Скарапея

Танцы

Хотелось увидеть глаза, ускользающие в танец. Танец его просто заморозил. Сергей шарахался по клубам родного Тагильского сервитута, пытаясь снова увидеть её, нет, ЕЁ, и тихо ненавидел Кольку, так некстати утащившего «проветриться». Время шло, перемирие на Балканах могло закончиться в любой день, и придётся лететь в часть.

И вот сегодня, войдя в зал, он почувствовал намёк, смутную, выстраданную радость. Крутя головой, используя все навыки и гибкость тела, Сергей продвигался в толпе.

Удар током, не иначе. Удивление, тактильно, визуально, дисбаланс ощущений. Обнажённо одетое тело противоположного пола.

— П‑привет! — отмер наконец Сергей.

— Привет, спасибо, — удержалась за него девушка. — Вовремя ты меня подхватил. Никак не могу привыкнуть к такой обуви, а музыка такая зажигательная.

— О, медовое, кстати, — девушка подхватила стакан у сомлевшего парня.

Руки, не подвластные разуму, притянули к себе волнующее гибкое тело. Одежда — кожаная и как бы не одежда. Каблуки сравняли рост.

— Аудиальные, тактильные и?.. — шепнула на ухо парню, иначе и не услышать.

— Визуальные и обонятельные наслаждения, — наконец‑то пришёл в себя Серёга. — Ты кто вообще?

— Нагайна, ну или нага, — фыркнула девушка.

— Тебя так зовут?

— Нет, это, можно сказать, национальность, — лобик наморщился от сложностей перевода. — Точнее, раса, по‑вашему. А зовут… то ли шелест, то ли мелодичное горение. А пусть — Скарапея.

— Из эзотериков или и правда Змеиного царя дочка? — хохотнул парень.

— Если не заморачиваться, то, скорее, хозяйки Медной горы внучка, — рассмеялась девушка.

— Прикалываешься? — улыбался Серёга, мягко привлекая девушку поближе.

— Ну так, чуть‑чуть, — встряхнула смоляную гриву Скарапея. — Всё, не могу, пошли присядем.

Опричники в массе — подготовленные ребята, да и сил есть, но этот парняга в коже чересчур быстр. Странный жест, снова мелодичный шелест — и инцидент исчерпан.

— Твой парень? — смутился Сергей.

— Телохранитель, — отмахнулась, усаживаясь поудобнее, девушка.

— Значит, про папу не врёшь? — уточнил парень. — А всё же папа у нас кто?

— Просто не договариваю. Оно тебе надо?

— И то верно, — отступился Серёга. — Где так танцевать учат?

— Ну это так, разминка, — отдышусь. — Давешний «шкаф» сбросил под стол мягкие туфли, переобуюсь. Тогда станцуем.

— Отрываешься? Нечасто на волю выпускают? — констатировал Серёга. — Тяжело вам, таким?

— Ага, редко. Учёба, семейный бизнес, традиции опять же.

— Богатые, традиции? — снова напрягся парень.

— Да уж, тысячелетние! — скучно это. — Пойду попрыгаю.

Девушка впитала сок, встала из‑за стола и придержала дёрнувшегося следом парня.

— Посиди, водички попей, посмотри.

Снова мелодичный шелест на грани ультразвука, и не менее брутальный бодигард перемахнул ограждение и вспорхнул на пятачок к диджею. Они там что‑то перетёрли, тяжёлая монета скрылась в кармане ведущего, и зал стал обволакивать смутно знакомый мотив. Скарапея как‑то внезапно оказалась в центре VIP‑зоны. Музыка ускорилась, стала более тягучей и агрессивной. Отдыхающих такой ритм обескуражил. Толпа начала расслаиваться и рассасываться. Оба кожаных обошли в непривычном танце несколько кругов замедлившуюся Скарапею, оттесняя вяло танцующих. Музыка окончательно определилась в раджпутанскую. Зал замер, а девушка в центре начала плавно двигаться.

Хотя плавно всё это только со стороны выглядело — глаз просто не успевал за движениями. Опыт службы позволял рассмотреть чуть больше. Высшие вампиры двигались быстро, и зевнуть любое движение означало смерть. Танец длился, все замерли, как суслики перед коброй. И вот — многорукая, четырёхликая богиня слегка раскачивается, опираясь на змеиный хвост.

Она даже не запыхалась, прошла сквозь застывшую толпу, присела, сделала глоток из высокого стакана и бровью изобразила вопрос. Зал грянул воплями восторга и восхищения.

— Офигеть, что это было? — отмер Серёга.

— Утренняя зарядка или что‑то вроде того, — девушка дышала глубоко и ровно.

— А финал?

— Чувство ритма и синхронизация по стробоскопам, — её кисть растроилась на несколько секунд и снова успокоилась на бокале.

— Ну ты быстра, — парень был поражён до глубин души.

— Как там говорится в том фильме: «Жить захочешь…» — улыбнулась девушка.

— Всё так сурово? — Серёга прикинул свои ежедневные тренировки.

— Ага, не по‑детски, — девушка мелкими глотками утоляла жажду.

— И где эти края интригующие? — снова проявил настойчивость парень.

— Как и всегда: в тридесятом царстве, тридевятом государстве.

— А пень присутствует? — подхватил хиханьки парень.

— Обижаешь, камень, — рассмеялась девушка.

— Голова, она, конечно, кость, но, боюсь, не сдюжу. Не Авалонский пустоцвет, однако, — отмахнулся Серёга.

— Неправильный у тебя дядя бутерброд. Тут главное что? — девушка явно потешалась, стремясь удержать покерфейс.

— Что?

— Видеть цель, осознавать себя и не замечать препятствий, — улыбка на её лице всё‑таки проявилась.

— Главное, чтобы костюмчик сидел, — подыграл Сергей.

— Ты удивишься, важно это для самооценки, но не главное при прохождении сквозь стены, — девушка была серьёзна.

— Типа приглашаем к нам на Колыму? — отозвался парень.

— Значительно ближе, рядышком буквально: подземный переход с площади Эльфийских добровольцев на конечную трамвая. Третья плита за поворотом — переход. Он там, кстати, давненько. При строительстве чуть скорректировали — и всё. Но об этом чуть позже. Сначала потанцуем.

— А ты тоже неплохо двигаешься, — девушка вела. — И это не танцы.

— Ну так тоже зарядку делать приходится, — вздохнул Серёга. — Пробежки, разминка. Работа у нас не скучная, весёлая, можно сказать.

— И меточки оставляет на память, — тонкий, но твёрдый пальчик провёл по скуле и чувствительно обозначил шрамы на груди и спине. — Тут, и тут, и тут.

— На лице понятно, а рёбра как? — Серёга напрягся. — Не видно же.

— Учителя хорошие в школе, и анатомия — очень нужный предмет, — девушка снова погрустнела.

— Мы танцуем или?.. — парень решил растормошить новую знакомую.

— Вальс не мазурка, — тоном учительницы вступила девушка. — Разговор с дамой не предосудителен, если темы не выходят за рамки дозволенного.

— В кадетском корпусе такое преподавали больше ста лет назад, — поддержал Серёга. — Люди такого возраста обычно выглядят похуже и танцуют не так ловко.

— Тут немного по‑другому, — так, опять разговоры. — Кавалер в танце должен вести и поддерживать, дабы…

— Ну, гувернантка или классная дама была очень строга, — снова попытался расспрашивать парень.

— Не то слово. Та ещё кобра, и вторая не мягче, хотя с виду бабулечка‑одуванчик.

— Так сколько это уже длится? — продолжил Сергей.

— Тысячелетние традиции, не баран чихал.

— А завклубом у вас покруче нашего будет, — скрывая улыбку, перехватил танец мужчина. — Так вертеться я ещё не выучился. Ничего не расскажешь?

— Не сейчас, дай отдохнуть. Надоело у доски. У меня могут быть каникулы?

— Чего хочет женщина, хочет бог.

— Который? — искорки в её глазах стали золотыми.

— А что, их много? Я думал, у него имён и аватар много, а сам — един.

— Ну ладно, этот урок тоже скучен. Просто танцуем.

Как эта жёсткая грива может быть такой мягкой? Почему одежда таковой не ощущается? Отчего запах пустыни, а сухость не чувствуется? Почудилось на миг, что между губ её мелькнул раздвоенный язык, но движение было настолько быстрым, что он только мигнул в растерянности. Вопросы, вопросы. Так‑то оперативник, ни разу не аналитик.

— А ты случайно в каникулы не подрабатываешь? — девушка закрыла вопрос поцелуем и снова повела в танце. — Я бы выходной ребятам дала. — Она кивнула на бодигардов.

— Так у меня рекомендаций нет, — смутился Сергей. — И рвануть могут на работу в любой момент.

— Но принципиального отказа не будет? — Скарапея изогнула бровку.

— К вашим услугам, сударыня, — парень встал по стойке «смирно», кивнул и щёлкнул каблуками.

— Диктуй номер, — девушка откуда‑то достала телефон и приготовилась записывать. — Завтра в десять позвоню и…

Девушка исчезла.

Сергей оглянулся. Бодигард новой знакомой помахал ему от входа и вышел. И тут нарисовался Николенька.

— Опять исчезла? — ухмыльнулся он. — Я не подходил, чтобы не спугнуть. Цени.

— Спасибо, братец, не спугнул, но, как видишь…

— Хоть номер дала?

— Только мой взяла.

— Тоже дело. Шанс. А как она на ощупь и вообще?

— Наглец Грищенко, как есть наглец.

— Видел я, как тут некий скромник обнимал очень жарко некую особу.

Хинкалыч

И тут:

— Слушай, а имя твоё сокращается? — Сергей взял девушку за руку и вдохнул её пустынный аромат. — Ой, здравствуй, конечно.

— Давай попробуем, — лоб наморщился. — «Ска» — нельзя. Это снажье словечко, почти ругательство. Давай «Кара».

— А мне‑то за что? — удивился парень. — Влюбился, и на тебе — «Кара».

— Значит, есть за что, если влюбился, — девушка улыбнулась задумчиво. — На этом и остановимся. Хотя на многих наречиях это просто «чёрный». Как меня матушка называет, ты не выговоришь.

Переливчатый протяжный выдох никак не походил на имя в человеческом понимании.

— Есть предложения? На лыжах с горки погонять? Как тебе?

— Знаешь, ни разу не пробовала, но, думаю, хорошая мысль.

— Раз не пробовала, значит, на Белую надо или на Долгую.

— Пояснишь, в чём разница?

— Горки — это хорошо, но навернуться и сломать что‑нибудь без навыка — легко.

— Есть ещё варианты?

— Поблизости только Волчиха под Ирининбургом, но там точно что‑нибудь сломаем. Я только раз на десятый понял, как оно там, и то, пройдя все трассы последовательно.

— Лыжи где хорошие найти? Ну и наверняка экипировка нужна.

— Это на Салдинском тракте, «Проходимец» — гномская лавка. У них лучшее снаряжение.

Девушка вызвала машину, и они пошли по улице. Чёрный тонированный монстр догнал их через квартал.

Знакомые крепыши выскочили из машины, открыли двери и пригласили пассажиров. Кара что‑то прошелестела, водитель кивнул и плавно тронул тяжелённую машину. Сергей не мог отличить бодигардов, переводил взгляд и искал различия хотя бы в одежде.

— Не парься, — девушка усмехнулась. — Они близнецы: Шем и Шах. Отличить их даже по отпечаткам пальцев сложно. Только когда сами назовутся.

Магазин снаружи был оформлен как пещера; тяжёлая, окованная медью дверь скрывалась внутри коридорчика. Девушка завертела головой, удивляясь разнообразию и размерам снаряжения. Пара гномов за прилавком переглянулись и, набычившись, уставились на охранников за спинами посетителей. Шах и Шем хмыкнули, изобразив жестами: «Спокойно, парни, без глупостей», — и вышли.

Продавцы выдохнули, улыбнулись и рассыпались в приветствиях и любезностях. Сергей объяснил, что им нужно. Кара озвучила, что деньги — не вопрос, и каждый из гномов пригласил покупателей в свою сторону. Экипировка у парня была, а вот лыжи стоило обновить. Кара вначале решила разобраться с одеждой. Её помощник позвал напарницу; ей, на удивление Сергея, оказалась лаэгрим. На всё про всё ушло около часа. На кассе Сергей хотел оплатить все покупки, но Кара погрозила пальчиком, и каждый рассчитался за себя сам. Пришлось купить крепление для лыж на машину, и гномы в течение нескольких минут, с помощью телохранителей и русских матюков, установили всё на вездеход. Время приближалось к полудню.

— Тут недалеко есть вкусное местечко. Хинкали ешь? Или фигура важнее?

— Скажи, как обычный парень Серёжа Талалихин из промышленного сервитута попал в опричники?

— А что сразу в опричники? Других занятий нет, разве?

— Я же говорила, что смотреть умею, — и внимательно рассматриваю людей, — Скарапея запнулась на последнем слове. — Движения не стеснённые бронёй — они другие, не как у цивильных. И шрамы мы обсудили в прошлую встречу.

— Н‑да, — выдохнул Сергей. — Сыскной приказ по тебе убивается, звали уже?

— Даже не пытались. Не их уровень. Хотя с Риковичем знакома.

— Кто же Ивана Иваныча не знает, — ухмыльнулся собеседник. — Кофе в «Орде» пили, прощупывал явно, но ничего не сказал.

— Ну, вернёмся к нашим опричным барашкам? — походка девушки изменилась.

— Да просто всё, — вздохнул Сергей. — Только училище закончил, на конвейер ВагонЗавода встал. «Добрыни» как раз в серию поставили. Ну, Петя Розен и приезжал машины для Сан‑Себастьяна принимать. Слово за слово, вечером в зале он меня покидал на маты, и в тир забежали в наш заводской. Сказал: «Жди вызова». Ну и вызвали. А ты не хочешь про себя в ответ что‑нибудь рассказать?

— Позже, ладно. И покажу, и, может, расскажу, но не сегодня точно.

— Ловлю на слове.

Огромные буквы «Troll Khinkalych» вспыхивали синим, перебивая свет зимнего уральского полдня. Тот самый продукт тоже красовался во всё немалое окно‑экран. Объёмное изображение, казалось, источало соблазнительный запах еды!

Дверь им открыл, на удивление, симпатичный снага, которого не портили ни зеленоватая кожа, ни длинный нос, а пиратская серьга добавляла изюминку к прикиду.

— Добро пожаловать, господа, — блеснул блестящий клык швейцара. — Проходите, располагайтесь.

Тяжёлая деревянная мебель, больше подходящая троллям или чёрным урукам; кхазадские светильники; яркие мозаики и витражи; эльфийские зеркала в ажурных рамах. Очень разный и, на удивление, гармоничный интерьер.

Юная кхазадка как‑то вдруг оказалась у стола, положила перед гостями папочки меню с золотым тиснением и стрельнула глазками.

Кара, не глядя в меню, заказала хинкали с грибами, зеленью и бараниной.

Сергей, не задумываясь, размахнулся по мясным начинкам. Это местечко он знал ещё со школы. Лёгкий морозец и возня с лыжами намекали на восполнение затрат. Гости прошли в зал, сели за крепкий стол и рассматривали интерьер.

— Добрый день, госпожа, — тролль подошёл так тихо, что при не самых больших для его народа габаритах заставил Сергея вздрогнуть. Раньше он его ни разу не видел. Парень знал, что олог‑хай редко умирают от старости, но такого почтенного тролля увидеть не ожидал.

— Здравствуй, Тови батоно, — девушка встала и поклонилась на манер горных троллей Кавказа.

Огромное, изрезанное морщинами синее лицо расплылось в улыбке. Ответный поклон явно был адресован от младшего старшему. Это Сергей понял: служба в полку Воронцова на Кавказе много дала в понимании таких мелочей. Он перевёл взгляд на девушку. Её пальцы сделали движение, словно потрепали волосы малыша или погладили пса по загривку.

— Я полюбуюсь тобой, госпожа, — тролль отодвинул тяжёлый стул и присел. — Давно тебя не видел.

Узкая женская ладонь сжала синюю лапищу, прерывая фразу. Тови замолчал, кивнул, и его лицо снова расплылось в улыбке. Сергей смотрел на обоих по очереди и по мимике и мелким жестам отслеживал степень их отношений. Что может связывать таких разных нелюдей? То, что Скарапея не человек — или не совсем человек, — он начал подозревать, как только увидел её меньше недели назад. Первая мысль была про эзотериков, но быстро отпала: слишком много мелочей открылось в танце и запахах. Запахи опричнику очень помогали ещё до службы, а во время — пару раз спасли жизнь.

Не оборачиваясь, хозяин ресторана разрешающе кивнул официантке. Перед девушкой возникла тонкая тарелка с сочащимися соком и ароматами, красиво закрученными, ажурными хинкали. В центре стола расположились разноцветные соусники. Перед мужчиной стояла большая, основательная тарелка, на которой парами лежали хинкали — именно с большой буквы, соответственно размерам и ароматам. Организм парня ответил неожиданно громким урчанием.

Тролль таял от блаженства, глядя на молодых, ловко управляющихся с обедом, и подливая им вина. Тови вздохнул, сознавая, что разговоры за столом и в присутствии незнакомца заводить не стоит, и только улыбался. Кара кивнула и подмигнула ему: мол, подожди, ещё поговорим.

— Береги её, — тролль положил свою лапу на кисть Сергея. — Таких не бывает.

— Это я сразу понял, — парень сжал руку тролля. — Надеюсь, у меня получится.

Лыжи

Отдав дань замечательному обеду, парочка вышла из ресторана и села во внедорожник. Рабочий день, улицы свободны, и через пятнадцать минут они уже мчались по тракту с неожиданной для такой махины скоростью. Сотня километров промелькнула незаметно, Сергей даже не успел выспросить бодигардов о начинке авто.

Машина остановилась у изящного теремка под горой. Шем или Шах арендовал домик, и они въехали в лес. Через сотню метров друг от друга располагались уютные домики. Один из них заняли гости. Охранники остались внизу распаковывать вещи и готовить кофе. Девушка и Сергей поднялись в мансарду переодеться. Когда они спустились, их ждал кофе, а у крыльца — небольшой открытый автомобильчик, на каркасе которого были закреплены лыжи и палки.

Дорога была одна, и Кара, лихо петляя, поднимала экипаж в гору. Двухэтажное строение и множество народу в разноцветных комбинезонах показались неожиданно. Гора открывалась во время подъёма во всём диком великолепии. Четыре трассы разной сложности и детские горки, подъёмники. Они встали на лыжи, ухватились за поводки и поплыли к небу. Вид с вершины завораживал. Почти полтораста метров высоты для старых гор Среднего Урала — это много. Не Альпы, но очарование места Кара приняла.

Сначала они медленно прошли самую простую, гладкую трассу. Сергей держался рядом, иногда чуть опережая, показывал, как двигаться. Кара схватывала на лету, чувствовала снег и гору, и к финишу они обогнали многих стартовавших с ними. Следующая трасса была сложнее: небольшие горки, повороты и островки сосен для многих были препятствием, но Кара проскакивала их легко. Дальше — больше: девушка вошла во вкус и явно наслаждалась процессом. Сергей даже остался внизу, наблюдая за полётом яркой солнечной фигурки.

Потом была баня. В домик они приехали распаренные, в валенках и тулупах, сменив банные халаты, которые остались на лестнице. Кровати в одинаковых спальнях были на одну колодку, и пойти налево получилось просто с одной ноги.

Целоваться они начали ещё в падении и, рухнув на расстеленную уже постель, распустили руки. В стройном женском теле скрывались такие силы, что опричник быстро понял тщетность борьбы и отпустил ситуацию, проявляя минимально необходимую активность. Тело действовало само, сознание получало удовольствие.

Женщина доминировала, невзирая на расположение тел, и мужчина не считал зазорным следовать желаниям дамы. Девушкой эту многоопытную особь даже мысли не возникло идентифицировать.

Сергей специально отвлекался на сложные формулировки. Тело не хотело скорой развязки. Женщина в каждом оргазме контролировала связующий их инструмент.

Но силы заканчиваются и у суперженщин. Да и мужчинам результат так же важен, как процесс, даже такой восхитительный. Её пятый финиш сыграл искрами из глаз и кратковременной потерей обоих сознаний.

— Пора колоться, — не открывая глаз, выдал Сергей. — О физических возможностях женщин почти всех народностей и рас государства Российского нам спецкурс читали в учебке. За полтора десятка лет активной взрослой жизни познакомился почти со всеми представительницами на практике, кроме чёрных орчанок и троллих — чисто из соображений безопасности и комфорта. Ты ни в одни рамки не вписываешься.

— Я сразу сказала, что нагайна, не скрываю. Вообще, насколько мне известно, я единственная в своём роде. Мама, бабушка и прабабушка уже не интересуются этим процессом.

— То есть все те сказки о полулюдях‑полузмеях — не сказки?

— Как и всегда в этом несовершенном мире, — Кара открыла глаза и повернулась к собеседнику лицом.

— Это как в кхазадской сказке про русалку: временная трансформация или?..

— Постоянная, закреплённая в четвёртом поколении, как и теплокровность, и живорождение.

— Погоди, это как?

— Это сложно и долго, но если время, ресурсы и желания не ограничены, то можно и не того добиться.

— Время не ограничено ничем?

— Существованием планеты, разве что. Старение моим предкам не свойственно.

— Думаю, за чашечкой кофе это дойдёт быстрее. Надеюсь, твоих архаровцев не потревожим.

— Иди, я попросила их спать крепко.

Сергей пошёл в душ, где спустя пять минут к нему присоединилась женщина. Им достало нежности и взаимных омовений. Они не пресытились друг другом, просто утратили некую толику физических ресурсов.

Дешёвая кофеварка не отняла много сил и времени, ликёр придал аромата и изюминки, а круассаны оказались кстати. После первого глотка, разомлев и зажмурившись, Кара откусила пироженку и задумалась.

— Тебя не обидит, если я скажу, что все жители Тверди — результат генетических изысканий моих предков? Впрочем, я и сама оттуда же. Иначе мы просто не смогли бы полноценно общаться. А то и чего похуже.

— Так‑то я уверен, что меня мама родила, — не полез за словом в карман Сергей. — И думаю, что тебя тоже. Или нет?

— Тоже и так же. Я вас попозже познакомлю.

— Ну и какая тогда разница? И вообще, выходи за меня.

— Вот так вот прямо сейчас?

— Ну и чего время терять? Тролль же сказал, что таких больше нет, значит, искать мне некого.

— Если бы ты знал, сколько я тебя искала?

— Долго?

— Примерно пять твоих жизней.

— То есть про традиции, седую древность и прочий винтаж — не просто слова? И да, даже эльфийские маги…

— Сильно не просто и очень сложно. Из‑за всех этих древних заморочек мы можем родить только от определённого мужчины и только человека. Все остальные народы не подходят.

— А от своего, нага?

— Нет их в природе уже почти пятьдесят тысяч лет. Старые поубились, а новые не рождаются. Опять же, генетика с анатомией против.

— Как всё сложно, — Сергей вздохнул. — Хватит сложностей, иди ко мне. Давай подарим друг другу ещё немного простого счастья.

— А замуж? Передумал звать?

— Да ни в жисть!

Концерт

Отношения развивались, встречались они почти ежедневно. Кара сняла люкс в «Центральной», и они зависали там подолгу. Но в ясные дни на улицу выбирались обязательно.

— О, Тиль Бернес, сходим? — Сергей загорелся. — Человечище, поёт душевно, и песни — закачаешься. Не рассказать и не намурлыкать, это пережить надо. Или то не твоя тема?

— Ну раз надо, идём.

— В двух кварталах от моего дома на Вагонке, заводской ДК, — уточнил Сергей. — И время ещё есть.

— И с родителями познакомиться можно, да? — улыбнулась девушка.

Сергей смутился: была и такая мысль. Но к чему торопиться?

— На трамвае, чур, не поедем, — девушка быстро набрала сообщение.

Не успел Сергей оплатить билеты, как огромный внедорожник распахнул задние двери.

Пробок в больших сервитутах хватает, но водитель умел, да и дури под капотом хватало — или где там у них мотор.

В зал они вошли под третий звонок — прямо как в театр.

И начался спектакль. Каждая песня — как короткая пьеса. Сменялись задники, проекторы меняли антураж. Где‑то был дым, где‑то туман, сполохи пламени, выстрелы и взрывы. Зал внимал и бешено аплодировал. А когда Тиль запел «Любимый город», из‑за кулис вышел довольно рослый кхазад и на шпракхе подхватил второй куплет. Тут все гномы встали и дружно стали подпевать. Потом они спели на бис. «Тиль, наш!» — орали гномы. «Липняк в литейке пашет, знай наших!»

Кара старалась ничего не пропустить, особенно Серёжины эмоции. Она буквально впитывала всё, что его касается, до мельчайших подробностей.

Концерт подходил к финалу. И вот, когда артисты вышли поклониться и уже самые продуманные зрители начали вставать, в проходе рядом с Сергеем возникла пара в ненавистных красных бронях.

Опричник не раздумывал. Двенадцать секунд — это немалая фора. Кресло оторвалось, словно не закреплённое, и ближний хайдук сложился, как человечек из детского конструктора. Второго он бил снизу, поднимаясь после первого удара, и снёс ему голову вместе с силовым элементом брони. Брызнул кровавый фонтан, и кто‑то из явно заводских размозжил упавшую голову.

Но это были только первые ласточки. Ещё не меньше десятка алых фигур появились в зале. Заводская окраина в сервитуте — это не тихая земщина. Рабочие, в основном орки всех мастей, миролюбием не отличались, и люди мало им уступали, а гномы и вовсе превосходили. Колюче‑режущего у парней хватало, и кротостью они не отличались. Некоторые кровососы мгновенно превратились в ежей от вбитых финок и заточек, и кровь из них брызгала, как из душа. Но хайдуки продолжали двигаться, регенерируя прямо на глазах. Кхазады вырывали кресла и слаженно давили вампиров, не подпуская их к молодёжи и женщинам.

Первый сложенный регенерировал неожиданно быстро и из‑за спины опричника скакнул на Скарапею. Но девушка высоко подпрыгнула и ударила его ногой в лицевую часть шлема. Кровососущий увернулся, но подскочившие охранники на лету схватили красную фигуру за руки, за ноги и разорвали пополам, словно это и не броня четвёртого класса. Подоспевшие гномы нашинковали половинки, а боевитая уборщица уже бежала по залу, раздавая прочные мешки для мусора.

Сергей двинулся на следующего хайдука. Шах и Шем подпирали с боков, а Кара прикрывала тыл. Опричнику кто‑то подбросил монтировку, и он тормозил красные фигуры точными ударами в слабые места брони. Телохранители фиксировали или рвали тела.

Детей в зале было немного, и их быстро вывели. Подростки, особенно орки, не хуже взрослых привычно работали подручными средствами. Потери были, хоть и не катастрофические. Атака была почти отбита, как вдруг на колосниках возникла фигура покрупнее и прыгнула прямо на спину Сергея.

Кара ударила, но сбить врага не смогла. Клубок из опричника, болярина и двух телохранов катился к сцене, сбивая всех встречных с ног. Кровавая дорожка растекалась по полу.

Тот гном, что пел про любимый город, прыгнул со сцены с пожарным багром, резко вплёлся в круговерть и выдернул часть позвоночника кровососа, разбрасывая элементы брони. Клубок распался. Близнецы держали почти разорванное тело. Сергей боком свалился между кресел. Кара присела к нему. Опричник тяжело, неровно дышал. На груди вспухали кровавые пузыри. Левая рука, явно выдернутая из локтевого сустава, завалилась за спину. Правой кисти не было. Бёдра располосованы в хлам. Целыми, кажется, остались только уши.

По всему залу добивали вампиров. Технички успокаивали бойцов и потерпевших. Появились медики с носилками.

Скарапея взвыла, уходя в инфразвук, и осела рядом с Сергеем. Останки вампиров перестали трепыхаться. Люди, орки и гномы замерли. Только близнецы продолжали двигаться — точно и стремительно.

В гору

Телохранители уложили Сергея и бесчувственную девушку на носилки и бегом рванули на парковку. Пока Шем делал инъекции, Шах складывал сиденья и доставал одеяла. Вместе они занесли раненых в машину и помчались к известному подземному переходу.

Как только чёрный внедорожник слился с потоком машин, всё в зале ожило — продолжилась эвакуация раненых.

Машина, стирая покрышки, остановилась. Близнецы выдернули носилки и побежали, не замечая каменных стен, ставших вдруг проницаемыми.

Гладкий пол словно подхватил и понёс их, ускоряясь на каждом шагу. Их уже ждали. Мужчины подхватили носилки и поставили на возвышение. Женщины подняли Скарапею и перенесли на некое подобие кушетки. Старшая из женщин поводила руками вдоль тела спящей и отошла к мужчинам.

Сергея раздели и уложили в странный жёлоб, упирающийся в камень. Стенки его начали сворачиваться и обернули тело, оставив открытым лишь лицо.

Спустя несколько минут Хозяйка пришла в себя, открыла глаза и села на лежанке. Окинула взглядом помещение, поблагодарила и отпустила охранников отдыхать. Встала и подошла к упакованному Сергею.

Дыхания не было, но глаза под веками слегка подёргивались. Синяки уже наливались красками, раны не сочились.

Кара тоже вышла из комнаты. Её покои были скромными и строго функциональными. Она приняла душ, смыла свою и чужую кровь. Раны почти затянулись: крупных повреждений у неё не было. Нечеловеческое тело крепче само по себе, регенерация намного выше.

Как ни странно, в этой свалке Сергей умудрялся её оберегать даже эффективнее, чем близнецы. Слабый, мягкий человек — без магии, улучшений и усилений, чисто на опыте и волевых. Но сейчас он спит. Фатальных повреждений нет: разорванные мышцы, сломанные рёбра и пробитые лёгкие, громадная кровопотеря. Нуары* Шем и Шах зарастили бы всё это и сами в течение суток. Кисть — это уже серьёзнее, но у капсулы возможностей намного больше. Торопиться не стоит: неприспособленный человеческий организм нужно восстанавливать постепенно. «Поспит недельку, не успею соскучиться».

Дел и так накопилось за эти дни немало — нужно разгребать. Ещё и с хайдуками задёргают. И опричники, и маги не спустят: как десяток «красных» положили с малыми потерями? Кто стазис включал в таких объёмах? Не будет ли вреда пострадавшим?

Хорошо, если в Александровскую слободу позовут или Риковича зашлют — эти хоть знают меру и обострять не будут.

«Но об этом я подумаю завтра». Душ, фен, сон.

Как у всякого подземного жителя, чувство времени и внутренние часы сработали у Кары точно. Она открыла глаза, проверила себя и окружающую обстановку. После утренних дел накинула домашнее платье и позавтракала.

Спальня была экранирована от всех видов связи, и лично её никто не беспокоил. Наги** испокон веков были индивидуалистами и даже при кардинальной перестройке организма не любили личного общения в больших дозах.

Её выходы в «верхний мир» давались тяжело, и, чтобы отдохнуть как следует, приходилось прибегать ко многим ухищрениям — вплоть до того же замедления или ускорения времени.

Сергей спал. Появилось дыхание, синяки на лице побледнели. Сначала он был для неё просто источником «семени», нужным, но не таким уж важным «фактором». Но он влюбился практически с первого взгляда. Она не была холодна, отвечала на прикосновения, взгляды. И даже больше. Но для неё это больше была игра, необходимость.

Если не забеременеть в определённый срок, то генетически изменённый организм мог вернуться к состоянию предков. Через две-три сотни лет срастутся ноги, потом атрофируются руки, дальше — больше: классическая нага — получеловек и огромная змея. Всё это было проверено жестокими предками.

Создатели не имели каких‑то ограничений и не делали различий между своими созданиями и собственным потомством, если оно не успевало сбежать. У самцов совершенно не было «отцовских» чувств, да и самки, отложив яйца, больше не заботились о потомстве. Тот, кто не выживал сам, не достоин жить. Всё просто.

Но уже второе поколение антропоморфных нагов проявляло заботу о детях. Вот только оплодотворять самок приходилось искусственно. Огромный наг мог, задумавшись, просто задушить и съесть «подопытную», даже не заметив. И рождались от такой «связи» только девочки. Самцов наги не хотели модифицировать категорически — по каким‑то соображениям или просто не смогли. Все изменения производились на только что отложенных яйцах, и вылуплялись только девочки. Причём они были очень агрессивны и начинали поедать своих сестёр по гнезду. Начался отбор доноров из всех прежних созданий. Генетически подходили нуары, но потомства от них не получилось. От орков рождались в основном неполнокомплектые особи. Троллей не рассматривали вовсе, а эльфы не шли на сотрудничество — просто убивали себя.

Лучше всего подошла «водяная обезьяна», но нагами рождались только девочки. Мальчики были почти обычными с виду людьми, но их потомки, рождённые человеческими жёнами, были более крупными, выносливыми и через несколько поколений могли стать донорами спермы для нагов. Сергей был как раз из такого рода.

Несмотря на физическое состояние опричника, его телефон и браслет в бою практически не пострадали. Кара переоделась в горнолыжный комбинезон и вышла в город. На все устройства сразу стали приходить сообщения. Она написала родственникам и сослуживцам Сергея, что он жив, но на лечении и пока ответить не может. Запах озона был вполне ожидаем.

— Здравствуйте, Ваше сиятельство, — строго отмеренный кивок и движение тела.

— Доброго утра, госпожа, — замялся Воронцов, кавказский наместник. — С кем имею честь?

— Скарапея, невеста Сергея Талалихина.

— Как он?

— Выздоравливает. Приятна ваша забота о личном составе.

— Именно личном. Они мои дети. Как долго продлится лечение?

— Примерно неделю. Дольше всего будет восстанавливаться правая кисть, но прогноз благоприятный.

— Кто занимается лечением? Чем можно помочь?

— Мы справимся, спасибо. У нас просьба, князь.

— Слушаю.

— Сергей может взять отпуск по ранению и по случаю бракосочетания?

— Разумеется, и на реабилитацию после ранения, — улыбнулся Георгий Михайлович. — Думаю, медовый месяц не будет короток.

— Вы очень любезны, — поблагодарила Кара.

— Можно уточнить?

— Слушаю вас.

— К какому роду вы принадлежите? Кто те двое молодых людей, что сражались с вами плечом к плечу? Где практикуется такая техника рукопашного боя?

— Вынуждена вас огорчить, князь, — эти вопросы я могу обсуждать только с представителем правящей семьи. С вашего позволения, я вас покину.

Кара изобразила книксен и шагнула назад, исчезая в гранитной стене.

Воронцов прикоснулся к камню, попытался телепортироваться вслед за девушкой, но не вышло.

*Нуар — хранители богов, специально созданные воины‑охранники.

**Наги — высокоразвитая цивилизация, освоившая биотехнологии. Про них можно почитать в сериале Александра Прозорова «Смертный страж» ( Книги динамичные и насыщенные событиями. Больше всего информации по теме нагов — в четвёртом томе «Храм океанов».

И...

Встречу трёх поколений нагов пересказать очень сложно. Да, они выглядят как люди, жесты вроде бы те же, но речь и мимика совершенно иные — не говоря уже о психологии и побудительных мотивах.

Старшую уже мало что интересовало. Организм всё чаще впадал в спячку, движения и рефлексы возвращались к первоисточнику. Благодаря почти сотне рождённых детей и постоянному обновлению тела она выглядела зрелой женщиной. Но прожитые тысячелетия оставили след в разуме: она устала жить. Хотелось просто предаваться созерцанию и размышлениям. Всё остальное делали преданные слуги.

Бабушка принадлежала к третьему человекоподобному поколению. Её мать жила ещё дольше, произвела ещё больше потомства, но стала опасной — и её пришлось усыпить в глубокой пещере далеко на востоке.

Мать Скарапеи была первым ребёнком в своём поколении. Она видела, как люди и нелюди создают обычаи и государства, медленно восстанавливаясь после войны Богов и оледенений. Её дети помогали, несли знания. Титаны и пророки, боги и полубоги многое сделали в верхнем мире. Кара — её младшая, последняя дочь — выросла и могла продолжить начатое многие десятки тысяч лет назад… или просто жить. Нельзя вечно нянчиться с подопечными.

Младшая знала многое о предках, об их технологиях, но сама уже не могла проводить такие же преобразования. С изменением генома пошло развитие другой расы нагов. Некоторые способности были утрачены, как и фактическое бессмертие. Часть работ ещё могли выполнять специально создаваемые слуги и машины — как тот же кокон‑медкапсула.

Для того чтобы раса продолжила существовать, требовалось меняться: ведь мир изменился. Хтонь, магия, развитие сообществ верхнего мира… И вот теперь — Сергей. Он уже стал частью её жизни и даже спас её — не от смерти (убить нага почти невозможно), но от боли и сильных увечий — да.

Каким он станет после лечения? Как скажутся на нём процессы, проходящие сейчас в капсуле и организме? Осмотр показывал, что всё в пределах нормы для потомка нагов в третьем поколении.

Близнецы закупили одежду и обувь для Сергея, пригнали изящный седан на парковку недалеко от перехода. Кара выходила из пещер только чтобы проверить сообщения и ответить на срочные. Несмотря на три сотни прожитых лет, она продолжала усваивать знания своего народа и искать новые в наземном мире.

— Привет!

— Как спалось? — Кара улыбнулась, присев на кровать. — Ну ты и засоня.

— Так разбудила бы, — потянулся Сергей, с удивлением рассматривая правую кисть с розовой кожей.

— Раньше нельзя было — как раз из‑за неё.

— И сколько я дрых?

— Семь суток, четыре часа и двадцать минут.

— Скока-скока??? — Кара рассмеялась и была поймана и зацелована. — Представляешь, как я соскучился?

— Представляю, — халат улетел куда‑то в пространство, и они забыли всё. Примерно на час.

Они обедали и смотрели на планшете топовое видео недели — «Тагильская резня».

— Ого, а что, так можно было? — удивлялся Сергей. — Это кто там так мощно крушит?

— Присмотрись, вот сейчас…

Экранный Сергей обернулся на шум, вынул фомку из воздуха и отсёк плоским краем руку хайдука.

— Охренеть… Ну я и зверь. Но гном покруче будет: доспех расковырять и позвоночник разорвать — силища какая! А Близнецы?

— Это Кузя из Сан‑Себастьянской Орды монтировал из лучших кадров всех видео, снятых в тот день. Всю неделю в топе, даже Бабая переплюнул.

— Уф, устал я, — Сергей отставил пустую кружку. — Тихий час выздоравливающему полагается?

— Всенепременно и даже рекомендуется. Ну, я пошла.

— Стоп, — опричник ухватил девушку за талию. — Предписания медиков нарушать нельзя. Процедуры и лечебный массаж никто не отменял.

Массаж, процедуры, полдник, гимнастика — в том числе и горизонтальная, — ужин, колыбельная, зарядка, завтрак… И так по кругу. Трое суток. Вот такой режим.

Потом Серёга позвонил родителям, ознакомился с приказом на отпуск для реабилитации после ранения… и ещё, и ещё, и ещё. Кара в это время утрясала множество вопросов, отклоняла приглашения от своего имени и от имени Сергея, отказывала в визитах всем подряд… и ещё, и ещё, и ещё.

Потом они переехали в гостиницу, навестили Талалихиных. Отец гордился, мама плакала, младшие бегали по потолку и норовили позвать друзей. Было весело и по‑домашнему. Серёжа сделал предложение. Родители благословили. Молодые уехали на Волчиху — кататься на лыжах и париться в бане.

— Слушаю, господин полковник, — Сергей в банном халате и тапочках встал по стойке смирно.

— Завтра в 10:00 в парадной форме с невестой ожидаете меня на пороге вашего временного жилища.

— Слушаюсь, господин полковник.

— Не козыряй, перед государем будешь тянуться. К вам также ещё соратники боевые подъедут. Вот с ними и отправимся. Ну, пока. Скарапее привет и наилучшие пожелания.

Это тоже нужно было отметить, и молодые проделали это несколько раз самым приятным для себя способом.

Поутру к стоящему у домика Сергею из подъехавшей «Урсы» выкатились близнецы‑телохранители, гном‑сталевар и сослуживец Грищенко.

Георгий Михайлович был точен по‑королевски.