Синдром Воландеморта

Глава 1

Эдик часто думал – в чём сила ритуального круга?

“Как он удерживает неприкаянные души?”

Каждый раз, когда призрак пытался сожрать медиума, каждый раз, когда граница вспыхивала ядовито-фиолетовыми искрами, отбрасывала воющего от боли духа назад, каждый раз Эдик успокаивал бьющееся в груди сердце и снова задавал себе вопрос – “Есть ли предел у силы ритуального круга?”

– Вино – кровь, трепетный силуэт твой жду в доме моём. Имя твоё огонь прочтёт.

Бабка научила Эдика затворять круг, вбила в него знания о том, какие для этого необходимы “магические” компоненты, как определить их качество и срок годности. Она с улыбкой на устах порола пацана, хлестала его наотмашь вымоченными в кипятке ивовыми ветками.

Эдик не любил свою почившую бабку; злым словом, однако, не поминал, опасался.

Психологический факультет СПбГУ и книжка Карнеги “Как завоёвывать друзей и оказывать влияние на людей” научили Эдика остальному. Между пар и неумелых соитий Эдик подрос, округлился, стал зваться Эдуардом, иногда даже Эдуардом Васильевичем. Молодой мужчина открыл частную практику и быстро пошёл в гору; за четыре года Эдик стал тройным долларовым миллионером, приобрёл просторную двухкомнатную квартиру и Порш Кайен. Квартира Эдику нравилась.

– Приди!

Пепел жжёной бумаги с именем призываемого духа испустил белесый дымок, в комнате резко похолодало. Никакие градусники этот холод не регистрировали, Эдик проверял. Это был иной холод.

– Здравствуйте, Эдуард! – полупрозрачная фигура в центре ритуального круга приподняла широкополую шляпу, уселась в заранее приготовленное кресло.

– Здравствуйте, Боб! Как ваши дела?

Это был уже второй их сеанс.

– Плохо. Всё очень плохо.

Голос призрака если и был потусторонним, то лишь малость. Если не со стороны не придираться, то голос был очень даже этосторонним.

– Я назвал ваш феномен “Синдром Волдеморта”, – самодовольно произнёс медиум, – Суть…

– Да, да, я читал Поттера, – перебил его призрак.

– Эмм… хорошо, Боб, расскажите, пожалуйста, когда это было у вас впервые?

– Сразу после смерти; похороны, семья, друзья, – процедил дух сквозь зубы, – Они постоянно тебя вспоминают, бесит!! – из нагрудного кармана классического чёрного костюма призрак извлёк белоснежный платок, вытер вспотевший лоб, – Но когда они назвали в мою честь улицу всё стало гораздо хуже.

– Как именно вы пытались это прекратить? Банально, но смена имени?

Призрак открыл рот и внезапно пропал, всколыхнулось пламя свечей, в комнате потеплело. Пара секунд, холод вернулся в дом, злой дух возник в центре круга.

– Извините, – злобно буркнула ссутулившаяся фигура, – Это опять оно.

– Никаких проблем, Боб, я всё понимаю.

– Сейчас даунтайм, в час пик это доходит до абсурда, сотни вызовов в минуту! Эдуард, вы поймите, это же будет продолжаться бесконечно! – призрак плюхнулся обратно в кресло, – Меня вызывают таксисты! Туристы! Прохожие! Прочитавший табличку на доме ребёнок! Я уже не говорю об энтузиастах-историках.

– А что по поводу…

– Смены имени? Бесполезно! С нашими я разговаривал, что за холера они не знают. Синдром Волдеморта, аа-ха, название подходит, название звучит, но ведь вы не знаете, что с этим делать? Эдуард!? – дух был в отчаянии… в застарелом, бессильном отчаянии; в отчаянии отца, у которого дочь наркоманка, узнал он об этом давно, пытался, пытался вновь и вновь, но она набирает шприц и проклинает в лицо.

– Да, я не знаю, – Эдик вздохнул, поджал пухлые губы, растёр ладонью широкий лоб, – Но мы обязательно что-нибудь придумаем!

– Когда? – дух смотрел на медиума в упор.

– Боб, я не могу назвать точных сроков, нам нужно произвести поиск – от момента вашей смерти вверх, до рождения; обычно мы находим то, что прижимает духа к земле, не даёт уйти, в вашем же случае… простите за нескромный вопрос, почему вы не ушли?

– Простите, но это не ваше дело, – резко ответил призрак, сжав кулаки. Его грудь поднималась и опускалась, дыхания слышно не было. Секунда, другая, – Эдуард, я не хочу сходить с ума! – взгляд духа устремлён в пустоту, вдаль, сквозь стены и листья календарей, – Они называют мою фамилию, и я НЕ МОГУ не прийти. Они не видят меня, они удивляются внезапному холоду, они ёжатся, они смотрят сквозь; каждый вызов рывок, дергают не за волосы, дёргают за душу. Мне больно! Вы были когда-нибудь рыбой, Эдуард?

– Не был. Причём тут рыбы?

– Ни при чём. Они должны перестать!

– Но мы не можем заставить девять миллиардов людей не произносить вашу фамилию, нам…

– Да! – перебил его призрак, – Вы говорили об этом в прошлую встречу! Спасибо вам, Эдуард, благодаря вам я нашёл решение, – призрак посмотрел на медиума, – Я буду убивать.

– Что?

– Я буду убивать каждого, кто меня вызовет.

– Но… но… – Эдик лихорадочно пытался собрать мысли в кучу, – Вы хотите, чтобы они боялись произносить вашу фамилию, это я понимаю, но… я, когда назвал проблему “Синдром Волдеморта”, я не это имел в виду! и… вообще, если человека убить, он ведь уже не сможет рассказать другим!

– Вы предлагаете на первый раз калечить?

– Нет, нет! Я не это имел в виду!

– Что вы имели в виду?

Мозг Эдика искал выход, руки усиленно массировали виски.

– Людей убивать нехорошо, – выдавил из себя растерянный медиум.

– В смерти нет ничего страшного, поверьте, – дух поднялся, приподнял шлаяпу, – Спасибо за вашу помощь, Эдуард. Рад был с вами работать.

– Нет, нет, подождите!

Всколыхнулись свечи, в комнате потеплело. Эдик неуклюже встал с кресла, тело противно ныло, в горле пересохло. В стеклянном шкафчике возле огромной плазмы находился мини-бар, Ной Араспел, одна стопочка. Мало. Вторая.

– Твою же мать! – произнёс Эдик севшим голосом, – Так, Эдик, успокойся, каштаны не поджарены. Ещё не поджарены.

Эту присказку медиум перенял у одного из “своих”, японского товарища, её смысл был близок классической русской фразе “Аннушка уже разлила масло”, при этом акцент делался на противоположной, оптимистичной ноте. Ещё не поздно, ещё можно всё изменить. Привычку же разговаривать с собой вслух Эдуард ни у кого не перенимал, выработал самостоятельно.

– Его нужно остановить. Но как?

“Медиум не сражается, медиум разговаривает”

Это кредо характеризовало манеру работы Эдуарда. В качестве щита у него имелся ритуальный круг, в качестве меча одобренная гильдией книга наговоров и кинжал. Наговоры медиум применять умел, работали они плохо, кинжал вообще был бутафорским.

Гильдия медиумов была солидной международной организацией, именно она применяла и распределяла заказы. Процент успешно закрытых заявок определял место медиума в рейтинге – если говорить грубо, около 30% членов гильдии были боевиками, решали проблемы “грязно”, 50 % работали дипломатично, около 20% чёткой специализации не имели. Не каждый заказ успешно разрешался терминацией, призрак мог улизнуть, накопить сил и мстить, причём не медиуму, а заказчику; не последнюю роль играл и кармический вопрос.

– Позвоню Рикки, – округлая бутылка была наполовину пуста. Или наполовину полна, это как посмотреть, – Ик!

Уже два года Рикки Джосси занимал первое место Рейтинга, выдающийся медиум-боевик с огромным количеством качественно закрытых заказов жил в Австралии, имел усы и сорок пять лет жизни за спиной. Сам Эдуард мог похвастался “почётным” четвёртым местом, несколько месяцев молодой медиум-дипломат безуспешно пытался войти в тройку. Этому во многом способствовал тот факт, что КАЖДОМУ из тройки за любой заказ платили в ТРИ раза больше!

– Алло, Рикки! Да, хэлло! Слушай, у меня проблема с Бобом ээ… его фамилию, корче, нельзя называть! Он говорит, что убьёт каждого, кто это сделает, ик! Я не шучу! У него случай странной принудительной телепортации, завязана на вербальный сигнал, я назвал эту аномалию “Синдром Волдеморта”, круто, да? Что!? Я трезвый! Я тебе карточку сейчас перешлю, только ты не читай её вслух! Я серьёзно!! Рикки, ***ть, ты дурак!?... – в трубке послышался короткий вскрик, булькающий звук, удар о ламинат… тишина, вялые потрескивания помех.

– Твою же мать…

Большим пальцем правой руки Эдик с трудом попал в иконку красного телефонного аппарата.

– У меня руки трясутся? И что я так нервничаю? Ну, убьёт этот призрак пару тысяч человек…

“Надо произвести терминацию…”

“Надо сообщить в гильдию…”

“А если они тоже решат, что я шучу? Не, они не такие дебилы, как Рикки.”

“Он, наверное, под кайфом был, у них же гашиш легализовали! Или это в Америке...”

В голубоватый электрочайник Смег залита вода, прибор помещён на подставку, прибор приступил к работе. Широкая, белая кружка без опознавательных знаков, ложечка цикория, ложечка сахара, ложечка молока. Коньяк почти кончился, харе. Блин, лимон же в холодильнике есть.

– А если убить его не получится!?

“Я ведь хотел протестировать вербальные сигналы, симптом реагирует только на родной язык или на переведённые варианты тоже? Склонение слов? Случайное произнесение на стыке?”

“А если правда не получится его убить?? Как мы это миру объясним? Через СМИ… только через печатные издания? через личные встречи? Написать на экране и диктор такой – не читайте вслух, господа, а то будет вам атата!!!”

– Ик!

“Люди – идиоты, решат проверить.”

“Слабоумие и отвага.”

Кипяток вливается в кружку, пар вдохновенно спешит на встречу с потолком. Аккуратный глоток, губы не желают обжигатьься, язык решительно против. Остаток кипятка перелит в кувшин, остужать, чайник поставлен обратно.

“A дети, как это объяснить детям?”

– А-цц, горячо!

“А если Колька случайно скажет!?”

”Не должно оно без осознания работать, не-не-не, только если человек знает, что говорит!”

– Ик!

“Не должно-то не должно, кто будет проверять?”

“Надо убить, в гильдию сам доберусь сообщу или написать? позвонить? Рикки… Тики-тави… Хы”

– Твою же мать! А я же, выходит, теперь в тройке лидеров! Это сколько я теперь получу в месяц, хы! Чёртов Дилан хээээ-элгп духшш… – в падении тело задело кнопку включения чайника, но ничего страшного не произошло. В чайнике стоял датчик наличия воды.