страны. Её сменила на троне зима. При ней всё так же первым советником оставался ветер. Второй советник научился бывать и снегом, и грвдом, а ручеёк просто замёрз под леденистой коркой до той поры, когда ему будет приказано течь. Мир был красив по-новому. Берёзка оделась белым снегом, окрепла стволом, и научилась терпеть морозы. А ещё она научилась думать и наблюдать. Она теперь видела, что ветер играл с каждым, кто готов был ему не противиться, но только до той поры, пока ему самому было интересно. У неё не было обиды, скорее наоборот, она была даже благодарна своему опыту, который позволил ей стать мудрее.

17.01.2010

Белая

Ольга Сергеевна Василенко Красни

Она оказалась белой... «Я так и знала, – сказала мать, – это должно было случиться рано или поздно». Отец задумчиво молчал, глядя на своё новорождённое дитя, которое он любил задолго до появления на свет. Теперь же, когда она явилась в этот огромный мир, он пытался примириться с мыслью, что её жизненный путь будет не самым лёгким. Их семья всегда отличалась особенной статью среди многочисленного вороньего племени. Матовая чернота перьев, казалось, не предполагала возможности появления потомства, не соответствующего общепризнанной масти. Но... До поры до времени родители прятали малютку в гнезде, но даже среди братьев и сестёр она выделялась своей странной непохожестью: никогда не вырывала еды из чужого клюва, не принимала участия в потасовках, жалела слабых, хотя сама навряд ли могла считаться сильной. И при этом обладала завидной стойкостью в вопросах переживаний – как своих, так и чужих. Вела она себя, как королева, выросшая в полном неведении о тайне своего рождения, но получившая все полагающиеся ей по крови рождения достоинства. Подошло время выпустить детей во взрослую жизнь. С каждым из своих отпрысков родители провели беседу с наказом, как не уронить честь семьи, и не испачкать своей. Напоследок они позвали к себе Белую. «Мы должны тебе рассказать о тайне нашего рода. Пришло время», – так начали свою беседу отец и мать, а Белая, как и положено Белой, приготовилась выслушать их от начала и до конца. « Давным-давно, когда на свете не было ни нас, ни наших родителей, в одном чёрно-вороновом роду случилось удивительное событие – у них родилась совершенно белая птица. Она была не такой, как все. Во всём не такой! И нельзя сказать, что она была хуже. Нет. Просто, совсем не стремилась быть, как все, и это оказалось очень неудобным. Её осмеивали, а она не менялась. Её дразнили, а она даже головы не склоняла. И ждала. Всё время ждала, что придёт к ней ворон, который не побоится пойти против неудовольствия толпы, примет её такой, как она есть – Белой. Это было совсем нелегко, но стойкости её могло позавидовать самое волевое существо на свете. И нашёлся ворон, который полюбил её всем сердцем. И взял её в жёны. Но странная белая ворона, наутро просто сбежала, оставив ворона несчастным на всю жизнь. Он так и не смог больше никого полюбить.

Это была твоя прапрапрабабушка. Она ушла в далёкие края, где появились её дети. Это были дети чёрного ворона, но он никогда об этом не узнал. По счастью, все они были черны. Но перед смертью, твоя прапрапрабабушка собрала возле себя всех детей, и рассказала историю своей жизни, предупредив, что у любого из них в потомстве может появиться белая ворона. И чтобы они передали ей непременно тайное слово. Дитя, ты родилась белой. А тайное слово очень простое: Ты всегда будешь белой, если захочешь. Но главное, чтобы белой, чистой оставалась твоя душа, иначе ты ни белой не останешься, ни чёрной не станешь» Так сказали родители своё напутственное слово дочери, и выпустили её из гнезда. Какой нелёгкой была её жизнь – описывать не стоит. Ведь другие родители тоже рассказали своим детям ту стародавнюю историю, только каждый описал её, как мог, и как хотел. Никому Белая и зла то не делала, и даже более того, когда нужна была помощь, чаще всего обращались к ней, и она никому не отказывала, несмотря на то, что неблагодарность была более частой оплатой за её отзывчивость, нежели доброе слово. «Ну, я же – Белая. И если моя душа не может иначе чувствовать себя белой, то значит, я поступаю правильно, как следует белой вороне», – так она объясняла себе события жизни … И ждала. В стае самым завидным женихом считался гордый ворон по имени Чёрный. Перья его отливали синевой, а крепкий клюв никому не давал повода усомниться в его бесстрашии. И вёл он себя всегда с достоинством, никогда не ввязывался в драки, но спуску не давал, даже в малых попытках задеть себя. Едва увидев Белую, он был покорён её мягкостью и гордой осанкой, её необычностью, красотой, выдержанностью и совершенной непохожестью на всех остальных ворон многочисленного вороньего племени. Однажды, когда по своей привычке задирать без повода, один из обывателей начал подсмеиваться над нашей бедняжкой, Чёрный просто молча подошёл и встал рядом с нею, дав всем понять, что она теперь не одна. Так родилась любовь, которая закрыла многие злобные клювы, и естественно закончилась свадьбой. «Ну, вот и слава Богу, – подумала про себя Белая, – я буду счастлива, как все вороны». Сидя рядом со своим любимым, прижимаясь к нему, под охраной могучего чёрного крыла, она не сразу поняла, о чём он ей рассказывает. Сам, голос, был ласкающим и баюкающим. И деревья качались под ветром ночного неба, навевая истому и успокоение.

«Любимая, теперь нам с тобой не страшно ничего. Я перестал быть одиноким. Ты со мной, я с тобой, моя БЕЛАЯ ВОРОНА. Я ведь, тоже белый. Только я научился быть чёрным для всех. Я и тебя научу, и мы будем, в абсолютной безопасности, друг для друга – белыми, а для всех такими, какие им удобны….» Казалось, мир рухнул. Белая едва удержалась, чтобы не закричать « Ты не чёрен – ты грязен! – только и нашла она, что сказать. – Я уйду утром». Теперь уже Чёрный был поражён в самое сердце. Была долгая, долгая ночь. А рано утром молодых не нашли в гнезде. Они исчезли. Строили догадки досужие кумушки, и, конечно же, обвиняли Белую в колдовстве. Только горизонт знал, что два тёмных птичьих силуэта, машущих крыльями над дальним лесом, на самом деле были белыми птицами.

06.10.2008

ЧУДО

ЧУДО сказка

Ольга Сергеевна Василенко Красни

ЧУДО СКАЗКА

Эта история произошла в одном сказочном королевстве, где правил удивительный волшебник, умеющий создавать цветы необычайной красоты. Королевство славилось на весь сказочный мир. И особенную известность правитель снискал тем, что раз в год набирал сорок учеников, которых учил своему искусству. Образование, полученное в королевской школе, считалось крайне престижным и потому на обучение принимались только дети из знатных семей, имеющие в роду прославленных и великих предков. Немало мастеров вышло из волшебной «Школы Цветочного Мастерства» и разбрелось по белу свету. С тех самых пор люди не оставляют своих попыток вырастить новое цветочное чудо. В один год, в означенное время, перед воротами замка собрались все желающие обучаться в королевской школе, с нетерпением ожидая момента, когда Великий Мастер откроет перед ними дорогу к сотворению прекрасного. Сын главного королевского советника тоже был среди прочих, и считал себя самым главным претендентом на звание «чудотворец». Наконец глашатай, выйдя на дворцовый балкон, объявил о начале церемонии. Родители, благословляя своих деток на успех, прослезились (каждый из них, конечно же, считал своё дитя более одарённым и достойным великой чести, чем все иные) и остались за воротами замка, стены которого будут удерживать их в разлуке с сыновьями целый год. Сам Великий Волшебник отворил перед ожидающими чудес заветные двери в сад! Невиданная красота открылась взорам юношей. Каждый цветок был совершенно не похож на другие. Такого огромного скопления необычайных растений не было ни у кого в целом свете. Ведь волшебник каждый год увековечивал по одному цветку, выбирая самый лучший из выращенных его учениками. И за много лет его коллекция стала уникальной - настоящей сокровищницей! Старый садовник, бережно ограждая шедевры от случайных прикосновений неловких рук и тел, осторожно подводил будущих создателей к каждому цветку, рассказывая его историю. Рядом со стариком всё время находился его сын – юноша с искрящимся, не скрывающим восхищения, взором. Было заметно, насколько мальчику дороги эти великолепные цветы и сколь сильно привязан он к саду. Король тем временем оглядел собравшихся соискателей и был не столько задет, сколько удивлён: их было ровно тридцать девять. А ведь для обучения необходимо было иметь в группе сорок юношей, потому что по странному стечению обстоятельств (скажу вам по секрету) каждый год из сорока учеников к концу года оставался только один. Так уж получалось. И набор в сорок человек давно уже стал непременным условием для начала обучения. Так уж повелось, и по своей привычке Король совершенно не хотел изменять правилам, им же самим и установленным. И тут взгляд правителя упал на сына садовника. «Почему бы нет?»,- подумал волшебник. И, недолго думая, после всех приличествующих положению приветствий родовитых гостей он подозвал к себе юношу и сказал: «Ты будешь сороковым!». Тот настолько не ожидал подобного предложения, что растерялся и не нашёл, что ответить. Да, слова оказались бы лишними: и без них было видно - он счастлив. «Итак, - промолвил учитель, - я научу вас всему, что знаю о правильном выращивании цветка… но, для того, чтобы создать чудо, вы должны постичь его тайну. В этом я вам помочь не смогу. Научить вас чувствовать, я не властен. Волшебством я владею в совершенстве, но природа чувств не принимает вмешательства колдовских чар без того, чтобы не сломать главное – тайну. А без неё любое творение – посредственно, обыденно, не шедеврально». Это всё, что сказал в напутствие своим ученикам Великий Волшебник. И пошли своей чередой дни обучения. Сначала ученикам пришлось узнать, как подготовить землю для цветка. Далеко не все были согласны копаться в чернозёме и заниматься составлениями сложных пропорций необходимых компонентов почвы для посевов... даже ради той славы, которую обещала им возможная победа. Некоторые из новичков оказались не готовы к грязной работе, а некоторые и вообще к какой бы то ни было работе. По-видимому, они полагали, что красота создаётся только красивыми действиями, похожими на волшебство, сродни плавным взмахам рук. Впрочем, Волшебник уже знал заранее, что таковые найдутся… И отпустил их домой с миром. В кропотливой работе прошёл год. Наконец, настала последняя ночь перед окончанием «Школы Цветочного Мастерства». К тому времени только несколько человек из сорока претендентов ещё не потеряли интереса к обучению. И снова были приглашены в тронную залу ученики для того, чтобы услышать главные слова Великого Чародея. Волшебник выдал каждому юноше по одному лунному зёрнышку (уж каким образом ему удавалось договориться с ночной колдуньей Луной, по сей день осталось тайной), и сказал: «Сегодня вы проведёте бессонную ночь с этим зёрнышком. Вы не должны спать, вы должны пообщаться с ним... да так, чтобы друг о друге вы узнали, как можно больше. Все чувства, которые вы сможете подарить будущему растению, оно воздаст вам сторицей наутро, когда взойдёт из почвы». Некоторые из присутствующих, недоумённо переглянувшись между собой, предпочли признать свою неготовность к подобным «глупостям». Их тоже отпустили домой. Оставшиеся трое юношей, (а среди них был и сын садовника, который ловил на лету слова Волшебника всё с тем же горящим взором), отправились выполнять задание Мастера. Каждому были отведены апартаменты в стенах королевского дворца. Вот только сын садовника никак не мог оставить престарелого отца, а потому отправился с прижатым к сердцу зёрнышком в свою лачугу при королевском саде. Ночь была на редкость холодной. Будто все зимние метели и вьюги со всего света собрались у стен дворца, чтобы непременно помешать всходам. Ветер разодрался с ветками деревьев, и они хлестали по стёклам оконных проёмов, будто предупреждая: «Бегите!». На небе не виднелось ни одной звёздочки, и даже сама луна, будто накрылась чёрным покрывалом. Один из юношей был напуган не на шутку, и, не в силах совладать со своим страхом, совершенно забросил мысль о чудесном цветке, затворившись на все запоры. Он укутался в одеяла, запалив все свечи какие только нашлись в помещении. До зёрнышка ли ему было, когда зуб на зуб не попадал от страха и холода? И только двое в эту ночь не спали: сын садовника и сын главного советника. Именно они остались соперниками в этом последнем испытании на мастерство. Настало утро. Совершенно уставшим юношам было позволено не выходить в тронную залу. Волшебник сам пошёл в их покои. Вероятно он считал, что в этот раз следует поступить именно так... Войдя в апартаменты сына главного советника, правитель был приятно удивлён увиденным: цветок, который был вынесен ему навстречу, поражал своей горделивостью, яркими играми цвета и даже маленькой золотой короной на каждом лепестке. Поистине такого Король не встречал ещё ни разу, зная по своему опыту, что не может на свет выйти два одинаковых всхода. Потаённая страстность фиолетового цвета в огранке чёрных строгих рельефных линий постепенно, словно растворялась в бело-голубом продолжении лепестков... а заострённые их окончания были похожи на капли крови, что не падают к ногам лишь потому, что на них надеты короны. Гордо вскинув головы, они смотрели прямо перед собой. «Как тебе удалось вырастить это чудо?» - спросил учитель у молодого мастера. Юноша отвечал уверенно и с достоинством, не оставляющим сомнения в его благородном происхождении: « Я всю ночь рассказывал зёрнышку об истории нашего королевства... о Ваших подвигах и о подвигах своих великих предков. Я не спал ни минуты... поливал росток чистейшей родниковой водой, которая была мне оставлена для питья, согревал королевскими одеждами и перинами, не давая малейшему сквозняку даже приблизиться к нам. Мы были рядом всю ночь. Я выполнил Ваше задание, о, мой Король!». Поблагодарив достойного ученика, Волшебник отправился в те покои, которые были отведены для второго юноши из благородного рода, но никого не нашёл на месте. Поняв, что этот ученик просто отказался от своих намерений, Король решил посмотреть, что же получилось у бедного сына садовника. Особой надежды он не имел, поскольку знал, что каморка старого садовника не могла спасти росток от переохлаждения... и вряд ли что-то могло вырасти за эту ночь из лунного зёрнышка, полученного бедным юношей накануне. Каково же было его удивление, когда ещё только приближаясь к домику своего слуги, был буквально одурманен ароматом, исходящим из щелей ветхого домишки. Рассветный луч не настолько нежен, сколь свет, тянувшийся вслед за ароматом на волю из убогого строения. С замиранием сердца Король приоткрыл двери лачуги... и вскрикнул от восхищения: любовь окутала его со всех сторон. Цветок дышал... и покрывался живым румянцем при вдохе и бледнел при выдохе. Голубые прожилки на поверхности каждого лепестка будто протягивали руки навстречу вошедшему и искрились слезами нежности. В этих искрах мелькало и золото сердечной доброты, и серебро чистейшей веры в жизнь, которая дана для радости и счастья. «Как ты это сделал?» - только и спросил Волшебник у юноши, поднявшегося ему навстречу. «Я не знаю, что Вам ответить», - признался молодой человек. - « Мы просто вместе прожили эту ночь. Я рассказывал зёрнышку о моей родине; о рассветах и закатах; о звёздах и об озёрах, отражения которых так гостеприимны; о детях и стариках моей страны; о сострадании и о мудрости земли; о своём отце и своей матери, которые любили меня так сильно, что научили чувствовать сердцем. Когда я понял, что зёрнышко меня слушает - я спел ему песню своего деда. В ней поётся, что всё проходит... и остаётся память о том, с чем мы не хотим расставаться, и о том, без чего мы не стали бы собою. Отец… мой престарелый отец не смог сдержать слезы. Я поливал цветок этой влагой. От холода я согревал его своим дыханьем - и цветок тоже начал дышать. И… я сказал, что люблю его. Это правда. Вот и всё, что я могу поведать». Какое-то время Волшебник молчал, погружённый в свои мысли. Потом, будто выйдя из оцепенения, произнёс: «Ты сотворил величайшее чудо! Ты научил меня понимать главное! Ты сумел то, чего никто до тебя не смог сотворить! Я не буду увековечивать твой цветок. Он дышит. Он живой. Иди в мир и твори чудеса! Ты для этого создан. Неси людям любовь. В моей коллекции немало удивительных растений, но твой цветок - ни с одним из них не сравнится. Главное чудо - это душа. И ты, сын простого садовника, мне это открыл. Я преклоняю перед тобой свою голову и не хочу, чтобы твой дар задохнулся во славе. Ты МАСТЕР. И ты - человек. Никакое волшебство не сделает тебя человеком больше, чем ты есть. Благословляю тебя, мальчик мой, на великий подвиг жизни – любовь». Никто не знает, почему Волшебник не оставил у себя в коллекции цветок, только кажется мне, что сердце просто не позволило ему оставить навеки в заточении то, что может осчастливить многих и многих людей. Никто не знает, почему в этот год была закрыта Королевская Школа, и ни один выпускник уже больше никогда не вышел из её стен. И никто так и не узнал, откуда в мире появились цветы, которые умели дышать, слушать сострадать... и дарить любовь. Только садовника и его сына больше не видели в стенах королевского замка. Зато в королевстве, всё чаще стали появляться люди, знающие о том, что любое чудо можно создать только душой.

16.10.2010

Обычная

Обычная сказка

Ольга Сергеевна Василенко Красни

* Их было трое. Он был высок, умен, хорош собой. Она - настоящее чудо: нежная, красивая, сказочно-необыкновенная. Третьей была их Любовь. Он жил в большом удобном городе. Она - в не менее удобном и большом, но совсем другом городе. А Любовь соединяла их сердца через многие тысячи километров. Встречи были не часты, но всегда желанны. Ах, как славно гуляли они по ночам, любуясь звездными кружевами неба, дыша свежим ветром и мечтая, как чудесно им будет втроем, в их общем доме: Ей, Ему и их Любви... Бежали годы. Преодолев все трудности, собравшись, наконец, вместе, построив дом, они достигли цели. И жизнь пошла своим чередом. Он ходил на работу. Она готовила обед, убирала квартиру, наводя уют. Вечером - он лежал на диване и смотрел телевизор, а она штопала белье или вязала. Да, мало ли дел по дому? Изо дня в день ничего не менялось. И Он и Она, словно забыли о своем третьем друге. Бедная, забытая всеми, Любовь иногда не получала даже пищи, и худела прямо на глазах. Достаток, прямо-таки теснил дыхание. Со временем в доме поменялся интерьер: современная удобная мебель требовала своего фона. Это съедало массу времени. Кое-что пришлось выбросить, за ненадобностью, но гораздо больше новых ненужностей без конца наполняли дом. И, как-то, так получилось, что для Любви совсем не осталось места. Сначала бедняжка пробовала обратиться к Нему, потом к Ней, но, увлеченный газетными новостями, Он просто не расслышал слабого голоса своего, былого, друга, а Она так уставала за день, что отмахивалась от жалобного стона, как от лишнего шума... Тогда, чтобы не мешать их счастью, Любовь незаметно выскользнула на лестничную площадку, и ушла навсегда... но этого никто не заметил.

23.03.2007

Сказка о странном человеке

Ольга Сергеевна Василенко Красни

Жил на свете Странный Человек. Его все так и называли «странный человек», ведь он был совсем не похож на остальных (хотя то, что эти «остальные» были похожи друг на друга – никому не казалось странным). У него были друзья: Честное Слово, сопровождавшее его повсюду; Светлая Улыбка, первой отвечавшая на вопросы; Добрая Память, никогда не державшая зла; Горячее Сердце, в котором не было места равнодушию. И еще был у него один друг, самый близкий – Ночная Звёздочка. Странный человек подолгу разговаривал с ней о людях: таких близких и таких далёких, что с ними нельзя было помолчать о красоте ночного неба, подивиться нежности вечернего заката, соприкоснуться душами, не боясь быть осмеянным. Звёздочка слушала молча. Она не умела разговаривать. Но друзья прекрасно понимали друг друга. Порою, Странный Человек обходился совсем без слов, потому что глаза его, устремлённые ввысь, говорили больше и правдивее, чем губы. И можно было видеть ответное мерцание далеко в небе – созвучье родственной души... Но злые люди – на то и злы, чтобы, не имея причин, найти повод и наказать болью доброе сердце. Когда человек улыбкой встречает каждое утро, находит приветливые слова каждую минуту, совершенно не помнит зла и всем сердцем радуется жизни (в то время как другого человека сушит зависть и душит злоба), то он заслуживает страшной мести! А теперь, послушай, что приключилось… Однажды ночью Странный Человек выглянул в окно и ужаснулся: небо было усеяно множествами множеств совершенно одинаковых, равнодушных огоньков. Это злые люди решили посмеяться над ним. Ну, как в такой толпе отыскать ту самую, единственную, незаменимую звёздочку?

Первый раз в жизни почувствовал горькую обиду Странный Человек. Обиду за своё поруганное чувство. И он ушёл от людей. Ушёл в небо на поиски своего затерявшегося друга. Он шёл от звезды к звезде, а злые люди с Земли каждую ночь наблюдали за этими поисками. И вскоре странные дела начали твориться в мире: от звёздочки к звёздочке в небесах стало передаваться трепетное мерцание горячего сердца – это Странный Человек превращал холодный блеск равнодушных огоньков в живое сияние доброты, приобретая всё новых и новых друзей. А злые люди? В том-то и заключается главное чудо этой сказки: изо дня в день их становилось все меньше и меньше, потому что с каждой ночью всё больше и больше глаз на Земле отражало мерцающий свет.

Мой дорогой читатель! Как только спустится на землю ночь, ты взгляни на небо – сколько там звёзд… И если есть среди них холодные огоньки, то ты не сразу их найдёшь, так мало осталось равнодушия в мире. Но ведь Странный Человек ещё не вернулся. Он путешествует средь миров и галактик, и зажигает звезду за звездой. А если когда-нибудь вернётся, то вряд ли теперь он будет «странным» на нашей с тобой Земле.

25.03.2007 (рождена в 1993 году)

Сказка о ёлочной игрушке

Ольга Сергеевна Василенко Красни

Жила-была ёлочная игрушка. Она обитала на чердаке большого деревянного дома, в картонном ящике, вместе с другими новогодними украшениями. Целый год в кромешной темноте проводила она, мечтая о необыкновенном празднике, который непременно будет. Так случалось каждый год, но вот когда – трудно ответить, ведь ёлочная игрушка жила вне времени, потому что не могла видеть, как ночь сменяется днем, а день – ночью. Наставали праздничные дни и, освобожденная из заточения, она выходила в парадную залу, где, уютно устроившись на ёлочке, наслаждалась своим полным триумфом. Восхищенный блеск детских глаз вселял уверенность в собственной неотразимости, а довольные лица взрослых отвечали одобрением на её сияние, отражающее отблески мерцающих фонарей и зажженных свечек. Счастья хватало надолго – на целый год. И даже там, в картонном ящике, на чердаке деревянного дома, ёлочная игрушка не теряла ощущения собственной значимости, вспоминая единственный и неповторимый праздник. Но события царят в этом мире, и именно благодаря им происходят те или иные случаи. В этот Новый год дома оставался один старый хозяин. Дети вместе с родителями уехали далеко, в другой город. Ёлочка наряженная, как всегда, стояла на своём обычном месте, и ёлочная игрушка предвкушала все свои победы. Да приключилось несчастье: старик заболел и был отправлен в больницу. Остались пустыми комнаты, закрытыми – оконные шторы и выключенным – свет. Долго ждала бедняжка яркого праздника: ведь, уже прошёл целый год заключения в тёмном ящике, почему же не зажигаются свечи, и не появляются в дверях счастливые лица? Сколько ни напрягала она зрения, в темноте пустой комнаты невозможно было что-либо разглядеть. «Неужели все кончилось, –подумала несчастная, – неужели меня забыли, и я больше не нужна?! Это ужасно!» И тогда она бросилась с еловой ветки вниз и разбилась на множество мельчайших кусочков, решив для себя, что жизнь потеряла всякий смысл. А смотреть вперёд глупышка просто не умела, да и что в том, ведь в ближайшем будущем её опять ожидало заточение в картонном ящике на чердаке большого деревянного дома на целый год.

24.03.2007

В одной стране... сказочка... история

В одной стране... сказочка... история одного сайта

Ольга Сергеевна Василенко Красни

В одной стране, правитель совсем не переносил дневного света. У него безумно болели глаза, подгибались колени, да так, что он и шагу не мог ступить. Каждое утро все жители брали в руки кисти и старательно замазывали чёрной краской рассвет. И вдруг, однажды, закончились чёрные краски. Просто совсем закончились. Раньше их производили из смеси зависти и злобы к тем, кто не боялся потерять расположения правителя и боролся за отмену всенародной повинности. Часть этой смеси шла на пропитание народа, часть на изготовление красок. Но всех протестующих уничтожили или выгнали из страны. Остались только законопослушные граждане. Каждый боялся за себя и потому никуда не лез ни с какими требованиями. Ресурсы заканчивались по мере исчезновения неугодных. В стране назревали трудные времена. Нужно же было что-то есть, чтобы выполнять повинность. Зависть начали потихоньку утаивать, а злобу сгущать... каждый подстраховывался на случай голода. И для красок в результате не осталось сырья. «Ах, так? – подумал правитель, и издал указ – Замазывать Рассветы грязью!». Не очень хотелось жителям страны пачкаться, но это лучше чем остаться голодными или быть изгнанными из страны, а то, чего доброго, покалеченными. Так они думали. Грязь плохо набиралась на кисти и потому, в конце концов, пришлось выполнять задание руками. Поначалу, отработав, жители смывали грязь с рук, но постепенно они настолько к ней привыкли, что уже вполне могли и не делать этого. Всё равно вокруг было темно и никто не видел чисты ли руки у себя и у соседа. Да и пища сама была схожа по запаху и вкусовым ощущениям с тем материалом, который приходилось использовать. Новый Рассвет, как и положено каждое утро, приходил и получал порцию грязи. Уходя, он отмывался в водах реки-прощения, потому что ему нужно было ещё посетить другие страны, где утро наступало позже, и где его ждали. Так проходило Время. Оно ходило мимо этой страны постоянно, просто потому, что ему положено ходить. И однажды, увидев перепачканный Рассвет, Время расспросило его обо всём, и, недолго думая, забрало с собой, на поиски Радости. «А, как же жители?» – спросил было рассвет. Но Время ответило: «Живя в Темноте, они давно уже ничего не видят, а потому, даже не заметят, что тебя нет». И Время, как всегда, оказалось правым. Проснувшись, народ просто продолжил свою привычную работу. Никто даже и не заметил, что Тьма стала постоянной. С Тьмой не заигрывают, она всегда играет по-серьёзному, но и оплаты потребует серьёзной. От каждого в свой срок.

15.03.2013

Печальная сказка

Ольга Сергеевна Василенко Красни

В соседних квартирах жили Огромный и Коварный. У каждого были дети приёмные. Каждый их вырастил. Коварный своих детей держал при себе, не желая делить имущество, а у Огромного дети попросили свободы. Дал Огромный свободу каждому, собрал для каждого шансы и отпустил, предупредив, чтобы осторожны были с Коварным. Коварный, как всегда, подслушивал через стакан у стенки. Ловил выходящих, и предлагал присоединиться к его бизнесу. Кто пошёл своим путём, кто вложил свои шансы в бизнес Коварного (осторожно, помня о наказе Огромного), а одно дитя спрятало шансы в загашник и вернулось к Огромному: «Ой, что ж делать-то? Потерялись шансы... Как же ж жить-то теперь?». Огромный опять дал шансы и отпустил на свободу. «Прокатило раз, прокатит и второй», – подумало хитрое Дитя, и снова с плачем явилось к Огромному, опять получать шансы... Так повторялось несколько раз, пока однажды Огромный не отказался спонсировать вечно ноющего отпрыска. Тогда Дитя побежало к соседу и пожаловалось на Огромного. Коварный, почуяв для себя возможность наконец попортить кровь хоть кому-нибудь, ответил: «Ты, дитя, поистине Великое! Ты столько раз сумело пощипать Огромного, а он, как наивный, всё открывал для тебя карман. Отдайся мне... я тебя обеспечу на всю оставшуюся жизнь. Мы вместе станем манипулировать этим недотёпой. Только говори так, как я тебя научу». Так и сталось. Дитя бегало по двору и орало во все лёгкие: «Я – Великое Дитя!», тем временем отдаваясь Коварному раз за разом. Пока не забеременело. Обещания продолжались. «Я женюсь на тебе... не бойся, только роди!». Ребёнок родился болезненным с врождёнными патологиями. Но Коварный вдруг странно себя повёл: «Обещать и жениться – разные вещи. В конце концов, ты не из моего клана. У тебя есть семья, пусть она и лечит твоё чадо». А тут ещё беда – все шансы, припрятанные на чёрный день кто-то стащил. Обнесли беднягу по полной. Несчастное создание стало на весь двор кричать под окнами Огромного: «Ты, Огромный.... я – Великий... это ты виноват в том, что у меня жизнь не сложилась, а теперь ещё и ребёнок болен. Ты обязан заплатить мне за мои страдания!». А у Огромного семья и без того не маленькая. Подкармливал он конечно непутёвое свое дитятко, но не мог не замечать, как злоба и зависть всё чаще становились единственным ответом на помощь, и уже начинали пачкать внутренний мир, не смотря ни на что, не ставшего ему чужим, дитяти.

И однажды случилось так, что душа неблагодарного решила уйти из тела, чтобы найти себе другое, вернувшись в дом Огромного…А Великий метался по двору, выпрашивая у всех подряд хоть щепотку души, но почему-то именно ею не хотел никто делиться.

2014

Капелька

Ольга Сергеевна Василенко Красни

- Ты готова? - Да. - Ничего никогда не бойся. Пора. …

«Что это? Я чувствую! Значит, я – есть? Где я? Что чувствую? Я падаю... внутри меня всё всколыхнулось. Ой! Кажется, что-то изменилось. А-а-а-а! Я открываю глаза... так я лечу? И я не одна, оказывается. Вокруг всё летает... Нужно оглядеться», – все эти мысли пронеслись мгновенно, и целая гамма различных ощущений сплелись в единое большое осознание – ЖИЗНЬ. «Надо же, облака-то, оказывается, издали выглядят иначе! Вот интересно, кажется, мне было страшно, пока я не открыла глаза. Я теперь буду знать, как бороться со страхом: нужно просто видеть. Ой! Какое чудо! Оно такое яркое... и греет. Даже лететь веселее. А что это там, внизу? И оно приближается… Нет, это я приближаюсь… А рядом летят такие же, как я, прозрачные, блестящие и чистые», – удивлению не было границ. – Привет! – Привет и тебе, Капелька! «Значит я – Капелька? Какое красивое название...», – подумала наша героиня. – А куда мы летим, ты не знаешь? – спросила она новую знакомую. – Нет... не знаю... И никто не знает. Главное – мы летим, а не падаем, – ответила та весело. «А и правда» – подумала Капелька, – Как интересно... и странное ощущение, будто я уже когда-то это всё видела».

И тут её подхватил порыв ветра, и закружил в быстром танце, восхищаясь её неземной красотой. Совершенно счастливая и радостная, она полностью отдалась его власти, и ни о чём больше не думала. Время будто остановилось... но вдруг она опять почувствовала падение. Помня о первом своём уроке, Капелька тут же открыла глаза: «Я лечу? Лечу. Значит – я живу!» А ветер уже кружил в бесшабашном танце новую подружку. «Что это вдруг всё так выросло? – подумала Капелька, – Кажется, будто это совсем другой мир. Ой! Что это?» – она совершенно неожиданно натолкнулась на преграду. Это было большое дерево, с множеством листьев, которые стали передавать её с ветки на ветку, и каждый говорил ей спасибо. «За что они меня благодарят? – удивилась Капелька, но спросить так и не успела, потому что, просочившись сквозь крону, упала на землю. «Как темно! – удивилась малышка, – Неужели жизнь кончилась?» Когда она немного привыкла к отсутствию яркого света, то начала слышать и ощущать, будто изнутри себя самой, какой-то зов, который ей подсказывал, что не все дела ещё завершены, и что ей ещё нужно будет потрудиться для того, чтобы принести пользу. И тут её потянула, какая то, неведомая сила. Капелька даже не успела испугаться или удивиться, как оказалась внутри чего-то. Появились краски. Светлые. Жёлтые и зелёные. И она сама почувствовала, что изменилась. Изменилась изнутри, будто наполнилась каким-то соком, питающим всю её интересом. Рядом с новыми соседями, наверное, тоже бывшими несмышлеными капельками, она узнала по пути, что поддерживает жизнь другого обитателя земли – растения, которое готовилось выпустить цвет из почки. И он будет очень красив, нужно только помочь ему.

«Я нужна!» – подумала Капелька, и потеплела. Вскоре распустился очаровательный цветок. И Капелька вышла на поверхность. Знакомый мир. Вроде, тот же - да не тот. Ветер уже не мог её заинтересовать. Зато ей так захотелось поделиться всем тем, что она узнала с кем-нибудь, кто ещё не испытал на себе, что такое жизнь. Она, почему-то, всё чаще всматривалась в небо, и прислушивалась к себе. И странно: кажется, она понимала, о чём думают другие. Вот, Солнышко выпустило Радугу в небо, а вниз, к земле направляются ничего пока не знающие о жизни капельки. «Оно зовёт меня! – подумала наша подруга, – Пора. Меня ждут…» И… Испарилась. …

– Теперь ты всё поняла? – Да. – Но в другой раз всё может случиться иначе. – Понимаю. – И ты ничего не будешь помнить о том, о чём мы с тобой говорили! – Я знаю. – Ты готова? – Да. – Ничего никогда не бойся. Пора.

12.10.2008

Легенда

Ольга Сергеевна Василенко Красни

...НИКТО НЕ ЗНАЕТ ТОЧНО, КОГДА СЛУЧИЛАСЬ ЭТА ИСТОРИЯ, ТОЛЬКО С ТЕХ САМЫХ ПОР НА ЗЕМЛЮ ЧАСТО ПАДАЮТ ЗВЕЗДЫ... Я РАССКАЖУ ТБЕ ПРАВДУ, СЛУШАЙ...

Это была обыкновенная звездная ночь, полная таинственных и едва уловимых звуков. - А я тебя искала... Мужчина обернулся на голос: над ним витала звездочка и радостно мерцала. - Почему вы не приходили? Я каждый вечер ждала вас на нашем месте, но вы почему-то больше не приходили. Мне было очень грустно. Я обыскала всю землю. А почему ты один? - Мы расстались, - с болью ответил мужчина. - Навсегда. - Но зачем?! - огорченно вспыхнула звездочка, - разве вам плохо было вместе? - О! Не мучай меня! Это было чудесное время, но люди, окружающие нас, настолько жестоки, что мы не можем быть вместе всегда. Ах, если бы нам не мешали, но это невозможно. Проклятье! Уж лучше лежать в сырой земле, чем гнить заживо в этой пустой тёмной жизни. - В сырой земле?!- ужаснулась звездочка. - И мы никогда не увидимся? Но, ведь, там ты будешь совсем один. - А я и так один. Завтра она станет чужой, и мне незачем будет жить. Света больше нет для меня. - Неужели никто не захочет тебе помочь? - Если бы, хоть кто-нибудь, захотел.... Человек молча опустил голову. Звездочка, в задумчивости, покачалась несколько минут и с внезапной стремительностью ринулась в небо. - Ты будешь жить! Я помогу тебе! - эхом раскатилось в ночном пространстве. Прощальный ее крик был похож на стон... Звезда упала на рассвете. Она принесла своему другу счастье, разбившись на миллионы мельчайших кусочков - искорок, которые, раскатившись по всей земле, живут и теперь среди нас.

24.03.2007

Зеркало и окно

Ольга Сергеевна Василенко Красни

В одной комнате жили-были зеркало и окно. Они постоянно находились рядом, обменивались взглядами, порой, от скуки поигрывали с солнечными лучиками, но особенно близкими их отношения назвать было нельзя. Хозяйкою их была красивая, но очень злобная женщина. Каждое утро, входя в комнату, она бросала хмурый мимолетный взгляд в окно и... задерживала его на своем отражении в зеркале, как бы сравнивая увиденное за обоими из стекол. По-видимому, женщине очень нравилась собственная внешность потому, что в течение дня она неоднократно приближалась к зеркалу и удалялась с улыбкой. В ее отсутствие между соседями происходили разговоры: "Чем ты, окно, можешь похвалиться? Против тебя все время равнодушные цветы, деревья, люди - мир, которому нет до тебя никакого дела. А ты, наивное, во все глаза оконных рам смотришь на улицу и еще пытаешься привлечь внимание нашей хозяйки. Глупое! Да разве променяет она на все твои "примечательности" свое прекрасное отражение, которое я доношу во всем блеске и очаровании?" - так говорило зеркало мечтательному окну, а оно, в молчаливой задумчивости не могло или, просто, до поры до времени, не хотело отвечать. Но ничто не стоит на месте. Настал тот день, когда женщина заметила в зеркале первую седину своих, все еще, прекрасных, волос. Что-то изменилось? - Увы, да! Она поняла, что время уходит, и впервые внимательно глянула в окно. С той поры к зеркалу подходили все реже и реже, все меньше и меньше восхищаясь, все чаще и чаще задумываясь о чем-то, что невозможно разгадать, а иногда и вовсе о нем забывали. Зато окно распахнуло перед женщиной целый мир, полный чудес, и на свете появился еще один неравнодушный человек. Хозяйка начала новую жизнь. И уже не хватало ей времени подолгу беседовать с окном, но оно не обижалось. Главное, что все интересное, тайное, прекрасное и неизведанное, существующее в мире, кому-то еще пригодилось в жизни. И опять старые соседи коротали долгие вечера вместе: окно, в мечтательном молчании смотрело в мир, а зеркалу просто не о чем было рассказывать.

23.03.2007

Кабинет

Ольга Сергеевна Василенко Красни

Писатель был молод и очень знаменит. О нём можно было прочесть в газетах, услышать по радио и даже увидеть его по телевидению. Все свои удивительные книги он писал в кабинете. Обстановка здесь была совсем простой. На письменном столе лежали пишущая ручка и пачка чистой бумаги, да стояла белая массивная лампа, отбрасывающая огромную тень на часть стены и тяжёлый занавес окна. Тут же располагались книжный шкаф, старое кресло-качалка и небольшой кожаный диван. Вот и всё.

Необыкновенной была сама жизнь кабинетного мира и его обитателей. Здесь никогда не появлялась зависть, не наносила визитов злоба, не шумело раздражение, и не гостила лень. Дружеская поддержка и взаимное понимание, вот каким был постоянный климат небольшого жилища. Если писатель приходил усталым, друзья старались создать ему условия для отдыха. Кожаный диван, расположенный в приглушённом свете лампы, приглашал, неназойливо, прилечь; кресло-качалка лёгким перекатом тихо вторило другу; письменный стол скрывался в тени, с явным намерением не быть узнанным, а книжный шкаф рассказывал хозяину интересные истории, ведь, достойный хранитель старинных фолиантов очень много знал. А когда наставало время труда – в свои обязанности вступали стол и пишущая ручка с бумагой. Тут уж все были на подхвате: кожаный диван и кресло-качалка за спиной писателя, затаённо слушая поскрипывание пера о бумагу, думали о том, какая светлая голова у их друга; а книжный шкаф был всегда наготове показать хозяину ту или иную книгу. Писатель очень любил свой кабинет, и проводил в нём много времени. Жизнь была удивительно хороша... Но однажды утром дом загудел от суеты. Многочисленные гости входили, поздравляя и принося подарки молодому хозяину, много шумели и смеялись. Всё происходило в соседней комнате, и обитатели кабинета могли только строить догадки, по долетающим до них звукам, о том, что там происходит. А объяснялось всё очень просто. Молодость рано или поздно обязательно встречается с любовью, и наш писатель тоже полюбил. Его избранница поселилась в доме. Друзьям просто не терпелось с ней познакомиться. И вскоре такой случай им представился.

Писателя не было дома, когда дверь его кабинета бесшумно отворилась и вошла молодая девушка, самая пригожая и милая, какой, впрочем, и должна быть любимая. Она с восхищением оглядела книжный шкаф (вернее, книги, которые в нём находились) и, небрежно пробежав глазами по остальной обстановке комнаты, вышла за дверь. Ничего не произошло, но друзья почувствовали, что в их жизнь ворвалось что-то непонятное и опасное... Первым исчез письменный стол. В один совсем обычный день пришли незнакомые люди и вынесли его из кабинета. Он даже не успел ни с кем попрощаться. Вскоре на его месте, возле окна, оказался кожаный диван, который чувствовал себя неловко, будто бы это он был виновен в исчезновении приятеля. Он стоял теперь, как-то неуклюже, отсвечивая старой обивкой, явно портившей впечатление. (Предложение лучше разбить на два). Но потом и его унесли. Зато в кабинете появились новые жильцы: большое бюро со всеми письменными принадлежностями и глубокое мягкое кресло, после чего старое кресло-качалка скрипучим голосом пробормотало прощание книжному шкафу и приготовилось к тому, что и за ним скоро придут, как, впрочем, и случилось однажды. В результате, из старых жильцов кабинета, в нём остались только настольная лампа, так и не нашедшая ничего общего с большим самовлюблённым красавцем-бюро и, постаревший, поблёкший книжный шкаф, которому так не хватало друзей, что он вообще перестал разговаривать. Старушку-лампу пришлось удалить, после чего книжный шкаф окончательно замкнулся, и предпочёл отправиться на свалку, нежели лицемерить перед чуждым ему миром. А как же писатель, спросите вы? Не знаю почему, но он совершенно разучился писать. То ли ручка ему отказывала в общении, то ли бумага вредничала... Однако скоро о нём все забыли, и уже не показывали по телевидению, не говорили по радио, и не писали в газетах. А может быть, дело в том, что он так и не нашёл общего языка со своим новым кабинетом, и, потеряв старых друзей, так и не приобрел новых?

23.03.2007

Старик

Ольга Сергеевна Василенко Красни

Он пришёл сюда с первым рассветным лучом. Ещё с юности он знал, что именно здесь сделает очень важное для себя открытие. Гора была высока, но, по всей видимости, люди давненько сюда захаживали, потому, что камни по пути подъёма были выложены ступенями, и довольно сильно стоптаны временем. Давным-давно, когда его ещё называли мальчиком и соседи, и прохожие, одна странная встреча с уставшим, едва влачащим ноги человеком, подтолкнула его спросить у своей матери: «Откуда идёт этот старик? И кто он?». Человек, опирающийся на посох истёртый в скитаниях, поднимался на большую гору на краю селения. Матушка его была женщина мудрая, она многое пережила на своем веку, но никогда не жаловалась на тяжёлую женскую долю. «Сынок, – сказала она, – в твоей жизни всякое сожжет случиться. Ты будешь искать удачу, счастье, богатство, славу… делать свои ошибки, и платить за них. Я не смогу прикрыть тебя от самого себя. Надеюсь, любовь, с которой я тебя растила, убережёт от подлости души, от зависти и лести. Но от встреч в пути по жизни я тебя не смогу охранить. Что бы я ни говорила, ты всё равно сам захочешь испытать свои силы и возможности. Конечно, благословляю на поиски. Только помни всегда одно: когда в себе почувствуешь, что так и не понял, что же такое счастье, значит, настала твоя очередь взойти на гору. Приди туда с рассветом. Этот человек истоптал свою судьбу, и пришло его время ответить себе на важные для него вопросы». «А как я пойму, что пришло моё время?» – спросил мальчик. И мать сказала: «Поймешь. В родном селе никто не спросит тебя, куда ты идешь, никто не будет знать кто ты».

Как давно это было. Став юношей, он покинул свой дом. Обнял на прощание мать и отца, да отправился на поиски своего счастья. Почему-то казалось, что счастье непременно живёт за горами и морями. Много дорог исходил, много ошибок совершил. И радовался, и страдал, и любил, и был отвергнут. И с недавних пор стали ему сниться сны о родимой стороне, о матушке, о друзьях-товарищах детских лет, о реке, в которой нагишом купался мальцом, о родимом доме. И решился теперь уже немолодой человек, навестить места своего детства. Река и та же, и не та; детвора – да всё незнакомая. Люди тоже ему неведомы. Матушка его давно уже принята землёй на упокоение. И отец похоронен добрыми людьми, может быть, поэтому так долго здесь не бывал. Шел по селению, где вырос, совсем чужой человек. На душе тяжело. «Наверное, мне пора подняться на гору…», – подумалось огорчённому старику. Да-да… именно. Стал уже стариком, и понял это только сейчас, здесь, в селении своего детства. С первым лучом рассвета он уже сидел на камнях, на вершине большой горы и смотрел вдаль. Ему даже не пришлось задавать никаких вопросов ни себе, ни небу. Открытие было внезапным: счастье – это когда на свете есть люди, которым ты необходим. Только ты, и никто другой.

22.10.2015

Случай

Ольга Сергеевна Василенко Красни

Времени хронически не хватало. Едва успела приготовить ужин, как уже нужно бежать за Серёжкой. Репетиция закончится через двадцать минут... А ещё уроки нужно сделать. Да… чуть не забыла, нужно забрать концертный костюм: его ещё подшить, отпарить, и упаковать для завтрашнего концерта. Опять часа полтора перед выступлением придётся мёрзнуть на улице. Сегодня, как по заказу, весь день скомпоновался из одних только неясностей, да мелких неприятностей. У ребёнка начинаются гастроли, а это значит, что нужно договориться со всеми учителями, чтобы дали возможность мальчишке, либо сдать экстерном, либо ответить пройденный материал по приезде. С одной стороны: и Бог то бы с ней, с этой Германией, а с другой – ребёнок так ждал и волновался, выберут ли его, что было бы несправедливым, с моей стороны, лишить его радости от этой, весьма значимой для него, победы. Ведь ему только десять лет. И, наконец, в-третьих: если он сейчас не поймёт, что для того, чтобы чего-либо достичь в этой жизни – нужно уметь этого добиваться, и работать, то потом, когда вырастет, правки станет вносить сама жизнь. А она немилосердна к "слабым". Ну, что мне с ним делать? Ума не приложу. Сегодня в ответ на мои просьбы и объяснения, учительница – классный руководитель – поставила меня перед, так называемым, «фактом», от которого мне и сейчас не по себе… - Как с Вашим Серёжей нелегко! Он совершенно нестандартный ребёнок… Я сначала подумала, что ослышалась, но спросила зачем-то: " Почему?". И, что может быть глупее такого вопроса? Разве, что ответ: «потому…», … собственно, примерно это я и услышала. - Он совершенно непредсказуем… - А разве это плохо? - Конечно!!! Я никогда не знаю, о чём он сейчас думает! На лице его невозможно прочесть отношения к той, или иной ситуации… и потом… у него такое сильное мужское начало! У меня волосы встали дыбом. - Что… вы имеете в виду? Он же не идиот, чтобы в десять лет на его лице без усилий, прочитывалось всё, что происходит в его душе? И…. простите, он что, к девочкам пристаёт? Или, простите, под юбки заглядывает? Произнесла и сама испугалась. Но зажаться не успела. - Ну, что Вы? Серёжа не такой. Он галантен. Только, знаете, в нём нет гибкости, которая позволила бы ему быть более близким с теми детьми, что чётко всегда знают, как нужно себя вести, чтобы не вызвать неудовольствия старших. Ну, вот, скажем, если нужно открыть учителю глаза на проступки, и хулиганские выходки его одноклассника, так Серёжа, даже если знает, ни за что не вымолвит ни слова. Уж я ему пыталась объяснить, что есть понятие дисциплины!!! Ну, молчит. И всё тут. Неудобный ребёнок… Резюме меня уже не интересовало. Конечно, я могла бы многое в ответ выпалить, по горячке, но … Я знала, что нельзя этого делать. Теперь знала. После школы мы побежали на приём к психологу. Слава тебе Господи, что центр находился в нашем районе, и платить за занятия было не нужно. После солнечного удара, пять лет назад, мне пришлось немало потаскать сына по врачам. И посещение психолога входило в обязательную программу, прописанного "нам" лечения. А там я, возьми, да и расскажи о своём диалоге с учительницей. Да ещё и посетовала, что не знаю, как воздействовать на сына, чтобы он понял… Что понял? Я, наверное, и сама не смогла бы сформулировать так, чтобы не было стыдно перед самой собой. Психолог поднял на меня глаза, из-за очков, и совершенно спокойно, без улыбки, без эмоций, сказал: « Нет уж, голубушка. Не по-лу-чит-ся. Вы никогда его не сломаете, только поковеркать можете. Как бы Вам это объяснить? Обычно, после речи взрослого, типа «это – нужно», ребёнок спрашивает: «зачем?». А Ваш мальчик спросит: «кому?». Оставьте учительнице самой решать свои проблемы. Потому, что проблемы не у вашего сына, а у неё!» И я успокоилась, будто именно этих слов и ждала. Ой,… пора бежать. Завтра у него ещё футбольная школа, а послезавтра придётся выбирать: либо футбол и хор, либо хор и танцы… всё – просто не успеем. Не хочу на него давить, поэтому пытаюсь пододвинуть поближе мысль, что всё успеть невозможно, и иногда приходится выбирать. Вижу, как он устал, но, ведь, упрям то, как ишак: И признаться не хочет, и силёнок не хватает. Ведь это было его решение! Ладно. Завтра поговорю с ним. Какие то занятия придётся оставить. Пусть сам сделает выбор. Ну, вот и перекрёсток. Господи! У меня голова работает одновременно сразу в нескольких программах, как сказала бы моя школьная подруга, Светка. Кстати, нужно будет позвонить, она болела недавно… Светофор, как-то, не торопится «засветиться» в зелёном варианте… Ага! Шучу. Значит уже в норме. На краю тротуара стоят люди, и среди них: старенькая бабушка с палочкой в одной руке, и пареньком, держащим её под ручку, с другой стороны. С первого же взгляда можно понять, что этот юноша страдает тяжёлым недугом. Прежде таких называли «дурачок». Короче, ребёнок (иначе я назвать его не могу, хотя по внешнему виду, ему, явно, больше двадцати лет), с очевидным признаками умственной отсталости. Наконец, зажёгся зелёный свет, и люди ринулись переходить проезжую часть. Кто-то, второпях, сунул краюху хлеба в руки мальчика, и он радостно захлопал в ладоши. Бабушка погладила его по голове, а он обнял её, и поцеловал в голову, прямо сверху (бабуля была маленького роста). Они продолжали стоять на тротуаре, и старушка несмелыми попытками, будто пробовала на ощупь готовность проспекта принять её неуверенную поступь. Внутри меня что-то сжалось в комок. Стало нечем дышать. - Давайте помогу вам. Держитесь за меня. - Да, деточка, ты же спешишь. Мы уж дождёмся, когда машин станет поменьше. - Ничего страшного. Пусть лучше машины подождут, а мы с Вами потихонечку перейдём. И по делам своим я успею. Мы медленно двинулись мимо остановившихся машин. Кто-то из водителей, раздражённо «бибикнул», просигналил, чтобы поторопились. Бабуля дёрнулась, было вперёд, но я удержала её: - Не торопитесь. Подождут. - Да пора уже к дому. Сынок-то есть хочет. Он, ведь, у меня, как дитё малое, а вот аппетитом Бог не обидел. Я, с ужасом, заметила, что рука моя начала шарить внутри кармана моего же пальто. Я даже не сразу осознала, что ищет она... денег. Как назло, брякала одна мелочь, причём, в буквальном смысле – Десяти, и пятидесятикопеечные монеты. Молчание затягивалось. Дорога казалась бесконечной. И тут я спросила: - Нелегко вам, наверное. - Да и всем сейчас нелегко... - А пенсию Вы получаете на мальчика? - А как же. Вот моя, да его пенсия – на них и живём. - Да как же Вы живёте, - вырвалось у меня. Ответ меня просто обескуражил: - А хорошо живём. Ладно. Не бранимся. Вот утром солнышко в окошко заглянет, на небе рассветлеется, и день постучится, пора, мол, просыпаться. Мы много разговариваем с сынушкой. - А о чём? - Да обо всём. И о жизни. И о людях. И о красоте. Он у меня, страсть, как любит жизнь. Да, вот я немного приболела. Ноги то не те уж. Ходить много не могу. Да разве ж ему объяснишь? Он, как маленький, всё гулять просится. Дрога показалась мне длинной, предлинной. А слёзы подкатывали к глазам, и тяжёлый комок в горле, предательски подпирал дрожь в голосе, выдавая её на поверхность. Как могла спокойно, я спросила: «Бабушка, а Вы куда сейчас пойдёте, в какую сторону? Я, просто, очень быстро сейчас вернусь назад, и провожу вас. Только сына заберу с занятий». Она остановилась, посмотрела мне прямо в лицо. А глаза то у неё оказались светлые-светлые, просто лучистые, и… счастливые. - Да, разве важно, есть у тебя деньги, или нет? Главное, что душа то у тебя – живая. Спаси Бог тебя, девонька. - Бабушка, я быстро. Не спешите, пожалуйста. Я побежала, как ошпаренная. Добравшись до хоровой студии, я, весьма сбивчиво, и очень волнуясь, рассказала девчонкам (мамочкам, ожидающим своих детей) об этой встрече. И «настреляла» денег, кто, сколько дал, до завтрашнего дня. Потом забрала Серёжку, костюм концертный, и побежала обратно, подгоняя сынишку, и рассказывая ему, почему мы так торопимся. Конечно же, мы никого не нашли. Серёжа пытался делать предположения, куда они могли пойти, для него уже это стало элементом игры, но я сразу поняла, что больше никогда с ними не встречусь. А вечером я стала читать сыну сказки, перед сном, и, как-то так получилось, что сказка нам попалась, как нарочно, о некоем «посланнике», который бродил по земле, и проверял людские души. Я уже не помню сейчас, как она называлась, но главное, что сын сразу припомнил одну из побасенок моей бабушки. Ему довелось застать её в живых. А бабуля, в своё время, говаривала: « Олюшка, вот, запомни, каждому бывает в жизни «СЛУЧАЙ».- Она произносила это слово с ударением на букву «А».- Не каждый заметит его, но всяк получит по заслугам». На мои вопросы, она всегда отвечала: "Как придёт – сама узнаешь" Прошло много лет. Сыну моему уже двадцать скоро исполнится. И не помнит он ничегошеньки о том нашем вечере, а я и сейчас, будто, вижу глаза той самой старушки: ясные, светлые… и... счастливые… Должно быть права была моя бабуля: КАЖДОМУ – СВОЙ СЛУЧАЙ.

28.10.2008

Спасибо за чтение

Вернуться к книге