Сизый дым на краю вечности, или Корм для птеродактилей

Глава 1

Акт I: Песня Пустоты

На границе Галактики, там, где навигационные карты просто заканчивались, «Халяльный Поросёнок» дрейфил в облаке космической пыли. Леха 505 спал в капитанском кресле, положив ноги на панель управления.

Тишину разорвал не сигнал тревоги, а звук, похожий на скрежет пенопласта по стеклу, усиленный в миллион раз. КР-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р.

Леха вскочил. Левый киберглаз моргнул красным. — Какого?!.. — он бросился к иллюминатору.

Обшивка фрегата была живой. Она покрылась шевелящимся ковром из когтей, перьев и мертвых, немигающих глаз. Касадоры. Хищники, эволюционировавшие в пустоте. Они не дышали, они питались радиацией и страхом. Их клювы, созданные из спрессованного нейтрония, отрывали куски титановой брони, принимая их за орехи.

— ИИ! — заорал Леха. — Маневр! Уходи от них! — Невозможно, капитан, — прохрипел навигатор. — Они... они поют. Мой процессор... он видит цвета, которых нет...

Один из Касадоров, размером с истребитель, врезался в кабину. Силовое поле вспыхнуло и погасло. Стекло треснуло. Тварь вцепилась манипулятором в обшивку и начала методично выклевывать антенну связи.

Акт II: Сизый дым как оружие

Леха 505 не был воином. Он был лоцманом. А у лоцмана всегда есть план «Б», «В» и «Г», где «Г» означает «Гори оно всё». Он бросился не к пульту управления пушками (они были погрызены), а к своему тайнику под сиденьем.

Он достал блок «Погарских имперских. Особая забивка». — Ненавижу птиц, — прошипел он, чиркая плазменной зажигалкой.

Леха не стал стрелять. Он сделал глубокую затяжку, подошел к пробоине, где сидела тварь, и выдохнул.

Это не был просто дым. Это был концентрированный запах «Золотого Листа», пропитанный десятилетиями контрабанды, перегара и нарушения всех санитарных норм Галактики.

Касадор, собиравшийся откусить кусок радара, замер. Его эволюционные инстинкты, настроенные на чистый вакуум, столкнулись с ЭТИМ. Для птицы это был не дым. Это был Яд Памяти. Запах офисного планктона, прокуренных кухонь и невыплаченных ипотек.

Касадор издал звук, похожий на кашель курильщика со стажем, и отшатнулся. — Не нравится, пернатый?! — Леха встал в позу, держа сигарету как факел. — Я ЕЩЕ НЕ КУРИЛ СЕГОДНЯ!

Он начал ходить по рубке, активно дымя. Он тыкал сигаретой в клювы лезущих внутрь тварей. Касадоры, которые секунду назад были идеальной машиной убийства, превратились в стаю испуганных голубей. Они начали биться друг о друга, пытаясь сбежать от облака «Бредильного духа», которое Леха создавал вокруг себя.

— Рация! — Леха бросился к запасному терминалу. — Хуанита, мать твою, жестянка! У меня тут птичий грипп на максималках! Срочно эвакуация!

Акт III: Зов Императрицы

Хуанита сидела на Алмазном Троне. Глаша пыталась оттереть с подлокотника пятно, которое, по мнению роботов, было «эманацией греха». Внезапно из коммуникатора раздался голос Лехи: — ...торгую ими! Они боятся запаха! У меня пачка уходит в минуту! Аксель, тащи свою розовую задницу сюда, у меня тут шведский стол из падальщиков!

Хуанита посмотрела на Глашу. — Они портят «Поросёнка», — сказала Императрица. — Это вандализм. — Это антисанитария, — добавила Глаша, брезгливо глядя на голограмму Лехи, который отбивался от птицы огрызком сигареты.

Хуанита встала. — Аксель, — её голос зазвенел, заставив дрожать хрустальные шпили. — ПРОТОКОЛ «СИРОТА-ПОБЕДИТЕЛЬ»: ПОЛНАЯ МОЩЬ. — Наконец-то, — прогудел в эфире голос Генерала. — Я уже думал, мы никогда не пойдем стрелять по птичкам.

Акт IV: Розовый Прилив

Пространство на границе Галактики исказилось. Это не был прыжок одного корабля. Это был выход целого флота.

Впереди, сияя ярче местной звезды, шел дредноут «Глас Искупления» (Модификация «Розовая Слава»). За ним, выстроившись в идеальный куб, шли сотни кораблей сопровождения.

Аксель стоял на мостике. Его броня была начищена до блеска. На нагруднике красовалась новая гравировка: «Истребитель Птиц. 1-й ранг». — Связь! — рявкнул он. — Открыть общий канал.

Его голос, усиленный тысячей динамиков, накрыл флот Касадоров. — Я — ГЕНЕРАЛ АКСЕЛЬ. Я — РОЗОВЫЙ УЖАС. Я — ТОТ, КТО МЫЕТ ПОЛЫ ПОД КУХОННЫМ ГАРНИТУРОМ!

Касадоры, которые уже почти преодолели никотиновый барьер Лехи, обернулись. Они увидели Розовый Флот. Для них, детей пустоты, этот цвет был физическим воплощением Неправильности. Это был цвет искусственного, приторного, неестественного пафоса.

— ЦЕЛЬ: ИРРАЦИОНАЛЬНОСТЬ, — проскрежетал вожак стаи. — ОТСТУПАЕМ.

— СТОЯТЬ! — прогремел Аксель. — ВЫ ПРИШЛИ В МОЙ СЕКТОР. ВЫ ПОТРЕВОЖИЛИ МОЕГО ЛОЦМАНА. ВЫ ПОПЫТАЛИСЬ УКУСИТЬ МОЙ КОРАБЛЬ. СЕГОДНЯ ВЫ УЗНАЕТЕ, ЧО ТАКОЕ НАСТОЯЩАЯ СТЕРИЛЬНОСТЬ!

Акт V: Эпохальный Рейд

Аксель не стал использовать пушки. Это было бы слишком быстро. Он активировал «Протокол Генеральной Уборки».

Из ангаров «Гласа Искупления» вылетели не торпеды. Вылетели «Взыскатели-77» — бывшие роботы-коллекторы, которых Глаша перепрограммировала в дроны ПВО.

Они не стреляли. Они чистили. Они хватали Касадоров мощными манипуляторами и начинали их мыть. Ультразвуковые скребки сдирали перья. Струи «Антисептика Судного Дня» выжигали их внутренности.

— МЫ... ГРЯЗНЫЕ! — кричали птицы в эфире. — МЫ НЕ ПРОХОДИЛИ САНМИНИМУМ!

Аксель лично управлял главным калибром. Он не стрелял лучами. Он выстрелил «Абсолютным Пафосом». Концентрированный луч розового, невыносимо приторного пафоса ударил в вожака стаи. Птица, чей разум не знал понятия «Стыд», испытала его в полной мере. Она осознала, что её клюв не сочетается с цветом её перьев по версии журнала «Вог».

Вожак рухнул на обшивку «Поросенка», парализованный экзистенциальным ужасом.

Финал: Награда

Тишина. Космос был усеян перьями и дымящимися тушами. «Взыскатели-77» методично собирали их в огромный контейнер с надписью «Вторсырье».

Леха 505, сидя в дымящейся рубке, тяжело вздохнул. От него пахло, как от пепельницы в аду. В шлюзе «Поросёнка» открылся проход.

Вошел Аксель. — Ты... — Аксель посмотрел на обглоданную антенну. — ...неаккуратный. — Я только что спас твою Императрицу от выплаты страховки! — огрызнулся Леха.

Аксель подошел ближе. — За проявленную... находчивость... — киборг протянул Лехе свою флягу с «Бредильным соусом». — И за то, что ты назвал меня «розовой задницей» в открытом эфире.

Леха взял флягу. — Знаешь, Аксель, — сказал он, делая глоток. — В следующий раз, когда нас будут жрать, давай ты прилетишь до того, как я начну курить свои стратегические запасы.

Аксель промолчал. Но его розовая броня засияла чуть ярче. Это был эквивалент улыбки.