«Симптомы идиотизма» или «Больница имени святого терпения»

Глава 1 — Добро пожаловать в дурдом

— Если вы надеетесь, что я встречу вас с объятиями, вы ошиблись этажом. Моя симпатия заканчивается на моём кофе, — сказал мужчина в белом халате, стоя у окна и глядя на четверых интернов, только что вошедших в его кабинет.

Он повернулся. Суровое лицо, тёмные круги под глазами и постоянное выражение презрения ко всему живому.

— Я — Громов Алексей Валерьевич. Заведующий терапией. Добро пожаловать в мою личную адскую кухню.

Интерны стояли, будто их поймали на месте преступления. Никто не решался начать.

— Ну, не стесняйтесь. Мы же почти семья. Правда, dysfunctional, как у американцев говорят.

Он подошёл ближе и ткнул пальцем в первого.

— Ты кто?

— Роман Данилович

— Ага. Сын Маргариты Андреевны. Сын главврача. Прелестно. Значит, тебя уволить я не смогу, даже если ты принесёшь в больницу чуму.

— Лучше не мешайте, — сухо отозвался Роман. — Я сам справлюсь.

— Господи, — вздохнул Громов. — Эта уверенность — это от мамы? Или от Бога?

Он повернулся ко второму парню — тот был аккуратен до невозможности: очки, ручка в нагрудном кармане, тетрадь с наклейками "Анатомия – моя любовь".

— Белкин Дмитрий, — проговорил тот. — Красный диплом, специализация…

— Всё, хватит, у меня уже кровь из ушей пошла. Значит, наш умник. Умных я люблю… особенно жареными.

Следующей стояла девушка. Высокая, худая, с собранными волосами и взглядом человека, который уже трижды пожалел, что поступил в мед.

— Варвара Грибкова. В хирургию.

— Хирургия? Ты? — Громов оглядел её сверху вниз. — Ты в дверях застрянешь, когда скальпель возьмёшь. Тебя ветром из окна унесёт.

— Тогда не открывайте окна, — ответила она.

— Ты мне уже нравишься. Почти. Но нет.

Наконец он подошёл к последнему. Парень с вихрастой шевелюрой, капюшоном под халатом и лицом, как у человека, проспавшего три будильника.

— Владислав Лобанов. Но все зовут Влад. Я, типа, оптимист.

— Оптимист? Прекрасно. Оптимисты у нас долго не живут. Особенно те, кто путает грелку с дефибриллятором.

— Это было один раз! — вскинулся Влад.

— Именно поэтому теперь у нас на складе три обгоревшие грелки и ни одного дефибриллятора.

В дверь постучали. Появился смуглый, лысеющий мужчина в халате. На кармане вышивка: "Т.Ш."

— Алексей, — заговорил он с широкой улыбкой, — угадай, что мне передали пациенты сегодня?

— Надеюсь, не гонорею?

— Почти. Коньяк. Пятизвёздочный. Старушка с варикозом. Сказала: «Спасибо за человечность».

Громов повернулся к интернам:

— Познакомьтесь. Тимур Шамильевич. Венеролог. Его пациенты приходят с проблемами и уходят с воспоминаниями.

— И иногда с рецидивами, — хмыкнул Тимур. — Ну, я пошёл. Пока вы тут мучаете молодёжь, я буду дегустировать благодарность. Ауфидерзеен!

Он исчез. Громов сел на край стола, медленно налил себе кофе и посмотрел на интернов, как на медленно горящую свалку.

— Ну что, мои золотые, с сегодняшнего дня вы официально — интерны. Я — ваш руководитель. Терапия — ваш ад. Медсёстры вас ненавидят. Пациенты считают вас студентами. А я — считаю вас своими будущими нервными срывами.

— А можно вопрос? — поднял руку Белкин.

— Нет.

— Я просто хотел…

— Уже ошибка.

В дверь снова заглянула медсестра. Крепкая женщина лет пятидесяти с прической "шлем".

— Алексей Валерьевич, вам кофе с молоком или чёрный?

— С ядом, Нина. Желательно — быстродействующим.

— Угу. И чтобы потом главврач три дня плакала на совещаниях?

Интерны переглянулись.

— Подождите, — медленно сказал Влад. — Вы… вы встречаетесь с главврачом?

Громов потянулся за чашкой:

— Нет. Мы профессионально консультируемся... по ночам... у неё дома.

— Романтика, — вздохнула Варвара.

— Или протекционизм, — добавил роман с нажимом.

— Завидуешь, сынок? — усмехнулся Громов. — Вот вырастешь, станешь как я — тоже будешь вести роман с женщиной, которая тебя презирает.

— У меня мать — главврач.

— Всё верно.

Громов хлопнул в ладоши.

— Всё, разговор окончен. Через двадцать минут — у приёмного. Пациенты уже заждались, кому из вас испортить жизнь.

— А если мы не справимся? — спросил Влад.

— Справитесь. А если нет — вас спишут в административный резерв. Там уже есть один — он по ошибке пытался поставить укол через ухо. До сих пор работает секретарём в бухгалтерии.

Он подошёл к двери и перед тем, как выйти, бросил:

— Добро пожаловать в дурдом. Мой дурдом. Надеюсь, вы не забудете этот день. Хотя я надеюсь, что забудете всё к утру. Мне так проще будет вас ненавидеть заново.

Дверь захлопнулась.

Интерны остались стоять в тишине.

— Ну что, — первым нарушил молчание Влад, — это было… атмосферно.

— Это было начало конца, — мрачно сказал Белкин.

— Я же говорила, надо было идти в фармацевты, — вздохнула Варвара.

— А мне мать обещала, что Громов — нормальный. — Роман потряс головой. — Врет она мне, видимо, с рождения.

И где-то вдалеке снова послышался голос Громова:

— Нина! Если ещё раз принесу кофе без сахара — будешь принимать уколы у Влада. Лично!

---

Глава 2— Кастрюля, сон и любовь с разбега

Ординаторская. 09:13 утра. Варвара сидела за столом, обнимая кружку с ромашковым чаем и глядя в пустоту, будто кто-то врезал её надеждам по печени.

— Варя, всё нормально? — осторожно спросил Роман, перелистывая журнал учёта.

— У меня пациент… — она глубоко вздохнула. — Я к нему подхожу, а он мне: «Отстаньте, я сплю!» И всё. Даже не открыл глаз. Только рукой махнул, как комара отогнал. Я пять минут стояла. Он храпел.

— Ну, может, он действительно спал?

— Он ел в это время, — уныло ответила она. — Во сне. С хлебом.

В этот момент в кабинет влетел Влад, тяжело дыша, с огромной кастрюлей на голове. Она глухо звенела, когда он ударился об косяк.

— Ром, Ром! Быстрее, помоги! Только не смейся!

— …Что?! — Роман встал, прищурился. — Ты чего, кастрюлю надел?

— Это не я! Ну… точнее, я, но не специально! — Влад подбежал ближе, тыкая пальцем в застрявшую на голове посудину. — Там был пациент! Хотел напугать жену! Засунул голову — застрял! Мы сняли! Я не поверил, что такое возможно! Надел! И…

— И теперь ты — глухой чайник. Гениально, — Роман потёр виски. — В следующий раз примерь унитаз, чтобы доказать, что в него тоже можно застрять.

— Помоги снять, пожалуйста!

— А-а, подожди! — Роман начал смеяться. — Скажи "буль-буль", мне срочно надо видео для друзей!

— Не смешно! — обиженно буркнул Влад и выбежал в коридор, натыкаясь на стену. — Ящер идёт! Он меня убьёт!

Коридор. 09:16.

Громов шёл, просматривая карту пациента и одновременно отвечая по телефону:

— Да, Маргарита Андреевна, нет, он не опозорит фамилию. Хотя технически он уже начал...

— Профессор! — влетел Влад с кастрюлей на голове, как пробка из шампанского. — Снимите, пожалуйста! Только быстро, пока этот ящер…

— Влади... — устало начал Громов, отрываясь от карты. — Скажи, а ты кастрюлю на голову надел, чтобы не слышать мои упрёки, или чтобы отражать сигналы с Марса?

— Случайно! Просто… эксперимент!

— Ага. А я случайно стал терапевтом. Всё, иди. Я тебя всё равно уже люблю. Тепло так, глубоко. Где-то между инфарктом и тошнотой.

— ЧТО?! — Влад отпрянул, дернулся и… врезался в стену. Кастрюля звякнула. Влад сполз по кафелю, издав финальное «бу-бум» и затих.

Палата. 10:02.

— Ну хоть нос цел, — бормотала Нина, накладывая лёд на лоб Владу. — А то было бы первое ЧП нового потока.

— Он жив? — спросила Варя, заглядывая в палату.

— К сожалению, да, — отозвался Громов. — Хотя я подумывал позвонить в морг — пусть заранее привыкают.

— Ему приснилось, что вы его любите, — сказала Варя и засмеялась.

— Пусть потом это сам психиатру объясняет, — Громов хмыкнул. — Варя, у тебя как дела?

— Пациент не даёт к себе подойти.

— Почему?

— Говорит: не трогай меня, женщина, я сплю.

— Знаешь, — задумчиво протянул Громов, — а вдруг он и правда спит. Просто со включённым аппетитом.

— Он ест! — всплеснула руками Варя. — Хлеб, колбасу! И храпит!

— Ну, это называется сон в гастрономической фазе. Я однажды так всю пиццу съел и проснулся от того, что жевал подушку.

Нина фыркнула.

— Пойду его будить… — пробормотала Варвара, но на выходе обернулась:

— Алексей Валерьевич… а вы… когда-нибудь были добрым?

— Бывал. В Sims. Один раз. Но мне не понравилось. Там никто не матерился.

Ординаторская. 10:45.

Роман сидел с ноутбуком. Тимур — венеролог — зашёл, неся бутылку в пакете.

— Угадай, кто снова вылечил пациента и получил благодарность в стекле?

— А как вы это делаете, Тимур Шамильевич? — спросил Роман.

— Харизмой. И антисептиком.

Громов вошёл следом, увидел бутылку и сказал:

— Надеюсь, это хотя бы не из одноразового шприца перелито?

— Это «Хеннесси». Пациент был франкоязычный. Правда, он из Воронежа, но не будем придираться.

— Вы хоть понимаете, что у нас тут травмы, перегруз, головные боли?

— Так я и принёс обезболивающее! — развёл руками Тимур.

В палату вбежал Влад. Голова забинтована, глаза округлённые:

— Я жив!

— Пока да. Но день только начался, — ответил Громов.

-

Глава 3— Сон, спор и стерильная катастрофа

Ординаторская. 08:40.

— У кого сегодня больше всего пациентов? — спросил Роман, заглядывая в журнал.

— У Варвары, — сказал Влад, жуя бутерброд. — Она снова пошла к своему спящему.

— Он опять ест во сне? — уточнил Дмитрий.

— Он в комбо-режиме. Спит, ест, храпит, затыкается подушкой, и снова ест. И орёт: «НЕ БУДИТЬ!»

— Я не понимаю, — медленно проговорил Роман. — Это пациент или пансионер?

— Варя точно не справится, — сказал Влад. — Она нежная, она «извините» говорит даже кофе.

— Ещё один день с этим рыжим ящером, и я сам начну храпеть, — проворчал Роман.

— Тихо! Не называй его так при мне, — зашипел Влад. — Я до сих пор не оправился от кастрюли и удара в стену. Мне снится, что он меня бьёт дипломом.

Палата №7. 08:58.

Варвара тихо открыла дверь.

— Доброе утро… Я снова к вам…

Пациент в халате, сидя в кресле, уткнулся в подушку:

— Уходи. Я сплю.

— Но у вас температура. И анализы нужно…

— Сплю, женщина. Ты во сне. Молчание — золото.

Она постояла. Сделала шаг вперёд. Потом другой. Потом встала прямо перед ним и твёрдо сказала:

— Я — не сновидение. Я — терапевт. Я Варвара Грибкова. И если вы не дадите мне послушать ваши лёгкие, я вызову медсестру. И она будет громко мыть пол рядом с вашей кроватью.

Пауза. Он приоткрыл один глаз:

— Вы жестокая. Мне вас уже жалко.

Кабинет венеролога. 09:15.

Громов и Тимур сидели над доской с нардами. У Тимура — чашка кофе и бутылка коньяка с вчерашнего приёма, у Громова — лицо человека, страдающего, но привычно.

— Знаешь, Тимур, — Громов бросил кости, — я ведь этих интернов даже по именам не помню. Я просто мысленно называю их: «Глупый», «Задрот», «Котёнок» и «Бесполезный».

— Кто из них «котёнок»?

— Та, которая Варя. Хрупкая, боится пациентов. Прям как я в первый брак.

— А кто «бесполезный»?

— Влад. Он может забыть, зачем зашёл в комнату, ещё до того, как зашёл.

Тимур кивнул:

— Ты, конечно, их не любишь. Но они ведь не такие уж…

— Я их ненавижу. Глубоко. Сердцем. Я когда к ним подхожу — у меня тахикардия. От отвращения.

— Хочешь коньяка?

— Я уже мысленно его выпил.

Лаборатория. 10:02.

Влад стоял у стола, держа в руке пробирку и… грязную тряпку. Белкин наблюдал за этим процессом с лицом хирурга на оперции с бобром.

— Влад. Что ты делаешь?

— Подписываю анализы.

— Ты подписываешь… тряпку.

— А, чёрт! — Влад отскочил. — Я подумал, она… просто свернулась в форме пробирки!

— Это кухонная тряпка. Где ты её взял?

— На подоконнике. Она лежала так уверенно…

— Господи. Если эта штука попадёт в лабораторию, им придётся пересмотреть всю медицину.

— Думаешь, я всё испортил?

— Думаю, ты запустил биологическое оружие.

Ординаторская. 10:30.

Варвара влетела с сияющим лицом.

— Я справилась!

— Что?! — Роман поднял бровь.

— Я заставила его дышать глубоко! Он ворчал, злился, но дал послушать. И я услышала… дыхание!

— Это называется «лёгкие», Варя, — кивнул Белкин. — Поздравляю, ты официально услышала то, что каждый из нас слышит на первом курсе.

— Я собой горжусь, — сказала она и села, как герой после битвы.

Коридор. 10:45.

Интерны крались мимо кабинета Громова.

— Он внутри? — шепнул Влад.

— Да. С Тимуром. Играют в нарды, как два старых динозавра, — ответил Роман.

— Рыжий ящер и его мудрый игуана-друг, — усмехнулся Влад.

— Эй, не так громко! — Варя зажала ему рот. — Он же не глухой!

В этот момент дверь кабинета распахнулась. Появился Громов с чашкой кофе.

— Кто про ящеров?

Интерны замерли.

— Мы… говорили про… науку! Да! Про рептилию в медицине. Статья такая была. Про метафоры.

— Статья называется «Поймать язву и не умереть»? — усмехнулся Громов. — Шевелите ногами, вы, научный журнал. У вас обход через 10 минут. И если я вас найду не в палатах, то Влад снова получит кастрюлю на голову. Только на этот раз — со мной внутри.

Глава 4—Мёд, моча и разговор по душам

---

Ординаторская. Утро. 08:00.

За окном моросил дождь, и всё в отделении раздражало чуть сильнее, чем обычно.

— Влад, — устало произнёс Роман, не отрываясь от журнала. — Объясни мне, почему у нас в холодильнике в пробирках… мёд?

— Не может быть, — Влад хмыкнул. — Я вчера поставил… анализы. Моча, кровь, всё по-честному.

— Тогда кто-то в этой больнице либо страдает диабетом последней стадии, либо ты снова перепутал лейблы.

— А ты уверен, что это мёд?

Роман встал, взял пробирку, открыл крышку и поднёс ко рту.

— Если это моча — то у кого-то печень варит акацию.

Громов вошёл, как буря. Ветер из коридора захлопнул за ним дверь.

— А ну быстро встали, студенты недоразвитой эволюции! У нас внеплановая проверка, и если сегодня хоть один из вас перепутает капельницу с клизмой — я лично введу вам глюкозу в лобную долю!

Интерны встали, Влад инстинктивно спрятал банку мёда за спину.

— Вы… не в духе? — робко спросила Варвара.

— Я? Я в чудеснейшем настроении. Просто утром пошёл к автомату за кофе — а автомат плюнул в меня сдачей и назвал "некомпетентным". Я бы обиделся, но автомат прав. Я действительно некомпетентен — если допустил, чтобы вы все оказались у меня.

— Спасибо за комплимент, — Роман усмехнулся.

— Это был диагноз, Рома. Комплименты я выдаю только патологоанатомам, и то — уже после вскрытия.

Палата №12. Через 30 минут.

Пациент: мужчина лет пятидесяти, с характером кирпича. Он жаловался на сердце, печень, желудок, жену, и, кажется, существование Вселенной.

Варвара пыталась с ним разговаривать. Спокойно, мягко, по-человечески.

— Я понимаю, вам не хочется, но нужно сдать анализы.

— Мне нужно только, чтоб меня никто не трогал! — рявкнул пациент, хватая пульт от телевизора. — Врач должен лечить, а не приставать с баночками!

— Так анализы — часть лечения, — попыталась она улыбнуться.

— Если ты врач, то я — японский монах! Ты вообще из какой больницы сбежала?

— Из той, где вы всё ещё не в морге, — раздался за спиной голос Громова. Он стоял в дверях, сложив руки на груди.

— А это кто такой? — нахмурился пациент.

— Это я. Ваш локальный кошмар. Терапевт, которого вы заслужили. А сейчас Варвара сдаёт анализ вашей адекватности, и вы уверенно его проваливаете.

Пациент смолк.

— Спасибо, — прошептала Варвара, догоняя Громова в коридоре. — Я пыталась говорить с ним по-человечески…

— Варя, — он остановился, не глядя, — в нашей больнице «по-человечески» — это когда ты орёшь на пациента, он орёт в ответ, вы оба идёте курить, и потом он тебя записывает в завещании. Всё остальное — слабость.

— А если я не умею кричать?

— Значит, будешь плакать. Но тихо, в ординаторской. В туалете для персонала. Без свидетелей.

Кабинет венеролога. Чуть позже.

Громов сидел с чашкой чая и играл в нарды с Тимуром. Тот, как всегда, разливал что-то бурое в маленькие стаканчики.

— Как интерны? — спросил Тимур.

— Влад сегодня выдал анализ мочи, в котором пчёлы ставят лайки.

— Это талант.

— Варя… Варя пытается кого-то переубеждать голосом мультяшного кролика.

— А Роман?

— Роман смотрит на меня, как будто я ему с детства должен уважение. С чего бы?

— Ну, ты же… типа встречаешься с его мамой?

— Тимур… — Громов приподнял бровь. — Ты пьёшь или хочешь, чтобы я тебя уволил?

— Пью.

— Тогда молчи.

Ординаторская. После обеда.

Роман сидел у окна, щёлкая ручкой.

— Ты чего? — спросил Дмитрий.

— Этот Громов… Он к моей матери слишком часто в кабинет ходит. Не по делу. И не по графику. И без документов.

— Ну, может, они… обсуждают?

— Он однажды вышел с помадой на воротнике. В нашей больнице вежливо целуются только пациенты после наркоза.

— Может, у него аллергия на стирку?

— Если я увижу его в халате из кабинета мамы без штанов — я уйду в психиатрию.

В этот момент вбежал Влад, взволнованный, с пачкой анализов в руках.

— Плохие новости! Мы отправили анализ меда в лабораторию. Теперь они хотят взять интервью у пациента и внести его в учебники. Сказали, что его почки производят глюкозу премиум-класса.

— Влад, ты — медицинская ошибка в развитии, — выдохнул Роман. — Я буду вспоминать тебя каждый раз, когда захочу уволиться.

Конец смены. 20:10.

Громов закрыл ординаторскую и выключил свет.

— Хорошо сегодня поработали. Никто не умер. Пока. Это уже успех.

— А если завтра кто-то умрёт? — спросила Варвара.

— Тогда будет пятница. И не у нас. Надеюсь.

Он ушёл, оставив за собой шлейф кофе, презрения и раздражающего спокойствия.

Интерны смотрели ему вслед.

— Ну что, — пробормотал Влад, — я предлагаю голосовать. Кто «за» — официально называть его рыжим ящером?

— Я «за», — сказал Роман.

— «За», — кивнул Белкин.

— «Против», — сказала Варвара. — Но буду звать мысленно.

И только где-то вдалеке, за дверью, раздался голос Тимура:

— Алексей, у нас осталась ещё одна доза коньяка… Давай сыграем на то, кто пойдёт к главврачихе с отчётом!

-

Глава 5— Конфискация, курилка и цена правды

Курилка. 11:17.

Роман и Влад сидели на скамейке у открытого окна, облака дыма лениво поднимались в воздух, словно отражая их подход к работе:

— глубоко, медленно и с отчаянием.

— Я всё понял, Ром, — сказал Влад, затягиваясь. — Нас взяли сюда не как интернов. Мы — участники медицинского реалити-шоу: «Последний остолоп». Кто первый уволится — тот и победил.

— Угу, — Роман зевнул. — А главный приз — нервный срыв и язва. На выбор.

Тут в курилку вошёл дед, пациент с бородкой, прищуром и лицом, как у человека, который в 80 лет всё ещё разводит женщин на деньги.

— Парень, сигареткой угостишь?

— Нет, дед, извини, у меня последняя, — лениво отозвался Влад.

— Тогда сделай доброе дело — сбегай в палату, у меня в тумбочке пачка лежит. Третья кровать, шестая палата. Мальчишка я тебе чего, чужой?

Влад пожал плечами, встал и, не торопясь, поплёлся выполнять квест уровня «ниже санитарки».

Палата.

Он заглянул, увидел пачку в тумбочке и уже потянулся, когда в дверях появилась Варвара.

— Ты что у пациента сигареты воруешь?! — ахнула она.

— Не ворую, а конфискую! — возмутился Влад. — А если найду вредную еду, то конфискую сразу на месте, внутрь. У нас профилактика, Варя.

Она закатила глаза, ушла… и через 5 минут вернулась в ординаторскую. Открыла шкафчик Влада, достала из его куртки кошелёк, вытащила купюру в 500 рублей и положила в тумбочку к деду. Потом села пить чай с видом справедливости.

Через полчаса. Ординаторская.

— КАРАУЛ! ОБЧИСТИЛИ! — ворвался Влад, схватившись за карманы. — Прямо из-под носа! Посреди белого, блин, дня! Деньги пропали!

Роман даже не поднял глаз:

— Сколько было?

— Полторы тысячи!

— Ты врёшь, — спокойно сказала Варвара. — Там было всего 500. Я их деду отнесла. Ты же купил у него сигареты.

— СИГАРЕТЫ ЗА ПЯТЬСОТ РУБЛЕЙ?! Ты чё, Варя, они что — с начинкой из золота и амнезии?

— У тебя меньше не было. Я не виновата, что ты носишься с кошельком, как с коробкой из-под обуви.

— Верни!

— Уже отдала.

— ВЕРНИ ОБРАТНО! Я что, должен в следующем месяце курить асфальт?

Позже. Палата.

Варвара подошла к деду:

— Извините, я тут у вас деньги оставила

— Девушка, это бабка мне принесла,говорит купишь себе что нибудь,

— Нет же это мои

- Вот шустрая какая,это мои деньги деточка или отсуда

Пока Варвара без успешно пыталась вернуть деньги,

Влад взял ее кошелек и взял пятьсот рублей

—Грустная Варя зашла в ординаторскую,

Вытащила из корман пальто пятьсот рублей,и отдала Владу со словами

- я не смогла деньги у деда назад вернуть вот тебе мои,

-Не нужно мне,сам пошутил теперь это будет мне уроком

- Это так благородно,я не думала что ты такой

Вечером. Ординаторская. 20:05.

Все были вымотаны. Влад и Роман снова дымили у окна.

— Знаешь, — сказал Роман, — мне иногда кажется, что в этой больнице два вида живых существ: пациенты и те, кто хочет их прибить.

— Я думал, ты сейчас скажешь: пациенты и ящеры.

— Это само собой. Рыжий ящер сегодня снова пытался съесть Варю взглядом. Но она выдержала. Даже не сгорела.

— А он… вообще человек?

— Пока у него есть кровь, кофе и язвительность — да.

В этот момент в дверях появился Громов.

— Ага. Прекрасно. Курилка. Ровно там, где вас быть не должно. Всё как обычно. Влад, твоя лёгочная функция уже давно на уровне кондиционера. Роман — ты у мамы будущий главврач или печь?

— По выходным — тостер, — сухо отозвался Роман.

— Тогда тостер в строй. Завтра утром у вас лекция. Тема: "Как не убить пациента и не стать причиной международного скандала".

Позже. Кабинет Громова.

Тимур зашёл без стука, привычно.

— Играть будешь?

— Нет. Я только что снова видел, как интерны курят у окна. У меня внутри родился и умер нерв.

— Ну, кстати, — протянул Тимур. — Сегодня Варвара что-то там пыталась с тобой… «по-человечески». Слышал?

— Она хорошая. Слишком. Как будто пришла из рекламы витаминов для душевных.

— Роман, кстати, опять косился. Ты аккуратней там, с главврачом.

— Тимур…

— Я молчу! Просто говорю — будь, как этот… рыжий ящер. Осторожный, скрытный, зубастый.

— Спасибо. На твоих похоронах я скажу тост.

Финал дня.

Варвара и Влад сидели в коридоре,

В далёкие показалась тень,

Это был тот самый дедушка

- Вот девушка твои деньги,бабка приходила сегодня и сказала что не каких денег мне не оставляла,так что и правду деньги твои- сказал Семён Семёныч и отправился в свою палату,

Вот держи, сказала Варя протянув деньги Владу

Тот отказался

- Мои деньги не взял ,так хоть свои возьми,сказала Варя и засунула купюру в карман Влада,

Поже Влад стоял у банкомата,подходит Варя

- Что ты делаешь

- Деньги перевожу,

Тут ей на телефон пришло уведомление,

- Ты что мне деньги перевел,а зачем - недоуменно спросила Варя,

Потому что больница Варя это не место для шуток.

Глава 6 — Следствие, и санитары

---

Ординаторская. Утро. 08:25.

— Что за тема сегодняшней лекции? — спросил Влад, шевеля бровями. — «Как не обидеть пациента и не попасть под суд?»

— Думаешь, нас научат этому? — зевнул Роман. — Я думал, сегодняшняя лекция будет называться: «Как сгореть на работе и стать призраком больницы».

— Говорят, её читает Громов.

— Тогда это точно: психологическая атака с элементами оскорбления печени.

— А что насчёт Тимура? Он что, опять принёс коньяк «за хорошее поведение половых инфекций»?

В это время. Кабинет венеролога.

Тимур наливает себе в стакан что-то тёмное и благородное. Громов сидит напротив, задумчиво ковыряя нарды.

— Алексей, — начинает Тимур, — ты вообще знаешь, что твои интерны тебя за глаза называют «рыжий ящер»?

— Это хорошо. Лучше, чем «пламенный идиот».

— А Роман подозревает… ну, ты понял. Ты и Маргарита Андреевна. Это уже обсуждают в ординаторской.

— Кто обсуждает?

— Ну, я, например, вчера проболтался. Совсем чуть-чуть. Буквально одна фраза: «Алексей у неё был, когда я заносил коньяк». И всё.

Громов медленно поднял глаза.

— Тимур. Ты хочешь, чтобы я влил тебе спирт в спинной мозг?

— Не хочется, но это будет эффектнее, чем моя свадьба.

Позже. Ординаторская. 09:02.

— Я же говорил! — Влад ходит по комнате. — Тимур проговорился! Он сказал, что Громов был у главврачихи вечером! Вечером!

— Это может быть просто… рабочий момент, — сказал Роман. — Или... они… обсуждали структуру бюджета. Очень интимно.

— Ага, особенно если бюджет — это его рубашка. С её помадой на воротнике.

— Так… — Варвара подняла взгляд от чашки. — Даже если у них что-то и есть — это их дело. Мы-то тут при чём?

— Варя! Мы живём в больнице, как в аквариуме. А тут у нас романс между главным психозом и верховной ведьмой! Это, как минимум, повод для наблюдений!

— Это повод для увольнения, если Громов узнает, что вы следите за его штанами, — пробормотал Роман.

10:00. ЛЕКЦИЯ. Большой зал.

Громов выходит на кафедру, замирает. В зале — все интерны, даже Тимур сзади прячется с кофе.

— Тема сегодняшней лекции: Как не стать позором медицины раньше, чем вас посадят.

Пауза. В зале повисла тревожная тишина.

— Первый пункт: вы — не боги. Особенно ты, Влад. У тебя интеллект амёбы, питающейся сигаретами.

— Я хотя бы красивый, — буркнул Влад.

— Да. Ты будешь первым в разделе: «Выглядит прилично — лечит, как топор».

Смех. Кто-то захлопал. Варя тихо прикрыла лицо ладонями.

— Варвара. Ты — добрая, светлая, и в тебе больше человечности, чем в этой больнице с 1976 года. Но если ты ещё раз пойдёшь просить у пациента "пожалуйста" — я тебя запишу в регистратуру добрых духов.

— Можно я хотя бы не кричу?

— Можно. Но пациенты у нас — не оленята. Они чуют слабость и грызут заживо.

— Роман, — Громов повернулся к нему, — твоя фамилия открывает тебе двери. Закрой хотя бы рот. Когда я вижу, как ты смотришь на меня — мне хочется позвонить в психиатрическое отделение. Чтобы забрали меня. От греха подальше.

Тимур закашлялся от смеха. Влад пнул его под стулом.

Позже. Ординаторская.

— Мы ничего не выяснили, — Роман злился. — Всё, что мы знаем — это то, что Тимур болтлив, а Громов — монстр.

— Но у монстра необычно долгое присутствие в кабинете главврачихи, — напомнил Влад. — Я предлагаю операцию «Воробей в халате».

— Что?

— Я переоденусь санитаром и буду подглядывать!

— Ты с ума сошёл?!

— Ладно. А может, просто поставим на него маячок?

— Это больница, не детективный сериал, — сказала Варвара. — Я не хочу участвовать в этом цирке.

— Почему ты его защищаешь, а? — вдруг резко спросил Влад.

— Потому что, может, он и рыжий ящер… но он не злой. Просто… больной внутри. Как и все мы.

В этот момент дверь распахнулась.

На пороге стояла она.

Старшая медсестра санитарок.

— Зоя Петровна. Легенда. Шёпотом звали её «Матерь Шприцов».

— Так, интерны! Кто курил в коридоре?! Я вас лично найду по запаху и запихаю в клизму из марганцовки!

Все замерли. Даже Громов у себя в кабинете в этот момент внезапно встал и посмотрел в потолок.

— Вы, — указала Зоя пальцем на Влада. — Сдайте смену. Сейчас. У вас под ногтями никотиновый след, как у студента третьего курса под трибуналом.

— Я… это не я! — вспыхнул Влад. — Это Роман!

— Я вообще не курю! — возмутился Роман.

— Не врите мне, я двадцать лет по курильщикам ходила, как гончая. Один раз, и вы уже мои. Всё. Сдавать!

Она ушла. Осталась тишина.

— Я её боюсь, — прошептала Варвара.

— Я её уважаю, — прошептал Влад.

— Я теперь всё понимаю. Если она узнает, что у Громова роман с главврачом — она его кастрирует скальпелем, — прошептал Роман.

— А потом сделает запись в истории болезни, — кивнул Влад.

Глава 7— Санитарка-терминатор, секреты и проникновение

Ординаторская. 07:59.

Роман листал график приёмов с таким выражением лица, будто искал среди фамилий ту, что добила его морально.

— Кто в 302-й? — спросил он.

— Я, — отозвался Влад. — Старичок с панкреатитом. Я ему вчера предложил кашу на пару, он плюнул мне в халат и сказал, что если я ещё раз это предложу — будет использовать мой стетоскоп как клизму.

— Нормальная реакция. Значит, терапия помогает.

В этот момент дверь ординаторской распахнулась. На пороге — Зоя Петровна. В белом халате, с резиновыми перчатками, надетыми до локтей, и глазами, как у судьи, который уже решил, что ты виновен.

— Кто вчера оставил грязную бахилу в кабинете процедурной?!

Молчание. Даже мышь под шкафом замерла.

— Бахила. ОДНА. С КРОВЬЮ. Без пары. У кого? Влад?

— А что сразу я?! — Влад вскочил. — Может, бахила сама... отстала… в процессе…

— Если ты ещё раз оставишь в отделении биологические сюрпризы — я лично запихаю тебе в ухо глюкометр, и ты будешь по ушам измерять сахар. Понятно?

— Я… Я лучше сразу уволюсь…

— Не надо. Сначала поработай. Мы тебя научим. Больно.

Она ушла. Влад осел на стул.

— Эта женщина — смесь медсестры, инквизитора и водопроводчика, — выдохнул он. — У неё руки для убийства и сердце для документации.

— Она родилась в белом халате, — сказал Роман. — И с клизмой в руке.

Позже. Коридор. 10:00.

— У меня есть план, — сказал Влад. — Мы ничего не узнаем про Громова и главврача, если не зайдём в её кабинет.

— Зайти? Ты? — фыркнул Роман. — Это не кабинет. Это бастион. Там даже воздух с допуском.

— Я замаскируюсь. Например, как санитар.

— Да ты хоть в смирительную рубашку нарядись — тебя по звуку шагов вычислят. У тебя походка, как у кота в кастрюле.

— Я всё равно попробую.

Кабинет главврача. 10:17.

Влад, в натянутом халате и с видом «я тут убираю», осторожно открыл дверь. Маргарита Андреевна сидела за столом, просматривая документы. Рядом — пустая чашка. И… мужская рубашка на спинке кресла. Чужая. Не её стиля.

— Простите, — пробормотал Влад. — Я… за… мусором.

— Вы санитар?

— Да. Только… из нового набора.

— Тогда почему у вас на бейджике написано "Влад Лобанов. Интерн. Угроза гигиене"?

— Это… это извините… это старая бейджика. Для прикола.

Она прищурилась. Медленно подошла. Закрыла дверь. Влад сжался.

— Влад, — сказала она спокойно, — я в курсе, что вы с Романом подозреваете. Я тоже человек. Я понимаю: в больнице секретов быть не может.

— Мы… Мы ничего не подозреваем! Мы просто… фантазируем… на медицинскую тему…

— Тогда фантазируйте дальше. Но осторожно. У Громова плохое чувство юмора. Особенно когда его секрет становится общим местом.

Тем временем. Кабинет Громова.

Варвара постучалась и заглянула.

— Можно?

— Если ты принесла кофе — можно. Если жалобу — лучше сразу оставь её в крематории.

— Я просто… хотела спросить, вы правда всех нас так ненавидите?

Пауза. Громов посмотрел на неё поверх очков.

— А ты как думаешь?

— Думаю… вы нас боитесь.

Он вздрогнул. Тихо поставил чашку.

— Бояться — это не про меня. Я просто люблю порядок. А вы — хаос. Молодой, глупый, громкий хаос.

— Но вы ведь всё равно за нас заступаетесь. Иногда.

— Я заступаюсь не за вас. Я заступаюсь за медицину, которую вы позорите. Каждый день. По графику.

— Но если бы вам было всё равно — вы бы не ругались. Просто молча уволили бы нас.

— Твоя логика меня пугает. Почти как твой диагноз вчерашнему пациенту с температурой.

— Я старалась…

— Варя. Это был труп.

— Он тёплый был!

— Он лежал в морге! Тепло от системы отопления!

Они замолчали. Потом оба начали смеяться.

Позже. Ординаторская. 16:00.

Влад вернулся, потный, взъерошенный, но гордый.

— Я был внутри.

— Где? — Роман напрягся.

— У главврачихи. Видел рубашку. Мужская. Не её. Там запах кофе и стресса.

— И?

— Она всё знает. Сказала, что мы — идиоты, но если будем копать, станет хуже.

— А ты?

— Я ответил, что я не копаю. Я просто хотел мусор вынести. Символично.

Варя вошла и села рядом.

— Он нормальный. Просто… ему тоже страшно.

— Кто?

— Громов. Он держит всё под контролем, потому что боится развалиться. А мы для него как дети в оружейной — каждый день может рвануть.

— Ты прям доктор Хаус в платье, — усмехнулся Роман.

— А ты — сын главврача с комплексом спасателя.

— Я — сын главврача, который подозревает, что его руководитель встречается с мамой. Это хуже любого диагноза.

Финал. Вечер.

Зоя Петровна вновь появилась на пороге:

— Курильщики! Вон из здания! Завтра будет проверка! Если я увижу хоть одну сигарету — лично подожгу вас и буду тушить спиртом!

— У меня заканчиваются места, куда бояться, — вздохнул Влад.

— А у меня заканчиваются поводы думать, что мы вообще доживём до диплома, — сказал Роман.

— Мы доживём, — ответила Варя. — Просто… не все.

Глава 8— Америка, любовный пепел и тест на выживание

Утро. 08:00. Ординаторская.

Варвара готовила чай. Влад и Роман курили за окном.

— Ну что, — вздохнул Роман. — Наш гений уезжает. Даже медаль на прощание не дали. Только… два пинка и рекомендацию в Минздрав.

— Лучше уехать, чем остаться под надзором Зои Петровны, — буркнул Влад. — Я до сих пор не понимаю, как он с ней встречался.

— Это был научный эксперимент. Она изучала, сколько может выдержать живой человек рядом с её голосом, — подколол Роман.

Вошёл Белкин — тот самый «умный», хмурый, с чемоданом и шоколадкой для Варвары.

— Варя… Держи. Это… сладкое «спасибо».

— Спасибо, Дима… — она покраснела. — Ты там… ну, не забывай нас.

— Попробую. Но если увижу халат без пятен — точно вспомню. Влад, удачи. Ты выживешь. Я не уверен — но надеюсь.

— Удачи, ботан, — буркнул Влад.

И тут влетела Зоя Петровна.

— А ты чего не попрощался лично?! — рявкнула она.

— Зоя… Я тебе писал, ты не отвечала…

— Я не обязана. У меня сотовый для работы, а не для бывших!

— Я думал, ты…

— Ты думал — и в этом твоя главная ошибка! Всё, уходи. Пока я не накачала тебя физраствором до отёка лёгких.

Белкин сбежал быстрее, чем Громов появляется на планёрке.

Через час. Ординаторская.

— Внимание, — сказала Варвара. — Сегодня к нам переводится новый интерн. Из… Америки.

— Что?! — Влад выплюнул чай. — Мы теперь международный цирк?

— Его зовут… Брайан.

В этот момент дверь открылась.

На пороге стоял Брайан — в идеально глаженом халате, с бейджиком, на котором было написано:

Brian Thompson. Intern. Harvard Medical School.

С широкой улыбкой и фразой:

— Здравствуйте! Я очень рад быть с вами! Я люблю... медицина!

Все уставились на него, как на летающую жабу в операционной.

— Он серьёзно? — прошептал Роман.

— Он не выживет, — вздохнул Влад.

Кабинет Громова. Через 10 минут.

Брайан сидит перед Громовым. Тот изучает его анкету с лицом патологоанатома на отдыхе.

— Брайан. Так?

— Йес! Брайан!

— Говорите по-русски?

— Маленько. Но я учусь!

— Прекрасно. У меня для вас тест. Первый вопрос: пациент орёт, как резаный, требует морфин, но у него язва, давление 80 на 60, и он говорит, что укусил кота. Ваши действия?

— Я... зову врача?

— Ты и есть врач, недоразумение из Бургер Кинга! Второй вопрос: медсестра плачет, а в коридоре лежит пациент в халате из операционной, орёт, что он – Илон Маск. Ваши действия?

— Я... звоню в психиатр?

— Ты сначала ищешь, кто ему халат дал, а потом звонишь в психиатр, скорую, и пожарных!

— Май гад...

— Это только начало, милок. В нашей больнице «добро пожаловать» — это диагноз.

В это время. Комната отдыха.

Зоя Петровна с Варварой пьют чай.

— Хороший мальчик, этот Брайан, — сказала Зоя. — Глаза честные, руки чистые.

— Надолго ли...

— Не знаю, — вздохнула Зоя. — Вот Димка был… сурьёзный. Надёжный.

— А вы… правда с ним были?

— Ну, мы обменивались… клизмами. Символически.

— А он?

— А он уехал. Как все. А я осталась — стеречь таких, как Влад.

Позже. Курилка.

— Ну что, — усмехнулся Влад. — Один ушёл — другой приехал. Только этот... улыбается, как будто не знает, что у нас даже туалет — место боевых действий.

— Он из Гарварда, — сказал Роман. — Там, наверное, пациенты говорят «спасибо», а не «я тебе сейчас в рожу закаплю нафтизин».

— А у нас — реалити-шоу. "Выжить после Зои".

— Брайан долго не продержится.

В этот момент Брайан заходит, довольный:

— Я прочитал устав! И выписал все процедуры! Я готов!

Роман и Влад переглянулись.

— А у нас ты прочитал?

— Что?

— Инструкция по выживанию. Первая глава — «Никогда не трогай халат Зои Петровны». Вторая — «Не спорь с Громовым. Даже про погоду». Третья — «Не подходи к Варваре, когда у неё чай».

— Я… всё понял!

В это время на пороге появилась Зоя Петровна:

— Кто тут сказал про мой халат?!

Брайан вытянулся, как линейка:

— Не я! Я… просто… стажёр!

— Тогда стажируй быстрее, пока я не передумала и не устроила тебе практику в морге!

Брайан убежал.

— Ну, — сказал Влад. — Пошёл процесс адаптации.

— До первой капельницы, — добавил Роман.

Глава 9— Морг, ревность и санитарный ад

07:55. Ординаторская.

— Кто поставил вазелин в микроволновку? — хрипло спросила Зоя Петровна.

— Не я! — вскинул руки Влад. — Я только еду туда ставлю.

— Ну, значит, кто-то у нас греет бутерброды с оттенком интимной медицины. Браво. А я думала, хуже прошлой недели уже не будет.

— Это точно не Варя, — вставил Роман. — Она вообще грешит только чаем и идеализмом.

Варвара сидела с книжкой. Она посмотрела на него — устало, но с лёгкой улыбкой. Между ними — уже была история. Но вот было ли будущее — никто не знал.

08:20.

Брайан, с кипой бумаг в руках, метался по коридорам.

— Сестра сказала — «вниз, налево, первая дверь». Это и есть приёмное?

Он открыл дверь.

Внутри стоял холод, тишина и человек в халате, ковырявшийся в ящике с трупами.

— …Это… морг?

— А ты, случайно, не новый санитар, который решил познакомить пациента с загробной медициной?

— Май гад…

Рядом стоял испуганный пожилой пациент, которого Брайан привёл… в холодильник.

10:00. Ординаторская.

— Он привёл живого пациента в морг! — ревел Влад. — Там даже стоял и говорил: «Тут… необычно прохладно, но чисто!»

— Он просто не знал, — мягко ответила Варвара. — Не наезжай.

— О, так ты теперь его адвокат?

Роман посмотрел на неё. Варвара отвела взгляд.

— Влад, ты бы тоже мог такое выкинуть, если б знал английский только на уровне "бургер и спасибо".

— Я, по крайней мере, не улыбаюсь при виде холодильника с телами!

— Заткнитесь оба, — рявкнула Зоя Петровна, врываясь. — Где этот американский воздушный шар?

— Он… изучает план больницы, — сказала Варвара.

— Пусть изучает своё расписание. Сейчас будет «Санитарный тест». Уборка после пациентов с диареей, поиск утраченного зубного протеза и перенос шприцев из одного конца больницы в другой. В перчатках, но с завязанными глазами. Чтобы чувствовал душой.

— Это законно?

— Это больница. Тут всё законно, пока никто не умер от смеха.

11:00. Кабинет Громова.

— У нас буйный. 305-я. Ругается, кидается тапками и утверждает, что он бывший министр здравоохранения, вернувшийся из мёртвых. Интерны — ваш выход.

— Почему мы?

— Потому что мне лень. А вам — страдание по расписанию.

— А если он нас ударит?

— Отлично. Тогда вы узнаете, как в реальности выглядят «неотложка» и «жизнь».

11:20. Палата 305.

— Здравствуйте, — начал Роман. — Мы бы хотели поговорить с вами.

— Я — министр! Я знаю вас всех поимённо!

— А мы вас — только по диагнозу, — буркнул Влад.

— Я был в Кремле! Я видел, как медики брали взятки за клизмы!

— Ну, это как бы и есть наша терапия, — сказал Роман. — Мягко, но с последствиями.

Пациент кинул тапок. Варвара поймала его.

— Всё в порядке. Просто... постарайтесь вспомнить, где вы. Вы не министр. Вы в больнице.

Он затих. Сел.

— Она добрая. А вы… острые. Как шприцы.

— Да, — кивнул Влад. — И тоже однократного применения.

После обхода.

Брайан, весь в поту, пришёл в ординаторскую.

— Я… всё сделал. Всё. Даже протез зубной нашёл. Он был в супе.

— Случайно?

— Надеюсь.

— Добро пожаловать в наш филиал ада, — сказал Влад. — Надолго ты тут не протянешь. Поверь, это не Гарвард. Это Грязьвард.

Варвара протянула Брайану полотенце.

— Ты молодец.

— Спасибо, Варя. Вы… самая добрая тут.

Влад поднялся, хлопнул по столу.

— Ага, ага, всё ясно! Теперь у нас тут международные симпатии, да? Варя, ты мне хоть скажи — у нас с тобой что? Или уже всё?

— Влад… — начала она.

— Пусть она сама скажет, — вставил Роман, холодно.

— Я… устала. От вас обоих. Всё время грызётесь, меряетесь… у кого сарказм острее.

Она встала и вышла.

Вечер. На крыльце.

Роман курил. К нему подошёл Брайан.

— Извините. Я не хотел… проблем.

— Это не из-за тебя. Это из-за нас. Мы с Варей встречаемся, но... как будто не в одном времени.

— Вы… любите её?

— Я? Конечно. Я просто слишком занят, чтобы это показывать.

— Может, стоит попробовать… по-другому?

— Ты американец, ты не знаешь, как это работает. У нас всё как в поликлинике: долго, через мат, и не факт, что запишут.

Глава 10 — Любовь, клизма и пациенты выбирают

Ординаторская. 08:00.

— А я говорил: не надо строить отношения, если не умеешь даже держать скальпель, — хмыкнул Влад, сидя на подоконнике.

— Ты про кого сейчас? — Роман поднял глаза от истории болезни.

— Про тебя. И про Варю. Она вчера вечером ушла, как будто ты ей диагноз "бессердечный дебил" поставил.

— Я просто сказал, что она слишком мягкая для нашей работы.

— Ром. Это не диагноз, это оскорбление. Даже я понял.

В это время. Кухонный уголок.

— Варя, вы хорошо? — Брайан неловко задал вопрос, протягивая ей чай.

— Да… спасибо. Просто… устала.

— Вы красивая, и добрая, и не такая, как все. У нас в Америке таких… мало. Обычно все кричат, а вы — тихая. Как… котик. В халате.

Варвара улыбнулась. Немного.

В это время из-за двери выглянула Зоя Петровна. И прищурилась.

— Мда. Началось. Варя, ты бы лучше с моргом сблизилась. Там хотя бы холодно и тихо.

— Я просто… разговариваю.

— С мужчиной, у которого акцент как у йогурта, и взгляд — как у лабрадора на стерилизации? Варя… осторожно.

Кабинет Громова. 09:30.

Роман зашёл, хмурый.

— Хотели меня?

— Нет. Хотел психиатр, но он занят. Так что ты — замена. Садись. Что у тебя с Варварой?

— А с чего вы взяли?

— Потому что ты ходишь, как будто у тебя в халате совесть завелась и грызёт тебя за обе почки.

— Мы… поссорились. Немного.

— Ясно. Вы ругаетесь, как интерны. Хотя, подождите — вы и есть интерны. Поздравляю.

— Я просто хочу, чтобы она не пыталась всех спасать.

— А ты попробуй — поддержать. Хотя бы раз. Не умничать, не критиковать, не ставить диагноз. Просто — быть. Без рецепта. Без защиты.

— Это совет?

— Нет, это приговор. Свободен. Пока не начал плакать у меня на ковёр.

Палата 408.

Брайан проводил процедуру. Пациент — бабушка лет восьмидесяти — смотрела на него с обожанием.

— Вот это мужчина! Руки как у хирурга, улыбка как у святого, и даже укол не почувствовала!

— Спасибо, бабушка! Я стараюсь!

— Не то, что ваши! — указала она на Влад. — Тот вообще говорил, что я «бюджетная угроза»!

— Один раз, — проворчал Влад. — И то в шутку.

Через полчаса. Лекционный зал.

Влад вошёл, с пачкой бумаг.

— Я тут случайно попал в список психологов. Кто-то думал, что я «В. Лобанов, кандидат наук», а не «В. Лобанов, курилка №2».

— Вас тут ждут! — крикнули медсёстры.

— Я… ну, ладно. Лекция. Как не сойти с ума в больнице.

— Пункт первый: если вам дали выходной — бегите. Это ловушка.

— Пункт второй: если вас похвалил Громов — вы умрёте. Скоро.

— Пункт третий: если вы слышите, как Зоя Петровна хвалит кого-то — вы спите. Это сон. Проснитесь.

— Пункт четвёртый: не влюбляйтесь в коллег. Это не Grey's Anatomy. Это казахстанская реанимация с перерывом на клизму.

Аплодисменты. Даже Зоя, проходя мимо, фыркнула:

— Остроумно. Жаль, ты всё равно останешься санитаром в душе.

Вечер. Кабинет венеролога.

Тимур и Громов, как всегда, за нардами.

— Я слышал, у тебя опять любовная драма среди интернов, — протянул Тимур. — Что ж ты, Алексей, как Амур в халате?

— Я пытался не вмешиваться. Но этот Роман… он такой правильный, что хочется ему прописать по лицу учебником по эмпатии.

— А Варвара?

— Варя… это белая гвоздика в мусорке. Цветёт — но пахнет она не с нами. Я не хочу, чтобы она из-за этого стала как мы.

— У тебя был кто-нибудь, а?

— Кроме твоей бывшей, нет.

— А серьёзно?

— Серьёзно? Я был влюблён. Один раз. Она ушла. Потому что я был, как сейчас — холодный, колкий и убеждён, что чувства — это лишние симптомы.

— А сейчас?

— А сейчас я лечу их цинизмом. Порой помогает.

Ночь. Лестница.

Варвара сидела, закутавшись в халат. К ней подошёл Роман.

— Я был неправ.

— С чего ты взял?

— С того, что я умею быть правым. А с тобой — не хочу.

Пауза.

— Варя, ты — лучшая в этом аду. Без тебя… у нас тут совсем морг.

Она усмехнулась.

— А ты — самый вредный диагноз в отделении. Но, кажется, я привыкла.

— Давай попробуем снова?

— С оговоркой: не перебиваешь меня, не делаешь диагнозы вместо эмоций, и не сравниваешь пациентов с овощами.

— Только с фруктами. Иногда.

Они сидели молча. Впервые — спокойно.

Глава 11— Мемология, паника и мужик с ананасом

Утро. 07:45. Ординаторская.

— Сегодня день открытых дверей, — объявила Зоя Петровна, ворвавшись как спецназ. — Значит, пациенты будут ходить по больнице как по экскурсии.

И если хоть один из вас скажет слово «мертворожденный юмор» — выживут не все.

— А мы-то тут при чём? — выдохнул Влад.

— А при том, что пресса уже едет. И если вы не перестанете гнать чушь и курить в рентгене — вас снимут крупным планом, как наглядный пример постдипломной деградации.

08:30. Регистратура.

Врывается мужик. С бородой, в пальто, с ананасом под мышкой.

— У меня в нём термометр, — сказал он.

— В ананасе? — переспросил Брайан.

— В прямой кишке! — кричит пациент. — Но мне стыдно было без подарка!

— Понял, — медленно сказал Брайан. — Америка не готовила к такому.

10:00.

Влад в процедурной ковыряется в тумбочке.

— Что ты ищешь? — спрашивает Варвара.

— Ложку. У пациента — галлюцинации. Думает, что он суп.

— Ты собираешься его… съесть?

— Нет. Просто хочу показать, что он не готов к подаче. Может, испугается и перестанет орать "Добавьте укропа!"

11:00. Кабинет главврача. Телевизионщики.

— Итак, — говорит журналистка, — мы хотим взять интервью у молодого специалиста. У вас ведь есть… кто-то международный?

— О, есть, — тихо отвечает главврач. — Идиоты — на всех языках одинаковы.

Брайан выходит, поправляет бейджик.

— Здравствуйте! Я очень рад лечить всех!

— И что вы можете сказать о нашей медицине?

— Тут… тепло. Иногда… пахнет. Но… люди… добрые. Даже когда кидают шприцы!

Вечером этот отрывок станет мемом: "Тут пахнет, но люди добрые".

13:00. Палата 206.

Пациент в халате скачет по кровати и орёт:

— Я — коза! Я был хирургом, но перевоплотился!

— Что с ним? — спрашивает Роман.

— Психоз на фоне отмены алкоголя, — говорит Варя.

— Ладно. Ты его спрашивай, а я если что — рогами прикрою.

14:00. Курилка.

— Слушай, — говорит Влад, — помнишь ту женщину, которая пришла и сказала, что у неё «понос на эмоциях»?

— Ага. Она потом сказала, что у неё аллергия на врачей. Я спросил, чем она лечится. Сказала — молитвой и баней.

— А я встретил пациента, который глотнул пуговицу и пришёл с претензией: «Почему у меня живот теперь щёлкает?» — добавляет Брайан.

— И что ты ответил?

— Что, возможно, он перешёл на кнопочное управление.

15:30. Кабинет Громова.

Туда заходит Варя — с лицом замкнутым.

— Можно?

— А если я скажу «нет» — ты уйдёшь?

— Не знаю. Я… с Романом опять не так. Я чувствую, что я ему мешаю. А может — просто он устал.

— Или ты. Не только он имеет право на усталость. Но раз уж ты пришла ко мне — сядь. Сейчас будет душераздирающий монолог.

— Только без оскорблений?

— Не обещаю.

Он отложил ручку.

— Варя. Медицина — это как брак. Только с меньшим количеством секса и большим количеством крови. Ты думаешь, что ты всё делаешь правильно. А потом пациент умирает. Или уходит. Или орёт на тебя, как козёл. В прямом смысле.

— Это… поддержка?

— Это реальность. Если ты ждёшь, что мужчина будет всегда адекватным — устройся в музей восковых фигур.

— А с Романом что делать?

— Быть собой. Но с инструкцией по применению. А то он вечно глотает сарказм без запивания.

16:00. Холл.

Зоя Петровна гоняет студентов.

— Кто пронёс в перевязочную колбасу?! У кого вместо повязок — лаваш?! Я вас спрашиваю, шаурма в форме гипса — это новая терапия?!

— Это был… арт-объект, — лепечет студент.

— Это был объект глупости! Сейчас ты будешь лечить мой гнев физическим трудом.

17:00. Телевизор в ординаторской.

Все интерны смотрят выпуск новостей. Там — Брайан.

— Тут пахнет. Но люди добрые.

— Всё, — хмыкнул Влад. — Мы теперь звёзды канализации.

— Тебя хоть не показали, — добавила Варя. — Ты бы сказал: «Здесь пациенты в кастрюлях, врачи в депрессии, а я — в курилке».

— А ты — где?

Она замолчала. Роман посмотрел на неё. Она — на него.

Пауза.

— Наверное, между. Между курилкой и депрессией.

— Ну, в таком случае… я присяду рядом.

Он сел. И молчали они вместе. А это, по мнению Громова, уже была победа.

Глава 12—Лечащий банками и доктор Псевдо

08:00. Планёрка.

Громов зашёл, хлопнул папкой по столу и сказал:

— Сегодня у нас новый пациент. И, как водится, он считает себя врачом.

Нет, он не врач. Но выглядит солидно, говорит уверенно и уже выписал бабке из 408 клизму с хлорофиллом.

Так что, дети мои, поздравляю — у нас новое шоу: "Доктор в голове".

— А можно мы его выпишем? — зевнул Влад.

— Можно, — ответил Громов. — Только сначала выпишу вас. Вон. Со справкой об окончательной профнепригодности.

08:40. Палата 305.

Пациент — мужчина лет 55-ти, в костюме и с самодельным бейджем:

Доктор Парамонов. Гастропсихоневролог.

— А вы кто такие? — спросил он интернов.

— Мы… настоящие, — сказал Роман.

— Настоящие давно вымерли. Я пришёл спасти медицину. Где у вас обход?

— Где-то… между моргом и дурдомом, — буркнул Влад.

Парамонов уверенно вышел в коридор, хлопая по спинам пациентов и приговаривая:

— Вы здоровы, вы почти, а вы… вы, увы, симулянт.

09:15. Ординаторская.

— Он укусил санитара, — сообщила Варвара. — За то, что тот не узнал его по титулу.

— Мы его выгоним? — спросил Брайан.

— Нет, — ответила Зоя Петровна. — Он на комиссии. Откуда — неясно. Кто его прислал — неизвестно. Возможно, сам Господь. Или Минздрав. Что хуже — не ясно.

10:00. Процедурная.

Брайан пришёл с большой книгой.

— Я нашёл метод! Лечебные банки! С 1962 года! В СССР это… чудо!

— Это пытка, — сказал Влад. — У меня дядя лечился банками. До сих пор боится огурцов.

— Но это написано! Поддержано учёными!

— Учёными, которые сейчас лежат в той самой 408-й, куда Парамонов выписывал клизмы.

Брайан, не слушая, начал ставить банку.

Через 5 секунд банка взрывается.

— Ай! Почему?!

— Потому что ты поставил её на грудь бабке с кардиостимулятором! Она чуть не улетела!

— Я хотел помочь…

— А вышло, как всегда, — Роман снял очки. — Наука, Брайан, — это не книга. Это когда ты знаешь, куда не лезть.

12:00. Кабинет Громова.

Туда вваливается Тимур, держа нарды.

— Ты помнишь, кто проиграл дежурство?

— Не знаю. Напомни, пока я не выкинул тебя вместе с доской.

— Ты! Ты поставил на шестерку, она не выпала, и теперь ты дежуришь в пятницу ночью.

— Я дежурю каждый день! С вами, идиотами, я дежурю даже во сне.

— В пятницу ты дежуришь официально, в венерологии. У нас романтика: сифилис с элементами трагикомедии.

— Увидимся в аду.

— Уже видел. Там играют в нарды. И проигрывают мне.

13:30. Лестница.

Влад гонится за пациентом, который убежал с катетером и кричит:

— Я бегаю от вирусов! Они быстрее, чем вы думаете!

— А ты — глупее, чем я надеялся! Вернись! Катетер — это не повод для спринта!

В этот момент мимо проходит Парамонов:

— Пациент мотивирован. Это хорошо. Дать ему капельницу с кефиром. На бегу.

15:00. Кабинет главврача.

Громов заходит, вытирая лицо влажной салфеткой.

— Что у вас происходит?!

— Парамонов проводит тренинг "Осознанная гипоксия" — запирает пациентов в кладовке и считает, сколько они выдержат без воздуха.

Брайан ставит банки и рисует на спинах счастливые рожицы, говорит, что это "Терапия настроением".

А Влад, по-моему, просто смирился и молится.

— Прекрасно. Осталось только одного — чтобы главврач тоже сошла с ума. Тогда я наконец уволюсь и буду собирать траву. На чай. Из личного отчаяния.

17:00. Холл.

В центре больницы стоит Парамонов, держа указку из капельницы:

— А теперь я покажу вам, как поставить диагноз через цвет ауры.

— Всё, — сказал Влад. — Это дно. Ниже только операционная с хоровым пением.

— Где Брайан?

— Прячется. После инцидента с банкой бабушка погналась за ним со шваброй. Говорила, что он сатана из Силикополя.

Конец смены. 20:00. Ординаторская.

Интерны молчат. Варвара заваривает чай. Роман перебирает бумаги. Влад смотрит в стену.

Брайан — с фонариком на лбу, читает «Домашнего доктора 1965».

— Я всё ещё верю, что баня лечит душу.

— А я — что если ты продолжишь так говорить, лечить тебя буду я. Шваброй, — сказал Влад.

— Где Парамонов? — спросил Роман.

— Его увезли. Оказался бывший санитар, сбежавший с курсов личностного роста. Сказал, что чувствует в себе потенциал профессора.

— Мы тоже в нём почувствовали. Особенно когда он приказал нам катать пациентов в колясках под гимн СССР.

Громов влетает:

— Завтра новая проверка.

Надеюсь, вы готовы. А если нет — значит, вы как обычно.

Глава 13— ВИП, и TikTok на фоне катетера

07:30. Ординаторская.

— Сегодня особый день, — сказала Зоя Петровна, вытирая очки. — Нам прислали ВИП-пациента.

— Сын какого-то миллиардера.

— Список требований на госпитализацию — четыре страницы.

— У него аллергия на плохое настроение, чай без мёда и людей без айфона.

— Ну, поздравляю, — хмыкнул Влад. — То есть он алергик на весь наш состав.

— Особенно на меня, — пробурчал Громов. — Я — диагноз его кошмара. Бедность, язва и сарказм в одном халате.

— А мы должны быть с ним вежливы? — спросил Роман.

— Нет, — ответил Громов. — Мы должны быть с ним корректны. Но вежливы — не обязательно.

Если он подскользнётся на халате и упадёт — вы не виноваты. Халат может быть скользким от иронии.

08:15. Палата 312.

Мажор в бархатном спортивном костюме, с телефоном в руке.

— Здесь вай-фай отвратительный! Где зарядка на тумбочке? Я же ВИП! Я — как элитная кровяная клетка!

Варвара пытается подать ему стакан воды.

— Я не пью из пластика. Только стекло ручной выдувки. И желательно вода из ледника.

Брайан улыбается:

— Мы можем… охладить воду в морозилке. Или… дать вам лёд?

— Не хочу лёд! Хочу нормальный сервис! Это что — государственная помойка?

В это время. Камера наблюдения.

Громов стоит в коридоре, смотрит на монитор.

— Кто там у нас? "Горячо ожидаемый пациент года"? — произносит он с ледяной ухмылкой. — Надеюсь, он ожидает грипп. Желательно с осложнением.

09:00. TikTok от Брайана.

“A day in life of Kazakh intern”

(фон: Варвара спорит с пациентом, Влад ест пирожок в перчатках, Громов идёт по коридору с выражением «умру — но вас заберу»)

— Here, we respect all patients!

(кадр: мажор кидает подушкой в интерна)

— Our boss is so calm and kind!

(кадр: Громов смотрит в камеру и говорит: «Я сейчас сверну шею интернету, если он продолжит работать как ты!»)

Через 2 часа TikTok наберёт 140 тысяч просмотров.

Через 3 — поступит жалоба от пресс-службы Минздрава.

Через 4 — Брайан официально получит прозвище «инфлюенцер с катетером».

11:00. Процедурная.

Влад заходит, смотрит на карточку.

— Ага… ингаляция.

Он видит пациента — тот лежит лицом вниз.

— Ладно, — говорит Влад. — Ингаляция так ингаляция… через спину, что ли?

Он берёт вазелин и надевает перчатки.

— Что вы делаете?! — кричит пациент.

— Ингаляцию, — говорит Влад. — Глубокую.

— Я ВИП! Меня только с бумажного разрешения трогают!

— А что, вам воздух другого сорта нужен? С кислинкой? Или с лавандой?

— Я пожалуюсь!

— Жалуйтесь. Но сначала дайте мне подписку на мой канал.

13:00. Кабинет Громова.

Входит проверяющий. Элегантный, уверенный. С ухмылкой.

На бейджике: Андрей Степанов. Минздрав. Проверка качества.

Громов встаёт, криво улыбается.

— А я смотрю, у нас тут выпускник вернулся.

— Да. И теперь я тот, кто оценивает, как вы работаете.

— Оценивай. Только помни: я когда-то оценивал тебя. И поставил "неуд".

— Вы выгнали меня.

— Потому что ты тогда сказал, что хочешь быть «мягким терапевтом». А у нас тут не SPA-салон.

— А теперь я тут… с полномочиями.

— Поздравляю. Надеюсь, твоя печать не отравлена ванилью и розовыми фантазиями.

15:00. Ординаторская.

Зоя Петровна держит в руках письмо. Сердечко, подпись: "Тайный обожатель".

— Кто это был?! — орёт она.

— Может, это пациент? — предполагает Варя.

— Нет. Пациенты боятся. Потому что я — их лорд Вольдемед.

— А вдруг… это искренне? — говорит Брайан.

— Искренне в нашей больнице только понос! — рявкает она.

17:00. Палата 312.

Громов заходит к ВИПу.

— Ну что, как вам у нас?

— Отвратительно. Вас вообще обучали общению?

— Обучали. Но, увы, я был лучшим. Поэтому остался собой.

— Я пожалуюсь!

— А я нет. Я просто тихо порадуюсь, если вы вдруг перепутаете капельницу с шампунем и начнёте пениться.

— Вы оскорбляете!

— Нет. Я просто дышу. Но, видимо, даже это — вам обидно.

Он уходит, бросая напоследок:

— Кстати. Завтра к вам придёт санитар на массаж. Тот самый, что путает ингаляции и простаты. Наслаждайтесь ВИП-сервисом.

Глава 14— Без голоса, но с указкой

07:20. Коридор. Интерны опаздывают.

Громов стоит у кабинета. Часы тикают.

На табло — 07:40.

— …где… эти… медленные биологические катастрофы… — шепчет он, сжимая ручку.

В 07:42 в отделение заходят Роман, Влад и Варя.

— Доброе утро, — говорит Варя.

— Да, почти доброе, — добавляет Влад. — Если не считать температуру в ординаторской, запах в хирургии и вашу мимику.

— ВЫ! — резко выкрикнул Громов, и в этот момент… перехватывает горло.

Он кашляет, сипит, бледнеет. Издаёт свист, похожий на хрип крысы, подавившейся сарказмом.

Голос… исчезает.

— Он молчит! — ошарашенно говорит Варвара.

— Мы победили? — шепчет Влад. — Или это ловушка?

Громов указывает на табличку маркером:

"Вы — язвы на теле отечественной медицины. Даже без голоса это остаётся фактом."

08:30. Курилка.

Роман и Влад сидят с кофе.

— Если он молчит — это не значит, что он безопасен, — говорит Роман.

— Да, я видел, как он маркером по стене написал: «Я вас найду».

И подпись — «Ящер».

Он сам себя уже так называет!

— Тихий ящер. Как хоррор с НТВ.

Вдруг в курилку заходит пациент в пижаме, седой, с трубкой.

— Эй, вы. Сказали передать: «Пошли работать. Пока вы — только пыль под моими стетоскопами». Кто-то рыжий. Без звука, но с яростью.

— Он нашёл живой громкоговоритель, — прошептал Влад. — Мы обречены.

10:00. Учебная.

Громов стоит с указкой. Перед ним Роман, Влад и Брайан.

На столе — распечатанные снимки, истории болезни и… указка с резиновым наконечником.

Он машет указкой в воздухе, как дирижёр перед казнью.

Он показывает снимок лёгких.

Роман:

— Это… пневмония?

БАЦ! — по плечу.

На табличке: "Не пневмония, а рентген последствий вашей тупости."

Следующий снимок — отёк Квинке.

Брайан:

— Это… сотрясение?

БАЦ! — по макушке.

На табличке: "Ты — сотрясение. Для медицины."

Следующий снимок — перелом бедра.

Влад:

— Это точно… перелом бедра!

Громов… кивает. Поднимает табличку:

"Удивительно. Не ошибся. Но всё равно ты — лотерея с диагнозом."

11:15.

Интерны мрачно выходят из учебной.

— Он не говорит, но я до сих пор чувствую, как он орёт в моей душе, — говорит Влад.

— А ты? — спрашивает Варя у Романа.

— Я чувствую указку. У меня шея дрожит при слове «диагноз».

13:00. Ординаторская.

Зоя Петровна роется в шкафу Варвары.

(Варвара ушла на обход, ключ остался в халате — ошибка номер один.)

— Что у нас тут… халат… запасной халат… носки…

О, а это что?

Она вытаскивает… костюм медсестры 70-х годов. Бархат. Шапочка. Белая юбка. Шитьё.

— Так… Так… Варвара… Ты у нас, значит, историк костюма? Или у тебя ночная подработка в театре абсурда?

Она фотографирует находку.

Ставит себе напоминание: «Поговорить. Выяснить. Возможен шантаж.»

14:30. Процедурная.

Брайан пытается провести катетеризацию. Пациент рычит.

— Это не больно. Просто… немного… чувствительно.

— Ты кто?! Ученик клоуна?!

— Я интерн. Учусь. Не трясите меня!

Пациент кричит:

— Верните рыжего! Он хотя бы не улыбался!

17:00. Кабинет Громова.

Он сидит, с чаем, молча.

Тимур заходит.

— А ты чё молчишь?

Громов подаёт записку:

"Орал на идиотов. Потерял голос. Но не — смысл жизни."

— А смысл какой?

"Указывать им на ошибки. Указкой."

— Я уважаю твои методы. Они жёсткие. Но честные. Кстати, я тут подумал… если ты будешь молчать — может, ты меньше испугаешь пациентов?

"Нет. Я — страх. Я — кара. Я — рыжий ящер медицины."

Тимур встал, подошёл, похлопал по плечу:

— Тебе надо на ТВ. В сериал. Про тишину и боль.

19:00. Ординаторская.

Все интерны сидят тихо. Даже Влад.

Громов заходит. Без звука.

Показывает табличку:

"Завтра контроль. Кто провалится — пойдёт работать в морг. В костюме медсестры. Я знаю, где он."

Все синхронно поворачиваются на Варвару.

Варвара:

— У меня просто… была бабушка медсестра!

Влад:

— Ага. И дедушка, наверное, был хирург в латексе.

Глава 15 — Санитарки, Шакира и прибор на зарядке

07:00. Ординаторская.

Зоя Петровна входит с блокнотом и голосом императрицы:

— Я тут подумала… Вы интерны, конечно, врачи будущего, но пока больше напоминаете дальнее прошлое.

Поэтому — неделя практики. Работаете санитарками. Всё: полы, судна, швабры, мокрые тапки и разбитые иллюзии.

— Это законно? — спросил Роман.

— Это больница, милый. Здесь законно всё, если вы — не пациенты.

07:15. Туалет.

Влад с тряпкой. В халате, с надписью на спине: "Санитар от Бога. Или от отчаяния."

— Я поступал в мед, чтобы спасать жизни, а не отскребать чужие ужины с кафеля, — бубнит он.

— Можешь считать, что это — метафора медицины, — утешает Роман, таская ведро.

08:30. Палата 410.

Пациент — мужчина средних лет, обвешан проводами от ЭКГ, у него на голове бинт, на груди приклеены какие-то кнопки.

— Я — медицинский прибор. Я фиксирую пульс и давление. Нельзя меня трогать. Я должен стоять в углу и пищать.

— Вы человек, — говорит Варвара.

— Нет! Я — КардиоБиОм-3000!

Он издаёт «пи-пи-пи» и моргает глазами в разном ритме.

Брайан подходит и берёт его за руку:

— Вы разряжаетесь. Я чувствую. Вам нужна… розетка?

— Или розгa, — шепчет Влад.

09:10. Кабинет Громова.

Он до сих пор без голоса.

Включает Google Переводчик на ноутбуке.

Он набирает: «Идите работать, ленивые существа!»

Озвучка говорит: "Go work, sexy snakes!"

Интерны вылупляются.

— Это… угроза или флирт? — спрашивает Варя.

Громов орёт без звука, указывает на экран, бьёт по клавишам:

"СТРАДАЙТЕ!"

Перевод: "Let the party begin!"

10:00. Аптечный киоск.

Влад временно заменяет фармацевта. Бабушка:

— Милок, мне что-нибудь от запора. Но чтобы… наверняка.

— Вот… слабительное. Только осторожно, одна ложка.

Он не заметил, что взял ветеринарное средство.

На упаковке — "для КРС и свиней, эффект — через 7 минут."

10:20.

Бабушка исчезла. Через 10 минут — следы в коридоре. На стенах.

Сестра в панике:

— Кто-то бегает и орёт: "Открывай двери, у меня таймер!"

11:00. Морг.

Брайан включает колонку.

— Музыка лечит. Особенно мёртвых. Шакира… включайся!

В коридоре начинает играть Hips Don't Lie.

Проходит главврач.

Останавливается. Слушает.

Смотрит внутрь морга.

— У нас теперь… латиноамериканская реанимация?

— Это для души! — оправдывается Брайан.

— Это для увольнения. Если ты хочешь начать карьеру танцора — начни с увольнения.

12:00. Столовая. Зоя Петровна с интернами.

Она садится и говорит таинственно:

— Вы знаете, что Варвара хранит у себя костюм медсестры из 70-х? Ага. А говорят, шила сама. Для Романа. Вдохновение — ночь и глупость.

— Это не правда! — вскакивает Варвара.

— Вот видите? Громко отрицает — значит, правда. У меня нос на это острый.

И между прочим… вчера Тимур сказал Громову: «Я люблю, когда ты злишься».

Я слышала. Через дверь. А потом был стук… подозрительно радостный.

— Вы подслушивали? — спрашивает Роман.

— Я не подслушивала. Я просто стояла рядом. С чашкой. И блокнотом.

— А ещё что знаете?

— Всё. Даже то, что Влад недавно храпел в процедурной и выкрикивал "Сдаю экзамен!"

— Это был сон! — орёт Влад.

— Ну конечно. Как и "помилуйте меня, великий Громов" — это было не наяву.

14:00. Ординаторская.

Громов сидит с ноутбуком, лицо перекошено от гнева.

Он пишет фразу: "Ненавижу вас всеми фибрами своей души!"

Google озвучивает: "I hug you with fibers of my soul!"

Влад:

— По-моему, он сдался.

Роман:

— По-моему, он уже заказал наш отстрел.

Глава 16 — Белка, театр и заявление по шутке

08:00. Кабинет Громова.

— Сегодня к нам приедет театр, — заявил он, щёлкая авторучкой. — Будут развлекать детей. Смех, радость, вот это всё, что я ненавижу.

— А вы чего такой довольный? — спросила Варвара.

— Потому что я дал им денег. Чтобы часть выступления они посвятили… взрослым.

Конкретно — одному взрослому с хрустящей печенью и коньячной душой.

Влад приподнял бровь:

— Вы заказали Тимуру… белочку?

— Не белочку. А воспоминание о бурной молодости. Театр начинается с вешалки. А заканчивается галлюцинацией.

09:00. Холл. Заходит труппа.

Все в масках, костюмах. Кто-то в образе гигантского шприца. Кто-то — в халате и с глазами на палках.

Дети хохочут.

09:10. Тимур выходит из ординаторской с чашкой кофе. Видит это.

— Что… мать вашу… происходит?

Почему шприц машет мне лапой и говорит: "Привет, доктор-пьяница!"

— Это часть спектакля! — радостно отвечает актриса в халате. — Вы нас видите? Значит, вы избранный!

— Я… не пил два дня…

— Это галлюцинации. Я сплю! — он щипает себя. — ААА, больно! Это реально!

— МАМА!

09:20. Палата.

Тимур лежит. Плед до подбородка. Термометр в зубах. Глаза бегают.

— Всё… я заболел. Или сдох. Или умер и переродился в дурдоме.

Входит Громов.

— Я тут… заявление нашёл. На столе. От тебя.

— Я не шучу. Я — пациент. Я сдаюсь. Забирай кабинет. Забирай венерологию.

Громов берёт бумагу. Читает вслух, с деловым тоном:

> Я, Громов Алексей Валерьевич, увольняюсь и ложусь в стационар.

Причина: дебильное чувство юмора, хроническая язвенность и наркоманская идея «пугать коллег актёрами».

Пауза.

Тимур поднимает голову.

Громов не понимающе смотрит

— Э… ты чего…?

— Это я написал, — спокойно говорит Тимур. — Чтобы ты понял, насколько это звучит идиотски.

Громов щурится.

— Так ты не ложишься?

— Нет. Я просто приложил творческий подход. Чтобы ты хотя бы раз почувствовал, каково — слышать чушь с другой стороны.

— Нет. Я знал, что ты заядлый алкоголик с чувством меры и плохим вкусом на коньяки.

— Тогда, мой рыжий, поздравляю. Но… есть один момент.

Тимур поднимает палец.

— Я, конечно, много пил. И видел разное.

Но ты думал, что я не смогу отличить настоящую белочку от дешёвого театра на зарплате?

Пф-ф-ф. Я из таких «белок» на завтрак делал шашлык.

Они переглянулись. И молча рассмеялись.

11:00. Детское отделение.

Актёры выступают для детей.

Один ребёнок спрашивает:

— А вы правда видели дядю, который испугался?

Актёр-шприц кивает:

— Да. Он хотел нас лечить. Но сам начал чесаться.

13:00. Ординаторская.

Влад:

— Я думал, Тимур уволится.

Роман:

— Я надеялся. Хоть кабинета бы не воняло коньяком.

Варвара:

— А что Громов?

Громов входит.

Достаёт конфету. Садится.

— Актёры уехали. Белка улетела. Пациент остался.

Вы — всё ещё интерны.

Я — всё ещё ваш кошмар.

— Как всегда, — сказал Влад. — Стабильность — признак язвенности.

— А ещё — признак жизни.

Так что заткнулись и пошли — дежурство через 20 минут.

--

Глава 17— Мрамор, сплетни и кастрюля на голове

08:00. Ординаторская.

Зоя Петровна вбегает как скорая на кофеине:

— Все! Встали! Причесались!

Сегодня у нас великий человек! Миллиардер! Спонсор! Меценат!

Он хочет вложиться в нашу больницу и «сделать всё, как в Германии».

— А можно начать с зарплат? — спросил Влад, засыпая на ходу.

— Нет. С мрамора и золотых штор!

— Мы вообще уверены, что это не аферист? — зевнул Роман.

— Я уверена. У него туфли с гравировкой! И пахнет так, как будто его освятил парфюмер.

08:40. Холл. Заходит он — Александр Борисович.

Белый костюм, сияющая улыбка, кожаная папка.

Рядом помощница, одетая как голограмма.

— Ну-с, здравствуйте! Это что у вас — стены? Какая мерзость.

Где биофильные панели, где цветотерапия?

Я хочу превратить вашу терапию в spa-царство.

Громов выходит из кабинета. Оценивает спонсора взглядом, от которого металлы ржавеют.

— Кто это? — спрашивает шепотом Роман.

— Это тот, кто считает, что клизмы должны быть с мятой, — шепчет Варя.

09:00. Экскурсия.

— Это наша палата на 4 человек, — говорит Варвара.

— Господи, как… серо! Мы заменим всё. Поставим колонки с аромамолекулами.

И массажные койки. Каждый пациент — в халате из альпаки!

— А если он в бреду? — спрашивает Влад.

— Тогда халат с подогревом! Пусть бредит комфортно!

09:15. Кладовка.

Зоя Петровна случайно сталкивается с мужчиной в рабочем костюме.

Она, конечно, не знает, что это спонсор переоделся, чтобы «посмотреть, как живут врачи без понтов».

— Ты уборщик? — спрашивает она.

— Да, допустим.

— Вот, слушай. Главврач у нас спит с рыжим хромым игроманом. Интерны — один тупее другого. Американец — как поролоновая подушка. А этот спонсор? Мажор, у которого мозг — чисто декор. Наверняка всё развалит.

— Интересно, — говорит мужчина. — А ещё что?

— А ещё я уверена, что если бы интерны руководили страной — мы бы уже лечили грипп чесноком в уши.

Он уходит. Через 10 минут она узнаёт, кого именно она "порадовала" откровенностью.

10:30. Процедурная.

Брайан добровольно вызывает врача по «альтернативной капельнице».

Инфузия молодости.

— Я хочу быть моложе! Восстановить энергию!

— У нас в составе: лошадиная плацента, вытяжка из артишока и жидкая спирулина!

Через 15 минут он:

видит цвета звуков,

говорит по-французски (он не знает французский),

танцует ламбаду с тележкой для катетеров.

11:00. Морг.

Влад ведёт экскурсию блогеров по больнице. Открывает дверь:

— А это… эээ… процедурная.

Внутри — холод, два трупа и судмедэксперт, который держит бутерброд.

— Вы правда лечите здесь? — спрашивает блогерка.

— Да, — говорит Влад. — Самые тихие пациенты. Никогда не жалуются.

12:00. Холл.

Громов собирает всех.

— Сегодня у нас акция. «Обычная медицина». Без фильтров.

Сломанные весы. Пластмассовые ложки. Дежурный чай с привкусом бинта.

Он заводит спонсора в туалет, где ведро течёт, мыло кусками и воздух… плотный, как диагноз Владом.

— Это… это… катастрофа! — говорит Александр Борисович.

— Это — реальность. Хотите вложиться? Отлично. Но не в шторы, а в людей.

— Я… подумаю.

14:00. Кладовка. Зоя Петровна.

Она сидит, держит голову.

— Всё. Меня уволят. Я назвала спонсора "тряпкой с понтами".

Громов входит.

— Не переживай. Он остался. Сказал: «Хоть честно. Лучше знать, что тебя тут ненавидят, чем думать, что тебя здесь уважают».

— А вы ему что сказали?

— Сказал: «Вы тоже тряпка. Но с финансами. Так что пригодитесь».

Глава 18 — Бесы, шоу и психиатрия наоборот

08:00. Приёмный покой.

Зоя Петровна шепчет Варе:

— Варюша, у нас новое поступление. Монах. Без документов. Без телефона. С иконой.

И с диагнозом: ничего, кроме веры.

— А диагноз кто ставил?

— Он сам.

08:10. Палата.

Монах (в рясе, с чётками) сидит на кровати.

Врачебную карту использует как закладку в псалтырь.

— Я не нуждаюсь в лекарствах. Мне помогает Господь.

Варвара аккуратно:

— А Господь как вам с аппендицитом помог?

Он его... удалил в теле?

— Он его прижал.

— А температура 39.6 — это?

— Огонь веры.

В этот момент входит Влад.

— Так. Пациент с высокой. Ставим физраствор, жаропонижающее...

Монах резко поднимается:

— Уходи, демон! Я вижу в тебе беса!

— Это просто лицо такое. С утра. Не пугайся.

— Я чувствую смрад греха! Уйди, дух безверия!

Влад выходит, ошеломлённо оборачиваясь:

— Он только что назвал меня демоном. Это было... почётно?

09:00. Кладовка.

Брайан нашёл бутылку с надписью "освящено".

Подумал, что это — реагент.

— Я же слышал, что святая вода убивает бактерии... Это же почти антисептик!

Через 15 минут в холодильнике с анализами начинает пахнуть ладаном, а пробирки «крестятся» при открытии дверцы.

10:00. Ординаторская.

Влад заходит, растерянный:

— Громов. Он меня облил святой водой.

Сказал, что во мне сидит сатана. И что он видел у меня «тень в глазах».

Громов медленно кладёт чашку.

— Ну… тень — это да. У тебя ум затенён.

А насчёт сатаны — я ещё не решил, кто из вас хуже: ты или Роман.

10:30. Приёмная.

Заходит женщина в дизайнерской одежде, с пресс-службой и двумя камерами.

— Я — Ева Белая. Ведущая реалити-шоу. Бывшая пациентка.

Три года назад вы отказались дать мне больничный, потому что, цитирую, "симптомы у вас только в голове, и там уже переполнено."

Громов напрягся.

— Да. Было. И я не отрицаю. Потому что вы симулировали гастрит, чтобы пропустить репетицию.

— Это было актёрское перевоплощение!

— Тогда «перевоплотитесь» обратно и уходите. У нас тут только реальные диагнозы.

— Я вернусь. С камерами. И с адвокатом.

— Отлично. Снимем спецвыпуск: «Люди, которых мы не лечили, но всё равно выжили».

11:00. Кладовка.

Зоя Петровна замечает незнакомца в халате.

Не зная, что это новый психиатр, говорит:

— А вы кто?

— Я врач. Новенький. Психиатр.

— Ааа, тогда слушайте. У нас тут такой бардак! Один интерн влюблён в пациентку, другой одержим, третий… тупой.

А Громов — ящер. Он спит с главврачом, но никто не должен знать. Хотя знают все.

— …Интересно.

— Я могу рассказать больше. У меня всё записано. Я даже схемы рисую.

Хотите схему сплетней? У меня есть фломастеры!

12:00. Конференц-зал.

Психиатр докладывает главврачу:

— Первичная обстановка тревожная. Старшая медсестра ведёт себя как источник шумового загрязнения.

Интерны подавлены. Один якобы "одержим". Другой — "влюблён".

Присутствуют бредовые идеи типа «Громов спит с администрацией».

Главврач:

— Ну... половина правды, половина — обычный день.

13:00. Ординаторская.

Влад сидит с ледяным компрессом.

— Я не демон. Я просто не выспался.

— Мда, — говорит Роман. — Ты даже белку из прошлой главы не убедил бы в этом.

Входит Громов. Смотрит на всех.

— Хочу, чтобы вы знали: если завтра придёт телевидение — говорите чётко и внятно.

«Мы нормальные. Мы лечим. Мы знаем, что делаем.»

— А если это ложь?

— Ложитесь — и не вставайте. В прямом эфире.

Глава 19— Коты, пижамы и мемы Громова

07:30. Приёмное отделение.

Пациент, лет 40, с серьёзным лицом говорит Варваре:

— Мне нужно окно. Подоконник. Одеяло сверните. Я буду спать клубком.

И, пожалуйста, никаких собак. Даже в халатах.

— Простите… что?

— Я — кошка. Мой диагноз — кошачья реинкарнация. Я спал с Муркой в прошлой жизни.

Только не сажайте в палату с этим… гавкающим мужиком. Он, видимо, хаски.

08:00. Ординаторская.

Брайан с сияющим лицом:

— Коллеги! Предлагаю: день без халатов! Только пижамы!

Комфорт, свобода, пациенты перестанут нас бояться!

— Или начнут бояться сильнее, — пробормотал Влад. — Особенно если ты опять наденешь ту пижаму с мишками.

— Там интерны с ножами, — уточнил Брайан.

08:15. Палата №6.

Пациент-гавкающий сидит напротив пациента-кота.

Кот:

— Не мяукай на меня!

Собака:

— Гав!

Кот:

— Варя! Он нарушает личные границы! Мне нельзя стресс — у меня линька начнётся!

Варя:

— Я не психиатр. Я терапевт. Я не подписывалась на зоопарк на ставках.

09:30. Ординаторская.

Роман, копаясь в ящике Громова (в поисках ручки), находит… конверт.

— «Для А.В.Г., лично. Вдохновлённая капельницей в лоб».

Открыл. Прочитал. Замер.

— Это… любовное письмо?

— От кого?

Влад выглядывает из-за шкафа:

— От Зои Петровны. Там стихи.

«Ты, как перчатка латексная — холодный, жгучий, вонючий, но незаменимый».

Романтика уровня «дезраствор».

Громов входит.

Все молчат, переглядываются.

— Что вы здесь делаете?

— Изучаем… литературное творчество. Классическую… прозу, — мямлит Варя.

Громов берёт письмо, молча читает.

— Ах. Она опять нашла блокнот для «эмоциональных утечек».

Значит, жди шептания у кулера и слухов про «свадьбу в реанимации».

10:45. Хаос.

Громов носится по больнице с лицом убитого киберпанка.

— Кто видел мой телефон?

Тишина.

— Там пароли, мемуары, результаты анализов и моя переписка с главврачом!

Зоя Петровна (шепотом Варе):

— Ну всё. Сегодня нас уволят всех. Там, говорят, есть голосовушка, где он говорит: «Зачем мне диагноз, когда у меня ты».

Я… не слушала. Это мне сказали.

Хотя… может, и слушала. Один раз. Или шесть.

11:00. Процедурная.

Телефон Громова держит… пациент.

Тот самый, кто считал себя кошкой.

— Я нашёл это у входа.

Сначала подумал, что это кормушка.

Но потом он замяукал.

Брайан:

— Телефон мявкает?

— Я поставил будильник в стиле «мяу». Мне нравится, когда выносят мозг коты, а не интерны, — сквозь зубы сказал Громов.

11:30. Кабинет психиатра.

Тимур в халате, с табличкой «заместитель», сидит в кресле.

Пациентка:

— Мне кажется, у меня тревожность.

— Конечно. Вы в терапевтическом. Это нормально.

Вы бы видели Владa. Он тревожен с рождения.

— А я слышала, у вас был актёр, который видел белок.

— Это был я. Но я победил. Спасибо клизмам и настойке доброты.

Главврач заходит.

— Тимур. Это ты у нас теперь психиатр?

— Неа. Я просто сидел. И сказал пару слов. Она подумала, что я профессионал.

— Убедительно. Тебя бы на телевидение.

— Нет. Там Громова уже ждут с разоблачением.

Кстати, вы видели мем? Интерны с подписью:

«Медицина: путь от мечты к психиатрии».

— Его же Громов и скинул. Сам. В общий чат. Подписал:

«Моё состояние каждый день с вами».

13:00. Ординаторская.

Все в пижамах.

Кот лежит на подоконнике.

Громов заходит. Смотрит. Молчит.

Потом:

— Я сдаюсь. Дальше будет только хуже.

— О, да, — говорит Влад. — У нас план. Завтра — день «анти-депрессанта».

Все надевают вещи, которые радуют. Я, например, приду в костюме лося.

Громов разворачивается:

— Знаете, а может, я правда демон.

Просто вы — мой ад.

Глава 20— Блогер, борщ и ухо времён динозавров

08:00. Холл.

Стук каблуков, вспышки камер, блестящие ногти.

Заходит она — блондинка в розовом худи и с рюкзаком из страз.

— Привет, котики! Я в клинике!

Сегодня: детокс капельница, чистка ауры и, может быть, встречу врача с огоньком!

— Кто это? — шепчет Влад.

— По слухам, блогер. По диагнозу — катастрофа, — отвечает Роман.

— Это Мира Хуго, — восхищённо шепчет Брайан. — У неё 2 миллиона подписчиков.

Она снимает, как лечится во всяких местах. Медицина глазами человека, который читает только упаковку от витаминов.

08:30. Процедурная.

Блогер ставит телефон, включает прямой эфир.

— Девочки, я сейчас делаю себе грязетерапию.

Эта уникальная глина с минералами очищает поры, душу и грехи.

В кадре — обычная шпатлёвка из кладовки.

— Надо наносить по часовой стрелке. Чтобы энергетика пошла.

А если не пошла — добавьте мед.

(Это она берёт мёд для чая из ординаторской.)

09:00. Кладовка. Зоя Петровна.

Её случайно ловит прямая трансляция:

— …И вот я думаю, ну сколько можно скрывать?

Да, он спит с главврачом! Ну, это понятно: рыжий, колкий, язва на ножках. Но что поделать — любовь!

А интерны… они же как дети. Ну тупые, да. Но милые. Особенно Роман — он хоть и ботаник, но так смотрит, будто пятый диагноз ищет.

09:10. Ординаторская.

— Эй! — Влад вбегает. — Вы все в эфире! Вас смотрит пол-страны!

Зоя только что назвала Громова "котиком с язвами"!

— А меня? — с ужасом спросила Варя.

— Тебя — эмпатичной хрупкой феей с глазами из грусти.

— А меня? — Роман.

— Тебя назвала «ходячим антибиотиком». Не знаем — лечит или побочный эффект.

09:30. Процедурная.

Блогер ставит себе капельницу.

Жидкость в ней красная.

— Это бордо-детокс. Снятие токсинов на уровне ДНК.

А вы думали, кровь?

Это… борщ.

С кухни.

Громов подсунул вместо раствора.

— Вот вам и детокс, — сказал он. — Очищайтесь на здоровье.

10:00. Громов, переодетый в санитара, выходит в эфир.

— Здравствуйте, дорогие зрители. Я санитар Алексей.

Сегодня покажу, как правильно не лечиться.

Берём мед, шпатлёвку, блогера — и получаем подписчиков.

А теперь выключаем всё это к чёрту, и идём…

ЛЕЧИТЬСЯ НОРМАЛЬНО!

Он выключает камеру. Зал хлопает.

Громов шипит:

— Я знал, что единственное, что здесь лечится — это мои нервы. Электрошоком.

11:00. Кабинет ЛОРа.

Тимур сидит в кресле, в белом халате, с табличкой "Доктор-ухо-глаз-горло".

Пациент:

— Я плохо слышу. Писк какой-то.

Тимур берёт щипцы.

Вынимает.

Смотрит.

— Господи, это… наушник. От плеера. С 2012 года.

— Правда? А я думал — у меня тиннитус.

— Нет. У вас ретро-техника в черепе.

Берегите уши. И не спите на репетициях.

13:00. Ординаторская.

Все обсуждают блогершу.

— Она уехала? — спрашивает Варя.

— Да, — отвечает Влад. — С капельницей из борща и шишкой от штатива.

Роман смеётся.

— Брайан, ты ещё хочешь медицину «глазами инфлюенсера»?

— Неа. Я хочу… глазными каплями от этого опыта.

Входит Громов.

— Завтра — санитарный день. Кто снимет хоть одно видео — скину в общий чат свой диагноз.

— У вас есть диагноз? — удивилась Варя.

— Конечно. Я — клинически уставший. От вас.

Глава 21— Медосмотр, духи и указка судьбы

07:45. Приёмная. Медосмотр.

Проводится раз в году. Пациенты паникуют.

Интерны — тоже.

Главврач бросила: "Хочу порядок и статистику. Без твоих шуточек, Алексей."

Громов молчит. Это плохо.

Когда Громов молчит — он замышляет.

08:00. Кабинет №2.

Пациент (лысый, в шапке с перьями) отказывается раздеваться.

— Я — дух. Травяной.

Медосмотр по мне нельзя.

Я проявляюсь только в полнолуние. Или в луже мяты.

Варя (нервно):

— Но у вас гнойный фурункул.

— Это цветение кармы.

Не трогайте.

Входит Влад, хлопает дверью:

— Кто тут фурункул? Где бить?

Пациент визжит, прячется под кушетку.

— Он дезинтегрирует мои чакры!

08:30. Ординаторская.

Громов:

— Так. Новый метод оценки интернов.

Каждому даю тест.

Один вопрос. Один шанс. Ошибка — указкой по лбу.

Влад:

— А если я знаю?

— Ты? Знание? Это как... амёба — олимпийский чемпион.

Нереально, но любопытно.

Вопрос: "Какой орган отвечает за выработку инсулина?"

Влад (гордо):

— Эээ… почка?

ХЛОП — указка в лоб.

Роман хлопает. Громов бьёт и его — для профилактики.

— Я же не отвечал! — Роман.

— Просто потому что ты — ты.

09:00. Процедурная.

Тимур и Роман случайно запираются внутри.

Внутри: спирт, бинты, старый стул и бидон.

Тимур:

— У нас есть 2 литра спирта.

Выход один — провести медосмотр друг другу.

— Я не буду раздеваться перед венерологом!

— Тогда открывай. Или пей.

— Ты серьёзно?

— Я — венеролог. Я всегда серьёзен, когда дело касается спирта.

10:00. Кладовка. Зоя Петровна.

Нашла чьи-то трусы.

Ходит с ними и спрашивает:

— Чьи это «летучие голландцы»?

— Я не буду их выбрасывать пока не выясню, чей срам болтается по больнице!

И Громову покажу! Он по резинке диагноз поставит!

Варя (краснеет до ушей).

10:15. Ординаторская.

Громов всех собирает:

— Я решил, кто из вас худший. Это — коллективно.

— Но мы старались! — Варя.

— Именно. Это делает всё ещё страшнее.

— Я хотя бы старался! — Влад.

— И попал в ответ почкой. Это как лечить насморк кастетом.

11:00. Медосмотр продолжается.

Пациент в футболке с надписью «Я не дурак — я больной» требует массаж.

— Где врач по маслу?

— Простите?

— Меня в прошлый раз мазали. Я пришёл ради этого.

11:30. Конец смены.

Главврач подводит итоги:

— Кто разрешил пациенту с «духом травы» купаться в питьевом фонтане?

— Он говорил, что заряжается энергией воды, — пробормотала Варя.

— А кто запер Тимура в процедурной?

— Мы не запирались, — ответил Тимур. — Это был… научный эксперимент.

— И кто дал пациенту борщ вместо физраствора?

Все хором:

— Громов.

Громов вяло:

— Ну хоть за что-то меня здесь ценят.

Глава 22— Ревизия, клизма и марш терапевтического ужаса

07:30. Утро. Ординаторская.

Громов бросает папку на стол.

Папка шипит. Внутри — список диагнозов. И ревизор.

— Сегодня к нам едет профессор Виленский.

Он проверяет отделения. И в отличие от вас, он умеет читать и думать одновременно.

— А можно его… ну, как-то отвлечь? — предлагает Роман.

— Конечно. Подожгите себя. Будет эффект.

07:45. Кабинет Зои Петровны.

Зоя марширует с шваброй:

— ПЕРВЫЙ ВЗВОД — МОП!

ВТОРОЙ — ШПРИЦЫ НА ПОЛИРОВКУ!

Варя:

— Зоя Петровна, вы как к проверке, а не как к третьей мировой...

— Девочка, если я не заставлю вас маршировать — он нас всех сожрёт. Виленский — это как Громов, только без чувства юмора и с допуском к грантам!

08:30. Приёмная.

Профессор Виленский появляется.

На нём очки, галстук и лицо, как будто он уже 40 лет смотрит на таких, как интерны.

Громов встречает:

— Добро пожаловать в Терапевтический АдЪ имени моих интернов.

Виленский:

— Надеюсь, хоть кто-то тут умеет читать анамнез без гугла.

Громов (смотрит на интернов):

— Надеяться — это диагноз, Алексей Семёнович.

08:45. Процедурная.

Варя паникует.

— Я потеряла карточку пациента! Старик с ХОБЛ, диабетом и аллергией на всё!

— Не переживай, — говорит Влад. — Я всё помню!

Он достаёт листок и пишет:

ФИО: Иван Иванович.

Диагноз: Старый. Болеет давно.

Аллергия: На еду. На воздух. На внуков.

Температура: У него всегда 36,6. Это аура.

Варя в шоке:

— Ты хоть что-то из этого не придумал?!

— Конечно. Я имя от фонаря не писал. Его точно Иван!

09:00. Кабинет венеролога.

Тимур пьёт чай. Входит профессор.

— Снимайте штаны, — говорит Тимур не глядя.

— Простите?

— Профосмотр же. Быстро! Сейчас будет клизма.

— Кто вы, молодой человек?

— Венеролог. А вы кто, старый мой?

— Профессор Виленский.

Тимур (замирает):

— А-а-а… эм… А я думал, вы пациент. Сильно… интеллигентный. Вот и спутал.

— Только идиот может спутать профессора с больным!

— Не спорю. Тут таких четверо.

— Кто?

— Интерны. Они, кстати, по ошибке один раз пытались оперировать манекен.

09:30. Ординаторская.

Громов ведёт профессора к Роману.

— Вот, сын главврача. Любимец кафедры.

Давайте, Рома, блесните знанием!

— Ну... ХОБЛ — это... болезнь, когда хоблы...

ХЛОП! — указка Громова прямо в лоб.

— Всё, вы уволены. Словесно. Пока.

Виленский смотрит.

— Как вы с ними не спились?

— А вы думаете, что у меня в кружке?

10:00. Коридор.

Зоя Петровна гоняет интернов.

— МАРШ!

Первый шаг — "Пациент не умер"!

Второй — "Я не виноват"!

Шагом марш!

Варя, Роман и Влад маршируют как пингвины с грыжей.

10:30. Подведение итогов.

Виленский:

— Это худшее отделение, что я видел.

Но… оно живое. Все орете, спорите, швыряетесь диагнозами. Даже… лечите. Иногда.

Громов (устало):

— Иногда — слишком часто.

Виленский:

— А это... кто сделал карточку с диагнозом "аллергия на внуков"?

Влад гордо:

— Я.

— Ты — клинический случай.

Громов:

— Я давно это говорю.

Глава 23— Добрый ящер и злая реальность

07:30. Приёмное отделение.

Новый пациент. Входит уверенно, в очках, в халате — один в один Громов.

Только... улыбается.

— Здравствуйте, юные коллеги!

Я прибыл на лечение. Но главное — на разговор по душам.

Вы все — молодцы!

Интерны в ступоре.

Влад шепчет Варе:

— Он что, травму получил? Или укус совести?

Роман (озирается):

— Или это призрак. Или шизофрения коллективная.

Пациент гладит Владу по плечу:

— Ты — молодец. Сила не в кулаке, а в сердце.

Влад (шокирован):

— Доктор... вы в порядке?

08:00. Ординаторская.

Варя:

— Он... изменился.

Роман:

— Такого Громова надо срочно скопировать и отправить на флешку. Вдруг вирус удалится.

Брайан:

— Я даже вдохновлён. Он похвалил меня.

Сказал: «Ваш взгляд полон смысла».

Это же... цитата на стену!

08:10.

Заходит настоящий Громов. Уставший. Язвительный. С указкой.

— Что за священное безделье?

Вы что, все заразились... оптимизмом?

Интерны в панике.

Влад:

— Доктор… вы же только что были… ну… добрым!

Громов:

— Видимо, вы переболели чем-то тяжёлым.

Психозом по типу «Я верю в добро».

08:20. Палата №7.

Пациент-добряк лежит, обсуждает с Тимуром жизнь:

— Знаете, что важно? Слушать. Понимать. Не осуждать.

Тимур:

— И пить коньяк. Особенно если принёс пациент.

— Ну... по праздникам. Но главное — уважение.

Тимур смотрит на него:

— Вы точно не Громов.

08:30. Кабинет главврача.

Настоящий Громов в ярости:

— Мне сказали, что я гладил Влада.

И сказал, что его бицепсы — опора медицины!

— Это не ты?

— Если бы я тронул Влада, это был бы диагноз. Не поступок.

Главврач открывает карту пациента:

— Алексей Валерьевич… знакомьтесь: Анатолий Павлович.

Бывший театральный актёр. Снимается в шоу «Скрытая палата».

У них розыгрыш: «пациент-дублёр».

Громов шипит:

— Розыгрыш? Значит, будет ответка.

09:00. Ординаторская.

Интерны опять с "Громовым-добряком". Он читает их стихотворение о медицине.

— Это прекрасно.

"Ты лечишь не болезнь, а душу". Вы поэты.

Роман роняет слезу. Варя сияет.

Вдруг заходит настоящий Громов.

— Кто лечит душу, тот в психушке.

Где аутопсия ваших мозгов, интерны?

Роман:

— А-а-а! Он вернулся!

Влад:

— Значит, тот — не он?!

Громов:

— А вы его слушались?

Брайан:

— Он был… добрым!

— Вы хоть раз видели, чтобы доброта работала в терапии?

Лобанов, иди обними сепсис. Посмотрим, что будет.

09:30. Палата №3.

Громов притворяется пациентом. Лежит под капельницей.

Актёр заходит его навестить.

— Что с вами?

— Диагноз: "Ответная белочка".

Сейчас посмотрим, кто кого.

Громов резко хватает актёра за руку:

— А теперь сцена: «реанимация, конец второго акта».

Зоя Петровна врывается, видит постороннего:

— Ты кто?!

— Я актёр!

— Актёр — в психушке! Я тебе сейчас укол, как в театре — запомнишь на всю карьеру!

10:00. Финал. Ординаторская.

Все интерны сидят в шоке.

Зоя делает кофе. Тимур пьёт коньяк. Актёр выносится на коленях.

Роман:

— Так мы... не сошли с ума?

Громов:

— Пока нет. Но вы близки.

Особенно ты, Влад. Ты чуть не записал моё «Я тебя уважаю» в тату.

Влад (обиженно):

— Я уже эскиз нарисовал.

Глава 24-«Микроволновка»

Вбегает пациент. Мужик лет пятидесяти, в халате, на голове — кастрюля.

Пациент (в панике, громко):

— Не подходите! Я — микроволновка! Я излучаю!

Если подойдёте ближе, у вас начнут вариться мозги!

Варя (в панике):

— У него психоз! Осторожно, он может быть опасен!

Лобанов (жует, лениво):

— А кастрюлю потом можно забрать? У меня дома лапша.

Роман (не отрываясь от телефона):

— Скажи ему, что мы — алюминий. Нам не страшно.

Входит Громов. Вид у него такой, как будто он видел и не такое.

Окидывает взглядом кастрюлю, пациента, пирожок и вздыхает.

Громов:

— А вот и оно. Утренняя головная боль коллектива.

(глядя на пациента)

— Что, начитались Телеграма? Я угадал? «Излучения, 5G, микроволны, рептилоиды»?

Пациент (гордо):

— Я поставил себе диагноз. Я — электромагнитный резонатор третьей степени.

Моя голова принимает сигналы из космоса.

Громов:

— Ага. А я — кофеварка с клинической усталостью. Лобанов, обезвреди резонатор.

Только аккуратно — у него, может, батарейка течёт.

Лобанов (встаёт, тянется):

— Сейчас я его как…

(подходит, тянет кастрюлю)

— Мужик, не кипятись!

(срывает кастрюлю)

— Опа! Пельмени? Серьёзно?

Пациент (шёпотом, с тревогой):

— Они… заряжены…

Громов (ехидно):

— Да. На 800 ватт. Варя, оформите диазепам, ванну и полпачки соли — пусть отмокает обратно в норму.

Роман:

— Я знаю, что ему поможет.

(достаёт зеркало)

— Пусть посмотрит в него и сам себя отключит.

Вбегает Зоя Петровна. В одной руке у неё ведро, в другой — тряпка. В глазах пламя.

Зоя Петровна:

— Кто накапал на посту, сволочи?!

И что это у нас за кастрюльный парад, а?!

Громов (без эмоций):

— Новый метод терапии — ударная Петровна. Только не переборщи, он уже хрустит.

Зоя Петровна (подходит к пациенту):

— Ты микроволновка? Ну-ка, проверим.

(шлёпает тряпкой по лбу)

— Режим: разморозка!

(ещё раз)

— Режим: гриль!

(третий раз)

— Режим: отмена!

Пациент сник, опускается на стул. Тихо:

— Я… обычный чайник…

Входит Тимур с чашкой кофе:

— Ну, что у нас?

(смотрит на пациента)

— О, вот и мой новый чайник. Старый сгорел. Этот хотя бы не свистит?

Громов:

— Если подключать его через Лобанова — точно свистеть начнёт.

Лобанов (громко):

— А чё сразу я?!

Глава 25— Беременный микроволновка

Место действия: Ординаторская.

Лобанов качается на стуле, в одной руке — куриная ножка. Варя читает карту. Роман валяется на кушетке. Брайан задумчиво смотрит в стену.

Брайан (задумчиво):

— Я чувствую, сегодня родится новая эпоха…

Лобанов (жуя):

— Если ты опять вызывал духов, пусть они сначала пол подметут. А то Зоя Петровна кого-нибудь шваброй пришибёт.

Варя (встревоженно):

— Ребята, срочно в приёмную! Пациент утверждает, что он беременный!

И… это мужчина!

Роман (не отрываясь от телефона):

— Ну, не зря же я вчера на него так томно посмотрел…

---

Сцена: Приёмная.

На кушетке сидит мужик в халате с подушкой под рубашкой.

Бормочет:

Пациент:

— Он толкается… Это мальчик… Или холодильник.

Брайан (с серьёзным лицом):

— Это… техногенный эмбрион. Он носит в себе будущее.

Входит Громов с чашкой кофе.

Осматривает сцену: пациент с пузом, кастрюля под стулом, Варя в панике.

Громов:

— Ну, здравствуй, психиатрия имени тупости.

Я ждал апокалипсис, но не думал, что он придёт с кастрюлей и сроком в восемь месяцев.

Тут же появляется Тимур с кофейной кружкой (внутри — традиционный «коньячёк»):

— Ну что, рожаем? У меня с собой — 50 грамм анестезии.

Держите, доктор Варя!

Пациент (торжественно):

— Я не просто беременный. Я — микроволновка.

Мне нужен розеточный покой. Срочно.

Лобанов (плечом к плечу с пациентом):

— Брат, по-честному — ты ел грибы или нюхал медсестру Любу?

(Входит медсестра Люба с подносом)

Люба:

— Кто меня нюхал?!

Сейчас закапаю нос аммиаком — забудете запах на всю жизнь!

(Вбегает Зоя Петровна. Ведро летит в угол.)

Зоя Петровна:

— Кто по коридору рожает?!

Я только швабру вымыла! Если кто поскользнётся — я вам в реанимации канкан устрою!

Громов (мрачно):

— Срочно: кесарево с юмором.

Романенко — доставай подушку.

Варя — делай вид, что тебе не страшно.

Лобанов — готовь спирт!

Лобанов:

— А можно я себе? Ну чтоб дичь не прилипла!

Тимур (входит с леденцом):

— Я принёс антидепрессант.

Это либо леденец, либо суппозиторий. Уже не помню.

Брайан (накладывает руки на живот пациента):

— Я чувствую… в нём живёт пульт. Кто-то включает его по ночам.

Пациент (в ужасе):

— Я знал… Это всё управление! Я не сам включаюсь!

Зоя Петровна:

— Сейчас я тебя выключу.

(поднимает швабру)

— Режим «СТОП»!

[Начинается погоня по коридору.]

Пациент сбегает. Лобанов за ним с аптечкой. Тимур — с пузырьком спирта. Зоя — с шваброй.

Варя бежит, крича «Осторожно!».

Роман вяло идёт сзади, фоткая всё на телефон.

---

Финал. Ординаторская.

Все возвращаются уставшие, потрёпанные.

Громов:

— Подведём итоги:

Мы имеем беременного микроволновку, леденец в пупке, спирт по полу и кастрюлю в приёмной.

Вопрос: кто сегодня дежурный?

Лобанов:

— А чё сразу я?

Роман (ухмыляясь):

— Ну ты же как раз в декрете теперь.

Брайан (шёпотом):

— Всё начинается заново…

Глава 26— ВИП-клиника имени чеснока и младенцев

Утро. Ординаторская.

Варя пытается сделать записи в истории болезни. Роман проверяет лайки в соцсетях. Брайан медитирует. Лобанов жарит сосиску на спиртовке, греясь, как у костра.

Роман:

— Что за запах? Это у кого-то мозг перегорел?

Лобанов:

— Не. Это сосиска. Я её дезинфицировал. Сейчас, как схрумкаю — и иммунитет в три раза подскочит.

Брайан:

— Ты знаешь, что по одной из тибетских легенд, если жевать сосиску у рассвета, можно услышать голос Вселенной?

Роман:

— Главное — не услышать голос Зои Петровны.

В этот момент — БАЦ! — дверь открывается. Заходит Зоя Петровна.

Зоя:

— Кто опять жёг что-то в ординаторской?! У меня ощущение, что вы тут духами пациентов изгоняете!

Варя (вскидывается):

— Алексей Валерьевич предупреждал!

Сегодня приезжает важный пациент из управления! Сын кого-то там большого!

Роман:

— У него что, папа — рентген?

Зоя:

— Папа у него — человек, из-за которого весь верх больницы бегает по потолку.

Так что, интерны, на вас будут смотреть, как будто вы — люди.

Лобанов:

— Это сложно.

---

Через час. Приемная.

Входит ВИП-пациент. Костюм, часы, лоб надменный, маникюр, как у стоматолога. За ним — охрана.

Пациент:

— Где мой персональный врач? Мне сказали — элитная палата и лучшие кадры.

Где лучшие?

Громов (появляется, держа в руках журнал с записями):

— Лучшие? Ушли. Остались мы — на дне отечественной медицины.

А я — её ржавый якорь. Здравствуйте.

Пациент (фыркает):

— Вы знаете, кто мой отец?

Громов (ровно):

— К сожалению, мне недоступны ваши семейные драмы.

Но если он вам тоже ставил диагнозы — многое становится ясно.

---

Сцена в палате.

Пациента кладут. Варя берёт в руки стетоскоп.

Пациент:

— Только осторожно! У меня чувствительная грудная клетка!

Варя:

— Дышите, как младенец…

Пациент (ошарашенно):

— Простите?

Варя (серьёзно):

— Вот так… вдох — наивный… выдох — светлый.

Как будто вы родились заново.

Пациент:

— Можно мне обратно в утробу?

---

В соседней палате.

Лобанов решает «усилить иммунитет» пациента народными методами.

Лобанов:

— Вот, дышите.

Я наложил чеснок, соль и обмазал грудь мазью с перцем.

У нас так в деревне с пневмонией борются и с политиками тоже.

Через 10 минут. Палата в дыму. Пациент кричит.

Пациент:

— Я пахну, как шаурма! Мой нос опух! Я буду жаловаться!

Громов (влетает, смотрит на пациента):

— Вы уверены, что хотите в вашем положении вызывать общественный резонанс?

Пациент:

— Я — ВИП!

Громов:

— А у нас на таких чеснок в дефиците.

(поворачивается к Лобанову)

— Ты зачем это сотворил?!

Лобанов:

— У него дыхание слабое. Я подумал — от чеснока либо станет лучше, либо он сбежит.

---

Финал. Кабинет главврача.

Главврач читает жалобу.

Рядом — Громов, спокойный, как скальпель.

Главврач:

— Алексей Валерьевич… вы… снова?

Громов:

— А вы что хотите?

Он хотел, чтоб с ним носились.

Я носился. С диагнозами. С метафорами. С тряпками после чеснока.

Главврач (вздыхая):

— Я отпишусь, что всё было по стандартам.

Громов (довольно):

— Стандарты — это я. Только с сарказмом.

---

Эпилог. Ординаторская. Вечер.

Все сидят, вымотанные.

Варя:

— Он сказал, что я слишком добрая.

И что младенцы не так дышат.

Роман:

— Ну, ты ещё скажи, что они не кашляют с пафосом.

Лобанов (облизывая палец):

— А я теперь знаю, что если намазать ВИП-пациента чесноком — он становится доступен для обычных людей.

Брайан:

— И пахнет правдой…

Громов (заходит):

— Итак, диагноз на сегодня:

Вы — глупость в остром течении.

Противопоказано думать.

Показано — выносить мусор и не трогать ВИП-персон чесночными руками.

Все (хором):

— Есть, Алексей Валерьевич!

Глава 27— Рекламная терапия или Звёзды в белых халатах

Утро. Ординаторская.

Интерны сидят и чистят халаты. Варя отпаривает утюжком воротник. Роман ковыряется в бровях, как будто готовится к фотосессии. Лобанов натирает фонендоскоп до блеска. Брайан мажет себе лоб йодом.

Роман:

— Ну что, готовы стать телезвёздами?

Сегодня приедет телевидение — снимать нашу «идеальную больницу».

Варя (нервно):

— Мне кажется, что это будет катастрофа.

У нас даже подоконники скрипят от страха…

Брайан:

— Надо быть собой. Истина рождается в свете камер.

Лобанов (нацепив перчатки):

— Я себя не отыграл ещё в школьном спектакле «Кто украл капусту». Сегодня я реабилитируюсь.

Входит Зоя Петровна, уже в боевой готовности.

Платок как у актрисы немого кино, халат выглажен, глаза сверкают.

Зоя:

— Слушайте сюда, неучи!

Сегодня вы — лицо медицины.

А значит — ведите себя, как будто у вас есть мозг. Даже если его нет.

Роман:

— То есть изображать главврача?

Зоя (резко):

— Ты сейчас изображать будешь внутреннее кровотечение!

---

Через час. Холл больницы.

Приезжает телевизионная команда.

Оператор, ведущая с ослепительной улыбкой, звукооператор с наушниками и кофейником.

Ведущая:

— Мы приехали показать зрителям настоящих героев белых халатов!

Самых добрых, внимательных, образцовых…

Громов (в кадре, скрестив руки):

— Вы ошиблись зданием.

Здесь только мы — саркастичные, усталые, и еле-держащиеся на кофе и презрении к человечеству.

Ведущая (пауза):

— О… Ну, юмор у вас есть!

А теперь покажите нам пациента.

---

Сцена в палате.

Пациент с раздвоением личности. На подушке — табличка «Иван / Иоанн». Одет симметрично — одна половина пижамы красная, вторая — синяя.

Ведущая:

— А это кто?

Варя (шепчет):

— У него двойная личность. Один — поэт. Второй — кондуктор. Не спорьте с ним, он очень убедительный.

Ведущая:

— Здравствуйте! Как вы себя чувствуете?

Пациент (первой половиной):

— Жизнь — страдание…

(второй половиной) — Передаём за проезд, гражданочка!

Оператор (шепчет):

— Это гений! Он даёт два интервью одновременно!

---

Тем временем. В ординаторской.

Громов сидит с микрофоном на лацкане. Зоя Петровна случайно нажимает на кнопку отключения звука.

Зоя:

— Я это… микрофон тебе погладила. И по щупальцу тронула.

Громов:

— Это не щупальце. Это сигнал бедствия.

Оператор:

— У нас нет звука!

Громов (думает, что его не слышат):

— Ну и слава богу. А то сейчас как начну — потом по центральному телевидению будут ставить восклицательные знаки на каждом слове.

Ведущая (машет руками):

— Алексей Валерьевич, звук пошёл! Всё слышно!

Громов (в камеру):

— Отлично. Тогда передаю привет своей язве. Мы вместе с 2006 года.

---

Финал. Позже.

Телесюжет вышел. Все собрались в ординаторской и смотрят репортаж.

Голос диктора:

— …вот такие они — герои белых халатов. Самоотверженные, интеллигентные, милосердные…

На экране Лобанов поднимает швабру и орёт:

— У кого ещё мокро?! Я кому говорил не лить на капельницу?!

Ведущая (в сюжете):

— А это заведующий отделением. Пример интеллекта и самообладания.

В следующем кадре — Громов, бросая кружку и кричащий:

— Вы, идиоты, — язвы на теле отечественной медицины!

Все молчат. Зоя хрустит печеньем.

Варя:

— Ну, главное, что мы… настоящие.

Роман:

— Да. И теперь нас точно не покажут в повторе.

Громов:

— Ничего. Зато меня узнал папа этого микроволнового роженика.

Поздравил. Сказал, что мы — психи.

Я сказал — мы не психи. Мы — дефицит.

Глава 28—Минздрав предупреждал, но мы не слушали

Утро. Ординаторская.

Интерны как-то подозрительно молчат. Варя перекладывает карты пациентов так, будто раскладывает Таро. Роман прячется за монитором. Брайан рисует на бумаге схемы нейросетей. Лобанов грызёт карандаш, будто это его враг.

Варя:

— Кто сказал слово «проверка»?

Роман (на нервах):

— Не я. Я сказал «Прекрасная Верка». Это была песня.

Зоя Петровна врывается, с папкой как оружием.

Зоя:

— Всё! Минздрав идёт к нам! Сегодня! Через полчаса!

Так, вы, слабоумные, приводим отделение в порядок:

— Варя, надень очки, чтоб умной казаться!

— Роман, убери это лицо!

— Лобанов… лучше просто не говори.

— Брайан, не сиди как будто ты слышишь голоса! Хотя… сиди. Может, поверят в квантовую медицину.

---

Тем временем. Лаборатория.

Брайан собирает конструкцию из пылесоса, глюкометра, трёх шприцев и кофеварки.

Брайан:

— Это будет… Робо-Анализатор 3000.

Он сам берёт пробирку, ищет пациента и возвращается с результатом.

Революция в диагностике.

Роман (проходя мимо):

— Идея гениальна. Если бы ты не подключил его к аптечному холодильнику.

Он может подумать, что он — микроволновка.

Брайан (вдохновенно):

— Личность в поиске! Пусть найдёт себя!

---

10:00. Началась проверка.

Заходит главный инспектор — женщина в строгом костюме, с глазами, которые могли стерилизовать взглядом.

Инспектор:

— Я — Надежда Григорьевна. Здесь, чтобы увидеть образцовую больницу.

Жду порядка, отчётов, и хотя бы одной живой капельницы.

Громов (появляется):

— Живых — две. Умерших — нет. Почти.

Проходите. Сейчас покажем вам наш… экспериментальный проект.

---

И тут. Из-за угла выкатывается самодельный робот.

На голове — крышка от кастрюли. В руке — пробирка. На экране кофеварки — бегущий текст:

«Обнаружено тело! Подозрение на жизнь!»

Инспектор:

— Это… что это было?

Роман:

— Новый робот. От Минцифры.

Программа «Умная медицина». Мы — пилотный регион.

Инспектор:

— Где документация?

Зоя Петровна (влетает и целует робота в железный лоб):

— Это мой внук. С третьего брака.

Отец — программист, мать — санитаркa. Вся в меня. Вон как бегает!

Миша, не плюй пробирками в гостей!

---

Пока инспектор стоит в ступоре, робот ездит по коридору,

заглядывает в палаты и говорит голосом Громова (запись):

— Вы — язвы на теле медицины. Вам показан переучёт мозга.

Инспектор:

— У вас… техника ругается?!

Громов:

— Это аудиотерапия. По новому приказу №404.

---

Через 15 минут.

Инспектор сидит, держась за виски.

Робот, наконец, останавливается у капельницы и выдает чек:

"Анализ завершён. Вердикт: усталость от жизни. Назначить отпуск и валерьянку."

Инспектор (вскочив):

— Хватит! Я ухожу!

Я видела многое. Но чтобы швабра кричала «Отмена режима»,

а робот лечил депрессию компотом — это выше моих полномочий!

Зоя:

— Не переживай, дочка. У нас и психолог есть. Правда, ушёл после первой смены.

---

Финал. Ординаторская.

Все сидят в тишине. Робот выключен. На нём шапочка с помпоном и бейджик: "Миша. Анализатор."

Варя:

— Думаете, вернутся с повторной проверкой?

Роман:

— Да нет.

Она ушла, как будто ей теперь запрещено вспоминать это здание.

Брайан:

— Но я всё же чувствую, что Миша жив…

Лобанов:

— Если он оживёт — я в отпуск. Пусть анализирует себя сам.

Громов (входя):

— Следующий, кто соберёт робота из медтехники,

пойдёт в морг. С плакатом «Я — искусственный интеллект. От меня отказалась этика».

Глава 29— «Инфлюенция мозга»

Через 5 минут. Приёмная.

На кушетке сидит девочка лет 17. У неё на голове — капельница, обмотанная гирляндой.

На лице — грим как у зомби. Молчит. В руках — телефон, идёт прямая трансляция.

Варя (осторожно):

— Простите… вы почему с капельницей на голове?

Девочка:

— Я снимаю хоррор-челлендж: «24 часа в психушке».

Но лайки слабо идут. Думаю, добавить кетчупа…

Роман (в шоке):

— У нас кетчупа нет. Только кровь Лобанова. По пятницам свежая.

Лобанов:

— А чё сразу моя?! Я вообще-то сегодня умный!

Брайан (записывает в блокнот):

— Новый феномен. Добровольная клиническая шизофрения ради интернета.

Нужно срочно в журнал.

---

Кабинет Громова.

Громов, с наушниками в ушах, слушает тишину. Заходит Тимур.

Тимур:

— Там один заклеил уши суперклеем. Говорит, что «фильтрует токсичность общества».

Ты будешь резать, или пусть Варя психотерапию начнёт?

Громов:

— Психотерапия нужна всем, кто родился после появления вай-фая.

А особенно — тебе.

Ты вчера записал ТикТок, где уговаривал пациента сдать печень в аренду.

Тимур:

— Ну а чё, курс доллара…

---

Позже. Палата №4.

Пациент на полу, весь обмотан бинтами, изображает мумий-челлендж.

В углу — парень с градусником в ухе и надписью на груди:

«Проверяю, можно ли сварить мозг температурой тела!»

Громов (врываясь):

— Что тут у вас за Дом-2 на дне морга?!

Зоя Петровна (отрывая бинты):

— Щас мы из тебя такое реалити-шоу сделаем, что ни один фрагмент нельзя будет показать без цензуры!

Пациент:

— Не трогайте! У меня контракт! С самим сатаной!

(в сторону телефона)

— Подписывайтесь, ребята! Больница шизовлог!

Громов (в камеру):

— Да. Подписывайтесь.

И смотрите, как мы делаем лоботомию ложкой для обуви.

---

Финал. Ординаторская. Вечер.

Все в тишине. Устало. Даже Лобанов не жует.

Варя:

— Мне страшно. Если так пойдёт и дальше — следующая волна будет в костюмах пельменей с челленджем «Свари себя — спаси друзей».

Роман:

— А может, всё не так плохо. Мы же ещё держимся?

Брайан (смотрит в окно):

— В коридоре мужик с фольгой на голове и табличкой «Я сигнал 5G».

Кричит, что ищет зарядку для души.

Громов (входит, пьёт кофе из банки для мочи):

— Я, пожалуй, начну лечить пациентов через Wi-Fi.

Если лайк — значит, пошло улучшение.

Дизлайк — срочно капельницу и сброс в настройки по умолчанию.

Финал 1 части— «Битва бесчувственных»

Утро. Коридор.

В больницу заходит съёмочная группа. Камеры, свет, микрофоны на палке.

Ведущий с театральной серьёзностью говорит в объектив:

Ведущий:

— Сегодня в эту больницу пришли сильнейшие экстрасенсы страны…

Или слабейшие. Там как пойдёт.

Цель: найти призрака главврача, якобы появляющегося по ночам.

Громов (подходит с чашкой кофе):

— Призрак главврача? А настоящая каждое утро мне выносит мозг.

Так что да, у нас здесь не мистика — а стабильная психиатрия.

---

Ординаторская. Интерны в сборе.

Варя нервно пересматривает карты.

Роман снимает, как Лобанов ест холодную манную кашу прямо из утки.

Брайан записывает в блокнот фразу: «Мозг и астрал — это не параллели, это парковка».

Громов (влетает):

— Итак. Новое безумие: у нас в больнице снимают “Битву экстрасенсов”.

Как бы вас не перепутали с декорациями. Особенно ты, Лобанов.

Лобанов (жуя):

— А чё сразу я?

Роман:

— Потому что если кто-то и может быть одержим демоном, то это ты.

И демон — это Зоя Петровна.

---

Палата №6.

Три экстрасенса в балахонах стоят кругом, водят руками над телом пациента, который храпит.

Экстрасенс #1:

— Я чувствую… боль! Страх! Обморок!

Он страдает…

Брайан:

— Он просто не проснулся. Он дежурил ночью и ел шаурму на спор.

Экстрасенс #2 (в экстазе):

— Это дух! Дух старой медицины! Он ушёл… но остался тут…

(нюхает воздух)

— Пахнет… терпинкодом и отчаянием.

Зоя Петровна (врывается, с ладаном):

— Сейчас я тут всем чакры перекрою!

(начинает махать шваброй)

— Ушёл вон, лысый шаман!

И ты тоже! Что ты мне тут руками машешь, как будто лета тебе добавят!

---

Кабинет Громова.

Тимур сидит в углу, переливает спирт из флакона в колбу.

Громов сжимает виски.

Тимур:

— Алексей, ты знаешь, что один из экстрасенсов утверждает, что ты в прошлом — египетский жрец?

Громов:

— Я в прошлом был нормальным человеком.

Потом вы все появились, и я превратился в саркофаг.

Роман (вбегает):

— Алексей Валерьевич, экстрасенсы требуют медиума!

Варя случайно сказала «Ой», и теперь они думают, что в ней дух чихнувшей ведьмы.

Громов:

— Варя, скажи, что ты просто чихнула.

Варя:

— Но мне реально стало холодно, когда они рядом встали!

Громов:

— Это не магия. Это сквозняк из кардио. Иди, закрой окно и свою карму заодно.

---

Финал. Ординаторская. Вечер.

Все усталые. На столе — брошенные карты Таро, перо павлина, кусок ладана и записка:

«Ваши поля энергетики нарушены. Срочно нужны вибрации Луны.»

Брайан:

— Я подал заявку на грант. Исследование:

«Влияние бреда на терапевтическое выгорание».

Лобанов:

— Можно я пойду по домам? Мне сегодня ведьма снилась.

Сказала, что я был её козлом в прошлой жизни.

Роман:

— А сейчас кем работаешь? Опыт, считай, пригодился.

Зоя Петровна (входит):

— Всё! Следующий, кто пригласит к нам шамана — получит кастрацию эфирным ножом!

Громов (садится с кофе):

— Ну и что мы поняли из сегодняшнего дня?

Варя:

— Что магия не работает?

Громов:

— Нет. Что даже магия не способна исправить дебилизм.